Его (не) родная семья

– Вы в разводе, Камилла?

На заднем сиденье элитного авто тепло и безопасно, но меня трясет. Я думаю о сыне. Даже вопрос босса пропускаю.

– Вы меня слышите?

Под напором взгляда светлых глаз Олега Давыдова становится не по себе. Он успешный топ-менеджер, миллиардер и крупная фигура столичного бизнеса. Не привык повторять дважды. Тем более своей личной помощнице.

– Да, теперь в разводе, – тихо вздыхаю я.

– А ваш сын? Вы прилетели одна.

Он встречал в аэропорту лично, что само по себе уже странно. Я прилетела с небольшой сумкой. Ребенка в ней не спрячешь.

– К сожалению, – я пытаюсь справиться с голосом. Почему бы ему не спросить про собрание, кофе или график партнеров, зачем начинать со сложной и больной темы – с моего сына. – К сожалению, Арсению пришлось остаться.

Вот так. Молодец, Камилла.

И на вопрос ответила. И ненужных эмоций избежала.

Не рассказывать же, что после развода этот мерзавец отобрал любимого сына, который с младенчества называл меня мамой. Месть удалась. Свидетельство о разводе еще не получено, этим занимается мой адвокат. Вот так пять лет семейной жизни псу под хвост. Нужно было порвать с ним раньше. И если бы не сынишка, так бы и сделала.

Олег переключается на работу.

– Сейчас едем в офис. Собрание акционеров состоится послезавтра.

В понедельник.

– К чему готовиться? – прямо спрашиваю я.

У него своих проблем хватает. Олега окружают акулы со всех сторон, готовые разорвать при малейшей ошибке. Боюсь, к чему готовиться, не знает даже он. Но мне интересны конкретные шаги…

– Дам указания позже.

Я вздрагиваю, спина покрывается мурашками.

«Указания».

Незнакомый мужчина позвонил десять минут назад, когда я вышла из самолета. «Я помогу тебе вернуть ребенка. Взамен будешь выполнять мои указания».

Я не могу забрать сына. Я пыталась, искала способы, пыталась договориться. Сенька – сын моего мужа. Я вырастила его, любила, он не знал родной мамы, умершей от воспаления легких вскоре после родов. Об эту закрытую дверь я в кровь расшибла руки, но она не открылась.

Кто этот мужчина, я не знаю. Как вернет мне ребенка – тоже. И даже боюсь предположить, что попросит взамен…

Авто динамично двигается по улицам, огибая пробки. Я уже вижу башни делового центра. Наш «мерседес» плавно останавливается перед главным входом.

– Оставьте нас, – просит босс водителя.

Мы с Олегом остаемся наедине.

Я еще не привыкла к нему. Обычная провинциалка, которой крупно повезло попасть на такую работу. Опыта общения со статусными мужчинами у меня нет. Когда он смотрит своими самоуверенными глазами, меня то в холод, то в жар бросает. И перед первым настоящим рабочим днем трясет как осиновый лист.

– В офисе возможна прослушка, – говорит он. – Держите там язык за зубами, Камилла.

Киваю.

– Эти крысы рассчитывают выдавить меня из правления, – негромко продолжает Давыдов. – Официально я на больничном после покушения. Должен выйти в понедельник, на который назначено собрание акционеров. Но мы появимся сегодня.

Снова киваю.

Лев силен и вышел оглядеть свои владения. Вот что он хочет показать. Значит, нельзя показывать страха. Вести себя спокойно и уверенно. Это и меня касается!

– Разрешите вопрос, – прошу я.

– Разрешаю.

– Если на собрании акционеров вас сместят большинством голосов – что тогда будет?

Он молчит.

Не хочет делиться – до этого мы работали дистанционно. Еще не сработались, не притерлись и в друг друга по-рабочему не вросли. Или он мне не верит.

– Если вас вынудят уйти, – решаюсь я на вопрос, который волновал меня. – Мне придется уйти тоже?

С волчьим билетом? Такие в серьезном бизнесе порядки.

Проигравший тонет и тянет за собой остальных.

Ну что ж, отступать поздно.

– Да, – признает он. – Уйдут все, кто поддерживал меня. Кто не успел предать.

Улыбаясь, он смотрит на меня. Мурашки наползают на плечи и шею. Он словно читает мои мысли. Меня три недели пытались запугать, купить и всеми способами склонить к предательству. Об этом Олег знает, сам предупреждал, что так будет. Не знает он другого: предала я его или нет.

Отвожу глаза первой.

И снова вспоминаю тот звонок. Они нашли мое слабое место – ребенка. Но разрешили подумать. Не сомневаюсь, что позвонят снова.

Сглатываю, думая, как сказать об этом. Но Олег обрывает меня.

– Нам пора.

Давыдов уверенно входит в холл. Я иду рядом, стараясь приноровиться к шагу, но для этого приходится идти в два раза быстрее.

Олег притягивает к себе взгляды, как магнит. Они так пялятся, словно его вообще не ждали встретить живым. Не знаю, какие травмы он получил при покушении – в прессе этого не писали, а мне он не сообщил. Но держится не скованно, словно все давно зажило. Хотя за несколько недель – я сомневаюсь.

Мы сворачиваем к секретным лифтам для членов правления. Хотя бы не придется ехать со всеми.

– Олег Владимирович! – пугается красотка-секретарь за ресепшен, как только мы появляемся на нашем этаже.

Меня Александра не замечает в упор. Участь всех помощниц и помощников. Мы просто тени. Да, без тени – никак, особенно, если ты стоишь на свету. Но никто не будет жать руку тени и с ней здороваться, правда? На нее смотрят лишь в одном случае – если она неудачно расположена. Я свое место знаю – справа от Олега и чуть сзади.

Александра вскакивает, встряхнув своими шикарными бронзовыми волосами до талии.

– Олег Владимирович… – снова зовет она, но босс проходит мимо.

Я шагаю следом, ощущая колкие взгляды в спину. В клубке змей, где каждая пытается ужалить или удавить в кольцах, будет непросто, но я к этому готова.

Олег Владимирович заходит в свой кабинет. Перед ним находится небольшая приемная, мой стол стоит в нише. Все кажется новым, я не была здесь три недели. Это закрытая зона. Посетители только по записи. Швыряю сумку на стул, и провожаю босса в кабинет, чтобы сразу получить распоряжения.

– Кофе, – босс садится в дорогое кожаное кресло, за спиной открывается отличный вид на деловую столицу. – Отчеты отделов за последние две недели мне на стол. И объявите совещание с главами отделов.

– Поняла, – бодро отвечаю я.

Первым делом – кофе. Иду в кухню, где стоит кофемашина, игнорируя любопытные взгляды. Сотрудники в смятении – в субботу босса никто не ждал. А что начнется, когда я объявлю совещание!

– Разве Давыдов не на больничном? – спрашивает девушка из финотдела.

Она подчиняется Анжелике Анатольевне, так что доверять ей не стоит.

Я молча делаю кофе.

Ложка сахара, без молока.

Ставлю белоснежную чашку на блюдце и несу боссу. Он говорит по телефону, так что оставляю кофе на крае стола и приступаю к остальным обязанностям.

Связываюсь с ресепшен.

– Александра, объявите совещание через полчаса, – прошу я. – Пусть главы отделов подготовят отчеты за две недели, пока Давыдов отсутствовал. Он хочет войти в курс дела.

Кладу трубку.

Проверяю график – в списке нет дел. Сегодня Давыдов не планировал встреч. Появился неожиданно для всех. Хочет держать всех на нервах, чтобы не расслаблялись.

– Олег Владимирович, – я связываюсь с кабинетом. – Собрание через полчаса.

– Хорошо, – он отключается, больше ничего не поручив.

