Его трофей из рая

— Я нравлюсь тебе, Влад? — Вика обнажила свои белоснежные зубки, улыбнувшись мне. Но улыбка ее была фальшивой: наигранной и слишком кукольной.

Ее длинные и мягкие как шелк волосы блестели. Дорогие духи заполнили приятным ароматом все пространство гостиничного номера. Ровный идеальный загар брюнетки сиял бронзой на ее гладкой коже.

Не глядя на меня, она медленно откинула волосы назад, обнажив тонкую изящную шею. Спуская ладони, погладила пышную грудь и медленно провела руками по талии, спускаясь к округлым бедрам. Это выглядело очень эротично и возбуждающе.

Ее движения были плавными, но слишком скованными...

Пуговицу за пуговицей она расстегивала свое платье, но так сильно нервничала, что ее острые красные ногти застревали в петельках. Волновалась, но старалась этого не показывать.

— Ты боишься меня? — я взял со столика бутылку и плеснул в свой стакан джин.

— Немного, — солгала она. Справившись с пуговками, Вика расстегнула молнию чуть ниже.

Платье соскользнуло и упало на пол, собравшись в гармошку. Девушка перешагнула через него, простучав шпильками по ламинату.

Выглядела брюнетка очень аппетитно. Комплект нижнего белья был тщательно подобран ею для нашей встречи. В таком в повседневности не разгуливают. Он создан для обольщения, соблазнения и бесконечного мужского слюнопотока.

Я улыбнулся, оценив старания красотки. По Вике было видно, что она долго прихорашивалась, чтобы понравиться мне и удовлетворить все мои потребности.

Идеальное тело... ни единого волосочка. Упругая грудь в черном бюстгальтере выглядела потрясающе. Соски маняще просвечивались сквозь тонкую ткань лифа.

Не раздумывая, она провела ладонью по плоскому животику, затем ее пальчики игриво поднялись выше. Обхватив грудь, она слегка смяла ее. В мгновение расстегнула свой лиф и, вытянув руку, бросила его на пол. Это было по истине потрясающее зрелище, если бы не ее поведение в целом.

Все также, не глядя в мою сторону, она гладила грудь, сжимала сосочки и тихонько постанывала. Но делала это как актриса, причем низкопробная.

— Подойди, — я подлил еще джин и замер в ожидании.

Проигнорировав меня, Вика опустила руки и ухватила резинку своих черных сексуальных трусиков. Потянув их вниз, она прикрыла глаза. Как если бы то, ради чего я снял этот номер, было ее кошмаром. Таким кошмаром, который видеть ей не хотелось бы, а принимать в этом участие тем более...

— Зачем ты пришла, если так сильно меня боишься? — откинувшись в кресле, я сделал глоток.

Вместо ответа девушка опустилась на колени и грациозной кошечкой перешла в наступление. Такая красивая... соблазнительная... переставляла руками как мягкими лапками. Но при этом она вся тряслась.

Стоило Вике оказаться рядом со мной, она поджала губу. Присела и потянулась к ремню на моих брюках. Но ее неуверенность и дрожащие руки только разозлили меня.

— Я не люблю задавать вопросы дважды, — я перехватил ее застывшее на моем ремне запястье.

Поставив на стол пустой стакан, подцепил ее точеный подбородок. Брюнетка, не сопротивляясь, подняла голову. Ее карие глаза, мандраж и приоткрытый от волнения рот меня очень расстроили.

— Ну?

— А можно и мне? — она посмотрела в сторону бутылки с алкоголем и сглотнула.

— Ты пьешь джин?

Я спросил ее, поскольку все мои знакомые предпочитали пить ром или виски, называя джин можжевеловой отравой. И в чем-то они были правы, этот алкоголь — на любителя. «На любителя елок», — именно так подшучивал надо мой давний приятель Яннис.

— Нет, — она робко ответила, но глаза ее все еще были прикованы к бутылке.

— Тогда зачем? Неужели для храбрости? — я шумно выдохнул. Это получилось само по себе, но девушка после этого вся сжалась. — Зачем ты согласилась на эту встречу, Вика?

— Ахмед сказал, что ты хорошо заплатишь, — произнесла она очень тихо и хрипло.

— Зап-ла-чу... — я «покрутил» слово на языке, пытаясь его распробовать. Плеснул джин в стакан и вручил его девушке. Морщась, она выпила его практически залпом. — А теперь проваливай...

— В каком смысле? — длинные ресницы вздрогнули и взметнулись вверх. Но повторять дважды я не любил. Да и она все прекрасно расслышала и поняла меня.

— Ты свободна, Вика. Я не насильник.

Встав с кресла, я обошел ее. Брюнетка так и осталась сидеть на полу и хлопать от удивления и облегчения своими большими глазами.

— Но что я скажу Юсупову? — прилетело мне в спину, когда я собирался открыть дверь.

— Правду, конечно же.

Неожиданно дверь распахнулась, сильно ударив меня. Вика закричала, оглушая своим визгом. Пошатнувшись, я сделал пару шагов назад и потряс головой, пытаясь вернуть выбитый мозг на место.

— Влад, — оскалился какой-то паренек, остановившись в дверном проеме и наставляя на меня пушку. — О, да я обломал тебе свидание?

Посмотрев в сторону обнаженной девушки, он похотливо облизнулся. Но она его не волновала, на меня он смотрел с куда бо́льшим интересом.

— Хорошенькая… Дорогая, наверное, — ухмыльнулся он, поднимая пистолет выше и целясь в мое лицо. — Ну, что, Влад? Ты готов сдохнуть?

Мой правый глаз не открывался. Бровь не болела в отличие от плеча и щеки, но кровь с нее хлестала водопадом. Кажется, этот сученыш угодил мне в артерию.

— Для тебя Владислав Юрьевич, — игнорируя, я повернулся к ублюдку спиной.

Посмотрев на перепуганную Вику, я перевел взгляд на стол. Не было ни намека на салфетки или какое-нибудь полотенце.

— Повернись, — приказал парень. — Я хочу смотреть в твои глаза, когда ты подохнешь.

— Да ебашь в спину, — отмахнулся я от него как от назойливой мухи, продолжая сканировать номер отеля. Да где чертово полотенце?

Вика сидела, обнимая себя руками. Двумя черными дорожками по ее щекам текли слезы, губы дрожали еще хуже прежнего.

— Эй, шалава! Запомни, кто его грохнул.

Сученыш обратился к эскортнице, которую в этот момент кроме собственной жизни вообще ничего не волновало: в этот момент Вика стучала зубами от страха и плакала.

Тоже мне, достижение — убить меня!

— Я Денис Басыров, — гордо дополнил он. — Ну-ка, повтори мое имя.

— Да ей по херу, — увидев под ногами черные трусики Вики, я наклонился. — А мне тем более.

Не мешкая, я запустил руку за пояс. Разворачиваясь, достал ствол и выстрелил. Вика вновь заверещала, зажмуриваясь и закрывая уши ладонями.

Я сделал два шага и рухнул на кровать. Прижал ее трусики к брови. Но этот мизерный лоскут ткани в форме обчекрыженного треугольника и пары веревок ни черта не впитывал.

— Да что за день? — я посмотрел на залитый кровью пол. Туда, где с дырой во лбу лежал... Как там его звали?

Вика громко всхлипнула, размазывая по лицу сопли и слезы. Она ревела, что-то бубнила себе под нос и раскачивалась из стороны в сторону.

— Подай мне бутылку, — я потянулся за телефоном. Разблокировав экран, тыкнул в нужное имя, — и оденься. Сидишь на холодном — почки себе застудишь, — усмехнулся я, оценивая весь звездец ситуации.

Она замерла и вопросительно на меня посмотрела.

— Джин, говорю, тащи сюда!

На второй гудок раздался бодрый голос моего друга. Он же был моей правой рукой, он же — начальником моей охраны.

— Ну, что, поплакаться хочешь? И эта сбежала от страха? А то что-то ты быстро...

Глеб явно расплывался в улыбке, прямо как мой заплывший глаз, на который все еще лилась кровь.

— Хуже. Тащи свою жопу в гостишку. Тут нужно сделать генеральную уборку.

— Блять! — рявкнул он. — Псих! А я тебе говорил, возьми ты с собой охрану! Сука, единственный выходной мне запорол! Да когда это закончится?

— Эй, Влад. Зацени! — произнес водитель, толкая меня в плечо. — Леди-бродяга, — он расплылся в дебильной улыбке. — Откуда она в центре города? Я думал, бездомные только у меня в Зюзино* шастают.

Лениво я оторвал взгляд от экрана телефона и уставился на вполне себе чистенькие и стройные ножки, торчащие из мусорного бака. Даже «адики»* на ногах новехонькие.

— Глеб, ты видишь это? — протрещал Никита в рацию и заржал как гиена.

— Никитос, не занимай херотой частоту, — рявкнул ему в ответ Рыжий, но все же заинтересовался. — Если нечем заняться, на видео ее сними и в чат пацанам сбрось, пусть тоже посмотрят. А то скучают там, пока ждут Юсупова.

