Его любимая заноза

— Что за… — выдыхаю я, не веря своим глазам.

Мой тайник пуст!

В нем ни купюры, а было отложено немало!

Я собиралась уже наконец съехать с этого сумасшедшего дома, но меня обокрали.

И я знаю, кто это сделал.

Нет, это не мой никчемный отчим, а моя родная мать!

Швырнув коробку из-под обуви на кровать, я выбегаю из комнаты и мчусь на кухню. Они целыми днями в ней торчат. То в кухне, то в зале. Но чаще в кухне. Живут на деньги по инвалидности отчима, ну еще и на мои.

Угадала. Они в кухне. Сидят, распивают свой любимый напиток. Но еще более-менее трезвые. Только принялись. А ведь еще четыре дня…

— Кто взял мои деньги?! — перекрикиваю я мизерный телевизор, что орет у них тут на всю кухню.

— Тон сменила, — рявкает мать, а отчим тем временем убавляет громкость. Он обожает, когда мать орет на меня, стыдит и обзывает.

— Я спросила, кто взял мои деньги? Ты?!

Мать кривит губы и махает рукой.

— Это за квартиру.

— Чего?! Я оплатила все счета. Свет, воду и отопление тоже!

— За проживание, — бросает мать.

— Что?! Это и моя квартира тоже! Я и продукты покупаю! Как ты… — осматриваю их стол и вижу, что у них тут не густо. Она не могла потратить все деньги. — Мама, прошу верни мои деньги, — прошу по-хорошему, готовая разреветься от отчаяния. — Они мне нужны.

— На что это они тебе нужны? Ты живешь здесь на халяву.

— Твой этот… — бросаю на него пренебрежительный взгляд на этого пса Анатолия, который споил мою мать за эти два года. — Тоже здесь на халяву.

— Он все до копейки мне отдает! А ты знаешь правила: кто живет здесь — отдает все матери.

— Верни мне деньги!

— А ну, не ори на мать, — ударяет кулаком по столу плешивый Анатолий, смотря на меня туманным взглядом. Он-то уже поддал как следует. В другом состоянии я его и не вижу. — Я терпеть не буду.

— Вы вообще не вмешивайтесь! — бросаю я. — И не смейте мне угрожать. Я уже вас предупредила, что если вы меня хоть пальцем тронете — я сразу обращусь в полицию. У вас и так условный срок, так что никто разбираться не буду.

— Ах ты дрянь… — рычит мама.

— Я и сейчас обращусь, если вы мне деньги не вернете! — угрожаю.

— А ты докажи, что я у тебя что-то брала? Сможешь? Лучше прикуси язык и не зли меня. А то пока ты на работе будешь, я все твои шмотки в подъезд выкину.

Во что же она превратилась за последние годы... Смерть отца ударила по ней, но недолго она горевала. Она быстро оправилась и стала чужим мне человеком. Даже внешность у нее изменилась спустя уже полгода такого образа жизни.

— Значит, ты не отдашь мне деньги?

— Обойдешься. Мы на них с Толей новый телик купим.

— Взамен того, что он разбил, когда был в хлам на новый год?

— Бывает! Все равно старый был, — говорит мать и, забросив ногу на ногу, начинает нарезать сало на доске.

— Отдай хоть часть… Они мне нужны. Я хотела съехать от вас! — признаюсь я, раскинув руки в стороны. — Хотела жить отдельно и вам не мешать. Для этого я и откладывала деньги.

Мать бросает нож на стол и, резко поднявшись, начинает идти на меня.

— Ах ты дрянь неблагодарная, — цедит она сквозь зубы. — Свалить решила, тварь! Оставить мать! Как твой папаша! — оглушает меня своим криком.

У меня из глаз брызгают слезы. Мне больно видеть и слышать ее такой. Она деградировала до такой степени, что я и не замечала все это время… А разве я могла ее остановить?

— Папа умер, а не бросал тебя, — выдыхаю я, на что получаю пощечину. Не сильную, но она оказывается очень болезненной.

Мы только что перешли еще одну черту.

— Ни слова о твоем паршивом отце, поняла?! Я устала слышать и видеть это твое осуждение в глазах. Думаешь, он был идеальным?! Не был!

— Папа вообще тут ни при чем. Ты сама про него начала! Еще и ударила ни за что!

— Ты свалить хочешь!

— Да, хочу! Мне тошно смотреть на такую тебя и на этого алкаша. А тебе я тут нужна, чтобы я вас обрабатывала. Я устала! С меня хватит! Я уже взрослая, хочу отдельной жизни!

— Так пошла вон отсюда!

— С удовольствием! Отдай мне деньги.

— Вот! Видела! — показывает мне фигу.

Тут со стула поднимается этот выродок, встает за матерью в качестве поддержки и смотрит на меня так, что готов сделать что угодно, что мать прикажет.

Я делаю шаг назад, смотрю на этих «людей» еще пару секунд и срываюсь в свою комнату, в которой закрываюсь и начинаю судорожно натягивать джинсы, свитер. Верхняя одежда у меня здесь. Ее тоже здесь надеваю.

Беру сумку, телефон, зарядку, документы. Все, что может понадобиться.

Выскакиваю из комнаты, мчусь к двери, у которой надеваю сапоги.

— Куда собралась? — с укором интересуется Анатолий. — Мать тебя не отпускает. А ну марш к себе в комнату!

— В жопу пошел, — выпаливаю и показываю средний палец ублюдку.

Выродок тут же пьяно замахивается на меня, но я уклоняюсь и, толкнув ублюдка что есть сил, лихорадочно отпираю дверь и выскакиваю в подъезд. Отправляюсь вниз на своих двоих, несусь со всех ног, не дай бог пьяный выродок за мной вздумает рвануть.

Оказавшись внизу, я понимаю, что уже не вернусь туда. Разве что с полицией.

Но сейчас я хочу успокоиться, немного побродить и подумать.

К сожалению, все мои подруги сейчас далеко от Москвы. Еще не вернулись из поездок. Новогодние праздники еще не закончились.

Черт, лучше бы я тоже поехала куда-нибудь и просадила бы все деньги.

Зачем я только их снимала... Но такой я человек. Я верю в наличку. На карте всегда мало храню, а кредитными картами не пользуюсь.

Сажусь на автобус, который идет в центр, выхожу на какой-то незнакомой остановке и не знаю куда податься. Ноги ведут в парк. Я в полной растерянности, близится отчаяние, но я гоню все это. Но по мере того как темнеется, я все же впадаю в глубокое отчаяние.

Я без понятия куда пойду. Я без понятия даже где сейчас нахожусь. В какой-то жилой район забрела. Иду дальше, надеясь, что скоро выйду из него и пойду куда-нибудь еще.

