Его пульс

Его пульсЮлианна Орлова

ОТ АВТОРА

КНИГА РЕДАКТИРУЕТСЯ. ВОЗМОЖНЫ ОБНОВЛЕНИЯ. НО ЭТО НИКАК НЕ СВЯЗАНО С ДОБАВЛЕНИЕМ НОВЫХ СОБЫТИЙ. ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ВЫНУЖДЕННЫЕ ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА!

Боря остановился, и глядя прямо в глаза, прошептал:

—Назад дороги нет, сейчас все что сможешь, лишь не молчать о своих ощущениях. Боль или удовольствие, обо всем сообщать. Первый раз не бывает приятным, но я постараюсь уменьшить болезненные ощущения.

Кивнула и сама потянулась к манящим губам. Шершавые. Горьковатый привкус и бесконечно приятный запах самого мужчины накатил волной, сметая все мысли, еще способные держаться в голове.

Боря полностью стянул с меня одежду и продолжал рассматривать, как под микроскопом, невесомыми поцелуями опускался все ниже, ведя языком к самой промежности. Первое прикосновение к мягким лепесткам, и я застонала, выгибаясь навстречу. Это было слишком для настолько возбужденного состояния. Расствориться в этом человеке — вот что хотелось с бешеной силой.

—Я не могу, не могу, — шептала как в бреду, сильнее обхватывая голову мужчины ногами. Влажное тело цеплялось за шелковые простыни, я комкала невесть откуда взявшуюся подушку, пытаясь справиться с волной возбуждения. В комнате стоял запах потных тел и похоти. Мужской аромат заполнил меня до краев, откидывая в пучину порока. Я знала, что лучшая совместимость — это если тебе нравится запах партнёра, но, кажется, этот запах свёл меня с ума.

Пульсация внизу живота достигла пика, и вот я уже закричала, полностью погруженная в новую вспышку наслаждения. Без всяких предисловий, ощутила пальцы, пришедшие на смену языку, но лишь хрипло простонала, полностью откинувшись на прохладные простыни. Если сейчас так хорошо, то страшно представить, что будет дальше. Он все погружал пальцы внутрь, вызывая новые импульсы внизу живота. 

—Смотри на меня, — полухрип или полустон прозвучал где-то сбоку. Повернув голову, столкнулась с черными как смоль глазами.

Море крови водопадом стекало по рукам. Паника захлестнула меня и не давала вдохнуть полной грудью. Я сидела сверху на нем и изо всех сил делала непрямой массаж сердца. Кровь…так много крови, я не понимала, откуда столько крови. Все повторялось и все циклично в моей жизни. И от этого в душе снова разрасталась огромная черная дыра, захватывающая все моё бытие.

—Он не дышит, Аня, — издалека голос доносился слабым эхом, и я не обращала на него никакого внимания. У меня осталось три минуты тридцать секунд на то, чтобы спасти жизнь. Я не сдамся и не отдам его в руки смерти, потому что еще рано. Я не смогу. Не хочу и не буду. Он не станет еще одним пациентом моего персонального кладбища. Слезы градом стекали по щекам, я даже не могла полностью увидеть его лицо из-за того, что все плыло.

—Дыши, ну дыши же ты! Ты не имеешь права так поступать со мной! —кричала и задыхалась от боли. — Я перевязала артерию, найди мне источник кровотечения сейчас же. Быстро! — крик раненого зверя разносился по округе.

—Бедренная артерия тоже повреждена…Я зажал ее, но, Аня, это не поможет. Он потерял слишком много крови.

Я со всего размаху ударила по грудной клетке кулаком и услышала хруст, этот звук для меня словно последний выстрел в грудь. Я пыталась нащупать пульс немыслимое количество раз…пустота. На приборах, будь он сейчас подключен, мы бы увидели прекращение сердечной деятельности. Асистолия.

Официально я умерла.

Добро пожаловать в ад, прекрасная Беатриче. Ты не вывела из тьмы своего Данте.

Adele “Skyfall”

Осень. Одно слово, а сколько эмоций. Я никогда не смогу переживать эту пору года как ни в чем ни бывало. Уже долгое время пыталась выдавить из себя всю боль, но тщетно – она глушит меня с каждым разом все сильнее. Будто бы стою на пирсе, а кто-то сзади толкает меня в воду, а плавать я как не умела, так и не умею.

  Нужно выдохнуть, вдох, выдох, вдох, выдох. Тянущая боль в области сердца опять напомнила о себе.

 Сделала десять крошечных вдохов и выдохов – так описано в одной моей любимой книге, и это помогло избавиться от наваждения. 

Правда в последнее время помогало все реже. Спасала меня, однозначно, операционная. Я хирург, правда все еще студент-медик старших курсов, но как говорили, подаю большие надежды. 

Во время операции тумблер обычно переключается, и я больше не думаю ни о чем, кроме конкретно поставленной цели – спасти пациента, дать ему шанс.  Своего кладбища пациентов у меня пока не было, но знаю, что когда-то это случится. В моей душе уже и так есть свое личное кладбище, так что все самое плохое со мной уже случилось давно.

Под поток печальных мыслей вошла в медицинский душевой отсек, смыла с себя весь этот отвратительный день и полностью настроилась на работу. Медленно вытерев пушистым белым полотенцем влажное тело, надела форму и посмотрела в зеркало. Что можно было бы увидеть в этой девушке? Молодость? Счастье? Боль и скорбь — мой ответ.

Русые волосы обрамляли округлое лицо, яркие голубые глаза смотрелись несоразмерно большими из-за глубоких синяков — я загнала себя сама — слегка пухловатые губы намекали на то, что меня можно любить целовать. Наверное, но в какой-то другой параллельной реальности, где нет прицепа проблем и панических атак. 

Мой рост мог показаться многим удобным, не высокая и не низкая, но фигура вполне обычная, все при мне. Моя подруга часто говорила, что за такую грудь с попой можно убить, меня пугали ее сравнения. 

Дернулась, понимая, что слишком много времени проводила наедине с собой. Соберись и выйди, ты топишь себя. Иногда подсознание работало сообща с телом, иногда устраивало безумные гонки и побеждало, вновь и вновь макая меня в болото переживания, откуда самостоятельно выбраться я не могла.

  Неспешно зашла в тамбур операционной, где старательные медсестры уже спешили одеть на меня операционный халат, тщательно вымыла руки и затем надела перчатки. В помещении витал запах спирта и йода, запах смерти и спасения. Что будет сегодня? Смерть или спасение? 

—Ты почему такая грустная, Анюта? – осторожно спросила Маша, она боялась надавить на мозоль, но при этом всегда хотела помочь. Я ее не винила  Осторожно подняла на нее глаза и спокойно ответила с наиболее располагающей мимикой:

— Настраиваюсь на операцию и пытаюсь все держать в голове, ты же знаешь, — мягко улыбнулась, чтоб не выдать себя. Все же люди вокруг не виноваты  в том, что я сломана, не стоит их пугать своими несовершенствами.

