Его случайная попутчица

Как же все надоело. 

Если говорить честно, ничего криминального не случилось: в моем кошельке были деньги, крыши над головой не лишилась, с работы тоже вроде как не выгоняли. Но я так устала от постоянной нервотрепки вокруг и отсутствию хоть какого-то позитива, что больше не находила в себе сил. Если раньше меня держали на плаву мои амбиции и друзья, то в какой-то момент я потеряла оба этих столпа. И как это получилось — я не совсем точно понимала. 

Бродила по Петербургу, надеясь, что прогулка опустошит мою голову от мыслей. Но они переплелись в такой большой и сложный клубок, что его уже невозможно было вытащить из черепной коробки. Перед моими глазами Невский проспект сменялся Садовой улицей, Садовая — Московским проспектом, Московский — Обводным каналом и так далее. Я сбивала ноги, отчаянно пыталась найти в знакомых с детства зданиях всю ту красоту, которой всегда наслаждалась летом. Зима в Петербурге доводила меня, я жила лишь предвкушением, что весна придет и вернет мне вкус жизни. И вот, весна пришла, город окрасился в мои любимые теплые бежевые и зеленые оттенки, а во мне ничего не изменилось. Я была так же опустошена, и моя батарейка не заряжалась, будто дала сбой. Или умерла вовсе. 

Умные часы уже дважды уведомили меня о закрытии целей по шагам за день, ноги начали ныть, а я все шла, сама не зная куда. Только когда уже стало смеркаться, я случайно зашла в какой-то бар на Гороховой и плюхнулась за барную стойку. 

— Добрый вечер. Уже определились с заказом? — почти сразу очутился передо мной бармен приятной внешности с татуировками на шее. 

— Виски с колой, — даже не смотря в меню, ответила я. Хоть питерские бары и заполонили миллионы авторских коктейлей названий разного уровня паршивости, я надеялась, что классика здесь все-таки водилась. Посмотрев за спину парня, увидела знакомую зеленую этикетку. — О, можно яблочный виски с колой?

— Конечно, — довольно кивнул бармен. — Буквально минута, и яблочный виски с колой будет у вас. 

Какой-то слишком энергичный парень для флегматичного Петербурга. 

Хотя, по большей степени флегматичной была я. Сама себе была противна: будто недовольная жизнью бабка, сидела и ворчала на всех, кто был хоть капельку счастливым. Всегда боялась стать такой: упустить свое счастье, не реализоваться и по итогу сидеть бухтеть на лавке у парадной. 

Вновь накрыло. Смотрела на одиноко плавающий большой куб льда в стакане с виски и думала о своих пропавших амбициях. Совсем скоро разменяю четвертый десяток, а за спиной, помимо невроза, полученного на работе, ничего нет. Бабушка каждую нашу встречу напоминает о том, что мои часики тикают, мужиков всех разбирают, а я только и делаю, что отфутболиваю всех своих ухажеров. Мама, конечно, встает на мою защиту, говоря, что первый встречный и абы какой нам не нужен, хватило семье подобных. Но все равно неприятно. Что я могу поделать с собой, если мне просто не нравятся все эти ухажеры? Преследовать идею «стерпится — слюбится» и «зато хоть свой мужик, неважно какой»? Такое себе. 

Еще и на работе не вижу для себя дальше никаких перспектив. Будто все, что могла получить быстро, уже сделано, а дальше — просто жди, пока кто-нибудь уйдет с руководящей позиции и уступит место. Причем, не факт, что тебе. 

Отвратительно. 

— Определились с заказом? — вновь услышала я, только уже этот вопрос был обращен не мне. В своих раздумьях даже не заметила, что стул рядом заняли. 

— Да, — как-то неуверенно ответил парень. — Яблочный сок. 

Я аж поперхнулась своим виски. 

— Яблочный сок? Серьезно? — хмыкнула я, не сдержав в себе мысль. Быстро же на меня алкоголь подействовал, раз такая смелая стала. Хотя, а что терять?

Парень повернул голову и, нахмурив брови, уставился на меня своими вроде бы серыми, а вроде и зелеными глазами. В ухе сережка, на шее — кучу цацок, больше, чем у меня, а на голове птицы будто свели гнездо. Но какого-то черта этот ленивый закос под панка смотрелся гармонично и даже… горячо? 

— Яблочный сок, — кивнул он мне. — Что-то не так? 

