Его враг - его жена

Незнакомая спальня, незнакомый вид из окна и...

— Проснулась? — от стали в голосе мужчины, появившегося на пороге, у меня мурашки побежали по коже. Я инстинктивно обхватила себя руками. — Отлично. Одевайся и выходи. Жду в гостиной.

Почему он обращается ко мне на «ты»? И… почему с такой жесткостью?

— И не играй в дурочку, прошу, — голос стал усталым, почти беззащитным. — Хватит дрожать. Целист сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока ещё.

— Ж-женой? — голос с трудом слушался. Хриплый. Чужой. Ниже моего обычного.
Что он такое говорит? Я же совсем не...

Он поморщился. Слово “жена” будто причиняло ему боль.

— Сэлира, не испытывай мое терпение.

Я все-таки не удержалась и рухнула на пол. Меня зовут не так.

Он шагнул ко мне, но остановился на полпути. Сжал и разжал кулаки, будто борясь сам с собой.

— Если ты пытаешься вызвать жалость, не стоит.

— Н-нет, я...

— Ты меня поражаешь, — мужчина с оттяжкой провёл руками по лицу. — Чего ты добивалась всем этим, скажи? Ты знаешь, кем является твой “друг”? Потому что если да — я не смогу тебя спасти.

— Подождите, я ничего...

— Ах, теперь мы уже на “вы”? — горько усмехнулся. — Впрочем, вскоре так и будет. Бумаги на развод я уже подготовил. Ознакомишься после того, как объяснишь, почему в качестве любовника выбрала последователя Тьмы.

Я замерла.
Любовника? Последователя Тьмы?

Мне конец. А ведь всего несколько недель назад я даже и не думала, что смогу когда-нибудь встретить этого мужчину в реальности, а не в своих снах.

За несколько недель до того страшного утра
Мелодично зазвенели колокольчики над дверью, оповещая о новом посетителе. Как-то слишком громко, — будто предупреждая о чем-то. Мне оставалось подрезать всего одну хризантему, поэтому поздоровалась я, не отрывая головы от прилавка:

— Светлого вам дня, — цветок отправился к остальному букету, и я подняла взгляд наверх, — Чего… ой!

Мужчина в форме сильварха вопросительно приподнял брови. Не ожидал, что я так бурно на него среагирую.

— Чего желаете? — быстро исправилась, чувствуя, как неконтролируемо краснеют щеки. Эт-то...

Тонкие губы сложились в слабое подобие улыбки.

— Букет. Что-нибудь, что скажет получательнице о моем восхищении и преданности.

От этих слов в груди недовольно шевельнулось что-то завистливое. Я вздохнула — едва слышно, чтобы не выдать себя.

— Да, конечно. Могу помочь вам подобрать нужные цветы. Как насчет амариллиса, ириса — цветов, что символизируют о восхищении и гордости, а к ним добавить гиацинт? Какие цвета предпочитает ваша избранница?

— Что угодно, кроме красного, — не задумываясь ответил мужчина. Он знал о вкусах своей женщины все. Что прибавляло в моих глазах ему дополнительные очки, хотя оценивать его никто не просил.

— Хорошо, тогда я… — осторожно вышла из-за стойки и почти что прокралась мимо посетителя к витрине с цветами. — Сейчас быстро вам все соберу?

— Почему вы спрашиваете разрешения? — уголки губ вновь чуть дернулись наверх, и у меня натурально затряслись руки. — Ваш же магазинчик.

Технически, я здесь была лишь наемным работником, но поправлять посетителя не стала. В конце концов, "хозяйка магазина" звучит куда серьезнее, чем просто "цветочница на полставки".

Надобность выглядеть посолиднее в глазах этого мужчины, одним своим присутствием превратившего достаточно большое помещение в тесную каморку, была мне самой особо непонятна. Возможно, дело в его красоте, сбивающей с ног, а возможно, в тяжелой всеобъемлющей ауре, которая незримо будто бы пыталась пригнуть к полу.

Поскорее повернулась к сильварху спиной и отодвинула вбок стеклянную дверь, за которой стояли цветы в больших вазах. Так… розовый амариллис, сиреневые ирисы, розовые гиацинты. Будет же красиво?

— Хотите добавить… — я хотела было вернуться к стойке, но мужчина почему-то обнаружился совсем рядом, заставив испуганно вскрикнуть и прижать к груди бедные цветы. — Зелень?

— Вы так дрожите, — протянул он. В глазах, которые, клянусь, минуту назад были светло-карими, плавилось жидкое золото. — Боитесь чего-то?

Вопрос вполне резонный. Если ты обычный человек, то нечего тебе бояться тех, кто защищает тебя от Тьмы и ее дыхания. Но вот если ты как-то связан с темными служителями, то логично, что тебя в холодный пот будет бросать от сильварха.
— Н-нет, что вы, — я через силу улыбнулась, — Простите, просто вы… такой красивый, что я растерялась.
Такой ответ заставил мужчину удивленно отступить на шаг назад. Я на всякий случай извинилась еще раз.
Ну не говорить же, что дело вовсе не в нём как в мужчине. А в том, что именно его я сегодня видела во сне.
И там он, мягко говоря, не цветочки собирал.

Как упаковала букет, не запомнила. Как и то, попрощалась ли с клиентом, или нет. Благо, что деньги с него не забыла взять. И только когда в магазине вновь стало тихо, я позволила себе расслабиться. Оперлась о деревянную стойку и растеклась по ней дымящейся от стыда лужей.

Свет Всемогущий, этот мужчина был вживую еще красивее, чем во снах! Но как же так вышло, что он пришел именно в магазин, где я работаю?! Люди его уровня должны посылать своих секретарей за покупками, разве нет?

Хотя, учитывая, как Аэлрик Кидрален любит свою жену, совсем не удивительно, что все, что связано с ней, он делает лично.

Я несколько раз постучалась горячим лбом о столешницу. К сожалению, это не помогло. Картинки из весьма откровенного сна никуда не желали пропадать. В нем мужчина, только что купивший у меня букет, был таким… таким!.. Цензурных слов у меня не хватало, а нецензурные использовать в сторону сильварха было как-то неправильно.

Со стоном сползла на пол. Нервно облизала губы, которые начали гореть от фантомных поцелуев. Их в реальности дарили не мне, как и всю другую ошарашивающую, выбивающую дыхание из легких ласку, но во снах именно я была той самой, на которой было сосредоточено все внимание самого известного Хранителя Света столицы.