Смотрю по сторонам, и мой взгляд зацепляется за маленькую девочку на детской площадке. Она сидит в такой холод на деревянной скамейке и болтает ногами. Совсем одна. Я не вижу поблизости ни одного взрослого.

Направляюсь к ней, чтобы выяснить, все ли хорошо. Хотя я очень в этом сомневаюсь. Ребенок один, пускай и в своем дворе, сидит на холодном.

Девочка миленькая, вся в розовеньком. От силы ей лет пять, может чуть меньше.

— Привет, — подхожу к малышке, которая поднимает полный взгляд надежды на меня.

— Привет, — тоненьким детским голоском отвечает девочка.

— А ты чего тут одна?

— Я Марину жду, — продолжает болтать ногами.

— А Марина это кто? — интересуюсь.

— Няня.

— А-а… — осматриваюсь.

Хороша няня. Бросила ребенка на таком холоде. И куда это интересно она запропастилась?

Нет, я не уйду. Подожду ее няню и скажу ей, что нельзя бросать детей. И плевать, что меня это никак не касается.

— А тебя как зовут? — спрашивает девочка.

— Мира. А тебя?

— Кира, — старается выговорить свое имя идеально.

— Кира, а ты можешь встать? Просто лавочка холодная, можешь простудиться.

— Не люблю болеть, — слезает со скамейки.

— О, я тоже не люблю, — еще раз оглядываю площадку, дорогу. Ни одной женщины на горизонте не вижу. — А ты не знаешь куда твоя няня ушла? — девочка мотает головой. — А давно? — на что она пожимает плечами, перетаптываясь с ноги на ногу. Да она же замерзла! — Домой хочешь, да?

— Угу.

— Ты в этом доме живешь? — указываю на ближайшую высотку.

— Угу, — кивает.

— А дома кто-то есть?

Скорее всего, родители на работе. Хотя, праздники же.

— Папа.

— Так давай я тебя провожу? Холодно очень, а ты в тонкой курточке.

— Пойдем! — оживленно с улыбкой соглашается малышка и, взяв меня за руку, тянет за собой. — Папа не разрешает мне сбегать от няни, — говорит Кира, когда мы подходим к двери подъезда.

— А я ему скажу, что это няня сама от тебя сбежала. Какая квартира?

— Хочу сама нажать! Можно?!

— А, ну давай, — закинув сумку повыше на плечо, поднимаю девочку, чтобы она своими маленькими пальчиками набрала цифры.

Ждем, когда ответят.

— Да, — отвечает хриплый мужской голос.

— Папа, это я! Кира! Открой дверь!

— Марин, что за дела? Сама открыть не могла?

— Простите, ваша няня куда-то пропала, — подаю я голос. — Я вашу девочку нашла на площадке одну. Решила проводить ее.

Дверь подъезда издает характерный звук. Нас пропускают.

— Какой этаж?

— Одиннадцатый!

Нажимаю и, прижавшись к металлической стенке лифта плечом, жду, когда приедем.

— А почему папа с тобой гулять не пошел? — интересуюсь, пока поднимаемся.

— Он сегодня занят, — отвечает Кира, стоя близко к дверям лифта. — А ты тоже гуляла?

— Ну... да, — отвечаю, а сама вспоминаю, что стало причиной прогулки.

— А давай завтра гулять вместе?

Я усмехаюсь и тяну девочку подальше от дверей, которые вот-вот откроются.

— Приехали! — выбегает из лифта и подбегает к черной стальной двери. — Позвони! — просит меня.

Вдавливаю указательный палец в звонок и перетаптываюсь с ноги на ногу. Сама посматриваю в сторону лифта, двери которого еще не закрылись. Может, еще успею.

Дверь нам открывает хмурый мальчик лет десяти. Он смотрит на девочку, потом коротко на меня и просто уходит. Наверное, старший брат. Странно только, что они ни словечком не перекинулись.

— Ну все, мне пора, Кира. Беги домой.

— Нет, пойдем со мной! — хватает меня за руку и тянет за собой в квартиру. — Останься!

— Ты что, Кира, я не могу остаться… — говорю я, но все равно захожу с девочкой.

— Папа!! — громко зовет девочка своего отца.

Начинают раздаваться тяжелые шаги из глубины квартиры. Видимо, ее отец направляется сюда.

В просторной прихожей появляется темноволосый мужчина лет тридцати пять на вид, в черных брюках и белой рубашке с галстуком. Зацепившись на мне взглядом, он оглядывает меня изучающим взглядом, потом смотрит на дочь.

— Папа, это Мира!

— Ага, — хмыкает мужчина, пытаясь застегнуть пуговицы на своей рубашке. — Что произошло-то? — кивает на меня.

— Ну… я почти все объяснила через домофон. Ваша девочка была совсем одна на площадке. Ее няня куда-то ушла. Мы ее не дождались.

— На звонки она не отвечает, — произносит мужчина, хмурясь. — Дрянь такая, — цедит сквозь зубы, пробовав еще раз сделать звонок этой безответственной Марине. — И она только что лишилась работы.

— Папа, а можно Мира будет моей няней? — спрашивает Кира у отца, чем повергает меня в шок. — Пожалуйста!

— А-а… Кира, я не могу, — выдыхаю прежде, чем что-то скажет ее отец. — Мне уже пора. Я… тороплюсь, если честно, — лгу я.

— Так сильно торопишься? — произносит ее отец, наконец-то справившись с пуговицей на рукаве. — Не интересует такая работа на один вечер?

Непонимающе хлопаю глазами.

— Мне надо срочно уехать на несколько часов. Киру не с кем оставить. А вы, я вижу, друг другу понравились.

— Мира мне нравится! — выпаливает малышка.

— Ну так что? — вздергивает бровь мужчина. — Я заплачу. Хорошо заплачу. У меня тут еще сын, но с ним возиться не надо. Он у меня самостоятельный.

Я в ступоре. Вся одеревенела от такой неожиданности. Вот я еще была на улице, стояла на распутье, а тут мне делают самое странное предложение в моей жизни. Этот мужчина готов впустить незнакомку в свой дом, к своим детям, а сам собирается уехать по своим делам.

Мне, наверное, следует отказаться. И я бы так и сделала, если бы мне было сейчас куда идти. Но мне некуда идти. А так я могу провести время в приятной компании несколько часов.

— Хорошо. Я могу… Раз правда девочку не с кем оставить. А до скольки?

— Точно не скажу. Могу приехать в десять, а могу в двенадцать, — отвечает мужчина. — Раздень ее, — говорит мне и отправляется куда-то из прихожей.

Несколько секунд торможу, после чего скорее принимаюсь расстегивать курточку Киры.

— Я тебе сейчас свою комнату покажу! Своих кукол покажу тебе!

— Здорово. С удовольствием посмотрю на них. Давай ножку, — помогаю снять ботинки, шапочку и сама начинаю раздеваться.

