Его упрямая леди

Его высочество Кэрнай Дорэтор, младший брат императора соседнего государства, не относился к красавцам.

Однако этот молодой джентльмен принадлежал к тому типу мужчин, рядом с которыми постоянно хотелось проверить, не выбился ли локон из прически, не поползло ли кружево на блузе, достаточно ли элегантно платье для определенного часа дня...

Породистые черты, характерные для всех представителей Дорэторов, высокие и резкие скулы, немного длинный прямой нос, чувственный рот... и необычный цвет радужки. Золотисто – карий. Разрез глаз тоже непривычный — кэрнийский, слегка раскосый. А взгляд — холодный, спокойный и совершенно нечитаемый.

Широкие плечи, крепкая, подтянутая фигура, короткие светлые волосы завершали картину. Ах да, ещё безупречно сидящая форма нашего королевского университета магии.

Нет, пожалуй, почти завершали. Образ принца дополняли безупречные манеры, идеальная осанка и всегда отточенные движения. 

В общем, внешне заграничный принц, прибывший в мой университет на время участия в Турнире Золотого Треугольника, и выглядел принцем с бесконечной древней родословной. Иначе — самым завидным женихом в Бирне (Бирнайском королевском магическом университете). Поэтому в последнее время находился в окружении щебечущих поклонниц. 

А ведь первое время скрывался под личиной. И числился даже не капитаном своей команды. А потом, согласно традициям Турнира, когда принес магическую клятву Сердцу Бирна, личина с него вдруг спала. Не знаю, знал он о том, что случится, или нет.

Хотя было бы лучше, если бы он и дальше скрывался. Тогда герцогу Глостеру не пришла бы в голову очередная «замечательная» идея удачно выдать меня замуж. И не за кого-нибудь, а именно за его высочество. И заявить об этом мне.

Как и о том, что действовать должна я, ведь герцог Глостер не в том статусе, чтобы предложить императору Кэрнии свою дочь в качестве невесты его младшего брата.

Кэрнай Дорэтор с открытым интересом уставился на меня в ожидании откровений — для чего, собственно, я сначала разыграла небольшой спектакль на полигоне, где он тренировался, а затем пригласила его в столовую своего Дома. 

— Ваше высочество, спасибо, что подыграли мне, — мягко проговорила я.

— Для вас, мисс Глостер, просто Кэрнай, — сдержанно проговорил принц, не сводя с меня внимательных глаз. Вот что он обо всем этом думает? Лицо принца оставалось совершенно непроницаемо.

— Спасибо, Кэрнай, — слегка улыбнулась я. — Еще чаю?

— С удовольствием.

Я разлила чай по изящным фарфоровым чашкам, дождалась пока его высочество опустошит половину медленными глотками, и решилась: 

— Кэрнай, я хочу сделать вам деловое предложение.

Герцог, конечно, не предполагал, что я пойду этим путем, но другим у меня совершенно не было ни времени, ни желания. Да и цель в этом разговоре лично у меня была другая и в общем-то отличалась от устремлений герцога Глостера. 

— Давайте заключим помолвку. Фиктивную. Для всех мы станем женихом и невестой. Это избавит и вас, и меня от навязчивого внимания, позволит спокойно доучиться в университете и получить диплом.

А ещё это поможет мне стать независимой. От всех. В том числе от отца, герцога Глостера. Ведь получив диплом, я самостоятельно смогу решать, что мне делать, говорить, надеть и кого выбрать в спутники жизни.

Надо отдать должное выдержке принца. Ни один мускул не дрогнул на его лице, рука тоже не дернулась, когда он подносил чашку чая ко рту.

— Это розыгрыш такой? – сухо поинтересовался Кэрнай.

Розыгрыш? Если бы. Я мысленно усмехнулась и вспомнила недавний разговор с отцом.

/ Эмма Глостер/
— Эмма, я хочу, чтобы ты обратила внимание на его высочество Кэрная Дорэтора.

Неожиданное заявление вызвало ступор. Ледяной взгляд герцога Джона Глостера, министра финансов Бирнаи и по совместительству моего отца, медленно заскользил по моей фигуре, упакованной в блеклую и неинтересную форму королевского магического университета. 

Отец привычно брезгливо поморщился. Рыже-коричневое платье, с полностью закрытым воротом, темными пуговицами и совсем без кружев уже четвертый год раздражало всесильного герцога.

Впрочем, как и всех девушек нашего университета.

По его мнению, форма являлась одной из причин того, что я до сих пор не замужем за каким-нибудь титулованным и богатым джентльменом.

Я же еле сдержалась, чтобы не поежиться под взглядом отца и не отступить на шаг назад. Холодок привычно скользнул по позвоночнику, однако я застыла неподвижным изваянием, искусно сохраняя спокойное выражение на лице.

Внутри же... затряслась от раздражения и закипающего гнева. Вот значит для чего отец так срочно вызвал меня. Как же надоело быть игрушкой в его политических интригах! Скорее бы получить диплом мага и стать независимой!

— Естественно, его высочество должен сделать тебе предложение.

Естественно. Иначе для чего обращать внимание принца на себя?

— Хорошо, отец. Я вас услышала.

Герцог небрежно махнул рукой, отпуская меня. Вот и весь разговор с единственной дочерью.
Я присела в коротком реверансе. Отец всегда требовал не только беспрекословного подчинения, но и соблюдения правил этикета. Даже тогда, когда мы общались с ним без посторонних. Я же не хотела вызвать подозрений в крамольных мыслях.

Выпрямилась. Медленно и изящно. Выражение отцовского лица даже не смягчилось. Иногда казалось, что герцог Глостер родился с каменным выражением лица. 

— Надеюсь, ты не разочаруешь меня, как в прошлый раз с герцогом Вирским? — сощурился отец.

— Герцог Вирский встретил свою истинную пару, — сдержанно напомнила я.

— Этой парой могла бы стать и ты, Эмма.

Не могла.

Но отцу я ничего не стала объяснять. Бесполезно. Если он что-то вбил себе в голову, значит, никто не переубедит его в обратном.

— Будь хитрее в этот раз. И умнее. Ты вполне можешь стать принцессой. Ведь мы из древнего магического рода, ты сильная целительница и не оборванка какая-то. В конце концов, используй ваши женские уловки.

— Отец...

Я прикусила язык, подавила порыв. Что я сказала бы ему?

Что мне претят всякие женские хитрости? Что я не хочу становиться принцессой? Что мечтаю о практике в столичном госпитале и о лицензии целителя? 

Герцог Глостер никогда меня не поймет. И не услышит. Он живет в другом мире и с иными ценностями.

— Эмма, ты моя единственная дочь. Поэтому обязана сделать великолепную партию.
***

В Бирнский королевский университет магии, который между собой студенты называли просто Бирн, я возвращалась в самом мрачном настроении.

Теперь отец не оставит в покое. Будет требовать ежедневного отчета, устроит за мной слежку...

— Демон! — яростно стукнула кулачком в стену экипажа, поморщилась от боли.

Конечно, я с детства понимала, что единственной дочери герцога Джона Глостера, министра финансов Бирнаи, не позволят выйти замуж по любви. И всегда знала, что у меня будет договорной брак. С кем-то очень титулованным и невероятно обеспеченным.

Вот только...

С тех пор, как я поступила в магический университет, я осознала, что у меня может быть совсем другая жизнь. Да, без роскоши и дворцов, шелковых платьев и тонких кружев, но такая, где я не буду чьей-то игрушкой или пешкой на чужой шахматной доске...

Жизнь, в которой я стану сама себе хозяйкой. А не безвольной куклой.

Сердце тоскливо сжалось. Я закусила нижнюю губу. А ведь все так хорошо складывалось!

До желанной свободы оставалось совсем немного — всего лишь продержаться последний курс в академии магии, получить диплом и... все! Ведь по закону нашего Бирнайского королевства леди с дипломом мага не нуждается в опекуне мужского пола!

И надо же было его высочеству Кэрнаю Дорэтору из соседней империи появиться в нашей академии так не вовремя! Конечно, отец не мог упустить из виду это обстоятельство и сделает все, чтобы заполучить такого титулованного зятя.

— Я должна решить эту проблему, — пробормотала я и хмуро уставилась в окно экипажа.

Перед мысленным взором встало гордое и самоуверенное мужское лицо.

В нашу первую встречу я не рассмотрела цвет глаз принца, так как застала того в бессознательном состоянии в шаге от смерти. В теневом лазарете, которым руководила моя подруга Кимберли.
На принца в ту ночь напала темная тварь и чуть не убила его. Вытащили его Ким, я и Мира, когда его принесли в наш теневой лазарет, где я и девочки тайно оказывали помощь беспокойным студентам Бирна.
Хотя именно благодаря огненной целительной магии Кимберли принц Кэрнай не ушел за Грань, я тоже сыграла не последнюю роль в спасении кэрнийского высочества.

Я застыла.
Но ведь теперь в какой-то степени принц...  мой должник?