Теперь можно и о себе подумать – выпить чашечку кофе. Направляюсь в кухню, из шкафа беру казенную чашку, быстро готовлю себе латте.

Сотрудники при моем появлении смолкают, и быстро расходятся. Отлично. Ни на миг не выпускаю чашку из виду, так что в ней уверена. В прошлый раз меня отвлекли разговорами и подсыпали соли.

Возвращаюсь обратно, не без удовольствия отметив, что сотрудники в легкой панике: бегают между отделами, готовясь к совещанию, и делясь слухами. Прекрасно понимаю, что именно этого Олег и хотел добиться. В понедельник на собрании акционеров его исключат из членов правления компании – так, во всяком случае думают. Кресло под ним опасно зашатается, не исключено, что эту должность он потеряет – этого тоже ждут. И они никак не рассчитывали, что в субботу он появится и наведет шороху. Да еще после ранения.

Что он умеет – это держать всех в жестких рамках. Нужно у него поучиться.

Он может стать хорошим наставником для меня.

Таких сильных, целеустремленных мужчин в принципе мало. А у меня есть возможность многому у него научиться.

Спокойно пью кофе за своим столом. На экране открыто расписание. Пожалуй, не хватает ежедневника на столе… Куплю, когда обживусь.

Несмотря на проблемы чувствую себя счастливой. Я мечтала об этой работе.

Через полчаса Олег выходит и кивает мне.

Я тороплюсь следом. В «аквариуме» переговорной уже собрались главы отделов. Замечаю рыжую главу финотдела – Анжелику, она удивленно таращится на окружающих, безмолвно спрашивая, что тут происходит.

– Начнем, – говорит Давыдов, появившись в переговорной.

– Что происходит? – заместитель Виктор смотрит на него.

– Ты собрал нас без предупреждения, – начинает возмущаться рыжая.

– Я не обязан вас предупреждать, – чеканит он, садясь во главе стола.

Уже зная обязанности, я обхожу стол, собирая отчеты. Стопкой они возвышаются справа от Давыдова. Сажусь рядом.

– Кратко отчитайтесь за последние две недели.

Сотрудники переглядываются. В глазах читается непонимание.

– Ты что, не уходишь? – негромко спрашивает Виктор.

– Виктор… – Давыдов хмурился. – Что ты сейчас сказал?

Напор и уверенность начальника сбили с них спесь. Они боятся, что переоценили слухи, и Олег остается.

– Виктор, – отрывисто произносит он, играя ручкой со стальным пером. – Возможно, уйти нужно тебе? Раз это тебя так беспокоит.

– Понял, – он отводит глаза, ищет нужную бумагу и его секретарша – миловидная блондинка, оперативно подсовывает ее. – Пока ты был на больничном, показатели не изменились. Финансовый отдел…

Перевожу взгляд на рыжую. У нее напряженный вид, на лице мыслительный процесс – поведение Давыдова ее сильно беспокоит. Она играет против него. Рассчитывает занять его место. Я слышала, что она пыталась договориться с акционерами голосовать против. Анжелика думала, что, если говорить на французском, ее не поймут.

Значит, он все правильно сделал.

Я знаю, что Давыдов в исходе голосования сам не уверен. Но ведет себя так, словно остается – как настоящий лидер. Лев, перебивающий хребты зарвавшимся гиенам. Для того и собрал совещание.

Подчиненные отчитываются по очереди. Когда очередь доходит до рыжей, она морщится, но не перечит. Отчитывается по полной.

– В субботу короткий день, – напоминает она.

– Ты куда-то торопишься? – Давыдов смотрит прямо в глаза. Прежде Анжелика пыталась его склеить, но сегодня глазки не строит.

– Нет. О тебе беспокоюсь. Говорят, тебя ранило во время покушения.

Олег снисходительно улыбается.

Меня и саму это интригует. Я не замечаю никаких следов ранения – ходит энергично, ведет себя как полный сил человек.

– Или это была уловка? – невинно продолжает рыжая. – Глава филиала погиб, многие пострадали. Говорят, взрыв на парковке был сильным.

– Не волнуйся за меня. Вынужден разочаровать, сегодня придется задержаться, – предупреждает он. – Мне нужно войти в курс дела, чтобы подготовиться к собранию акционеров.

– Завтра выходной? – спрашивает один из них.

– Так уж и быть, – обещает Давыдов.

Постепенно все расходятся, мы остаемся за столом последними. Рыжая уходит, полыхнув сначала взглядом по фигуре босса, и огненными волосами напоследок, как знаменем.

– Их нужно было поставить на место, – негромко говорит он.

Я мысленно соглашаюсь. До вечера с одним коротким перерывом на обед мы работаем. Я готовлю отчеты, бегаю по поручениям, Давыдов поглощает в своем интернете информацию. Думаю, дело не в упущенных двух неделях. Не снимать руку с пульса компании можно было и на больничном. Если он вообще пострадал – это не только я заподозрила. Мне кажется, в отчетах Олег ищет что-то еще.

– Камилла, свяжитесь с руководством компании, еще раз уточните время собрания акционеров. Подтвердите мое присутствие. Пришлите отчеты компании за прошлое полугодие.

Так и есть. Что-то ищет.

Выполняю и эти поручения. К семи я полностью выжата, с четырех утра на ногах. Но дверь распахивается, Олег – такой же свежий, как и утром – выходит и кивает мне. Мы поедем вместе. Подскакиваю, забираю сумку, радуясь, что бесконечный день окончен.

Я так устала, что молчу. Если бы не Олег рядом – спускалась бы на лифте с закрытыми глазами, чтобы подремать по пути. И как ему удается выглядеть с иголочки после дня на ногах? Надеюсь, со временем и я овладею этим искусством.

Внизу ждет машина с водителем.

Сажусь, уже не замечая роскоши. Еще пара недель и этот эффект окончательно пройдет. Элитные рестораны, авто, встречи на высоком уровне – все сотрется за работой. Это бег белки в колесе. Но именно об этом я мечтала.

– Вы голодны? – бархатистым голосом спрашивает он. – Как насчет ужина в ресторане?

Ужасно голодна.

Но еще больше я хочу спать.

– Простите, Олег Владимирович, – шепчу я. – Я очень устала.

– Вы ведь после рейса, – вспоминает он. – Закажите ужин на дом. Мне как всегда.

– Хорошо, Олег Владимирович.

Авто срывается с места, унося нас к элитному ЖК по столичным улицам. В приложении я делаю заказ, вспомнив, что он заказал на ужин в прошлый раз. Стейк, салат, сырная тарелка. Выбирать что-то себе нет сил, я дублирую заказ.

– Как я уже говорил, взял на себя смелость снять для вас небольшую квартиру. Будете жить напротив меня.

Ой. У меня екает сердце.

То, что это будет один ЖК, я знала. Он хочет иметь помощницу поближе к себе. Но соседние квартиры?

– В понедельник получите свой бейджик. Табличку на дверь. Ключи от моей квартиры, пропуска, и многое другое.

Ключи от квартиры?

– Мы будем очень плотно работать с вами. Я могу вызвать вас в любое время.

– Я готова.

– Рад слышать, – Давыдов улыбается, и только теперь я замечаю усталые морщинки в уголках глаз.

Мы въезжаем на закрытую территорию комплекса. Поднимаемся на семнадцатый этаж. Давыдов отпирает мою дверь, и отдает ключи.

– Прошу.

При словах «небольшая квартира» я представляла крошечную студию моей подруги, у которой останавливалась в Москве на время собеседования. Не протестую. Мне одной большая площадь и не нужна. Хотя я еще надеюсь, что смогу привезти сына…

Спасибо шефу, что я вообще не буду платить за аренду.

