Ехидная сказка, или Жабка для дракона

Всё было совсем не так! Вовсе не ходил никакой Иван-царевич по весне в лес, и не целовал жабу...

            А как-то глубокой осенью, когда на землю лег последний пожухлый листик, а лужи по утрам застывали причудливыми узорами, когда самая ленивая белка уже закончила набивать дупло орехами, и случилась эта невероятная история. Да что там невероятная! Кому-то она покажется просто ужасной! (Я даже хотела поставить жанр «мистика» или «хоррор», но что-то меня остановило).

            Ну, ближе к делу. Итак, в одно хмурое осеннее утро пришел во дворец Иван-дурак, нет, даже не дурак (он же у нас в сказках всегда молодцом оказывается), а полный придурок. И, поскольку был он практически имбецилом, то спрашивать разрешения на вход и не подумал (думать, вобщем-то особо нечем было).

Вот так вот запросто вломился в царские покои, поцеловал юную принцессу, и она тут же превратилась в жабу. Понятно, что всё дворцовое население тут же в крик и слезы! Прибили бы дебила тут же, но побоялись, вдруг принцессе от этого совсем кирдык придет. Что там дальше было, я не знаю, это уже другая история.

            А мне-то вот что интересно стало:

            1. То ли Иван-придурок сказок не читал, и не знал, что целовать надо жаб, чтоб принцессы получались, то ли ему вообще до фени все эти россказни, просто запнулся за персидский ковер, да и упал на первую попавшуюся девушку, и обслюнявил её

            2. То ли это закон природы какой: ну, то есть, поцеловал Иван-царевич — стала принцессой, поцеловал Иван-придурок — стала жабой?

            3. То ли дело во времени года: по весне все девушки принцессы, а по осени — жабы?

   1.05.2007

Тёмный лес шумел. Тревожно и многоголосо. Басили дубы, тонко подвывали осинки, колко скрипели хвоинки елей, со свистом рассекали воздух ветви орешника. В деревянный хор вплеталось нежное сопрано берёзок.

  — Ну, чего вы расшумелись? — шикнул заспанный Леший, высунувшись из груды еловых шишек. – Вон, ещё и солнце не встало.

  — Что, Лешенька, все новости проспал? — псевдоучастливо поинтересовался толстячок Аука [1] и широко улыбнулся, отчего его толстые щёки почти наползли на глаза. — Новая жаба в нашем округе появилась.

  — Да ну? — почесал затылок лесной хозяин. — Откуда бы? Вроде все у нас наперечёт, все известны. Месяц назад перепись населения закончили. Вчера на собрании лесных руководителей начальник мокрого департамента товарищ Водяной лично докладывал, чего и как. Так откуда взялась неучтённая жаба?

— Охо-хо, — нарочито заскрипел виртуальными суставами лесной дух. — Никто  не ведает. Сам Водяной Водянович ластами разводит, пузыри пускает, а по существу ничего сказать не способен.

— Не может быть такого, — нахмурился лесной хозяин.

— Однако так и есть, — ухмыльнулся Аука.

— А что жаба та, как выглядит? Что говорит? — подался вперёд Леший.

— Жабка молоденькая, мелкая, вся такая беленькая, гладенькая, глазки изумрудные. Сидит, рыдает, ничего не говорит, — отрапортовал лесной дух.

— Пойду-ка я прошвырнусь до болота, — задумчивый Леший споро обул новенькие плетёные лапти, запахнул кафтанчик, прикрыв широкую корявую грудь, и пятернёй расчесал бороду. Из бороды выпала пара еловых шишек, порскнул кузнечик и спланировала на землю колючка чертополоха.

— «Лешенька-то снова был в гостях у лесной кикиморы!», — заметив выпавший чертополох, подумал Аука, но благоразумно не стал озвучивать свои догадки.

Тем временем Леший постучал по стволу ближайшего дерева, и из его дупла в тот же момент высунулась кукушка с зеркалом в клюве. Роль зеркала выполнял отполированный до блеска стальной нагрудник, саморучно отжатый Лешим у заезжего непутёвого рыцаря.

Рыцарь был неместный. Залётный европеец, хлипкий и картавящий, с жиденькими волосёнками цвета соломы и небольшим парадным мечом [2]. На резонный вопрос Лешего, что он забыл в среднерусской полосе, рыцарик блеял что-то про поиски принцессы и веление сердца, но раскололся после пристрастного допроса и доброй кружки браги.

Оказалось, что он позорно заблудился, перепутав Кемер и Кемерово. После дружеской попойки Леший великодушно открыл рыцарику портал до Средиземного моря, но взамен экспроприировал нагрудник.

Тщательно оглядев себя в импровизированное зеркало, Леший благосклонно кивнул своему изображению и, вытащив из кустов сучковатый посох, важно двинулся по лесной тропинке, густо усыпанной бурой хвоей. 

Аука, воровато оглянувшись, порскнул следом, на всякий случай, хоронясь за кустами и стараясь не шуршать листвой.

Лес больше не шумел, но тихонько шелестел, передавая по цепочке слухи и сплетни. Леший вслушивался в привычный шёпот деревьев, впитывая последние новости. Все они были обыденными: про ночную охоту волков, про созревший урожай клюквы на болоте, про тяжёлые роды у сурчихи. Тут лесной хозяин озабоченно что-то проскрипел лесу, и тот согласно закивал ближайшей берёзкой: мол, всё путём, жива и сурчиха, и сурчата.

— Ага, — удовлетворённо прогудел Леший и продолжил путь.

Наконец лес стал понемногу редеть, вековые деревья сменились тощим молодняком, сквозь просветы между стволами стал виден луг со слегка пожухшей травой. Немудрено, на дворе начало октября, по ночам вместо росы трава припорошена инеем, как булочка сахарной пудрой.

Аука нерешительно притормозил, размышляя, стоит ли идти следом, пытаясь скрыться в высокой ещё траве, или проще оббежать луг кругом? Прикинул, сколько времени займёт обходной путь, и поспеет ли он к началу разговора Лешего и Водяного. Потоптался на опушке и, решившись, юркнул в увядшие травяные заросли.

Леший, который засёк Ауку ещё в лесу, усмехнулся в бороду. А и как не засечь, если он в лесу всё насквозь видит? Да и лес, если он что не увидит,  охотно подскажет. Так и шли дальше: твёрдо шагал ухмыляющийся Леший и параллельно ему крался лесной дух. Где вприсядку, где и полз по-пластунски на толстом животе. 