Кира берет меня за руку и ведет куда-то.

Ну и ну. Вот это квартира. Просто шикарная. Большая, стильная, просторная. Но сразу видно, что здесь дети живут. Рисунки повсюду, детские игрушки, на экране большого телевизора мелькает известный мультфильм. Уютно. И нет этого запаха перегара, который стал для меня в порядке вещей в последнее время.

У меня вопрос: а где мать?

Что-то мне не верится, что этот мужчина отец-одиночка.

Мужчина появляется в гостиной уже в пиджаке, он явно очень куда-то спешит.

— Сама разберешься, да? Покорми ее. Еда в холодильнике. Матвей уже поел. Если что-то случится, то звони, — дает мне карточку с номером. — И еще… если эта дрянь Марина будет звонить в квартиру, то шли ее лесом. Я потом с ней разберусь.

— Поняла… — немного растерянно, все еще не понимая почему доверили такую ответственность. Наверное, я просто так выгляжу. Я совсем не опасна.

— Вот и отлично, — еще раз осматривает меня с ног до головы и смотрит на дочь, которую в следующий момент подхватывает на руки. — Целуй папу.

Кира с радостью целует в щеку своего отца и крепко обнимает за шею.

— Ну все, папа поехал, — говорит он дочери, поглаживая ее по спине. — Веди себя хорошо.

— А когда ты вернешься? — спрашивает малышка, когда отец ставит ее на пол.

— Ты уже будешь спать. Увидимся завтра утром, — снова смотрит на меня. — Уложи ее в десять. Почитай ей что-нибудь, тогда быстро уснет. И дождись меня.

— Хорошо, — киваю, не смея хоть в чем-то возразить.

Я уже согласилась. Назад пути нет.

— Мира, пошли! Тебе понравится моя комната!

Малышка бежит куда-то вперед, а я иду спокойно, невольно осматриваясь по дороге.

Теперь, когда мужчина ушел, все это мне кажется уже не такой хорошей идеей.

Мне следовало подумать. Хотя… разве у меня было время на раздумья?

Решать нужно было сию секунду. Больше бы он ждать не стал.

И если бы я отказалась, то мерзла бы сейчас на улице. Домой бы я все равно не поехала. Точно не сегодня. Я не готова снова увидеть эти лица. Сейчас у них, должно быть, гулянка в самом разгаре.

Хватит уже терзаться, правильно ли я поступила. Все равно я теперь не уйду, не оставлю малышку одну. Это я тогда буду не лучше этой самой Марины, которая пропала. Что-то мне подсказывает, что отец Киры так просто этого не оставит. Он показался мне достаточно жестким, не любящим лишние разговоры, а еще проницательным, он словно как-то понял, что я могу согласиться побыть с его дочерью, хоть я и сказала, что спешу. Но очевидно, что он хороший человек. Он очень тепло относится к своей дочери. А в наше время особой нежности отцов к дочерям не дождешься. Хотя мой папа тоже был хорошим.

— Ух ты… — искренне изумляюсь, едва войдя в комнату Киры. — Как тут у тебя все…

Просто комнаты принцессы.

— Гляди! Это Маша! — указывает на большую блондинистую куклу. — Она на тебя похожа!

— Ахах… Что, правда? — опускаюсь на колени и всматриваюсь в куклу. — Ну да, чем-то похожа. Цвет глаза только другой. А эту как зовут? — указываю на рыжеволосую куклу.

— Алина! Они с Машей подруги!

— Здорово-здорово… Дружить надо. А у тебя есть подруги?

— Есть. В садике!

— М-м… Тебе уже скоро в садик. А на праздники видишься с подругами?

— Нет, — немного хмурится. — Но мы говорим по телефону.

Хочу уже спросить, как зовут ее отца, но вспоминаю, что он дал мне визитку, которую я сразу засунула в карман джинс. Достаю, чтобы взглянуть

Березов Егор Алексеевич. Визитка стильная. Изумрудного цвета. Наверное, какой-нибудь предпринимать, акционер или типа того.

— Кир, я с удовольствием позанимаюсь с тобой чем ты захочешь, но сначала, наверное, тебе нужно поесть. Ты голодная?

— Чуть-чуть.

— Тогда пойдем, — поднимаюсь с колен. — Покажешь мне, где у вас тут кухня?

— Покажу!

Малышка срывается из комнаты, а я стараюсь ее догнать.

Кухня тоже шикарная. Чего тут только нет. И кристальная чистота. Даже страшно прикасаться. Посреди огромная столешница, также я вижу кофемашину и останавливаюсь возле огромного металлического холодильника. Ее отец сказал, что еда там. Но когда открываю двери холодильника — теряюсь. Здесь столько всего. Вижу готовую еду сложенную в контейнеры. Достаю один из них с рисом и рыбой вкусной на вид. Отличный ужин, как по мне.

— Будешь рыбку?

— Буду!

Какая она милая. Не капризная. Просто лапочка.

— Сейчас разогрею, — ставлю в микроволновку разогреть, а после укладываю все в тарелку.

Посадив малышку кушать, сама соблазняюсь на чашку кофе.

Кира с аппетитом ест, а я наслаждаюсь качественным капучино.

Телефон я держу при себе, на всякий случай вбила телефон ее отца себе, если нужно будет срочно позвонить. Буду звонить только в крайнем случае.

— Твой брат у себя в комнате? — интересуюсь у малышки.

— Он всегда там. Но ему скоро в школу. Он ненавидит школу. А я буду любить! Очень хочу скорее пойти в нее!

— Все маленькие туда хотят, наверное, — улыбаюсь.

— А он не любит! И меня тоже не любит, — хмурит своим темные бровки Кира.

— С чего ты взяла?

— Он со мной не играет. Он играет в игры на компьютере. Они страшные… Там стреляют.

— В видеоигры?

— Угу. Но папа его часто выгоняет на улицу, чтобы он играл с друзьями.

— Правильно папа делает. Вредно дома все каникулы сидеть.

Мы с Кирой начинаем слышать шаги. Кто-то идет в кухню. Матвей, должно быть.

Мальчик быстро заходит в кухню, глядит на нас недолго и направляется к холодильнику, из которого достает шоколадный батончик.

— Привет, Матвей, — решаюсь с ним заговорить. Мальчик останавливается и смотрит на меня сердито. — Меня зовут Мира. Я у вас тут на один вечер, чтобы за Кирой приглядеть, пока ваш папа занят. Но ты можешь к нам присоединиться. Давай я тебе сделаю чай, попьешь его с шоколадкой.

Матвей удивляется такому повороту, но уже в следующую секунду становится снова хмурым.

— Не хочу, — бросает строго и быстро уходит.

И правда, его отец не соврал. Очень самостоятельный. А еще дерзкий мальчишка.