— А бездомные у тебя были, Глебчан? — опять приложился к рации Ник. — Как они? На все соглашаются?

— Да пошел ты, придурок! Как тебя Влад вообще терпит?

Ник пожал плечами и обиженно опустил рацию на колени.

А зрелище, тем временем, действительно было занимательным. Казалось, еще чуть-чуть и эти ножки нырнут в бак окончательно. Мне стало интересно, чем же все закончится, и лишь поэтому я отложил смартфон в сторону.

— Босс, как думаешь, что она там делает?

— Ищет твой мозг, Ник. Какое тебе до нее дело?

— Интересно же.

— Н-да…

Развитие моего водителя оставляло желать лучшего. Зато он отлично владел дзюдо и доставал ствол из кобуры быстрее реактивного самолета. Только поэтому я все еще терпел его быдловатые манеры и тупость.

Никитос почесал репу и открыл было рот, но рация вновь ожила.

— Они на месте, — сказал Глеб. — Выходим по двое, ничего не поменялось. Босс, ты выйдешь пятым, Никита сразу за тобой. Ник, ты прикрываешь Влада, ты понял?

— Да понял я, понял, — ответил обиженка. Именно так называл Никитоса Глеб, когда тот на него дулся.

Сделка, на которую я сорвался с утра пораньше, была заключительной и очень нужной. После нее должно было наступить перемирие между мной и Ахмедом Юсуповым. «Терки» наших пацанов и их вечные драки уже порядком осточертели. И сегодня мы должны были решить вопрос раздела территорий.

Я сидел молча и наблюдал, как из крутых геликов выползают люди Юсупова. Здоровые бородатые мужики, вооруженные до зубов. Несмотря на то, что работали они на Ахмеда, меня громилы боялись куда больше. В наших «кругах» ни одной шавки не было, кто бы меня не знал. Все были сдержанны и не вякали лишний раз в мою сторону. За глаза называли Психом, в лицо — только по имени-отчеству.

За все время нашелся лишь один смельчак с развязанным языком и раздутым самомнением. И что, чего он добился? Ворвался в самый неподходящий момент и тут же выхватил. Как его звали? Кем он был? Никто сейчас и не вспомнит. Неоправданная самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Но после того случая меня стали еще больше побаиваться… Еще и Вика не удержала язык за зубами, добавив в эту историю алых липких красок и кровавых описаний.

— Давай, босс. Вижу Юсупова, — прохрипела рация.

Никита расстегнул пиджак и поправил ствол. Дурацкая улыбка тут же улетучилась с его лица. Теперь он находился рядом со мной не как водитель-балабол, он был здесь в качестве моего телохранителя.

Пока моя физиономия не замаячила на горизонте, охрана Ахмеда была спокойной, шутила, покуривала. Но стоило мне открыть дверь тачки, все вытянулись в струну. Причем, и мои парни тоже. Они боялись меня не меньше Ахмедовских головорезов, но продолжали выполнять все мои поручения.

Работать на того, кто наводит на город страх — это сродни мазохизму, но людей это не останавливало. Меня опасались все, но знали, что к своим ребятам я относился с уважением и если наказывал, то только за дело.

— Владислав Юрьевич, — кивнул мне один из Юсуповских парней.

Писклявый визг, раздавшийся из мусорки, отвлек меня от него. Я повернул голову к баку, откуда послышалось тихое поскуливание. Что бы там не происходило, мое внимание удалось привлечь на все сто процентов.

Вместо того чтобы пойти навстречу к Юсупову, я шагнул влево. Моя охрана напряглась, Ник стал угрюмее еще больше, чем был секунду назад. Ахмед вообще не понял, что происходит.

— Сейчас, — холодно бросил в его сторону. — Улажу один момент...

— Босс? Нашел время отлить, — прошептал мне Глеб.

Этот самый «момент» в это самое время выглянул из мусорного бака. Блондинка... лет двадцати четырех, красивая и ухоженная. Никитос облажался в своих догадках, девушка далеко не нищая.

В ее ушках блестели золотые сережки, на шее висел кулончик из того же комплекта. Ввиду такого «захватывающего» пикирования в бак футболка девчонки испачкалась, а шелковистые волосы немного растрепались.

— Вы мне не поможете вылезти? — она посмотрела на мой шрам на щеке и подняла взгляд выше.

Глаза большие и серо-голубые. Темные. В голове ассоциативно всплыли ягоды голубики. Интересно, это линзы или настоящие?

— Я думал, ты здесь живешь, — зачем-то я решил отшутиться, но на девушку это подействовало противоположным образом. Да, эффект был совсем другим, нежели я себе мог представить.

Она широко распахнула глаза, вскинула брови кверху. Но стадия возмущения так и не наступила, тут же сменившись обидой.

— Ну, так поможете? — она поджала губу и оценивающе посмотрела на всю мою свиту. — Или кто-нибудь из ваших друзей?

— Конечно. Если объяснишь мне, что ты тут делаешь.

— Ох-хо-хо! — присвистнул Никита. — Это кто тут такую красавицу отправил в утиль? — уставившись в лицо девушке, он улыбался. Но, стоило мне на него посмотреть, тут же заткнулся.

Повернув вновь в сторону блондинки голову, я повел подбородком, напоминая, что она мне все еще не ответила.

— Вот, — пролепетала она и распахнула кофточку. Это было весьма неожиданно. До такой степени, что я еле успел остановить Ника. Он уже доставал пушку.

— Иди, Никитос, — я подтолкнул его.

Мой взгляд медленно прошелся по ее внешности: большие выразительные глаза, аккуратный носик, алые сочные губы, высокая грудь и… рука, которой она поддерживала свою находку, чтобы тот не выпал.

— Его кто-то выбросил в мусорку. Я же не могла оставить его здесь.

В ее небольшой ладони лежал черный комочек. Почувствовав заботу и тепло, он мирно спал под ее грудью. С виду щенок был похож на породистого. Скорее всего, какому-то уроду или его детишкам «не зашел» подарок. Вот пса и выкинули.

— Ладно. Убедила, — подхватив под мышки, я приподнял девушку. Стройная ножка теперь без проблем доставала до края бака, но на ней «красовалась» свежая окровавленная царапина.

Просунув руку под колено, я покрепче обхватил девушку и потянул на себя. Но вместо того, чтобы поставить на пол, зачем-то взял ее на руки. Что-то «замкнуло», перещелкнуло во мне.

Короткие шорты едва прикрывали трусики, маечка соблазнительно обтягивала грудь. А объемная длинная кофта придавала блондинке вид паинькой, послушный девочки, что никак не вязалось с этими крохотными доне́льзя шортами.

— Босс... — начальник охраны напомнил мне о реальности. — Юсупов нервничает, его громилы теребят пистолеты. Он тебе точно нужен живым? Может быть, перестреляем их на хер и по домам разъедемся?

Прим. Автора:

Зю́зино — район в Москве, расположенный в Юго-Западном административном округе.

У девчонки от услышанного глаза превратились в два огромных голубых блюдца. От слов Рыжего она перепугалась до жути и побледнела. Мне показалось, что она хочет прикинуться трупиком. Ну, так, как это обычно рекомендуют делать при встрече с медведем. Я даже наклонился к ее лицу, потому что мне показалось, что она больше не дышит.

— Это ты, что ли, в мусорке ковырялась? Что, делать не фиг или жить скучно? — начальник охраны выглянул из-за моей спины, максимально вытянув шею. — Тебе денег дать, что ли? Такая симпатичная, а… — он замолк, видимо, присмотрелся получше, — и даже о-чень… Слу-у-ушай, а может, ко мне потом поедем? Я щедрый парень. Я тебя не обижу. Что там тебя так прельстило, кожура от банана? У меня есть кое-что интереснее… — он взглядом указал ей на пах, — и без кожурки.

— Ш-ш-што? — блондинка буквально пропела, взяв нужную ноту и прижимая пса к сердцу. Так крепко, словно он мог защитить ее от охреневшего Глеба, от меня и от каждого придурка, который прямо сейчас зарился на ее подкаченные бедра.

Да они что, издеваются? Что Ник с его оценивающим взглядом, что этот трахарь вездепихательный!

Рыжему лишь бы пиструн свой пристроить, а кому — вообще не важно. Видно же, что девчонка напугана до чертиков и вот-вот «отъедет». Да если сейчас понадобится привести ее в чувства, ни у кого нашатыря не допросишься. Эти суровые парни такие мелочи в своих тачках не возят. Бинты, пушки, бухло — вот вся составляющая их аптечек.

— Глеб, — я взглянул на него так, чтобы он понял, что сейчас его подкатам не лучшее время и место. Но на это в его глазах прочел: «А тебе, значит, можно?»

Можно? Можно, сука! Сейчас мне все можно, пока она не потеряла сознание. Только обморока ее нам не хватало…

— Ладно, — я еще раз оценил ее бледность. — Посиди пока в машине.

— А это зачем? — она так тихо сказала, что я еле ее услышал. — Вы меня отпустите, и я пойду... с богом.