[1] Аука — разновидность проказливого лесного духа, маленького, пузатого, с круглыми щеками. Не спит ни зимой, ни летом. Любит морочить голову людям в лесу, отзываясь на их крик «Ау!» со всех сторон. Заводит путников в глухую чащу и бросает их там.

[2] парадный меч, или малый меч – лёгкий одноручный меч, предназначенный для колющих ударов

У болота было пустынно и тихо.

— Тааак, — зловеще проскрипел Леший, — разыграть меня вздумал, паршивец?

Он резко обернулся и молниеносным движением схватил за шиворот высунувшегося из кустов Ауку. Тот совершенно не ожидал подобной прыти от скрипучего Лешего, поэтому подрастерял бдительность. Ещё раз для верности встряхнув незадачливого лесного духа, Леший криво усмехнулся и шмыгнул сучковатым носом.

— Ты что удумал, болезный? — поинтересовался у духа.

Аука икнул и натужно просипел:

— Я здоров… был, но щас ты меня придушишь.

— И правильно сделаю! — рявкнул Леший, — Да только тебя фиг прибьёшь, ты же нежить лесная.

Леший разжал узловатые руки, и Аука шлёпнулся на землю.

— За что? — прокашлявшись, спросил у Лешего.

— Кто тебя надоумил подшутить надо мной? — вместо ответа Леший задал встречный вопрос.

— Какие шутки, батюшка хозяин леса? — выпучил глаза дух.

— Известно, какие, про жабу эту неучтённую. Что-то я её не наблюдаю, — оскалился Леший, демонстративно озирая окрестности болота.

Аука боязливо покосился туда же и вжал голову в плечи:

— Была, как есть, была, Лешенька!

Леший недоверчиво глянул на Ауку и шагнул к болоту. Нагнувшись, постучал клюкой по водной глади, отчего она пошла мелкой рябью. А звук раздался такой, будто Леший в дверь постучал.

Не прошло и минуты, как из воды показалась голова с всклокоченными зелёными волосами и покрасневшими, выпученными, как у лягушки, глазами с мешками на нижних веках.

— Чего тебе, Леший? — неприветливо буркнул Водяной.

— Ууу, я смотрю, у кого-то вечеринка не удалась? Или наоборот, слишком удалась? — насмешливо поинтересовался Леший.

— Ты это о чём? — не понял Водяной.

— Ты себя в зеркало-то видел сегодня? — вопросом на вопрос ответил лесной хозяин.

— Не до того мне было, — махнул перепонкой Водяной.

— А что так? И с чего у тебя глаза, как у пьяницы на третьей неделе запоя, красные да отёчные? — не унимался Леший.

— Ночка бессонная выдалась, — пожаловался Водяныч и добавил: — Вы бы не шумели тут, а?

— А то что? — поднял бровь Леший.

Водяной опасливо покосился куда-то вглубь болота и обречённо простонал:

— Поздно, разбудили!  

— Кого? — нахмурился Леший.

— Погибель мою! Сейчас снова завывать начнёт! — понурился Водяныч.

Из плотных зарослей осоки, росших у дальнего конца болота, послышались невнятные звуки, чавканье, а затем появилась белая лягушачья мордочка. Ярко-зеленые глаза зыркнули по сторонам, остановились на Лешем. Чуть помедлив, жабка целиком вылезла из осоки и медленно побрела по болотным кочкам в сторону собеседников.

Водяной прикрыл глаза руками, максимально растопырив перепонки между пальцами, Леший протяжно свистнул:

— И впрямь, жабка. Белая. Мелкая. Всё, как Аука сказал, только не ревёт.

— Тихо, тихо! — изо всех сил замахал ластами Водяной. — Не напоминай, иначе…

Что иначе, Леший узнал, как только жабка достигла ближайшей кочки. Она уселась поудобнее и… зарыдала. Жалобно подвывая и периодически стирая крупные слёзы передней лапкой.

— Чего это она? — свистящим шёпотом спросил Леший.

— Переживает, — глубокомысленно пробулькал Водяной.

Тут жабка отвлеклась на пролетающую муху. Из пасти молниеносно выскочил длинный язык и слизнул муху в пасть к жабе.

— Так и запишем: питание сбалансированное, белковое, — деловито заметил Леший.

А жабка… жабка выплюнула муху и зарыдала ещё горше.

— Она у тебя вегетарианка, что ли? — офигел Леший.  

— Не-а, — фыркнул Водяной. — Бери выше: принцесса!

— Это из каких она жабьих кланов? — прищурился Леший, в уме перебирая известные именитые семейства.

— Дык, она, это…, — замялся Водяной, — не из энтих…

— Не из местных? — уточнил Леший.

— Не из жаб, — ляпнул Водяной.

— Тю, — сплюнул Леший, — Ты на солнышке перегрелся? Если она не жаба, то кто? Кролик?

Жабка заткнулась, икнула и истерично пропищала:

— Принцесса я! Акулина!

— Ишь, ты, как царёву дочку зовут! Выходит, вы тёзки! — крякнул Леший.

— Она и есть царёва дочка, — пихнул его в бок Водяной.

— Ч-что? — поперхнулся Леший. – Как так? Она – дочь местного царя? — Леший невежливо ткнул пальцем в сторону нахохлившейся жабки. – А почему в таком виде? Не в платье, а в жабе?

— Так получилось, — булькнул Водяной.

— КАК получилось? — заорал Леший.

— Ещё не выяснили, — отрапортовал Водяной.

— Почему? — насупился Леший.

— Так она всё время ревела, толком ничего не рассказывала, — попытался оправдаться Водяныч.

— А ревела почему? — Леший недоумённо посмотрел на жабку.

Та встрепенулась, раздражённо дёрнула задней лапкой и неохотно ответила:

— Я нахожусь в перманентном стрессе по поводу неординарной ситуации, в которой оказалась по вине невоспитанного индивида, совершившего в отношении меня противоправные действия!

Леший как стоял, так и сел, с открытым ртом и выпученными глазами. Аука, про которого все благополучно забыли, подтянулся ближе, чтоб уж точно ничего не пропустить. И он не пропустил, потому что со своего места мог отлично видеть все 88 острых зубов, населяющих челюсти Лешего.