Но вхожу в квартиру и ахаю от впечатления. Во-первых, потолки. Они такие высокие, словно я в нашей филармонии – выше потолков, чем там, никогда не встречала. Во-вторых, «небольшая квартира» в элитном жилом комплексе – это совсем не то, что «небольшая» в дешевом старом жилье. Здесь одна кухня размером почти с нашу крошечную двушку. А с нашу кухню, какая она была там, здесь только туалет. Плюс ванная отдельно.

Высокие окна, ремонт в стиле лофт и только светлые оттенки.

– Вам нравится? – спрашивает Олег, словно не замечая мои удивленные глаза.

– Не просто нравится… Большое спасибо, Олег Владимирович. Квартира поражает воображение.

Он, как вежливый человек, сдержанно улыбается. Мое воображение легко поразить: кроме классического ремонта в кредит на три года, и мебели из недорогого магазина, я ничего не видела. Даже становится неловко за свою провинциальность.

– Тогда оставлю вас одну. На работу к девяти в понедельник, вас заберет мой водитель. Не опаздывайте. На завтра вы свободны.

– Конечно, – киваю я.

Одна чувствую себя свободнее и, не скрывая восторга, хожу по квартире. Распахиваю гардеробную… На плечиках развешана моя одежда. Ее я привезла в прошлый раз и оставила у подруги. Давыдов, как обещал, доставил мой багаж. Здесь же стоит моя ручная кладь из аэропорта. Одежды все равно мало. Принимаюсь за шкафы на кухне, представляя, как наполню их посудой и вещами. Конечно, не сразу. Нужно отработать испытательный срок, чтобы быть уверенной, что останусь. Для начала куплю все по минимуму. Жаль, времени нет абсолютно. Здесь ни тарелок, ни чашек – утром кофе не из чего пить… Да и готовить его тоже негде.

Останавливаюсь у окна. В квартире напротив загорается окно. Здесь дом делает причудливый изгиб – такая архитектура. И в светлом холле я вдруг вижу… Олега! У нас еще и окна напротив. Потрясающе… Я слежу, как Давыдов, бросив взгляд в мою сторону, пересекает холл и скрывается за дверью. Интересно, что за ней – спальня, кабинет?

Берусь за шторы, чтобы их задернуть, но неожиданно останавливаюсь. Так я слишком одинокой буду себя чувствовать. А пока видишь, что за окном кипит жизнь и кругом люди – то словно бы не один.

Глупо, но поступки часто нерациональны, когда вопрос касается чувств.

В чужой квартире, далеко от дома, одна, чувствую себя незащищенной.

Ужин нам привозят одновременно.

В окне вижу, как он идет забирать свой, когда меня тоже отвлекает звонок. Курьер счастливо улыбается и обслуживает по высшему классу.

Отношу коробки на кухню. Пахнет еда восхитительно – стейк хорошо прожарен, но мягкий. Вместе с ним я заказала сок, как раз кстати. Завтра нужно съездить за покупками.

Отрезаю кусочек от стейка – вкус отличный. От усталости я вяло жую. Приму горячий душ и лягу спать. Даю себе несколько минут допить апельсиновый сок.

Анализирую прошедший день.

Безусловно тяжелый, но удачный. Я была готова и на работе обошлось без подлянок коллег. Это не повод расслабляться. Напротив. Вспоминаю звонок неизвестного мужчины и становится не по себе.

Это только начало. Кто знает, с чем придется столкнуться.

Я ведь сразу поняла, что Давыдов ищет не просто помощницу, а нечто особенное. Для своих целей.

Вспоминаю его слова: надеюсь, вам известно, что такое верность. Я ответила: да. Обошлась без громких клятв, но внутри было ощущение, что за босса пойду хоть на плаху. Останусь верной до конца. Кто бы знал, что эта уверенность будет испытана самым жестоким способом…

Для меня это были не просто слова.

Я серьезно отношусь к словам, чувствам, и данным мною обещаниям.

Прежде чем приехать, я нашла предыдущую помощницу Давыдова. Девушка рассказала, что была вынуждена уйти из-за постоянных интриг, издевательств и шантажа. Ее попытались завербовать, уложить в постель босса и заставить доносить на него, а когда она отказала – грязно отомстили. Вывалили в сеть личные фото нескромного содержания, расстроили свадьбу, опозорили, мешали найти новую работу. Даже ее квартиру взломали, оставив в качестве предупреждения мертвую кошку.

Выжили с работы.

На ее место пришла я. Меня тоже пытались вербовать по телефону, но пока к жестким методам не переходили.

Я считала, что в безопасности. Опасных фото у меня нет, темного прошлого тоже – ничего, чем можно шантажировать. Я не учла историю с бывшим мужем и Сенькой. Через сына они могут взять меня за горло крепче, чем предыдущую сотрудницу.

Западня.

Я вздыхаю, хожу по мраморному полу, глядя в сторону светящихся окон Давыдова. Раньше я думала, что у меня масса проблем в жизни, с которыми я распрощаюсь, как только уеду в столицу. Вместе с финансовым положением изменился и уровень проблем.

Звонит телефон, я тяжело вздыхаю и надеваю на лицо улыбку – вдруг это Давыдов. Подхожу к окну. В квартире потушен свет и снаружи от этого все кажется ярче. В спальне Олега тускло светится окно, словно там включен маленький торшер. Он еще не спит.

– Алло, – отвечаю я.

– Камилла.

От низкого голоса по спине пробегают мурашки. Кажется, что к сердцу прикасаются чем-то холодным.

Это он.

Мужчина, предложивший сделку. Сенька в обмен на предательство.

– Вы подумали над моим предложением?

Не могу сказать ни да, ни нет.

В трубке раздается шелест. Начинает казаться, что там есть что-то постороннее. Человек говорит через что-то еще. Может быть, это программа для изменения голоса?

– Вы молчите, – продолжает он. – Значит, еще не пришли к решению. Не бойтесь меня. Я обладаю достаточным влиянием, чтобы вам помочь. И достаточным, чтобы навредить, если вы откажетесь.

– Вы угрожаете? – шепчу я.

А сама думаю о Сеньке. Он может навредить моему сыну?!

Мне страшно.

Я не хочу поддаваться на шантаж.

И страшно отказываться после рассказа моей предшественницы. Что они тогда сделают?

– Мне это не нужно. Я дам подумать еще сутки. До понедельника. Вы в любой момент можете сказать: «Да». Не закрывайте себе возможности, Камилла.

Показалось, он сейчас отключится.

– Стойте! – я медлю. – Как вы можете мне помочь? Это невозможно.

Спрашиваю настороженно, но хочу знать.

– У нас свои методы. Ребенок будет с вами. Я гарантирую, что вы сможете установить над ним опеку.

– Законную опеку? – переспрашиваю я.

Звучит как сказка.

– Я отвечаю за свои слова. А вы должны ответить за свои. До понедельника, Камилла.

Он бросает трубку, оставляя меня в недоумении.

Это ведь может быть ложь. Обман. Уловка кого-то из компании или даже самого Олега, чтобы проверить мою верность. Он же не дурак доверять слепо. Нет смысла верить без доказательств. Очередной тест на интеллект и способности.

Я проверяю его номер.

Сомневаюсь, но выписываю его, а затем перезваниваю. Интересно, кто ответит.

«Номер не существует».

Что?!

Повторяю набор с тем же результатом. Как он это сделал?

Я бы немедленно написала Давыдову с просьбой обратиться в службу безопасности и пробить номер. Но слова про Сеньку деморализуют меня, не знаю, что предпринять…

Иду в душ, размышляя, как лучше поступить. Беспокоить Олега сейчас не стоит точно. Блокировать и посылать неизвестного подальше – тоже. Лучше не злить их, помня, как поступили с моей предшественницей. Пожалуй, поговорю с Давыдовым в понедельник. В зоне свободной от прослушки. Привыкай, Камилла, обдумывать каждый шаг. А звонившего лучше держать при себе, просить доказательств слов, тянуть время. Он дал подумать до понедельника? Значит, в понедельник перед собранием акционеров я расскажу об этом Олегу.