Это все началось пару недель назад. Внезапно мне стали сниться крайне странные вещи. В непривычно ярких и детальных снах я ходила по богато украшенным коридорам, которых в жизни не видела, общалась с людьми, чьи портреты могла встретить только в газетах. А из зеркала на меня смотрела совершенно другая женщина. Это она по вечерам спускалась в спальню Аэлрика, это с ней он был бесконечно нежен и страстен, и это она…

— После закрытия схожу в храм, — пробормотала вполголоса, поднимаясь на ноги.

Сначала я думала, что это у меня просто воображение так странно играет, но проблема была в том, что эти сны были о реальных людях: чета Кидрален была весьма известна и часто становилась гостем первых полос светской хроники. К тому же сюжеты сновидений, если не брать в расчет некий смущающий меня разврат, тоже были весьма странны. Поэтому спустя неделю ночных мучений я решила, что это влияние каких-то прицепившихся злых духов, и надо что-то делать, пока за мной не пришли Хранители Света. Потому что нет у людей таких сил, чтобы  путешествовать в чужое сознание. Это однозначно происки Тьмы. И как меня угораздило?

Были обойдены все храмы округи, я купила амулет у местного солнечника, но ничего не помогало. Я продолжала вклиниваться в чужую жизнь по ночам.

А теперь еще и вживую пересеклась с одним из героев моих снов! Наверное, мужчина подумал, что я странная какая-то. А что мне оставалось делать? Только краснеть и бледнеть. Не могла же я крикнуть вслед мужчине, что его любимая жена, которой он купил безумно красивый и дорогой букет, ему изменяет? 

— Света вашему… — я едва сдержалась, чтобы позорно не спрятаться за своей многострадальной стойкой, — пути.

— Вы всегда так проникновенно здороваетесь? — поинтересовался тот, которого я надеялась в реальности больше не увидеть никогда. 

Видимо, он принял мои запинания за величественные паузы. 

— К-как же иначе приветствовать достопочтенного сильварха? — отозвалась тихо.

— Бросьте, — отмахнулся мужчина, останавливая задумчивый взгляд на цветочной витрине, — подберете мне букет?

— Что на этот раз?

— Что-то про легкость и примирение? Как-то так.

— Вы поссорились? 

Он повернул в мою сторону голову, и я тут же захлопнула рот, еще на всякий случай прикрыла его ладонью, чтобы больше ничего бестактного оттуда не вылетело.

— Простите! — я искренне сожалела о своем вопросе.

Конечно, они поссорились. Мне сегодня снилось, как Сэлира Кидрален после какого-то важного приема села совсем не в ту карету, что должна была довезти ее до дома. И вернулась она уже ближе к рассвету. Неужели, муж ее подловил? Хотя Сэлира вроде как была уверена, что он всю ночь проведет на дежурстве…

Ох, я становлюсь похожа на одну из тех неприятных сплетниц, что сидят на скамеечках у храмов и обсуждают каждого, кто прошел мимо. Нет-нет, мне дела нет до чужой жизни, пусть даже если она так настойчиво пытается втиснуться в мою!

— Все в порядке, — и опять этот почти незаметный намек на мягкую улыбку. — И все же я бы хотел получить свой букет.

— Сейчас-сейчас! — я излишне засуетилась, пытаясь скрыть за бурной деятельностью очередную волну смущения.

Воздушные светло-розовые пионы и кремовые эустомы должны растопить сердце любой женщины. Только вот я бы вообще ничего Сэлире Кидрален не дарила, а выкинула ее куда подальше. Потому что она была сродни змее, по доброте душевной пригретой на груди.

— Вы так на меня смотрите, будто бы знаете, — прокомментировал вдруг сильварх, когда я осторожно передала ему цветы. — Мы встречались раньше?

— Н-нет, что вы, — я замотала головой, — Где бы мы могли познакомиться? Просто… я же вам сказала в прошлый раз…

— Помню, — усмехнулся он, — лаэра…

Его взгляд остановился на вышивке с именем на моем фартуке.

— …Шаэри, вы недавно здесь работаете?

— Да, всего пару недель, — кивнула я, тут же обливаясь холодным потом.

А вдруг он скажет хозяйке, чтобы она уволила никчемную девицу со слишком длинным языком и неловкими руками?

— Света ради, пожалейте меня! — сложила руки в молитвенном жесте, — Я еле-еле получила эту работу, мне очень дорого это место, без него  останусь на улице ни с чем!

Внезапная прочувственная умоляющая речь заставила мужчину поморщиться.

— Погодите, — строго приказал он, — я не намеревался на вас жаловаться или что-то вроде того. Лишь хотел сказать, что являюсь постоянным посетителем вашего магазина, поэтому очень прошу вас не пугаться каждый раз, когда я прихожу. Ведь если вы ничего плохо не сделали, то и бояться вам меня не нужно, верно?

— Верно, — я опустила глаза вниз и опять извинилась, — Простите…

— Светлого вам дня, Шаэри.

Вечером от хозяйки я узнала еще одну прекрасную новость. Оказывается, здание нашего цветочного магазина принадлежало уважаемому сильварху Аэлрику Кидралену, и покупал он здесь букеты почти с момента открытия: это было его личной традицией — зайти утром или днем и купить какой-нибудь пышный букет со смыслом для своей жены.

— Если так, то он наверняка уже давным-давно выучил язык цветов, — задумчиво протянула я, пытаясь придать цветущий вид безнадежно увядающим розам. — Зачем спрашивает значение того или иного цветка?

— А разве пристало благородному забивать себе голову подобными мелочами? — фыркнула хозяйка, — Это твоя работа, вот и отрабатывай по полной. И не интересуйся слишком сильно тарэном Кидраленом, не твоего полета птица. К тому же, занят он.

— Да вы что?! — я чуть не сломала шипастый стебель розы пополам, — И в мыслях не было!

— Знаем мы таких, — женщина недовольно покачала головой, — Учти, краснеть за тебя я не хочу. Если узнаю, что глазки строишь, вылетишь на огромной скорости обратно в свой район третьего кольца, где будешь сражаться за место посудомойки с еще дюжиной таких же, как и ты.

Украдкой вытерла не пойми откуда взявшуюся слезу в уголке правого глаза.

— Есть у моей кузины сын твоего возраста, тоже тарэн, между прочим, — хозяйка вдруг сменила тон со строгого на заботливый, — Вот что. Пойдешь с ним на свидание.

Отказать я не сумела.