— Что-то не так? — выжидающе смотрел на меня парень, без тени улыбки на своем лице. В баре царил полумрак, но я все равно могла заметить темные круги под его глазами. Кажется, в них можно было утонуть. 

— Все так, — пожала плечами я и отвернулась от этого прямого взгляда. — Просто странный выбор для бара.  

— Согласен, — кивнул он, но так и не перестал меня разглядывать. — Тот еще моветон. И я бы с удовольствием выпил, да не могу. 

— Сочувствую, — одним глотком допила свой виски. — Александр, — заметила бейджик с именем у бармена, когда тот ставил перед гостем его сок, — обновите, пожалуйста. 

— Яблочный или классику? — уточнил он, забирая пустой стакан. 

— Яблочный.

— Химоза, — поморщил нос этот панк, делая глоток своего сока. 

— Зато не сок, — хмыкнула в ответ я. 

— Сережа, — протянул мне руку он. Еще и на пальцах кучу колец. 

— Лена, — пожала его руку я, сильно не сжимая. И зачем вообще полезла с ним разговаривать? — Приятно. 

— Взаимно, — кратко ответил парень и наконец отвернулся. Повисло молчание. 

Чем черт не шутит? Я же его больше не увижу, так ведь? 

— Что заставляет тебя идти дальше, Сережа? 

Я не могла больше разговаривать сама с собой, так как ответы не находила. А вот сторонние уши, еще не уставшие от моего нытья, были бы мне вполне полезны. Как там подобное называется… синдром попутчика, верно?  Незнакомому человеку можно поделиться всем, что на душе, ведь ты его больше не встретишь, поэтому и не будешь чувствовать себя как-то… не так. Вот пусть этот Сергей станет моим попутчиком. Поболтаем и разойдемся. 

— Сам задаюсь тем же вопросом, — на выдохе ответил он. — Мне кажется, люди, знающие ответ на этот вопрос, в таких местах не обитают. 

— Действительно, — горько улыбнулась я. — Совсем мрак?

— Покатит, — отмахнулся парень. Хотя по эмоциям и усталости на его лице, я не могла сказать, что он заколебался меньше моего. Кажется, даже больше. — А у тебя?

— Ну, тоже покатит, — пожала плечами я. И что я все-таки ему скажу? Блин, у меня есть дом, любимые люди, деньги, но мне мало? Засмеет же. 

— Расскажешь? — вновь повернулся ко мне, только уже головой, корпус оставляя ровным. И ждет, не оставляя мне иного выбора, как все-таки поделиться своими недопроблемами. 

— Нечего. Все как у всех: бешеная усталость из-за большого объема работы и отсутствия какого-либо позитива в жизни. Чего убиваться — не знаю, но почему-то убиваюсь. Занимаюсь самокопанием, задаюсь вопросами, как я докатилась до жизни такой, почему все еще не достигла желаемых результатов, где потеряла все свои амбиции и твердолобость. В общем, опять же, ничего критичного, пустые переживания. Как говорит мой племянник, депрессия в ноль лет. 

Сережа усмехнулся, подавляя смех. Перед тем как ответить, облизал нижнюю губу. 

— Непустые. Я тебя хорошо понимаю. — Теперь повернула голову на него я, вопросительно подняв бровь. — Сам потерялся и не понимаю уже ничего. 

— Может, просто стоит идти и не останавливаться? Куда-нибудь и придешь, — пожала плечами я, отворачиваясь и вновь разглядывая лед в своем стакане. 

— Блуждание без цели? Не знаю. 

— Почему бы не стать фаталистом, приняв то, что цель всегда есть, просто ты ее не видишь, а также то, что ты всегда придешь к тому, что тебе было необходимо? 

— Типо, судьба все сама лучше знает? — неуверенно спросил молодой человек. 

— Типо того. 

— Не знаю, — поежился он. — Мне важно иметь какую-то великую идею, к которой я стремлюсь. Иначе ради чего все? 

Я молчала, не зная, что ответить. На самом деле, полностью разделяла сказанное Сергеем. Потому что вот этой фаталисткой самой не получалось быть. Я, как и он, потерялась, не понимая, куда и зачем иду. И, прикрываясь сейчас судьбой, хотела по большей степени убедить в ее существовании себя. 

— Что для тебя великая идея? — решила уточнить я. 

— Не знаю. Сделать мир лучше? Принести в него что-то доброе и светлое? Любить то, что делаешь? 

— Ты будто спрашиваешь. 

