Его три желания

‒ У меня всего лишь три желания в этой жизни! ‒ Марк кинул плоский камень в реку, не заботясь о том, чтобы он поскакал по воде. ‒ В десятки раз меньше, чем у тебя.

Он смерил меня красноречивым взглядом, встал и зашагал к байку. К моему байку, что уже несколько лет мне не принадлежит. Почему он у него? Как? Завел его, и хотел было опустить шлем на голову, но отчего-то не сделал этого.

‒ Надеюсь, сама догадываешься какие? ‒ на его вопрос я отрицательно мотнула головой. Мысли читать за эти три года я еще не научилась. ‒ Тогда прочти. Надеюсь, читать хоть не разучилась. Но могу и озвучить. Первое: забыть тебя навсегда. Второе: вырвать тебя из своей памяти и сердца. Третье… ‒ и он запнулся, прожигая меня своими глазами. ‒ Похоронить тебя. Навсегда. Лучше бы ты не возвращалась.

Сказано это было с такой горечью, что я поняла одно. Он действительно лучше бы похоронил меня.

Марк повернулся и достал из багажника блокнот и кинул его в мою сторону, даже не заботясь о том, поймаю я его или нет. Затем надел шлем и рванул с места, осыпав меня песком и мелкими камешками. Я же подняла то, что он с перекошенным лицом кинул в мою сторону.

Это был мой блокнот. С моими желаниями. Тридцать желаний были перечеркнуты, кроме троих. Мои тридцать три желания. Но было еще три желания, добавленные недавно. Чернила были свежими. И выведены они были с нажимом, неаккуратно, словно человек спешил или же писал под сильными эмоциями. Я склонна была ко второму. Прошлась по ним глазами и слезы градом покатились из глаз.

Марк

− Дана! – вскакиваю на кровати, просыпаясь от своего же крика.

Черт, черт, черт!

Уже который раз вижу этот кошмар, что Дана уходит от меня. Прошло уже больше четырех лет, а я всё не могу успокоиться.

Дверь в мою спальню со скрипом открывается и на пороге жмется мой племянник. Оболтус, одним словом. Вырос ростом почти с меня.

− Опять? – Женя задал один единственный вопрос, но я не ответил. Он и сам понял без слов.

Такие кошмары снятся мне периодически. А я не могу отпустить Дану. Как бы не старался. После того, как я узнал о её болезни, был очень зол. Чуть не разнес палату, где она лежала. А она вместо того, чтобы принять мою помощь, прогнала. И пропала. Никто не мог мне объяснить, куда она делась. Уехала, переехала, может, её уже нет в живых…

О последнем не хотелось думать. Моё сердце и душа противились этому. Но время шло, и ситуация не разъяснялась. Только через два месяца я узнал, что Дана уехала за границу. Тогда же на глаза мне попалось объявление о продаже её байка. Выкупил. Сколько потом корил себя за этот порыв. Сколько раз пытался перепродать, просто бросить, утопить, но так и рука не поднялась.

Откинулся на подушки обратно, зарывшись в волосы. Сжал кулаки.

− Тебя там Мила зовёт, − Женя всё это время стоял на пороге, наблюдая за мной. – Она тоже проснулась от твоего крика.

Чёрт! Надо сделать звукоизоляцию. Иначе не будет покоя и детям. Встал и натянул на себя спортивные штаны. Моя комната находилась в конце коридора. Рядом с моей была комната моей принцессы Милы, еще дальше – Женина спальня. Если мне будут продолжать сниться кошмары, то Мила никогда не придёт в норму.

− Доброе утро, моя принцесса, − я улыбнулся и протянул руки в сторону девочки.

Мила тут же перестала хныкать и забралась ко мне на ручки. Вместе с ней потопал на кухню.

− Разбудил тебя я, да? Нехороший я какой, да? Нашей Миле спать не даю, − на мои слова она прижалась ко мне щекой и потерлась, безмолвно говоря мне о том, что я здесь ни причём и что она меня сильно любит. – А Мила, наверное, прекрасные сны видела. На пони каталась, сладкий-пресладкий леденец ела, да?