—Ты умничка, лучший ассистент Бориса Викторовича. Он, кстати, тебя искал, так что зайди к нему после операции…

Она не успела закончить, потому что в тамбур вошел сам Борис Викторович. Мужчина сорока лет, опытный хирург, который на своем веку спас столько людей, что и не счесть. А еще это лучший друг моего покойного отца…влюбленный в меня лучший друг моего отца. Сейчас я старалась делать вид, что ничего не происходит, он же всегда говорил обо всем открыто. Я позволила себе счастье, сама же его разрушила. Все сама. 

Мужчина медленно подошел ко мне и пристально посмотрел в глаза, меня всегда смущало это, ведь все понимала. Он мягко улыбнулся и как будто облегченно выдохнул. Дыхание сбилось, и предательские мурашки расползлись по телу, стоило мне только подумать о событиях минувшей давности. Все синяки сошли, а раны затянулись…физические раны точно. В душе же рана будет зиять еще долго.

— Вот ты где, а я все искал тебя, хотел кое-что обсудить, — в упор смотрел мужчина, скрещивая руки на груди в защитном жесте. Он переживал из-за чего-то? Мне было физически больно на него смотреть. Я хотела подойти и обнять, и одновременно бежать подальше, не причиняя этому человеку больше никакой боли.

— Я готовлюсь уже и не знала, что вы меня ищите, — старалась лишь мельком посмотреть в глаза, но поняла, что не могу это сделать, потому что меня затягивал омут карих глаз. Как и всегда. В них хотелось смотреть и тонуть. Буквально.

Мужчина прекратил улыбаться: его злило мое «вы», но мы на работе, и я не могла сказать ему «ты», как бы давно мы друг друга ни знали. Хотя «давно» понятие спорное.

Мы продолжали молча готовиться к операции, команда анестезиологов уже на месте, операционные сестры готовы. Борис Викторович мягкой поступью вошел в операционную, я за ним. Мы отличная команда — так говорят все, и мы правда такие. Свою работу делали слаженно несмотря ни на что. 

 Операция длилась четыре часа, пот лился в три ручья, но я чувствовала, что сублимирую именно тут. Это именно то, что давало мне жить, именно то, что помогало дышать. Четыре часа прошли как один, и пусть позже меня настигнет усталость, но это все потом, когда приеду домой и буду плакать в подушку. 

Мы вышли из оперблока, и я устало села на стул. Мужчина мягко опустился передо мной, наши лица буквально были в сантиметрах друг от друга. Мне стоило лишь чуть-чуть приблизиться и прикоснуться к таким знакомым губам. Просто позводить себе эту слабость и вернуться туда, где было хорошо. Где мне всегда было спокойно. Домой. 

Он легко взял мои потрескавшиеся от перчаток руки в свои ладони и прижал к лицу. Неосознанно я погладила его щеки подушечками пальцев, ощущая невыносимую боль. Каждое касание резало меня без ножа. 

—Ты большая умничка, и я думаю, что ты справишься и без меня в следующий раз, — мягко произнес мужчина, наклоняя голову в бок. Эта близость меня пугала, и мне было чертовски страшно от своих эмоций. Кажется, стук сердца был слышен на весь коридор. И если бы прямо сейчас я сорвалась, то уже ничего не смогла бы сделать так, как решила. 

Я не двигалась и смотрела прямо в глаза произнося:

—Не думаю, Борис Викторович, мне не хватает практики.

—Ты и так работаешь на износ, милая, когда ты в последний раз нормально отдыхала? — брови мужчины сошлись на переносице. Он понимал, почему я мало сплю. По лицу прошла тень негодования.

—Я в полном порядке, — соврала, нещадно и нагло соврала, но поделать ничего не смогла.  — Мне предложили поехать на восток военным хирургом, там будет много практики, это именно то, что мне нужно.

Мужчина рывком встал, поднимая меня и с силой прижимая к себе:

—Не гробь себя, не делай этого хотя бы ради родителей! Ради бабушки! Я не дам тебе допустить эту ошибку! Не дам! — он кричал и срывался, и я его понимала.

 Борис все сильнее прижимал меня к себе, я слышала, как сильно билось сердце и ощущала легкий запах, исходящий от кожи. Это не пот, не духи, это именно его запах. Стоит ли говорить, что именно этот запах сводил меня с ума наравне с моими паническими атаками. Он уткнулся носом куда-то в область шеи и тяжело дышал.

 Вдыхая мой запах, осторожно водил большими пальцами по пояснице, а я молчала. Мои поступки в конечном итоге привели меня туда, где я есть. 

Наслаждалась этой близостью, запечатляя в душе мельчайшие детали, чтобы позже в тишине упиваться ими. Купалась в грубой нежности  мужчины, способного любить как никто другой. И как невыносимо жаль, что я причинила ему очередную боль. 

—Мне больно, отпустите, пожалуйста.

Фраза подействовала отрезвляюще, и он мягко отпустил. Мысленно я сопротивлялась своим словам, но так было проще. 

—Я отвезу тебя домой. Мы поговорим, и ты выслушаешь меня, даже если этого не хочешь…

— Мне нужно переодеться, — перебила его. Я не хочу быть грубой, не хочу причинять ему боль, потому что он этого не заслужил. Но и сказать что-то у меня не получалось, я не справилась. 

Я больше не та Аня, в которую он влюбился. Но он все ещё тот Борис, в которого влюбилась я. Даже лучше.

Мужчина посмотрел на меня затравленным взглядом и молча кивнул, уходя в противоположную сторону. Шаги стучали в моей голове, напоминая, что этот мужчина готов отдать все, лишь бы я была рядом. А я не буду. Или очень хочу верить в то, что не буду.

ДО ЭТОГО

 «Подумайте о том, что этот день никогда больше не наступит»

Мягко потянулась в кровати, ощущая, как все мышцы напряглись и расслабились. Вчера опять засиделась за книжками до поздна. 

В воздухе витал остаточный запах аромасвечи. Осторожно поднялась с кровати и опустила ноги на мягкий и пушистый ковер. Глаза слипались, но я отчаянно пыталась держать их открытыми. Чувствовала, что в тело впивались миллионы острых иголок, так всегда, если плохо поспишь. 

В период сессии я ходячий комок нервов и сгусток бессонницы, который влачет свое жалкое существование.

Встала с кровати и медленно прошлась по комнате, отмечая новые книги. Мягко коснулась обложек новинок и легонько улыбнулась, потому что меня всегда радуют такие простые вещи. 

Для человека, любящего искусство и литературу, я странно выбрала будущую профессию — доктора. 

— Мам, пап, вы где? — спустившись в столовую наблюдала, как мои прекрасные родители мило беседовали за столом попивая чай.

 Аромат свежей выпечки разбудил аппетит с такой скоростью, что я прямо чувствовала, как мягкий круассан таял во рту, а сладкая начинка достигла всех моих рецепторов и принесла неземное наслаждение.

—Доброе утро, солнышко, — ответил папа, мой личный герой и по совместительству гениальнейший нейрохирург-онколог всех времен и народов. 