Свидание… племянник начальницы действительно был тарэном и невероятно этим гордился. Самодовольный наглец решил, что я должна на задних лапках перед ним прыгать, раз он согласился на встречу. Во всем: взгляде, движениях, словах чувствовалось пренебрежение. И как же он рассердился, когда я отказалась от предложения продолжить знакомство в более приватной обстановке! Меня одарили прекрасными эпитетами по типу "нищая выскочка", и на этом наша романтическая встреча закончилась.

Цветы, которые он подарил, домой нести не хотелось, но и выбрасывать их тоже было жалко, несмотря на то, что посыл у букета был откровенно оскорбительный. Поэтому я принесла их с собой на работу и поставила в вазу на стойку.

И никто не обратил на несчастный букет внимания, кроме, конечно, зашедшего в магазин словно по расписанию сильварха.

— Какой интересный набор цветов, — прокомментировал тарэн, ожидая, пока я перевяжу лентой белые фрезии. — Заказ?

Уже с неделю он ходил весь какой-то смурной и даже, кажется, немного рассеянный. Но смесь из ромашек, желтых гвоздик и чертополоха в вазе почему-то вызвали у него какое-то странное веселье.

— Мне подарок, — вздохнула чересчур тяжело.

— Оу, — отозвался он глубокомысленно, — Думаю, ваш ухажер просто не имел понятия о значении своего подарка.

А вот он точно знал! И зачем все время притворяется, что без понятия, что обозначает тот или иной цветок?

— Думаю, вы правы... — мало ведь кто знает, что такой набор означает пренебрежение и насмешку.

— Но все равно неприятно, — закончил мужчина. — А можете мне еще несколько хризантем завернуть?

Недоуменно подняла глаза. Слушайте, зачем мелочиться, пригоните к магазину грузовую телегу и вывезите разом все цветы.

Я отложила деньги в сторону и пошла к витрине. Ну вот почему? Я же знаю, что это из-за своей жены Аэлрик в последнее время ходит хмурый — у них что-то не ладилось. Но при всем при этом он продолжает ее баловать.

— Вам как их упаковать? Могу присоединить к фрезиям, или отдельно хотите?

— Поставьте их в вазу, — неожиданный ответ, кажется, отнял всю силу у меня в ногах, и я чуть не рухнула на пол, — Старайтесь окружать себя позитивом, лаэра. Плохого в жизни и так хватает.

И опять этот его призрачный намек на улыбку.

— С-спасибо... — на большее меня не хватило.

— Тогда сколько с меня?

— Сейчас, — я вернулась к пересчету денег, выронила из ладони несколько купюр вперемешку с монетами, которые радостно ускакали по полу вглубь рабочего места. — Прошу прощения.

Наверное, мне не стоило вмешиваться. Мой поступок был подлым и эгоистичным, но эти хризантемы, подаренные просто так, в утешение, меня добили. Вместе со сдачей Аэлрику я отдала небольшую записку, спрятанную между банкнот.

О своем опрометчивом поступке я пожалела почти сразу же. Стоило колокольчикам входной двери прощально зазвенеть, провожая Аэлрика, как меня словно холодной водой окатило.

Это же надо было так саму себя подставить!

Выбежала на улицу вслед за сильвархом, но его рядом с магазином уже не было. Сколько бы я взволнованно не высматривала среди спешащих по делам людей белую макушку, так никого и не нашла.

Свет Всемогущий, ну где были мои мозги? Благо, их хватило на то, чтобы написать лишь короткий адрес, а не вывалить целое признание. Но... если Аэлрик поедет туда, куда я сказала, и обнаружит там свою жену, как мне объяснить свою невероятную осведомленность?

— Ну какая же ты ду-ура, — попеняла себе уныло.

Уткнулась в подаренные хризантемы. Легкий медово-травянистый запах щекотал нос и почему-то душу. Вот все-таки не стоило мне соваться в район первого кольца. Мое место было в третьем районе, и я должна была радоваться, но как можно отказаться от шанса поработать в престижном месте?

И вот у меня хорошее место, безумно высокая зарплата и... одержимость темными духами вкупе с обреченной на провал влюбленностью.

— Может, уволиться, пока не поздно?

***

— У тебя опять дежурство? — я подошла к Аэлрику и положила руки ему на плечи, массируя мышцы у основания шеи.

— К сожалению.

Он отложил документы, которые читал, и запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на меня. Сегодня проверка отчетов затянулась до позднего вечера, а ночью муж должен был снова уходить.

— Когда вернешься?

— Послезавтра. Будешь скучать?

— Конечно, — я наклонилась и легонько чмокнула его в уголок рта. — И буду ждать.

Мимолетного поцелуя не получилось. Он вдруг поднял руки, обхватывая мое лицо пальцами и прижал ближе, горячим языком врываясь между моих губ.
— Ну раз ты так говоришь…
Внезапная ласка закончилась почти так же резко, как и началась.
— Мне остается только верить тебе, Сэлира.

Две ночи подряд ничего страшного не происходило. Сэлира спокойно себе развлекалась, а Аэлрик пропадал где-то, защищая город от Тьмы и ее созданий. Поэтому внутри зародилась робкая надежда, что он действительно не обнаружил несчастную записку, и моя неминуемая казнь откладывается куда-то далеко на неопределенный срок. 

Единственным минусом в этом всем была необходимость идти на работу. Позавчера была не моя смена, вчера я попросила себя заменить, но раз ничего плохого не случилось, надо было возвращаться. А я уже даже как-то настроилась побыть пару-тройку недель безработной. Как, наверное, здорово, просыпаться не в шесть утра, а когда хочешь, лежать в постели сколько влезет, пока безделье не опостылеет в конец!

Жаль, мне такого не светит. В последнее время, наоборот, приходилось вставать на полчаса раньше, чтобы успеть помыться. Раньше я не особо была фанаткой утреннего душа: вполне хватало просто помыть лицо, но после того, как начались эти сны… Мне порою просто хотелось содрать с себя кожу, на которой ощущались иллюзорные прикосновения. 

Самое ужасное в этом всем, что саму себя я осознавала только в самый последний момент, когда должна была вот-вот проснуться. До этого все было таким настоящим и правильным, что ничего странного я не замечала. Тело двигалось само по себе, с губ слетали какие-то слова, и мне казалось, что это “я”, хотя мое сознание просто каким-то образом сливалось с сознанием Сэлиры. Порою удавалось осмыслить себя где-то в середине ночи, и я как будто бы отделялась от нее, но все равно продолжала смотреть ее глазами и чувствовать все, что с ней происходит. Только теперь уже понимая, что это отнюдь не моя реальность.