— Барышня, ой, то есть, простите, принцесса Акулина! Вы сейчас с кем разговаривали? — осторожно поинтересовался отмерший Леший.

— С вами, — топнула лапкой Акулина, но потеряла равновесие и смачно шлёпнулась в болото.

— Я ничего не понял, — честно признался Леший. — Ни-че-го!

— Потому, что вы тут неучёные, — отплёвываясь от тины, пропищала жабка-Акулина. И почему болото такое болотистое? — капризно добавила принцесса.

— Обычное болото, — обиженно буркнул Водяной. – Между прочим, лучшее в регионе, у нас и грамота есть.

— Поддельная? — ехидно спросила жабка.

— Настоящая, — отрезал Водяной.

Дворец штормило.

— Вредители! Прохиндеи и дармоеды! — орал царь-батюшка, брызгая слюной и швыряясь посудой в стоящих навытяжку слуг. Причём тарелки царь выбирал вроде бы и наугад, но не абы какие: метательными снарядами выступала утварь из сервиза, подаренного любимой тёщей.

Слуги не роптали, но украдкой старались прикрыть стратегически важные части тела. Удавалось не всегда, и некоторые уже щеголяли  фингалами различных размеров и локализации. У троих на ушах висел укроп и заморская лапша спагетти, красноречиво демонстрируя сегодняшнее меню.

 — Как? Как, я вас спрашиваю, вы умудрились потерять мою единственную дочь? Чего молчим? — на полтона ниже проорал царь.

— Дык, вы сами велели всем заткнуться, — робко напомнил из толпы какой-то смертник.

— Цыц! — тут же отреагировал государь и, вытянув тощую шею, стал кого-то высматривать в толпе стоявших поодаль придворных.

Придворные стыдливо отводили глаза и незаметно (по их мнению) пятились в сторону двери. Но тут эта самая дверь резко распахнулась, ударив по… ну, пусть будет по спине министра пищевой промышленности.

Тучное министрово тело, получившее неожиданное ускорение, не удержалось на кривеньких тонких ножках и рухнуло вниз лицом. В процессе падения тело увлекло за собой напольную китайскую вазу, испокон веков украшавшую царские покои. Ваза задумчиво покачалась и элегантно легла на пол, тоненько дзынькнув на прощание и разлетевшись на мелкие осколки, каждый стоимостью около тысячи китайских тугриков.

В наступившей мертвенной тишине отчётливо раздались два голоса.

— …ять! — в сердцах сплюнул царь.

— Вызывали? — бодро гаркнул главный сыщик тридевятого царства, Потап Нюхачёв.

Бояре поспешно расступились. Особо прыткие, пользуясь всеобщим замешательством, сквозанули за дверь, да там и остались, грея уши в предвкушении нового витка скандала.

Царь горестно посмотрел на бесценные, а по сути, уже обесцененные черепки и досадливо произнёс:

— Казне всегда дорого обходилась пищевая промышленность, но до этого дня я и не предполагал, что настолько.

Пищевой министр всхрюкнул от страха и попытался спрятаться за колонну. Однако манёвр не удался, поскольку монументальная конструкция явно проигрывала ему в размерах.

— Отъелся на народных харчах, кровопивец, — прошипел тощий министр водных ресурсов, которому весь прошлый год зарплату выдавали исключительно продукцией его отрасли.

Наконец, царь перевёл взгляд на вновь прибывшего и вкрадчиво поинтересовался:

— Скажи-ка мне, Потапушка, нашёл ли ты дщерь мою, Акулину?

— Ищем, — по-деловому коротко ответил сыщик.

— Значит, не нашли, — резюмировал царь.

— Экий вы прыткий, царь-батюшка, — развёл руками Потап, — скажите спасибо, что мы ваше заявление приняли сразу, а не через двое суток после пропажи принцессы.

— Но-но, ты говори, да не заговаривайся, — цыкнул царь, — я вообще-то ваш монарх!

— А для закона все равны, государь! — браво гаркнул сыщик и лихо подкрутил накладные усы, которые всегда надевал на задание для конспирации.

— Надо бы сделать пометочку и внести поправочку в закон, — пробормотал себе под нос царь.

Потап, отличавшийся отменным острым слухом, не преминул заметить:

— Там ваших поправочек уже на три тома набралось.

— Дерзишь? — нехорошо прищурился царь. — В казематы захотел?

— Было бы неплохо, хоть отосплюсь, — оптимистично ответил Потап.

К слову сказать, он не слишком боялся царёвых угроз, потому как был единственным сыщиком на всё тридевятое царство. Его эксклюзивность была лучшей защитой от государева гнева.

К тому же, он нисколько не кривил душой. После пары бессонных ночей, когда он выслеживал бабайку под кроватью у царёвой полюбовницы, он и впрямь нуждался в полноценном сне. Каземат для этих целей подходил просто идеально: толстые стены гарантировали абсолютную тишину и покой.

Не увидев следов страха или раскаяния на лице сыщика, царь молча пожевал губами, почесал в затылке и великодушно заявил:

— Так и быть, на этот раз я тебя прощаю. И в качестве милости с царского плеча позволяю найти принцессу на двое суток раньше срока.

— Как это? — растерялся Потап. — Как, на двое суток раньше, если вы дали срок сутки?

— А потому, что её нужно было найти ещё позавчера! — рявкнул царь.

— Но она пропала только вчера, — по лицу Потапа было видно, что его до крайности изумила извилистая логика государя.

А всё потому, что математик из царя был такой себе.

Здесь можно 

— Вот, полюбуйся! — Водяной с гордым видом сунул под нос жабке лист плотной бумаги, бережно упакованный в мультифору. На листе формата А4 свекольным соком было выведено крупное корявое слово «ГРАМОТА».

Несмотря на наличие непромокаемой упаковки, текст слегка поплыл, однако кое-что можно было прочитать. Жабка-принцесса старательно вытаращила глаза, которые и так были навыкате, и, водя лапкой по размытым строкам, выразительно прочитала:

— …ётная …мота вручается …водителю Южного бо…та гражданину Водяному за многовеко… труд на благо бо…та и в связи с …летием со дня рождения.

Водяной слушал, гордо выпятив чешуйчатую грудь. Леший тихо посмеивался, между делом выкладывая из шишек неприличную фигуру.