Я часто думала о том, как много времени он тратил на спасение жизней, как часто он пропускал мои утренники в саду, школьные выступления и дни рождения из-за срочных случаев, где требовался именно он. Я не в обиде, все понимала и знала, как сильно отец любит меня, но это грустинка никогда не уходила полностью. 

— Доброе утро, родители, — легко коснулась губами маминой щеки и обняла папу. Улыбнулась и на ходу схватила горячий круассан с повидлом.

— Милая, сядь и поешь спокойно, ты ведь никуда не спешишь сегодня. К тому же, у нас сегодня будет гость — папин давний друг Борис Викторович, — мама мягко улыбнулась, наливая мне чай.

— Да? А что за друг, никогда не слышала…— я ведь и правда знала об отце почти все, как мне кажется, да и все друзья всегда приходили в гости.

— Ты была совсем малюткой, когда он был у нас в последний раз. Потом уехал работать хирургом в Америку и приехал вот буквально вчера. Сегодня уже встретимся после долгой разлуки. Тебе, как будущему доктору, будет полезно пообщаться с ним…с твоей-то тягой к хирургии, — мама нахмурилась, она все еще не разделяла моего желания стать доктором, но при этом никаких уговоров сменить специальность. 

— Очень здорово, мне и правда будет интересно послушать от него о работе в Америке.

— Так вот вечером не задерживайся, он приедет в семь часов, — мама передала мне корзинку с круассанами, и я с большим удовольствием намазала масло на только что разрезанный теплый кусочек испеченного теста. Блаженство.

— Я встречусь с друзьями и ближе к вечеру буду как штык дома, — шутливо отдала честь, прикладывая руку к виску. Сама же продумывала все варианты, как бы успеть сделать весь тот адский список дел, что лежал в моей внушительной сумке.

—Я надеюсь, ты помнишь про выставку репродукций Ботичелли? Мы ведь хотели сходить…Но я вижу, какая ты уставшая, так что не буду тебя загружать еще и этим.

—Мам, в смысле?! Я ведь сама хотела туда, и давно жду с нетерпением, — пожалуй, помимо медицины, моя вторая любовь —это книги и искусство, а все благодаря моей маме, которая являлась директором выставочного зала в центре города и имела образование в области литературы.

 Именно благодаря ей я читала так много и хорошо разбиралась в картинах, мне кажется, именно это помогло мне отдыхать морально. Для своих девятнадцати лет я жила достаточно скучной жизнью, по меркам моих знакомых и друзей. Но эту немыслимую скукоту с лихвой разбавляли мои безбашенные друзья и парень.

С недавнего времени я чувствовала необъяснимую тревогу, не поддающуюся логичному пояснению. Это словно та самая пресловутая женская интуиция подсказывала, что я на пороге чего-то глобально хорошего или плохого, что может изменить мою жизнь навсегда. 

Меня окутывала грусть, подобная той, что чувствуешь поздним летом на пороге наступающей осени. 

Сейчас я думала, что это как чистилище перед раем, но позже поняла, что это была тропинка перед вратами Ада с надписью— «Оставь надежду всяк, сюда идущий».  

Если бы я знала, как близко к истине была. 

Если бы знать, где упасть.

— Сколько можно тебя ждать, Аня?! — нервно спросил мой парень, при этом слишком уж интимно сжимая меня в объятиях. В последнее время ласки стали все более и более откровенными. 

Мои сомнения относительно нашего первого раза начинали его раздражать. Я же считала, что всему свое время, и мое время пока не пришло. Время разрушать и время строить… Колебания же нормальны в моем случае? Он ведь уже ничего не терял, я у него не первая и даже не вторая.

— Витя, ты ждал всего десять минут. Мог бы зайти и позавтракать с нами…— он бы все равно не зашел: мой отец его недолюбливал и говорил об этом открыто. Причину ненависти понять я не смогла, потому отметила для себя вариант обычной ревности отца к любому мужчине рядом с дочерью. 

Мама относилась сдержанно позитивно и старалась папу перетянуть на сторону добра. Но, видимо, на стороне зла папе было комфортнее, потому открытая вражда продолжалась. Я же вечно находилась между молотом и наковальней. Рано или поздно меня могло расплющить от всего происходящего. Буквально. 

— А то ты не знаешь, что твой папа меня пристрелит скоро, — нервно заправил челку Витя. Глаза его бегали из стороны в сторону, а я за пару недель все чаще отмечала признаки странного поведения и не могла понять, что же на самом деле происходило. Возникало ощущение, что он вечно на подрыве.

— Ты в порядке? — обеспокоенно коснулась лба и отметила, что он покрыт испариной. Витя в ответ отмахнулся от меня как он назойливой мухи и нервно улыбнулся. 

Может я себя и накручиваю. Неосознанно зацепилась взглядом за тремор рук и слишком уж бледное лицо. Что это могло быть? Радужная оболочка глаза была практически не видна. 

 Неужели опять травка? Этот период мы тоже проходили, что закончилось долгой реабилитацией, скрытой под производственной практикой в университете. Мои родители были не в курсе. А я ведь как жена декабриста — повсюду возилась с ним.

— Что может случиться? Не накручивай себя, лучше пойдем в кафе посидим с нашими. Ты будешь на машине?

— Ты принимал? — одна фраза и вскользь брошенный подозрительный взгляд стали причиной взрыва вселенского масштаба.

—С ума сошла, блядь? — задохнувшись от негодования ответил Витя. —Я вчера выпил и решил за руль не садиться, кроха.

Взрыв мощный. Сразу образовался неприятный осадок. 

На пятках развернулась и ушла в гараж. Ладно, накрутила себя. Наблюдать за ним мне ничего не мешало, а правда могла открыться бы рано или поздно. 

Под злобные комментарии Вити о моей аккуратной езде мы доехали до кафе и поспешили за столик к нашим друзьям. Миша, Катя, Ангелина и Саша с почти одновременно махнули нам.

—Ребят, вы опаздываете, — недовольно буркнул Саша, слишком уж злобно взглянув на Витю. Он единственный из нашей компании был абсолютным пунктуальным педантом, иногда это пугало до чертиков.

— Но в итоге вы тут, — загадочно улыбнулась Ангелина и поцеловала меня в обе щеки. Моя лучшая подруга с самого раннего детства. Все самые яркие шишки на своем теле я заработала именно с ней. Стоит ли говорить, что она знала обо мне все, как и я о ней.

— Да, кроха, как всегда, очень аккуратно ехала и наконец-то мы здесь, — недовольно прокомментировал Витя. Его раздражала моя излишняя аккуратность на дороге. 

Уж лучше я буду слишком аккуратна и жива, чем недостаточно и мертва. Есть хоть что-то, что его не раздражало во мне? 

Ты либо любишь человека со всеми его плюсами и минусами, либо отказываешься от всего, в том числе и от того, чтобы перекроить его под свои угоды. Неосознанно прикоснулась руками к щекам и ощутила разрастающийся жар. Вскинув взгляд, увидела внимательный и утешительно-мягкий взгляд Саши. 