— Дурак… — шепчет Кира и хихикает.

— Ну ты чего?.. Нельзя так. Просто некоторым детям не нравятся чужие в доме. А я чужая.

— Ты мне нравишься! А Матвею все не нравятся.

— Марина тоже ему не нравилась?

— Неа. Он на нее кричал, а потом папа на него кричал. А я зажимала уши руками, — показывает мне, как она это делала.

Раздается звонок в дверь, от которого я чуть роняю чашку с кофе себе на колени.

— Кто-то пришел!

— Ага. Пойду посмотрю. А ты ешь, хорошо?

Наверное, это и есть эта Марина. У нее должны быть ключи. Но она все же звонит.

Только я вхожу в прихожую, вижу, что она все-таки решила войти.

Это женщина лет Егора Алексеевича, очень злая на вид и очень ярко накрашенная. Странный вид для няни.

— А ты кто такая? — бросает Марина, смотря на меня прищуренным взглядом.

— Я… няня, — выдаю я, видя как лицо женщины вытягивается.

— Ничего себе новости... — ставит руку в бок. — И где это он тебя так быстро нашел? А, так это ты эту малявку сюда притащила… Ну молодец. Из-за тебя я лишилась работы!

— Что вы себе позволяете? — возмущаюсь. — Она не малявка.

— Да плевать мне! Явно же, что этого козла сейчас здесь нет! Я за сумкой своей пришла! Отойди! — — отталкивает меня плечом и залезает в шкаф, берет свою сумку. — На, — сует мне ключи от квартиры. — И не думай, что ты соплячка тут надолго задержишься. С его детьми одни проблемы. Принцесса и хам! Мамаша видать их бросила, вот и правильно сделала! Счастливо оставаться! А еще... — тормозит, оглядываясь, — он импотент! — дергает ручку, выскакивает в подъезд и хлопает дверью так, что у меня в уши закладывает.

Стою в шоке, переваривая все сказанное женщиной, чего мне и не стоило слышать, и не замечаю, как Кира тут передо мной оказывается.

— Это была Марина?

— Да. Ключи отдала от вашей квартиры. Больше она... не придет.

— Я и не хочу, чтобы она приходила. Марина злая!

— Ох… — вздыхаю и кладу ключи рядом с большим зеркалом на полочку. — Ты поела?

— Я все съела!

— Молодчина. Давай тогда я помою тарелку с кружкой и пойдем играть в твои куклы. Классная идея?

— Да-да-да!

Достаю свою смартфон, смотрю на время. Время до сна еще прилично. Поиграю с малышкой, спать уложу, а там, надеюсь, ее отец вернется.

Спустя несколько часов…

— Еще одну! Расскажи еще одну сказку! — звонко просит Кира, не желая засыпать. Искрутилась вся.

Время уже чуть больше десяти, а ей все не спится.

Понимаю… Я новый человек в ее жизни, у нее эмоции через край. Я в детстве такой же была. Любила сказки и долго не могла заснуть.

Что ж, кажется, выбора у меня нет.

— Ладно, тогда слушай еще одну… — и начинаю.

Прежде чем я успеваю дочитать историю, глазки малышки закрываются. Еще минуту я смотрю на нее и укрываю ее одеялом получше. Выключаю свет и включаю ночник. Должно быть, малышка боится темноты, для того он тут и стоит рядом.

После поднимаюсь с края ее постели и иду посмотреть как там мальчик. Меня не просили об этом, но я чувствую, что нужно это сделать.

Из-под двери я вижу свет. Он еще не спит.

Деликатно стучу в дверь.

Никакой реакции.

Дверь отперта, я приоткрываю ее.

Матвей сидит на своей кровати, в больших наушниках и играет в компьютерную игру.

Заметив меня, мальчик срывает наушники с головы, бросает геймпад в сторону и слезает с кровати.

— Зачем ты пришла?! Мне не нужна нянька!

— Прости, пожалуйста, — извиняюсь я. — И не кричи. Кира уже спит. А ты почему не спишь?

— Не хочу я спать. Каникулы у меня! Буду играть сколько захочу.

— А во что ты играешь? Что-то интересное? — коротко смотрю на экран.

— Это стрелялка, — бросает мне мальчик. — Уходи, — хватается за ручку и хлопает дверью.

Сложный мальчик. Это все, что я могу сказать. Я думала, что они такими становятся немного постарше.

Возвращаюсь в комнату Киры и сажусь на небольшой диван. Буду на нем сидеть пока ее отец не вернется. Уже почти одиннадцать, но он предупредил, что может задержаться и до двенадцати.

Захожу в соц.сесть, переписываюсь с подругами, которым не рассказываю о своем странном положении. Немного расслабляюсь, но когда время переваливает за двенадцать начинаю волноваться.

Выхожу из комнаты, чтобы посмотреть на щель под дверью Матвея. Он уже спит. Да и мне хочется.

Достаю смартфон, чтобы набрать Егора Алексеевича, но не решаюсь нажать «вызов». Вдруг он уже возвращается или очень занят. Не представляю, чем можно быть занятым в такой час, но, наверное, мне стоит еще подождать. Все равно я не могу уйти, пока он не вернется.

В комнате Киры я снова усаживаюсь на диван, а еще через пять минут ложусь. Уже нет сил. Чтобы не уснуть, продолжаю копаться в телефоне.

Веки тяжелеют, но я держусь… какое-то время.

***

Распахиваю глаза и судорожно дергаюсь в следующую секунду.

В комнате почти светло.

Как?!

Подрываюсь всем корпусом и шумно дышу.

Кира еще спит в своей постели. Но сейчас точно утро. Должно быть, очень раннее.

Отыскав на диване телефон, я убеждаюсь, что на самом деле раннее утро. Всего семь утра.

Я не понимаю… Он что, так и не вернулся?

Встаю на ноги, иду на выход из комнаты, но замираю, когда вспоминаю одну деталь.

Я не закрывала дверь, перед тем как сесть на диван. Это точно. Я хотела услышать, когда он вернется. А сейчас она закрыта.

По спине бегут мелкие мурашки, когда в мысль приходит очевидная мысль.

Он был здесь и увидел меня спящую. И почему-то решил не будить.

Подхожу к зеркалу у шкафа, поправляю немного взъерошенные волосы пальцами и бесшумно, но быстро стремлюсь из комнаты.

Появившись в гостиной, я верчу головой по сторонам и не знаю в какую сторону пойти. Скорее всего, он еще спит. Еще неизвестно, когда он вернулся. В час я еще не спала, а его все еще не было.

— Проснулась, — звучит голос за спиной, от которого я чуть не подпрыгиваю.

Резко обернувшись, я в тот же миг жалею, что сделала это, однако не тороплюсь отвернуться. Оторопела вся от вида мужчины, на котором сейчас из вещей лишь одно полотенце вокруг бедер. А еще он весь мокрый. Тело, волосы. Он только что из душа.