— Хочу уточнить, — деловито поинтересовалась жабка, — а кто тут у вас водитель бота?

Леший заржал, а Водяной обиженно булькнул:

— Между прочим, тут написано «руководитель болота»! Это я!

— А-а-а, — глубокомысленно протянула принцесса, машинально слизывая ползущую мимо улитку. — Руководитель — это хорошо, это я понимаю.

— На французскую кухню перешла, — тихо прокомментировал Леший изменение пищевых пристрастий принцессы.

Жабка, занятая разглядыванием важного документа, меланхолично жевала моллюска, попутно продолжая светскую беседу:

— А где грамота про лучшее болото?

— Ох, не ту принёс, — неубедительно удивился Водяной, любивший похвалиться личными достижениями, — сей момент, будет другая.

Он с гулким бульком ушёл под воду, а жабка выжидательно уставилась на Лешего:

— Где тут у вас в лесу приличный ресторан?

Леший растерянно закашлялся и промямлил:

— Зачем тебе, девонька? Одумайся! Ещё не всё потеряно, вот узнаем, как тебя обратно в принцессу воротить, и будешь жить лучше прежнего. А то ишь чо удумала! В моём лесу отродясь никто не страдал суицидальными наклонностями, и тебе не советую грех на душу брать! Да и ресторана вашего, прости господи, у нас никогда не было.

— И вы туда же, — всхлипнула жабка, — тоже будете лишним весом попрекать и голодом морить?

— Я-а? — повторно закашлялся Леший. — И в мыслях не было!

— Тогда нам нужен ресторан, и непременно мишленовский, — взвизгнула бывшая принцесса.

— Так ты чтоб поесть? — сообразил Леший.

— А для чего ещё туда ходят? — заинтересовалась принцесса.

— Хых, я, старый дурень, решил, что ты самоубиться собралась, — сконфузился хозяин леса.

— Зачем? — жабка с подозрением уставилась на Лешего.

— Так ясно же, зачем. Небось, опостылела жабья жизнь-то? А в этих ресторанах как раз лягушатину подают, тьфу, пропастина, — в сердцах сплюнул Леший.

— Как мне могла опостылеть жабья жизнь, если я меньше суток в жабах хожу? И вообще, вот сейчас обидно было, когда вы меня с пропастиной сравнили, — поджала губищи жабка.

— Эээ, не лично тебя, девонька, а непотребство это басурманское. Не люблю я эту заморскую моду жрать всё, что шевелится, — подумал и добавил: — и тебе не советую! Нужно поддерживать отечественного производителя. Вон, смотри, кругом — экологически чистый продукт. Что кора дубовая, что клюква болотная.

— Я блинчики люблю… с абрикосовым вареньем, — стыдливо потупилась жабка, отправляя в рот очередную улитку.

— Хмм, — Леший задумчиво поскрёб грудину и радостно воскликнул: — О! А сходим-ка мы с тобой к Йогине, она блинчики печёт… надеюсь, — закончил он неуверенно.

— К бабе Яге, что ли? — скукожилась жабка.

— Какая же она баба? Хотя, да, технически ты права, она точно не мужик, — смущённо хохотнул Леший, но враз посуровел: — Но до бабки Йогине — как до Австралии на безногом кенгуру.

— Так же далеко? — наивно уточнила жабка.

— Так же невозможно, — отрезал Леший.

Их высокоинтеллектуальный диалог прервал Водяной, вынырнувший у самого берега с очередной бумаженцией, зажатой в перепончатой руке.

— Нашёл! Фух, думал, что потерял, или враги выкрали, — одышливо пробулькал ветеран болотного движения.

— От ведь, параноик неврастеничный, — фыркнул Леший, — кому нужна твоя грамота? К тому же, полученная в прошлом веке? — сдал он «водителя бота».

— Так что, болото не такое уж и передовое? — ехидно сощурилась жабка.

— Не всё в этой жизни измеряется бумагой, — на ходу переобулся Водяной, пряча грамоту под боковой псевдоплавник.

— А для остального есть линейка, — скаламбурил Леший.

Вечерело. Леший нет-нет, да и поглядывал в сторону дома, что касается Ауки, тот давным-давно унёсся в лес, кричать «ау» случайным прохожим и неслучайным браконьерам. Водяной успел похвастаться имеющимися в наличии грамотами, и теперь они кучами лежали вдоль берега, напоминая военные заградительные сооружения.

Жабка широко зевала и тёрла глазки, но не спешила отправляться ко сну. Мужская часть терпеливо дожидалась, когда жабское высочество принцесса соизволят идти почивать. Принцесса не соизволяла.

Тем временем солнце опускалось всё ниже, слово норовя утонуть в болоте, тени становились длиннее. Вдалеке робко ухнул филин, призывая мышей не расходиться далеко, ибо сил нет, как жрать хочется! Мыши не хотели внимать призывам филина, как и вникать в его вкусовые пристрастия, а тем более, удовлетворять оные. А посему оперативно заканчивали вечерний моцион и споро топотали в сторону уютных норок.

— Ну что, по домам? — толсто намекнул Водяной.

— Да, что-то я загостился у тебя, пора бы и честь знать, — Леший зашарил в траве в поисках посоха.

Жабка растерянно закрутила головой и протяжно вздохнула. Леший с Водяным выжидательно уставились на неё. Расходиться без согласия дамы было стрёмно, но принцесса не спешила с ответом. Водяной принялся суетливо собирать грамоты, но рук на всю кучу не хватало, и они снова и снова предательски выскальзывали. Леший нервно постукивал посохом по трухлявому пню. Жабка молчала как партизан на допросе.

Первым сдался Леший:

— Слыхал я, что у принцесс в замке строгий режим, и отбой по расписанию.

Жабка ответила укоризненным взглядом и тяжёлым протяжным вздохом.

— А недосып портит цвет лица, — ни к кому не обращаясь, меланхолично заметил Водяной.

Укоризненный взгляд переполз на него, дополнившись возмущённым фырканьем.

— Опять же, мешки под глазами, — бесстрашно продолжил топить за пользу сна Леший.

И тут жабку прорвало:

— Режим? Какой может быть режим и здоровый сон здесь, на болоте? У меня ни мягкой перинки, ни пухового одеяльца нет! Цвет лица? Мешки? Посмотрите на меня, я — ЖАБА!!! Хуже уже не будет!