Встаю под струи горячего душа, наслаждаясь приятным ощущением ломоты в уставших мышцах. Всего лишь офисная работа и самолет, а ломит так, словно разгружала вагоны. Иногда после забега с Сенькой на санках до сада, на работу, а затем обратно плюс сумки с продуктами, и то так тяжело не было.

Гель для душа, шампунь и бальзам для волос я привезла из дома в походных баночках. Завтра куплю новые. А пока пахнет домом. С закрытыми глазами намыливаю волосы, погружаясь в цветочный аромат и воспоминания. За сына болит сердце. Да, он не родной мне. Так получилось, что у старшекурсника, с которым я начала встречаться, уже был крошечный ребенок. От Сеньки – белокурого и голубоглазого ангелочка – я была в восторге. Он называет меня мамой. Любит, как родную мать… Биологическую маму Сенька не знает. И для меня это тоже не пустые слова. Помню, как носила его на руках во время болезни. Записывала в детский сад. Купала, развивала, готовила ему. Как мы играли вместе. За несколько лет я привязалась к нему так сильно, что душу разрывает на части. И что хуже всего – кроме меня Сенька никому не нужен. Ни родному отцу, ни бабушке. Как я о нем не станут заботиться.

Понимаю, что, если продолжу думать об этом, начну выть как волчица и полночи проплачу в подушку. Обрываю мысли, ополаскиваюсь и выхожу из душевой кабины, закутавшись в огромное полотенце.

Внезапно ног касается холодный воздух. Дома я одна и дверь в ванную не прикрыла. Это сквозняк? Прекращаю вытирать пятку и тревожно поднимаю голову. Ко мне кто-то вошел?

Думала, что меня не запугать, но в груди становится так же холодно, как ногам.

К моей предшественнице проникли в дом, чтобы оставить ужасный сюрприз на кухонном столе.

Но это – элитный ЖК. Здесь охрана, закрытая территория. Квартиру снял Давыдов лично. Если ко мне кто и вошел, то только он. Смену белья и одежду я в ванную не брала. Туго завязываю халат, чтобы не распахнулся случайно, убираю назад растрепанные, мокрые волосы, и выглядываю из ванной.

– Олег Владимирович?

Не знаю, что меня дернуло позвать. Видимо мысль, что босс может войти в квартиру, пока принимаю душ, так взбудоражила.

Тишина.

Выхожу уже смелее. Может показалось? Обхожу квартиру – никого нет. На столе остался стакан с соком на донышке. В мусоре – коробки из ресторана. Все, как оставляла, вроде бы. Или стакан передвинут? Хоть убей не помню, как он стоял...

Морщусь. В конце концов, от усталости и недосыпа еще не то привидится. А после звонков неизвестного еще и фантазия разыгралась. Буду шарахаться от каждой тени. Может, этого они и добиваются.

Высушиваю волосы, и ложусь в постель. Еще полчаса настороженно прислушиваюсь к шорохам – в незнакомой квартире страшно. Но затем успокаиваюсь и засыпаю.

Меня будит яркий свет в окне.

В родном городе я встаю затемно. Часто даже в выходные. Так что это как минимум непривычно.

Открываю глаза и несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Надо мной высоченный глянцевый потолок с шикарной люстрой. Пахнет незнакомым новым домом.

Москва. Моя новая квартира. Новая жизнь.

С трудом сажусь. После вчерашнего полета, нервотрепки и полного рабочего дня чувствую себя так, словно меня била футбольная команда – все тело болит.

Пора ехать в ТЦ. Когда еще будет время с моим графиком. Не факт, что даже сегодня, в воскресенье Давыдов не вызовет меня.

Мне нужна посуда. Постельное белье и полотенца. Заодно посмотрю одежду для работы. Если что случится, вырваться, чтобы купить новую юбку возможности может не быть, а покупкам «вслепую» по интернету я не доверяю. Во всяком случае, не такую важную вещь, которая отвечает за мой внешний вид и репутацию.

Кофе не в чем готовить и не из чего пить.

Привожу себя в порядок, крашусь, чтобы выглядеть на все сто и хорошо одеваюсь. В ТЦ можно съездить хоть в пижаме, но приучаю себя везде выглядеть хорошо. Я личный помощник серьезного человека, должна выглядеть опрятно всегда.

Изучаю свою нежную внешность – я всегда выглядела как девчонка. При приеме на работу это чуть не сыграло со мной злую шутку, Олег сомневался, стоит ли меня брать. Пухлые губы, голубые глаза, нежное лицо – он на эту должность искал кого-то, кто «выглядит взрослее». Но согласился и после первого рабочего дня уже не вспоминал об этом.

Выбираю ближайший крупный ТЦ, и выдвигаюсь. Часам к одиннадцати буду там.

Голова начинает кружиться еще в холле, столько здесь пространства. Покупаю стакан кофе с соленой карамелью, и оглядываюсь, пытаясь сориентироваться, с чего начать.

Поднимаюсь на второй этаж, где расположен крупный бутик деловой одежды. Неторопливо еду на эскалаторе, оглядываясь и замечаю пару. Глубоко беременная блондинка со своим мужчиной гуляет по первому этажу. Такая милая пара. Я грустно улыбаюсь, думая, смогу ли я когда-нибудь создать семью, родить ребенка… Привезти домой Сеньку.

Отворачиваюсь от них и смело иду в распахнутые двери магазина для деловых женщин. Не стоит думать о неважном. Консультант помогает подобрать деловое платье, симпатичную юбку и пару запасных блузок. Все, полностью укомплектована. Захожу в соседний магазин за колготками и бельем, сталкиваясь с той парой. Девушка заходит в отдел белья для беременных. Она совсем юная и почему-то грустит. Мы расходимся в разные концы зала. Выбираю пару комплектов белья, две пары запасных капроновых колготок бежевого цвета, одни – потеплее, не зная, чего ждать от погоды, а затем добавляю нежно-розовую пижаму. Задумываюсь, будет ли достаточно серьезным ходить секретарю в розовом, но отметаю мысль – спать я могу в том, что сама выберу, вряд ли Давыдов будет поднимать меня с постели лично.

Затем по списку посуда. Приобретаю симпатичный набор на две персоны, добавляю салатник. Белый фарфор с красивым рисунком: цветок лаванды и тонкая сиреневая кайма. Покупаю пару чашек, набор столовых приборов. Задумываюсь, не прикупить ли посуду для готовки, и отказываюсь от затеи. Даже на такси везти их будет непросто. Это как раз покупка для курьерской доставки.

Затем по списку домашний текстиль. Покупаю красивый серый постельный комплект. Цвет скорее жемчужный. Докупаю полотенца для ванной и кухни ему в цвет. Подумав, беру и пушистый белый халат. Основное я купила. С ворохом пакетов прохожу по магазинам – ничего не ищу, просто глазею. Своеобразный отдых для глаз и души. Обожаю шопинг.

По иронии раньше для него было много времени, но мало денег. Теперь наоборот. Нам всегда чего-то не хватает.

Захожу в большой книжный магазин. В отдел детских книг и энциклопедий стараюсь даже не смотреть, чтобы не было больно. Жаль, что надолго не получается оставаться в хорошем настроении. Несколько минут покоя, когда удается отвлечься, затем вспоминаю про сына и сгораю от тоски.

Выбираю любовный роман в мягкой обложке. Вспомнив страсть к красивым ежедневникам – мне тоже хочется красивый аксессуар, как у Давыдова – иду в отдел с канцелярией. Он здесь просто огромный. Но сейчас практически пустой. Только у стоек с художественными принадлежностями мужчина выбирает альбомы. Присмотревшись, понимаю, что это тот мужчина, что был с беременной. Оглядываюсь, но ее не видно. Он здесь один.