Резко выпрямилась на сиденье. В то же время экипаж подскочил — наверное, наскочил на какой-то булыжник, меня качнуло, и я оперлась ладонью о стену.

Сердце уже бешено забилось, ладошки вспотели. Вот и ответ, как разобраться с той западней, в которую властно и равнодушно толкнул меня отец!

Я предложу принцу Кэрнаю вернуть долг жизни. И стать моим женихом. Лишь на время учебы в Бирне. А после получения диплома мага мы расторгнем помолвку, и каждый пойдет своей дорогой.

Но согласится ли Кэрнай Дорэтор на мое предложение? О таких, как он, говорят «темная лошадка», а после его спасения мы сталкивались лишь пару раз.

/Эмма Глостер/
— Эмма, герцог вызвал тебя, потому что что-то случилось или ложная тревога? — Этой фразой встретила меня Мира Эйн, когда я появилась на пороге нашего общежития — Дома имени профессора Эмилии Блант.

Домов в королевском университете было столько, сколько факультетов. Каждый назывался в честь одной из знаковых для университета личностей, связанных со своим факультетом.

Десять лет назад Эмилия Блант являлась деканом целительского факультета Бирна и создала заклинание, мгновенно останавливающее кровь. Поэтому её именем назвали наш Дом.

В каждом общежитии имелись жилые апартаменты для студентов, преподавателей, столовая, библиотека, спортивный зал и все необходимое. Поэтому студенты могли почти не выходить за пределы территории Дома.

Кроме того, были кухня, столовая, ежедневно готовили завтраки, обеды, ужины и перекусы. Выдавали комплекты формы. Для девушек — платья в количестве четырех штук: два из тонкой легкой ткани, одно — из более плотной, одно — шерстяное. Туфли, ботинки, сапоги, плащ, пальто, шляпки под форму и перчатки также были включены в понятие «форма».

Подобную систему проживания учредил создатель и первый ректор Бирна его высочество Генри Эльский.

Доступ чужаков на территорию каждого Дома ограничили — без разрешения одного из проживающих пройти было невозможно. Именно это обстоятельство и позволило нам с девочками организовать теневой лазарет, в котором мы тайно практиковались намного больше, чем университет предоставлял возможность. 

— Эмма, почему ты молчишь? — Мира нахмурилась.

Тонкая, изящная, с длинными каштановыми косами и огромными карими глазами эта девушка являлась единственной дочерью лорда Эйн и одной из самых сильных целительниц Бирна. А также той, с кем у меня сложились дружеские и теплые отношения с первого курса. 
Третьей нашей подругой являлась Кимберли Уэст — целительница с очень редким видом магии — огненной, с помощью которой она мгновенно очищала кровь от любого яда. Через несколько дней Ким станет нашей королевой. 

— Случилось, — тяжело вздохнула и выразительно посмотрела на Миру, давая понять, что мой ответ не для посторонних ушей.

— Пойдем в мою комнату, — сразу поняла девушка, предложив помещение, которое находилось ближе.

Я не любила откровенничать с кем-либо, но за годы учебы и практики в теневом лазарете Мире и Кимберли научилась доверять. Поэтому позволила подруге увлечь меня за собой.

— Ну? Рассказывай! — Мира закрыла дверь в свою комнату и требовательно уставилась на меня.

— Отец хочет, чтобы я очаровала Кэрная Дорэтора, — сдержанно выдала я, зная, что выражение моего лица осталось спокойным и почти равнодушным. — И стала его невестой.

— Что? — Глаза подруги округлились от удивления. — Так и сказал?

— Так и приказал, — поправила я.

— Как тогда с Ричардом Честоном?

— Угу. — Я все-таки не сдержалась и поморщилась, вспомнив эпизод в своей жизни, которым я совсем не гордилась.

Ранее отец очень хотел породниться с лордом Честоном. Он же герцог Вирский, младший брат нашей королевы. По приказу отца я попробовала очаровать однокурсника, который учился на боевом факультете.

Но в итоге смогла стать Ричарду лишь хорошим другом, а не невестой. Парень по уши влюбился в мою подругу Кимберли, которая оказалась его истинной парой.
Сказать, что отец оказался разочарован моим «провалом», значит, ничего не сказать. Он пришел в такую ярость, что вспоминать не хотелось. 

— Ты пообещала ему?

— А что оставалось делать? Разве не знаешь моего отца?

— Но этот Кэрнай... он такой... — Мира покачала головой.

— Какой? — вздохнула я, подумав, что его высочество как раз первый мужчина в моей жизни, который отчего-то заставляет мое сердце биться немного быстрее.

— Опасный. Коварный. Хитрый! — перечислила Мира и с возмущением добавила: — Разве не помнишь, как он собирался жениться на нашей Кимберли только из-за её редкой магии?

— Помню. Но не вижу в этом ничего дурного.

Я сказала правду, а лицо Миры от удивления вытянулось.
Однако я выросла в семье политика и знала, что каждый уважающий себя принц или джентльмен из древнего рода хочет выгодно жениться. Его леди должна происходить из такого же древнего магического рода или хотя бы обладать редким видом магии. Но лучше, если будет комплект — и то, и другое.

— Вот как? — насупилась Мира. — А мне казалось, что ты тоже была возмущена!

— Я была возмущена лишь потому, что целью Кэрная являлась наша Кимберли, — честно ответила я. — А Ким любит другого. Причем взаимно. Но я понимала причины поведения его высочества. Кимберли для него подходящая партия.

— Значит, ты решила исполнить волю отца? — поджала губы Мира и ехидно добавила: — Потому что этот коварный тип подходящая для тебя партия?

— Нет. — Я скупо улыбнулась. — Я решила сделать все, чтобы отец думал, что я делаю то, что он хочет.

— А на самом деле? — Мира затаила дыхание и недоверчиво уставилась на меня.

— На самом деле протянуть до окончания университета, получить диплом мага и практиковать в городском госпитале. Все просто.
Хотя все оказалось совсем не просто.

Глаза Миры широко распахнулись, в них застыло недоверие.

— Ты решила... пойти против воли отца? — с сомнением в голосе уточнила подруга.

Ее удивление я понимала. До сегодняшнего дня я всегда была послушной и идеальной дочерью герцога Глостера. Никто из окружающих не подозревал, что я чувствовала на самом деле. Даже мои подруги.

Потому что в семье герцога Джона Глостера было не принято показывать свои истинные эмоции. Это правило мне внушали с тех пор, как я сделала свой первый шаг и упала.

Отец тогда наблюдал за моей попыткой научиться ходить, и, когда я упала и заплакала, так как разбила коленки, поднял меня на руки, грозно уставился в заплаканные глаза и процедил:

— Леди Эмма Глостер, прекратите этот рев. Вы дочь герцога Глостера, принадлежите древнему магическому роду и обязаны стать идеальной леди с безупречными манерами. Поэтому хватит рыдать. Запомните — ни одна живая душа никогда не должна догадываться, что вам больно. Или что вам плохо. Или что вас что-то раздражает.

Маленькая девочка тогда ничего не поняла и особо не запомнила отцовское наставление, но в течение последующей жизни мама часто, с явным удовольствием, рассказывала об этом эпизоде из моего детства. При этом герцогиня Глостер не видела ничего плохого в том, что ее маленькому ребенку запретили плакать тогда, когда стало больно.

— Решила, — вздохнула я, подошла к окну и задумчиво уставилась на прекрасную аллею в парке Дома Блант. — Если Кэрнай Дорэтор мне подыграет, то план может сработать.

— План? — тихо воскликнула Мира. — Расскажешь?

Я обернулась, уставилась на подругу. В её глазах снова плескалось сомнение. Мира не до конца была уверена, что я поделюсь с ней. А ведь моя подруга даже не подозревала, что идея противостоять отцу зародилась во мне после того, как я подружилась с ней и Ким.

Именно от девушек я узнала, что бывают другие отношения в семье аристократов, что детей в этих семьях могут любить и баловать, а не только требовать безупречных манер и сдержанного выражения лица при любых обстоятельствах.

Тогда я поняла, что всю жизнь являлась для Глостеров не любимым ребенком, а удобной дочерью, которую использовали для поддержания статуса герцога и герцогини Глостер. Которую воспитывали, наряжали, учили, чтобы дальше использовать повыгоднее.

И сейчас я понимала, что отец хочет выдать меня замуж за представителя Дорэторов не только из-за выгодной партии. Ему просто нужен шпион при чужом дворе.

— Расскажу. Тебе и Кимберли. Скоро она вернется?

— Сообщила, что возможно ей придется прервать учебу в Бирне, — с грустью в голосе отозвалась Мира. — Если и появится, то чтобы оформить академический отпуск.

Я расстроилась.

Во-первых, я соскучилась по Кимберли. Чистая, открытая и добрая подруга стала для меня практически сестрой, хотя я никогда не говорила об этом Кимберли.