Моя принцесса на мои слова лишь кивала головой. Понадобилось всего пару минут, как она уже забыла про мой крик и что её разбудили раньше времени. И Мила потянула ручки к кухонным принадлежностям. Хотела помочь мне приготовить завтрак. Сунув ей в руки тарелку, куда разбил парочку яиц, и ложку, сам занялся кашей для неё, пока она размешивала смесь для омлета. Вскоре на кухне появился и Женя.

− Опять будешь пить сегодня? – на его вопрос послышался звук ложки, что выпала из рук Милы.

− Давай не при ней, − одернул я племянника.

− Она всё равно знает о каждом твоём таком вечере. Мила у нас умная девочка, − подмигнув своей сестре, Женя начал резать колбасу и сыр для бутербродов. – Ты всегда пьешь, когда видишь её во сне.

Дана

Я вернулась. В свой родной город. Домой. Прошло больше четырех лет, как я села в самолет и улетела в другую страну. Точнее, меня почти заставили это сделать. И я поддалась. Здесь меня больше ничего не держало.

В больнице я пролежала месяц. Под капельницами, под уколами и таблетками, сдавая бесконечные анализы и бегая на процедуры, которые сперва приносили облегчение, но…

Я таяла на глазах. Лечение не помогало. Как и раньше. И дело было даже не в болезни. Точнее, не только в болезни. Игорь Сергеевич назначил новые таблетки, но даже они не помогали. Я медленно, но верно угасала…

Вдохнула такой родной запах. Запах родины… Что бы ни говорил и как бы не ругал свою страну, но родной край − это родной край. Душа всё равно тянется туда, где твой дом, где твои родные и близкие… Правда, из родных и близких у меня остались лишь Жанна и Денис. Да, мы сумели подружиться с физруком и остаться друзьями. Свою симпатию ко мне он преодолел или так мне говорил, но, тем не менее, он женился и у него уже родилась дочь. Но мы всё равно продолжали общаться. Жанна же, не смотря на все трудности, всегда была со мной рядом. Если и не наяву, то словами поддержки. За все эти годы она несколько раз в год прилетала ко мне в чужую страну, привозя с собой еду, по которой я скучала. Да и просто поддержать. А наши телефонные разговоры не пересчитать…

И да, она тоже вышла замуж. Нашла себе какого-то бизнесмена, который взвалил её на плечо и сам потащил в загс. Но прежде поручился моим словом, что я ничего не имею против этого. Ведь Жанна хотела, чтобы её лучшая подруга в этот счастливый день была рядом с ней. А Виктор ждать не хотел. Поэтому они просто расписались. С детьми пока не торопились. Здесь опять моя подруга заартачилась. Хотела, чтобы я присутствовала рядом хотя бы при крестинах. Ведь в роли крестной мамы она хотела видеть только меня. Видимо, Жанна думала, что, хотя бы, это придаст мне стимул…

Пропустив мимо ушей слова таксистов, спокойно зашагала в сторону остановки. Ведь вещей у меня с собой было немного. Всего лишь одна маленькая сумка. Мне хотелось прокатиться на автобусе или маршрутке, почувствовать толкотню народа, чего была лишена все эти годы. И, наконец-то, услышать родную речь.

− Чего замерла? – толкнули меня в плечо.

Посмотрела на бабушку, что с корзинками исчезла в салоне автобуса. Недалеко от аэропорта располагались дачные участки. Видимо, оттуда. За ней тянулся шлейф запаха сирени. Полной грудью вдохнула такой забытый аромат. Конец мая. Последние звонки и выпускные. А мои дети уже закончили восьмой класс…

Вспомнились свои рабочие школьные годы. Ведь многие родители тогда помогли мне сбором денег, звонили и поддерживали словами. Некоторые даже ждали того момента, что я выздоровею и вернусь обратно в школу. Ведь у них подрастали младшие лети. А хороший учитель нужен всем. Их слова рождали улыбку на лице и слезы в глазах, но не скажешь же им открыто, что тогда я думала лишь о том, что дни мои сочтены…

Улыбнулась и забралась в салон автобуса. Заняло одно из свободных мест рядом с окном. До моего дома ехать примерно полчаса, если не больше. Как раз будет время рассмотреть город, как он изменился за все эти годы.