Ежедневники оказываются неподалеку. Приходится подойти.

Рассматриваю красивые книжки в кожаных обложках, пытаясь понять, какая лучше подойдет для личной помощницы Давыдова. Беру в руки дорогую, но внешне скромную – в черной коже.

Мужчина стоит рядом, кошусь на него. Скорее даже парень. Выглядит нестарым. Темноволосый, с симпатичным лицом, пока не поворачивается ко мне другой стороной. Там безобразные шрамы, и я пугливо отвожу глаза.

Он листает альбом, проверяя страницы. Пальцы тонкие, стройные.

Кольца на безымянном нет.

Ну вот. А я вообразила себе, что это молодая пара, счастливая и беспечная. Они с той блондинкой не женаты. Может, он и не парень ей, а брат, например.

Он выбирает самый дорогой альбом с плотными качественными листами. Я перебираю ежедневники. На мгновение мы встречаемся взглядами у стойки.

Я отвожу глаза первой. Сразу же. На спине появляются мурашки. У него такое странное, чужое лицо и взгляд… Неулыбчивые, закрытые. Даже не могу описать ощущения. Просто понимаю – от него нужно держаться подальше. Не только мне. А в принципе всему живому.

– Девушка, – зовет он консультанта. – Мне нужны карандаши для рисования.

– Рисования? – переспрашивает та.

Я понимаю, почему она переспросила. У него невнятная речь. Наверное, из-за травмы, которая оставила шрам. Говорит мягко, борясь с кашей во рту, но «для рисования» получилось совсем неразборчиво.

– Да. Для художницы. Рисовать. Какие подойдут?

Пока консультант ему помогает, выбираю ежедневник. Решаю, что коричневая кожа благородного оттенка лучше, чем черная, и иду на кассу. Парень становится за мной.

Как раз этого я хотела избежать, но тут ничего не поделать. Просто не смотрю на него, рассчитываясь за ежедневник.

– Скидочная карта есть? – автоматически спрашивает продавец.

Качаю головой. Лезу в кошелек, когда она называет сумму, долго не могу найти карту – инстинктивно кошусь на «соседа», не понимая, что меня беспокоит. Почему-то он пугает меня. Пакеты мешают, часть я ставлю на пол, часть беру в другую руку. Наконец, нахожу кредитку и расплачиваюсь.

– Спасибо, – говорю я, сгребая покупки, чтобы уйти.

– Девушка, – снова слышу его голос. – Подождите.

Кажется, он ко мне обращается.

Оборачиваюсь. Неживые глаза смотрят в упор… но безразлично.

– Вы обронили, – только теперь замечаю, что он протягивает мой пропуск в офис.

Выронила, наверное, пока искала карту.

– Спасибо, – дрожащими пальцами забираю ее, и ухожу.

Не оборачиваясь, выхожу и смотрю, пока иду вдоль стеклянной витрины, как он рассчитывается за карандаши и альбомы. Безразличный ко всему. И вслед не смотрит. Что меня так насторожило? Или из-за звонка неизвестного я теперь от каждой тени шарахаюсь?

Отойдя подальше, успокаиваюсь и устраиваюсь в кафе. Оно причудливое – два яруса прямо в зале. Сажусь на первом, подальше от входа. Заказываю рисовую кашу на молоке с ягодами, сырники и кофе с молоком. Кашу приносят в глубокой тарелке, сверху красивая пирамида из кусочков клубники, малины и голубики, политые ложечкой меда. Сырники с джемом и сметаной. Кофе пахнет завораживающе и вкусно – с ноткой кокосового сахара. Прекрасный завтрак.

Возвращаюсь домой после полудня. На территории ЖК становлюсь спокойной, как удав. Дома распаковываю посуду, вешаю одежду. Звонит телефон, который стараюсь держать постоянно под рукой.

Бросаю взгляд на экран – Давыдов.

– Да, Олег Владимирович? – тут же отвечаю я.

– Камилла, вечером встреча. Забронируйте столик в тихом, хорошем ресторане. Вы обязаны присутствовать.

– Предпочтения по кухне?

– Европейская.

Он кладет трубку, а я быстро изучаю лучшие столичные рестораны. Как выбрать тот самый? Догадываюсь проверить, где он бывал до этого. Тихий, сказал он, хороший.

Рассматриваю залы и останавливаюсь на действительно тихом, уютном заведении, рассчитанном на малое количество богатых гостей. Здесь изолированные столики, чтобы богачи не мозолили друг другу глаза, и хорошая атмосфера. А ценник в меню доказывает – кухня здесь хорошая. Пробегаю глазами пункты меню: все в заданных рамках. Есть любимые закуски и стейки Олега. Затем задумываюсь, на сколько человек брать столик. Он сказал – я присутствую. Но сколько еще будет гостей?

Раз он берет меня, то встреча деловая. В этом случае максимум будет один человек или два, если тот придет со своей помощницей. Будь гостей больше, Давыдов бы предупредил.

Борюсь с желанием согласовать ресторан и столик с боссом, но отказываюсь от мысли. Если бы Олег хотел обсуждать каждый шаг, так и сказал бы – найдите и согласуйте. А он сказал: забронируйте.

Бронирую и отсылаю сообщение: «Готово».

Интересно, с кем он встречается?

Тут же приходит ответное сообщение:

«Пригласите на встречу Эмиля Каца. Больше меня ни для кого нет, даже если позвонит президент».

Значит, они решили встретиться тайно. Как раз накануне собрания акционеров.

Эмиль Кац.

После того, что я прочла о нем в интернете, не то, что встречаться, даже смотреть в его сторону страшно. Эмиль Кац в прошлом был лидером преступной группировки. Заключил сделку с полицией, теперь он бизнесмен. Но всех тех историй, что я про него прочла, это не отменяет.

Так и не поняла откуда у Давыдова – очень приличного человека, такие опасные знакомства.

И зачем они встречаются, могу только догадываться.

Сегодня у меня будет возможность это узнать.

Я тоже должна присутствовать на встрече.

Кусаю губу, но все же набираю его номер, ломая голову – если они знакомы, почему Давыдов не пригласит его сам?

– Камилла Андреева, личная помощница Давыдова, – представляюсь я, как только снимают трубку.

Он молчит, ожидая, что я представлюсь первой.

– Олег Давыдов приглашает вас в ресторан. Столик забронирован на восемь.

– Буду, – коротко отвечает он, и бросает трубку.

Лаконично, жестко и без лишних слов.

Я выдыхаю.

На вечер выбираю между платьем и юбкой с блузкой. Чтобы не идти во всем новом, можно юбку надеть, купленную сегодня, а блузку – мою, родную и привычную. В ней буду чувствовать себя уверенно и она мне идет.

Но в этой блузке я была на собеседовании, Олег подумает, что у меня нет одежды. Выбираю платье. Надену к нему туфли. Мы идем в ресторан – могу себе позволить обувь с открытыми пальцами? Пожалуй, да.

Полностью одеваюсь, крашусь и с сомнением смотрю в зеркало. Даже с учетом дневного макияжа, я как будто собралась на свидание. Что ж, если быть красивой преступление – пусть меня арестуют.

Звонок.

– Алло?

– Камилла, жду вас в паркинге.

Это водитель. Давыдов наверняка уже там, хватаю сумку и быстро спускаюсь, но когда сажусь в черный «мерседес», на заднем сиденье никого не оказывается.

– А где Олег Владимирович?

– Не могу знать, – по-военному коротко отвечает водитель, скорее всего, сам из бывших. – Вас сказали отвезти в ресторан.