— Да… — выдыхаю я, стараясь смотреть ему только в глаза, ни сантиметром ниже. — Я… — зачем-то смотрю по сторонам.

— Уснула.

— Да. Почему вы не разбудили меня?

— Было уже два часа ночи. Я немного задержался.

— Я... я так и поняла.

Мужчина прищуривается.

— Вижу в твоих глазах осуждение.

Как проницательно.

— Я ничего не сказала.

— Так скажи, — настаивает.

— Вы оставили своих детей с незнакомым человеком так надолго… Просто я так бы не смогла.

Мужчина ухмыляется и начинает делать шаги в мою сторону. Мне дико хочется отступить назад, но я заставляю себя устоять на месте.

— Ты бы не посмела ничего натворить, — заявляет уверенно, остановившись в нескольких шагах от меня. — У тебя на лице это написано, — обводит в воздухе мое лицо пальцем. — А в главных комнатах квартиры есть камеры.

— А-а…

— Ты справилась, — хмыкает мужчина. — Быстро она уснула?

— После трех сказок, — отвечаю мужчине и начинаю пятиться. — Извините, но мне уже пора. Я не планировала оставаться так долго, — разворачиваюсь и направляюсь в сторону прихожей.

— Ты ничего не забыла? — останавливает этим вопросом. Вынужденно оборачиваюсь. — Уйдешь без денег?

Деньги… Я совсем забыла про его обещание заплатить мне. Правда забыла. Я и вчера об этом почти не думала. Я осталась от безысходности, мне некуда было пойти, да и Кира очень милая.

— Пройди на кухню, сделай себе кофе, — качает головой в сторону. — Я схожу надену штаны.

Мужчина уходит, а я медленно выдыхаю.

Да, ему лучше надеть штаны, а иначе я не смогу с ним спокойно разговаривать. Похоже, он это понял. Иначе чего он так ухмылялся. Должно быть, мое лицо раскраснелось. В мою защиту хочу сказать, что есть от чего краснеть. У мужчины красивое тело. Можно и засмотреться.

Прихожу в кухню и делаю себе чашку кофе. Как вчера. Очень мне оно понравилось.

Через минуту он приходит, одетый в светлые спортивные брюки и белую футболку, останавливается по другую сторону столешницы, прямо напротив меня.

Молчит какое-то время, разглядывая меня.

— Ты не смущайся.

— Я не… Кстати, заходила ваша бывшая няня, — меняю тему.

— Заходила? — сильно хмурит брови.

— Она сама открыла дверь ключом. Ей нужно было забрать свою сумку. Ключи она оставила. Они в прихожей лежат.

Невольно вспоминаю все те гадости, что говорила эта Марина про детей и про самого Егора Алексеевича. Но мне во все это не верится. Особенно в последнее, что она выдала. Обиженная женщина и не такое скажет. А она сама во всем виновата. Если бы она моего ребенка бросила, да я бы ей все волосы повырывала.

— Ясно, — хмыкает мужчина с ухмылкой и огибает столешницу, проходит близко со мной. Слышу, как он открывает шкаф, и поворачиваюсь, чтобы видеть его. Он тоже наливает себе кофе. — Оно и к лучшему. Она все равно была временной няней. Выбора не было. Пришлось взять ее на время. Нам вообще, если честно, с нянями не везет, — невесело усмехнувшись, мужчина двигается в сторону небольшого стола, за которым мы вчера сидели с Кирой. — Садись.

Молча соглашаюсь, занимая свободный стул.

— Странно, — произношу и делаю глоток кофе.

— Что странно?

— Ваша девочка такая хорошая и послушная. С ней сидеть один отдых.

— Кира, да… Она подарок, — улыбается, но почему-то с грустью, засмотревшись в одну точку. — Но есть Матвей. А он у меня парень непростой.

— Я уже поняла, — киваю.

— Что он выкинул?

— Да ничего. Я сама к нему пристала немного, но он меня отшил, — усмехаюсь. — Нет, не грубо. Не думайте. Он просто не захотел общаться, и я его понимаю.

Мужчина кивает, вздыхает, делает глоток кофе и, поставив кружку, лезет в карман штанов.

— Держи. Заработала, — кладет на стол несколько красных купюр, сложенных пополам.

Я смотрю на них, потом на него. Ошарашенно.

— Я столько не возьму, — произношу я, покачав головой.

— Ты даже не посчитала.

— Я и так вижу, что много.

Мне, конечно, нужны деньги, но я не настолько наглая, чтобы пользоваться случаем. Кроме того, я приятно провела время, да еще и спала в тепле, а так бы слонялась по городу, но домой точно не пошла бы.

Но сегодня придется. Поеду сейчас пораньше, пока они спят. Начнут выделываться, то я точно вызову полицию. Просто выбора не останется.

— Прекрати. Возьми, — пододвигает их ко мне ближе и снова берет чашку с кофе.

Я все же беру деньги в руки. Насчитываю шесть крупных бумажек. Вытягиваю одну, а остальное отодвигаю на середину стола.

— Достаточно.

И даже это много. Но я не стану совсем отказываться или гонять его за более мелкими деньгами. А то реально подумает, что дура какая-то.

Мужчину это заставляет улыбнуться.

— Слушай, — тянет, — похоже, что я правда это сделаю.

— Что сделаете?

Он ставит чашку и складывает руки на стол.

— Ты работаешь? Учишься? Есть какие-то важные дела на ближайшие пару недель? — сосредоточившись на мне, допрашивает мужчина.

— А… а что?

— У меня сейчас нет никакого времени и настроения проводить собеседования с нянями. Кира из-за карантина не скоро в садик пойдет. Она еще маленькая, чтобы одной оставаться. Да и мне неспокойно. Но скоро я разгружусь с делами и что-нибудь придумаю, а пока, может, ты за ней приглядишь?

— Я?..

— Я тут вдруг понял, что мне плевать на опыт, возраст и тому подобное. Тут такие профессионалки со стажем приходили… да их к детям подпускать нельзя. А у тебя с моей дочерью складываются отношения.

— Но с вашим сыном…

— Я не прошу строить с ним дружеские отношения. Сказал же, он у меня самостоятельный.

— То есть вы хотите, чтобы я приезжала в определенные часы и…

— Нет, не обязательно. Можешь жить здесь. У меня есть две свободные комнаты. Выбирай любую. Меня все равно дома целыми днями нет. А тебе незачем мотаться, хотя… Я же не знаю твоего положения, — коротко смотрит на мои руки на столе. — Поэтому и спросил о работе, учебе.

— Я уже отучилась. Работа… У меня была работа. Но я уволилась. Потому что мне предложили работу по образованию, но собеседование будет только тридцатого января.

