Его одержимость. Будешь моей

Планета Кронос, 3 года спустя

Когда спускаешься в ад, не стоит забывать, что за тобой следят дюжина ненавидящих глаз. Пахло остро — пожарами и смертью. В этих местах сгинуло много душ, пытающихся спастись от погони. На вулканической стороне Кроноса к запаху густого смога примешивался еще один — терпкий, лавовый, и было жарко, словно на поверхности солнца.

Кассарион шел медленно, вдумчиво, озираясь по сторонам. Он считывал своей телепатией каждую кочку, каждое испуганное движение за валуном и в треснувших от жара скалах. Иногда он подставлял лицо пеплу, кружащему с кучевых серых облаков, чтобы просканировать воздушное пространство. Ведь никогда не знаешь, что прячется там, в затянутом дымом небе.

На Кроносе царили другие законы, и здесь он нежеланный гость. Больше — вражеский посланец, призванный пошатнуть их варварские устои.

Обострив собственные ощущения, Кассарион сощурился, вглядываясь вдаль. Работорговцы всегда начеку. А также беглецы, предатели, и все те, кто хочет разрушить его дом. Они неспроста выбрали для бегства планету, где всем заправляют пираты и господа-рабовладельцы. Знают, что здесь их отыскать будет труднее всего.

Кроносцы не любят баллуанцев, а таких как он просто люто ненавидят. Впрочем, Кассарион не собирался скрываться, ему вполне хватило десяти лет жизни под чужой личиной, и еще три года скитаний по темным закоулкам Вселенной. Кинжалом у горла его не удивишь, а выстрелами в спину и подавно.

В этой части Кроноса особенно опасно. Здесь не работает навигация, глушатся любые сигналы, и помощи ждать неоткуда. Его оперативная группа находится здесь незаконно, если для Кроноса вообще применимо понятие «закон». Все, что у него есть — собственное чутье и осторожность.

Кассарион расширил покрытие своей телепатией до пяти километров.

Шевелятся.

Забились в щели, ожидая, когда он подойдет ближе. Оружием их не достать — скалы надежно защищают, и противник рассредоточился, не желая складывать все яйца в одну корзину.

Что ж, это его не спасет.

Вокруг Кассариона вились тонкие стальные иглы и сюрикены с острыми, словно бритва, краями. Юркие, проворные, они доставали противника везде, где бы он не спрятался. В какую бы узкую щель не забился, и на какую бы высокую гору не забрался. С его малышками никому не справиться.

— Будьте готовы, скоро полезут, как тараканы, — кинул Кассарион бойцам у себя за спиной. За мужчиной следовал отряд из двадцати вооруженных до зубов керимов, всех как один высоких и крепких. Они добивали тех, кто пытался бежать. — Помните, приказ — пленных не брать. Охрану устранить, остальные мои. С ними я сам разберусь.

— Так точно, капитан, — ответил командир опера-отряда, а дальше все смолкли.

Жарко, как в пекле. Кассарион отер лоб от пота, сжал-разжал руки, скрипнув кожаными перчатками. Он ненавидел, когда его вызывают на полевые работы прямо с городского задания. Так рубашек не напасешься. Только переоделся во все чистое, как одежду тут же приходится пачкать чей-то кровью.

Мужчина был одет в накрахмаленную белую рубашку со строгим тонким галстуком, черные кожаные штаны с регуляцией теплообмена и кожаную куртку с рукавами в три четверти. Так ему было легче управлять острыми предметами. Перчатки же защищали его от крови и остроты оружия, когда наставала очередь ловить его руками.

Первый выстрел прозвучал справа. Кассарион почувствовал его прежде, чем услышал. Фиолетово-красная энергия зависла в воздухе в паре метров от него, медленно рассеивались в пространстве. Второй выстрел ждала та же самая участь. Остановив импульсы прямо в полете, мужчина заставил их потерять заряд силой мысли. Острый запах гари перебил химический, заставлявший слезиться глаза. Невыносимая плазменная вонь.

Пока она не стала сильнее, Кассарион дал сигнал иглам, витающим вокруг него, устремиться вперед. Сюрикены он оставил подле себя, чтобы те прикрывали в случае еще одной неожиданной атаки.

Третьего выстрела не последовало. Кто-то вскрикнул за ближайшим валуном, потом затих. А дальше все прошло быстро.

Стальные иглы Кассариона проникали в скалы, в расщелины, словно юркие осы с острыми жалами. Никто не кричал — просто не успевал.

Когда телохранители работорговцев поняли, что отсидеться не получится, побежал из укрытия. Оперативной группе достались только остатки — не слишком много работы.

А дальше сущая ерунда. Бойцы вытащили испуганных хозяев из укрытий, а за ними — трупы их убитых телохранителей. У всех без исключения на теле зияли сквозные раны от игл.

В глазах работорговцев читался страх. Кассариону он не интересен. Ему нужна была только информация.

Высокий боец в полной экипировке притащил полного неповоротливого мужчину, вывалив его в пепле с головы до ног. Загорелый, вспотевший, с длинными умасленными маслом косами, он вылупил испуганные глаза орехового цвета и завопил. Пепел скрывал былую роскошь его золотых одежд, но звон его золотых браслетов, усыпанных рубинами, до сих пор звучал очень громко. В носу и ушах у работорговца висели тонкие платиновые серьги.

— Я ничего не скажу, чтобы ты сдох! — крикнул работорговец, тщетно пытаясь вырваться из рук бойца. Тот держал крепко и не собирался его отпускать. — Ты вообще кто такой?! Кто?!

Кассарион ударил его по ногам, и работорговец упал на колени.

На истошные вопли и брыжжащую слюной ненависть Кассарион никак не отреагировал, только спокойно оценил пленника, осмотрев его с головы до ног, и отвернулся, активировав браслет на запястье:

— Отец, торговцы у нас, — сухо оповестил он. — Надо бы растрясти.

— Угу, — послышалось на том конце.

Через несколько минут Файрон уже был на месте.

Так уж получилось, что навыки отца и сына понадобились империи, и они уже три года работали вместе, периодически встречаясь в разных уголках вселенной. На этот раз обоих занесло на Кронос.

— Поройся у него в мозгах, — бегло бросил Кассарион, когда Файрон прибыл на место. — Посмотрим, что он знает… но сдается мне, что всё-таки ничего. А мне еще нужно пройтись по пустоши, осмотреться.

— Ты оставил его в живых? — удивился отец. — Помнится, приказ был другой.

— Глупо отпускать врага в мир иной, не получив нужную информацию. Тебе, как дознавателю, это должно быть ясно как день, — ответил Касссарион, отзывая острые предметы из пещер.

Файрон обошел работорговца вокруг, сканируя его ментальность.

— Мелкая сошка, — сделал он вывод. — Почти уверен, что ничего не знает.

— Здесь должен быть еще кто-то, — Кассарион окинул взглядом пространство без единого проблеска жизни — везде только холмы, пепел и выжженная земля. — Я чувствую это… прячется где-то там, за скалами, где очень жарко. Надеется, что я его не достану. Хм… знает, что жар мне неприятен. Откуда у него это информация? Значит, понимает, что за ним пришел кто-то из своих, баллуанцев… это кто-то из наших. Нужно его достать.

— Погоди, — остановил его отец, посмотрев на сына задумчиво.

Ему уже ничему было его учить. Сын вырос, возмужал, и порой умел больше, чем он сам. Что и говорить, он боевой телепат с большим опытом работы в полевых условиях…

Наверное, Файрон стал слишком сентиментален. Три года в горячих точках заставили его здорово поволноваться за сына, но, видимо, Касса такая жизнь устраивала. Порой мужчина вспоминал, как впервые увидел его после долгой разлуки. Это было три года назад. Прежде, чем обнять Касса, он сначала наградил его хорошим хуком справа, чуть не вывернув челюсть, а потом только заключил в стальных объятьях.

В тот момент Кассарион понял, как сильно отец переживал из-за того, что он натворил в прошлом. И извинился. Он бы улыбнулся, но челюсь уж очень болела.

Файрон поначалу совем не узнал Касса, тот имел короткую прическу с волосами, выкрашенными в белый. Прошло некоторое время, прежде чем он вернул себе первоначальный вид. Кассарион вновь обрел признак династии — рыжие волосы, помогающие ему в телепатии, и все, вроде как, начало налаживаться.

— Срок вышел, — сказал Файрон, внимально глядя на сына. — Три года прошло ровно два дня назад… теперь ты можешь вернуться на Омегу.

— И зачем же? — скептично спросил Кассарион. — Мой дом — Баллу. Он дал мне кров, пищу, будущее, цель, в конце концов. Как можно жить без цели?

— Я думал, ты захочешь увидеть Джудит.

— Джудит, — Кассарион нахмурил лоб, будто вспоминая, о ком говорит отец. — Давно это было… я уже и не припомню.

— Не делай вид, что тебе все равно, — Файрон как будто раздражился. — Не затем ли ты вписался в такое сложное задание на ближайшие три года, чтобы скоротать время, мотаясь по вселенной? Когда руки заняты, голова не думает, уж я-то знаю.

— Я не выбираю задания, меня направил штаб для защиты Баллу. Это мой священный долг перед империей.

Однако Файрон знал, что это не так. Кассарион сам делал запрос, штаб лишь удовлетворил его инициативу.

— Тогда скажи мне... три года прошло, и ты запросил отпуск. Почему? Не на Омегу ли собрался?

— На Омегу, и что? — усмехнулся Кассарион. — Это мой второй дом, я хочу освежить память. И только. Разве это зазорно?

— Думаю, Джудит будет рада тебя видеть. Разве ты совсем ее не помнишь?

— Я не обязан помнить всех женщин в своей жизни, — закатил глаза Кассарион. — Заканчивай с этим, отец. Хватит трепать языками, личные дела мы можем обсудить за чашкой холодного лимонада и мамиными пирожными, а не среди адского пекла, которое мне уже начало надоедать, — мужчина посмотрел на пленника, внимательно следящий за личными разговорами двух своих палачей, — Мне нужно найти того, кто знает чуть больше, чем это ничтожество.