— С богом? — да моя бровь чуть напополам не сломалась от удивления.

Вот чудна́я! Да где же он ходит-то в наше время? И ведь встречаются же еще люди, которые в него верят. Да те же церкви уже давно существуют чисто для отмывания бабла прихожан и только.

— Посиди, сказал, — надавил я. — Куда ты с такой ногой собралась?

Я еще раз посмотрел на ее рану. Кровь все еще текла тонкой струйкой. Ее царапину необходимо было обработать, что тут думать?

Вручив девушку Никите из рук в руки, я заметил неодобрительный взгляд Глеба. И его можно было понять. Мы приехали дела решать, а тут я отклонился от курса, да еще и подкат ему обломал.

А что поделать? Не каждый день встречаются такие милые и красивые леди-бродяги, которые пикируют в отходы, чтобы спаси зверюшку. И меня, честно говоря, ее самопожертвование зацепило.

— Ну, здравствуй, Ахмед, — я протянул руку своему конкуренту и несменному поставщику девчонок на вечер.

— Привет, — оскалился он и взглянул в сторону тачки, куда Никита усадил блондинку. — Ты теперь девок в постель из помоек тащишь? Да, Влад? Совсем туго с женским вниманием стало? Все мои девочки от одного твоего имени по углам прячутся, ты знаешь это?

— Тебе виднее... Не могу знать, что там твои шалавы обо мне рассказывают, — я протянул ему пачку сигарет, но Ахмед отказался.

— Плохая слава вперед тебя летит со скоростью света.

— Ага… Стоило кому-то вякнуть, что я плохой, так все... понеслась по кочкам, не остановишь.

— Плохой, — засмеялся Юсупов, поглядывая на мою сигарету. — Ну-ну. Ты грохнул Басырова, а теперь еще и его единственного сына на глазах у моей девки и хочешь, чтобы все забыли об этом?

— Басыров… — повторил я. — Точно. А я уже и забыл, как его звали. Так он отомстить приходил? Забавно.

— Убивать людей — это харам*, друг мой. За это мы с тобой будем гореть в аду.

— Обязательно. А пока мы торчим на грешной сучьей земле, давай не будем усложнять друг другу жизнь и приступим к делу.

— Согласен, — он с завистью посмотрел на то, как я затягивался. Курить, что ли, бросить пытался?

— Нам уже давно пора решить этот вопрос. И если ты тоже за, то у меня есть условие.

— Слушаю, — он напрягся.

— Мне нужен тот, кто подстрелил моего телохранителя. Выдай мне его и дело с концом. С моей стороны к тебе и твоим людям больше не будет претензий. Каждый пойдет своим путем. Разделим все честно.

Я выбросил окурок в сторону и переглянулся с Глебом. Рыжий ждал указаний. У него руки чесались устроить перестрелку.

— Он сбежал… — расстроил меня Ахмед. — Но мои пацаны его уже разыскивают. Что ты сделаешь с ним, когда я приведу его?

— Как пойдет… Будет умницей — сделаю все быстро, заартачится — ему же хуже. Если Свят умрет раньше, чем ты мне приведешь этого говнюка, сам понимаешь… Кровь и жажда мести в такие моменты застилают глаза. И я не могу гарантировать тебе, что буду вменяем. О деловом соглашении не будет и речи.

Ахмед призадумался и, проиграв внутренний бой, протянул руку к моей ладони, в которой я опять сжимал пачку сигарет.

Все преимущества, а их была хренова тьма, были на моей стороне. Если Юсупов не выполнит эту часть сделки, я сочту это за покрывательство. А это, как минимум, война, которую Ахмед проиграет. И он это прекрасно понимал.

— Ладно. Дай мне неделю. Маякну, как буду готов. И лично передам его в твои руки.

— Я буду ждать? — подстегнул его я, усмехнувшись.

— Это не займет много времени.

Попрощавшись, я направился к своей машине. Уже и забыл, что в ней сидит «подбитая» мусорным баком девушка.

— Думаешь, он его найдет? — Глеб не сводил глаз с отъезжавших машин Юсупова.

— Я думаю, что он его из-под земли достанет… Жаль, Свят не увидит расправы.

— Он… — начал Рыжий, но я остановил. Сейчас я не хотел слушать все то, что он скажет.

Свят был не просто моим телохранителем, он был нашим другом. Это он приволок мне Ника буквально за шкирку, пока тот не спился от безработицы. Его армейские навыки и отличное владение дзюдо сыграли с ним когда-то злую шутку. Словесная перепалка в магазине с местным быдло переросла в драку с вытекающими последствиями, после чего Никиту посадили. А такие ребята потом, увы, никому не нужны. Таких не берут не то, что в космонавты, даже на самую гаденькую работу:

«Судимость есть? А че пришел? Давай, вали!»

И плевать, что ты пожилого человека от оборзевшей мразоты защищал и только поэтому тебе срок впаяли. И всем по хер, что ты чуть не свел счеты с жизнью… потому что общество на тебе крест поставило.

Никита в целом был добрым малым. Поэтому Свят не дал ему окончательно затухнуть и наложить на себя руки, и привел ко мне. А сейчас… сейчас… Святослав сам был на волоске от смерти и лежал в реанимации.

Какой-то упырь выстрелил ему в спину, как крыса. И этот кто-то, как выяснилось позже, как раз из Юсуповских ублюдков. Он выстрелил в моего телохранителя и сбежал, спасая свою шкуру.

— Ладно, расходимся, — сказал я Рыжему и открыл дверцу машины. — Ну? Что такая невеселая? — усевшись на пассажирское спереди, я обернулся.

Девушка сидела, сгруппировавшись, исподлобья смотрела в сторону Никитоса. Казалось, еще немного и она полностью вдавит себя в сидение. Комок шерсти, который она достала из бака, все еще спал, перекочевав на ее колени.

— Отпустите меня, пожалуйста, — она произнесла дрожащим голосом.

— Так, Ник, давай, проваливай. Сегодня ты мне больше не нужен, — я мог поспорить, что все это время он грузил ее своими дебильными шуточками и историями.

Никита посмотрел на меня с непониманием. Но улыбочка тут же появилась на его невыспавшейся физиономии.

— Выходной или так, на пару часиков?

— Как пойдет. Что-то я замудохался, так что до вечера ты свободен.

— Отлично! — он пожал мою руку. — Пока, красавица и погугли, земля все-таки плоская. Зря ты не веришь, — он отправил блондинке воздушный поцелуй и вышел из машины.

«Плоская, как твои шуточки» — подумал я про себя и пересел на водительское.

— Я вам… зачем? — взгляд моей пассажирки был полон страха. — Меня мама искать будет. И папа тоже.

Врать совсем не умела, с одной стороны — это даже к лучшему.

— Ну, значит, звони им и говори, что в травмпункт едешь. А потом я тебя отпущу хоть на все четыре стороны.

— Правда, отпустите? — от волнения она прикусила губу. Так, как будто наверняка знала, что мои слова — это неправда.

«Блин, симпатичная! И губки у нее аппетитные…»

И тут я задумался… а отпущу ли?

Прим. автора:

Харам* — в шариате — запрет, грех. Греховные деяния, запрещенные в исламе.

«Во что я влипла?» — крутилось у меня всю дорогу. Пошевелиться было страшно. В голове сменялись со скоростью пулеметной очереди всевозможные вопросы:

«Кто все эти люди? Почему их было так много? Неужели бандиты? Тот рыжий ведь пошутил, когда сказал про перестрелку?»

Я робко посмотрела в зеркало и тут же перевела взгляд, пока незнакомец этого не заметил. Выглядел он молодо, но устрашающе. И с чего вдруг он вызвался отвезти меня в больницу? На доброго самаритянина похож он точно не был.

Колени мои тряслись, руки тоже. Мысленно я перебирала все, чем могла постоять за себя. Но в сумочке не было ничего острого, кроме скрепки. Возможно, в кармашке лежала ручка. А это, такое себе оружие… разве что от муравья.

Единственное, что давало мне надежду, что все обойдется — оживленная дорога, по которой мы ехали. Я знала эту местность прекрасно. Чуть дальше по шоссе в самом деле находилась районная больница. Главное, чтобы этот мужчина ее не проехал.

Затаив дыхание, я ждала и надеялась, что он не свернет в лесополосу.

Мой телефон завибрировал. Это был отличный повод порыться в сумочке и поискать скрепку. Да хоть что-нибудь!

Сделав вид, что ищу смартфон, я обшарила все внутренние карманы. Но даже ручки не было, она куда-то запропастилась. Выудив смартфон, я взглянула на экран. Опять незнакомый номер…

— Да? — хрипло произнесла я и прислушалась к динамику, но все было знакомым до жути: молчание… дыхание… и ни единого слова в ответ.

В последние месяцы это повторялось с завидной регулярностью. Я блокировала один номер, мне звонили с другого. Список заблокированных номеров все пополнялся, а звонков меньше не становилось.

Отключив экран, я вернула смартфон на место. На всякий случай еще раз заглянула в карманы сумочки. Пес, спавший все это время, вдруг оживился. Выспался, засранец? А мы тут в передрягу попали по твоей милости.