— Именно так. Потому что я все еще не знаю, — усмехнулся Сережа. — Главные мои слова последнее время: не знаю, — будто сам себе пробурчал он. — А для тебя что великая идея?

— Моя бабушка бы ответила, что оставить после себя детей, — попыталась свести на шутку я, пусть и не особо удачно. 

— Чем не идея, — пожал плечами молодой человек. — А ты, вероятно, эту идею не разделяешь и детей не хочешь?

— Найти бы для начала достойного отца, — горько усмехнулась я. 

Черт, звучало так, будто я предлагаю этому Сергею сейчас же рассмотреть открытую вакансию отца моих детей. 

— Достойных людей в принципе мало, — пожал плечами парень, к счастью, пропуская мимо внимания двусмысленность моей фразы. — Слушай, нас если со стороны послушать, решишь, что вообще все плохо. 

— Ну нет, — засмеялась я. — Мы же не сидим, убиваясь, что жизнь отстой. Сложная? Да, бесспорно. 

Взглянув мне в глаза, Сергей смотрел так глубоко, будто пытался добраться до самых глубин моей души. Вновь облизал губу. Интересная привычка. 

— Ты сказала, что нет позитива сейчас в твоей жизни. Почему? 

— Работа, дом, работа, дом. Чертова рутина засосала с головой. Хотела взять отпуск и улететь куда-нибудь на море, но работа не отпускает. Ощущение, что если оставлю все свои процессы хоть на мгновение, все рухнет, разбиваясь на мелкие осколки, не позволяющие быстро все склеить, будто ничего не было. 

— Слышу меж строк синдром отличницы и гиперответственность. 

— Как есть, — пожала плечами я. 

— А как же друзья? Хотя бы один день после напряженной работы выйти куда-нибудь развеяться? 

— Напоминаю, — хмыкнула я, — я сижу одна в баре и пью второй виски. 

— Уже не одна. 

— Спасибо, теперь я не буду волноваться о том, что распитие алкоголя в одиночестве — первый признак алкоголизма. 

— Вот тут не помогу. Напоминаю, — копируя мой стиль и тон ответил Сергей, — я пью сок.   

— Почему кстати? — спросила я, вообще не подумав. Слишком личный выпад, абсолютно невоспитанный. Это не мое дело вообще. Дура, Лена, дура. 

— Завтра съемки, — буднично ответил парень. 

— Съемки? — удивилась я. 

— Да. Я, к своему большому сожалению или счастью, тут тоже не знаю, актер. 

Потеряв все свое воспитание из-за быстродействующего на мой мозг алкоголя, я в очередной раз посмотрела на Сергея, но уже пристальнее. Пыталась понять, видела ли его где-нибудь, хотя вовсе не смотрела российские фильмы и сериалы. 

— Прости, что не признала и не завизжала, прося фотку и автограф на груди. 

— Не поверишь, обидно лишь с последним, — засмеялся он, и этот смех был самым приятным, что я слышала за последнее время. Такой настоящий и живой, хотя, казалось бы, сам его исполнитель сидит сейчас и убивается не меньше моего. 

— Театр или кино?

— Сейчас только кино, — с какой-то досадой ответил парень, но я дальше лезть не стала. — А ты как к кино относишься?

— Прости, российский кинематограф не моя тема, — честно ответила я. — А так, люблю конечно. Но уже редко что смотрю. Некогда, да и сейчас сложно найти что-то стоящее, что помогло бы тебе отвлечься от суровой реальности или дало бы ответы на что-то. 

— То есть дало ответы? 

— Ну, мне кажется, искусство, любое, будь то кино или живопись, или та же музыка, должны давать человеку что-то. Эмоции, смысл, ответы на вопросы, — начала философствовать я. — Великая идея, как ты сказал. Иначе, опять же, ради чего это все? Искусство ради искусства — такая себе идея. 

— Согласен, — поддержал меня актер. — Как говорил Станиславский, смысл искусства в его подтексте. Собственно, если подтекста нет — не стоит это называть искусством. Но это уже моя логическая цепочка, конечно же. 

— И ради какой великой идеи ты стал актером? 

— Какая великая идея может быть в восемнадцать? — пустил смешок Сергей. — Просто влюбился в актерство, в Петербург, и все. В итоге сейчас разгребаю последствия тех решений. 

— Хочешь бросить актерство? — нахмурила брови я, осознавая, что сама уже не раз задавала себе такой же вопрос, только про свою работу. 