— Я еще посмотрю, что у него в голове, — вздохнув, ответил Файрон, — Вдруг все-таки что-то всплывет.

— Ну, теперь он знает, где я живу и что есть на свете кто-то с именем Джудит, — строго ответил Кассарион. — Мне неприятно, что враг обладает моей личной информацией. Надеюсь, это ненадолго.

— Я сам приведу приговор в исполнение, — ответил отец.

Когда Кассарион уходил, за его спиной раздался крик боли. Отец вытрясет из него все, что может, хочет работорговец того или нет. А ему предстоит другая задача…

Кассарион нашел его в узкой расщелине широкой скалы ржавого цвета. Все оттенки рыжего тянулись вдоль камня, делая его похожим на многослойный бутерброд.

Элиель Антойро истошно закричал, когда мужчина выволок его за шкирку в ворох горячей вулканической пыли.

В бледно-голубом, слегка дымчатом фраке, Элеэль выглядел максимально нелепо. Он принадлежал к дворянской касте, как и Кассарион. Вот только между ними было одно очень большое различие — Кассарион не был предателем.

— Отпусти! — завопил Элиаль, пятясь от палача на пятой точке. Он чувствовал, что его силой мысли держит боевой телепат, но не припоминал, чтобы где-нибудь его видел. Боевых было по пальцам пересчитать, значит, он точно имеет дворянский чин. Этого он нигде не видел. Только смутно черты его лица кого-то напоминали…. — Ты вообще кто такой?! У тебя боевая телепатия, но я не помню тебя. Ты дворянин?

— Видимо, ты отстал от жизни, — усмехнулся Касарион, активируя голографическую ксиву, подошел ближе, сел на корточки, развернул документ. — Я бы плюнул тебе в лицо, но ты один из наших, поэтому приходится с тобой сюсюкаться. Вынужден представиться — Кассарион Даркомор. Имперская служба безопасности.

У Элиэль от страха расширились глаза. Даркмор! Конечно же, он был похож на типичного представителя этой семейки. Один из сильнейших домов Баллу, верный союзник императора, его боевая "пехота" и жестокие палачи. Любят правила и ненавидят, когда кто-то их нарушает. Такие церемониться не будут.

Элиэль резко развернулся, упав на живот, и принялся барахтаться в пепле, пытаясь уползти подальше от Кассариона. В нескольких метрах впереди кипело лавовое озеро, но ему будто было все равно.

Мужчина настиг его парой шагов, опустив подошву крепких ботинок прямо ему на спину:

— Далеко собрался? — холодно спросил Кассарион, поднял Элиаля над землей силой мысли и развернул. Тот был весь испачкан, словно поросенок. На бледной коже виднелись разводы копоти.

— Имперский пес! — с ненавистью выпалил Элиаль. — Гнусная ищейка! Скоро здесь будет куча пиратов, вас всех порешат!

— Как мило с твоей стороны, что ты о нас заботишься, — сухо ответил Кассарион без тени усмешки. — Не ожидал такого от предателя. У меня есть для тебя новость — ты все равно умрешь. Но ты должен выбрать, как. Если ты расскажешь мне то, что я хочу знать, я убью тебя быстро, будешь молчать — помучаешься.

У Элияэля задрожали пухлые, изнеженные явствами губы.

— Такие как ты уничтожают Баллу! — выпалил он.

— Надо же, — картинно удивился Кассарион, улыбнувшись уголком рта. — А я думал, мы ее защищаем. Как мы, оказывается, заблуждаемся.

— Нет, уничтожаете! Дворяне всегда были главными, лучшими… имели земли, рабов, статус, а теперь ничего! Кто мы сейчас? Лакеи на побегушках у тупой черни! Раньше они подчинялись нам, а теперь мы прислуживаем народу. Разве это справедливо? Мы лучше, чем они. У нас есть дар, мы сильнее. Почему мы должны зависеть от каких-то крестьян?!

— Наверное, это называется эволюция, — посмотрев на Элияля сверху вниз, Кассарион покачал головой. — Ты забыл, наверное, что все мы давали присягу верности. Однажды знать взяла на себя бремя защиты, и мы должны выполнять свою функцию. Если кто-то хочет монетизировать это в безграничную власть, у того большие проблемы с головой.

Элиаль плюнул в Кассариона, но тот сделал шаг назад, и до него не долетело.

— Увлажняешь вулканический пепел, — вздохнул Кассарион, — Думаю, ему это не поможет. Говори. Что вы хотите сделать? Кто метит на место императора?

Элиаль не хотел умирать в муках, что и говорить, он вообще не хотел умирать. На лице рыжего ищейки он не мог прочитать никаких эмоций, оттого становилось еще страшнее. Он скажет все. Лишь бы ему не было больно...

— Тот, кого примут все! — оскалился Элиаль, дрожа.

— Точнее.

— Лия Индеверин, — промямлил Элиаль. — Отверженная племянница королевской крови. Она нужна нам.

— Вы хотите посадить ее на трон? — догадался Кассарион, не сильно удивившись новостям. — Ее, может, и в живых нет. Слабая надежда.

— Говорят, у нее есть дети.

— Кто?

— Не знаю. Но кто-то есть. И наверняка эти дети так обозлены на императора, что не будут против занять его трон, — ядовито прошипел Элиаль. — Но цена будет большая. Мы даем им корону, а они делают что, что мы захотим.

Так вот оно что, с досадой подумал Кассарион. Много лет назад Лия Индеверин нарушила родовую клятву, сбежав с любовником из-под венца, тем самым накликав на себя гнев императора. Она была казнена по всем баллуанским законам, но потом выяснилось, что императрица помогла ей сбежать, заменив племянницу несчастной девушкой-двойником. Спрятав Лию, она сохранила ей жизнь.

Но у всего есть своя цена.

Теперь Лию и ее детей разыскивают предатели из родовой знати, захотев сделать из нее новую императрицу. Или посадить на трон ее детей, если ее самой уже нет в живых.

Предатели рассчитывают на то, что обиженные императорской семьей племянники захотят мести. И не только ее. К мести будут прилагаться невиданная власть, деньги, безграничные возможности.

Кто сможет устоять перед таким соблазном? Кто не захочет роскоши, богатства? Наверняка, пропавшие отпрыски захотят свергнуть императора и возродить рабовладельчество на Баллу.

Оставшимся дворянам придется просто подчиниться. Их недовольство будет удовлетворено тем, что на троне не какой-нибудь самозванец, новоиспеченный царек, а истинным представитель императорской семьи, как было заведено много тысяч лет. История с Лией Индеверин сыграла предателям на руку.

Хитро, очень хитро.

И во всем этом восставшей части знати помогают работорговцы с Кроноса, предоставляя им деньги и ресурсы. Они хотят сделать Баллу точной копией Кроноса. Планеты, на которой правят феодалы и рабовладельцы.

Кассарион нахмурился, почувствовав, как дело принимает серьезный оборот. Раньше любое восстание аристократии подавлялось довольно легко, стоило только потуже затянуть им пояса… а теперь… у них есть кандидат на трон. Законный кандидат, и шансов у них гораздо больше.

Кто они, принц или принцесса? А, может, и то и другое? В любом случае, пока претенденты на трон живы, Баллу грозит опасность.

— Что ж, я услышал все, что хотел, — скривился Кассарион, подзывая к себе свои любимые острые предметы. — Не волнуйся, я стараюсь всегда выполнять свои обещания, — сказал он и подарил Элиалю быструю смерть.

Мало Кассариона не бывает. Посмортим, каким он вырос. Теперь ему 27 лет

Кассарион ненавидел, когда вокруг толпится много народа, а космопорты, как назло, были переполнены. Путешественники, словно муравьи в тесном муравейнике, вынужденны терпеть друг друга, чтобы добраться до нужной точки назначения.

«Арника» находился между Кроносом и Веленой — двумя самыми злачными планетами на пути пиратского следования, и собрал все отбросы со вселенной, которые только мог.

По долгу службы Кассариону пришлось задержаться здесь гораздо дольше, чем он планировал. Три года тянулись довольно утомительно, и он отсчитывал дни до окончания миссии, отчаянно желая отправиться в отпуск.

Однако, игнорировать долг перед Империей он не мог и не хотел, ведь от него зависели сотни тысяч жизней, если не миллионов. Поэтому приходилось сжимать зубы до скрипа, терпя надоедливый зуд в груди, нарастающий с каждым днем.

Мучительные ощущения тянули его в глубокий космос, туда, где в одном из секторов находилась удивительная планета, однажды давшая ему жизнь.

Дом.

Иногда зуд ожидания становился таким нестерпимым, что молодому мужчине приходилось его как-то глушить.

В густой полутьме витал сигаретным дым, пахло алкоголем и грехом. Особенно грехом. Старые обои под мнимую роскошь ловили тусклые отблески галограмм-катологов разнообразных услуг, обшарпанная мебель под вычурный барокко резко контрастировала с железными видами из окна. Здесь, в «Арнике», все давно уже устарело и покрылось толстым слоем пыли. Хорошо, хоть потаскушки не такие старые, как их мебель.

Конечно же, он прошел бы мимо, если бы не редкий типаж. Кассариона он сразу заинтересовал.

Мужчина сидел в просторном кресле на втором этаже местного борделя, устало помешивая виски в стакане. Подтаявший лед со звоном бился о стеклянные края, когда мужчина плавно играл бледной кистью руки. Немного злой. Немного пьяный. И безумно уставший.

Эта командировка выжала из него все силы.

Принц или принцесса? Главный вопрос, который занимал его все последние дни. Наверняка, после исчерпывающего доклада подключится внутреннее управление, колоссальные ресурсы будут брошены на поиск претендента на престол. Впрочем, это уже не его забота. По крайней мере, в ближайший месяц. У него отпуск, так что все в пекло.

— Милый, уже выбрал, чего бы ты хотел? — спросила стройная шатенка с длинными вьющимися волосами, хлопая густыми, не в меру длинными ресницами. У нее были серо-голубые глаза.