— Вот на кой тебе эти неприятные мужики, когда рядом есть такой прекрасный муж? — ворчала я, смывая с волос мыльную пену.

Привычка вести диалог с невидимой Сэлирой появилась как-то сама собой. Ну не могла я внутри удержать все возмущение, что копилось в ее сторону. Подружкам такое не расскажешь!

Честно говоря, закрадывались у меня мысли, что эти странные встречи организуются не только ради того, чтобы поразвлечься. Порою Сэлира о чем-то долго беседовала с мужчинами, но на каком-то неизвестном языке. И даже несмотря на то, что я ощущала себе ею, все равно смысл слов был абсолютно непонятен. 

Но в чем я была точно уверена, так это в том, что она — змея. И как Аэлрик всего этого не замечает? А может, специально закрывает на все глаза, не желая терять жену?

— Да лучше уж одному, чем вот так! — призналась в сердцах дверце шкафа. 

Дверца солидарно промолчала.

Нет, если это не прекратится в скором времени, я точно с ума сойду. Может, плюнуть на все и уйти в монастырь? Один солнечник, у которого я брала амулет от злых духов, сказал, что это внутренняя похоть толкает меня на столь срамные сновидения. И нужно поскорее отгородить себя от нормального общества, пока я кого-нибудь своими идеями не заразила.

Но на мой взгляд все вот эти претензии про излишне непристойные желания — это все к Сэлире.

Продолжая вести внутреннюю беседу, я все-таки выползла на работу. Но почти у самого магазина меня ждал сюрприз: большая часть дороги была перекрыта, вокруг огороженного участка собралась толпа, и то тут, то там, сновали люди в форме Хранителей Света. 

Я резко остановилась. 

Хотелось развернуться и опрометью побежать прочь,  но здравый смысл настойчиво советовал так не делать — только внимание лишнее привлеку. Но и идти вперед идея тоже не очень хорошая. Вдруг только меня там и ждут?

Сделала осторожный шажочек назад, потом еще, пока вдруг не уткнулась спиной в непонятно откуда возникшую стену. 

— Ох! — на плечо легла тяжелая рука. 

— Светлого утра, лаэра, — тон Аэлрика был таким сухим, что у меня запершило в горле.

— Д-да, — дернулась вперед, пытаясь избежать прикосновения, но хватка на плече была просто стальной.

Я повернула голову, пытаясь встретиться взглядом с сильвархом, хоть это меня крайне пугало. У мужчины глаза опять стали напоминать расплавленное золото, говоря о том, что он прямо сейчас в случае чего готов атаковать врага. 

— Лучше подождите, — он немного смягчился, рука перестала пытаться смять мои кости, — сейчас это небезопасная зона.

— А ч-что случилось?

— Ночью кто-то срубил дубы, что росли около магазина, — коротко отозвался Аэлрик. 

Я испуганно прижала ладонь к губам. 

— Поэтому, может, вам лучше будет вернуться домой. Не уверен, что сегодня вы сможете открыть магазин. О, вот ваша начальница, поговорите с ней. 

Наконец, пугающая тяжесть с плеча исчезла, и я испуганной мышью шмыгнула в сторону хозяйки, которую увидела только после замечания Аэлрика.  

— Светлого…

— Ай, брось, — женщина недовольно махнула рукой, — Свету сегодня явно не до меня. Вот же! Целый день потеряем из-за треклятых дубов!

Я только вздохнула и перевела взгляд на собравшихся около магазина людей. Аэлрик о чем-то беседовал с мужчиной в форме, который был очевидно ниже его по званию — он подобострастно склонил голову и быстро-быстро что-то тараторил. 

— Разве ситуация настолько сильна, чтобы вызывать аж сильварха? — протянула недоуменно. 

— Конечно же нет! — фыркнула начальница, — так и тарэн Кидрален здесь не как Хранитель, а как владелец здания. Надеюсь, он снизит арендную плату за этот месяц после произошедшего, иначе я сильно на него обижусь!

Только сейчас я обратила внимание, что Аэлрик действительно одет в штатское, а не в привычный мне мундир. 

— Наверное, он тоже понесет сильный ущерб…

— Да что будет этому благородному? У него этих зданий, знаешь сколько? Даже если снесут, по карману не ударит. 

В доме, на первом этаже которого находился цветочный магазин, было еще три этажа и несколько квартир. Вряд ли из-за погибших дубов будут ломать здание. Хотя случай действительно тревожный.

С моего угла не было видно, что случилось в еще совсем молодыми деревцами — они росли с другой стороны здания — но, может, все не настолько критично? 

Казалось бы, почему все так всполошились из-за каких-то деревьев? Но серебряные дубы считались неприкосновенными, ведь свет от их листьев по ночам отпугивал созданий Тьмы и охранял покой граждан. Где бы ни пробился росток дуба — его никогда не выкорчевывали, а оставляли на месте, даже будь то середина дороги или крыльцо перед домом. И дело даже не в благоговении, уничтожать деревья было запрещено законом и каралось ужасным наказанием.

Так кто же решился на такое преступление?

***
Рекомендую вашему вниманию новинку! 

Чтобы спасти сестру, я соглашаюсь на одно условие своего опекуна. Необходимо выкрасть один артефакт у Повелителя Драконов. Но меня схватили.
Поставили клеймо рабыни и отдали в лагерь воинам на развлечение. Но во мне внезапно раскрылся дар. Никто не должен узнать, что теперь я исцеляю раненых. Особенно он, дракон, что лежит на моей койке, истекающий кровью. Я могу спасти его… и тем самым подписать себе приговор.  
Или позволить умереть — но вместе с ним погибнет целая империя.

Впрочем, ответ на этот вопрос я бы не хотела знать, как и столкнуться с теми, кто решился на столь вопиющий поступок. Нарушителей закона должны искать Хранители, а мы, простые люди, лучше просто побудем в стороне.

К сожалению, хозяйка домой меня не отпустила, а заставила ждать вместе с ней, пока суета вокруг магазина утихнет. Она все-таки продолжала надеяться, что сегодня мы успеем открыться. На мой взгляд, очень зря. Но спорить с ней было только себе дороже, поэтому я, как дурочка, сидела на скамеечке на противоположной стороне улицы и наблюдала за тем, как около цветочного чуть ли не военные действия разворачиваются. 

Что-то там у них не ладилось. Людей становилось все больше, а лица все мрачнее.