Во-вторых, я хотела услышать её совет. Из нас троих Кимберли лучше всех знала его высочество, ведь принц планировал жениться на ней и совершал аккуратные попытки поухаживать за Ким, дочерью князя Гвинэра, одного из самых сильных магов нашего мира.

— Что ж, тогда скажу пока тебе. Я хочу предложить Кэрнаю фиктивные отношения. До окончания учебы в университете. А после разбежаться. Ему мое предложение будет выгодно, если он хочет избавиться от внимания наших девушек, которые не дают ему прохода.

— А если не хочет?

— Тогда напомню ему, что он мой должник. Все-таки и благодаря мне он все еще ходит по этой земле. А долги нужно отдавать.

— О! А это идея! — Мире явно понравился мой план. — Вот только не давай ему никаких магических клятв и не заключай магических договоров. Вспомни, сколько проблем это принесло Кимберли.

— А ты права. Постараюсь избежать и того, и другого.

— И помни, что Кэрнай Дорэтор может уехать из нашего университета в любой момент.

— Не может, — покачала я головой. — К сожалению. Если бы он уехал, отец не стал бы требовать от меня привлечь его внимание. Но его высочество стал участником Турнира Золотого Треугольника. И принес клятву сердцу Бирна. Забыла?

— После того, что случилось с Кимберли и Ричардом, не только о таком забудешь, — нервно хмыкнула Мира.

/Эмма Глостер/
Слова подруги оживили в памяти воспоминания о том, как я впервые узнала, что под личной кэрнийца Морэда на самом деле скрывается младший сын императора Кэрнии, и свои эмоции при виде его высочества.

В тот вечер, довольно поздний, я только вернулась в университет из родительского дома, куда после занятий ездила на ужин. А на самом деле, конечно, для того, чтобы выслушать гневную тираду отца о том, что я совершеннейшее ничтожество, так как упустила Ричарда Честона, который целый герцог Вирский и младший брат нашей королевы. Которая довольно благосклонно смотрела на наш союз. Поэтому он, герцог Глостер, ужасно разочарован во мне и так далее, и тому подобное.

Жестокие и обидные слова отца все ещё крутились в голове, я так и не смогла донести до него, что Ричард встретил истинную пару, когда я вдруг заметила, что упущенный мной жених топчется на границе территории нашего Дома. Что было объяснимо — без разрешения жильцов Дома магическая защита его не пропускала.

Мне показалось, что Ричард взволнован и находится в некоторой растерянности, поэтому приказала кучеру остановить экипаж рядом с ним.

— Ричард, добрый вечер, — поздоровалась я. — У тебя что-то случилось?

— Эмма! Как же я рад видеть тебя! — Честон явно обрадовался мне. — Жду кого-то из ваших целительниц, чтобы дали разрешение перейти границу.

— Проходи, — улыбнулась я, подумав, что девушки Дома Блант давно готовятся ко сну, а многие, наверное, уже видят десятый сон. Честону повезло, что отец сегодня не мог остановиться, расписывая мне, какое ужасное будущее ждет меня.

 Честон подошел к экипажу, и я предложила:

— Подвезти тебя до нашего Дома?

— Было бы неплохо.

Ричард сел напротив меня, а я уточнила, хотя и так знала ответ:

— Ты к Кимберли?

Кимберли Уэст, невеста Честона и моя подруга, проживала тоже в Доме Блант, так как являлась целительницей.

После летних каникул Кимберли вернулась в Бирн... неожиданно невестой Ричарда. А ведь тогда я уже практически видела себя леди Честон герцогиней Вирской. Отец требовал от меня очаровать Ричарда, которому никто не мог приказать жениться, так как его родители давно ушли за Грань, а он стал главой рода.

Очаровать не получилось, но мы стали добрыми друзьями. Парень нравился мне. Он был благородным, умным, сдержанным джентльменом и совсем не против, чтобы будущая супруга практиковала магию.

Поэтому некоторое время я сильно обижалась на ту, которую до этого считала подругой. Но через некоторое время поняла, что Кимберли и Ричард, действительно, полюбили друг друга, никаких интриг со стороны Ким не было. И моя злость испарилась.

— К ней, — отозвался Ричард. — И очень хорошо, что я встретил именно тебя, Эмма! Мне нужно попасть в ваш теневой лазарет. Ким и Мира сейчас там спасают жизнь непростому человеку.

На миг я застыла. Напряглась. Но так всегда происходило, когда кто-то упоминал теневой лазарет, появление которого в Бирне произошло по инициативе Кимберли, которая в конце первого курса обратилась ко мне с интересным предложением.

Как объяснила Кимберли, у нее была мечта, а для её осуществления необходимо было постоянно практиковаться в целительстве. Поэтому она решила организовать «теневой лазарет», в котором собирается оказывать помощь нарушителям правил Бирна: дуэлянтам, выпивохам и драчунам. Практику в лазарете Ким предложила мне, Мире и Аманде Уолш — лучшим студенткам университета, сдержанным и не болтливым.

Теневой лазарет являлся тайной не только целительниц Бирна, но и других его студентов. И если лорд-ректор или кто-либо из преподавателей узнает о нем, меня и подруг исключат за нарушение правил устава. И никто не посмотрит на то, что я дочь герцога Глостера, министра финансов королевства, так как в вопросах соблюдения устава лорд - ректор был принципиален.

Предложение Ким я обдумывала недолго. Мне вдруг ужасно захотелось совершить поступок, вразрез идущий со всегда безупречным поведением леди Эммы Глостер. Тем самым я тайно сделала вызов отцу. Но теперь любой донос мог привести к отчислению. А значит, к позору для Глостеров.

— Кому они спасают жизнь?!

Я с волнением уставилась на хмурое лицо Честона, вспомнив, что сегодня мое дежурство в теневом лазарете.

— Это не моя тайна, Эмма. К сожалению, я не смогу ответить на твой вопрос.

Взгляд Честона стал нечитаемым, черты лица затвердели, и я поняла, что он, действительно, не может сказать, кто такой этот «непростой человек».

Что ж, я не столь любопытна. Чужие тайны  меня особо не интересовали. Своих хватало. Я отправила себе импульс спокойствия, и волнение сошло на нет.

Ричард вышел и помог мне выбраться. Коридоры Дома были пусты, девочки, действительно, отправились спать.

Мы прошли в восточную часть Дома и, убедившись, что посторонних в коридоре так и нет, я нажала на тайную панель в нужной нише.

Прошли по узкому короткому проходу, вышли в большую комнату, разделенную перегородками на несколько отсеков. 

Первый, самый маленький, являлся нашим кабинетом. Обставлен он был лишь самым необходимым. Узкий стол, стул с высокой спинкой, шкаф с документами и зельями. В нем же стояла ширма, за которой мы переодевались и за которой пряталась маленькая дверь в лабораторию.

Следующая комната — место осмотра пациентов. А третий отсек вмещал несколько узких коек.

Когда мы вошли, Кимберли, Мира и ещё несколько рослых парней находились как раз в третьем отсеке. Парни сидели на койках. Напряженные, с бледными лицами. И не сводили взглядов с Ким и Миры, поэтому не заметили нас. 

Перед подругами на одной из коек лежал крупный светловолосый парень, который, судя по всему, находился без сознания.

Мы с Ричардом замерли, так как Ким вела себя довольно странно. Подруга рылась в карманах брюк пациента. Когда она расстегнула пряжку ремня на брюках, Честон рядом как-то нервно выдохнул сквозь зубы, а один из парней, сидящих на койках поднялся и направился к Кимберли. Темноволосый и широкоплечий. Я его сразу вспомнила. Это был капитан команды из Кэрнии.

— Развлекаешься? — процедил брюнет, подойдя к Ким.

— Немного, — устало усмехнулась подруга.

— Нашла время.

— Да как-то все недосуг, — вдруг зло буркнула Ким. — А тут такой парень. И полностью в моей власти.

Кимберли резко вытащила ремень из брюк, внимательно осмотрела пряжку и с раздражением выдохнула сквозь зубы:

— Рэт, или помогай, или исчезни.

— Что ищем? — насторожился капитан кэрнийцев.

— То, что не дает спасти твоего друга. Заговоренный на смерть амулет, который активировала та темная тварь, привязав его к... яду.

Рэт побледнел. Его лицо стало одного цвета с лицом бессознательного друга.

Я с ужасом уставилась на Ричарда, который тоже выглядел намного бледнее, чем был до этого. Парень ответил напряженным взглядом.

— Как он выглядит? — сдавленно прохрипел Рэт.

— Если б я знала! — с раздражением буркнула Ким.

— Украшения? — выдавил из себя брюнет.

— Уже сняла. Среди них ничего нет. Все украшения — это разряженные защитные амулеты.

В это время Мира стала тоже бледнеть — видимо, отдавала раненому все больше жизненных сил.

Ричард выступил из тени, и все в лазарете уставились на нас.

— Что у вас тут случилось?