Интересно, когда это он успел стать для нее милым?

— Что? — выплыл из задумчивости Кассарион, будто увидев девушку впервые. Он не помнил, как ее зовут. Здешний бордель он посетил в первый раз, и еще не успел выучить имена местных потаскушек. Но, видимо, знакомства тут проходят очень быстро, и за двадцать минут общего молчания его лихо нарекли «милым».

Хотя Кассарион ни за что бы так себя не назвал. Встреться девчонка с ним в других обстоятельствах, статусах и целях, он бы получил свою законно причитающуюся пощечину, посмеялся и откланялся, но сейчас….

— Сядь на кровать и помолчи, не действуй мне на нервы, — бросил Кассарион, надеясь, что она поймет с первого раза. — Мне нужно подумать. Воспользуйся моментом и отдохни, в портах всегда плотный график.

Девушка надула пухлые губки и отбыла к широкой кровати у стены, демонстративно начав раздеваться.

Странно, чего она вообще от него хочет? Он заплатил столько, что она может не работать целый месяц. В первый раз он видел проститутку, стремящуюся ублажить клиента, когда ей разрешают отдохнуть. Новенькая, что ли?

Кассарион не пришел бы в этот бордель, если бы не увидел в каталоге длинные вьющиеся волосы, похожие на змеек, и серо-голубые глаза. У него был свой типаж, а устоявшиеся вкусы не так-то просто обойти. Другая внешность его просто не интересовала. Особенно, если она не натуральная.

Все эти парики, покраски, завивки, линзы в глазах… отдавали фальшью, и внутри не просыпалась даже что-то отдаленно похожее на заинтересованность. Поэтому он всегда выбирал настоящее, а это добавляло лишних забот. Иногда подходящая девушка попадалась всего раз на несколько тысяч потаскушек, а то и вовсе ни одной. Кассариону приходилось подолгу искать, пропуская обязательные тренировки, даже если делегировать поиски нейросети. В итоге все равно не похоже: то глаза не те, то кудри слишком мелкие…

До того, как познакомиться со своими женами, отцу и дяде Аксиому в этом плане было гораздо проще. Миловидных блондинок хоть пруд пруди, а низеньких шатенок со стрижкой под каре и подавно, а вот длинноволосых темно-русых, с локонами, словно змеи… да уж, судьба здорово над ним посмеялась.

В такие вечера он старался сосредоточиться на цели. Случай выдавался не часто, может, раз в квартал или даже полгода, но в каждой своей тренировке Кассарион старался получить максимум знаний и опыта. Потому что подобные встречи давались ему нелегко. Порой даже очень нелегко. Взаимодействовать не со своей парой, все равно что идти по раскаленным углям и делать вид, что это лепестки роз.

Для подготовки Кассарион выпивал стабилизирующие таблетки, примерно за двадцать минут до сеанса, чтобы все прошло как надо. Иначе у него ничего не получалось, несмотря на подходящую внешность девушки.

— Налить тебе еще? — скучающе спросила девушка, уставшая созерцать потолок, лежа на темных простынях с большими алыми цветами.

— Будь добра, если это тебя займет, — мельком бросил Кассарион, внимательно вглядываясь в схему, предоставленную ему Аксиомом несколько лет назад.

У него было слишком мало времени… и слишком мало тренировок, чтобы сделать все, как надо. Нужно выжать из этой девушки максимум, на что он способен. Скоро возвращаться на Омегу, и у него просто не будет право на ошибку. Скорее всего, выдастся только одна попытка, и все должно пройти просто безупречно. С первого раза, потому что в случае неудачи ещё одной может не представиться.

Кассарион попросил Аксиома обучить его своему мастерству довольно давно.

— Ты уверен, что тебе это вообще надо? — с сомнением спросил Аксиом, передавая ему очередную мудрость, накопленную с годами. — Думаю, если ты понравишься девушке, это будет не так важно…

— Мне это нужно, — отрезал Кассарион. — Важно или нет, я хочу уметь. Ты обещал во всем содействовать мне, дядя, и сейчас я прошу о помощи.

— Честно сказать, я довольно хорош, — хвалился Аксиом, — Жена никогда не жаловалась, наоборот, в восторге он моих навыков… вот только специфика… твой отец лучше в этом разбирается, все-таки нервные окончания...

— Отца я еще долго не увижу, это означает потерять целых четыре года. К тому же, я не пси-менталист, у меня нет доступа к дофаминовой системе организма. Это слишком тонкая технология, а мы оба боевые телепаты, — отвечал ему Кассарион. — Поэтому и учить меня должен ты. Покажи как доставить удовольствие девушкам на расстоянии, применяя кинетические способности.

— Ну, раз ты так уверен, — развел руками Аксиом, понимая, что Кассариону это действительно нужно. — Я предоставлю тебе все схемы, изучишь. Если появятся какие-то вопросы, спрашивай. Отвечу, как смогу. Только сам понимаешь, с практикой я ничем тебе не помогу…

— Практику оставь мне.

— И это… — Аксиом посмотрел вправо-влево, будто за ним кто-то следит. — Моей жене ни слова… она… женщина с характером. Ну, мало ли…

— Конечно, я ничего не расскажу, — поклялся Кассарион, — Как будто в первый раз.

— Да, согласен, некоторые вещи ей лучше не знать. Она не любит, когда кто-то пользуется моими полезными советами, хотя эти методы в свое время сработали на полную.

— Спасибо, — благодарно ответил Кассарион, — Женщинам, вообще, лучше держаться от некоторых секретов подальше. Для их же блага.

Тогда ему исполнилось уже двадцать, и Кассарион знал, что в силу редкого типажа своих предпочтений тренировки у него проходить будут довольно редко. Поэтому нужно начинать заранее, используя каждую возможность.

Мужчина прослыл волком-одиночкой, недоступным и холодным, как горные вершины Баллу. А еще саркастичным и довольно бесцеремонным. Кассариону казалось, что такое поведение должно отпугивать женщин, но оно, напротив, почему то их притягивало, словно магнит. Для него так и осталось загадкой, почему.

Никто не знал, кроме Аксиома, что Кассарион желал достигнуть в интимных тренировках определенного успеха. Его не интересовали отношения. Только результат.

Не удивительно, что первой его женщиной стала проститутка. Впрочем, как и все последующие.

Хотя, можно ли это назвать полноценными встречами, Кассарион не знал. Он никогда не прикасался к девушкам, только силой мысли.

Подлив горячительного в стакан, девушка не вернулась на свое место, а начала плавно двигать бедрами почти у самого его носа.

— Что ты делаешь? — спросил Касаарион, оторвавшись от голограммы с анатомическим атласом.

— Танцую, — проворковала девушка. — Хочу, чтобы ты развлекся намного. Что за каракули ты смотришь? Сюда приходят веселиться.

— Я веселюсь. Не надо танцевать, это меня отвлекает.

— Как ты напряжен, — посетовала девушка. — Расслабься. Почему ты такой хмурый?

— Потому что нахожусь там, где мне не нравится. "Арника", знаешь ли, не предел мечтаний. Но однажды я должен взять свое.

— Не поняла, — хлопнула большими глазами девушка, встав перед ним на колени. Ее красивые тонкие пальчики, словно юркие паучки, начали подбираться к его бедрам, чтобы ослабить пряжку ремня.

— Ничего страшного, что ты не поняла. Это совсем не важно. Здесь собираются не для того, чтобы писать диссертации. Притормози, — ответил Кассарион, девушка резко остановилась. Он сделал глоток и снова уставился на голограмму. — Сделай одолжение, свали снова на кровать.

— Разве ты не хочешь получить удовольствие? — нахмурилась девушка.

— Нет.

— Так зачем же ты здесь? — обескураженно просила она.

— У меня есть цель, а ты не задавай лишних вопросов, — раздраженно бросил Кассарион. — Иначе зачем мне вообще здесь находиться? За те деньги, которые ты получила, могла бы догадаться. Я хочу, чтобы удовольствие получила ты. Тебе разве сказали, что от тебя требуется?

— Сказали… просто… я не знаю… ты это серьезно?

— Вполне.

— А в чем смысл? — не унималась девушка. — Это, конечно, приятно слышать… наверное… но сюда приходят, чтобы расслабиться.

— Не сможешь получить удовольствие? Уже устала за сегодня? — спросил Кассарион. — Поэтому я здесь. Чтобы сделать невозможное.

— Нет, я не устала…

— Тоже сойдет.

— Ничего не понимаю, — девушка сложила руки на колени, сделав довольно глупый вид. Кажется, она действительно ничего не понимала.

— Я терплю твою непроходимую тупость только из-за миловидной мордашки и метелки у тебя на голове, — спокойно ответил Кассарион, закрывая наконец голограммы. — Иди на кровать. Скоро начнем.

— Что? — возмутилась девушка. — Я что, тупая по-твоему?!

— Если тебя что-то не устраивает — выход справа. Я забронировал номер до утра, так что не трепли мне нервы, я устал, мне нужно отдохнуть.

Вместо того, чтобы гордо задрать подбородок и удалиться, девушка фыркнула и уселась на кровать, демонстративно изобразив обиду. И правильно. За те деньги, что он ей платит, можно и потерпеть одного отвратительного клиента.

Кассарион помассировал затекшую шею — побочные эффекты от лекарства давали о себе знать. Он надеялся, что скоро все это закончится. Осталось только проверить пару эффектов, и можно будет завязывать. Его навыков должно хватить. Иначе такие связи вконец его доконают.

Иногда ему казалось, что дело даже не в лютэн-энергии пары, а в нем самом.

Порой он сильно злился, порой винил ту, которая так отлично выучила слово "нет". Каждый раз он хотел верить, что прикасается к ней, а оказывалось, что — нет.

И каждый раз он давал себе слово, что однажды это случится.

— Приготовься, через пару секунд начнем, — сказал Кассарион и тут же начал без предупреждения.