— Сегодня мы идем в клуб! — торжественно заявила Катя. Это оторва от слова «совсем», она любила знакомиться с парнями и каждую неделю находить новую любовь всей своей жизни.

 С ее внешностью ясно, что парни на нее клевали быстро: высокая блондинка с пышными формами и довольно большими натуральными губами. Недавно она еще нарастила ресницы и смотрелась откровеннее обычного.. Никогда не имела привычки судить людей, но конкретно ее поведение меня пугало не только как будущего врача, но и как подругу.

 Катю же мое мнение интересовало мало, а точнее совсем нет. 

— ДАА, наконец-то, — довольно ухмыльнулся Витя. Странно, он же в курсе, что я все время тратила на подготовку к сессии и ресурсов на такие «шалости» у меня просто не было. 

Я еле урывала жалкие крохи утекающего сквозь пальцы времени для сна.  

— Ребят, я пас, — судя по лицам присутствующих, на самом деле расстроившихся не так много. 

Я даже не знала как на это реагировать, так что молча рассматривала меню, теребя в руках странички. Странно, зачем мне нервничать, пусть себе идут сами. Червячок сомнения все же не заставил себя ждать.

— Ты, как всегда, Ань, я уже начинаю думать, что на самом деле девушки у меня нет, мы с тобой никуда не ходим, - насупившись изрек Витя, а я молча повернулась к нему, выражая всем своим видом полнейшее недоумение. 

 Эта фраза заставляла злость клокотать во мне нешуточным эмоциональным коктейлем, потому что мое «нет» на секс всегда сопровождалось этой фразой: «как будто девушки у меня нет», «держишь на сухом пайке».

 Я испытывала влюбленность к Вите с младшей школы, все блокнотики были исписаны его именем, а как мы стали старше, сразу как-то завязались отношения. Этот факт несказанно меня радовал и заставлял светиться от счастья.

 За каких-то пару месяцев негативные эмоции от всех выяснений отношений перекрыли все хорошее, да и принуждение к сексу пугало. В конце концов, мне было страшно, что однажды он мог бы и не остановиться.

— Ну что ж, может это и правда так, — злобно изрекла, бросила пошарпанное сальное меню на видавший виды стол. 

Расстроенная встала и молча ушла. Что тут еще можно было сказать? Я загибалась, и все были об этом в курсе, так зачем лишний раз тыкать меня носом в это? Учиться в меде — это не плюшками баловаться.

 Поморщилась от нахлынувших эмоций и быстро зашагала прочь из кафе. В отражении зеркала заметила лишь сочувствующие взгляды Саши и напуганный Ангелины.

**********************

— Нюта, подожди, — громко крикнула подруга, догоняя меня. 

Ноги не слушались, руки похолодели от того факта, что за мной пошел не Витя, а лучшая подруга. Стремительно подошла к машине и резко открыв дверь, села внутрь. 

—Забей и не бери в голову, — на выдохе произнесла Ангеша, нахмурившись сев в машину. — Ты ведь знаешь, что это все ребячество, да и на самом деле ничего интересного не будет.

— Я расстраиваюсь из-за недопонимания. И из-за фраз, которые слышу чаще, чем мне бы этого хотелось, — взяв себя в руки, запустила двигатель. После этой фразы во мне что-то екает, как будто пришло озарение относительно всей этой ситуации. 

Остервенело пытаясь застегнуть ремень безопасности, не перестаю закусывать губу. 

—Витя бесит, и мне он не нравится, тебе уже это говорила. Он просто не для тебя, это же обычный эгоистичный кусок дерьма, ни на йоту не заботящийся о тебе, — недовольно выдает подруга, гримасничая и жестикулируя так, как будто она в зале суда пытается доказать свою невиновность. 

Я спокойно повернула голову и как-то даже обреченно ответила:

—Все чаще это замечаю и сама, так что можешь выдохнуть. И такие вещи мне тоже не нравятся, —сжав в руках руль с такой силой, что он мог буквально распасться по частям, осматривала парковку, но мыслями я была не в этой машине и не на этой парковке. 

Почему мне раньше не приходило в голову, что все может закончиться с Витей? Откуда такие жертвы из-за человека, который и правда не заботится обо мне. 

Ангеша ведь еще была не в курсе, как много мы ругались с Витей из-за несостоявшегося секса. Я лишь завуалировано говорила об этом и не вдавалась в подробности. Сказав ей это, можно было бы ожидать лишь смачного удара в нос моему «парню». Однозначно…ему бы прилетело. 

—Тебе нужен взрослый и состоявшийся парень, ну или мужчина на пару лет старше, который действительно будет сдувать с тебя пылинки.

— Звучит занятно, конечно, но я пока еще с одним не разобралась. Домой? — недовольно пробормотала в ответ.

В ответ лишь кивок. 

Ехали мы в полной тишине, но эта тишина была жизненно необходима и ничуть не угнетала. Остановилась перед домом подруги.

— Ангеша, прости за предоставленные неудобства. Подруга из меня и правда не вау, как ты видишь. Даже в клуб со мной не сходить, да и вообще мало времени вместе проводим, — все понимала: и правда мы редко виделись.

 Я не могла потерять свою лучшую подругу и с этим, определенно, надо было что-то делать.

— Мысли получше сегодня намечаются? Кто без греха, пусть первый бросит камень… — по-философски изрекла девушка, задумчиво глядя в окно.

—Давай завтра с утра увидимся до пар? У меня сегодня не получается: мама попросила приехать пораньше, потому что к нам друг семьи приезжает на ужин, — с надеждой смотрела на подругу и просто хотела верить в то, что она согласится. 

—Давай, я только "за". А вот про друга поподробнее, милая, кто, что? — лукавая улыбка уже на пол-лица, а мысли бегущей строкой изображены на лбу. 

Разумеется, ее романтическая натура уже приплела много чего интересного. Безусловно, идеи сплелись тугим узлом, так что уверена в невозможности выбить эти мысли за один раз.

—Не знаю, не видела его…вернее видела, когда пешком под стол ходила, но тогда я на мужчин внимание не обращала, знаешь ли.

—А могла бы и обратить, не вечно же под стол собралась ходить, — серьезно изрекла Ангеша и улыбнувшись, буквально вывалилась из машины. Дружелюбно махнув, продолжила:

—Если он красавчик, то прямо там бери быка за рога!

—То есть буквально встать и изнасиловать его за столом? Хм, прекрасно, думаю, мой папа будет в восторге от такой ситуации, — не могла я сдержать улыбки в тот момент, пытаясь представить себе это.

—Да, жаркий секс прямо на кухне никто не отменял, — довольно изрекла Ангеша и повернулась в сторону дома. 

Еще какое-то время я сидела в тишине и думала, что при любом раскладе скажу, что он старый и страшный урод, чтобы такие прекрасные идеи никогда не появлялись в голове у моей подруги. А если не урод, то я все равно не собиралась брать никого за рога. Если есть рога, то он козел? Это смешно.