Кимберли в двух фразах объяснила. При этом она не отвлекалась от пациента, продолжая очень внимательно осматривать парня. Меня она пока не заметила.

— Волосы осматривали? — поинтересовался Ричард, а я подошла к Мире.

— Давай сменю тебя. Ты сейчас в обморок грохнешься.

Ким резко вскинула голову и наградила меня странным взглядом. Будто... ревнивым. Но сначала я решила, что мне показалось, ведь мы с Ким давно объяснились. Однако её движения изменились — стали резкими, рваными и неуклюжими.

— Переоденься и приходи, — слабым и усталым голосом пробормотала Мира, переключая на себя мое внимание. — Ким, быстрее соображайте, — добавила она сквозь зубы. — Он... все больше напоминает мертвеца.

Пока я переодевалась за ширмой в белоснежную форму, которую сшили для нас с девочками на заказ, прятала волосы под белую косынку, слышала, что в волосах раненого парня ничего не нашли. 

Я гадала, кто он такой. Ричард описал его, как «непростой»... Но на простых людей никто и не натравливает темных тварей.

Скорее всего, раненый — кэрниец, раз последние находились здесь и явно переживали за его самочувствие.

Я сменила Миру, которая практически упала на соседнюю койку и устало уставилась в потолок.

Расстёгнутая рубашка блондина открывала широкую натренированную грудную клетку с ужасной разорванной раной.

Я тут же ощутила, что его жизнь держится на тонкой ниточке. И поняла, что, лишь благодаря совместным усилиям целителей, парень все ещё не ушел за Грань.

— За ушами смотрела? — пробормотал Ричард Кимберли и сам стал осматривать уязвимые места за ушами парня.

Я перевела взгляд с опасной раны на мертвенно-бледное мужское лицо. И от неожиданности вздрогнула.

Первой моей эмоцией стало недоумение. Как дочь политика, я сразу узнала породистые и характерные черты лица Дорэторов.

Резкие скулы, прямой длинный нос, широкий рот. И волосы сочного пшеничного цвета.

Когда-то давно я забралась в кабинет отца, а тот пришел в него с двумя мужчинами. Испуганная, я спряталась за шторой. Худенькой десятилетней девочке это было не сложно сделать.

Одного из мужчин я узнала сразу. Им был наш король Аласдэр. А вторым, как я поняла из разговора, оказался император Кэрнии Тэрнай Дорэтор. Раненый очень напоминал императора Кэрнии.

Вот только не мог же в нашем теневом лазарете оказаться представитель императорской семьи Кэрнии? Может, он просто родственник Дорэторов?

— Кэр жаловался на легкую боль за одним из них, — пробормотал рядом тот самый Рэт, который помогал Ким искать проклятый амулет. — По-моему за правым. Но мы ничего не нашли. Там лишь маленькая родинка.

И все-таки Кэр? Значит, Кэрнай.

Не Кэрнай ли Дорэтор передо мной?!Младший сын кэрнийского императора?!

— За левым чисто. За правым... — Ричард присмотрелся, — действительно... хм... родинка.

Кимберли наклонилась, чтобы увидеть. Я тоже всмотрелась повнимательнее. И увидела черную точку не больше игольного ушка. Ким провела по ней дрожащим пальцем. Подруга явно находилась в растерянности.

— На артефакторском мы изучали «проклятые занозы», — задумчиво проронил Честон, а я вздрогнула, потому что тоже многое о них знала, хотя и не училась на артефакторском. — Ещё их называют «родинки смерти». Расскажу при случае. Сейчас нужно проверить эту. Обнаружить ее может лишь сильный целитель с уровнем магии не меньше девятки. Такой, как ты, Кимберли.

У Ким была десятка. И все взгляды сошлись на подруге. Меня же, от понимания того, чем наградили принца Кэрнии, охватил озноб. Ладони задрожали. 

Я чувствовала, что становлюсь все слабее. Но не останавливалась, продолжала вливать жизненную силу в бессознательного парня. Мысленно вознося молитву о том, чтобы у Ким все получилось.

Кимберли тогда справилась. Правда, чуть сама за Грань не отправилась. Я тоже выложилась по полной, оставив себе лишь каплю магии, чтобы не выгореть.

Поэтому принц Кэрнай Дорэтор точно стал должником всех трех целительниц, благодаря кому все еще ходит по нашей земле. И моим, в том числе. О чем я собиралась ему напомнить.

Эмма Глостер в форме магической академии.

Кэрнай Дорэтор:

Герцог Джон Глостер, министр финансов Бирнаи:

Леди Мелисса Глостер :

/Эмма Глостер/
Передо мной встала задача, как пообщаться с Кэрнаем Дорэтором тет-а-тет и предложить ему сделку.

Дорэтор учился на артефакторском факультете, общих занятий у нас с ним было мало. Кроме того, после того, как иноземные студенты к нам временно переселились, на территории королевского университета появилось два дополнительных Дома — Дом Кэрнии и Дом Дарнаи. Администрация выделила для гостей обслуживающий персонал и куратора - старшекурсника. Поэтому до осеннего бала мы могли, вообще, не встретиться. А встреча необходима. И не должна вызвать подозрений.

Я, конечно, могла пойти на полигон, куда бегали многие целительницы поглазеть на парней, занятых тренировками. Но раньше я не занималась подобной ерундой. Считала такое поведение ниже своего достоинства и недостойное для леди в принципе. Особенно, если эта леди — дочь министра финансов Бирнаи.

А сейчас...

Я замерла, пораженная таким простым выходом из ситуации! Похоже, мне как раз и необходимо пойти на полигон, чтобы увидеть Дорэтора. То, что однокурсницы, и не только они, удивятся, увидев меня среди поклонниц боевиков и артефакторов, сомнений не было. Вот только...

— Наверное, именно это мне и нужно! — решила я. 

Девушки заметят, ради кого я пришла, и если Дорэтор согласится на мое предложение, то все будут сплетничать о моей влюбленности в принца, а не о том, что наша связь подозрительна.

А дочери герцога Глостера совсем не зазорно влюбиться в принца соседней империи.

Решено! Иду на полигон наблюдать за вечерней тренировкой старшекурсников!

К своему безграничному удивлению, на полигоне среди студенток я заметила... Миру, хотя подруга с таким же неодобрением, как и я, всегда говорила о тех леди Бирна, которые забывали о чувстве собственного достоинства.

Мира Эйн сидела на лавочке в третьем ряду и оттуда наблюдала за тренировкой парней. Почему-то она сидела одна, а остальные девушки расположились на лавочках ниже.

— А ты что здесь делаешь? — воскликнула Мира, не скрывая своего крайнего изумления. Карие глаза девушки широко распахнулись, рот приоткрылся.

Я удержалась от желания поморщиться. Для леди было недопустимо так кричать и так открыто выражать свои эмоции. Но Мира Эйн, хотя и была леди, эмоциями всегда владела плохо.

До крика Миры несколько десятков студенток хихикало и томно вздыхало. Однако на громкое и несдержанное высказывание многие обернулись и заметили меня.

Выражение лиц девушек стало совершенно одинаковым — потрясенным. А тех, кто не обернулся, подруги дергали за плечо и взглядом показывали: ты только посмотри, кто пришел!

Поэтому на меня обратили внимание все присутствующие. И похоже, не только девушки. Уже и студенты, которые до этого красовались перед воздыхательницами, во все глаза открыто пялились на меня.

— Бирнские леди меньше удивились бы, если бы здесь появилась королева Айлин! А джентльмены, похоже, не верят своему счастью. Сейчас начнут делать ставки.

Мира довольно быстро пришла в себя и затряслась от смеха. 

— Ставки? — с недоумением переспросила я, усаживаясь рядом с подругой, замечая, что стала центром внимания тренирующихся боевиков.

— Угу. Ради кого из них ты пришла.

— А мне интересно, ради кого ты пришла? — тихо усмехнулась я, внимательно рассматривая парней на полигоне.

Последние разделились по парам и сейчас в черных тренировочных костюмах одновременно отрабатывали приемы рукопашного и магического боя. Пар было немного, ведь для магических приемов необходимо достаточно места.

Я догадывалась ради кого здесь Мира Эйн, но мне захотелось подразнить подругу, которая категорично заявляла, что Роджер Оллин ей не нравится, что у нее с ним только дружеские отношения.

На мой взгляд такие дружеские отношения уже давно должны были перерасти в нечто большее. Но никто из двоих не делал первый шаг.

Конечно, приличная леди и не могла его совершить, но это напрямую, ведь дамские уловки пока никто не отменял. Но Мира к ним не прибегала, хотя к робким девушкам не относилась.

А вот Оллин, как мужчина и джентльмен, мог бы уже открыто ухаживать за Мирой и показать другим джентльменам свои серьезные намерения. Я прекрасно замечала, как вспыхивали карие глаза этого парня при виде Миры. Однако и тот пока держал себя в рамках друга.