— Ох, ну давайте мы для того, чтобы выкорчевать три пня весь город соберем, — досадливо произнесла начальница, — Сколько можно копаться? Еще и жара, как назло, сегодня просто ужасная. Шаэри, сбегай в ближайшее кафе, купи мне чего-нибудь прохладного. И себе захвати.

Она протянула мне несколько купюр. 

— Туда и обратно, поняла?

— Да, лаэра.

Взяла деньги и поскорее зашагала прочь. Находиться рядом с хозяйкой, пребывающей в дурном настроении, было достаточно нервным мероприятием. Я все ждала, что она сейчас от расстройства предложит уволиться, раз уж все равно непонятно, что будет с магазином. Но она, слава Свету, просто ворчала на всех подряд. Единственный, кому не доставалось прочувствованных ругательств, был тарэн Аэлрик. Он, к слову, какое-то время назад исчез с места происшествия — кажется, его вызвали куда-то еще. Ну и хорошо, потому что я не могла глаз от него оторвать, и, если бы это длилось чуть дольше, могло вызвать подозрения.

Я вернулась к скамейке где-то через полчаса, осторожно неся в руках два берестяных стакана, в которых плескался лимонад с ломтиками лимона и чуть подтаявшими кусочками льда. По дороге даже не удержалась и отпила пару глотков из своего — горло приятно обожгло холодом, и будто на миг забылась вся эта суета.

К часу дня жара и правда стала удручающей. Брусчатка нагрелась так, что тепло чувствовалось даже сквозь подошву туфель, а воздухе разлилась давящая духота. Но я, в отличие от большинства ворчащих прохожих, этому только радовалась. Лето никак не хотело отпускать нас, даже несмотря на конец августа. И слава Свету: холод и дожди я отчаянно не любила.

— Вот, лаэра, — протянула начальнице стакан.

Она недовольно фыркнула, но взяла, шумно пригубила и только после этого кивнула с видом, будто милостиво позволяет мне сесть обратно. Я устроилась рядом, держа в ладонях прохладный напиток.

— А за нами следят. Стоило тебе уйти, как ко мне подошли и уточнили, далеко ли ты собралась.

Я насторожилась. Разве мы не были вольны уйти, пока тут идет разбирательство?

— Спросила, когда они закончат, — продолжила хозяйка и закатила глаза, — но, как всегда, «пока неизвестно». Зато напугали — мол, обнаружили следы Тьмы около магазина. Ты только представь!

Поперхнулась лимонадом и закашлялась.

— Тьмы?..

— Ну это уже совсем перебор! — повысила голос женщина, явно больше для того, чтобы выплеснуть раздражение, чем из-за самой новости. — Откуда они там могли взяться? Первое кольцо! Самый безопасный и тихий район Тессарима! Что же происходит такое?

Она нахмурилась. В ее голосе теперь вместо привычного раздражения чувствовалась настоящая тревога.

Нам, людям, принадлежит только та часть дня, что освещена солнцем. Но стоит ему коснуться горизонта, и мир меняется. Магия, как вода в треснувшем сосуде, уходит из воздуха. Заклинания становятся слабыми, артефакты гаснут, а сила, что защищала людей днём, исчезает. На её место приходит иная энергия: холодная, вязкая, чужая. Ее называют Тёмным дыханием. Никто не умеет ею владеть, и она подчиняется только порождениям ночи.

С первыми тенями из глубин лесов, из-под земли, из старых подвалов начинают выбираться Ночные твари. Они не боятся стен, не знают жалости, и чем глубже ночь, тем их больше. Легенды говорят, что они помнят мир до зарождения Света и жаждут вернуть его себе.

Даже в больших городах улицы пустеют задолго до заката. Двери запирают на все засовы, окна занавешивают плотными шторами, и на перекрёстках зажигают ноэты — лампы, в которые налито масло листьев серебряных дубов. Но в районе первого кольца растет большое количество этих деревьев, поэтому ночью здесь почти так же светло, как и днем. И здесь, и во дворце, который стоит в центре Тессарима и окружен густой рощей дубов, жизнь кипит все двадцать четыре часа в сутки.

Поэтому до сердца города порождения Тьмы добираются крайне редко. 

— Лаэры? — к нам подошел один из Хранителей, — пройдите, пожалуйста, со мной. На пару слов.

Я сжала стаканчик в руках. Надо было настоять и уйти домой, а не ждать непонятно чего, опасаясь гнева начальницы. А теперь что — допрос?

— Не бойтесь, — мягко произнес мужчина, — это не займет много времени.

Да мне все равно — хоть пять минут, хоть двадцать! Какая разница, если есть огромный шанс, что в результате у меня найдут что-нибудь плохое в ауре? 

Мы так хорошо побеседовали с этим молодым человеком: он вел себя уважительно, задавал вопросы, на которые я абсолютно не знала ответа, а значит, и соврать не могла. И моя непричастность к произошедшему около магазина была очевидна. Ну вот далась ему эта проверка…

Но отказаться я не могла. Если попробую ее избежать, то отношение ко мне сразу же изменится, и больше не будет ни вежливости, ни спокойного разговора. А может, если Хранитель что-то обнаружит, то мне удастся убедить его, что я не причем, и попросить помощи? 

Я протянула вперед немного дрожащую руку. 

— Все в порядке, лаэра, — он взял в свою ладонь мою, — прикосновение Света совсем безболезненно. Вы же не боитесь выходить на солнце, верно? 

— Да… 

Но я также знала, что солнце может оставить ожоги, если его рассердить, а может даже сжечь. 

Глаза сидящего напротив меня мужчины из серых стали цвета темного золота. Оно будто бы крайне лениво растекалось по радужке, плавясь, но совсем чуть-чуть. Конечно, мне на ум тут же пришел Аэлрик, и раскаленный металл в его взгляде. Хранитель, допрашивающий меня, явно был куда слабее, чем он. Ну да, кажется, он был сильтэном, что было на две ступени ниже сильварха. А может, и на три. Я не очень разбиралась в званиях, так как их было достаточно много,  хорошо помнила только пару самых высших, потому что у них были очень примечательные мундиры. 

Меня будто объяло мягким  теплом. Оно медленно поднималось от руки наверх, согревая и успокаивая. Но я не могла усмирить свое волнение, потому что знала, что это магия ищет любые проявления Тьмы, и в любой момент из ласковой может стать опасной и жестокой. Я старалась дышать глубоко и не волноваться. Все у меня хорошо, я маленький подсолнух, тянущийся к свету, и больше ничего…

— Спасибо, — ненавязчивое воздействие вдруг прекратилось, — Лаэра, прошу вас подождать, пока закончится проверка остальных. После мы отпустим вас домой. 