Мужики стыдливо опустили глаза.

— Мдаа, мы как-то не подумали, — пропыхтел Леший. — Надо бы подогнать постельные принадлежности.

— Да ну, отличные тут условия! — горячо заступился за свои владения Водяной. — Вон какие сочные кусты осоки, мягкие, шелковистые. Свежий воздух, опять же, очень для здоровья пользительный.

— А комары? — всквакнула жабка.

— Я тебя умоляю! Какие комары в октябре? — фальшиво хохотнул Водяной.

— Вот именно: в октябре! — ещё громче возмутилась принцесса. — Ночью такая холодина, а вы мне предлагаете на улице ночевать! А если дождь?

— Сэкономишь на умывании, — неуверенно предположил Водяной. — И вообще, сегодня же ты как-то переночевала?

— Ключевое слово: «как-то», — буркнула Акулина, — а вернее, кое-как!

— Но ведь не замёрзла? — дотошно уточнил Водяной.

— Я-а не пооомнюуу, — заныла жабка, — я пребывала в экзистенциальном кризисе [1] и переосмыслении действительности!

— Ревела? — предположил Леший.

— Ревела, — подтвердил Водяной.

Леший почесал в затылке и глубокомысленно заявил:

— Давай я её в лес заберу. Там и норы тёплые есть, и матрасик травяной, и от дождя защита.

Водяной радостно потёр руки и уставился на жабку. Жабка усиленно думала, аж кожицу на лбу наморщила, и лапкой перепончатой по мордочке постукивала. Леший тоже нетерпеливо посохом постукивал, пенёк трухлявый уже в кашу превратился. Водяной нервно сгрыз камышину и тихо зашипел, больно прикусив палец на руке.

Наконец жабка пришла к какому-то решению, складочки на лбу разгладились, изумрудные глазки радостно блеснули в свете взошедшей луны. Она нервно переступила с лапки на лапку и вынесла вердикт:

— Я согласна!

Мужики облегчённо вздохнули и оживились, Водяной принялся поспешно прощаться, пока принцесса ненароком не передумала, Леший поудобнее перехватил посох. И тут жабка жалобно добавила, кокетливо хлопнув длинными ресничками:

— А можно мне на ручки? Я сама не дойду, у меня лапки, — и показательно подняла вверх левую заднюю лапу.

Леший закатил глаза и молча подставил руки. 

[1] экзистенциальный кризис – состояние тревоги, чувство глубокого психологического дискомфорта при вопросе о смысле существования

— Гешенька, так я тебя сегодня жду после вечерней зорьки, — ласково ворковала Евдокия Мухоморова в переговорное устройство класса «яблочко-на-тарелочке».

Гешенька, он же Геннадий, он же царь, с угрюмым видом сидел на троне, периодически сёрбал [1] остывший чай и на заманчивое предложение полюбовницы отвечать не спешил.

Евдокия недовольно нахмурила выщипанные бровки, усиленно соображая, чем привлечь внимание царя. Но вот её лобик разгладился, она призывно улыбнулась и  приняла фривольную позу, слегка приспустив полупрозрачный рукав пеньюара и выставив вперёд затянутую в чулок ножку.

— Гешенька, — мурлыкнула искусительница, — приходи на тематическую вечеринку. Я буду берёзкой, а тебе вот костюм дятла приготовила, — и она помахала над переговорной тарелочкой труселями с длинным клювом.

— Дуня, какая берёзка? — меланхолично вопросил государь, почёсывая голову под короной.

Тяжёлый аксессуар власти за день натирал голову и вызывал нервный зуд.

— Берёзка? — переспросила Евдокия и просияла: — Так, известно дело, какая — с дуплом.

Царь поперхнулся чаем и во все глаза уставился на полюбовницу с зажатыми в руке труселями. Причём продуманная Дуня держала их за тот самый клюв, рождая в душе царя вполне определённые ассоциации.

— Так ведь доченька моя пропала, не до вечеринок мне, — тяжело сглотнул царь, неохотно отводя взгляд от Дуни и труселей.

— Тю, Геша, погуляет девочка, да и вернётся, — легкомысленно хихикнула она. — Если ты отринешь все радости жизни, она от этого быстрее не найдётся.

— Гхм, — глубокомысленно молвил царь, — неудобно как-то, что люди скажут? Дочки нет, а я и в ус не дую? Веселюсь?

— Ты поиски организовал? Потапу задание дал? — напирала Евдокия. — Ну вот, пусть профессионалы этим делом занимаются, а твоё царёво дело за всем следить и контролировать.

— Вот я и контролирую, нахожусь, так сказать, в ставке верховного главнокомандующего, — развёл руками царь.

— Ой, Геешаа, — томно протянула Дуня, — командуй себе на здоровье, но осуществлять руководство можно хоть откуда. Ведь ставка где?

— Где? — подался вперёд царь.

— Где главнокомандующий, там и ставка! — победно подняла вверх палец полюбовница.

— Ах, Дуня, ах, затейница! — восхитился царь. — Умеешь убеждать и обосновывать!

— А ты приходи, Гешенька, узнаешь, что ещё я умею, — похлопала она ресничками и надула губки.

Царь решительно снял корону и убрал её в верхний ящик письменного стола, подтянул штаны и накинул китель. Евдокия с вожделением следила за сборами и периодически томно вздыхала, да так громко, что яблочко ходуном ходило по тарелочке.

— Дуня, скоро буду! — бросил царь, прерывая видеосвязь и направляясь к потайному выходу из дворца.

Отворил скрипучую дверь, ведущую в густые заросли смородины в глубине дворцового сада и в предвкушении сладострастного вечера ломанулся через кусты, как лось на водопой.

Однако, на выходе из оных был перехвачен небезызвестным Потапом Нюхачёвым.

— Государь! — гаркнул тот на весь сад, отчего несколько птичек бездыханными упали с ветки дуба, а царь на минутку оглох. — Я с докладом!

— Говори, — досадливо скривился царь. — Только быстро и по существу.

— Завсегда так! — снова гаркнул Потап. — Есть сведения, что дочь ваша убыла на болото.

— Какого хрена она там забыла? — изумился царь.

— Смею доложить, что хрен на болоте не произрастает, — доверительно сообщил Потап. — Да и принцесса ранее не была замечена в собирании гербария.