Киваю, и устраиваюсь удобнее на заднем сиденье. А у самой душа в пятках. Возможно, он на встречу приедет не из дома. С чего я взяла, что он вообще там? А я должна прибыть раньше, чтобы все подготовить и встретить гостя.

Меня высаживают перед входом. Фасад выглядит скромно. Никаких ярких вывесок и неона, но со вкусом. Швейцар – мужчина средних лет в шикарном костюме – предупредительно распахивает дверь с улыбкой.

Вхожу в зал.

Сверху льется тихая, мелодичная музыка и приятный свет. Меня встречает администратор. Это женщина ближе к сорока, стройная, длинноволосая, с приятным лицом. Замечаю, что обслуживающий персонал здесь не молодежь и не студенты. И манеры у всех отточенные.

– Добрый вечер, – нежно говорит она. – У вас заказан столик?

– На имя Олега Давыдова, – киваю я, жадно наблюдая за тем, как она двигается, говорит, листает книгу в тяжелом переплете, лежащую перед ней.

Мне нравятся манеры. Мечтаю так же красиво и не наиграно двигаться и говорить, но это достигается даже не годами тренировок. В такой семье нужно родиться и расти в подобающей обстановке с детства.

– Прошу за мной, – меня провожают к столику.

Он находится в уютном уголке. Со всех сторон стол закрыт декоративными перегородками. Изумительно поставленный свет мягкий и не слепит глаза. Все точно соответствует фото. Рада, что не ошиблась с заказом.

Там уже кто-то есть. Неужели опоздала, и Олег приехал первым?

Вместо босса вижу за столом немолодого блондина.

Эмиль Кац.

– Добрый вечер, – смущаюсь я. – Я помощница Олега Давыдова, меня зовут Камилла. Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

– Где Олег? – у него хрипловатый, сильный голос.

На меня он смотрит как на букашку. Против этой глыбы я просто крошка.

– Будет с минуты на минуту, – во все глаза смотрю на него.

Ему лет сорок пять. Он одногодка Давыдова, но выглядит совсем иначе. Это крупный, мощный мужчина. Не просто высокий. Видно, что под дорогим строгим костюмом скрываются стальные мышцы. Об этом кричит все: толщина бицепсов, широкие плечи, мощная грудь. Разница в одном – он натуральный блондин и в светлых волосах не видно седины. Лицо с крупными чертами. Слегка впалые щеки. Но глаза… Эти глаза говорили, что все написанное о нем в интернете – правда, и даже хуже. У него были глаза человека, который много видел и это были плохие вещи.

Наедине с ним страшно.

К счастью, меня выручает появившийся Олег.

– Эмиль, – он улыбается.

Не так, как своим змеям в офисе. Не так, как мне. Он искренне рад видеть его – это старые знакомые.

– Привет, – жесткое лицо Эмиля слегка смягчается. – Давно не виделись.

Он встает для рукопожатия и оказывается вообще великаном.

– Хорошо, что все удачно закончилось.

Эмиль кивает без лишних слов, мол, да, хорошо. Закроем тему.

Они рассаживаются. Я затихаю. В тени Давыдова ощущаю себя уверенней, чем наедине с Эмилем. Я всего лишь статистка. Сижу ради нескольких поручений.

– Как сам?

– Плохо, Эмиль, – откровенно говорит Олег, улыбнувшись. По нему не скажешь – поза расслабленная, в глазах ирония. – Меня подставляют, и я год не могу выяснить кто.

Эмиль хмыкает и делает глоток из стакана со светло-коричневой жидкостью.

– Я сразу понял, что у тебя проблемы. Мы не говорили с аспирантуры.

Понимаю, что они учились вместе и чувствую облегчение. Давыдов экономист, значит, и Эмиль тоже. Хорошее экономическое образование плохо стыкуется с серьезным криминальным прошлым, но, хотя бы одна напрягающая загадка отпадает. Давыдов не связан с криминалом. Это знакомство из далекого прошлого.

– Что произошло? – продолжает Эмиль.

– Полгода назад проект, за который я отвечал, провалился. Не хочу подробностей, но деньги были большие, много известных людей. О рисках были предупреждены все, но…

Эмиль терпеливо ждет продолжение.

– Но отвечал за него я. Ко мне утратили доверие в руководстве.

– Конкуренты были?

– За ведение проекта? – Олег усмехается. – Меня утвердили голосованием, сто процентов голосов. Так что нет. После был громкий скандал. С тех пор меня пытаются выдавить из правления. Одно голосование уже было – не смогли сместить. Второе будет в понедельник.

– Как оцениваешь шансы?

– В первый раз не знаю, Эмиль, – Олег становится серьезным. – Раньше назад сказал бы, как хорошие. Но произошло покушение на паркинге компании. Две недели назад. Погиб мой коллега, несколько ранены.

Я заинтересованно слушаю. Об этом происшествии я не знаю ничего, кроме обрывков новостей. Олег велел доставить погибшему букет на похороны.

– Я тоже там был, – продолжает он. – Кто был целью, я, он или кто-то другой – не знаю. Меня слегка зацепило. Я сделал вид, что ранило всерьез и ушел на дно.

– Разумный ход.

Так вот оно что! Больничный был почти липовым. Я сразу заметила, что Давыдов не похож на раненого.

– Коллега, который погиб – был на моей стороне. Теперь его голос мне не достанется. Понимаешь, о чем я, Эмиль? Моих сотрудников запугивают или перекупают. Против меня кто-то работает. Я делал все, чтобы выяснить кто, и не смог. Мне нужна твоя помощь. Я в долгу не останусь.

Кац смотрит в пустоту, снова смакуя глоток из стакана. Думает. Теперь я уже понимаю, что он спец по запутанным финансовым схемам – теневым и криминальным. И выпутывался из таких передряг, что я не удивлена, что Давыдов обратился именно к нему.

– Завтра я вылетаю в Пекин, – негромко говорит он. – Советую и тебе свалить за границу. Уверен, многие из топ-менеджеров так и поступили.

Олег ухмыляется и качает головой.

– Я не побегу. Это дело принципа.

– Когда-то я тоже таким был, – Эмиль говорит без неодобрения, просто констатирует факт. – Пришли документы по проекту. Я посмотрю.

– Спасибо, – Давыдов кивает. – Камилла, вышлите сейчас.

Больше неожиданные задачи не ставят меня в тупик. Доступ к его файлохранилищу у меня уже есть. Ищу нужную папку с проектом и отсылаю Эмилю сразу же.

– Это кто-то из моего окружения, кто хорошо меня знает. Кто-то, кто хорошо защищен и замаскирован. Именно поэтому я обратился к тебе, уверен, ты с ними не связан. У меня еще одна просьба. Порекомендуй надежных людей. Спецов для защиты, – он вдруг кивает на меня. – И тех, кто помогут с прослушкой.

– Без проблем, – Кац вдруг смотрит на меня. – Твоим людям угрожают?

– Да. Сотрудникам компании, охранным агентствам, с которыми я сотрудничал раньше, больше доверять не могу. Никому, с кем вообще имел дело.

– Разумно.

У меня начинают пульсировать виски. Как примерная девочка, я молчу и не вмешиваюсь в разговор, но ужасно жалею, что не успела рассказать Олегу о звонке неизвестного до встречи с Эмилем.

Если это не он сам решил меня проверить.

Он никому не доверяет.

– Давай свяжемся завтра, после голосования акционеров, – предлагает Эмиль и допивает залпом. – Мне пора. Самолет ждет.

– Без тебя твой самолет не улетит, – усмехается Олег, они жмут на прощание руки.

– Тоже себе купи. Больше никаких соседей в бизнес-классе, – улыбается Кац, но так мрачно, что я не сразу понимаю, что это была шутка.

– Идемте, Камилла.

Когда мы оказываемся в авто на заднем сиденье, я решаюсь.