— Все в порядке? — поинтересовалась, прижимая ладонь к груди. 

— Прошу вас подождать, — повторил Хранитель, игнорируя мой вопрос. 

Ясно. Впрочем, будь что-то не так, не был бы он таким равнодушным верно? С плеч будто бы гора упала. Я даже смогла слабо улыбнуться.

Вышла из магазинного склада-кабинета, который переоборудовали в комнату для бесед, в основное помещение. Было очевидно, что сегодня мы уже точно не откроемся. Служители порядка обошли всех жильцов дома, попросили спуститься вниз, и теперь проводили беседы с каждым по очереди. Хозяйку превращение ее цветочного в филиал Аурайской канцелярии, мягко говоря, не радовало, но что тут поделаешь. Зато она нашла себе несколько пар новых ушей, в которые можно было заливать с удвоенной силой свое возмущение по поводу сложившейся ситуации. 

Я сложила руки на груди и прислонилась к ближайшей стене. Жутко хотелось есть, но выйти на улицу уже было нельзя. Потому что мы все были возможными подозреваемыми. 

Беседы продолжались еще несколько часов. Я с тревогой следила, как льющийся через окна яркий дневной свет потихоньку сменяется на приглушенный вечерний. Если меня отпустят, как я попаду домой? 

Неожиданно в магазин вернулся Аэлрик. Уже поменявший повседневную одежду на форму, он пронесся мимо солнечным смерчем и исчез в той комнате, в которой заседал его коллега. 

Все присутствующие тут же замолчали, глазами провожая взвинченного чем-то сильварха. 

— Ох, не нравится мне это, — устало вздохнул кто-то. 

— Света вашему пути, — коротко поприветствовал всех Аэлрик, будто бы только и ждавший за дверью, пока кто-нибудь не начнет возмущаться, — Благодарю вас за содействие следствию, вы нам очень помогли. 

— И что же, удалось вам что-то выяснить? 

Люди настороженно переглядывались между собой, опасаясь, что среди них затесался кто-то с темной энергией, на которого вот-вот укажут пальцем и поволокут на казнь. 

— Мы будем продолжать поиски злоумышленника, — отозвался спокойно сильварх, — Не стоит беспокоиться, весь ближайший квартал находится в полной безопасности. Вы можете идти домой и ни о чем не беспокоиться. 

Послышался синхронный вздох облегчения. И мой был среди них. Значит, все хорошо. Возможно, то, что заставляет мое сознание переноситься в чужое тело по ночам, проявляет себя только в полной темноте?

— Лаэра, — взгляд сильварха неожиданно остановился на мне. 

— Да? — меня тряхнуло. Всею расслабленность как ветром сдуло.

— Вы не в первом кольце живете, верно?

— Да. — к чему это он?

— Понятно. Тогда лучше оставайтесь сегодня здесь. 

Где? На коврике у двери?
***
Предлагаю вашему вниманию еще одну историю из нашего моба :)

После развода с неверным мужем мне было тяжело работать на старом месте, где все про всё знали. И вот однажды мне выпадает шанс уйти на новое место, но в дополнение к такой удаче идёт напарник, с которым все отказались работать. Трудностей я не боюсь, так что уважаемый тёмный маг, держитесь, вы ещё с ведьмами не работали!

Оказалось, “здесь” имелось в виду не буквально, а в районе первого кольца. Я так ошалела, когда Аэлрик сказал, что до гостиницы, где мне забронируют номер на ночь от имени канцелярии, меня проведет один из его подчиненных, что только и смогла безмолвно кивнуть. Может, я опять что-то не так поняла?
Но нет, ко мне подошел один из Хранителей и вежливо предложил следовать за ним.

Я успела только махнуть рукой ошарашенной хозяйке — та приподняла брови так, что они почти слились с линией волос, — и, не дав себе времени что-либо объяснить, пошла следом за провожатым. Впрочем, и объяснять-то было нечего. Сама до конца не понимала: заботятся ли обо мне, или же в ходе проверки всё-таки нашли что-то подозрительное и теперь предпочитают держать на близком расстоянии?

Мой спутник тоже оказался сильтэном, как и тот, что вел допрос жильцов дома. Он спокойно шел вровень со мной, подстраиваясь под мой неширокий шаг и порою говорил о чем-то совершенно не значившем, просто чтобы не молчать.

Его слова все равно пролетали мимо, как листья, сорванные ветром: слышала, но не улавливала смысла. Всё внимание поглощало небо. Оно темнело буквально на глазах, и это пробуждало во мне привычный укоренившийся страх. Но тут же его отогнал прочь мягкий свет дубов: едва на ветвях застыли первые тени, кроны деревьев вспыхнули серебристым сиянием.

На моей памяти в столь поздний час мне доводилось бывать на улице всего пару раз. И то — по особым случаям: в день рождения города. Тогда удалось раздобыть приглашение на празднество в центре, и мы оставались на площадях до рассвета. Под охраной Хранителей и сияния деревьев веселились, пели, танцевали, и даже самые осторожные переставали бояться ночи.

Сейчас было совсем иначе. Праздника не чувствовалось. И всё же народ на улицах был, и даже больше, чем днём. Жара спала, духота рассеялась, и жители первого кольца вышли подышать прохладой. 

Я старалась не глазеть по сторонам слишком явно, но всё равно ощущала, что сильно выделяюсь. Мой наряд был куда проще, чем у большинства. Да и походка выдавала: я не принадлежала к этим безмятежным, ухоженным людям, которые словно и не знали забот. А уж рядом со мной — высокий Хранитель в форменном мундире, который шагал размеренно и четко — я и вовсе выглядела не спутницей, а пленницей под стражей.

Неловкость только усилилась, когда мы свернули к одной из широких аллей. Здесь дома становились всё богаче, окна сияли разноцветьем витражей, а у входов дежурили лакеи в парадных ливреях. Всё вокруг казалось чужим, недоступным и неправильным. Я не должна была быть здесь.

— Мы почти пришли, — произнёс мой провожатый.

Подняла взгляд и невольно прикусила губу. В конце аллеи возвышалось здание — трёхэтажное, украшенное резными балконами и шпилями.  Даже рядом  с ним стоять было страшновато — будто это место способно само по себе выгнать любого, кто не соответствует.

И всё же именно туда мы направлялись.