Но насладиться мне не дали. Зазвонил телефон в кармане.

− Ну где ты там? – услышала я немного недовольный голос Жанны. – Ты давно уже должна была быть дома. Только не говори мне…

− Да, я на автобусе, − улыбнулась я. Ведь об этом много раз говорила ей, когда она намеревалась меня встречать в аэропорту. – Не злись, на следующей уже выхожу, − сообщила ей и нажала на отбой.

Номер был не наш. Завтра же стоит купить новый.

Жанна топталась около моего подъезда. Улыбнулась. Представляю, как она дуется на меня. И даже не удивлюсь, если моя подруга «сбежала» от своего мужа ко мне с ночевкой. Рыжая голова, словно почувствовав, что её разглядывают, развернулась. И замерла. А я замерла от увиденного…

Но уже через секунду мы обе одновременно тронулись со своих мест и ринулись к друг другу в объятия. Слезы не заставили себя ждать.

‒ Вот почему последние полгода ты не прилетала, ‒ озвучила я свою догадку.

‒ Это всё Виктор. Запретил перелёты. Он думает и уверен, что перелёты повредят малышу, ‒ и Жанна, вытирая слезы, погладила свой живот.

Я же снова замерла, затаив дыхание. Вот оно, то самое дорогое и драгоценное, которое не купить ни за какие деньги. Мне. Завидовала ли я подруге? Нет. Ведь я уже приняла свою судьбу. Завидуй или нет, это ничему не поспособствует. Разве лишь даст трещину в нашей дружбе.

‒ Пойдем уже, нечего тут зрителей собирать, ‒ подруга потащила меня в сторону подъездной двери.

Ноги налились свинцом и отказывались двигаться. Я столько времени не была в своей квартире. Боюсь даже представить, в какой она состоянии. И Жанне ведь не откажешь, чтобы пришла навестить меня в другой день.

На удивление, в квартире пахло свежестью. Даже старая входная дверь не скрипнула, грустно приветствуя заблудшую хозяйку.

‒ Да, Виктор, со мной всё хорошо. Нет, приезжать за мной не надо. И водителя не присылай. Она только домой зашла, дай нам время. Ты обещал, Виктор, ‒ с нажимом проговорила Жанна, а я же прошла вперед, оставив сумку в прихожей. Успеется, веди разобрать успею всегда. Да и подруге не хотелось мешать. Видимо, её муж немного перебарщивал с заботой. Улыбнулась. Лучше так, чем никак. В груди зудела дыра, но я снова «накрыла» её, чтобы не окунаться в воспоминания…

Квартира сияла чистотой. «Лишние» вещи куда-то пропали, но сожалений по этому поводу не было. Они мне теперь вряд ли пригодятся. Но насладиться своим гнездом мне не дали.

‒ Пойдём на кухню, там тебя ждет сюрприз, ‒ Жанна потащила меня за руку.

‒ Ну зачем? ‒ простонала я, упираясь взглядом совершенно в новую кухню. Тут всё поменялось: и техника, и полочки, даже стол. А вместо стульев появился маленький такой диванчик. Миленький.

‒ Ой, это всё делалось не для тебя, ‒ «успокоила» меня подруга. ‒ Знала бы ты, как меня иногда доставал Виктор. Вот, пришлось сбегать сюда. А что мне нужно было делать? Время надо же убивать. Вот и занялась кухней. Ещё и на курсы походила. Здесь была моя недоступная крепость, но пару недель назад Виктор спалил мою контору. Теперь только походы к тебе могут меня спасать. Ты же не бросишь подругу в беде? ‒ по взгляду Жанны поняла, что ей действительно нужна эта передышка.

Кивнула, улыбнувшись, за что сразу попала в объятия подруги.

‒ Присаживайся давай, я тебя сейчас накормлю. Нам есть о чём поговорить, ‒ и женщина «забегала» по маленькой кухне.

‒ Жан, давай я сама. Ты говори мне, где и что лежит, а сама посиди, ‒ её живот хоть и выпирал не так угрожающе, словно она вот-вот должна родить, но мне было неудобно.