Не так я планировала провести дружескую встречу. Не так.

«Тебя хоть там любят?» Мария Чайковская

Дома было тихо, потому что все уже разъехались по своим делам. Я же осталась одна в полной тишине.

 В такие моменты особенно остро ощущала уют и комфорт, буквально укрывающий меня со всех сторон пушистым одеялом положительных эмоций. 

Включив обучающие видео о строении дермы человека, достала все для шарлотки. Не так уж и сложно, но я была уверена в том, что она получится волшебно особенной.

Стоит отметить, что у меня получалось готовить с душой, как говорил мой папа. А как иначе? Аромат теста мягко защекотал нос, запах корицы плавно распространился по всему дому, и я незаметно улыбнулась всему что делала. 

Поставила внушительного размера пирог в духовку и села читать атласы.

Зачитавшись материалами, даже не заметила, как быстро прошло время. Звон духовки резко вонзился в мое сознание. 

Неожиданно пришло сообщение от Вити:

«Срочно приезжай, я в Джи».

Резко сорвалась с места и наспех одевшись, вылетела на улицу. Какая беда? Что случилось? Волнение сказывалось на внимательности. Ждать такси не было времени и с трясущимися руками в наспех надетом пальто резко выехала в сторону клуба, даже не дождавшись закрытия ворот. 

Меня бросало то в жар, то в холод, я уже не думала о дневном происшествии, и все мысли сосредоточились на том, что же могло случиться. Зная нрав Вити, возникли идеи о возможной необходимости звонить дяде Роме, который вечно вытягивал нас. 

Сердце вылетало из груди, я ведь совсем ничего не знала, а дозвониться ни до кого не могла. Снова и снова набирая номер друзей на приборке и ставя режим автодозвона, в ответ слышала лишь противный ответ робота «Абонент вне зоны действия сети». Ударила рукой по рулю.

Срезала путь по дворам и спустя десять минут резко тормознула у дверей клуба. 

Внутри неоновые огни больно били по непривыкшим к такому перепаду цветов глазам, пришлось зажмуриться на пару мгновений. 

Со всех сторон жуткая толкотня, одному Богу известно, чем были накачаны эти парочки: так уж откровенно танцевать можно было только под чем-то очень сильным.

 В попытках разглядеть знакомые лица, снова и снова крутила головой в разные стороны, но кроме незнакомых лиц и жадных рук, пытавшихся меня затянуть в этот круговорот похоти, не видела ничего. 

И когда я почти потеряла способность ясно мыслить, увидела Мишу и Сашу, стоявших у барной стойки и потягивающих свои напитки. С трудом пробралась к ним сквозь толпу и крикнула оглушающе громко, аж в горле запершило.

— Где Витя, что случилось? Почему до вас не дозвониться?!

—Ой, Нютка, ты пришла. Сказала ведь, что не можешь…Витя тут где-то был с Катей на танцополе. А что случилось? — слишком уж радостно ответил Саша. 

Я могла бы сказать, что он в доску пьян, вот только ясный взгляд говорил об обратном. 

—В смысле? Мне пришло сообщение, что тут что-то срочное... Я сорвалась и прилетела сюда.

—Когда мы видели его в последний раз ему было очень хорошо, — смеясь ответил Миша. И кивнул в сторону бара. 

Резко развернувшись, пошла в сторону выхода. Мне не хотелось даже думать об этом поступке, ведь это было самое эгоистичное из всего, что он совершил за последнее время.

 В последний момент на автомате глаз зацепился за копну белых волос и ультракороткое кричаще-красное платье Кати. 

Мужские руки обвили ее за талию и утянули в сторону уборных. И что-то в этих сильных руках мне казалось до боли знакомым. Неосознанно какая-то неведомая сила потянула меня в сторону парочки, а дойдя, я мечтала о слепоте и глухоте. 

Витя с жадным стоном впивался в ее губы, и подняв за бедра, толкнул Катю к стене. Она рьяно тянулась  к нему в попытке забраться в штаны. 

Все это было настолько грязно и противно, что у меня от боли и разочарования разрывалось сердце. Как будто самый острый кинжал воткнули и прокрутили несколько раз, а для достоверности еще и подергали.

—Видно, что беда значительная, Вить. Целительная Катя пока не спасла ситуацию? —я не плакала, не плакала. Ни единого шанса увидеть мою боль им не дала.

Витя спустил Катю с себя и непонимающе посмотрел на меня. Стеклянный взгляд и полная дезориентация — это то, что удалось мне заметить даже в кромешной темноте возле уборных. 

Яркий отблеск неона коснулся его лица, и я мне все стало ясно: зрачки не реагировали, он снова ввязался в отравляющее душу и тело темное занятия, от которого мы с таким трудом пытались его спасти. 

—Что ты здесь делаешь? Котик, это не то, о чем ты подумала, — нервно заламывая руки, он, конечно, пытался подойти ко мне. Нет уж. Резко вскинула ладонь в предостерегающем жесте и злобно ответила:

—Если ты ко мне хоть пальцем прикоснешься, я закричу, — голос срывался из-за непролитых слез, резь в глазах становилась невыносимой. Надо было уходить немедленно.

—А что ты думала? На сухом пайке такого красавца держать. Да мы трахаемся уже пару месяцев. И скажу тебе точно: такого я еще не испытывала ни с кем. Ты много потеряла, заучка. Все же так или иначе он не для тебя, мелочь. Для целки рядом с таким мужиком ты слишком долго ломаешься, там скоро и поезд не проедет, чтобы пробить нарост, — ехидно заявила Катя. Тварь, ну что сказать. Зацепило? Да. Но я не позволила себя плакать при ней.

—Лучше уж быть такой, чем продажной шлюхой, — гордо ответила и двинулась прочь от предателей. Витя побежал за мной и схватил за руки. Резко вырываясь, крикнула во всю глотку:

—Отпусти меня, скотина, не трогай меня своими грязными руками, — захват усиливался с каждой секундой, и к нам уже двигалась охрана. 

Понимая, что я не могла уже сдерживать слезы, резко оттолкнула Витю и побежала в сторону выхода. Крупные капли одна за одной катились по щекам. Холодный поток воздуха, исходящий откуда-то сверху вместе с дымовой завесой, неприятно холодил кожу, контрастируя с моим пунцовым лицом. 

Отвратительный запах приторно-сладких духов душил меня покрепче любой веревки и даже отойдя от парня на приличное расстояние, я все еще чувствовала этот адский коктейль. Он словно поселился в моем теле, вызывая тошноту.

 Я неслась прочь из клуба и на ходу цепляла людей. Не говоря «извините», на всех порах натолкнулась на скалу. Это было больно, причем обоюдно больно, я резко отскочила назад, теряя опору под собой. Крепкие руки не дали мне упасть, и я наконец-то смогла рассмотреть человека, которого чуть не снесла на своем пути.

Парень, хотя это скорее мужчина, точно был намного старше меня, а развитая мускулатура намекала на любовь к спорту. У него были темные волосы, небрежно зачесанные назад. 