— Я пришла просто так. Скучно было, — невозмутимо отозвалась подруга.

И тут я заметила их. Роджер Оллин и Кэрнай Дорэтор тренировались в паре. Оба высокие, крепкие, широкоплечие, маги двигались плавно и неспешно, выискивая слабые места в защите друг друга.

— Хм... Кэрнай Дорэтор снизошел до наших джентльменов?

По Бирну ходил слух, что его высочество тренировался лишь с парнями из своей команды.

— Однажды Роджер предложил ему вместе потренироваться, — отозвалась Мира. — И был так настойчив, что принц снизошел, хотя и предупредил, что намного сильнее него магически. По словам Роджера, он тогда удивил принца своими способностями, тому понравилось с ним тренироваться. И теперь иногда они работают в паре.

— Удивительно, — задумчиво пробормотала я.

— Что именно?

— Все. И то, что ты знаешь такие занимательные подробности. И то, что тренировка магов — это, действительно, довольно интересное зрелище. Никогда бы не подумала.

Хотя... я просто, вообще, не думала о магических тренировках парней Бирна. Но ведь я всегда знала, что тренировка магов — это, прежде всего, соревнование умов, а не только кулаков и оружия. Хотя и оружие у них интересное: заклинания, артефакты и знания.

— Иногда бирнцы тайно устраивают спарринги, — тихо прошептала Мира и с восхищением добавила: — Вот где, действительно, интересно!

— Подпольные бои?! — поразилась я.

— Тише, Эмма! — прыснула Мира. — Не привлекай к нам лишнего внимания. И чему ты так удивляешься? Они всегда существовали в Бирне. Проводятся в Доме Гросса, в подвале.

Я во все глаза уставилась на Миру. Дом Гросса — это место проживания парней с факультета боевиков.

— Ты, что, присутствовала на них?!

— И не раз. Роджер меня отводил. Я даже ставки делала. И даже выигрывала. А ты думаешь, почему наш теневой лазарет так часто переполнен бывает?

Я с трудом удержала челюсть на месте.

— Так... дуэли же, — промямлила.

— Угу. Дуэли, — насмешливо фыркнула Мира. — Где выигравший забирает денежный приз.

— Но... подобное увлечение недостойно джентльмена, — процедила я. — Истинный джентльмен никогда не позволит бить себе лицо из-за денег!

— Да неужели? — сощурилась вдруг подруга. — А как по-твоему истинный джентльмен должен выжить, если он нищий?

— Нищий? — Я в изумлении уставилась на Миру.

— Эмма, в Бирне учатся только аристократы. Но не все из них богаты. Многие семейства еле сводят концы с концами. Если бы не форма Бирна и полное содержание, большинство не смогло бы здесь учиться. В том числе, — Мира вдруг поджала губы и тихо выдохнула: — Роджер. Его семья разорена, разве ты не слышала? Его отец все имущество проиграл в карты и сбежал.

Что-то такое я слышала, но только сейчас осознала, как эта история отразилась на том, кто нравился моей подруге.

Вот и ответ на мое недоумение.

Оллины разорены. Поэтому теперь лорд Роджер Оллин совсем не пара леди Мире Эйн, единственной и любимой дочери богатого землевладельца лорда Патрика Эйна. Роджеру совершенно нечего предложить будущей супруге.

— Конечно, слышала, — пробормотала.

Сердце сжалось от сочувствия к Мире. В горле образовался ком. Хотела найти какие-то важные и теплые слова и не находила. Да и Мира уже надела на лицо маску безразличия.

— Поэтому Оллин такой частый гость в нашем лазарете, — спокойно проговорила Мира. — Ему нужны деньги. А нелегально выполнять магические заказы он опасается, ведь диплом Бирна пока его единственная надежда на нормальное будущее. С магическими заказами больше риска, чем с подпольными дуэлями.

Я знала об этом. Магическая полиция Бирнаи работала отлично. Ежемесячно выявляла десятки нелегальных магов — тех, у кого не было необходимого образования с дипломом, и кто мог причинить вред заказчикам.

Вдруг подумала, что и теневой лазарет Бирна — незаконная деятельность магов без диплома. Вот только мы с подругами не берем оплату за свою помощь.

В это время Кэрнай Дорэтор совершил какой-то замысловатый магический финт, и Роджер Оллин отлетел от него на приличное расстояние. Движение принца было четким, изящным, выверенным. На миг я залюбовалась его высокой крепкой фигурой, гордой посадкой головы, уверенной позой, пока меня не отвлек нервный крик подруги.

— Ах! — выдохнула Мира и прикрыла рот узкой ладошкой.

Я проследила за её взглядом. Оллин лежал распластанным на земле. Я стиснула ткань юбки пальцами, напряженно замерла.

Но вот Роджер ловко вскочил на ноги, тряхнул темноволосой головой и резко запустил в соперника огненный флаер, который тот с легкостью отбил.

Сидящие на лавочке в первом ряду девушки захлопали в ладоши. Некоторые воскликнули:

— У меня чуть сердце не разорвалось от волнения, ваше высочество!

— А у меня до сих пор бьется так сильно, что я не могу успокоиться!

— Кэрнай, вы были великолепны!

Хотелось закатить глаза и рассмеяться. Вот же кокетки! И так наглядно! Но я сдержалась. И уточнила у Миры:

— А кто это к принцу по имени обращается?

— Это Лея Дарни с артефакторского, — тут же ответила Мира, которая все и про всех всегда знала. — Не помнишь её?

Я качнула головой, мол, не помню.

— И что, у них отношения?

— Нет, конечно! — фыркнула Мира, искоса бросив на меня удивленной взгляд. — Но однажды Лея Дарни удачно упала в обморок, когда Кэрнай Дорэтор проходил мимо нее. Так они и познакомились. С тех пор Лея обращается к нему по имени, а принц позволяет ей эту вольность.

Со спины я не могла рассмотреть Лею Дарни. Видела лишь ее стройную узкую спину, светло-пепельные волосы, заплетенные в толстую косу. Попыталась вспомнить черты лица, но не смогла.

Что ж, какая бы внешность не была у этой девушки, похоже, эта леди знает, чего хочет и двигается к цели. Но совершенно откровенно, неизящно и топорно. А значит, не соперница.

Соперница?

Я вдруг замерла, пораженная своими мыслями. Я же на фиктивную помолвку рассчитываю, а не настоящую. Но пока вокруг принца крутятся вот такие вот Дарни, возможно она и не нужна ему? Может, его устраивает это всеобщее девичье обожание и восхищение? Вон сколько обожательниц собралось...

Всмотрелась в спокойное лицо кэрнийца. Он как раз развернулся им ко мне. Невозмутимое выражение, нечитаемый взгляд.

На миг наши глаза встретились. Кэрнай вдруг еле заметно приподнял бровь. Мол, какими судьбами вы тут, милая леди?

Я слегка пожала плечами, мол, такими вот загадочными.

Дорэтор слегка скривил губы и вновь уставился на Оллина, который уже атаковал его новым приемом.

Принц вновь преобразился — стал собран, сдержан и невозмутим. Словно в данный момент он присутствовал не на магическом спарринге, а на дружеской беседе.

Невольно почувствовала восхищение, хотя и раньше отмечала, что Дорэтор прекрасно владел собой и своими эмоциями. В любых ситуациях. Но иначе и не могло быть, ведь принц принадлежал императорской семье. Его с детства, как и меня, учили быть таким.

И я решила, что, если Кэрнай Дорэтор согласится на мое предложение, нам будет легко поддерживать видимость отношений. Мы сдержанные, холодные, с безупречными манерами. Поэтому никто не заподозрит фальши, если между нами не будет искрить.

/Эмма Глостер/
Когда Оллин и Дорэтор выросли рядом со мной и Мирой, невольно почувствовала внутреннее удовлетворение.

Лея Дарни чуть шею не свернула, чтобы проследить за тем, куда это направился его высочество. И её подруги тоже. Дарни оказалась миловидной, с большими миндалевидными глазами и пухлыми губами. Красивая, но не утонченная. Не породистая. Такая не могла серьезно увлечь такого парня, как Дорэтор. В этом я была уверена.

Когда на мне и Мире сошлись несколько недовольных девичьих взглядов, я не стала прятать или опускать глаза. Ответила. Как умела. Как учили. И в результате глаза стали отводить другие девушки. Кроме Дарни. Лея ответила открыто враждебным взглядом.

Мысленно усмехнулась. А девушка настроена серьезно. Но раз его высочество решил подойти ко мне сразу после тренировки, то его все же утомили восторженные поклонницы, у которых общая проблема с сердечком.

— Леди Глостер, леди Эйн, — слегка поклонился Оллин, мазнув по Мире ласковым взглядом.

За ним и Дорэтор в знак приветствия слегка склонил голову. Но не спину.

— Представьте наше удивление, мисс Эмма, когда с Кэрнаем мы заметили вас среди... — Роджер вдруг запнулся и слегка замялся, явно подбирая подходящее слово.