Сглотнув, я набралась смелости:

— Там заезд, — произнесла осипшим голосом и откашлялась, приводя его в порядок. — Там заезд справа есть, чтобы сразу к травмпункту, а не центральному входу.

— Местная? Живешь где-то здесь?

— Раньше жила неподалеку, — соврала я тут же.

Мой собеседник замолчал. Больше не проронил ни слова. Я украдкой опять посмотрела на его серьезное лицо в зеркале и быстро опустила взгляд на собаку.

Откуда у него такой шрам? Внешность ему он не портил, а вот мысль о том, как он появился, казалась мне жутковатой. В голове всплыли страшные картинки. Наверное, он все-таки бандит… как и все те, кто был там.

Мое сердце застучало быстро-быстро, отдаваясь невыносимым шумом в висках.

«Боже, пожалуйста! Я больше никогда не попрошу тебя ни о чем. Только спаси меня…»

— Ты что там, молишься, что ли? — его голос прозвучал не то с издевкой, не то с удивлением.

— С чего вы так решили?

— Да так, предположил. Лицо слишком сосредоточенное.

Щенок в это время чихнул.

— О, правда, — подчеркнул незнакомец.

Пес не успокоился, расчихался и стал фыркать. В салоне авто очень приятно пахло цитрусом, но собаке, по всей видимости, это не понравилось.

— Ты сейчас «дофыркаешься» и пешком до больницы пойдешь, ушастый, — произнес брюнет совершенно спокойно.

Почему-то это показалось мне забавным, его слова вызвали у меня искреннюю улыбку и секундное спокойствие. Но когда незнакомец заметил это в зеркале, тут же напрягся. И мне стало не по себе от его тяжелого взгляда.

— Болит? — спросил он совершенно незаинтересованным тоном. Больше походило, что сделал это чисто для галочки.

— Терпимо.

Подъехав к парковке, незнакомец остановился. «Завис» на моем отражении в зеркале. Да так, что в машине находиться стало до невыносимого тесно.

— Спасибо большое, что подвезли меня.

В ответ он лишь ухмыльнулся, а уголок его рта устрашающе приподнялся. А хуже всего было другое: я потянулась к двери, но она была заперта. Я дернула ручку еще раз, но тщетно. Он запер меня!

Испуганно я посмотрела в зеркало и встретилась с ним взглядом. Незнакомец наблюдал за мной с интересом и продолжал жутковато улыбаться. Маньяк, честное слово!

— Откроете? — я спросила, уже не рассчитывая на свободу. От страха у меня сжало затылок, ноги превратились не то в вату, не то в желе. Руки вообще, обмякнув, отказывались шевелиться.

— Ла-адно, пошли, — незнакомец выдохнул как-то обреченно и разблокировал дверцу. — Вдруг тебе откажут. Только блохастого с собой возьми, еще салон, пока нас не будет, обоссыт. Этого еще не хватало.

Блинский блин! Он что, думает, что после травмпункта я опять с ним куда-то поеду?

— А с ним разве можно в больницу? — забрезжил свет надежды, что вот-вот незнакомец одумается и просто отпустит меня.

— В травмпункт всем можно. И даже блохастым.

Твою же налево!

Выйдя из машины, я огляделась. Полицейских или охраны, которых я так рассчитывала увидеть, нигде не было. Мой спутник уверенно зашагал вперед, а я поплелась следом, спрятав под кардиганом собаку.

Когда мы вошли в тесный коридорчик, брюнет тут же подхватил меня на руки и что-то рявкнул про срочность в сторону скучающей медсестры в окошке регистратуры.

То ли от неожиданности, то ли от его резкого тона она подскочила, выпрямилась и тут же засеменила к выходу из своей будки. Я была шокирована его поступком не меньше этой женщины.

— С-сюда, — она подозвала нас, махнув рукой в сторону кабинета. И это несмотря на длинную недовольную очередь. — Геннадий, тут срочно, — открыв дверь, она обратилась к седовласому дядьке, заполнявшему бумажки за столиком. Как только он поднял глаза, медсестра мигом исчезла.

— Я за дверью буду, — поставив меня на ноги возле стола врача, брюнет удалился следом.

— Ага, — я буквально рухнула на свободный стульчик.

— Ну-с… рассказывай…

— Ну, в общем… Вот, — я показала ногу.

И лишь в этот момент я почувствовала боль. До этого ранка вообще меня не беспокоила. Какое мне было дело до нее, если мысленно я уже с жизнью прощалась?

— Ты как так умудрилась? — он повертел мою ногу.

Сказать, что я поранилась о мусорный бак, я не осмелилась. Страшно было предположить, что доктор обо мне подумает.

— Да я об забор. Ключи забыла от дома. Пришлось перелезть…

«Что я несу, боже? Какой забор, где я нашла его в центре города?»

Обработав рану, врач взял в руки огромный тканевый пластырь. На его настойчивое: «А если столбняк заработаешь?» я продолжила отнекиваться от укола.

Этого еще мне не хватало! Да я их с детства боялась! По мне, так лучше того… в лесополосу с незнакомцем… чем подставлять свои «булки» под шприц с острой иголкой.

— Да не было там никакой ржавчины. Откуда? Новая многоэтажка, квартиры только продавать стали.

— А забор там откуда? — этим вопросом он ввел меня в ступор.

— Ам-м.. Ну, строители… — начала я, придумывая на ходу. Но врача это не особо, к моему счастью, интересовало.

— Начнет распухать, беги к терапевту. Он даст направление к хирургу. Но, если будет поздно… — произнес он зловеще и распилил воздух рукой.

— Все будет нормально.

— Тогда вот тебе от неприятностей, — он чиркнул название антибиотиков, поставил печать и протянул мне рецепт. — И на будущее, в больницы нельзя с животными.

— Да знаю я. Выхода не было. Спасибо, всего вам хорошего.

Я натянула улыбку и кокетливо «хлопнула» бездонными голубыми глазками. Обычно с мужчинами это срабатывало. Выйдя из кабинета, я опять увидела этого сурового мужчину. А я так рассчитывала, что он уехал! Да как же от него отделаться?

— Ну, как там?

— Жить буду.

— А что, нытья не будет?

— Не поняла? — я вылупилась на него, пытаясь понять смысл сказанного. Честно говоря, его тон и грубость меня немного задели. Да за кого он меня принимает?

— Ну, мужиков шрамы украшают, — машинально он потер свою щеку. — А вы, девчонки… Вы же обычно плачете и...

— В моем случае, мне это только на руку, — отрезала я. — Чем я страшнее и изуродованнее, тем лучше.

Он удивленно приподнял бровь. Мое сердце забилось чаще. Я знала, о чем говорю. К сожалению, это было правдой. Но зачем я это ляпнула?

— Мне нужна аптека, — я поспешила сменить тему, чтобы не отвечать на расспросы незнакомца. Он и так слишком странный, ни к чему ему эта информация.

— Вон там, — брюнет указал пальцем в зеленый крестик, мигавший в конце коридора. — Иди. Я пока отойду, поговорю по телефону.

«А вот и мой путь к спасению!» — пронеслось в мыслях.

За аптекой был маленький коридор, а там хирургический корпус и запасный выход. У меня в этой хирургичке подруга лежала, я тут каждый выход знаю.

— Слушай, — незнакомец вдруг шагнул в мою сторону, и мой план вмиг рухнул.

Когда девчонка вошла в кабинет врача, я посмотрел на часы. Было девять утра, спать хотелось нереально. Моя бессонница, с которой я жил последний месяц, на днях решила преподнести мне сюрприз — она подарила мне сон. Да, беспокойный. Да, чуткий и какой-то покоцанный. Но уж лучше так, чем полное его отсутствие.

Пока я ждал блондинку, решил осмотреться. В городских больницах я не был очень давно. Как-то повода не было. Как назло, возле регистратуры зачем-то висело зеркало. При этом на гардеробную или вешалку для верхней одежды не было и намека.

Взяв в автомате возле регистратуры гаденький кофе за сотню, я принялся изучать свое отражение: черные волосы, местами поблескивали бело-серебристые. При моей-то «работе» я был все еще при густой шевелюре и практически не поседел. А это уже победа! Щеки и нос как будто впали. Немудрено, ведь прошлый месяц выдался очень нервным.

Я наклонился к зеркалу ближе, чуть натянул нижнее веко. Глаза все еще были яркие зеленые, но взгляд — уныло-потухшим.

«Протухшим», — гоготнул про себя голосом Никитоса. Такие шутки были как раз в его репертуаре.

Если раньше я был бодрячком двадцать четыре часа в сутки, то теперь я был похож на вялый овощ, забытый на полке.

— Зомбак гребаный, — вырвалось у меня при виде «красавчика», который глазел на меня из зеркала.