— Знаю, — отмахнулся царь. — Я не в том смысле. Я в смысле — зачем? Зачем её туда понесло?

— Ах, не в том, — понятливо кивнул сыщик. — Известно, зачем, вода ей нужна.

— С каких это пор у нас во дворце недостача воды образовалась? — изумился царь. — И почему мне не доложили?

— Так нет недостачи, — развёл руками Потап. — Ей болотная вода нужна.

— Что за новая блажь? Если речь о лечебной грязи, так во дворец бы доставили в лучшем виде, — сокрушался царь.

— Тут другое, — загадочно протянул Потап. — Жаба она.

— Ты говори, да не заговаривайся! — прикрикнул государь. — Может быть, моя дочь и недостаточно стройна, но негоже так отзываться о принцессе!

— Я бы и не посмел, государь, так ведь она натурально жаба, — заметив, что царь побагровел от гнева, он поспешно добавил: — В жабу она превратилась, принцесса. Как есть стала жабой.

— Почему мне не доложили? — нахмурился царь.

— Побоялись гнева вашего безграничного, — пояснил Потап. — Но вы не волнуйтесь, я прямо сейчас отбываю на болото, найду вашу жабу, простите, дочь.

— Как бы с ней чего дурного не случилось, — проявил отцовскую заботу государь.

— Что с жабой на болоте сделается-то в естественной среде обитания? — хохотнул Потап.

— Думаешь? — недоверчиво уточнил царь. — Она всё-таки жаба неопытная, можно сказать, вторые сутки, как на эту должность заступила.

— А природные инстинкты на что? Дал бог шкурку, даст и навыки, — утешил Потап.

— Добре, — величественно кивнул царь. — Ну, я тогда пойду.

— И я пойду, царь-батюшка, с вашего позволения. Прямиком на болото, — отрапортовал сыщик.

И они разошлись в разные стороны. Потапа ждал очередной сыщицкий подвиг, а царя костюм дятла.

[1] сёрбать – громко пить 

— Я пить хочу, — донеслось из кроличьей норы, в которую Леший определил жабку на ночлег.

— Да что ж тебе не спится-то, окаянная? — под нос пробурчал Леший, зачёрпывая ковшиком родниковую воду. Благо родник был рядом, не пришлось по ночи далеко шарашиться.

Поставил ковш у входа в нору.

— Вода холодная, — обиженно пропищала жабка, отталкивая лапкой плавающие на поверхности льдинки. — Неужели нельзя подогреть? Вот вы такой весь из себя прогрессивный Леший, а элементарной мультиварки в хозяйстве не имеется, — попеняла она.

— Куда я эту твою мульти-шмульти в лесу втыкать буду? Тут тебе не там, электричество не проведено, — возмутился Леший. — Электрический у нас тут только залётный скат прошлым летом был, да и тот зимой весь помёрз.

— Почему? — вытаращила глаза жабка.

— Не климат, — флегматично пояснил Леший.

— Он что, совсем умер? — в голосе жабки прорезались слезливые нотки.

— Окончательно и бесповоротно, — подтвердил Леший.

— А вы куда смотрели? — возмутилась принцесса. — У вас под носом редкий зверь ласты склеил, а вам всё равно?

— Не было у него ласт, не дури мне голову, — фыркнул Леший. — И вообще, по моей инвентарной переписи никакого ската во вверенном мне хозяйстве не было. А нет в списке — нет на балансе. Кто ж ему виноват, что он уже после переписи приплыл?

— Экий вы бюрократ, а с виду приличный персонаж, — попеняла жабка.

— Везде нужен учёт и контроль, иначе накроет наш тридевятый округ бардак и анархия, — не согласился Леший.

— Завтра нужно будет сходить к нему, — внезапно решила принцесса.

— К кому? — всплеснул руками Леший.

— К скату на могилку, — всхлипнула жабка.

— Да не было никакого ската, не было! — завопил Леший. — Я его сам только что выдумал! Как бы он к нам попал? Наша река, чай не в Красное море течёт. Ты что ли совсем биологию с географией не учила в своём ВПУЗе?

— В каком пузе? — икнула жабка.

— Знамо дело, в каком: в Высшем Принцесском Учебном Заведении, — пояснил Леший. — Пей давай воду, льдинки уже растаяли.

Жабка неуклюже потопталась вокруг ковшика и растерянно посмотрела на Лешего:

— Я не могу.

— Что так? — поднял бровь он.

— Мне высоко и неудобно, и непонятно, как вообще жабы пьют? — пригорюнилась жабка.

Леший покопался в корнях дуба и вытащил объёмный фолиант, на котором крупными буквами было написано: «Ветеринарная энциклопедия по уходу за магическими существами». Издание третье, дополненное. Открыл на оглавлении, поводил по строчкам сучковатым пальцем, удовлетворённо крякнул и пролистал до нужной страницы. Зачитал вслух с выражением:

— Жабы не могут пить ртом, жидкость в организм попадает через кровеносную и лимфатическую систему, расположенную на брюшке и бёдрах*.

Критично осмотрел жабку и молча засунул её в ковшик. Жабка взвыла так, что ей тут же позавидовал матёрый волчара, пробегавший мимо по своим ночным делам.

— Напилась? — елейным голосом осведомился Леший.

— Х-х-хо…, — застучала беззубыми челюстями жабка.

— Не благодари, — отмахнулся Леший.

— Холодно! — сосредоточившись, сформулировала жабка.

Леший проворно вытащил жабку из ковша, поскольку не планировал ни закаливание, ни тем более доведение нежного принцессиного организма до простудных заболеваний. Выудив из тех же корней дуба пуховое стёганое одеяло, с головой замотал в него жабку и засунул обратно в нору. Прислушался к лесной тишине, блаженно потянулся и зарылся в мох.

— Мне жарко! — раздалось из норы, как только первый сон несмело затуманил лешачьи мозги.

— Да что ж такое? — вскинулся Леший, протирая осоловелые глаза.

— Мы, жабы, существа холоднокровные, жару плохо переносим, — с апломбом заявила жабкина мордаха, торчащая из вороха одеял.

— Так раскройся, — психанул Леший.

— Не могу, не принцессино это дело, самообслуживанием заниматься, — фыркнула жабка.

— Ты б уже определилась: ты жаба или принцесса? — подколол её Леший.

— Одно другому не мешает, — вздохнула жабка, вспомнив свою беду.