Девушка сначала вздрогнула от странных для нее ощущений, а потом вдруг замерла. Прислушалась к себе… щеки ее внезапно залились краской, дыхание стало частым и рваным.

— Как ты это делаешь? — спросила он на выдохе, глядя на рыжего искусителя, что развалился на кресле в паре метрах от нее. Он смотрел на нее внимательно, исподлобья, словно гипнотизировал, делая с ней невообразимо приятные вещи, прикасаясь только взглядом.

— Не говори ничего, — голос Кассариона немного смягчился, и стал более участливым. — Сосредоточься и расслабься. И постарайся говорить все, что чувствуешь. Мне нужно знать.

— Ой… мне трудно сейчас говорить, — девушка не врала.

У нее скрутило пальчики ног, коленки плотно прилепились друг к другу, когда она вытянулась по струнке от удовольствия. Через мгновение девушка распласталась по кровати и застонала. Кассарион смотрел и оценивал. Вроде, пока все шло достаточно гладко.

Девушка отчаянно сжимала простынь, комкая ее в цепких пальцах, рот пытался ловить воздух, мышцы внутри нее мелко пульсировали, дрожали, по телу проходились сладкие волны, заставляя мучаться от нестерпимого удовольствия.

Ничего подобного она еще не ощущала. Это было просто… великолепно. Мужчина не прикасался к ней, но творил нечто, что она не могла описать словами.

Вся его бесцеремонность вдруг забылась, улетучилась, спряталась за толстым слоем блаженства… хотелось, чтобы он продолжал… не останавливался ни на мгновение. По коже тянулись теплые, плотные потоки воздуха, лаская ее, словно пальцы самого нежного любовника. Грудь девушки мелко вибрировала, заставляя ее тонуть в собственной влаге.

— Что ты чувствуешь? — спросил Кассарион.

— Мне… очень хорошо, — только и выдавила из себя девушка, чувствуя, как голосовые связки немеют от блаженства. — Ой, щекотно. Хихик.

У нее явно были проблемы с выражением собственных мыслей, скептично сделал вывод Кассарион. Он не винил ее — портовым женщинам незачем тренироваться в красноречии, тем более, от нее ему нужно только тело.

— Не больно? — спросил он.

— Нет, совсем не больно, — выдохнула томно девушка. — Какой ты... оригинальный. Подойдешь?

— Скоро, — ответил Кассарион. — Подожди десять секунд. Сейчас будет пик.

— Откуда ты знаешь? Разве можно уз.. узнать… — девушка не успела договорить, как ее накрыл мощный оргазм, такой, что она мелко затряслась, крича.

— Отлично, — удовлетворенно ответил Кассарион. — Ты, конечно, не невинная дева, но тоже неплохо. Жаль, у вас тут нет девственницы, чтобы опробовать свои навыки. Иначе все может быть впустую…

Девственницы всё-таки гораздо более сложнее, чем бывалые потаскушки. И гораздо более редкий зверь, чем хотелось бы. На такого просто так не поохотишься. Поэтому Кассу выбирать не приходилось. Где найдешь девственницу, мотаясь по портовым городам? Если только купить на аукционе, вот только ему не хотелось стать первым мужчиной той, которая будет вспоминать о нем всю свою оставшуюся жизнь. Да ещё и не обычно, как это делают все люди, а дистанционно, телепатически, без всяких прикосновений. Такие вещи порой пугают, у него был случай, когда у девушки от страха случилась истерика. Она не понимала, что происходит. Так что он оставил эту затею. Кассарион не считал себя таким большим мерзавцем. Разве что поменьше.

Подойдя к кровати, он склонился над девушкой, и та подалась ему навстречу. Хотела было его поцеловать, но он отвернулся.

— Никаких поцелуев, — сказал он. — Никаких прикосновений. Тебе же озвучили правила. Как можно быть такой непонятливой?

— Ой, прости, — виновато ответила девушка. — Что мне сделать?

— Повернись.

— Ты разве не разденешься?

— Нет. Не задавай глупых вопросов.

Девушка повернулась, показав белые покатые плечи.

— Будет так же хорошо? — сказала она, игриво двигая бедрами.

— Будет лучше, — ответил Кассарион, включая свою телепатию, и почти сразу же услышал стон нужной ему тональности.

Это был стон удовольствия. Его ладонь зависла в нескольких сантиметрах от ее поясницы.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил Кассарион, пока девушка погружалась в беспамятство блаженства.

Сладкого, как грех.

— Как захо… захочешь, так и зовут, — на выдохе прошептала девушка. — Называй меня любым именем. Какое тебе нравится?

Что ж, такой расклад его вполне устраивал.

Мужчина давно понял, что она была совершенно права. Та, которая когда-то очень давно исполосовала его душу вдоль и поперек. Нельзя купить любовь, даже если у тебя очень много денег. У Кассариона они были, и все, что он мог купить — лишь бледные подобия той, о которой мечтал всю свою жизнь.

Однажды он сделает с ней все, чему научился, и она, наконец, посмотрит на него другими глазами.

Все его тренировки — не зря. Кассарион разгонял телепатические вихри, действуя на самые чувствительные точки организма девушки:

— Я буду называть тебя Джудит.

Вот и вновь наступила весна. Джудит вдыхала полной грудью свежий воздух, наполненный терпкими ароматами цветущих орнелий. В это время года Омега была просто прекрасна. Девушке очень нравилось, как по небу пролетают стая диких орланов, гогоча и играясь, будто оповещая весь мир о рождении новой жизни.

Прижимая к груди кипу учебных материалов, девушка прогуливалась вдоль дороги. Привычный маршрут для поднятия настроения никогда не надоедал.

Уже два года она обучалась на факультете межгалактического права в самой престижной академии галактики. Чтобы туда пробиться, нужно иметь не только колоссальные знания, но еще и огромные связи. И деньги, чего уж скрывать…

Но Джудит, на удивление, поступила с первого раза. Сдав экзамены, она получила высокие баллы по нескольким дисциплинам, и была сразу зачислена на курс.

Вот только вместе с ней в очереди стояли отпрыски знаменитых домов, таких богатых, что девушке и не снилось. Даже многие из них мечтали получить место в элитной академии, и не прошли. А она поступила. С первого раза. Для Джудит было это огромным шоком, хоть и приятным, она думала, что родители помогли ей, но они даже не были в курсе, что она подавала туда заявку. Джудит специально не сказала им, потому что думала, что у нее и шансов-то нет.

«Наверное, они как-то узнали и тайком помогли мне», — гадала Джудит, но ошиблась. Файрон и Виктория действительно были не в курсе.

Это все Лили, это она ее надоумила. Вдохновила, сказала, что у нее все получится, а если и нет, она просто должна попытать счастье. И она попытала… кто же знал, что мечта внезапно сбудется?

Лили сказала, что всегда нужно стремится к своей цели, что бы ни случилось. И Джудит действительно следовала ее советам.

Если бы не ее поступление, и не Лили рядом, она бы, наверное, сломалась.

Родители вернулись только около года назад, и почти все время Джудит приходилось находиться вдали от близких. К тому же, Файрон до сих пор улетал в длительные командировки по какому-то очень важному заданию Баллу. Он никому не рассказывал, какому именно. Так что Джудит порой была предоставлена самой себе.

Среди всех этих трудностей новые перспективы были словно глоток свежего воздуха. Увлекательное будущее ее окрылило, и Джудит жила своей учебой, мечтами и внезапными целями. Она заканчивала второй курс удаленно, и скоро ей предстояло улететь в космическую академию, чтобы очно продолжить обучение. Вот тогда начнутся настоящие трудности. Но Лили убедила ее, что всегда будет рядом и поможет, когда станет совсем сложно.

— Ого, ты подавала заявку на экспедицию к священной горе? — Элайза в последнее время очень часто провожал ее до академического корпуса школы, и, казалось, совсем не боялся проклятья. — И что, они тебе одобрили?

— Я подавала уже четыре раза, и четыре раза мне давали отказ. Вот, подала в пятый раз. Если честно, не понимаю, в чем дело. Я просила родителей помочь мне, и они говорят, что делают все, что могут. А отказы все равно идут одни за другим. Неужели так сложно устроиться на самый популярный маршрут на Баллу? Вроде, там всегда есть одна-другая свободная туристическая тропа.

— Думаю, они просто не хотят далеко тебя отпускать, — рассмеялся Элайза.

— Скоро я улетаю в академию, и так буду дальше некуда, — проворчала Джудит.

Элайза был таким милым. Парень жил в городке где-то четыре месяца и почти сразу начал проявлять Джудит знаки внимания. Он тоже был студентом, учился на последнем курсе геологического университета, и прилетел на Омегу с родителями в качестве практиканта. Родители изучали местную флору и фауну, будучи землянами с легкими эмпатическими способностями, а вот Элайза родился с полноценной телепатией фриз-уклона. Он мог замораживать большие объёмы воды, делая природные «мосты» на пути следования экспедиций. Ему прочили большое будущее.

Не то, чтобы Джудит он сильно нравился, но она все равно отвечала на его явные знаки внимания. Конечно же, ей было приятно. К тому же, он был очень красив. Высокий, стройный, следил за собой. К смоляным кудрям прилагалась стильная рубашка в тропическом стиле и светлые брюки, а глаза его играли смешинками.

Однако, в последнее время девушка стала замечать, что ей больше нравятся длинноволосые парни, которые увлекаются роком. Яркие и немного дерзкие, а такие, как правило, имели очень дурной характер. Девушка всегда считала, что плохие парни не для нее. Это большая опасность, в которую может вляпаться только очень глупая, и очень недальновидная особа. А Джудит считала себя разумной и никогда не занималась ерундой. С плохими парнями одни проблемы, и поэтому она сознательно искала хорошего, надежного и милого, такого как Элайза.

К тому же, очень храброго. Ее давно окрестили «черной вдовой» из-за мнимого проклятья, и Элайза уже ломал палец после того, как пригласил ее на свидание, а потом еще и плечо. Через два месяца активной терапии он снова начал ухаживать за Джудит. Видимо, ее проклятье не смущало его, словами не передать, как она была благодарна ему за это.