Я выбросил стаканчик в переполненную до краев урну, из которой все валилось на пол. Персоналу на это было по херу, а мне и подавно. Поэтому, когда стаканчик упал, я не стал заморачиваться и поднимать его. Вместо этого я вновь посмотрел в зеркало…

Но тут из кабинета вышла блондинка, и я ей обрадовался. Она спасла меня от угрюмой морды в отражении и приблизила меня к моей спальне. Спать… Отвезти девчонку домой и домой, на боковую…

На ножке девушки красовался длинный бежевый пластырь. Зная девчонок Ахмеда, которые от любой царапинки сразу в слезы бросались, я удивился. А чего это леди-бродяга такая спокойная? А где визг? Где истерика? Где слова, что теперь она год не будет выходить из дома, чтобы ее в таком виде не увидели?

На мой вопрос она надула губы и выдала такое, от чего я воздухом поперхнулся. Вот, только что я думал о подушке, сне и прохладном одеяле, а уже не мог выкинуть из головы ее небрежное и интригующее «чем я страшнее». Это еще почему, блин?

С внешностью у блондинки все было в порядке. Она явно не страдала от недостатка мужского внимания, но не настолько же, чтобы раскидываться такими странными фразами…

Указав ей на аптеку, я подумал: «Ну, как-то не по-джентельменски это. Может быть, ей надо подкинуть бабок?»

— Слушай, — я подошел к ней, чтобы не орать на всю больницу, — на.

Я протянул ей свою банковскую карту, но девушку это очень сильно задело. Мне даже показалось, что она испугалась.

— Еще чего! — блондинка развернулась, хлестанув меня белокурыми волосами и быстро зашагала в сторону аптеки.

Глядя ей в спину, я пожал плечами и тут же набрал Глебу.

— Босс?

— Да харэ уже этого, — разозлился на друга.

Я знал, что сейчас он вдали от наших парней. Сидит, небось, в кабинете и бухает в одно рыло. Какая к черту субординация? Какие «боссы»? Только Глеб и Влад — все как раньше.

— Ладно, Влад. Что там случилось? Опять нужно зачистить?

— Смешно, — протянул я. — Записывай: в девять ноль две во второй кабинет травмпункта на Моросейке я завез человечка. Выясни о ней все, что сможешь.

— Серьезно? Та мусорка? — он отхлебнул из стакана и со звоном поставил его на стеклянный стол. Как я и думал, мой лучший друг опять напивался. — Она тебе тоже напомнила Женьку, да? Я думал, мне одному показалось.

— Да, — коротко ответил я.

— Как давно это было, сука…

— Глеб, я тоже по ней очень сильно скучаю.

Машинально я посмотрел в сторону аптеки. Как такового, павильона там не было в принципе. Только стена, вывеска и крохотное окошко.

«Так, где блондинка?» — отстрельнуло в мыслях.

Не увидев ее, я выглянул.

— Не понял, — пробубнил я в трубку.

— Чего там? — оживился мой друг.

— Сейчас, погоди.

Я прошелся до конца коридора. На скамье рядом с аптекой ее не было. Зато напротив были настежь открыты огромные деревянные двери. А там, буквально в двух метрах начиналась каменная лестница и висел указатель на еще один выход. Только слепой его не заметил бы!

— Блядство, — пробурчал я вслух, глядя на надпись.

Вот же неблагодарная сучка, сбежала!

— Да что у тебя там происходит?

— Не бери в голову, мысли вслух. Ну, так что там насчет травмпункта? Узнаешь?

Я прошел прямо к выходу, вышел на улицу. Огляделся — моей незнакомки не было.

— Это срочно? — Глеб вновь отхлебнул из стакана и выдохнул.

— Не думаю. Это так, интерес утолить, не более.

— Дай мне помянуть сестренку, проспаться и завтра я тебе вплоть до первого еборя информацию предоставлю.

— Договорились.

С больницы я поехал домой. Поторчал немного в телефоне, перекусил, вспомнил свою Женю: ее теплые пальцы, ее нежные руки и чувственные поцелуи...

Потом вспомнил, как блондинка молилась, сидя в моей машине. Молилась же! Да сто процентов, так и было…

Отложив смартфон, завалился в кровать. И в очередной раз задался вопросом: «А где же бог, в которого все так верят? Где его носило, когда он был нужен мне?»

Пять лет я жил с этим вопросом. Пять долбанных лет, которые мог жить другой жизнью и быть рядом со своей невестой.

Промаявшись, я все-таки уснул. Опять снился темный кабинет, мужская тень на стене и лужица крови…

Стоило мне в очередной раз открыть глаза, как тут же мой телефон завибрировал. Это был Глеб. Он словно почувствовал, что я проснулся.

— У Киряева она работает, — начал он сразу же. — По документам все чисто. Даже ее заявление о приеме на работу имеется. Прямо сейчас смотрю на его скан, скинутый мне на почту. Тут и паспорт, и еще что-то. Она прие́зжая.

— Киреев? Кир-реев… — я потер глаз, который опять закрывался. — Что-то знакомое. Кто это?

— Киряев, — исправил меня Глеб. — Еще бы оно не знакомо тебе было. Игорек уже за два месяца торчит и не шевелится, отмазываясь, что у него нет бабок. Могу выехать по его душеньку и взять причитающееся завтра же. Заодно и в рожу дам для профилактики.

— А почему не сегодня? — я зевнул в трубку.

— А сегодня… девять вечера, дружище. Бухло у меня закончилось, выпить нечего… И пока я не набедокурил, я спать лягу. А то протрезвел, пока Игорьку названивал и его бубнеж выслушивал.

— Погоди… Игорь Киряев? Я не ослышался? — кажется, я окончательно проснулся.

— Тот самый, Влад. Тебе надо говорить, кем она у него работает, или сам догадаешься?

— Девочки, запишите мой новый номер, пока я не забыла, — я как раз читала сообщения от одногруппницы, с которой снимала квартиру.

— Все-таки поменяла? Звонки не прекратились? — спросила одна из моих напарниц Вера.

— Не-а. Я сим-ку вчера вечером купила. Пока только девочка, с которой живу, знает мой номер.

Мои напарницы были заняты приготовлениями, им было не до телефонов. И, чтобы не мешаться, я написала цифры губной помадой на своем зеркале.

Читая очередное сообщение, которое буквально брызгало ядом через экран смартфона, я натянула брюки.

— Кать, подойди. Я тебе лямку поправлю, — подозвала меня Вера, стараясь не двигаться. В этот момент Юля старательно накручивала на плойку ее длинные русые волосы.

Захватив с собой телефон, я продолжила писать соседке по комнате, что щенка я пристрою. Таня возмущалась, что опять наступила в лужу, жаловалась, что поскользнулась, местами материлась:

«Мне это надоело! Я расскажу Галине Павловне!»

Прочитав ее гневное сообщение, я скрипнула зубами. Еще хозяйку квартиры не хватало ставить в известность! Да она же меня или выгонит, или денег сдерет как можно больше.

После очередного моего: «Я все улажу», я отложила телефон в сторону. К песику за эти дни я прикипела. В целом, он был тихим и послушным, хоть и сжевал мне две зарядки и пометил Танину сумку.

— Эта лямка меня заколебала, — присев на корточки, я ждала, когда Вера выпрямит вечно перекручивающуюся бретельку на моем лифе.

— Я себе пришила вот тут, — она провела пальцами по моей чашке бюстгальтера. — Но эта сетка дырявая натянулась, и стразы рассыпались прямо на сцене. Мало того, что я чуть ноги себе не переломала, так еще и Игорь заставил оплачивать. А новый, знаешь, сколько стоит? Ты охренеешь! Пятьсот баксов!

— Ничего себе! — подтянулась в разговор Юля, вылупив карие глазки.

— Вот именно! За сраную марлю и паленые стразы.

— Это откуда он их заказывает? — охнула Юлька, накручивая очередную прядь волос на плойку.

— Да в подвале его мамаша шьет! Я в этом уверена. А он на нас благодаря этому «качеству» еще и зарабатывает. Урод гребаный. Все, — она постучала по моему плечу. — Готово. Два танца выдержит.

— Ха-ха, — оскалилась я натянуто. — У меня на сегодня последний и никаких сверхурочных.

— Не говори «гоп», подруга.

— Угу, — я тяжело вздохнула. — А завтра все по-новой… Хоть бы меня машина после работы сбила. Не могу больше…

— Ты чего? — взвизгнула Юля. — Нельзя такое говорить!

— Сплюнь, дура! — поддержала ее Вера. — Сколько тебе еще осталось?

— Два с половиной миллиона. А если лифак порвется, то еще пятьсот баксов сверху, — засмеялась я и прошуршала по плитке мягкими тапками с ушками в сторону обувницы.

Пока я застегивала тонкие ремешки туфель, про себя думала о том, что машин должно быть несколько. А еще лучше, если это будут грузовики. Чтобы наверняка — без мучений и без печальных последствий.

Девчонкам-то легко рассуждать, они танцевали по собственному желанию. Все заработанные деньги она тратили на шмотки, маникюр, массаж и, возможно, на коммуналку. А у меня выбора не было. Все, что я зарабатывала, отдавала Игорю, оставляя на минимум вроде продуктов и оплату съемной квартиры.