‒ Ишь чего удумала. Сегодня я тут пока похозяйничаю, а завтра всё сама. Ну дай мне хоть что-то сделать самой. Я же не больная, а просто беременная. И не фарфоровая, не кусочки не разломаюсь, если на стол накрою. Дома Виктор даже стакан воды поднимать не даёт. Будь его воля, он бы меня даже с ложечки кормил, ‒ начала «жаловаться» Жанна, доставая из холодильника тарелки и салатницы.

Куда столько? И, главное, для кого?

‒ Вот, сама всё готовила, ‒ и, наконец-то, довольная Жанна присела рядом.

На вид всё выглядело аппетитно, да и запах щекотал ноздри, заставляя желудок заурчать. Следом щелкнул электрический чайник. Жанна тут же резво вскочила и сделала нам чай.

‒ Ты ешь, ешь давай. Всё наше. Соскучилась небось. И рассказывай давай. Какие планы на будущее? Если с работой нужна помощь, то Виктор уже и место подготовил, ты только скажи, ‒ беременность Жанне шла. Она стала более заботливой, растеряв свою стервозность.

‒ Спасибо тебе за всё, Жан, но я сама. Вы итак многое сделали для меня. Если ничего не выйдет, то обязательно обращусь за помощью. Сперва хочу осмотреться, привыкнуть заново ко всему, а там видно будет.

На удивление, подруга согласилась. Дальше разговор потек в спокойном русле. А завтра меня ждал новый день. И новая жизнь…

Дана

Ну, здравствуй, новая жизнь!..

Про мой приезд знала только Жанна, даже Денису не говорила, когда именно я приезжаю, дабы не беспокоить. Он догадывался, но не приставал с вопросами, не устраивал допросов, в отличие от моей подруги. Слава Богу, я могла отбить место работы, поговорив с самим Виктором. Но он тоже оказался упертым, как и Жанна.

− Дана, для тебя место в моей компании будет всегда. Если даже не здесь, то мои друзья всегда готовы помочь мне в таком маленьком вопросе, − сидел в своём кресле и улыбался. – Можешь обращаться в любой момент.

На такой ноте мы и договорились, что сперва я попробую найти работу сама, после же, если ничего путного не найду, то обязательно позвоню Виктору. И Жанна на этом успокоилась.

Не выдержала я и один месяц без дела. В моей маленькой квартире особо делать было нечего, свой город я знала, как свои пять пальцев. Правда, за четыре с небольшим лет, пока меня не было, он немного изменился, но не так сильно, чтобы я могла месяц или другой с ним знакомиться заново. И я заскучала без работы.

Первым делом посетила своё прежнее место работы. Без детишек я скучала…

− Дана Владимировна, мы очень рады, что вы выздоровели и можете приступить к работе, но, − директор сидела и смотрела на меня так, словно я только что восстала из могилы. – Но… Понимаете, я не могу так снова рисковать. Родители не очень жалуют, когда учителя болеют, а тем более всё это видят их дети. Я бы с удовольствием взяла вас на работу, тем более, сами знаете, текучка в нашем деле привычное дело. А что если у вас опять наступит рецидив? И снова на глазах детей? С этим я рисковать не могу. Ведь потом мне снова придется искать замену вместо вас, − закончила она свой разговор.

И то, что я довела свой класс до окончания начальной школы, никого не волновало. Главное для них, что я больна, хоть и смогла победить болезнь.

Спорить с ней и что-то доказывать не стала. Молча попрощалась со своей старой жизнью и присела на скамейку возле школы, где на спортивной площадке носились дети. Рядом со мной оказались две мамы, что-то бурно обсуждающие. Пока следила за игрой ребят, невольно прислушалась. Хотя, они разговаривали так громко…

− Никто не хочет работать с такими детьми, − подытожила одна из них, чуть ли не фыркая от возмущения. – А нам что делать? Ника уже больше года ни слова не произносит. А специалистов не хватает. Директор центра только плечами пожимает. Мол, откуда я их найду. Всем подавай хорошую зарплату, но меньше работы. Молодежь совсем не хочет идти на такую работу. Неблагодарную…

Разговаривали и обсуждали они долго. Да и я никуда не торопилась. Дома меня никто не ждал. Всё прислушивалась к разговору, чтобы не пропустить момент, когда хотя бы одна из матерей произнесет название того самого центра. И наконец это случилось. Я чуть не воскликнула от радости, но взглянув на время, не стала торопиться. Схожу туда завтра. Вряд ли за один вечер они найдут работника. А пока решила сходить на набережную…