Я и раньше замечала, что Роджер Оллин с Мирой и Кимберли вел себя более расслаблено и дружелюбно, чем со мной. В моем присутствии он и шутил редко. Практически никогда.

— ... среди других леди, — невозмутимо завершил фразу Кэрнай Дорэтор.

А Оллин что хотел сказать. Среди кого? Поклонниц?

Еле сдержалась от того, чтобы насмешливо не фыркнуть. Но истинные леди не издают подобные вульгарные звуки, поэтому и я сохранила невозмутимость.

— Я удивлена ажиотажем, который невольно произвела, — слегка улыбнулась. — Но рада, что сегодня смогла увидеть вашу тренировку. Она впечатлила меня.

— Насколько сильно? — уточнил Дорэтор, скользя по моему лицу спокойным взглядом.

— Достаточно, чтобы сказать об этом.

— Что ж, рад, что вам понравилась сегодняшняя тренировка. Но бывают и интереснее.

— Видимо, студентки Бирна знают об этом и боятся пропустить особо интересные моменты?

Его высочество осторожно покосился на терпеливо ожидающих окончания нашего разговора девушек, которые явно не собирались расходиться.

Я посочувствовала принцу, ведь сама не любила навязчивое внимание поклонников, от отсутствия которого не страдала даже в Бирне.

Время от времени какой-нибудь особо самоуверенный джентльмен, уверенный в том, что вскружит мне голову и вдохновленный известием о содержании моего приданого, пытался за мной ухаживать.

Хотя студентов Бирна, достойных стать избранником дочери герцога Глостера, и на чье предложение согласился бы герцог, можно пересчитать по пальцам одной руки.

При этом среди них один уже давно и надежно женат, другой помолвлен, третий особенно раздражал навязчивостью, о чем я как-то и заявила ему прямо в глаза.

Среди всех джентльменов выгодно выделялся Ричард Честон герцог Вирский.

Сдержанный, благородный, умный молодой человек. Безупречно воспитанный и обладающий авторитетом среди боевиков. К тому же герцог из древнего магического рода.

Поэтому я и не противилась воле отца, когда он заявил, что хочет видеть меня его женой. И мои усилия не прошли даром — Честон все чаще стал звать меня на прогулки, пока два месяца назад на летних каникулах не влюбился в мою подругу Кимберли Уэст.

— Похоже, студенты Бирна тоже боятся кое-кого упустить, — тихо усмехнулся Кэрнай.

Проследив за мужским взглядом, я заметила, что на небольшом расстоянии от нас несколько боевиков со старшего курса явно чего-то ждут… Или кого-то.

Неужели меня?!

Узнала среди них того самого навязчивого поклонника. Джеймса Сеттера. Заметив, что смотрю на него, парень широко улыбнулся и поклонился.

Демон! До кого-то доходит лишь с десятого раза! Или, возможно, Сеттеру все равно, что он мне не нравится?

Натолкнулась на взгляд Кэрная. В глубине карих глаз мелькнула насмешка и понимание.

— Ваше высочество, как и обещала, я пришла посмотреть на тренировку, — немного громче, чем следовало, проговорила я. — Теперь ваша очередь выполнять данное мне обещание.

Ни одна черта не дрогнула на холодном лице Кэрная, лишь уголок глаза слегка дернулся.

Мира и Роджер переглянулись, но, похоже, подруга взглядом дала понять Оллину, что удивляться не стоит.

— Я тоже всегда держу обещания, мисс Глостер. Прошу вас, — ответил Дорэтор и предложил мне руку.

Если принц Кэрнай поддержал игру, значит, обожательницы его все же достали? Поэтому есть надежда, что он согласится на мое необычное предложение!

 
В столовой Дома Блант я угостила Кэрная вечерним чаем с яблочным пирогом и под магическим пологом уверенным и твердым голосом изложила свое предложение.

Его высочество выслушал меня с невозмутимым лицом, медленно отпивая чай из фарфоровой чашки. Невольно залюбовалась его отточенными, идеальными движениями, великолепной осанкой и, вообще, им самим.

Поймала себя на том, что Кэрнай Дорэтор кажется мне невероятно привлекательным. Самым интересным мужчиной из всех, с кем я была знакома до этого.

Осознание последнего обстоятельства не смутило меня, не заставило стать робкой и неуверенной, ведь совершенно отчетливо понимала — пока я оценила лишь внешность Дорэтора. А я совсем не отношусь к легкомысленным девицам, которые могут без памяти влюбиться в симпатичного джентльмена и мечтать о нем, совсем не зная, какой он человек.

Одно дело восхищаться его манерами и породистыми чертами лица, и совсем другое — его внутренним миром, мыслями и желаниями. А пока я совсем не знала, каков из себя Кэрнай Дорэтор. Да и вряд ли узнаю.

Мелькнула мысль, что есть ли кто-то вообще в этом мире, кто хорошо знает этого закрытого со всех сторон принца? Возможно и нет. Вероятно, он всегда носит маски. Разные. Соответствующие определенным обстоятельствам. Как и я.

— Это розыгрыш такой? — сухо уточнил Дорэтор, когда я замолчала.

— Розыгрыш? — Я усмехнулась, вспомнив недавний разговор с отцом, и не менее сухо отчеканила: — Я похожа на любительницу розыгрышей?

Дорэтор отставил чашку в сторону, аккуратно промокнул салфеткой губы и слегка наклонил голову набок. Внимательно всмотрелся в мое лицо. Изучал он его довольно долго. Хотел смутить? Не на ту напал. На всякий случай отправила себе импульс спокойствия.

— Мисс Глостер, я вас слишком мало знаю, чтобы определить, похожи или нет вы на любительницу розыгрышей, — медленно проговорил принц. — Но ваше предложение мне кажется весьма странным. Чтобы ограничить себя от навязчивых поклонников и поклонниц вы предлагаете... э-э... заключить помолвку? Причем без магического договора, который вносил бы в нее некоторые корректировки? Например, в котором мы указали бы её фиктивный характер?

Дорэтор не выглядел радостным или довольным, услышав мое замечательное предложение.

— Все правильно. Разве вам не надоели поклонницы?

— Их внимание несколько навязчиво, не возражаю.

— Вот и я устала от внимания некоторых джентльменов, хочу спокойно доучиться в Бирне и получить диплом. Если нас с вами будут считать парой, то никто не осмелится «радовать» нас своим вниманием. А после получения диплома мы расторгнем помолвку и разбежимся по своим делам. Что касается магического договора, то зачем он, если я даю вам слово, что наша помолвка — фиктивная?

Кэрнай смерил меня нечитаемым взглядом. О чем он думал? Отчего-то подумалось, что его мысли были для меня не очень лестными.

— Я в Бирне лишь до Холодов, — проронил Дорэтор. — После турнира Золотого Треугольника уеду в Кэрнию. Боюсь, даже если соглашусь на ваше сумасшедше предложение, оно не спасет ситуацию. После моего отъезда вы предложите другому джентльмену стать вашим фиктивным женихом?

— Зачем? Вы уедете, оставаясь моим женихом. Просто вы будете там, я здесь. Когда получу диплом, мы расторгнем помолвку.

— Мой ответ «нет».

Дорэтор поднялся, уставился на меня сверху вниз. Я подняла взгляд на него.

— До свиданья, мисс Эмма.

До свиданья?! Вот так просто отказал и попрощался?! Ну уж нет, ваше высочество! Мне слишком надоело быть послушной, бессловесной игрушкой отца!

— Вы должны мне, — невозмутимо проговорила и сложила ладони на коленях.

— Что? — И все же Дорэтор не всегда холодная статуя с каменным лицом. Он явно опешил, в глубине карих глаз мелькнуло недоумение. — Должен?

— Вместе с Кимберли Уэст и Мирой Эйн я спасла вам жизнь. Я почти до последней капли отдала вам жизненную энергию. Если бы не моя целительная магия, вы сейчас стояли бы не здесь, а находились бы среди предков. — Я сделала выразительную паузу. — Вы — мой должник. И как благородный джентльмен, должны возвратить долг жизни. Кимберли вы вернули его, когда спасли от наемника. Но мне пока не вернули.

Тонкие ноздри породистого носа раздулись, губы сжались в прямую жесткую линию, взгляд заледенел. Но таким лицом меня напугать было сложно. С раннего детства я каких только лиц не видела.

— Почему вы выбрали меня? — процедил Кэрнай. — Вряд ли в Бирне найдется джентльмен, который откажет вам в такой малости, как стать фиктивным женихом.

Возможно. Но мой отец хочет, чтобы я именно за вас вышла замуж, ваше высочество. Но, конечно, ответила я совершенно другое:

— Чтобы было правдоподобно. В Бирне мало достойных кандидатов. И потому что вы меня не раздражаете.

— Не раздражаю?