— Ну так оставайся до тридцатого января. Я к этому времени найду кем тебя заменить.

— Я не… не знаю. Все это как-то… неожиданно.

— Для меня тоже.

— И вы готовы так просто нанять на две недели незнакомую девушку? Вы слышали только мое имя. И то не полное.

— Если ты согласишься, то я попрошу у тебя паспорт.

Я улыбаюсь и отвожу взгляд в сторону.

Размышляю. Подступает паника. Сердце дребезжит в груди. Если и думать, то не глядя в эти зеленые проницательные глаза.

Если подумать, то предложение шикарное. Я смогу жить не дома, заработать денег перед новой работой, снять квартиру и… У меня будет новая жизнь!

— Я живу в Москве, но очень далеко отсюда, — произношу я, уклончиво соглашаясь на предложение мужчины.

— Тогда живи здесь. Заберешь ключи Марины.

— Орехова Мирослава Васильевна, — раскрыв мой паспорт, читает Егор Алексеевич, приподняв один уголок губ. — Так… Двадцать три года тебе, — коротко поднимает на меня взгляд. — Я думал, что моложе. Что ж, — закрывает паспорт и пододвигает его ко мне. — Пошли, — поднимается со стула.

— Куда?

— На небольшую экскурсию. Пока Кира не проснулась.

Сделав еще один глоток кофе, я тороплюсь за ним.

Мужчина проводит меня по всему дому, рассказывает о некоторых нюансах, о том, как они тут живут, как все устроено.

— Это моя спальня, она совмещена с кабинетом, — указывает он на белую дверь. — В нее вход запрещен, — зацикливается на мне цепким взглядом, давая понять, что это очень важно, и двигается дальше. — А вот здесь свободные комнаты. Эта и эта дверь. Можешь заглянуть в обе. Выберешь, которая нравится.

— Да мне любая подойдет. Пусть будет эта, — указываю на ту, что подальше от его.

Мужчина открывает дверь и делает пригласительный жест рукой.

Войдя в комнату, я не сдерживаюсь от улыбки. Какая просторная. И в ней есть все необходимое. Она обустроена. Надо только влажную уборку провести.

— Устраивает?

— Конечно, — оборачиваюсь. — Мне нравится.

— Чудно, — сухо бросает мужчина и смотрит на запястье, будто привык, что там есть часы, но сейчас их там нет.

— Время начало восьмого, — достав телефон, сообщаю ему.

— Хорошо. Я буду еще какое-то время дома. Тебе нужно съездить домой за вещами?

Настроение тут же падает. Он подумал о том, о чем я не подумала. Мне придется поехать домой, чтобы взять вещи. Мне тут больше двух недель жить. Нужна одежда.

— Да, я прямо сейчас и съезжу за ними. Через пару часов буду.

— Мира!

Раздается детский голосок и топот маленьких ног.

Она проснулась и зовет меня. Меня!

Вижу, что Егор Алексеевич тоже этому удивляется.

— Твоя подопечная проснулась. Порадуй ее, — качает головой в сторону, и я, быстро обойдя мужчину, спешу к девочке.

Нахожу малышку посреди гостиной, такую грустную, всю растрепанную после сна. Но увидев меня, малышка тут же преображается в лице и бежит ко мне со всех ног.

— Мира!

Я наклоняюсь, и малышка хватает меня за руки.

— Доброе утро! Хорошо поспала?

— Да! Я думала, ты ушла!

— Я пока никуда не ухожу.

Чувствую за спиной присутствие Егора Алексеевича.

— Папа! — замечает своего отца и отпускает мои руки, чтобы попасть скорее на руки к своему отцу.

— Привет, — целует дочь в щеку.

— Мне Мира сказки читала.

— Знаю, знаю… Она еще тебе почитает. Мира остается у нас еще ненадолго.

— Ура! А можно нам будет вместе гулять?!

— Ну конечно. Гулять можно. Только Мире сначала нужно съездить домой за вещами. Она будет жить с нами. А потом она вернется и пойдете гулять около дома, если захотите.

Я улыбаюсь, глядя на них. Не представляю, как мама могла их бросить и уйти. Хотя... Моя мать когда-то тоже была другой. А сейчас она способна на вещи, которые я и вообразить себе не могу.

— Беги пока на кухню, будем есть. Потом пообщаешься с Мирославой, — ставит дочь на пол, и та в припрыжку убегает. — Езжай. Постарайся вернуться до десяти.

— Хорошо.

Опять шаги. Но уже другие. Мальчик здесь. Видит нас и опять-таки хмурится. Выражение лица по умолчанию, да и поза соответствующая.

— Почему она еще не ушла? — спрашивает он, глядя на исподлобья.

Смотрю на Егора Алексеевича и даже немного пугаюсь его реакции. До чего же он строго смотрит на сына.

— Подойди, — говорит он сыну.

Матвей явно не хочет подчиняться, но все же идет к нам.

— Это Мирослава. Она теперь няня Киры.

— Мне не нужна нянька!

— Ты слышал, что я сказал? Няня Киры. Не твоя. Но она будет тебя кормить и немного приглядывать за тобой. И ты будешь говорить с ней уважительно. Ты меня понял?

Пацан демонстративно складывает руки на груди и того глядишь у него пар из ушей пойдет от негодования.

— Не слышу.

— Понял.

— Я рад. Ты постель свою заправил?

— Нет.

— Заправляй и иди на кухню. Будем завтракать. Все вместе. Придется.

Резко развернувшись, мальчик быстро уходит.

Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается за углом.

Не представляю, что скрывается за этим поведением. Не просто же так. Может, уход мамы? Интересно, как давно она ушла...

— Ладно, я поеду.

— Ключи не забудь.

— Не забуду, — без оглядки отправляюсь в прихожую, где скорее наматываю на шею шарф. Принимаюсь надевать сапоги, и тут Егор Алексеевич приходит.

— Оставь мне свой номер. Сейчас.

— Эм… Хорошо, — не понимаю зачем ему прямо сейчас понадобился, но пускай так будет. Он дает мне свой смартфон, и я вбиваю в него свой номер. После этого он сразу уходит к детям на кухню, а я, застегнув второй сапог и прихватив ключи с полочки, отправляюсь за дверь.

Подъехав к своему дому, я не сразу решаю войти в подъезд, только спустя минуту. Войдя в лифт, я готовлюсь к худшему.

Надеюсь, они спят после гулянки. Я быстро зайду к себе в комнату, накидаю в небольшую сумку вещей и смотаюсь обратно. Меньше пяти минут это займет.

Как можно тише отпираю дверь и вхожу в квартиру. Прислушиваюсь и понимаю, что эти двое уже на ногах. Голоса из кухни их слышу. Но они вдруг затухают. Услышали меня.