Что там случилось с тем местом, что я считала своим? Может, оно уже занято кем-то. Хотелось верить, что кто-то, похожий на меня, или даже не на меня, облюбовал его и «занял»… Тогда, скорее всего, я зря тороплюсь его. А о другом варианте, где фигурировал ОН, я и думать боялась. Старалась спрятать мысли об этом как можно глубже в себя. Вот только получалось не очень хорошо. Либо же старатель из меня так себе…

Доехала на общественном транспорте до набережной, дальше уже пришлось идти пешком. Байка у меня уже не было. Перед отъездом я его продала. Не сама лично, чтобы не знать кто его приобрел или приобрела. Теперь же о байке придется забыть. Копить на него придется долго. Пока у меня есть на что потратить, которые ещё даже не заработала. Устроиться бы сперва на работу…

Свернув с дороги к берегу, почти касаясь воды, шла всё вперед и вперёд. Смотрела лишь себе под ноги, не обращая внимания ни на кого. На берегу народу было много. Как никак лето на дворе. Поднять голову заставил лишь звук мотора. Как смогла его уловить среди шума волн и разговоров – сама не понимаю. По дороге прочь от пляжа мчался байк. Сердце ёкнуло. Он так был похож на мой… Да и за рулем, казалось, сидел парень, так похожий на НЕГО…

‒ Марк!.. – само собой вырвалось из моего горла.

Но это немыслимо! Такого быть не может! Надо прекращать думать о нём!..

Мотнула головой. Нет, нет!!! Не стоит, Дана, прекрати это! Надо прогнать все мысли и думы о нём. Нет, не стоит ворошить прошлое. Я упустила свою возможность. У меня своя жизнь, у него – своя… Мы теперь как два берега одной реки, что никогда не встретятся. Мы две параллельные, что больше никогда не пересечемся. Может, это и к лучшему.

Только вот сердце сопротивлялось. Оно и заставило меня замереть на месте. Снова повернула голову и заметила, что байк тоже стоит на одном месте. Хоть и хозяин всего великолепия не снял шлем, но он что-то выискивал среди толпы. Или кого-то. Я же чуть ли не просила его о том, чтобы он снял шлем. Мне так хотелось увидеть лицо незнакомца на байке, что и сама не заметила, как снова и снова повторяла его имя.

Марк. Марк! Марк…

Шли секунды, он вертел головой, но, видимо, так и не встретил глазами того, кого надеялся найти. Я же ждала, только мои ожидания не оправдались. После парень покачал головой, будто тоже прогонял непрошенные воспоминания и резко газанул, оглушив всю округу. Тут же послышались недовольные ворчания отдыхающих, правда, до ушей незнакомца они уже не дойдут.

Я же, вздохнула, и продолжила свой путь. Надо дойти до своего места. Дойти и, наверное, попрощаться. Зачем ходить туда и самой себе причинять боль, окунаясь в прошлое? Зачем снова и снова заставлять рану кровоточить? Никчемное занятие.

Пока во мне бурлила решительность, захотелось сделать то, о чем задумала. Правда, про свои планы я тут же забыла, когда дошла до своего места.

Замерла и во все глаза уставилась на следы. На тонкие следы шин, которые могут принадлежать мотоциклу или байку, но только не машине. Значит, моё место облюбовали… Этого и стоило ожидать…

Проведя некоторое время около воды, намочив ноги, немного окунаясь в прошлое, вкусив их горькость, выдохнула. Мысленно попрощалась с этим местом, что столько лет послужило мне верой и правдой, подарила самые сладкие моменты и самые счастливые воспоминания. И, не оборачиваясь, двинулась домой.

С этого момента у меня начинается новая жизнь. Жизнь, где нет места чувствам. Устроюсь на работу и всю себя посвящу детям. Решено!

Работа... 