– Олег Владимирович, я должна вам кое-что сказать.

Он смотрит в окно, просчитывая действия на завтра. Как будто не услышал. На телефон что-то приходит, я смотрю автоматически и застываю. Это фото. Дата. Место. Я смотрю и не верю глазам: с фото улыбается мой сын. На нем незнакомая курточка. Широкая улыбка и смотрит он прямо в объектив. Тот, кто фотографировал – подошел близко, говорил с Сенькой!

Место я узнаю: это аллея неподалеку от детского сада.

Меня пронзает страх.

Страшное предчувствие сжимает сердце: его что, увели из детского сада? Похитили?! Дата сегодняшняя. Фото сделали совсем недавно.

Следом приходит сообщение:

«Вы хорошо подумали перед понедельником?».

Меня берут за горло.

Шантажист решил напомнить, кто здесь главный, сыграв на самом дорогом.

Смотрю то на Давыдова, то на фото, думая, что предпринять.

Меня раздирает от отсутствия решения.

Можно ли говорить в машине? Он только что обсуждал с Кацем прослушку. А если в машине жучок и злоумышленник узнает о чем мы говорили? Или водитель может оказаться завербован…

Он же уволит меня, понимаю я.

Смотрю на его профиль и физически ощущаю, как рушится выстроенная по кирпичикам жизнь. Это не интимные фото, которыми шантажировали прошлую помощницу. Это хуже, куда хуже. Правда, легче было бы, будь это неприличные снимки – я бы справилась!

Сын – это все.

Давыдов это поймет.

Он же вышвырнет меня… И ладно бы, если б Сенька был моим родным сыном. Я бы просто забрала его сюда, невзирая на возражения отца. Но теперь я даже защитить его не могу. Представляю, как порадовался шантажист такому подарку. Они просто играют на самом святом – на материнских чувствах.

Пока я сомневаюсь, машина доставляет нас домой.

Мы живем в разных подъездах, так что расстанемся на паркинге.

– Олег Владимирович, – настойчиво зову я, когда мы выходим из авто. – Нам нужно поговорить.

– Давайте завтра утром, Камилла? – предлагает он. – Жду вас к семи у себя. В десять собрание акционеров, не отвлекайте меня. До утра ничего не случится.

Он уходит, оставив меня с водителем.

Я вздыхаю, не зная, то ли бежать следом, то ли оставить в покое. С другой стороны, он прав. С Давыдовым до утра ничего не случится точно, а вот мой сын…

Бегу к своему лифту.

К счастью, в кабине оказываюсь одна. Прямо в лифте пересылаю фото мужу и тут же набираю его номер.

Он отвечает не сразу, с ленивой интонацией:

– Чего тебе надо? Что, скучно в Москве? Без меня жить не можешь?

Голос такой непривычно ленивый и злой, что я удивляюсь. В столице я недолго, но от такого отвыкла. Здесь ритм быстрее. Все говорят бодро и собранно.

Надеюсь, сына не похитили. Думаю, тогда этот идиот хоть немного бы собрался.

– Где Сенька?

– Твое какое дело?

– Посмотри в сообщениях! Мне только что прислали это фото, где ребенок, я спрашиваю?

Я говорю непривычно жестко. Даже Игоря пронимает.

– И что за фото? – бормочет он. – А, это мы сегодня к бабушке ходили. Ну подошел кто-то, сфотографировал и что?

– Так ты был с ним?

– Да.

– А почему куртка новая?

– Я купил. А ты думала, только ты покупать можешь? – ехидно спрашивает он.

В голове что-то щелкает. Сегодня воскресенье. Я выдыхаю и прижимаю ладонь ко лбу. Сегодня воскресенье, Сенька не был в саду! Они шли через парк неподалеку от сада к бабушке. Если бы я не потеряла разум от страха, сразу бы это поняла.

– Не подпускай чужих к ребенку, придурок, – рычу я.

Даже не спросил, откуда у меня это фото.

Он начинает что-то лопотать в ответ, но я бросаю трубку, борясь с едким чувством отвращения. Как я могла жить с ним столько лет… До сих пор не понимаю. Но когда ты по уши в токсичном болоте, то со временем привыкаешь к испарениям.

Дома становится полегче. Меня отпускает адреналин, я сажусь за стол без сил что-либо делать. Нужно душ принять, подготовить одежду на завтра. А мне так истрепали нервы, что уже ничего не хочется… В квартире напротив загораются окна.

Я перебарываю усталость и все же иду в душ.

Завтра важный день.

Под упругими теплыми струями становится легче, возвращается способность рассуждать. До этого грань они не переходили: делали гадости, но на грани. Похищение ребенка – это уже серьезно, вряд ли на это пойдут, как бы они ни хотели добраться до Давыдова. В конце концов, это даже не его ребенок.

Мне хотели напомнить, что могут вернуть Сеньку, вот и все.

Выхожу из душа, намотав полотенце на голову. Выпью горячий чай и сразу лягу – завтра рано вставать.

– Что за ерунда? – бормочу я, свернув в кухню.

Сумка, которую я оставила на столе, валяется на полу. Свалилась с края? Но я не слышала грохота. Быстро проверяю содержимое: телефон цел, все на месте, ничего не вывалилось.

Задумчиво переставляю сумку в холл, на полку под зеркалом.

Вряд ли бы кто-то забирался в квартиру, чтобы переложить мою сумку на пол. А если бы проникли с другими целями, например, поставить прослушку, то никаких следов бы не оставили.

Собираюсь сделать чай, и снова что-то настораживает.

Почему чашка на столе? Разве я успела достать ее из шкафа?

Чувствуя себя странно, встряхиваю головой и хмурюсь. То ли кто-то проникает каждый вечер в квартиру, чтобы зачем-то передвинуть мои вещи, то ли у меня началась паранойя. В этих обстоятельствах – неудивительно, но начинает тревожить.

«Подумала», пишу шантажисту смс.

«Не отправлено». В прошлый раз я тоже до него не дозвонилась.

Что ж.

Значит, он и не ждал ответа. Это просто напоминание.

Привожу волосы в порядок, чтобы не слишком мучиться с ними с утра, выпиваю чай с ромашкой и ложусь в постель. Я так вымоталась, что засыпаю мгновенно.

Просыпаюсь в шесть. Еще до звонка будильника.

Не потому, что пора вставать – что-то меня насторожило. Этот долбаный шантажист довел меня до того, что сплю вполглаза. Беру телефон в руки, так и есть – новое сообщение. Вот что меня разбудило.

Открываю смс и хмурюсь.

«Это может стать вашей реальностью».

И что бы это значило? Замечаю, что мне прислали файлы и открываю их. Сначала ничего не понимаю. Дело о лишении родительских прав отца за неисполнение родительских обязанностей. Во втором то же самое, только фамилии другие.

Следом прилетает второе сообщение:

«Мы готовы заняться этим прямо сейчас. Через полгода у вас будет ребенок и новая должность в компании. Вы готовы?».

Зачем вам Давыдов – так и сквозит из сообщения. Судьба Давыдова решена. Он потеряет все. Последние две недели до меня доносили это разными методами.

– Все ясно, – вздыхаю я, и поднимаюсь.

Знакомая тактика.

Метод кнута и пряника. То запугивают, то обещают награды. Только добились они противоположного эффекта. Вместо того, чтобы купиться, я злюсь, что меня разводят так примитивно. Допустим, вчера сообщение про Сеньку сбило меня с ног и заставило паниковать. Но утреннее сообщение расставило все на места. Сначала запугать, выбить почву из-под ног, намекая на угрозу ребенку. Через двенадцать часов, когда «клиент» промариновался в неприятных, гнетущих чувствах, поманили пряником. И напряжение с измученного страхом за ребенка человека сняли, и предложили награду. Согласись, и не будешь больше изнывать от страха. Будет сын и новая работа, все будет хорошо.