Затем начинаю звучать шаги. Я решаю не снимать сапоги. Так пройду.

— О, явилась! — появляется в прихожей мать в своем любимом, но грязном халате. — Куда ты вчера послала Толю?!

— А, вот оно что… А Толя тебе не рассказал, что хотел меня ударить?

— Ври меньше! Где шаталась?

— Тебе ли не все равно? Сейчас с меня нечего взять. Ты все у меня забрала. И ты даже не позвонила мне.

— Где шаталась, я спросила?

И тут этот гребаный Толя приходит. Противная рожа.

— Чего молчишь? Тебе мать вопрос задала.

— Я пришла за вещами. Уйдите с дороги.

— За вещами? И куда ты собралась? Ты же сказала, что у тебя денег нет, — хитро прищуривается мама.

— Поживу у подруги.

— Что-то ты врешь, я чую.

— Да отстань ты от меня! — делаю рывок, но мать хватает меня за сумку и когда я пытаюсь ее удержать, этот ублюдок помогает матери ее у меня отнять. Она начинает рыться в ней как безумная, а мужик удерживать меня. — Не смей рыться в моих вещах! Не смей!

Она находит эти пять тысяч в кармане. Смотрит на них, как на какую-то манну небесную, а потом переводит злющий взгляд на меня.

— Ах вот ты где была… Проституткой подрабатывала?

— Что ты несешь?! Они у меня были! — дергаю рукой, чтобы этот пес уже отпустил меня. — Я что, должна совсем остаться без денег?!

Мать сует деньги в карман своего грязного халата.

— Сейчас же иди к себе в комнату. Не будешь ты жить ни у каких подруг, будто у тебя дома нет.

— Ты будешь указывать мне, что делать?! Я давно не ребенок. Я собираю вещи и ухожу! Это мои вещи! Отдай сумку!

— Толя, отведи ее в комнату. Ты у меня сегодня из комнаты не выйдешь! Отец тебя не воспитывал! Только баловал! Теперь я воспитаю.

Я сопротивляюсь, но все же эта нетрезвая туша сильнее меня. Втолкнув меня в комнату, он закрывает дверь, и теперь она не поддается. Он, кажется, чем-то подпер ее.

— Откройте дверь! Я вызову…

Хлопаю по карманам.

Проклятье!

Телефон остался в сумке.

— Я сказала, откройте дверь! Вы с ума сошли?!

— Посидишь немного, полезно будет, — раздается голос матери по ту сторону двери.

— Мне нужны уехать!

— Куда это тебе нужно? К подружкам? С работы ты ушла, я знаю. Так что сиди дома.

— Ты не имеешь права меня удерживать!

— Всего лишь до вечера. Чтобы в себя пришла! Собралась она куда-то…

— Мне нужно уйти сейчас! Я нашла работу и мне нужно на нее! Мама!! — бью ладонью по двери. — Можешь оставить себе эти пять тысяч! И те деньги тоже! Я больше не в обиде! Только выпусти меня!

Я сейчас что угодно скажу, лишь бы она выпустила меня. После я вернусь сюда лишь с полицией.

— Что такая за работа, что тебе надо съезжать?

— Такая работа! Я буду няней! Буду жить рядом с этой девочкой! Мне нужно ехать прямо сейчас или я потеряю эту возможность!

— Ты — няня? — усмехается мать. — Это совсем не твое. Незачем меня обманывать, дочь! Ты говорила, что твоя работа начнется только с февраля. Так что посиди там и подумай о том, как нельзя себя вести. А потом, когда будешь готова извиниться перед Толей — мы поговорим.

— Отдай мне мою сумку!

Мать уходит, что-то громко говорит своему псу, распаляется, искренне считая, что я дрянь, которую нужно проучить, словно я какой-то подросток.

Я бы, наверное, могла бы попытаться поискать для нее оправдания, но она вовсе не боится меня потерять. Со мной в квартире ей просто удобнее. А еще ей надо, чтобы Анатолий видел ее альфа-самкой, которую все слушаются.

Толкаю дверь плечом, раз и два, но она не поддается.

— Откройте!

Я должна как можно скорее выбраться.

Подбегаю к окну, распахиваю его и смотрю вниз с четырнадцатого этажа.

Как же высоко. Окна соседей закрыты. Да и у нас такие соседи, что их дома никогда нет. Кричать, звать на помощь бесполезно.

Чтобы не тратить энергию зря, я переодеваюсь и собираю сумку с вещами.

Я все равно уйду отсюда. Я найду способ.

Посидев немного и успокоившись, я снова подхожу к двери.

— Эй! Откройте! Мне нужно в туалет! Мама!!

Они там что, в отключке уже?

А время поджимает. Я уже не успеваю к десяти обратно. Я слишком долго ехала сюда.

Слышу шаги, а после как что-то отодвигают. Дверь открывает мама, чему я рада. Анатолий, похоже, не в состоянии. Последние двадцать минут он ныл, как ему плохо. Отходняк.

— Иди в туалет. И быстро назад, — говорит она мне на полном серьезе, словно это в порядке вещей.

— Будешь караулить меня?

— Буду. Иди уже.

Кинув взгляд в коридор, я примечаю свою сумку на полу, после чего действую быстро: сильно отталкиваю мать, хватаю приготовленную сумку с вещами у двери, пальто, сапоги уже на мне, и мчусь по коридору к еще одной сумке.

— Толя! Толя, живо вставай! Толя!!

Хватаю сумку, мчусь к двери, у которой мать пытается меня остановить. Провернув замок, я вырываюсь, выскакиваю в подъезд, но не убегаю вниз. Оглядываюсь на мать.

— Что, твой алкаш больше не в состоянии удерживать меня? Уже перебрал с утра пораньше?

— Мира, стой! Не уходи!

— Ты мне больше не мать! Ты… мне… больше… не… мать, — повторяю медленнее. — Сначала я думала, что все это проявление скорби, но ты перешла все границы. Притащила этого конченого домой, где мы жили всей семьей. Ты… — поджимаю губы. — Не вижу нужды тебе еще что-то говорить. Ты не поймешь этого. Не прочувствуешь. Тебя больше тоже нет. Как и папы. Я об одном только бога прошу… чтобы ты не умерла в пьяном угаре на пару с этим животным. Это все, — и срываюсь вниз по лестнице.

Уже на улице, положив сумки на лавочку у дома, я надеваю пальто и пытаюсь совладать с эмоциями. Было непросто сказать такое в лицо собственной матери.

Затем проверяю свои важные вещи в сумке. Документы, телефон… все на месте. Это самое главное. Теперь нужно спешить.

Добираюсь до дома в начале одиннадцатого, спешно захожу в подъезд, вызываю лифт.

Звоню в дверь, которую мне открывает весьма недовольный на вид Егор Алексеевич.