Всю ночь плохо спала. Волновалась. И уже в пять утра я была на ногах. Попила один лишь чёрный кофе, даже простой бутерброд в горло не лез. Затем занялась подбором одежды. Прежняя одежда казалась уже не модной, да и "висела" на мне. Я так и не смогла набрать обратно те самые заветные килограммы, а осталась похудевшей. Болезнь забрала всё с собой. 

Наконец остановила свой выбор на брюках и на голубой блузке. Время показывало только шесть утра. Центр открывался только в восемь. У меня в запасе было кучу времени, и я не знала куда себя деть. 

Побродив по набережной, немного посидев на прохладных камнях и намочив ноги в холодной воде, вернулась домой. И в первую очередь заглянула во всемирную паутину, чтобы разузнать об этом центре, куда я "навострила лыжи". 

Центр "Семья" представлял из себя частный садик. И сюда водили "проблемных" детей. Проблемы заключались в психологических травмах, что получали дети либо в семье, либо в своём окружении. Кого-то отвергли, кто-то видел конфликт родителей, третьи кого-то потеряли на своих глазах, некоторые стали жертвами насилия или же видели что-то страшное или ужасное своими глазами. И в центре с ними работали разные специалисты, возвращая детей в нормальную жизнь. 

Специалистов у них хватало, а вот воспитателей, которые должны были быть с ними рядом и водить по разным занятиям, не хватало. Родители или родственники этих детей работали и не могли быть рядом. 

Пока часы не пробили восемь, выпила ещё одну чашку кофе и буквально "затолкала" в себя бутерброд, чтобы живот не заурчал прямо на собеседовании. Около центра я уже была после восьми и наблюдала за тем, как приводят детей. Кто-то к самому открытию центра, кто-то же не спешил и детей приводили позднее. Решив не тратить время впустую, зашагала ко входу. Охранник, узнав, что я пришла устраиваться на работу, пропустил без лишних допросов, записав лишь данные паспорта, заодно и указав путь к кабинету директора. Секретарь встретила приветливо и почти сразу пригласила пройти к начальству. 

- Ну что ж, тогда мы рады видеть вас в нашем центре, - Татьяна Анатольевна протянула мне руку, не скрывая своей радости. 

Её не испугала и моя пройденная болезнь. Пришлось вкратце рассказать свою историю, ведь времени заполнить резюме и прислать его в центр, не было. Наоборот, она даже была словно рада, что в её центр пришёл такой человек, который и сам преодолел трудности в жизни.

- К работе придётся приступить прямо сейчас, с формальностями разберёмся чуть позже. У нас а то не хватает сотрудников, хоть дети и не жалуются на это, а вот родственники или опекуны, немного недовольны, если сказать мягко, - и я отлично понимала обе стороны. - Пройдёмся и я познакомлю тебя с твоими подопечными. В группе их будет всего пять человек. И всех детей объединяет одна или похожая травма. Извини, придётся дать тебе группу отказников. Там ни один воспитатель долго не задерживается, к сожалению. Надеюсь, что вы к нам надолго... 

Знакомство с самим центром произошло в торопях, у меня ещё будет время всё рассмотреть. Радовало одно, что центр был современный и оснащён всем необходимым для работы. 

- Вот твои подопечные. Их на время будет всего две, остальные заболели пока. Сейчас их заберёт психолог и ц тебя будет время ознакомиться с их личными делами, а мы пока займёмся с твоими документами. Будут вопросы, то сразу звони по внутреннему телефону, - Татьяна Анатольевна указала на телефон и ушла, забрав с собой девушку, которая всё это время была с детьми. 

На меня же уставились две пары глаз... 

Присела на корточки, чтобы мой взгляд был на уровне с их глазами, но не успела с ними познакомиться как положено, как двери вновь открылись. 

Пришлось второпях знакомиться с психологом и проводить детей до её кабинета, чтобы через время забрать их обратно в группу. Заняв стол, открыла первую же папку. И замерла... 

Задержала дыхание, прочитав знакомую фамилию...