Двери распахнулись сами собой, и мы шагнули в холл.

Внутри было светло так светло, что хотелось прикрыть глаза рукой. Огромные люстры, увитые кристаллами, сверкали над головами, отражаясь в мраморном полу. Светлый мармор, золото — все говорило о богатстве этого места, и я совершенно не понимала, что тут делаю.

—  Погодите немного, пожалуйста, —  попросил меня Хранитель и направился к стойке регистрации.

Разговор с миловидной девушкой-работницей занял всего пару минут, и он вернулся ко мне, протягивая позолоченный деревянный ключ. 

— Второй этаж, комната двадцать четыре. Номер забронирован на ваше имя.

— Мне… здесь ночевать? — глупый вопрос, но я не удержалась.
Сильтен склонил голову набок.
— Вы же не думаете, что тарэн Аэлрик приказал мне провести вам экскурсию по своему отелю? Переночуете здесь, а завтра вас проводят до работы.
Свет всемогущий, у него еще и отель свой. Он Хранитель вообще или владелец каждого второго здания в городе?
— Это для вашей собственной безопасности, — терпеливо повторил мужчина, видя, как я сомневаюсь, — В ваш район уже поздно возвращаться одной, а отряд для сопровождения выделить мы вам в данный момент не могли. Не волнуйтесь, завтра все встанет на свои места, и вы ни о чем больше не будете беспокоиться.

Мне хотелось ему верить, правда. Но такое внимание наталкивало исключительно на какие-то мрачные мысли. Это какое-то сильно укоренившееся в сознании правило: за пряником всегда должен последовать кнут.  

Но раз так, то пряником нужно наслаждаться изо всех сил. 

Комната мне досталась замечательная. Не пугающе большая, как я ожидала после увиденной роскоши вокруг, достаточно комфортная, хоть кровать с балдахином и расписные потолки немного не вписывались в мое личное понятие уюта. 

Хранитель остался за дверью, сообщив, что если вдруг он понадобится, то его можно будет найти в соседнем номере.

Я медленно обошла комнату по кругу. Заглянула в ванную, удивилась огромной белой керамической ванне — в квартирах третьего кольца повсеместно стояли деревянные лохани для купания — и вернулась в спальню. Потянуло к окну.

Широкие светлые шторы легко разъехались в стороны, открывая вид на улицу. Город сиял. Светящиеся кроны дубов мягко отбрасывали серебряное сияние, смешиваясь с огнями фонарей, с отблесками разноцветных витражей, украшавших дома. И так все тихо, мирно…

Я поймала себя на том, что завидую. Завидую всей этой безмятежности вокруг. Завидую тому, что здесь для людей ночь — время отдыха и радости, а не тревожного ожидания. 

Тут меня кольнула мысль, которая должна была прийти гораздо раньше: сегодня же домой должна была вернуться Элвенн. Моя соседка, с которой мы снимали квартиру. Работала она в гостинице второго кольца, где я когда-то подменяла ее коллегу, по два дня подряд, потом два дня дома. И сегодня вечером  она должна была вернуться.

В груди неприятно похолодело. Она ведь придет, увидит, что меня нет, и что подумает? Я всегда прихожу домой вовремя и никогда не остаюсь где-то еще.  Элвенн всегда тревожилась за людей больше, чем за себя. За меня — особенно. Она была старше меня всего на три года, но опекала так, будто бы была моим родителем. 

Нет, ей нужно передать хотя бы короткую записку. Обязательно. Хоть солнечный вестник  — удовольствие дорогое, но зато точно быстро найдет адресата. 

В коридоре было тихо. Осторожно постучала в соседнюю дверь, чтобы доложить сильтену, что спущусь вниз.  Ответа не последовало. Я постучала еще. И снова тишина.

Подождала ещё немного, потом решительно направилась к лестнице. Сначала спрошу у работников, можно ли прямо из гостиницы отправить записку, а если нет, попробую еще раз достучаться до Хранителя, чтобы он сопроводил меня на улицу. А то подумает потом, что я сбежать захотела. А куда мне бежать? Домой не вариант  — я просто не доберусь. А больше-то и некуда. 

В холле по-прежнему царил свет и порядок. Девушка за стойкой всё так же мило улыбалась, перелистывая какие-то записи в толстом журнале. Я подошла ближе, кашлянула, чтобы привлечь её внимание.

— Добрый вечер. Подскажите, здесь можно отправить солнечного вестника?

Она подняла на меня взгляд и быстро кивнула.

— Конечно. Кому адресовать?

Облегченно выдохнула. Ничего сложного, даже на улицу выходить не пришлось. Начала диктовать: имя, улица, номер дома.

Она записывала быстро, аккуратно. И я почти успокоилась, представляя Элвенн получит моё короткое сообщение — «не волнуйся, всё в порядке, я вернусь скоро». Но тут…

Свет погас. В одно мгновение вся ослепительная яркость холла рухнула во тьму. Я вскрикнула от неожиданности и страха, и мой крик прозвучал в унисон с другими посетителями: никто не ожидал такого внезапного наступления темноты. У меня резко заболела голова, да так, что перед глазами заплясали цветные круги, 

Боль вспыхнула так внезапно, словно кто-то вонзил каленое железо прямо в висок. Я судорожно схватилась за голову, но это не помогло — казалось, внутри черепа взорвался рой раскалённых искр. Ноги подкосились, и я, не удержавшись, опустилась на пол.

Где-то рядом раздались вскрики, кто-то уронил стакан или бокал — звон стекла смешался с гулом в ушах. 

Боль разливалась по телу, вытесняя все остальные ощущения. Я уткнулась ладонями в холодный пол, надеясь удержаться в этом мире хотя бы на секунду дольше… но все было тщетно.

Район первого кольца, вечер того же дня

— Сэлира, ты настоящее порождение ночи! — расхохотался коренастый брюнет, ловя девушку в открытом бордовом платье в коридоре второго этажа своего дома. — Почему не сказала, что придешь? Я думал, воры в дом забрались. Чуть не пошел на тебя с ножом.

— Но ты же не навредил бы мне, правда? Мне стало скучно на вечеринке, — она надула пухлые губы, щедро накрашенные красной помадой, — Все, кто надо, меня видел, так что все в порядке. 

— А Аэлрик?

— Он занят, — отмахнулась Сэлира, — Ну что, так и будем стоять? 