Пару мгновений светлые глаза внимательно и обеспокоенно смотрели на мое лицо, однако дымка в глазах свидетельствовала о том, что мужчина выпил довольно много.

—Вы не ушиблись? Все в порядке? — внимательный взгляд скользнул ниже, я тоже посмотрела вниз и заметила на руках красные отметины, которые теперь точно были видны невооруженным глазом.

—Все в порядке. Извините, — мягко освободила руки и ушла в сторону выхода. 

 Открыв двери, села за руль. Прочь отсюда. Прочь от места, которое буквально высосало из меня все мои чувства и эмоции, опустошив и растрепав меня как тряпичную куклу.

 Ничего не было видно… глаза застилала влага, рыдания становились все громче, и на очередном светофоре я просто стояла в прострации и плакала. Звук клаксонов со всех сторон звучал как самый отвратительный концерт в моей жизни.

Изо всех сил старалась взять себя в руки, но в очередной раз отвлеклась и спустя мгновения резко ударила по тормозам. 

Со всего размаха ударилась о руль и почувствовала неприятный металлический привкус во рту. Вскинула голову и с ужасом осознала, что я успела затормозить. Облегченный выдох доносился как будто издалека, а шум в ушах стал практически невыносимым. 

Голова пульсировала так, как будто я билась о бетонную стену. Отдышавшись и получив поток отборного мата в ответ на резкое торможение, съехала на обочину и попыталась привести себя в чувства. 

Не сожалея ни о чем, оставила машину на парковке у модного ресторана, вызвала такси.

 Хватит на сегодня эмоций.

Приближаясь к дому, меня осенило — я совершенно точно забыла о госте, а весь внешний вид наводил на определенные мысли, и думаю, что только слепой не заметил бы мое состояние. 

Как неловко перед незнакомым человеком все же. Свет в доме горел, и у подъездной дорожки я заметила незнакомый внушительного размера черный внедорожник. 

—Милая, что случилось? — с порога налетела на меня мама. Взволнованный взгляд вперился в меня острым кинжалом. Мама подошла ко мне, коснулась подбородка и мягко подняла голову на свет. 

Боковым зрением заметила движение, слегка повернула голову и заметила мужчину под сорок в свободных слаксах и вязаном джемпере.

 Он внимательно рассматривал меня, будто бы пытаясь заглянуть в самую душу. Этот взгляд настолько глубоко меня зацепил, что я, пожалуй, никогда не видела, чтобы на меня так смотрели. Казалось, что он пытается удостовериться в моей безопасности. Выражение лица было нечитаемым, и мне вдруг стало ясно: человек пытается скрыть свои эмоции.

—Я в порядке, мам. Это просто ссадина, не волнуйся, — натянуто улыбнулась и отошла в сторону лестницы. 

Папа шел ко мне навстречу и мягко развернул в сторону кухни. Тяжелый взгляд давил, губы вытянулись в прямую линию, а глубокие морщины говорили о не самом радужном настроении. Дверь с грохотом закрылась, и я с ужасом поняла, что сейчас уже не смогла бы скрыться никуда.

—Ты плакала? Что за кровь? Это козел причастен? — вопросы сыпались один за другим и каждый последующий впивается в меня кнутом, напоминая о том, что видела полчаса назад. Папа скрестил руки на груди, выжидающе глядя на меня из-под насупленных бровей. 

Из последних сил я пыталась держать себя в руках, но сдержаться в итоге не получилось…Первая слезинка говорила о полной капитуляции перед ним. Спустя мгновения град невыплаканного ранее настигнул меня целиком. Папа мягко толкнул меня на себя и укрыл своими объятиями.

 Тепло и спокойно. Так всегда: я исключительно папина дочка и только с ним чувствовала ту самую родительскую близость. Нет, я любила маму, но такой близкой связи у нас с ней не было никогда. 

—Не спрашивай…ни о чем. Я в порядке. Ссадина не от него, если ты об этом. Резко затормозила и ударилась о руль. Машина в порядке. Просто…я не стала испытывать судьбу и взяла такси...

—Ты села за руль в таком состоянии!? А если бы что-то случилось?! Ты чем думала, Аня!? — и опять я в теплых и родных объятиях. 

Спустя мгновения услышала осторожный стук в дверь.

—Миш, я поеду, наверное? Давай позже заеду к вам?

Я слышала только голос, приятный и глубокий мужской голос. Осторожный и спокойный, уверенный и не давящий.

—Боря, не вздумай никуда ехать, я сейчас, — кинул в ответ отец. Не выпуская из объятий, повернулся ко мне:

—Если ты не хочешь с нами сидеть, иди в комнату и отдыхай. Я посижу с Борей полчаса и поднимусь к тебе, — осторожно погладил меня по волосам и поцеловал в макушку.

Вытерев слезы ледяной ладошкой и глубоко выдохнув, я несмело улыбнулась.

—Я не хотела портить вам вечер, и я в полном порядке. Переоденусь наверху и спущусь к вам. Повторяю: не надо заканчивать вечер.

—Не хочу, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке, милая, — папа бережно коснулся рукой моего лица и негодующе посмотрел на разбитую губу.

—Хочу пообщаться с твоим другом, — уверенно заявила и вышла через вторую дверь в сторону лестницы.

Мне хватило двадцати минут, чтобы обработать губу, причесаться и умыться как следует. Даже ссадина не так бросалась в глаза. Надела свободное лиловое платье и завязала волосы в высокий хвост.

Сев за стол, я словила на себе внимательный взгляд карих глаз. Друг папы неотрывно смотрел на меня. Наверное, у него сложилось обо мне определенное впечатление, которое не выбить и кувалдой. Так всегда: первое впечатление выжигается в памяти жестче всего. Ну да, зареванная маленькая девочка, не способная держать себя в руках.

—Добрый вечер, извините за начало нашего вечера. Приятного всем аппетита, — осторожно села с непринужденным видом и налила себе душистый кофе. Сейчас без кофе я не справлюсь. — Меня зовут Аня, рада иметь возможность с вами познакомиться, — заправила выбившуюся из хвоста прядь за ухо и мягко улыбнулась Борису Викторовичу. Хоть глубоко внутри хотелось корее выть от боли.

—Рад снова видеть тебя, Аня, наше с тобой знакомство произошло много лет назад, — мужчина приветливо улыбнулся и сложил мощные руки в замок, подбородок положил сверху и неотрывно смотрел на меня. — С тех пор твой папа столько о тебе рассказывал… Как учеба? Нравится? 

 Меня начинали смущать его взгляды, хоть в них ничего такого и не было. Ты словно смотришь в бездну, а если долго в нее всматриваться, то она начнет смотреть на тебя. Потонешь, даже и глазом моргнуть не успеешь.

—Это сложно, но мне нравится, — сдержанно прозвучало в ответ.