Марк

Неспешно позавтракав, мы вышли из дома. Усадил Милу на заднее сиденье и пристегнул, Женя же, как всегда, устроился впереди. Сперва мы провожали в школу племянника, затем я отвозил Милу в центр «Семья». Ей было уже четыре года, по после травмы она перестала разговаривать. В обычных садиках её не принимали, да и в частном отказали. И кто-то из знакомых посоветовал мне этот центр. Я немедленно туда обратился и не пожалел. Меня научили общаться со своей племянницей без слов и обещали помочь. Пока продвижений как таковых заметно не было, но главное, Мила с удовольствием туда ходила, не считая последние дни. Как сообщила нам, родителям, Татьяна Анатольевна, директор центра, в группе Милы уволилась воспитатель. В наши дни найти хорошего работника очень тяжело, особенно для работы с детьми. Надеюсь, уже в ближайшее время ситуация поменяется.

− Если сегодня опять собираешься уйти в прошлое, сообщи заранее, чтобы я знал, забирать мне Милу или сам, − с этими словами Женя попрощался с нами, захлопнул дверцу и зашагал в школу.

Я не сразу тронулся с парковки. Женины слова вновь заставили меня вернуться в те дни… Прошло уже больше четырех лет, а я всё не мог забыть её…

Встречался с другими девушками, но общение с ними не продолжал. Проводил одну единственную ночь и прощался. И в каждой из них искал её черты. В каждой из них старался видеть её движения, прочувствовать её запах. Не находил. И разочаровывался каждый раз. Затем уходил в загул. После давал себе слово, что больше такого не повториться, только нарушал его уже на другой вечер, направившись в бар или в клуб. И так по кругу, нескончаемому кругу. Даже Марина, моя сестра, не могла до меня достучаться. И только несчастье, посетившее нашу семью, заставило меня открыть глаза и взять себя в руки…

Вздрогнул от прикосновения к плечу. Посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с обеспокоенными глазами Милы.

− Всё хорошо, моя девочка. Просто задумался, − и начал выезжать с парковки. – Вот никак не могу решиться, что тебе подарить.

На последних словах заметил, как загорелись её глаза. Мила любила подарки, даже маленькие, даже сделанные своими руками. Она была рада и листику дерева, подаренный мной или её братом Женей. От чужих людей Мила ничего не принимала, сторонилась их и не вступала в контакт. Чего нам стоило начать ходить в центр «Семья» и более-менее привыкнуть к воспитателю. Хорошо хоть, что к разным специалистам Мила ходила спокойно и занималась усердно.

Мила усердно начала махать руками и что-то мне показывать.

− Хочешь новый набор для рисования? – распознав знаки задал я ей вопрос. Племянница с довольной улыбкой кивнула мне. – Хорошо, я поищу самый большой набор, чтобы в нём были и краски, и карандаши, и фломастеры, и мелки.

Дальше до центра мы разговаривали на простые темы. Дорога была неблизкая. Доехав, припарковал машину, отстегнул Милу и взявшись за руку направились к входу. Но уже через пару шагов я замер.

− Дана… − и сам не заметил, как чуть не с силой сжал маленькую ладошку племянницы. Пришёл в себя лишь тогда, когда Мила ущипнула меня за руку, требуя ослабить хватку. Чертыхнулся про себя, проклиная ЕЁ на чем свет стоит. Думал, что меня начало отпускать, что я «освободился» от неё, но ночной кошмар и видение её в другом человеке, говорило об обратном.

Присел перед Милой на корточки.

− Прости меня, моя принцесса. Подумал, что увидел свою знакомую, которую не видел много лет. Но, видимо, я просто ошибся. Прости, что сделал тебе больно, − на мои слова Мила обняла меня крепко-крепко.

Проводив племянницу до группы, переодел её и попрощался, обещав, что очень сильно постараюсь, чтобы за ней пришел не Женя, а я. Даже до несчастного случая она была очень привязана ко мне, сейчас же весь её мир заключался во мне и в старшем брате.

На выходе меня окликнула Татьяна Анатольевна.

− Марк Борисович! – я повернулся на звук её голоса. – Не хотелось бы заглядывать вперед, но надеюсь, что теперь в вашей группе будет постоянный воспитатель. Правда, она только сегодня приступила к работе, но вселяет надежду, что с нами останется надолго.

− Спасибо за хорошую новость. Когда состоится знакомство с родителями?