— Нет, я это люблю. Блин, со стороны звучу как идиот: не понимаю, ради чего это, но все равно люблю. 

— Невозможно рационализировать чувства. У них нет причины, повода, — вдруг осознала я. — Ты просто чувствуешь, сам того не осознавая. 

— Выходит, чувства найти нельзя? — с вызовом посмотрел на меня молодой человек. 

— Выходит, чувства найти нельзя? — Вопрос звучал как вызов, причем непонятно кому: мне или жизни. 

— Получается, что так, — неуверенно ответила я, пытаясь выстроить цепочку всего сказанного мной. — Вот, например, ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Сам не испытывал, не знаю. Но знаю людей, кто клятвенно меня уверял, что она существует.

— Хорошо, допустим. Ты веришь в то, что стерпится — слюбится? 

— Нет, — аж поморщил нос Сергей. — Человек или твой, или нет. Полумер здесь нет, иначе это просто терпение, а не любовь. 

— Тогда как понять, что человек твой? 

— Сначала ты определяешь комфортно тебе с ним или нет, вызывает ли он интерес, хочешь ли о нем заботиться, волнуешься ли, когда его нет с тобой рядом. Как-то так. 

Сергей интересно разложил то, что сам, вероятно, воспринимал под словом любовь. И, на удивление, каждое слово отзывалось в моем сердце.

— А ты что скажешь? — устал от моего молчания Сережа. 

— Теперь моя очередь сказать не знаю, — усмехнулась я. — Мне кажется, я никогда полноценно не испытывала любовь. Так, влюбленность, и не больше. Хотя в те моменты жизни была уверена, что любила. 

— Почему же это оказалось не так?

— Розовые очки разбились стеклами внутрь. Оказалось, что я придумала себе человека, влюбилась в созданную иллюзию. 

— И потом, по закону жанра, в самый неподходящий момент он показал, что вовсе не похож на твою иллюзию? — горько улыбнулся актер, похоже, понимая и разделяя то, о чем я говорю. 

— Именно, — кивнула я. — Все предельно предсказуемо, не так ли?

— Потому что человеческим проблемам столько же, сколько жизни на этой земле. Но я ни в коем случае не хочу преуменьшить твои переживания, сказав, что они пусты. Нет. 

От этих слов стало безумно приятно на душе, а на глазах даже предательски выступили слезы. Лена, ну что за дурость? Возьми себя в руки. В тебе говорит алкоголь. Но да, Сергей — очень приятный собеседник, умеющий слушать и поддерживать. 

— Александр, — перехватил бармена актер. — Можно кофе, пожалуйста? 

— И мне, — добавила я. — Пора опохмеляться, а то совсем уж достала тебя своими глупыми бреднями. 

— Прекрати, — мягко, даже будто бархатисто, ответил Сергей. — Я давно так душевно не разговаривал. 

— Честно? Я тоже. Глоток свежего воздуха. Приятно знать, что ты не один испытываешь подобные переживания, не один об этом думаешь. 

— Люди разучились разговаривать, делиться своими эмоциями, неважно, хорошими или плохими. Нам страшно, что нас осудят, не примут и не поймут, — задумчиво произнес актер. — И забавен парадокс: при всем при этом, у нас много знакомых и типо друзей. Мы не одиноки, но… — и замолчал. 

— Но одиноки, — закончила за него я, пододвигая к себе одну из чашек с кофе. — Знаешь, я давно поняла, что главное найти баланс с самим собой. Только ты у себя будешь всегда. Все остальное — приходящее и уходящее. 

Сергей оглянулся и вновь посмотрел на меня своим рентгеновским взглядом. 

— Откуда ты такая, Лена? — вдруг спросил он. 

— Не поняла вопроса, — смутилась я, пряча свои розовые щеки за большой кружкой. Актер отвернулся, тоже начав пить свой кофе и о чем-то усердно думать. 

— Ты говорила о том, что нет сейчас никакого позитива в жизни, — вдруг прервал молчание он. 

— Ну, — неуверенно и удивленно ответила я, — да. А что?

— Как смотришь на то, чтобы пройти прогуляться по ночному Петербургу? — предложил парень. — Попробуем найти позитив вместе. 

— Вдруг я маньяк? — улыбнулась я. — Не боишься?

— Александр же запомнил, с кем я ушел, — кивнул в сторону бармена Сергей. Тот улыбнулся и кивнул. — Ну вот и все. 

— Ну вот, сегодня облом, — засмеялась я. — Ладно, пошли.