Мужчина кивнул как будто отметил что-то важное для себя и продолжил начатый разговор с моими родителями. Я почти не следила за темой беседы, лишь отрывки фраз отпечатывались в сознании, когда неожиданно услышала:

—Аня, как тебе такая идея?

Подскочила на месте в попытках домыслить, о чем, собственно, был вопрос. Это было совершенно не характерное для меня поведение. 

—Что? Прости, я задумалась, мам.

—Борис Викторович предложил взять тебя на практику в свое отделение. Это прекрасный опыт. Пока только медсестрой, но со временем и ассистентом. Практики будет очень много.

Я задержала дыхание и перевела взгляд на друга родителей. Из того немногого, что мне все же удалось услышать, понимала о невообразимой удаче получить шанс практиковаться в такой знаменитой частной клинике. Внутренне радовалась, конечно, но внешне удалось выдавить лишь смущенную улыбку:

—Это было бы прекрасно, я только за…— слишком уж нейтрально ответила, хотя на самом деле я испытывала куда больше радости. —Спасибо вам за предоставленную возможность, сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать ваше доверие.

—Уверен, что мне повезло взять на практику лучшую ученицу курса, как говорит твой папа. На следующей неделе жду тебя у себя в клинике, — мужчина посмотрел на меня с прищуром, а уголки губ приподнялись в подобие улыбки. — Отдельное спасибо за шарлотку, я обожаю такие пироги и особенно с корицей. Миллион лет не ел такой вкуснятины.

—Я рада, что вы оценили, Борис Викторович, — улыбнулась увереннее и опустила взгляд.

Вечер плавно подходил к концу, так что я ушла на кухню и завернула остатки шарлотки для мужчины. Раз ему понравилось, пусть полакомится дома.

Выйдя со свертком, догнала мужчину уже у дверей. Папа с мамой тепло попрощались с ним, а я тихонько ждала своей очереди, а пока рассматривала давнего друга семьи. 

Никогда бы не сказала, что ему столько лет. Ни намека на седину, хотя моему папе почти столько же, и уже первая поросль сероватых волос тронула его внешность. Он из-за этого ничуть не переживал, а вот мама часто говорила, что старость близко.

Вдумчивый взгляд, вероятно, цеплял многих женщин. Я не заметила кольца на руке, а по разговору за столом стало понятно, что женщины у него не было. Про таких как Борис Викторович говорят «одинокий волк». Уверена, что он женился на медицине много лет назад, и с тех пор не позволил никому нарушить эту идиллию. Темные волосы были спутаны, но не смотрелись неопрятно, скорее так, как будто он зачесал их рукой, что придавало ему особую изюминку. Из-за распушенных ресниц глаза казались практически черными, два черных омута.

Когда родители закончили обниматься с гостем, я подошла и протянула ему шарлотку. Он очень высокий, и я смотрелась как гном рядом с исполином.

—Это вам к чаю на работе, — запрокинула голову и дружелюбно улыбнулась, да уж излишки моего роста такие.  

Мужчина протянул руку в ответ и на секунду коснулся моей руки. Не рука, а жаровня какая-то. Такое ощущение, что у него температура под сорок.

—Спасибо, я завтра точно не останусь голодным на обеде, — перехватил мою руку второй рукой и мягко пожал ее в дружеском жесте. Шарлотку прижал к груди. Я смутилась этого действия: румянец уже расползался по моему лицу алым полотном. Мгновение. Второе. Мягко освободил запястье и повернулся в сторону в двери. В отражении стеклянной вставки я видела, как мужчина внимательно смотрел мне в глаза и улыбался.

—Спокойной ночи, — прошептала тихо я.

—Спокойной ночи, Аня. Не позволяй дурным обстоятельствам и людям влиять на твое настроение. Улыбка озаряет тебя, — уверенно заявил мужчина. —А ты озаряешь все вокруг, — шепотом проговорил он выйдя за дверь, медленно закрывая ее так, что я до последнего видела лишь его профиль и глубоко проникающий в душу взгляд, когда услышала фразу, предназначавшуюся исключительно мне.

Я уставилась на давно закрытую дверь в недоумении и судорожно вдохнула, услышав урчание двигателя. Что это было?

Аня

Борис

Разбирательства и допрос родителей продлились еще целый час. Пришлось рассказать искаженную версию происходящего, чтобы мой папа не взялся за ружье и не укоротил век Вите. Не могу сказать, что меня бы огорчило это или его начищенная рожа. 

Я чувствовала себя полнейшей идиоткой. Более чем уверена, что вчерашний эпизод с одной особью не был единственным и не стал бы последним.

А он пытался со мной связаться все это время и заваливал горой необремененных смыслом и логикой сообщений, которые вызывали лишь подступающую к горлу тошноту. Борясь со своими чувствами и эмоциями, упала в беспокойное царство сновидений.

На утро же с трудом отлепила себя с кровати и в попытках привести мысли в порядок, знатно потерпела полное фиаско. Спала я плохо. Выглядела так же. 

Решила одеться так, чтобы все поняли: я в полнейшем порядке. Внутри же, естественно, было паршиво и ощущения такие, как будто из меня вытащили душу и вместо нее засунули раскаленные угли. Я ощущала внутренний жар, и вся стала пунцового цвета. 

Я снова и снова возвращалась в события вчерашнего вечера, и каждый раз ругала себя за это. Уже одеваясь и нанося макияж, громко произнесла:

—Да хватит уже, Аня! В конце-то концов!

Избавиться от уродских и черных как смоль синяков под глазами мне не удалось. 

Спускаясь вниз, моей единственной мыслью было лишь «хоть бы прошмыгнуть мимо незамеченной», но как известно, не все что мы страстно желаем, обязательно исполняется.

Резко обернулась и поняла, что меня заметили. Теперь уже было не сбежать.

—Мам, доброе утро. Я очень спешу, — голос не дрожал? Вроде нет.

—Мы должны поговорить, Аня, — нерадужно сдвинула брови мама. —Я не верю, что все было именно так, как ты сказала. И понимаю, почему ты так сказала, но папы сейчас нет…и ты можешь сказать все как на духу.

—Я бы не стала лгать, — недоговорить всей правды пришлось, потому что незачем заставлять родных волноваться еще больше. 

Разумеется, неспособность уверенно лгать сдала меня с потрохами. И если не сейчас, то потом она вынудит меня рассказать правду.

—Ты уверена? — подозрительным взглядом окинула меня мать. Медленно подошла и поцеловала в лоб. Простой жест, но заставил меня окунуться в детство: и вот я снова маленькая девочка, которая упала с дерева и поранила ногу. Сквозь пелену прошлого услышала вопрос:

—Аня? Ты как доедешь?

—На такси к Ангеше и потом уже заберу машину. Буду осторожна, обещаю, — растягивала фразу, не дав продолжить эту тему, потому что безошибочно угадывала все ее страхи. Резко развернувшись, разве что не побежала в сторону выхода, на ходу кинув:

—Люблю тебя, мам.

— И я тебя, милая.

На всех порах добралась к Ангеше и нервно вышагивала из стороны в сторону, покусывая губы.