− Пускай она сперва познакомиться с детьми, подружиться с ними, и если всё будет хорошо, то, думаю, через неделю-другую, мы устроим встречу, − пообещала директор центра. – Главное для нас, чтобы она нашла общий язык с детьми и помогла им решить их проблемы. Понимаю, что постоянная смена работников для детей − это стресс, но я не в силах что-то поменять. Не все могут и хотят работать с такими детьми. В них нужно вкладывать многое, и в основном, душу.

Ещё немного поговорив с Татьяной Анатольевной, уточнив некоторые детали, а главное, вдохновившись хорошей новостью, попрощался с ней и направился на работу. Был уверен, что сегодня я сам заберу Милу из центра…

− Что-то ты сегодня слишком радостный, − услышал я от Виктора, как только устроился в его кабинете в кресле, что напротив него. – Только не говори, что еще не протрезвел со вчерашнего вечера? – и мужчина покачал головой.

− Я уже целый месяц ни капли в рот, − решил я обрадовать друга.

С Виктором мы познакомились случайно. Я, как всегда, «топил» своё горе по ней в очередном баре. И так случилось, что сцепился с парой ребят. Они «пригласили» меня на разговор тет-а-тет на улице. Только вот их надеждам преподать мне пьяному урок не увенчался успехом. Вмешался Виктор со своими ребятами. Он заметил, что пятеро на одного несправедливо, и решил вмешаться. В тот вечер он забрал меня к себе домой.

После, сидя у него дома, опрокидывая в себя стакан за стаканом с виски, я как сопливый пацан, рассказывал ему про свою несостоявшуюся любовь. Чуть ли не слезы вытирал. Выговорился, а на другое утро проснулся без этой головной боли. Без боли, что раздирала мою грудь все последние дни, под названием Дана…

− Похвально, − Виктор подался вперед и взглянул на меня сощурив глаза. – Или мне стоит переживать о другом, кроме алкоголя?

Его беспокойство я понимал. Тем более, когда твой друг заявляется с улыбкой на лице, радостный, хотя до этого ходил всё время смурной, словно осенняя пасмурная погода. Виктор в своей жизни видал всякое, все дни до совершеннолетия проведя в детском доме…

− Да брось, Витя, − его недоверие иногда меня даже бесило. – Просто есть повод радости. На группу Милы наконец-то поставили новую воспитательницу. Надеюсь, что хоть с ней может пойдут подвижки.

− Чудесная новость, − соглашается со мной Виктор, а дальше мы переходим к обсуждению дел.

Уже под окончание рабочего дня я покидаю свой кабинет и снова иду к Виктору, предупредить, что ухожу на час раньше, чтобы успеть купить подарок своей принцессе. Она ждет меня, что я сам заберу её из центра. Как бы я хотел уделять племяннице больше времени и внимания, но и работать нужно. Моя сестра, конечно, удивила меня тем, что на её счету накопилось не мало сбережений за те годы жизни с господином Косолаповым. Я и не ожидал от неё такого. Всегда думал, что она беспечная, поэтому и вышла замуж за Андрея. Но, видимо, ошибся в своих мыслях о ней. Её сбережения позволили нам жить в первое время, но знакомство с Виктором заставило посмотреть на всё с другого ракурса. И я взял себя в руки.

В приемной секретарша Виктора даже не поднимает на меня взгляда, научившись определять меня не то по шагам, не то по запаху. Открываю дверь в кабинет и лишь по-мальчишески задорно просовываю голову.

− Вить, я домой, − на что мой друг лишь кивает головой и дальше углубляется в чтение документов, что держит в руках. Но не успеваю закрыть дверь, как он окликает меня.

− Постой, − стягивает с лица очки и давит пальцами на переносицу. – Знаю, что ты не любишь такие мероприятия, но супруга просила передать, что в эти выходные ждет тебя с детьми у нас. Она готовит типа вечеринки. И просила ещё передать, что она «очень хочет познакомиться с лучшим другом своего мужа», − и Виктор виновато улыбнулся. – Беременным нельзя отказывать.

− Если Мила согласится, − и я закрываю дверь.

Хоть мы и дружили уже пару лет, с женой Виктора я был незнаком. Они много раз приглашали к себе в гости, но Мила не очень любила общаться с незнакомыми людьми. Что удивительно, после аварии в машину она садилась безбоязненно.