Они меняли тактику, и надо сказать – умело меняли.

Может, на кого-то бы и подействовало. Только им нужно было выждать подольше перед вторым сообщением. Может быть, и удалось бы меня раскачать. А так только себя раскрыли, и разозлили меня.

Я тщательно одеваюсь и крашусь. Собираю волосы в аккуратный пучок, укладываю пряди, обрамляющие лицо. Без пяти семь, собранная и полная внутренней спортивной злости на этих слизней, я стою перед дверью Давыдова.

Он открывает еще до того, как нажимаю на звонок. Наверное, через видеонаблюдение заметил, что я уже здесь.

– Олег Владимирович, – говорю я. – Мы можем поговорить…

В безопасном месте, хочу я сказать. Но если нас прослушивают и здесь, то я себя раскрою. Кто знает, какие у них возможности. Пока босс не даст добро, буду держать язык за зубами везде.

– Наедине, – заканчиваю я. – В приватной обстановке.

Он поймет.

Серые глаза бесстрастно рассматривают меня. Он уже готов и собран. Абсолютно спокоен, словно не сегодня будет решаться его судьба.

– Прошу ко мне в спальню.

На такое приглашение я не рассчитывала, но киваю, и вхожу.

Я впервые у Олега Владимировича.

У него шикарная, очень просторная квартира с панорамным остеклением. Я иду вслед за ним, успевая заметить обстановку в комнатах. Он открывает дверь в святая святых, в свою спальню.

– Вы уверены, Олег Владимирович?.. – волнуюсь я.

– Абсолютно, Камилла. По рабочим делам я принимаю в кабинете.

Раз сюда никто не входит, кроме него, значит, и прослушку никто поставить не мог. Разумно.

– Хорошо…

В сторону кровати неловко смотреть. Здесь скромная, почти спартанская обстановка, но кровать – это такое личное… Взгляд случайно цепляется за приоткрытую дверь. Там ванная.

Вспоминаю старую уловку.

– Вы позволите в ванную?.. – интересуюсь я.

Олег морщится, но кивает.

Я вхожу, включаю на полную воду и зову его. Лицо разглаживается – он понимает, что я делаю. Если и здесь прослушка, звуки воды забьют голоса. Конечно, на современном оборудовании их можно очистить, но это лучше, чем ничего. Мы оба параноики. Но предпочитаю перебдеть, чем потом кусать локти.

Мы становимся так близко, что ощущаю тепло. От Олега исходит волнующий аромат дорогого парфюма. Мы с боссом на недопустимом расстоянии друг от друга.

Он понимает и наклоняется. Мы смотрим друг на друга с нескольких сантиметров, словно собираемся слиться в страстном поцелуе.

Тянусь губами к его уху.

– Меня шантажируют, – шепчу я, включаю телефон и показываю все, что мне присылали. – Обещают вернуть сына, если буду выполнять все, что скажут. Мужчина. Сильно насел на меня.

Шепот звучит нежно, и совсем не вяжется с тем, что я говорю.

Олег внимательно смотрит на меня.

Правда, под взглядом серых глаз теряюсь. Нам неудобно, чтобы устоять мне приходится положить ладони ему на плечи. Как неловко… Шепот сбивается. Я волнуюсь. Сейчас Олег Владимирович решит, что я все придумала, чтобы пофлиртовать с ним.

Иначе наш разговор в ванной не назовешь.

Но Давыдов вдумчиво слушает. Наклоняется вперед – щекой к щеке, чтобы так же прошептать мне на ухо:

– Почему не привезли сына?

– Он не родной мне, – признаюсь я. – Я не смогла забрать его при разводе.

Мне дико стыдно за мужа и наши отношения. Щеки становятся пунцовыми.

– Они обещали, что помогут оформить опеку, если буду на них работать, – заканчиваю я.

Если предам его.

По глазам вижу, что Олег это понимает. Их выражение меняется. Кажется, правильно поступила, что рассказала ему.

– Сделаем так, – говорит он в полный голос, вспоминает, что мы тут вообще-то прячемся, и продолжает шепотом. – Через несколько дней, когда мой дом и офис проверят, я организую охрану, обращусь к своему юристу. Это профессионал высокого класса. Посмотрим, что он сможет сделать для вас и вашего сына.

– Спасибо, – шепчу я, опуская глаза.

От этого обещания помощи на глаза наворачиваются слезы. Мне впервые искренне хотят помочь и имеют возможность это сделать.

– Когда выйдет на связь – примите его условия, – продолжает он.

Я делаю большие глаза, но Олег ничего не поясняет.

– Не волнуйтесь. Они ничего не сделают ребенку. Это слишком серьезно и по большей части бессмысленно. Это нормально, что давление усилилось. Ожидаемо. После голосования акционеров станет легче.

Это я уже поняла.

– В общественных местах ни слова, – продолжает он, глядя на мои губы.

– Как скажете, Олег Владимирович, – шепчу я.

Вроде все уже сказано, но мы стоим и смотрим друг на друга.

С души камень упал, когда я рассказала обо всем и как бы разделила с ним проблемы. Непривычное, но приятное чувство.

– Хорошо, что рассказала, – шепотом говорит он, и добавляет в полный голос. – Молодец. Верная.

То ли оценил мои достоинства, то ли новую кличку дал. Как немецкой овчарке. Верная, фас!

От смущения опускаю глаза.

Мы выходим из ванной.

– Через час выдвигаемся, – говорит он, направляясь в кабинет.

Садится в кресло. За его спиной окно и солнце немного слепит.

– Закажите завтрак, и вызовите водителя, – говорит он, пододвигая к себе бумаги. – И еще, Камилла…

На секунду мы встречаемся взглядами.

Снова поражаюсь его внешности и уверенности в себе.

Олег выглядит отлично. На нем шикарная белоснежная сорочка под черным пиджаком. Он свеж, бодр и готов ко всему, это видно по глазам. Такие мужчины вызывают у меня уважение. Он ведь может и проиграть сегодня. И знает об этом. Только об этом ничего не говорит ни в его внешности, ни во взгляде – уверен, как всегда.

– Сделайте кофе.

Просьба в стенах его дома, а не офиса звучит неожиданно лично. Я безропотно иду на кухню. Здесь нет кофемашины. На кухне Давыдова, несмотря на отличный ремонт и шик, царит спартанская обстановка. Сразу видно мужчину, который думает только о работе.

Я растерянно озираюсь, проверяю шкафы и нахожу турку для варки кофе. Это я умею. Встаю к плите, одновременно проверяя расписание, чтобы не упустить ничего.

Водителя – вызвала.

Завтрак прибудет с минуты на минуту. Все продумано до мелочей. После собрания акционеров у Олега свободное время, в которое я, как коршун, должна отбить любые визиты и звонки. Ему нужно будет время собраться с мыслями, каким бы ни был результат.

Отлично. Я готова.

Кофе не успевает убежать. Переливаю его в белую чашку, ложка сахара… Можно нести боссу.

Он читает ежедневник.

Я дефилирую к столу, но внезапно спотыкаюсь и выплескиваю кофе на Олега. По сорочке расплывается безобразное коричневое пятно.

– Камилла!.. – шипит он сквозь зубы от боли. Разводит полы пиджака, оттягивая от тела горячую и мокрую сорочку.

Ситуация комично смотрится в кино, но не в жизни. Олег с таким раздражением и разочарованием смотрит на меня, что хочется провалиться под землю. Курица косорукая, – читается в его взгляде, – и что мне делать с этим?

– Господи! – выдыхаю я. – Простите, Олег Владимирович!

– Ничего страшного… Это к удаче.

Он говорит негромко, но взгляд убивает меня.