Он был очень хорошим, и как пара для нее идеален.

Вот только…

За спиной послышался визг тормозов, и Элайза тихонько вскрикнул, когда на него чуть не наехал огромный военный джип. В последнюю секунду водитель успел вывернуть руль и притормозить в сантиметре от его больного плеча.

— Ты чего, совсем не видишь куда едешь?! — вскричал парень. Джудит заметила, как сильно Элайза разозлился.

Черные, словно смоль, кудри задрожали от негодования. Ореховые глаза сверкнули, пухлые губы превратились в ниточку. В первый раз она видела, чтобы он так злился. Наверное, это от испуга.

— Ой, простите, молодые люди, солнце сверкнуло в глаза, как-то само получилось, — из машины вывалился улыбающийся Брайан, свесив локоть с края открытого окна. — Отличная погода! Джудит, а чего ты пешком? Давай подвезу.

Брайану недавно исполнилось восемнадцать, а он уже поступил в военную академию, параллельно отбывая службу на военной базе. Одному Богу известно, как у него получилось. Ведь Брайан был тот еще нытик. Ходили слухи, что за него кто-то попросил, проявив личную протекцию. А так бы у него совсем не было шансов.

— Ты что, за мной следишь? — не выдержала Джудит. — Больно часто ты появляешься там, где я прогуливаюсь.

— Ну что ты, чушь какая, — рассмеялся Брайан, который с тех пор, как пропал Кассарион, взял бразды проявления его банды в свои руки. — Это всего лишь случайность. А ты, — он посмотрел на Элайзу. — Осторожней с этой девушкой. Она очень коварная — голову откусит и не заметишь. Все, кто кладет на нее глаз, без глаза и остаются!

— Ты что, мне угрожаешь? — поразился Элайза. — Думаешь, что я испугаюсь каких-то глупых слухов?

— Никаких угроз, только факты! — улыбался наглый Брайан. — Я же за тебя волнуюсь. Считай это мужской солидарностью, если хочешь.

— Сдалась мне эта солидарность, — парировал Элайза. — Тем более, от тебя. Если мне понравилась девушка, я буду сам решать, встречаться с ней или нет.

— Ну-ну, — задумчиво протянул Брайан. — И все же, подвести тебя, Джу? До твоего дома недалеко. Мало ли, подумай о парне. Пока ты рядом с ним, его больное плечо может еще долго не зажить.

— И правда, — смутилась Джудит. — Элайза, ты не считай меня суеверной, но… мне бы хотелось, чтобы ты поправился. А то все эти несчастные случаи…

— Глупости какие. Я не отступлюсь. Буду откровенным, это уже дело принципа, — усмехнулся Элайза, — Но если хочешь, езжай. Увидимся потом.

— Давай, — смущенно ответила Джудит.

Элайза склонился над девушкой, чтобы сделать что-то, чего она не ожидала, и уже немного вытянул губы, как дверь джипа внезапно открылась, больно ударив мужчину по плечу.

— Я тут в метре от вас сижу, а вы надумали сосаться?! — выпалил Брайан раздражённо, — Джудит, не устраивай спектакли. Садись в джип, иначе я ему рожу начищу, бесит он меня что-то.

Элайза громко рассмеялся. Его забавляла реакция Брайана.

— Слушай, если она тебе нравится, прямо так и скажи. Чтобы я имел ввиду, что у меня есть соперник. А вообще, я никуда не спешу, — весело ответил он, подмигнув Джудит. — Скоро увидимся?

— Обязательно, — улыбнулась в ответ девушка, неловко спрятав взгляд.

— Тогда до скорого, принцесса, — сказал девушке Элайза, а у Джудит екнуло сердечко.

Принцесса…

Никто никогда ее так не назвал, кроме Кассариона. Что-то в груди шевельнулось и тихо закровоточило… но девушка попыталась отогнать дурные мысли.

Все в прошлом.

Все кончено, навсегда.

Нужно научиться жить настоящим.

Брайан отвез ее домой, по дороге прочитав лекцию о том, что Элайза не самая лучшая партия.

— А какая лучшая? — раздраженно просила его Джудит. — Все разбежались, а он стойко стоит на своем. Мне нравится, когда парень добивается девушку, несмотря на трудности. Иногда даже смертельные!

— Не нужно вешаться на шею первого встречного, только потому, что других вариантов нет, — Брайан ее будто отчитывал.

— Слушай, Брайан, а не много ли ты на себя берешь? Спасибо, что подвез меня, но учить, как проживать мне свою личную жизнь не нужно. Элайза уже двадцать шесть, он намного старше тебя, и прекрасно знает, чего хочет от жизни. Если я ему нравлюсь, значит, так и есть.

— А он-то тебе нравится?

— Да! Что за глупые вопросы? Он лучше всех, — в отместку бросила ему Джудит, толкнув закрытую дверь машины. — Выпусти меня, ну, или в любви признайся. Стесняешься?

На это Брайану нечего было ответить. Он с хмурым видом сполз с водительского сиденья, и выпустил Джудит из машины, громко при этом хлопнув дверью за ее спиной.

Ну и пусть злится. Иногда Джудит казалось, что он ведет себя с ней, как какая-то нянька, или надзиратель. Зачем это ему?

Он уже три раза срывал их первый поцелуй, Джудит подозревала, что она нравится Брайану, раз он так «совершенно случайно» таскается за ней. Вот только он почему-то никакого интереса больше не проявлял. Привезет-отвезет, поугружает ее поклонникам, самой на уши присядет, и укатит в закат. Странный парень.

Впрочем, Джудит быстро забыла о своих заботах. Скоро день рождения, ей исполняется двадцать один, и она хотела бы, чтобы Лили «пришла» на ее праздник.

— Добрый день, хорошо сегодня спала? — Лили вышла на связь сразу же, как появился межпространственный сигнал.

— Отлично, просто замечательно, — в последнее время у Джудит было потрясающее настроение. Она поправила гало-проектор, чтобы Лили не сильно рябила. — Я сдала все экзамены на «отлично», ну ты знаешь. Преподаватель похвалил меня и сказал, что я претендую на самое востребованное международное направление.

— Правда? — Лили искренне обрадовалась. — Какие хорошие новости! Я же говорила, что все получится. Я тобой горжусь.

— Спасибо, — Джудит почему-то всегда смущалась, когда Лили ее хвалила. — Новости, конечно, замечательные, но иногда мне кажется, что все слишком легко, — Джудит взяла со столика в своей комнате расческу, распустила волосы и принялась их расчесывать. — Если у меня вдруг появляется какая-то идея, я почти уверена, что мне ее одобрят. Это для меня очень непривычно. На Омеге приходится месяцами собачиться с администрацией, чтобы сделать для школы хоть что-то. Или даже просто подать заявление на поступление. А тут… всегда идут навстречу. Магия какая-то.

— Если бы ты не старалась, ничего бы и не было. Ты действительно лучшая на курсе, разве не так? — высокая голограмма Лили, подёрнутая рябью, присела на край кровати. Видимо, в той комнате, где она находилась, в этом месте тоже стояла мебель.

— Да, так. Просто…

— Значит, ты это заслужила. И потом, это самое престижное учебное заведение галактики. Там другие порядки. Наверняка, к идеям учеников прислушиваются.

— Может, ты и права, — пожала плечами Джудит. — Но все равно непривычно. Посуди чисто логически, кому вообще сдались предложения активистов? На месте директоров я бы не отвечала на каждый мой запрос. Те же дополнительные курсы для инициаторных групп. Девочки подавали заявку, но им все время отказывали, а мне сразу одобрили. Почему такая разница?

— По-моему ты просто забиваешь голову ерундой, — рассмеялась Лили довольно басисто. — Надо научиться получать удовольствие от жизни. И радоваться тому, что получается.

— Ну да, — улыбнулась Джужлит. — Я слишком много себе воображаю. Что бы я без тебя делала?

— Наверное, ничего, — загадочно улыбнулась Лили. — В смысле, ничего не нужно делать без меня.

— Кстати, об этом... ты придешь на мой день рождения? Все девочки соберутся. Тайра тоже там будет.

— Кажется, она меня недолюбливает.

— Это она от ревности, — пояснила Джудит, — Что пришлось поделиться местом лучшей подруги с тобой.

— Мне очень приятно это слышать, — Лили склонила белесую голову набок и удовлетворённо улыбнулась.

Лили появилась в жизни Джудит, когда было хуже некуда. Тогда, в морозный скорбный день, она лежала на могиле Кассариона и думала, что умирает.

Все изменило лишь одно слово «привет».

Лили сказала, что ткнула пальцем в небо. Случайное окошко чата, фортуна, удивительное стечение обстоятельств. Ее даже не смутило, что Джудит мало что может рассказать ей об Омеге, если только о себе. Но интересно ли слушать о простой девушке, к тому же еще и сироте? По энтузиазму новой знакомой она поняла, что девушке интересно все.

Лили буквально вытащила ее из кромешного ада.

Была рядом, когда она рыдала днями напролет, разговаривала с ней, когда девушка лежала пластом и не могла открыть веки. В самый страшный момент ее жизни поблизости не оказалось никого, кроме бабушки и Лили. Иногда Джудит задавала себе вопрос, что именно свело их вместе, и что удерживает.

— Прости, я все время плачу, — говорила Джудит в те злосчастные дни, — Почему ты остаешься со мной?

— Моя мама говорила, если кому-то плохо, и ты способен облегчить его страдания, нельзя упускать такую возможность. Иначе потом будешь жалеть, — отвечала Лили, — Я могу. Я хочу. Жизнь, вообще, сложная штука. Так мне самой становится легче.

— Правда?

— Поверь, это самая что ни на есть правда.

Она прошла с ней через кошмар, и теперь Джудит верила Лили, как самой себе.

Девушка, как она представилась, являлась баллуанкой и звали ее Лилиалиэль, но просила называть ее просто Лили. Это была очень высокая, короткостриженная, почти под мальчика, девушка, очень крепкого телосложения и крайне эмансипированных взглядов. Она носила строгие походные костюмы, всегда начищенные ботинки с низким каблуком и тяжелые узкие браслеты на запястьях.

