Эхо мертвых трав. Чертополох

Когда умрём, темней не станет, 

А станет, может быть, светлей.

Анна Ахматова

В центре мелового круга стояла девушка, ее запястья, словно тисками сковывали двое мужчин, чьи фигуры, казалось, были частью всепоглощающей тьмы. У них не было тел и не было лиц, они были скрыты в недрах мрака глубоких плащей.

Вокруг была темнота, даже свечи, стоявшие в центре, не освещали комнату, их огни отражались от зеркала, создавая тусклый коридор.

Девушка пыталась вырваться, выворачивала руки, что-то кричала, но голос ее растворялся в густой темноте. В комнате стоял удушающий запах ладана, мешающий дышать. Он проникал глубоко в самые темные уголки души, она знала этот запах, она боялась его.

Где-то вдалеке она слышала монотонный голос, — ... явись на мой зов… ты мертв, тебе пора в мир мертвых…

От этих слов, сердце девушки сжалось, отчаяние вылилось наружу в виде рыданий, а ноги ее предательски подкосились. Но мужчины удержали ее, не давая опуститься на пол. Она не видела больше никого, но знала, чувствовала, что в темноте кто-то очень важный и дорогой.

— Пусть свет… укажет тебе путь… — также издалека донесся чей-то беспощадный голос.

И в момент вдруг наступила пустота, поглотившая все образы, звуки и запахи. В этой пустоте девушка поняла, что она осталась одна. Но вместе с всепоглощающей пустотой, от которой хотелось сжаться в клубок и залезть руками куда-то вглубь груди, она ощутила нечто новое.

Где-то далеко, в тех местах, о существовании которых она сама и не подозревала, появился свет. Свет начал плавно распространяться по всему телу, обволакивая все вокруг себя. Свет добрался и до зияющей пустоты, но не смог заполнить ее целиком. Там, где раньше были воспоминания и чувства, образовался клубок, туго переплетенный из пустоты и света. С опустошением пришло и облегчение.

— Я так и не сказала тебе, что люблю, — услышала девушка свой голос, не сразу понимая, что это говорит она.

— Я знал это и без твоих слов, — отозвался свет внутри нее, из-за чего девушка закрыла лицо руками и рыдая, упала на пол.

Рыдания не утихали, но она и не хотела, чтобы они закончились так скоро, это было бы неправильно по отношению к НИМ. Девушка свернулась клубком в темноте, обнимая себя руками и дрожа от испытанного ранее. Она не замечала темноты вокруг себя, она была слишком глубоко в своих страданиях, чтобы заметить что бы то ни было сейчас.

Констанс скользнула глазами по доске. "Обряд упокоения" — каллиграфический почерк выводил название одного из самых сложных занятий. В аудитории стояла тишина, лишь скрип пера по бумаге нарушал ее.

До конца курса оставалось немного, и она уже чувствовала вкус самостоятельной работы. Каким будет ее первое задание? Может, ей даже удастся встретиться со злым духом? Но голос преподавателя резко оборвал ее мечтательные мысли.

— Для того, чтобы получить допуск к стажировке, прежде всего вам необходимо пройти двухэтапный экзамен. Теоретическую основу обряда вы будете сдавать мне, а вот практическую часть в этом году будет принимать уважаемый профессор Флеск.

По аудитории пронесся недовольный шепот. Кто-то невольно закашлял, и Констанс показалось, что в комнате стало холоднее. Все студенты знали, что профессор Артур Флеск не только самый придирчивый преподаватель, но еще и крайне неприятный человек.

— Понимаю ваше негодование, но ужесточение экзамена произошло не просто так. Тех, кто не справится, ждет повторное обучение, — произнес преподаватель, сухой мужчина с бесцветными глазами.

Его пригласили из штаба ловцов, специально для обучения медиумов. Только вот непонятно, оказался ли он тут в наказание за какую-то оплошность или же наоборот, это один из этапов развития карьеры каждого ловца. Не найдя ответов во внешнем виде профессора, она оглянулась на своих однокурсников.