— Не мешает, — задумчиво обронил Леший. — Зато мне мешает.

— Моя жабо-принцессность? — удивилась жабка.

— Твоя болтливость спать мне мешает, — недовольно процедил Леший, — ты спать собираешься, или в осоке отоспалась?

— Собираюсь, — насупилась жабка и заползла поглубже в одеяло.

Полчаса стояла долгожданная тишина, Леший успел не только соскользнуть в сон, но и затейливо всхрапнуть, но счастье было недолгим. Кто-то настойчиво теребил его за нос и шумно пыхтел над ухом:

— Шоколадку хочу!

— Нет в лесу шоколада, — сонно просипел Леший.

— Совсем нет? — громко изумилась жабка.

— Совсем! — подтвердил Леший.

— А что есть? — жабка заинтересованно переступила с лапки на лапку.

— Ничего нет! До утра абсолютно ничего нет! — рявкнул Леший.

— Так это… уже…, — нерешительно промямлила принцесса.

— Что — уже??? — вскочил Леший, чувствуя лютую потребность кого-то убить. Вскинул голову вверх и простонал.

Над притихшим лесом занималась ранняя заря. Сонный мозг отказывался принимать окружающую действительность, и он какое-то время тупо пялился на всё больше и больше розовеющее небо.

А когда опустил голову, обнаружил, что в коконе из одеяла крепко спит жабка.    

*так и есть, автор проверял в умной книжке.

Потап Нюхачёв сидел в зарослях камыша и, приложив к глазу лупу, позаимствованную из телескопа Хаббла[1], зорко и пристально следил за передвижениями болотного контингента.

Потапу нравилось сидеть в засаде. То ли потому, что он был ответственным сыщиком, то ли потому, что в лупу были отлично видны резвящиеся в лунном свете русалки, а особенно их анатомические подробности. А они были выдающимися во всех смыслах слова.

В свою очередь, русалки давно учуяли бравого сыщика и, как могли, скрашивали его сверхурочную работу. Получалось у них замечательно. То ли потому, что от чистого сердца, то ли потому, что они не стеснялись в… совсем не стеснялись! Короче, они так хорошо старались, что перед Потаповым организмом замаячила проблема обезвоживания. Из-за обильного слюнотечения.

Как ни странно, спасение явилось в лице Водяного. Он резко появился над водой прямо в эпицентре событий и громко рявкнул:

— Это что тут за цирк на воде? Что вы так порно, тьфу, упорно тут демонстрируете? Я уже и пилон ликвидировал, а вам всё неймётся! А ну марш по домам, профурсетки.

Профурсетки сконфуженно засмеялись, однако расходиться не спешили. И ракушки обратно на стратегически важные места тоже не торопились возвращать.

Зато на Потапа появление Водяного подействовало отрезвляюще. Он оперативно подобрал слюни и приступил к исполнению служебных обязанностей. А именно поправил сбившуюся рубаху и сползшие на подбородок усы и решительно шагнул на берег болота.

— Приветствую, Водяной Водянович, — вежливо обратился он к начальнику мокрого департамента.

— И тебе не хворать, Потап Дормидонтович, — благосклонно ответил Водяной. — Какими судьбами к нам в столь поздний час?

— По конфиденциальному делу прибыл, прошу приватного разговора, — казённым языком отрапортовал сыщик.

— Ух, ты! — раздалось из толпы русалок, — а я думала, что приватными только танцы бывают.

Водяной строго зыркнул на подведомственный контингент, в ответ на который одна из русалок томно прошептала:

— Обожаю властных мужчин! 

Властный мужчина приосанился и даже задорно сверкнул очами, и руку протянул для смачного шлепка по русалочьей околохвостовой части, но вовремя вспомнил, что у него посетитель. Досадливо цыкнув, он повернулся к Потапу.

— Пожалуйте, — он махнул в сторону мелкой заводи. — Сюда они не подплывут.

— Почему? — заинтересовался любознательный сыщик.

— Так на мель сядут своей кормой, — бесхитростно поведал Водяной.

— О как! — Потап живо представил русалку на мели и открывающиеся перспективы, причём опять-таки, в прямом и переносном смысле.

— Кхы-кхы, — Водяной ненавязчиво напомнил, что они тут собрались вроде как по делу.

— Да-да, — встрепенулся Потап и прошёл в сторону заводи, где на большом валуне уже обосновался Водяной.

— Так что за оказия привела ко мне главного сыщика тридевятого царства? — спросил он.

— Дело щепетильное, и огласке не подлежит, потому как корнями уходит во властные структуры, — таинственно провозгласил сыщик.

— Тю, выходит жабка-то не врала по поводу происхождения и родственных связей, — ухмыльнулся Водяной.

— Ты с ней общался? — вскинулся Потап.

— Да с ней всё болото общалось, — хохотнул Водяной.

— Капец, — ёмко охарактеризовал ситуацию сыщик. — Не понравится эта огласка государю, ой, не понравится.

— Мои подчинённые народ неболтливый, — обиделся Водяной. — А ежели я им особливо указания дам, так и вовсе слова не скажут.

— Зуб даёшь? — подался вперёд сыщик.

— Легко, — подмигнул Водяной, широко улыбнувшись и демонстрируя три ряда острейших зубов. — Тем более, осенняя линька зубов уже началась.

— Вот щас не понял, — напрягся Потап. — Гарантии какие-то ненадёжные.

— Ты сам такие потребовал, — парировал Водяной.

— Словоблуд вы, батенька, — укоризненно протянул сыщик.

— А ещё рукоблуд, — с готовностью просветили из ближайших камышей.

— А ты говорил, что сюда не доплывут, — попенял Потап, красноречиво глядя в сторону камышей.

— Ох, ты ж, склероз несвоевременный, — посетовал Водяной, — там же промоина большая ещё с весны образовалась.

— Теперь уже неважно, — махнул рукой Потап, — если всё болото в курсе, то мы им ничего нового не открыли. И всё-таки, гарантируешь ли ты молчание со стороны вверенного контингента?

— Всенепременно, — твёрдо сказал Водяной.

На том и расстались. Начальник мокрого департамента нырнул в глубину, за ним потянулись хихикающие русалки. Собрался восвояси и Потап. Но чуть замешкался, убирая лупу в специальный чехол. Потому как оборудование нужно возвращать, да обратно к телескопу прикручивать, и желательно в чистом виде.