Суждения ее были иногда резкими, иногда ультимативными, но неизменно разумными. Джудит она сразу понравилась. Да, немного странная, да, немного пацанка, но она спасла ее тогда.

Они могли разговаривать часами. Иногда с вечера и до самого утра, пока не пропадет связь.

Джудит казалось, что Лили нужно это даже больше, чем ей самой. Ведь они могли не спать сутками, болтая буквально ни о чем. Даже о всяких женских штучках, о которых Лили, как оказалось, не имеет никакого понятия.

«Это потому, что она очень эмансипированная», — думала про себя Джудит, не стесняясь рассказывать ей о своем сбившимся цикле.

Тогда Лили послала ее к врачу, записав в женскую консультацию буквально на следующий же день. Джудит удивилась, как у нее так получилось, ведь она совсем далеко от Омеги. Но Лили заверила, что она довольно общительная девушка, не лишенная средств и связей, поэтому у нее есть возможности в разных уголках вселенной.

Именно поэтому она сможет не только помогать ей в каких-нибудь мелочах, но и делать ей незначительные сюрпризы. Чисто по-дружески.

Так, Джудит получала большие коробки шоколадных конфет, брендовые туфли с «большой земли», элитную косметику, которую не так-то просто было достать, и даже целые торты из мороженого, от вида которых сосало под ложечкой и выделялась слюна.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мороженое? — спрашивала Джудит.

— Не знаю, просто предположила, — отмахивалась Лили.

Джудит была очень благодарна подруге за подарки, но нередко пыталась отказаться, потому что ей было очень неудобно.

— Я даже не знаю, где ты сейчас живешь, чтобы отблагодарить, — говорила Джу, погружая ложку в большую розу из мороженого, посыпанную тертым миндалем.

— Да так, мотаюсь туда-сюда, путешествую. Никогда не останавливаюсь на одном месте.

— Целых три года?

— Ну да. Так уж получилось, что я флористка. Фирма моего отца требует новых экземпляров в свою коллекцию. Вот, изучаю травки, пытаюсь добыть для него что-то новенькое. Собачек люблю. Но скоро путешествие закончится.

— Так жаль, что у тебя нет телепатии, — расстроенно отвечала Джудит. — Я бы пригласила тебя на Омегу, тут просто удивительное количество всяких растений. Нетронутая природа, теплый океан. Такой красоты ты не найдешь ни на одной колонизированной планете. Слушай, а, может, у нас получится встретится, когда я улечу в академию? Она на нейтральной территории, совсем недалеко от Баллу. Как тебе идея?

— Замечательная идея! — обрадовалась Лили. — Уверяю тебя, очень скоро мы обязательно увидимся…

— Пора бы уже, а то мы три года общаемся, и ни разу не встречались в реальности. Я понимаю, что Омега закрытая планета, но все равно как-то обидно, — Джудит переодела футболку, Лили внимательно за ней следила. Девушки так долго общались, что уже привыкли друг к другу и занимались повседневными делами, не стесняясь. — Ты так и не сказала, что будет в твоей следующей посылке.

— Хочу, чтобы был сюрприз, — улыбнулась широко Лили, обнажив крепкие белые зубы.

— Опять какое-нибудь непотребство? — Джудит изобразила картинное недовольство. Хотя обе девушки прекрасно знали, что ей нравятся ее подарки, просто Джу было стыдно в этом признаться.

— Почему же? Ты взрослая девушка, я, как лучшая подруга обязана научить тебя получать максимум удовольствия от жизни.

— Если честно, я даже тобой восхищаюсь, — без тени фальши сказала Джудит. — Ты такая… независимая, смелая. Я бы сама ни за что не решилась. Все это очень… смущает.

— Ты такая чистая, — странно улыбнулась Лили. — Понимаю, что тебе может быть не по себе, но нет ничего зазорного в том, чтобы понять, что хочет твое тело. Правда ведь?

— Ну да… просто мне не очень удобно об этом говорить.

— Ну мы же подруги, почему нет? — возразила Лили. — Я не перейду черту личных границ. Но подругам иногда нужно делиться милыми секретиками. Нашими, общими — только твоими и моими.

— А чего хочет твое тело? — спросила Джудит без задней мысли.

— То, чего оно хочет, далеко от меня.

— Разве у тебя никого нет? Не помню, чтобы ты когда-нибудь рассказывала о своем парне.

— У меня никого нет.

— Почему?

— Это долгая история, я тебе обязательно расскажу... потом. Когда у меня кто-нибудь появится, ты узнаешь об этом первая, даже не сомневайся, — улыбка Лили превратилась в хищную, но Джудит не замечала, она сложила учебные материалы на полку и принялась приводить в порядок вещи на столе.

На самом деле Лили была большая шалунья. Как-то ночью, под полной луной, подруги снова очень долго болтали, и она спросила, есть ли у нее парень. Джудит честно ответила, что нет. Лили это почему-то порадовало, но она сказала, что так не пойдет, и необходимо обязательно кое-что попробовать.

Через пару недель Джудит пришла посылка с целым ворохом игрушек для интимных забав. Когда девушка открыла ее, то покрылась краской с головы до ног.

— Что это? — спросила она Лили, стоя с крышкой в руках и таращась на какие-то предметы, которые ну очень неприлично выглядели.

— С этим тебе будет очень хорошо, — мягко ответила Лили. — Мы же подруги, и я тебе помогаю. Не волнуйся, здесь нет ничего, что повредило бы твою девственность. Нам же это ни к чему, правда?

— Эм… — Джудит правда была обескуражена. — А это что за штука? — она вытащила тонкие ниточки, похожие на паутинки.

— Имитация тактильных ощущений, — оживленно ответила Лили, наполнившись энтузиазмом.

— Тут кнопка какая-то...

— Она переключает режимы запоминания ощущений.

— Это как?

— Нейросеть изучает твои пиковые импульсы и анализирует предпочтения.

— Зачем?

— Чтобы учиться.

— Но ведь это... очень личная информация. А если данные куда-нибудь уплывут? Стыдоба-то какая.

— Не волнуйся, личный кабинет под надежным паролем, никто не сможет взломать аккаунт, — заверила ее Лили, — Твои предпочтения никто не узнает. Обещаю...

И следующие полчаса расписывала красной как рак Джудит, как и что следуют использовать, а также обязательную технику безопасности.

— Ну, это все не для меня, — демонстративно отмахнулась Джуди. — Ты же не обидишься, если я ничем не воспользуюсь?

— Ну конечно нет, — проворковала Лили. — Можешь даже выбросить, если тебе неловко. Просто хотелось сделать приятное, но, конечно же, решать тебе.

— Нет, наверное, всё-таки уберу в тумбу, — категорично ответила Джудит. — Но спасибо за заботу, я не хочу выглядеть, как будто совсем не благодарна. Хоть и не буду этим пользоваться.

Но сама, конечно же, пользовалась. Ровно так, как ей объясняла подруга. Лили так долго ее науськивала, что Джудит подумала — почему бы и нет? Попробую всего разок. Иногда она делала это под одеялом, но еще чаще в душе, под множеством направленных струй воды. Такой душ, кстати, ей тоже посоветовала Лили, и даже сама предоставила чертежи. Как объяснила девушка, она занимается растениями, и знает о поливке очень многое, если не сказать, что все, а о хорошем душе — и подавно.

Она же вызвала ремонтников, которые переделывали душевую специально для Джудит, хотя она очень долго отнекивалась от этого.

— Лил, ну это уже слишком, — упорство девушки Джудит просто поражало, — Ты делаешь для меня слишком много. Я не скажу, что это неприятно, просто мне кажется, не совсем правильно вот так...

— У тебя был очень депрессивный период, а хорошая водяная терапия отлично восстанавливает силы, — Лили просто не оставляла ей шансов. — Мы столько прошли вместе, нужно доводить дело до конца.

На самом деле Джудит могла сказать свое категоричное "нет", но не хотела расстраивать подругу. Она по жизни была довольно настойчивой, и если захочет что-то, обязательно сделает. Порой было проще не мешать, чем вставать у нее на пути. Люди с такими характерами бывают, Джудит это знала, потому что сама отчасти была такой. Так что поняла Лили и на этот раз уступила.

— Ладно, но это в последний раз, — сказала Джу, — Я могу принять маленькие безделушки, но подарки такого масштаба больше ни-ни. Личная проектировка, ремонт… я не могу тебе вернуть все затраченные ресурсы.

— Обещаю, больше никаких душевых, — рассмеялась Лили. — Это мой подарок тебе на двадцатилетие, какие такие затраченные ресурсы? Ерунда. Неужели я не могу порадовать свою подругу?

— Ох, Лили, ты неисправима...

— Осчастливь отчаянную путешественницу, авантюристку и просто доброжелательную даму, — щурилась хитро Лили, — Да, я бываю невыносима... но мне приятно делать подарки людям, которые мне нравятся, — улыбалась Лили самой замечательной улыбкой на свете.

В такие моменты Джудит сразу смягчалась, и благодарила ее, ведь душ действительно оказался великолепным. Тело расслаблялась, струи воды массировали кожу, и Джу часто ласкала себя, мечтая, что ее ласкает любимый мужчина. Она не знала, кем он будет, но почему-то неизменно представляла мокрые пряди волос, распластавшиеся по бледной спине и сильные, длинные пальцы у себя на талии.

Не Элайзу.

Это потому, что ей нравятся плохие парни, сразу смекнула Джудит. Это нормально, девушки в ее возрасте всегда увлекаются подобными типажами. Главное, что она осознает это, и ни в коем случае не попадется в собственную же ловушку. Элайза гораздо лучше.

О своих фантазиях, и тем более шалостях она никому не рассказывала, даже Лили, оставив себе единственный маленький секретик.

В конце концов, кто может узнать? В душе она может делать все, что угодно, ничего не стесняясь.

Ведь ее никто не увидит.