— Вы точно не станете мне надоедать. И бесить. Мы стоим друг друга. Мы похожи. Эта помолвка не будет напрягать ни вас, ни меня. Обещаю.

«Герцог Глостер будет доволен и оставит меня в покое», — добавила мысленно.

Дорэтор вдруг усмехнулся. Как-то вот совершенно нехорошо. Не понравилось мне. Насмешливо, холодно. Жестко. Словно он знал что-то такое, чего не знала я.

Что-то для меня... неприятное? И от этого ему стало смешно. А мне вот тревожно.

— Долги, и правда, нужно отдавать, леди Глостер. Хорошо. Я согласен.

/Кэрнай Дорэтор/

Я уже решил было, что разговор окончен, а самоуверенная Эмма Глостер, мечтающая надеть на себя корону принцессы, осталась ни с чем. Когда леди вдруг вспомнила о долге жизни.

— Вы должны мне.

Сложила ручки на коленках, глазки широко распахнула. Голубые такие, невинные. Ресницы вверх. Вниз. Длинные. Темные. Розовые губки бантиком.

— Что? Должен? — решил, что ослышался. В изумлении уставился на Эмму.

На миг засмотрелся в насыщенную голубизну её больших глаз, даже будто собственное отражение увидел в темных зрачках.

Красивая зараза. В моем вкусе. Но...

Обычно таких леди я и обхожу стороной. Устал избегать ловушек. А мисс Глостер стала объяснять, почему считает меня своим должником. Обстоятельно так.

— ... эта помолвка не будет напрягать ни вас ни меня. Обещаю.

С трудом подавил нарастающую ярость. Вот как, значит. Обещает она. Вместе с папашей своим змеем принимает меня за идиота? Вся Бирная в курсе, да и Кэрния тоже, как сильно этот лис, чья расчетливая натура известна далеко за пределами Бирнаи, хотел выдать замуж единственную дочь за герцога Вирского. Даже королева была за этот брак.

Чуйка у герцога Глостера отличная — вскоре Ричард Вирский станет королем Бирнаи. Но, к раздражению герцога Глостера, Вирский встретил истинную пару, о которой не знает только ленивый. И обрел дракона. Эта истинность и мне карты спутала. Думал уже, что женюсь на рыжей княжне с редкой магией саламандры, и с опекуном её договорился, а девушка оказалась истинной парой дракона...

Теперь, значит, интересы Глостера устремились ко двору Кэрнии?

Я ни минуты не сомневался, что мисс Глостер выполняет волю отца и пытается расставить мне брачную ловушку.

Девушка продолжала смотреть на меня, ожидая ответ. Снизу-вверх. Я же усмехнулся.

Холодная, расчетливая, самоуверенная хищница.

Вся в папашу.

В семьях придворных любых империй, конечно, не вырастали нежные фиалки. Внешность милых, хрупких и беззащитных леди зачастую обманчива, чаще всего за ней скрываются хитрые и коварные...  хищницы.

Взять супругу старшего брата, например.

До замужества изображала из себя хрупкий и нежный цветок, а после... Как-то в одном путешествии видел я милый и очень красивый цветочек. Когда на аромат его нектара прилетело насекомое, лепестки захлопнулись. Как сообщил наш сопровождающий, в таком состоянии цветок простоит до двух недель, пока насекомое переваривается.

Но именно Эмма Глостер отчего-то до этого момента не казалась мне хищным цветком, ведь девушка никогда не изображала ту, кем не являлась.

В своей аристократической гордости представительницы древнего магического рода, в своей холодности и сдержанности она была собой. Не жеманничала, ни кокетничала. Именно поэтому студенты Бирна между собой мисс Глостер называли «принцесса Бирна».

Но, похоже, мисс Глостер тоже видела себя именно принцессой. Титула герцогини ей стало мало. Ничем другим её странное предложение я не мог объяснить, так как ранее замечал, как девушка ловко и уверенно отшивает особо настойчивых ухажеров или ставит их на место. Особенно Сеттера.

Что ж, долг жизни, и правда, нужно вернуть. Но именно в тех рамках, о которых заявила интриганка.

В рамках фиктивной помолвки.

Ни на что другое пусть не рассчитывает.

— Долги, и правда, нужно отдавать, леди Глостер, — медленно процедил. — Хорошо. Я согласен.

И все же никому не рекомендовал бы загонять меня в угол. Даже тем, кому я должен. Долги можно отдавать по-разному.

/Эмма Глостер/

Согласился!

О, боги! Он согласился!

С трудом не выдала свои восторг и облегчение. Захотелось подскочить и повиснуть у Кэрная на шее, запищать от счастья, но я лишь поднялась, скупо улыбнулась и вежливо проронила:

— Спасибо.

Думала, сейчас принц поцелует мои пальчики, и мы на время разойдемся. Хотелось спрятаться в своей комнате, вытянуться на постели и бездумно уставиться в потолок.

Но Кэрнай вдруг заявил:

— Ваш отец сейчас в столице? Сегодня отправлю ему записку, что завтра хочу с ним встретиться для важного разговора.

— О, так скоро?!

Мое спокойствие и радость мгновенно испарились. Отец же сразу заподозрит неладное! У него нюх на интриги и заговоры!

— А чего нам ждать? — пожал плечами этот... этот...

Он же не может не понимать очевидных вещей. Хочет все испортить?!

— Ещё вчера мы были с вами чужими друг другу людьми, а завтра вы придете просить моей руки? — медленно процедила я, выговаривая каждое слово, словно беседовала с маленьким ребенком. — Это же подозрительно!

— И что вы предлагаете? — холодно поинтересовался принц.

— Для начала пригласите меня в ресторан. Только с подругой, чтобы не было разговоров. Или на прогулку. В городской парк.

Некоторое время Дорэтор рассматривал меня непонятным взглядом, от которого почему-то холодок пробежал по спине. Показалось, что он в ярости, хотя на лице и была приклеена маска бесстрастности.

— Я согласился на помолвку, но не на исполнение ваших женских капризов. У меня нет времени на все, что вы здесь перечислили.

— Но, — не сдавалась я, — разве вы не должны для начала уведомить своего отца о намерении жениться и сделать мне предложение?

— У нас фиктивная помолвка. Я не собираюсь рассказывать о ней отцу.

— Как это не собираетесь? — процедила я, отправляя себе импульс спокойствия, чтобы не перейти на вульгарный крик. — Наши отношения не должны вызывать подозрений. Ни у кого.

Особенно у герцога Глостера. Если все формальности не будут соблюдены, отец догадается о фальшивости помолвки! И это будет катастрофой. Для меня.

— Вы должны рассказать обо мне отцу, а потом уже попросить моей руки у моего отца. Мы. Не. Должны. Вызвать. Подозрений. У нас обоих не тот статус, чтобы что-то не соблюсти.

Диплом Бирна вновь стал ускользать из рук. И лицензия. И практика в госпитале.

— Все должно выглядеть реалистично? — вкрадчивым голосом уточнил этот... тугодум.

— Именно. 

— Тогда... 

Взгляд Дорэтора вдруг переместился на мои губы и задумчиво задержался на них. Я насторожилась. Что тогда? Куда это он уставился?!

Кэрнай шагнул ко мне, слегка наклонился.

— За магическим пологом нас не слышно, но видно, — шепнул он, обдавая горячим дыханием кожу щеки. — Сейчас за нами наблюдают все девушки в этой столовой, и давайте дадим им повод для сплетен?

— Что вы задумали? — отчего-то я тоже перешла на шепот.

Дорэтор ласково погладил костяшками пальцев мою щеку. Я вздрогнула. А он провел большим пальцем по моим губам. 

Никто и никогда не смел так меня касататься. От этого совсем уже интимного прикосновения я сначала оцепенела, а после дернулась и хотела отскочить от нахала.

Но тот уверенно положил ладонь на мой напряженный затылок, удерживая меня на месте, запустил пальцы в волосы.

— Вы спятили? — гневно прошипела я, замирая, от потрясения не в силах пошевелиться. — Только посмейте! Я...

— Посмею, — усмехнулся Кэрнай и, затыкая меня, впился в мои губы уверенно и дерзко. 

Я... растерялась.

Это был мой первый поцелуй. И совсем не так я его себе представляла. Но больше потрясло другое. Леди Эмма Глостер не могла целоваться на глазах у всех! В столовой Дома, где находились одногруппницы! Какой стыд!

Я уперлась ладошками в широкую каменную грудь и укусила Дорэтора за губу. Он мгновенно отпустил мои губы. В следующее мгновение моя рука взлетела, и я от души влепила ему пощечину.  

— Теперь без ресторана и прогулок я могу попросить вашей руки у герцога Глостера. — Кэрнай сощурил потемневшие глаза, на щеке запечатлелся красный след от моей ладони. — И мое поведение ни у кого не вызовет подозрений.

— Вы... Вы...

Меня затрясло от ярости и возмущения. Ещё никто так не смел со мной обращаться. Так унижать меня.

Никто. Никогда. Не смел.