— Так, готовы? — в нашу гримерную заглянул Майкл, администратор с «чистым» русским и «шоколадной» внешностью. Я работала в этом заведении четыре месяца, а до сих пор не могла к нему привыкнуть. — А что так криво надела? — он взглянул на мое лицо и пальцем очертил круг в воздухе, подсказывая, что мне нужно повернуться.

В нашем клубе было принято, чтобы все танцовщицы носили маски. Они могли быть ажурными и сексуальными, могли быть кожаными и при этом закрывать собой добрую половину лица. Но, какими бы они не были внешне, неизменным оставалось одно — они были неудобными.

У последних, которые Игорь закупил к ретро-костюмам, были уши. В них танцовщицы выглядели как черные кошечки. Но и в них был минус — они были «неудачными» и жесткими как каски строителей.

Майкл, поправив покосившуюся маску и затянув шнурки на затылке, развернул меня к себе лицом.

— Не давит?

— Сойдет, — выдохнула я.

— Вот и славно, — он поправил мои волосы, убрав их с плеч. — Твой выход. Иди.

Но тут произошло то, чего мы не ожидали. Маска неожиданно упала на пол.

— Гавеное качество, — он поднял ее с пола, осматривая ленты. — Порвались… Ладно, сейчас.

Бегло осмотревшись, он схватил первую попавшуюся маску, которая лежала на столике возле зеркала. Вмиг нацепил ее на меня и затянул еще туже, чем прошлую.

— Будешь сегодня зайчиком, Микки.

Вытолкнув меня из гримерной, он вышел следом и растворился в зале.

Музыка гремела, но к моему появлению на сцене она стихла. Стоило мне поставить ногу на высокий стул, тут же заиграла другая мелодия. Та, от которой меня уже порядком тошнило.

Этот танец всегда исполняли двое. Сегодня моей напарницей была Рита. Или Сплита — так звучал ее псевдоним. Переглянувшись со мной, она встала с колен своего очередного ухажера. Отправив ему воздушный поцелуй, она направилась к сцене.

— Готова?

— Готова, — я подняла голову, сексуально облизнулась и кокетливо провела по языку пальцем.

Музыка заиграла громче, мотив стал более энергичным, и я начала танцевать под мелодию.

Двигаясь в такт, мы с Ритой уделяли друг другу так много внимания, будто этот танец — признание в любви, всплеск нашей страсти. Извиваясь и ласкаясь как кошечки, мы медленно стянули жакеты, вслед за ними на пол упали галстуки…

— Покажи мне своих девочек, — крикнул кто-то Рите. — Покажи, Донна… — услышав чужой псевдоним, моя напарница метнула в него недовольным взглядом.

— Он постоянно меня с ней путает. Слепой ублюдок, — скривилась она, чтобы только я ее и услышала. — Сплита! — выкрикнула Рита и пнула в его сторону лежавший у ног галстук. Мужчину это ничуть не расстроило. Напротив, он схватил его и жадно втянул запах, как будто она бросила ему свои трусики.

Дождавшись куплета и присев на стул, я немного ослабила ленты маски. Было так туго, что она буквально срасталась с моим лицом, превращаясь в единое целое.

У меня было несколько секунд, чтобы отдышаться, пока Рита елозила по мне попой. Пожалуй, в нашем танце этот момент отдыха был самым приятным. Сейчас, глядя на ее круглую пятую точку, я мечтала уронить на нее голову как на подушку.

Но вот Сплита расстегнула до конца рубашку и показала свой плоский животик, а значит, подошла моя очередь…

Плавно я поднялась со стула, извиваясь под восторженный свист зрителей. Теперь Ритка отдыхала на стуле, а я кружилась вокруг нее, сексуально расстегивая пуговки блузки.

Прислонившись к стулу спиной, я медленно сползла вниз. Сделав еще пару пластичных движений, оказалась напротив стула и села на шпагат перед Сплитой. Ухватив за ремень, потянула Риту на себя.

Когда наши губы находились в паре сантиметров друг от друга, мужчины в зале завопили в ожидании поцелуя. Возбуждение всегда очень отчетливо чувствовалось в зале. В воздухе пахло сексом, тестостероном, все вибрировало.

Игорь разрешал уединяться с «клиентами» и официанткам, и танцовщицам. Правило было одно — чтобы девушка сама этого хотела. А в моем случае было кое-какое исключение: Киряев сам подбивал меня на сексуальный контакт с клиентами заведения, чтобы я как можно скорее рассчиталась с долгами.

Мое присутствие в клубе, в целом, его устраивало. Единственное, почему Игорь хотел, чтобы я поскорее исчезла из его жизни — наша война, которую мы не скрывали.

Даже при том, что я вынуждена была здесь отплясывать, я сопротивлялась, язвила и открыто выражала свое недовольство. Игоря это бесило, но уволить меня он не мог.

— Эта мозоль меня добьет, — сморщившись, прошептала в мои губы Рита. Она продолжала покачивать бедрами в такт музыке, но взгляд был измученный. — Что за крем ты мне советовала?

Она повалила меня на пол и нависла, сексуально отклячив попку. Я, облизнувшись, рывком выдернула ремень из ее брюк и отбросила в сторону. Мужчины в зале свистели, кричали и швыряли банкноты на сцену.

— Да боже, купи любой с мочевиной. А если совсем дело плохо, — я выпятила губы, будто тянусь за долгожданным поцелуем и подалась грудью на встречу Сплите, — левомеколью.

— Точно, мочевина. Как я могла позабыть имя нашего босса?

Я хихикнула, не сдержавшись. Но быстро «натянула» на себя лицо страстной горящей желанием женщины, ведь маска скрывала лицо лишь наполовину.

Оставшись без воображаемого поцелуя и обиженно прикусив губу, я продолжила двигаться.

— Ты в отпуск не собираешься? — Ритка поставила меня спиной к залу, а сама уселась на стул передо мной.

— Какой там…

— А-а, будешь пахать, пока все ему не выплатишь? — в танце она подалась влево и шлепнула меня по попе.

— Без вариантов, — вздохнула я и краем глаза заметила Игоря за столиком в окружении нескольких мужчин. Мой начальник сидел ко мне лицом. Его собеседников я не разглядела, но Киряев явно нервничал.

— Херово, — Сплита двинулась вправо, сжимая мою пятую точку. — Удачи и больших чаевых. Или принца на белом коне, увешанном баблом.

Я улыбнулась. Рита вмиг сдернула с меня брюки, выставив мою попу в блестящих стрингах на всеобщее обозрение. Под гул голосов она нырнула между моих ног, и в этот момент я сделала с ее брюками то же самое. Уже через минуту пикировали вниз и наши рубашки. Все, что на нас оставалось — маски, бюстгальтеры и трусики.

— Ну, — прошипела моя напарница и расстегнула замочек лифа, — всем здрасте, — она гордо откинула его, являя возбужденным зрителям свою силиконовую «тройку».

— Хуясте, — проскрежетала зубами я и потянулась к застежке. Но в отличие от Риты прикрыла грудь рукой и только после этого стянула с себя бюстгальтер.

За такую привилегию — не светить сиськами, Игорь щедро накинул к долгу, который я отрабатывала, десять процентов. Нужно отдать ему должное, ведь мог и больше.

Под гул голосов и аплодисменты мы вернулись в гримерку. Опрокинув в себя залпом стакан холодной воды, я сменила блестящие трусики на свои и нырнула в одежду. Уселась в мягкое кресло, чтобы отдохнуть и скинуть ненавистные туфли. Ноги мои гудели и требовали ванны со льдом. Но сил, чтобы вот так, с ходу расстегнуть все ремешки на обуви, у меня совсем не было.

Уже размечталась, что скоро выйду из клуба, как вдруг появился Игорь.

— Вставай, Микки. Тебя ждут гости.

— Я закончила, — демонстративно я закрыла глаза и откинула назад голову.

— Задержишься. Ничего с тобой не случится.

— Игорь, — я подняла руку и выставила средний палец. — Пошел ты… между булок.

— Пойду, только сначала провожу тебя к моему знакомому.

Я распахнула глаза, внимательно посмотрела на Киряева. А ведь он даже за «фак» мне ничего не высказал. Предчувствие подсказало, что дела мои плохи...

— Он хочет с тобой познакомиться, — оскалился мой начальник, — как можно ближе.

— В каком смысле, ближе? Что это значит, Игорь?

А приезд к Киряеву был не такой уж и плохой идеей… Даже и не вспомню, когда в последний раз я вот так сидел и не напрягался. Ни о чем не думая, откинувшись в кресле и попивая джин. В какой-нибудь прошлой жизни — возможно, но точно не в этой.

Вишенкой на торте этого дня стал звонок от Юсупова. Он был неожиданным, но очень меня порадовал. Какие-то минут двадцать и он привезет мне ту самую крысу, которая подстрелила Свята. Прямо сюда, в «Казанова».

Убрав телефон в сторону, я вернулся к разговору с владельцем клуба.

— Я все выплачу. Обещаю. Сегодня же переведу всю сумму, — промямлил Киряев.