— Ну, раз так, и тебе не трудно, то я спокойна, — облегченно говорила Джудит. — Но, думаю, скоро мне придется отказаться от твоих сюрпризов. У меня вот-вот появится парень, и я бы не хотела, чтобы у него возникли вопросы, откуда у меня все эти подарки. Надеюсь, ты меня поймешь. Элайза снова пригласил меня на свидание.

— Да уж, какой упорный малый, — скрипнула зубами Лили. — Он что, еще не свалил?

— Почему он тебе так не нравится? — удивилась Джудит. — Элайза хороший парень. Мама сказала, он мне очень подходит.

Лили даже опешила.

— Ах, мама сказала… — задумчиво и немного напряженно ответила она, — Не думала, что мама… вернее, Виктория так разбирается в парнях.

— Она пси-психолог, видит, когда у человека серьезные намерения. Мне кажется, у Элайзы именно такие. Он не испугался моего проклятья.

— Отчаянный парень. Я бы даже сказала, самоубийственно отчаянный…

— Ну хватит, чего ты так на него бросаешься? И вообще, Виктория права.

— Не нужно слушать мам, они могут дать дурной совет, — возражала напряженно Лили, — Или воткнуть нож в спину...

— Ты о чем?

— Просто все люди ошибаются.

— Не в этот раз. Элайза соответствует всем моим требованиям. Он образованный, добрый, умный и с нем есть, о чем поговорить, — отвечала Джудит, беря из шкафа полотенце, — Мне очень важно, чтобы с человеком было о чем поговорить. А то бывает, вроде красивый, а в голове ноль мыслей.

— С ним все равно не поболтаешь, как со мной.

— Ты девушка, а мне нужен мужчина. Любящий, внимательный. Милый. Элайза очень милый. Правда, осторожный очень. Мне кажется, он не раз обжигался в отношениях, поэтому сейчас очень придирчивый к девушкам.

— Хочешь отбиваться от его бывших?

— Фу, какая гадость. Не наговаривай на него. Сегодня ты какая-то вредная.

— Ты что, его любишь?

— Нет, но все же… вдруг полюблю.

— Если до сих пор не полюбила, значит, не полюбишь уже.

— Откуда ты знаешь? Может, полюблю. Главное же взаимопонимание, а не страсть или постель. Элайза, думаю, тоже понимает и поэтому не спешит, это прибавляет ему очков.

— Правда? Ты действительно так думаешь? Почему раньше не сказала? — Лили встала, казалось, она расстроилась. — Ты же говорила, что мечтаешь о прикосновениях.

— Ну да, но в них нет смысла, если не любишь. Бабушка всегда говорила, что на шаткой постели дом не построишь — не тот фундамент. Знаешь, я с ней согласна. А разве это для тебя так важно? — удивилась Джудит.

— Важно.

— Ну вот, теперь ты знаешь, — Джудит повертелась около зеркала и улыбнулась своему отражению. — А как у тебя день прошел?

— Как обычно — напряженно, — вздохнула Лили, поправив строгий брючный костюм, — Пришлось мотаться то тут, то там… было очень жарко. Такое ощущение, что буквально попала в вулкан.

— Ужасно, я так стремилась поделиться своей радостью, что совсем забыла, что у тебя сейчас трудный период на работе. Прости.

— Ерунда, — ответила Лили, счастливо улыбаясь, — Еще успеешь наслушаться о том, как у меня дела.

— Надеюсь, что в реальности!

— Я тоже очень на это надеюсь... — там, позади голограммы, что-то пискнуло. Лили посмотрела на свой браслет и нахмурились. — Видимо, мне пора идти. Так жаль...

— Опять работа? — расстроенно спросила Джудит.

— Да... возникли непредвиденные обстоятельства. Нужно найти один редкий цветок.

— Сильно редкий?

— Очень. Можно сказать, по-императорски роскошный, но, скорее всего, ядовитый...

— Ладно тогда, раз уж так... я пойду, схожу в душ, — ответила Джудит, — Нужно готовиться к третьему курсу. Говорят, первые месяцы самые сложные.

— Только не забудь мыло, которое я тебе прислала.

— О, от него просто великолепно пахнет лавандой, — улыбалась Джудит.

Когда Лили отключилась, Джудит зашла в душ и стала настраивать потоки воды. Тонкие струйки защекотали кожу с разных направлений, девушка раскраснелась, предвкушая игры, о которых ни за что никому не расскажет.

Внезапно что-то в душевой кабинке щелкнуло. Джудит огляделась, силясь увидеть, что могло издать такой странный звук. Хм… ничего, вроде, не треснуло, все на месте. Наверное, что-то упало в комнате, только и всего.

Или ей вовсе показалось.

Рейс до Омеги был запланирован на завтра, а до этого времени Кассариона успели вызвать в штаб сразу же, как он вернулся на Баллу. Это его не удивило, хотя раньше не беспокоили после длительных командировок, и давали отдохнуть, довольствуясь развернутым отчетом по электронке.

Сейчас была совсем другая ситуация.

За окном высились горы, ослепительно-яркий свет заливал помещение, отражаясь от снежных шапок вершин.

Кабинет, хоть и довольно просторный, был забит до отказа. У начальника Алаиды собрались все сотрудники внутреннего отдела безопасности в звании, начиная с капитанского. Признаться, было довольно тесновато. Собрание проходило в закрытом режиме, не задействуя даже стандартную переговорную. Алаида опасался, что в отделе могут быть «кроты». Учитывая, что заговор исходил от высших чинов, имевших аристократические корни, его осторожность была вполне разумна.

Одиннадцать кресел кое-как умещались полукругом перед столом начальника. Их занимали самые эффективные работники, которым Алаида доверял, как самому себе. Кассарион стоял у двери, облокотившись плечом о стену и сложив руки на груди.

В воздухе витало напряжение.

— Итак, что мы имеем, — Алаида, высокий худощавый мужчина с явной залысиной, отмечал пункты на интерактивной доске. — Императрица больна, поэтому у Баллу сейчас тяжелые времена. Но худшее тут другое. Иногда по ночам Амаранта бредит во сне, и вот что интересно… она несколько раз проговорилась, что Лия Индеверин, ее родная племянница, жива. А еще она попросила, чтобы позаботились о ее детях. Как вам такое? Император не хотел верить в предательство жены, но данные Кассариона вынудили его потревожить императорскую крипту и сделать ДНК-тест умершей девушки. В крипте захоронена ни Лия. И что это значит?

В отчет — молчание. Потому что это был не вопрос, а риторическое утверждение.

— А означает это, что на наши головы свалилась огромная проблема, — ответил за себя Алаида. — И у этой конкретной проблемы есть имя — Лия Индеверин. Она предвестник революции. Заговорщики хотят посадить племянницу императора на трон, или ее детей… не знаю, до кого они смогут дотянуться. Но я очень надеюсь, что ни до кого. Мы должны найти их первыми.

— И как нам это сделать? — развел руками широколицый Малане, сидя прямо в кресле. — Лию можно было найти по горячим следам, но прошло уже двадцать два года. Они могут быть где угодно. Потребуется много времени, а у нас его нет.

— Правильно говоришь, — пробасил Алаида. — У предателей фора. Если они узнали об этом первыми, значит, во дворце есть крыса. Никому нельзя доверять.

— Нейросеть сделала обстоятельный анализ, — сказал Турина, имевший звание майора. — Возможный ареал поиска — от войда Волопаса до планеты Кассини. Это две трети зоны обитаемости. Иголку в стоге сена и то найти проще.

— Нужно получить данные со всех камер, со всех ДНК-терминалов Империи, записи врачей, архивы прибытия пилигримов. Должно что-то всплыть, — сказал Алаида. — ДНК-метки императорской семьи у нас есть.

— Если императрица помогла бежать своей племяннице, они первым делом учли ДНК-метки и подделали их, — пояснил Кассарион, разглядывая свои коротко стриженные ногти. — Если беглецы и посещали врачей, то частных. Они не разглашают подобные анализы и сразу удаляют данные после окончания лечения по просьбе заявителя. Для восстановления удаленных данных нужны ордера. Сколько частных клиник во вселенной? Это миллионы заявлений, мы просто потонем в бюрократии и ничего не добьемся.

— Разумно, — ответил, кивнув, Алаида, — Но нам нужно проработать все варианты, так что если понадобится, сделаем.

— Они не на Бартоломея, не у войда Волопаса, и точно не на Кассини, — вдруг сказал Кассарион. — Они либо на Омеге, либо на Земле.

— Почему ты так решил? — хмуро спросил Алаида.

— Если у Лии имеются дети, а по данным Императрицы так и есть, то, скорее всего, беглецы будут бояться лишний раз светиться с ложными ДНК метками. Дети для них — это дополнительная обуза. Все несоответствия ДНК родителей и детей отсылаются в органы опеки отдельной строкой.

— Кассарион прав, — сложив руки на полном животе, сказал Турина. — Дети — большой риск.

— К тому же, они часто болеют, — продолжил Кассарион. — На любой станции, в любой начинающей колонии ребенок может внезапно простудится, поперхнуться… его отведут к врачу и загрузят данные без ведома родителей. Светиться таким образом — большая глупость. А телохранитель Лии, по всем данным, был выбран из тысяч претендентов. Наверняка, ее любовник был очень умным малым. Он не допустил бы такого промаха.

— У нейросети нет ментального портрета Саймона Пристли, — ответил Алаида. — Его уничтожила Императрица вместе со всеми его данными.

— В этом и заключается пробел, — ответил Кассарион. — Она выдает нам расширенный ареал в две трети вселенной. Только потому, что перестраховывается и считает Саймона по умолчанию тупым. Он не тупой. Он прекрасно знал, что ДНК терминалы натыканы по всем станциям.

— Продолжай.

— В то время на Кронос им ходу не было — Лия принцесса, а Баллу враг Кроноса. То же самое касается Вайноны и Велены. На Бартоломея строгий учет биометрики из-за ядовитого растения, разрушающего внутренние органы. Ложные ДНК-метки могли убить — если они отравятся, их бы не спасли. А вот на Земле есть места, где по законам власти не имеют права вмешиваться в частную жизнь людей. Это хороший вариант для побега. Как и Омега. На Омеге даже удобней.