— Простите, пожалуйста, на дорогах уже не пусто, — извиняюсь я.

— Уже собирался тебя набрать.

Мужчина уже в костюме, весь идеальный, причесанный. Он молча отходит в сторону, пропуская меня.

— Сама со всем разберешься.

— Да, конечно, вы мне все объяснили, — снимаю пальто, сапоги и слегка закатываю рукава тонкого свитера. — Кира у себя?

— Да, ждет тебя. Все не переставала болтать о тебе. Чем-то ты ее покорила.

— Она меня тоже. Вы уезжаете?

— Да. По моему возвращению домой — ты свободна. Однако если куда-то будешь уходить, постарайся возвращаться до полуночи.

— Я так поздно никогда никуда не хожу, — отвечаю сразу.

Мужчина пробегается по мне немного скептическим взглядом, от которого мне, мягко говоря, неуютно, затем зацикливается на моих руках, которые я сцепила вместе.

— Это хорошо. Молодой приличной девушке нечего делать на улице по ночам.

— Поэтому вы не разбудили меня прошлой ночью? — вырывается у меня.

— Именно, — моргает.

Обувшись, мужчина уходит, а я решаю сразу пойти к Кире. Вещи позже разберу. Но по дороге замечаю на одном из своих предплечий синяки, поставленные Анатолием, когда он тащил меня в комнату. На них Егор Алексеевич и смотрел.

— А давай твоего брата тоже пригласим с нами погулять, м? — спрашиваю малышку, надев на нее белый свитер с сердечками.

Мы уже поиграли в куклы, поели, позаплетали косы, а теперь нам захотелось на свежий воздух. Вещи я уже свои унесла в комнату, но пока не разобрала. Думаю, займусь этим, когда хозяин вернется.

— Он не пойдет, — с грустью вздыхает малышка.

Видно, что она страдает из-за того, что брат так с ней. И она, как любой нормальный ребенок, пытается ответить ему тем же.

— А ты бы хотела, чтобы он пошел с нами гулять?

— Папа говорит, что он пацан и старше меня. Поэтому не хочет со мной играть.

— Ну, наверное, это так и есть. Но все равно я пойду его приглашу, ты же не против?

— Нет. Тогда подожди меня минутку. Я схожу к нему в комнату.

Поднимаю с края кровати и направляюсь из комнаты. Подхожу к двери Матвея и посильнее стучу. Вдруг он опять в наушниках.

Прислушиваюсь. Кажется, идет открывать.

Мальчик открывает дверь и смотрит на меня серьезней прежнего. Какой же он неприступный. Ох, боюсь девушкам будет с ним нелегко. Хотя… все меняется.

— Привет. Не хочешь с нами на прогулку? Там снег пошел, так красиво и…

— Не хочу.

— Да ладно тебе, Матвей. Пойдем, — качаю головой в сторону. — Полепим снеговика, — он еще сильнее нахмурился от моего предложения. — Что, никогда его не лепил?

— Это детям нравится.

— А ты кто? А, ну, конечно… Ты уже не совсем ребенок. Но все равно это весело. Я уже большая, но все равно каждый год леплю снеговика, — мальчик сводит брови к переносице. — Давай так, ты идешь с нами гулять, а мы потом посмотрим во что ты играешь. Интересно очень.

Так… Мне кажется или он раздумывает над предложением?

— Не хочу, — все же отвечает Матвей и закрывает дверь перед моим лицом.

Что ж, моя очередная попытка провалилась. Но он хотя бы поел с нами, пусть и молча. Это главное.

Вернувшись к малышке, я помогаю ей одеться, и мы идем вниз, гулять по двору.

Утром снега не было, а сейчас просто сказочно.

Кира начинает бегать по детской площадке, собирая снег.

— Давай играть в снежки!

— Ну нет! Ты же меня победишь! — и тут же в меня летит маленький снежок, который попадает мне в бедро. — Я же говорила!

— Я хочу качаться на качелях! — увидев качели чуть подальше, говорит Кира.

Я это предусмотрела, взяла с собой небольшой плед, чтобы Кире было не холодно сидеть.

И теперь она не хочет с нее слезать.

— Давай быстрее!

— Ты и так уже скоро улетишь.

Наоборот, начинаю качать Киру не так быстро, когда в нашу строну направляется невысокая женщина с маленькой собачкой. Шпиц, кажется. Лапочка просто.

— Это Зефир!

— Кто?

— Песик!

— А-а…

Поняв, что Кира хочет слезть, я останавливаю качели. Кира бежит погладить пса, которого явно знает.

— Кирочка, здравствуй, — приветствует малышку женщина. — Зефир по тебе очень соскучился.

Я подхожу ближе, смотря на женщину, которая тоже глаз с меня не сводит. Соседка, наверное. Ей лет под пятьдесят на вид. Очень ухоженная и с небольшим лишним весом.

— Добрый день, — здороваюсь я.

— Добрый. Я Зинаида Михайловна. А вы?.. Какая-то родственница?

— Да нет, я няня. Мирослава.

— Няня Киры? — женщина словно не верит, удивленно выгибая бровь. — Ну и ну…

— А что? Слишком молодая?

— Точно. Я слышала, что Егор ищет няню в возрасте, с большим опытом. И это, вроде как, его принципиальная позиция. А что с Мариной? — женщина удлиняет поводок собаки, чтобы та убежала подальше, а Кира вместе с ней. Умно.

— Егор Алексеевич уволил ее. А я временная замена. Так получилось, — ясно даю понять, что не собираюсь углубляться в подробности. Лучше мне не болтать.

— Ох, ты будь поосторожнее с их семейством. А точнее, с Егором.

— В каком это смысле? — спрашиваю, наблюдая за девочкой.

— Да в таком… Егор не самый заботливый отец и муж. Тот еще фрукт.

Интересно… Нет, правда интересно. Но меня это как касается? Ей так хочется посплетничать?

— Ничего не знаю об этом. А с дочерью он очень ласков.

— Ну да, ну да…

— Не любите Егора Алексеевича? — тихо усмехаюсь.

— Да за что мне его любить или не любить? Просто знаю, что он нехороший человек. Вот и все. Детей жалко… Особенно Матвея. Он еще видел и точно помнит, как он над Кирой издевался.

— Кирой?..

— Она была его женой. Он дочь в честь матери, полагаю, назвал. Потому что грешен.

— Не понимаю…

— Кира умерла при родах. Из-за него. Ему все по бабам бегать надо было, а развод он ей не давал. Теперь корчит из себя отца, нянек нанимает, а сам вроде как одинокий и таким хочет оставаться. Из крайности в крайность называется. Жену не ценил, а теперь один совсем, — с равнодушием в голосе рассказывает мне женщина, пока я ошарашено смотрю на нее. — Он псих, деточка. Будь-ка ты с ним поосторожнее.