— Вы — негодяй, сэр! — прошипела я.

— Я просто сгораю от страсти к вам, Эмма, — спокойно заявил этот бессовестный... этот наглый... — Вот и не сдержал своих чувств. Теперь у нас десятки благодарных свидетелей, а я просто обязан попросить вашей руки. И как можно скорее. 

/Кэрнай Дорэтор/

Как же она разозлилась!

Молнии в глазах. Румянец на щеках. Высокая грудь вздымается. Губы после поцелуя яркие, пухлые. Трясутся от злости.

Оказывается, за сдержанной маской холодной принцессы скрывается страстная натура. Кто бы мог подумать.

Да ещё какая. Вон как от души приложила меня по физиономии. Оплеуху отвесила явно не для развлечения зрителей, а в порыве искренней ярости.

Подозревал, конечно, что «принцесса Бирна» возмутится, но, чтобы так?! Тонкую, хрупкую фигурку Эммы до сих пор потряхивало, словно в лихорадке.

— Вы не джентльмен.

— А вам должно быть стыдно называть себя целительницей, если со всех спасенных вами после требуете возврата долга жизни.

Эмма открыла рот и... закрыла, подавившись воздухом от возмущения. Голубые глаза гневно сверкнули, девушка резко отвернулась и быстрым злым шагом направилась к выходу из столовой.

Узкая спина стала невероятно прямой и напряженной, подбородок гордо взлетел, светлая коса яростно запрыгала по спине.

Оглянулся.

Как и предполагал, почти два десятка целительниц шокированно пялились сначала вслед уходящей Эмме, а, когда девушка вышла, — одновременно уставились на меня.

Завтра весь Бирн облетит новость, что мисс Глостер пришла на тренировку его высочества Кэрная Дорэтора, а после тот поцеловал её в столовой Дома целительниц. На глазах у всех. И получил за свою вольность пощечину.

Скандал невероятный.

Естественно, сплетня мгновенно дойдет до герцога Глостера. И до моего отца тоже. Все же придется просить и у него благословение. И разрешение на помолвку. Я, конечно, понимал это с самого начала, но захотелось подразнить дерзкую девчонку, как только та заявила: «Вы должны мне».

И тут меня озарило.

Несмотря на строгие правила, царящие в королевском университете, и на унылую форму студентов, которая даже самую привлекательную девушку превратит в скучную лягушку, поклонники у мисс Глостер периодически появлялись. Причем самые титулованные и достойные джентльмены Бирнаи. Но... неужели я первый мужчина, коснувшийся губ принцессы Бирна? Возможно ли подобное, если Эмма Глостер учится уже на четвертом курсе университета?

Вспомнил мелькнувшую растерянность в широко распахнутых голубых глазах, панику, вспыхнувшую в темном зрачке, неприятно царапнувшую меня.

Неужели никто и никогда из этих напыщенных индюков — джентльменов не посмел...

А сам посмел бы, если бы ситуация была иной? Если бы, действительно, решил ухаживать за мисс Глостер?

И честно ответил сам себе: «Вряд ли».

По крайней мере, не в первый день свидания. Не во второй. И даже... не в третий.

«Скорее всего, впервые я поцеловал бы ее у алтаря в главном храме Кэрнии на брачной церемонии», — мысленно усмехнулся.

/Эмма Глостер/

На следующий день я все еще не могла отойти от поступка Дорэтора. 

Как он посмел? Как, вообще, мысль поцеловать меня пришла в его дурную голову?!

— Мисс Глостер, вы сегодня с нами или нет?

Голос профессора Розари Портмен, преподавателя по магическим плетениям, ворвался в мои гневные мысли. Мира слегка пихнула меня локтем, а я вспомнила, что подруга под партой уже два раза наступила мне на ногу, при этом что-то пробормотав.

Вот демон! 

— С вами, профессор, — отозвалась я, поднимая глаза на худощавое и строгое лицо с серыми умными глазами, и, похоже, залилась румянцем стыда. 

Впервые за четыре года обучения в Бирне мне сделали замечание на занятии.

Кожей ощутила изумленные взгляды одногруппниц. Седовласая леди Портмен тоже не скрывала своей озадаченности, хотя обычно её лицо чаще всего оставалось спокойным и непроницаемым.

— Тогда повторите, пожалуйста, что я сейчас сказала?

Я нахмурилась, понимая, что не смогу выполнить требование профессора. И  в этом виноват один белобрысый нахал, у которого совершенно отсутствуют манеры и понятие о чести и достоинстве! Который по ошибке судьбы родился принцем Кэрнии! 

— Мисс Глостер, вы сломали стилус. У вас что-то случилось? 

Профессор уставилась на меня с таким безмерным удивлением, что я с удовлетворением поняла — до леди Портмен пока не добрались сплетни, иначе она вошла бы в мое положение, так как внимательно следила за своими ученицами, чтобы те не нарушали правила этикета. 

В дверь аудитории громко постучали, и профессор перевела недовольный взгляд на нее. 

— Войдите, — сухо проронила Розари Портмен, а мы с девушками затаили дыхание.

В Бирне от дворника до лорда-ректора знали, как профессор не любила, когда её отвлекали от занятия. Поэтому урок по магическим плетениям прерывали лишь по особо важным случаям. 

Дверь широко распахнулась, после чего один за одним в помещение стали входить слуги, но не в строгих ливреях Бирна, а в незнакомых — темно-зеленых с золотыми вставками. 

Под ошеломленным взглядом Розари Портмен они стали заносить огромные корзины с цветами и расставлять те везде, где находили свободное место в аудитории. 

Одна, вторая, третья... корзина с розами. 

Белыми, розовыми, красными, бордовыми. Опьяняющий сладкий аромат дивных цветов мгновенно стал разливаться по аудитории.

— Что... что это такое?! — прошипела Розари Портмен.

— Корзины с цветами, миледи, — заявил один из слуг, замирая перед разгневанной женщиной, вытягиваясь в натянутую струну. 

— Это я и сама вижу, — ледяным тоном отозвалась профессор. — Вы помещением ошиблись?!

— Нет. Приказано принести сюда. В кабинет магических плетений.

— Кем приказано?

— Его высочеством принцем Кэрнайской империи Кэрнаем Дорэтором, миледи. 

В аудитории повисло молчание, а взгляды одногруппниц мгновенно сошлись на мне.

— И для кого же из вас эта дивная красота? — профессор обернулась и по взглядам студенток тут же осознала, для кого. 

— Для самой прекрасной девушки Бирнаи, миледи, — торжественно произнес лакей. — Для леди Эммы Глостер.

Я медленно поднялась, намереваясь извиниться за то, в чем по сути не виновна, когда слуга торжественно заявил: 

— И это не все, миледи! 

— Вот как? — Леди Портмен перестала испепелять меня взглядом и вновь взглянула на лакея. 

— К ручке каждой корзины прикреплен артефакт, миледи. Его высочество приказал передать мисс Глостер, чтобы она собственноручно активировала каждый. Немедленно. Так как через несколько минут артефакты утратят свои свойства.  

— Немедленно, значит. Занятно. — Нервным жестом профессор пригласила меня подойти к корзинам. — Прошу вас, мисс Глостер. 

Ничего не оставалось, как выполнить её волю. 

Артефакты, прикрепленные к изящным ручкам плетеных корзин оказались одинаковыми — бабочки, похожие на золотые броши. Каждая деталь была выполнена с тщательной проработкой. Изящные линии и формы бабочек создавали ощущение легкости и грации, а позолота придавала изделиям теплый золотистый блеск.

— Мисс Эмма, мы затаили дыхание, — усмехнулась Розари Портмен. 

Я прикоснулась к первой бабочке. В воздух взвилась золотая пыльца, сложившаяся в изящные буквы: «Эмма». Пыльца от второй бабочки выдала маленькое слово: «Вы».

Я повторила прикосновения от корзины к корзине, невольно ощущая нарастающее любопытство, которое стало подавлять недавно охватившую меня злость. 

— Эмма, вы забрали мое сердце! — восторженно выдохнула одна из целительниц, быстрее всех прочитав всю фразу целиком. — Как романтично! 

— Согласна с вами, мисс Дуэль, — кивнула леди Розари. — А романтично ли будет провести наше занятие по магическим плетениям после всех ваших сегодняшних лекций и практики?

— Не романтично, — вздохнула Алия Дуэль, скучнея лицом. — Но справедливо. 

— Вот и я так думаю. Хотя два урока будет все же лучше. Тем более, многие из вас пока недостаточно хорошо освоили плетение по связке сосудов. 

Никто из девушек не посмел возразить леди Портмен, а вот меня наградили весьма недовольными и красноречивыми взглядами. Чего ранее никто не позволял себе.

— Занятие завершено, но я не прощаюсь, милые леди, — сухо проронила профессор. — И прошу донести до ваших поклонников, какие бы титулы они не носили, что срывать мои занятия все же не стоит.