— Почему? — Алайна задумчиво свел брови.

— У Лии была телепатия, им нужно было получить пропуск всего один раз. Закрытая планета, перебои со связью, но при этом довольно комфортные условия. Можно затеряться, и при этом не числиться ни в каких отчетных данных. Более того, при большом желании там можно подделать все, что угодно. Я вырос на Омеге. Информация там обновляется раз в несколько лет. И то, если повезет. Так что шанс найти подлог невелик, если работу выполняет профессионал. Да, Омега — идеальный вариант.

— А ты же в отпуск домой летишь, так? — с подозрительным напутствием спросил Алайна, и Кассарион понял, что инициатива наказуема.

— Допустим, — со вздохом сказал он.

— Думаю, твоя теория похожа на правду. Если найдешь что-нибудь, сообщишь, я вышлю оперативную группу. Хотя твой отец уже там, уверен, вы вдвоем прекрасно справитесь. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал об операции. Нельзя спугнуть добычу и оповестить противника о том, что мы знаем, где находится принцесса. Полетишь под видом отпуска к себе домой. Отца я твоего предупрежу, пусть детективный отдел подключит его к тебе.

— А отпуск?

— Отпуск будет после отпуска.

— Так точно, — со вздохом ответил Кассарион.

И кто его за язык тянул?

С другой стороны, грядет революция, и ни его выгорание, ни срочные личные дела не остановят запущенный маховик. Надвигалась опасность. Кассариону это не нравилось.

Он был верен Империи, верен Императору, и сделает все, чтобы обезопасить режим от свержения.

Когда Кассарион прилетел на Баллу, он был растерян, разбит, почти сломлен… Империя дала ему цель. Мужчина чувствовал, что защита планеты придает смысл его жизни. И он не собирался оступаться от своих убеждений.

Иначе что от него останется?

Если нужно найти принцессу — он ее найдет.

Спускаясь по мраморным ступеням, Кассарион полной грудью вдыхал морозный воздух, ласкающий его легкие. С высоты восьмиста метров Баллу выглядела особенно красивой. Воздух здесь казался невероятно чистым, резким, сверкающим. Здание управления теснилось на крутых склонах горы Альберта, словно гнездо из стали и нано-стекла.

В случае наступления противника оно должно было выполнять функцию крепости. У подножия развернулся небольшой городок Скоэл. Маленькие аккуратные дома, словно мелкие жемчужинки, обнимали большое озеро, прозрачное, словно хрусталь. Действительно, отсюда открывались чудесные виды. Правда, Кассариону было не до них.

— Касс, вот ты где. Даже не заглянул на дорожку, — Аксиом догнал его на ступеньках, — Даша о тебе спрашивала, а ты с корабля и сразу на «бал». Что говорит Алаида?

— Дела плохи, — ответил Кассарион, натягивая перчатки на руки.

— Понятно, — хмуро ответил Аксиом. — Ладно, не рассказывай. Прочитаю отчеты, когда дойдет до нашего отдела. Неспроста эскадры приводят в боевую готовность. Поговаривают, предатели собирают телепатов для атаки.

— Час от часу не легче.

— Они ударят в самый неподходящий момент, ты же знаешь, как это бывает, — заметил Аксиом. — Вопрос только где и когда. На Кроносе собирают армию в помощь предателям короны. Нужно был готовым ко всему. Если намечается покушение на Императора, скоро мы об этом узнаем. Все упирается в наследников трона. Будь уж добр, постарайся их найти.

— Не от одного меня это зависит, — справедливо заметил Кассарион. — Слишком поздно мы обо всем узнали. Сдается мне, кто-то очень тщательно подчистил информацию, какой-то профессионал. И это не Императрица.

— Почему ты так решил? — Они с Аксиомом принялись пускаться со ступенек к личным джетам, стоявшем на платформе у отвесной скалы.

— Ни одного следа за двадцать с лишним лет. Тебе не кажется это странным?

— Ну… я не ищейка, ты мне скажи.

— Императрица не могла следить за каждым шагом племянницы. Она слишком далеко. Омега закрытая планета, опасность раскрыть карты, опять же… в бреду она просила позаботиться о племяннице, значит, она за нее волнуется. А почему она волнуется?

Аксиом пожал плечами.

— Потому что не знает, как у нее дела, — пояснил Кассарион. — Видимо, в какой-то момент связь между ними оборвалась. Если бы к ней был приставлен верный человек, она была бы спокойна. Вот в чем дело.

— Аааа… — протянул Аксиом.

— Но в то же время информации о Лии нет. Вообще никакой. Значит, кто-то знает, что принцесса жива и потирает информацию о ней, будучи рядом. Но это не человек Императрицы. Иногда отсутствие следов — самый яркий след, — задумчиво хмыкнул Кассарион. — Такой человек должен иметь доступ к данным военных баз планеты. Все это очень странно… пфф, ладно, разберёмся.

— Погоди, — остановил его Аксиом, когда Кассарион уже хотел взойти на свой персональный джет. Стильным, быстрый, оснащенный по последнему слову техники, он сверкал сталью в ослепительных лучах солнца. Мужчина любил крутые джеты больше, чем крутые тачки, или даже мотоциклы. — Пока ты не улетел, нужно решить ряд вопросов. Тебе же больше не нужен мой нейро-аватар, чтобы улаживать дела?

— Нет, не нужен. Теперь Брайан знает, что я жив. Оказалось, ему помогал не добрый дядюшка по просьбе его покойного «племянника», а сам Кассарион. Я общаюсь с ним напрямую. Он сильно удивился, но быстро привык. Рад мне.

— Хорошо, а как насчет Лили? Жена начала кое-что подозревать. Если она проверит сервера, сразу спросит, что находится за секретным паролем. И зачем мне нужен нейроаватар высокой женщины с короткой причёской, — покачал головой Аксиом. — Мне здорово попадает. Она снова будет госпожой, а я этого не хочу. В этот раз моя очередь быть главным.

— Мне пока нужна Лили, — нахмурился Кассарион, глядя на острые пики гор. Подул холодный горный ветер, мужчина застегнул кожаную куртку прямо до горла. — Переносить аватар на другой сервер рискованно, это очень хрупкая технология. Лили может потерять часть мимики, настойки голоса, естественность движений…

— Ты собираешься ей рассказать?

— Джу? — спросил Кассарион. — Знаешь, правда бывает болезненной…

— Она переживет, я уверен, — ответил Аксиом.

— А я не про нее говорю… она может быть болезненной для меня. У Джу довольно сильный характер. Последствия я бы не хотел испытывать на своей шкуре. Потом солью Лили куда-нибудь… найду ей парня, семью. Джудит не станет переживать, потому что будет уже со мной. Просто порадуется за подругу, и все на этом.

— Это не единственный вопрос, — Аксиом смотрел хмуро. — Доктор Грэм сказал, что ты просил выписать ему стабилизирующие таблетки.

— Это было давно, — ответил Кассарион раздраженно, — Я уже завязал.

— Уверен? В свое время я помог тебе в кое-каких навыках, но это не значит, что следует гробить свое здоровье. Таблетки придумали для подавления лютэн-энергии пары, чтобы зачать в случае гибели одного из супругов, а не…

— Я к ним не прикасался, — отрезал Кассарион, нервно поправляя рукава крутки. — Если ты об этом. Мне нужно было подавить лютэн-энергию, чтобы воздействовать на мышцы. Не волнуйся, от такого взаимодействия срамную болезнь не подхватишь. Но без стабилизатора у меня шло отторжение, поэтому у меня не было вариантов.

— Ты же знаешь, что я не об этом, — покачал головой Аксиом. — Я о твоем ментальном здоровье. Хочешь получить телепатические срывы? Надеюсь, ты не часто их принимал.

— Не часто, — успокоил его Кассарион. — Это все?

— Нет, пришел отчет по технической документации. Камера в душевой Джудит сломалась. Хватит хранить все на моих серверах, я каждый день как под пулями хожу. Почему, скажи мне пожалуйста, я должен обо всем этом знать?

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — лучезарно улыбнулся Кассарион. — Твоя была идея.

— Тут, конечно, не поспоришь, — Аксиом поправил идеально выглаженный воротник. — Жук ты хитрый. Если спалят, тебе удобно свалить все на меня.

— Ну да, я потер контактные адреса камер, — совершенно нагло и невинно заявил Кассарион. — Дарья всего лишь позлится, а ты скажешь, что следил за ней. Ты же не сдашь меня? Она привыкшая, не будет сильно буйствовать.

— Вот это ты зря. Ошибаешься, — обреченно улыбнувшись, покачал головой Аксиом. Кассариона поздно уже менять.

— Ладно, я подумаю, как решить проблему. Месяц подождешь? — ответил Касс.

— Может быть. А что с камерой-то делать?

— Я не могу ее починить, Джудит слышала звук оплавки. Если сейчас Лили начнет настаивать на ремонте, это может вызвать подозрение. Ничего, разберусь как-нибудь позже. В душе стоят еще три такие, минус один ракурс, это не страшно. Прости, что втягиваю тебя в это, дядя. Просто надежней тебя прикрытия нет. Не думаю, что родители меня поймут.

— А, может, и поймут? Спроси. Файрон уж точно не осудит.

— Да, но он расскажет матери, а я не хочу ее расстраивать. Одно потянет другое... и вот, вся подноготная вскроется. Так что нет уж, уволь. Погоди… а что ты здесь делаешь? Кажется, у вас сборы.

— Ну наконец-то ты начал задавать правильные вопросы, — рассмеялся в ответ Аксиом. Порывшись во внутреннем кармане военного кителя, он достал маленькое письмо, запечатанное обычным сургучом с королевской печатью. — Ох уж эти церемонии. Сегодня я выступаю в качестве секретного уведомителя. Держи. Тебя вызывает на личную аудиенцию Император.