Сидеть с нами за одним столом Игорю было напряжно. Тем более, если учесть тот факт, что мы приехали с конкретной целью — опустошить его счет и, возможно, вытряхнуть из его тела душу.

— Переведу? — наехал на него Глеб. — Ты понимаешь, кто удостоил твою шарашку чести и лично к тебе пожаловал? Одно слово Владислава Юрьевича и я закопаю тебя на территории клуба. Игорь… я могу поспорить, у тебя в сейфе достаточно налички, чтобы все выплатить разом. Или тебе проблемы для этого надо устроить?

— Не надо.

— Может быть, есть кто-то, кто ждет тебя на том свете? У тебя и рубашечка по такому случаю вон, какая симпатичная: желтая и нарядная.

— Владислав Юрьевич, — Киряев перевел испуганный взгляд в мою сторону, но меня его долг мало интересовал.

По этой части у меня вот, сидел и выеживался на Игорька лучший друг, он же моя «правая рука». Именно Глеб заведовал злостными неплательщиками и должниками. Все это: запугивания, жесткие меры, проценты — все на его плечах держалось. Так повелось изначально.

— Я прямо сейчас схожу и все посчитаю, — Игорь подскочил, но мой друг остановил его.

— Шустрый какой! А девчонка, о которой я спрашивал. Где она?

— Сейчас, как я и обещал, — зачем-то подчеркнул интонацией Киряев. Видимо, очень хотел придать своей персоне хоть какую-то значимость и услужить нам. — Она вот-вот выйдет на сцену.

— Иди, — отпустил его Глеб. — Даю тебе две минуты.

В это время в центре зала отплясывала рыжеволосая девица. То и дело она запрыгивала на шест и выписывала пируэты. Еще одна танцовщица сидела в зале с гостями заведения. В брючном костюме под стиль шестидесятых и маске кошечки. Выглядела она бесподобно.

Когда громкая музыка стала стихать, кошечка поднялась с колен подкаченного мужчины. Еще одна танцовщица в таком же костюме и маске зайца появилась на сцене.

Заиграл блюз, сменившись на ремикс с отсылкой во времена гангстеров, заправлявших в Нью-Йорке.

— Интригующе…— я переглянулся с Глебом. Он тоже смотрел на девушек как завороженный.

Танцовщицы начали двигаться, приковав к себе все «голодные» взгляды посетителей. Никита взял в руку вторую банку безалкогольного пива и открыл рот от изумления.

— Мне бы такого зайца, — не выдержал тишины Ник.

— Что, не терпится накормить ее своей морковкой? — заржал Глеб, не отрывая взгляд от танца. — Расслабься, Ник. Твоя кочерыжка мало кого заинтересует.

Никита опять поджал губу. Он всегда близко к сердцу воспринимал слова Рыжего.

— Да ладно тебе, обиженка! Шуток не понимаешь? На вот тебе, — он подкинул ему пятитысячную, все также глядя на сцену, и усмехнулся, —за моральный ущерб.

Даже появление Игоря не заставило моего друга отвлечься от шоу. Девушки двигались плавно. Смотреть на них было приятно. После рабочего дня, казалось бы, что еще нормальному мужику нужно, чтобы как следует расслабиться и сбросить напряжение?

— Девушка? — спросил Рыжий.

— Она вот, на сцене.

Киряев сказал это тихо. И также тихо опустил свою тушу в бархатное синее кресло. Словно не был уверен, что все еще удостоен подобной чести.

— Которая из них? — гаркнул на него Глеб.

— Та, что на стуле. Микки.

— Маус, что ли? — оторвался от безалкогольного пива Никита, хрюкая от смеха. – Тогда херовые у тебя мыши, на себя совсем не похожи.

— Как Микеланджело, — извиняющимся тоном протянул Игорь, но вытянул шею и задрал подбородок так, словно не владелец стрип-клуб сидел за нашим столом, а профессор. — Коротко: Микки.

— Оригинально… — закатил глаза мой водитель.

Дальше я не стал слушать занудный рассказ о псевдонимах его девочек. Меня полностью погрузил в себя танец.

Странно было видеть эту девушку в стрип-клубе, да еще в таком виде. Я до последнего не верил, что она имеет отношение к сцене. Думал, что Глеб ошибся. Ну, официантка, бармен, менеджер… Да кто угодно, только не стриптизерша.

Я сидел и смотрел на блондинку с огромными голубыми глазами и манерами недотроги. Именно такой она мне показалась в прошлую встречу. Минимум макияжа, никакой дерзости. Из того, что не вписывалось в ее образ, были лишь короткие до неприличия шорты.

А точно она сейчас танцевала на сцене?

Стриптизерши, которых я встречал раньше, вели себя несколько иначе. И смотрели на всех свысока. И уж тем более, ни одна из них не полезла бы за щенком в мусорку.

А сейчас та самая паинька танцевала под сотни пожирающих ее взглядов. И делала это отменно — так, что ее танец в моем паху сразу нашел отклик.

«Вот тебе и пай-девочка…»

— Почему она здесь работает? — услышав мой голос, владелец клуба напрягся.

— Владислав Юрьевич, все чисто. Ей нужны были деньги, я пристроил. Все официально, даже отпуск оплачиваемый.

Выдержать мой тяжелый взгляд способен был не каждый. Киряев не стал исключением и сразу втянул шею как черепаха в панцирь.

— Долг отрабатывает, — лениво шевеля губами, прояснил он.

— И сколько? — Глеб тут же заинтересовался.

— Два с половиной.

— Че-его-о? — протянул Никита и сморщился. — У меня тетка домработницей работает у одного богатого хера, она за смену получает четыре тыщи. Но в стриптиз податься, вангую, у нее и в мыслях не было. На хера это нужно за две с половиной?

— Миллиона, — добавил Киряев, Никита аж поперхнулся.

— Да ты охренел! — все внимание Глеба было приковано к Игорю. — Это что нужно было сделать на два с половиной лимона? Твою «бэху» стукнуть? Так это лям максимум с новыми запчастями. Квартиру затопить с евроремонтом? Полторашки за глаза хватит, еще и комод себе новый купишь. А еще миллион откуда?

Теперь стало ясно, что этот белокурый спасатель животных здесь делает. От сердца отлегло. Хотя, почему? Мне это было непонятно. До девушки, по-хорошему, мне не было дела. Но что-то же привело меня в эти стены? Почему-то я хотел узнать ее лучше.

— И сколько еще ей нужно его отрабатывать? — я не взглянул на Киряева, я следил за каждым движением блондинки. Плавным, затягивающим…

— Сложно сказать. Если с процентами, то года два, наверное.

— Чего, блять? Какие еще проценты? — Глебу, очевидно, девчонка запала в душу. Иначе бы он так ею не интересовался. И тем более, не реагировал так эмоционально.

— Владислав Юрьевич. А как иначе? Если она выполняет должностные обязанности наполовину. Как-то ведь я должен это компенсировать.

— Что ты несешь, Киряев? — не выдержав, мой друг схватил его за лацкан. Пиджак, казалось, начнет трещать по швам от усердия Глеба. — Какие у стриптизерши могут быть обязанности? Ты что, ее спать со всеми заставляешь, урод озабоченный?

— Вы сами сейчас увидите, — прикрывая лицо руками, Игорь ждал, что Рыжий его вот-вот ударит.

— Подожди, — я остановил приятеля, мягко опустив ладонь на его плечо, пока не поздно. — Давай, мы досмотрим выступление в спокойной обстановке.

Девушки к этому моменту остались в одних рубашках. Они сделали еще пару плавных движений, одежда полетела в разные стороны. Мужчины в зале напряглись, всем своим видом показывая, что жаждут продолжения. Как дети, которые ждут обещанный десерт после пресного крем-супа из брокколи. Даже слюни капали одинаково.

Одна из танцовщиц — та, что повыше, расстегнула лиф и запустила его в бармена. Вид ее обнаженной груди вызвал бурные «изголодавшиеся» аплодисменты. Вторая сделала то же самое, но в момент, когда нижнее белье покинуло ее стройное тело, она сразу прикрыла грудь руками.

— Какого ху? — грохнул об стол бутылочку пива Никита. — И за это платят бабки? Это же чистой воды наедалово!

— А вот и те самые проценты, — усмехнулся я вслух, понимая нытье Игоря. — И что, всегда так?

Киряев кивнул. Косясь на кулаки Глеба, начал рассказывать о том, что не знал, как еще повлиять на Микки. Думал, если девушка услышит о проценте, то будет сговорчивее и начнет обнажаться. Он с досадой протянул, что надо было заламывать больше:

— Тогда бы она как миленькая светила прелестями, как все остальные.

— Не думаю, — я посмотрел на Рыжего, он все еще пожирал нашу знакомую взглядом.

Блондинка была куда интереснее, чем я мог предположить. Неужели ее долг и «неустойка» стоили того, чтобы сохранять свое достоинство даже в такой ситуации?

— Интересно…

У всего есть цена. Если два с половиной миллиона — мало, то сколько же она стоит? Во сколько блондинка себя оценила?