Почему я вечно всех жду? «Потому что ты чаще думаешь о других, нежели о себе» звучал мой внутренний голос. Не зря мать назвала меня Беатричче, спасающих всех бедных и утопающих в трясине людей.

 А оглядываясь на ситуацию с Витей, с ужасом поняла, что нет, я не Беатричче, ну или хотя бы Витя не мой Данте. Ведь Данте заслуживал искупления, а Витя заслуживал показательной порки и как минимум 9 круга ада.

 Заправив выбившуюся прядь за ухо, обреченно посмотрела в сторону обшарпанных многостроек, навевающих тоску и печаль. 

Опавшие листья кружили в незамысловатом танце, окружая меня запахом настоящей осени, и этот запах заполнял меня целиком. 

Но вот же вещь: несмотря на всю свою обветшалость и старину, именно эти дома и весь это пейзаж прямо сейчас давали мне возможность вспомнить наши детские посиделки за неприметным столиком у подъезда Ангеши, безумные игры на тарзанке у старого дуба.

Нет, я не жила здесь, но мы с Ангешей ходили в один садик, а мои родители часто после садика оставляли меня с ней во дворе под присмотром Ирины Васильевны, мамы подруги, а летом же я чаще находилась тут, чем у себя дома. 

Мы словно были связаны невидимой нитью, которая навсегда соединила наши души крепким узлом. 

Шаркая носком сапога засохшие листья по асфальту, я цеплялась взглядом за окружающий пейзаж в попытках отыскать еще хотя бы парочку предметов, способных напомнить о счастливом времени и унести меня отсюда хотя бы на время. В этих размышлениях я не заметила, как неспешно закончилось мое ожидание.

— Удивлена, что ты все же приехала, — услышала за спиной саркастичную фразочку.

— Я уже запылилась в ожидании.

— Да, а с виду не скажешь, напомаженная такая и сверкаешь как натертый самовар, только что купленный на рынке.

—Спасибо, я все же приму это за комплимент.

Облегченно выдохнула. А кто как не друг помогает нам выжить в периоды отчаяния, когда мы тонем в омуте душераздирающих чувств?

—А теперь рассказывай, к чему этот боевой раскрас? Что стряслось, что ты настолько красива?

Я недоуменно приподняла бровь и изобразила глубоко оскорбленный вид.

—Ты хочешь сказать, что обычно я выгляжу плохо? — демонстративно и в шуточной манере надула губы.

—Обычно ты выглядишь так, будто бы на чердаке держишь свой портрет, который стареет вместо тебя, — засмеялась Ангеша. —А вот сегодня выглядишь как девушка около двадцати лет. И не могу сказать, что это плохо, милая.

—Витя изменял мне с Катей, а вчера я застала их в клубе, — выпалила на одном дыхании и зажмурилась, сильно прижав руки к груди.

 Я стояла будто в ожидании удара судьбы в самое сердце, которое окончательно распадется на мелкие обломки, грозящие впиться в руки каждому, кто хотя бы попытается собрать его воедино. 

—Вот же ж мудак!  Так и знала, что они спят. Говорила же, что эти все ужимки и поцелуи смотрятся более чем странно! Вот же ж начистить бы ему пятак, чтобы не мог свою благоверную целовать еще месяц. И не вздумай только прощать его.

— Я ценю себя и свою личность, в частности, чтобы прощать предателей, — задумчиво глядя вдаль, размышляла, стоило ли сказать по поводу друзей, и запнувшись, все же решила сказать. —Еще услышала много чего нелицеприятного, так что…сама понимаешь, но дорога в нашу «милую» компанию мне заказана. Думаю, что парни точно знали о таком — уж точно не удивились ничему происходящему, — теребя пуговку от пальто, опустила голову, чтобы не встречаться с взглядом с Ангешей  

—Не думаю, Нют. Они все любят тебя, так что даже не вздумай уходить. Я более чем уверена, что они первые начистят рожу твоему Витеньке. А что это у тебя на губе? —взволнованно спросила Ангеша и повернула мою голову в бок.

 Корочка уже покрыла пострадавшую плоть, так что смотрелась ссадина почти сносно.

—Он не мой Витенька. Говорить об этом не хочу. А ссадина…поцеловала руль вчера.

—В смысле? Ты что, в аварию попала?

—Определенно, была в шаге от этого.

—Аня, ты сошла с ума! Если ты из-за этого мудака, то и пошел этот гандон куда подальше. Ну вот никак не стоит такой отброс общества твоих страданий.

—Нельзя было садиться за руль в таком состоянии и все…

—Вот именно! Нельзя! Слава Богу, что ты в порядке, милая, — громко выдохнула и обняла меня Ангеша, утешительно гладя по спине и перебирая мои волосы. —Лучше расскажи о том горячем самце на вчерашнем приеме, — сейчас моя лучшая подруга со своей улыбкой больше походила на Гринча, чем на милую девушку.

—Обычный мужчина около сорока лет, что тут сказать? Предложил мне стать практиканткой в его клинике. Опережая твой вопрос: я согласилась и нет, я не насиловала его на столе. Он…довольно интересный, но не надо приплетать мне романтический подтекст его предложения, — размахнула руками в обе стороны в попытках привлечь максимальное внимание Ангеши.

—УУУххх сколько эмоций и экспрессии в одном предложении. Он тебе понравился, — ущипнула меня за бок и засмеялась. Спустя мгновения я поняла, что меня тянули в сторону кофейной точки.

—Что? Нет, — глядя в отражение рекламных бордов, заметила характерный пунцовый цвет лица. Прекрасно. Теперь я не очень убедительно смотрелась.

—Ладно, оставлю тебя пока пожить, но позже мы еще обмоем ему косточки и придумаем как сломить твоей красотой и обаянием…ну и, разумеется, умением готовить. Он сожрет свои пальцы.

—Он хирург, без пальцев как-то трудно оперировать, не находишь?

Мы подошли к будке с самым вкусным кофе в нашем городе и заказали ароматные напитки.

—Ты когда начинаешь практику у этого мачо-хирурга?

— На следующей неделе, а это еще одна причина для волнений. Сначала я буду обычной медсестрой. Практикант, что тут еще сказать. Надо себя хорошо зарекомендовать.

Подруга слушала меня и странно пожимала плечами.

—Да ты гениальна, милая, и это он должен целовать землю, по которой ты ходила. Благодарить богов всех религий и молиться на такую талантливую красотку.

—Рада, что ты так оцениваешь мои способности,— я промолчала по поводу последней фразы друга отца. Не сказала это потому, что захотела сохранить такой интимный момент глубоко внутри себя. Поделившись же таким с кем-то, эмоции не были бы настолько яркими.

Допив кофе, мы наконец-то отправились за моей машиной. Чудо, что никто ее не коцнул, не угнал и не сделал еще чего жуткого. 

Я отвезла Ангешу на учебу, а сама отправилась в универ. День обещал быть тяжелым.

Ваши комментарии и звездочки заставляют меня писать большие куски прод :)