Сильная рука обхватила девушку под коленями, и мужчина легко поднял её, словно она ничего не весила. Сэлира довольно захихикала и позволила унести себя в спальню к широкой кровати. Матрас мягко прогнулся под их весом, когда он опустился вместе с ней, и комната наполнилась тихим скрипом дерева и шелестом ткани.

Тусклый свет из приоткрытой двери, ведущей в полутёмный коридор, очерчивал их силуэты. Остальное растворялось во мраке — все шторы в доме были наглухо задернуты.

Губы мужчины скользнули к её шее, вырывая первый тихий стон. Сэлира запрокинула голову, наслаждаясь мгновением, но внезапно её взгляд зацепился за дверной проём. Там, на границе полутьмы и коридорного света, стояла фигура.

— А-а! — сорвалось у неё, и она резко дёрнулась, ударив любовника по плечу.

— Что?.. — не сразу понял он, но, проследив её взгляд, обомлел. Лицо исказилось, и мужчина рывком скатился с постели, торопливо прикрываясь руками, будто от этого все могло стать хоть каплю приличнее.

Голос незваного свидетеля прозвучал спокойно, даже с небольшой издёвкой:

— Вы не стесняйтесь, продолжайте. Может, я посмотрю, чему-то научусь.

В тот же миг в спальне сами собой  вспыхнули все светильники, озаряя спальню ярким белым сиянием. Всё, что ещё секунду назад скрывала полутьма, оказалось выставлено на обозрение: смятые простыни, женское платье, небрежно сброшенное на пол, и смущённые лица.

Сэлира то бледнела, то краснела, кусая губы до крови. Её любовник лихорадочно натягивал одежду, путаясь в рукавах и чуть ли не дрожа. А человек, что стоял у двери, молчал.

Аэлрик.

Он просто скрестил руки на груди, оперся плечом о дверной косяк и наблюдал. По его лицу совершенно нельзя было понять, о чем он думает. Наконец, его взгляд остановился на Сэлире. Она ощутила это так остро, словно он физически коснулся её кожи. Словно давали ей шанс — последнее мгновение, чтобы что-то объяснить.

Она не должна была его упустить. Кляня собственную медлительность и растерянность, она сорвалась с места. Подхватив простыню, торопливо обмоталась ею и метнулась к мужу, падая на колени у его ног.

— Дорогой! — выдохнула она, запрокидывая лицо вверх. — Я всё могу объясни…

Но фраза оборвалась.

Словно невидимая петля сжала её горло, и воздуха вдруг стало отчаянно не хватать. Паника тут же захлестнула ее с головой. Сэлира схватилась руками за шею, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Простыня соскользнула с плеч, обнажая кожу, а губы стали быстро темнеть.

— Сэлира! — Аэлрик качнулся в ее сторону, хватая руками ее за плечи. 

Тело девушки выгнулось в судороге, глаза закатились, обнажая белки. Аэлрик успел подхватить её, не дав удариться о пол. Не сводя взгляда с искажённого лица жены, он выкрикнул короткое заклинание.

Воздух в комнате дрогнул. Фантомная петля, стянувшая горло Сэлиры, ослабла, и в её лёгкие ворвался первый хриплый вдох. Она судорожно закашлялась, впиваясь пальцами в ткань мундира, а после затихла, потеряв сознание на руках у мужа. 

В горле неприятно першило. Как при последних днях простуды, когда острая боль уже прошла, но что-то настойчиво царапает внутри, постоянно отвлекая на себя внимание. Я же хорошо себя чувствовала вчера, что случилось? Зарылась носом в подушку, не желая просыпаться и разбираться с возможной болезнью. Запоздало поняла, что наволочка какая-то чересчур скользкая и прохладная на ощупь. А одеяло, приятно давящее на плечи, какое-то чересчур большое и тоже какое-то не такое на ощупь.

Резко села, ошалело хлопая глазами. Вчера… меня проводили в отель, а потом там погас свет, и я потеряла сознание. Меня отнесли обратно в номер? Но он вроде бы выглядел по-другому. Комната, в которой я находилась, была больше раза в два точно, а интерьер был совершенно другого цвета. Что происходит? Где я?

Откинула одеяло в сторону и опустила ноги на застеленный огромным пушистым ковром пол. Встать получилось достаточно легко: слабость в теле была не сильной, и больше всего беспокоило именно горло. Я инстинктивно коснулась ладонью шеи — никто же меня не душил там во сне? А голова совсем-совсем не болит...
Что же вчера произошло? Почему я вдруг потеряла сознание? 

Первым делом подошла к окну. За ним количество серебряных дубов просто поражало воображение. Я все еще находилась где-то в первом районе. Может, меня переселили в какой-то другой номер отеля? А мой охранник, где он?

Судя по всему, на дворе уже давно было за полдень, и на работу я безнадежно опоздала. Увольнение вновь нависло надо мной мрачной тучей. Нет, в случае чего скину всю вину на сопровождавшего меня сильтена. Наверное, мне нужно выйти из спальни и найти его. Но сначала нужно найти свою одежду. Я была одета в какую-то шелковую ночную сорочку на тонких лямках длиною до пола. Очень дорогая на ощупь вещь, совершенно непонятно почему оказавшаяся на мне.

Задумчиво взглянула вниз и  пропустила между пальцами скользкую ткань темно-бордового цвета… что? 

Я никогда не красила ногти. Лак был очень дорогим удовольствием, производимым даже не на территории Эйрваля. Поэтому длинные ноготки, покрашенные в винный (меня начинало напрягать обилие этого цвета вокруг) цвет, точно выглядели на моих пальцах очень странно. А на моих ли?

Пугающее подозрение не успело оформиться в моей голове окончательно — одна из трех дверей, ведущих куда-то из спальни, распахнулась так резко, что стало очевидно: человек за ней находится в крайне скверном расположении духа.

Я крупно вздрогнула, сразу же узнав того, кто появился на пороге. 

— Проснулась? — от стали в голоса Аэлрика у меня мурашки по плечам побежали, и я неосознанно обхватила себя руками, пытаясь спрятаться. — Отлично.  Одевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Почему он обращается ко мне на “ты”? И… почему с такой жесткостью?

— И не играй в дурочку, прошу, — вдруг устало попросил он, — Хватит дрожать. Целест сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока еще.

— Ж-женой? — голос слушался меня с трудом, был хриплым, а еще, кажется, был на пару тонов ниже моего собственного.

Что он такое говорит? Я же совсем не…
Аэлрик поморщился. Будто бы это слово вызывало у него какую-то внутреннюю боль.
— Сэлира, не испытывай мое терпение.