— Что с бабками? — с трудом оторвал взгляд от сцены мой друг. — Почему я ничего не вижу.

— А вот, — прошуршал черными мешками Киряев и достал из одного пачку пятитысячных. Получив одобрение Глеба, положил еще парочку сверху. — До копейки, Владислав Юрьевич. Сам, лично, дважды пересчитывал.

— Я хочу, чтобы она для меня станцевала, — глядя на то, как девушка, продолжая прикрывать грудь, покинула сцену, сказал я. Глеб медленно повернул в мою сторону голову.

— Приват? С Микки? — брезгливо произнес Игорь.

— Почему бы и нет?

— Я вам рекомендую ее напарницу. Сплита знает, как доставить мужчине истинное удовольствие. За уши не оттащишь. А Микки так… стажерка. Четвертый месяц у меня работает, а ничему, кроме танцев, учиться не хочет.

— Ну и отлично. Мне, кроме этого, ничего и не нужно. Организуешь?

Игорь замешкался, нервно потер свое горло.

— Она очень проблемная, Владислав Юрьевич. Не думаю, что она захочет. А уволить ее, сами понимаете, я не могу. И заставить тоже.

— Тогда позови ее.

В тот момент, когда Киряев отправился за танцовщицей в раздевалку, Глеб прожигал меня взглядом.

— Зачем ты это делаешь?

— Хочу развлечься. И только, — я пригубил стакан с прохладным джином. Резковатый хвойный запах можжевельника гармонично переплетался с нотками лимона и кориандра.

Сделав еще один глоток и вспомнив о звонке Ахмеда, я почувствовал, как алкоголь приятно разливается по телу и щедро одаривает теплом каждую его клеточку.

— Босс… Я же знаю тебя как облупленного. Что ты от нее хочешь? Шалав тебе мало? Так, это… Давай, мы после клуба заедем к Юсупову. У него новые девочки как раз появились. Не думаю, что они о тебе наслышаны. А что?.. По мне, так это очень хорошая идея. В его личном сопровождении и заявимся. У меня секса уже неделю не было. Не для себя, так для меня это сделай.

— Глеб, ты что, ревнуешь? — Никита не стал скрывать ехидную лыбу.

Никитос был не совсем в курсе наших дружеских отношений. Он не знал всей подноготной и того, что так крепко нас с Рыжим связывало. Но почему-то мне показалось, что в этот момент он попал в самое яблочко. Глеб словно не хотел, чтобы я подходил к Микки.

— Если ты думаешь, что она привлекла меня только потому, что напомнила Женю, ты ошибаешься. Но я не буду скрывать — она действительно меня заинтриговала.

— Чем же? — спросил он с вызовом.

— Глеб, давай так: я хочу ей помочь. Такой ответ тебя устроит? А дальше пусть сама решает — принимать это или отказываться. Но я не собираюсь делать это бесплатно. Если хочет свободу — пусть отрабатывает.

Рыжий шумно выдохнул. Откинувшись в кресле, завел за голову руки. На его лице заиграла похабная доне́льзя улыбка.

— А потом я приглашу ее на свидание, и ты не мешаешься. Договорились?

— А как же девки Ахмеда? — я взглянул в лицо приятеля, ухмыляясь.

— Считай, что эту тему мы только что проехали… Ну их! Все однотипные. Глаша, Маша, Даша — все друг на дружку похожи своим «тюнингом».

Я развел руки в стороны и продолжил пить джин. На сцене покачивала бедрами другая девушка, но до нее мне не было никакого дела. Глеба, по всей видимости, она тоже не интересовала. Единственным, кто на нее смотрел, был Никита. Он медленно потягивал очередное безалкогольное пиво и выглядел очень довольным.

Переглянувшись с Рыжим, мы уставились в другую часть зала. Туда, где мерцала табличка «Вип-зона».

Микки показалась первой. Она была одета в черную юбку до колен и блузку в какой-то неприметный ромбик. Вроде обычная одежда, но то, как обтягивала ее бедра кожаная юбка… Вот опять в ее «домашнем» уютном и вполне сносном образе что-то да добавляло перчинки. Прямо как те шорты в прошлый раз.

Ее лицо было по-прежнему закрыто. Правила есть правила. В этом плане Игорь не просто создавал вокруг своих танцовщиц ауру загадочности, он еще и защищал их от возможных выпадов озабоченных посетителей, сохраняя в секрете личности девушек.

А черная матовая маска с ушами зайца, она лишь добавляла образу Микки сексуальности…

«Черт! А я очень хорошо помню ее красивое личико», — я даже сел поудобнее, попутно расстегнув пару верхних пуговиц рубашки.

Переодеться до конца блондинка не успела, на ней все еще была обувь на высоченных каблуках с прошлого выступления. И поэтому Киряев, которого нельзя было назвать статным мужиком, на фоне танцовщицы выглядел как полурослик.

Стоило им подойти к нашему столику, Микки застыла. Встретившись со мной взглядом, тут же задрала подбородок и уставилась в стену.

Я словно почувствовал жгучую искру… Да она бы любой фитиль подожгла одним взглядом! Мой уж точно!

— Вам разве не сказали, что я не танцую приватные танцы? — она не смотрела на нас. Просто произносила слова в воздух без какой-либо конкретики. Но меня она точно узнала… Я это почувствовал.

Голос ее был вызывающе дерзким. Передо мной стояла не та паинька, застрявшая в мусорном баке, а настоящая высокомерная сучка. Не знаю, чего она хотела добиться, играя, но шанса на победу в этом невидимом бою за честь и достоинство у нее не было.

— Может быть, ты сделаешь для меня исключение? — начал я, осматривая ее ногу.

За блестящим капроном, еще и в таком освещении не было видно царапину. Но, судя по тому, как Микки отплясывала, проблем с ранкой у нее не было.

— С чего бы это?

— Я щедро тебя вознагражу. Только один танец, ничего больше.

— Игорь, — она посмотрела на своего начальника, — мне здесь делать нечего. Хочешь, накинь на мой счет еще десятку. Да сколько не жалко!

Эта девочка завела меня своей гордостью. Теперь еще и за отказ от приватного танца готова к тому, что Киряев повысит «ставку». Долг-то немаленький, куда ей еще проценты?

— Хорошего вечера, джентльмены, — Микки развернулась и сделала шаг в сторону гримерной. Отпускать ее просто так я не собирался. Мы только начали.

— Даю пятьсот тысяч только за то, что ты снимешь маску.

Блондинка резко остановилась. Ее ножка неуверенно опустилась вместо того, чтобы шагнуть дальше.

Все в этом мире продаются. Важно подобрать правильное время и озвучить заманчивый ценник.

— И еще столько же за приватный танец. Повторюсь: кроме него мне от тебя ничего не нужно. Мои руки будут все время при мне. Я коснусь тебя ими, только если ты сама этого захочешь.

— Даже не надейся, — прошипела она, развернувшись к нам лицом.

Блондинка напомнила мне кошку, которая стоит, вздыбившись. Протяни руку — укусит. Захочешь погладить — вцепится мертвой хваткой, вгрызаясь зубами, и расцарапает все предплечье.

— Игорь, сколько здесь? — я указал на одну из пачек.

— По шестьсот тысяч каждая, — произнес он, сглатывая.

— Это за маску. Пять сотен и чаевые, — я выдвинул вперед купюры. — Это за приват, — продвинул вторую. — Ну, так что, по рукам, Микки? Теперь ты для меня станцуешь?

Наблюдать, как девушка наступает себе на горло было забавно. Ноздри ее раздувались, глаза цвета голубики бегали по моему лицу, словно на нем было написано, что я вру ей. Но я не лгал, мне действительно хотелось узнать, как далеко она пойдет ради освобождения от долга.

— Парни, я к вам скоро вернусь, — я встал с кресла, не дожидаясь ответа танцовщицы. И так все было понятно.

— Ладно, — недовольно буркнул Глеб. Почувствовал, что плакало его свидание.

Собрав пачки со стола, я посмотрел в сторону вывески «Вип-зона».

— Кажется, нам туда? — я слегка подтолкнул Микки.

Когда мы вошли в комнату, в ноздри ударил сладковатый запах клубники. Отвратный дешевый ароматизатор, от которого в носу зачесалось. Музыка играла негромко, освещение было неярким. Сразу садиться в кресло я не стал, как и Микки не спешила приступать к танцу.

Заметив небольшой стеклянный столик, я подошел к нему и положил две пачки по шестьсот тысяч.

Развернувшись, я шагнул обратно к танцовщице. Микки так и стояла, не двигаясь посередине комнаты. Я видел, как она волновалась. Ее дыхание было таким тяжелым, что это не могло остаться незамеченным.

Я обещал не трогать ее, поэтому аккуратно подцепил концы лент, завязанных в тугой бант на ее затылке. Ухватившись за них, потянул в стороны и снял маску. Блондинка испуганно «хлопнула» ресницами, встретившись со мной своими красивыми глазками.

— Как твоя ножка, Катя?