Как только Потап закончил упаковочные работы, камыши молвили свистящим шёпотом:

— Псст, мужчина, помогите даме в беде!

Потап, как благородный человек, никогда не отказывал в помощи, и поэтому, не колеблясь, шагнул в призывно раздвинутые камыши.

— Что за беда? — озабоченно спросил он.

В ответ его рот запечатали горячим поцелуем, а тонкие руки бедовой дамы бойко зашарили по могучему телу. Не иначе, проверяя силу мышечного каркаса и способность мужчины оказывать помощь.

Потап ощутил необычайный душевный подъём, что тут же почувствовала плотно прижавшаяся к нему русалка, и немедленно одобрила тактильно.

Тут Потап окончательно понял, что не только у царя сегодня будет тематическая вечеринка.

[1] телескоп Эдвина Хаббла – автоматическая обсерватория на орбите вокруг Земли, входит в число Больших обсерваторий НАСА.

Локация «Болото»

Утро позолотило макушки деревьев и подсветило снизу облака, отчего они стали похожи на матовые светильники в коридорах государева дворца. Сыщик Потап лениво перебирал кудрявые волосы Златы и, прищурившись, смотрел на светлеющий небосвод.

— Потапчик, а что это такое? — спросила русалка, нащупав у него в штанах нечто твёрдое.

— Служебный пистоль, — пояснил Потап, — недавно поступил на вооружение, германское изобретение, называется ма-у-зер.

Русалка хихикнула и осторожно взяла пистоль за ствол.

— Тёплый, — удивилась она.

— Эмм, — замялся Потап, — а вот это уже наградной.

— Кто же тебя наградил им? — игриво спросила Злата.

— Мать-природа, — хохотнул Потап.

— О, — русалка приподнялась на локтях и заглянула в глаза Потапу. — Роскошный подарок.

— Не жалуюсь, — усмехнулся сыщик.

— Я тоже, — закивала русалка, успевшая неоднократно за ночь поэксплуатировать наградное оружие.

Вот и теперь она плотоядно смотрела на Потапа в надежде на продолжение стрельбищ. Однако Потап бодро вскочил на ноги и принялся быстро, по-военному одеваться. Русалка недовольно наморщила носик и капризным голосом спросила:

— Потапчик, ты сегодня вечером снова в засаду придёшь?

— Сегодня не моя смена, — строго посмотрел на неё Потап. — Двое суток подряд многовато, да и сверхурочные царь-батюшка не заплатит.

— А как же я? — она смахнула несуществующую слезинку и выжидательно посмотрела на Потапа.

— Я позвоню, — невпопад брякнул Потап.

— В пожарный колокол? — захлопала глазками русалка.

— А это идея, — сверкнул улыбкой сыщик.

— Ты только долго не тяни, скоро зима, замёрзнет болото, мы в южные моря подадимся, — проинформировала русалка.

— Ага, — неопределённо ответил Потап, смачно поцеловал русалку и отбыл на службу.

Локация «покои Евдокии Мухоморовой»

— Гешенька, вставай, светает, тебе во дворец на работу пора, — проворковала Евдокия в царёво ухо.

Бывший дятел сладко почмокал губами и перевернулся на другой бок.

— Геша! Опаздывать нехорошо, сегодня к тебе делегация из тридвадцатого царства прибывает. Их посол дюже пунктуальный, не поймёт, — настаивала Евдокия.

— Царь я или не царь? — не просыпаясь, промямлил Геша.

— Царь, царь, — поспешно подтвердила Евдокия. — Однако дела есть дела.

— Скажи, что я… что я, к примеру, в дупле застрял, — пропыхтел в подушку государь.

Дуня раскраснелась, аки маков цвет, и предложила:

— Гешенька, а давай ты в дупле ближе к ночи застрянешь? А сейчас кофею испей, да ступай себе на работу.

Царь неохотно открыл глаза и обречённо спросил:

— Никак нельзя не ходить?

— Никак, Гешенька, ты начальник всея тридевятого царства, тебе прогуливать государственные мероприятия по должности не положено.

— Эх, тяжела ты, доля царская! — ещё раз вздохнул царь и, наконец, принялся выбираться из кровати.

Дуня метнулась за серебряным подносиком, на котором дымился ароматный кофей и ждал своего часа смачный бутерброд с бужениной. Царь сладко потянулся, звучно шлёпнул бывшую берёзку по утолщению на задней части ствола и мечтательно протянул:

— Дуня, ты вечеринки-то разнообразь, мне по четвергам костюм дятла не по феншую. Давай, подумай в течение дня, а вечером я твой план мероприятия как есть утвержу.

— Не изволь беспокоиться, Гешенька, будет сделано в лучшем виде, — промурлыкала Евдокия.  

Локация «Лес»

В лесу утро наступило ближе к обеду. До этой поры сладко спала в кроличьей норе умаявшаяся жабка, без задних ног беззастенчиво дрых умученный ею Леший.

Никто не решался потревожить их сон. Лес, бывший безмолвным свидетелем издевательств, выпавших на долю лесного хозяина, тормозил ветерок в ветвях, отгонял назойливых птиц, преграждал путь проворным мышам и зайцам.

Но вот жабка завозилась в одеяльце, закряхтел Леший.

— Дядя Леший, я кушать хочу, — завопила жабка, и Леший протяжно застонал от безысходности.

— Кому же тебя спровадить? — спросил сам себя. — Ещё одну такую ночь я не переживу. Как вообще выживают родители? У них такая хрень ежедневно, без перерывов на отпуск и выходные.

Мдаа, Лешему роль родителя определённо не понравилась.

Тем временем жабка вылезла из норы и целенаправленно побрела к Лешему. Лес сочувственно зашумел-замахал ветвями, да и швырнул на землю осенние яблочки, не замеченные беличьим отрядом по сбору урожая.

Жабка опасливо потрогала яблочко лапкой, выкинула длинный язык и вдумчиво облизала фрукт. Согласно кивнула и принялась хрустеть.

— Ага, с завтраком проблема решена, — удовлетворённо кивнул Леший.

— Дядя Леший, ты вчера обещал отвести меня в гости к Йогине на блины, — прожевав яблоко, напомнила жабка.

— Точно, Йогиня! — хлопнул себя по лбу Леший и радостно подмигнул жабке. — Собирайся!