Констанс была одной из шести, и каждый из них видел призраков. Но в отличие от некоторых, пришедших сюда за бесплатным обучением и лицензией, Констанс искала здесь другое — способ контролировать дар и, что куда важнее, ответы. Впрочем, сейчас главное — не провалить экзамен перед Флеском. Казалось, вся аудитория погрузилась в одинаковые неутешительные мысли. Каждый представлял себе экзамен, и никто не был рад.

Из всех студентов, Констанс знала только Милис. Они познакомились на самой первой проверке детей на наличие эзотерических способностей. Тогда Констанс впервые столкнулась с тем, как кто-то намеренно избегает дара. Констанс поймала взгляд подруги и выразительно закатила глаза. Милис в ответ лишь еще сильнее втянула голову в плечи.

После окончания занятий, студентам давалась неделя на подготовку к экзамену. Хоть девушка и не сомневалась в своих силах, сразу после урока она отправилась в эзотерический архив, соседствующий с библиотекой. Только тут Констанс могла достать книги, посвященные описанию обрядов. Несогласованные обряды были запрещены и отслеживались Призрачной Службой с особой тщательностью, а потому и материалов в широком доступе ни у кого не было.

Архив находился в самом центре города и являлся частью общего комплекса Призрачной Службы. Комплекс представлял собой серые, кирпичные постройки с большими окнами и несколькими башенками на каждом из них. Городской шум здесь затихал, поглощаемый холодным камнем стен.

Пройдя в библиотеку, девушка приветственно улыбнулась библиотекарю, но тот недовольно что-то проворчал себе под нос.

— Ваш пропуск, — сказал он, оглядывая девушку недовольным взглядом, будто говорящим “ходят тут всякие”.

— Вот, — девушка положила на стол разрешение. Она изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но теперь ее улыбка стала нервной.

Пусть Констанс и хорошо знала, где находятся необходимые ей книги, найти их сразу ей не удалось. Казалось, будто кто-то намеренно меняет все книги местами. Она провела пальцем по шершавому корешку одной книги, переходя к следующей. Все не то.

Нужная книга оказалась в самой глубине деревянного стеллажа. Это был единственный экземпляр труда про обряд упокоения. Название давно выцвело, а на обложке виднелись следы сотни рук, открывающих книгу ранее. Она чувтсвовала легкую вибрацию на кончиках пальцев каждый раз, когда держала книгу. Так было всегда, когда предмет принадлежал умершим. Живые оставляли следы на вещах, чтобы обратившись призраком, вновь вернуться к ним.

В библиотеке царила тишина и покой. Лишь изредка слышался шелест страниц и тихие, неспешные шаги библиотекаря. Хоть это и лучшее место для поиска тайных знаний, сюда никогда не заглядывал простой народ. Доступ к эзотерической литературе был только у небольшого слоя населения, для тех, кому эти знания действительно необходимы.

Констанс устроилась у большого окна. Лучи бледного солнца играли в ее черных волосах. А последние теплые лучи приятно грели кожу.

Спустя пару спокойных часов, в библиотеку ворвался медово-сладкий аромат из смеси акации, цедры и корицы. Вслед за ароматом вошел и молодой парень. Библиотекарь резко вытянулся по струнке и кивнул, выказывая почтение.

Парень снял с полки первый попавшийся трактат и направился к ее столу. Не спрашивая разрешения, он сел напротив, полностью игнорируя десятки пустых мест.

— Здесь полно свободных мест, Виктор, — небрежно бросила Констанс, перелистывая пожелтевшую страницу.

— Но только здесь правильный свет, — развалившись на стуле, Виктор беспечно бросил на стол книгу. Девушка почувствовала его изучающий взгляд, скользящий по ней.

Наконец и она взглянула на него: расстегнутый ворот черной рубашки, серебряный перстень на пальце, которым он небрежно отстукивал ритм по столу, совершенно не заботясь о посетителях библиотеки. Он выглядел как человек, который никогда в жизни не трудился, но всегда получал желаемое.

— Слышала, заклинателям морока велели собирать ингредиенты вручную? Когда соберешься на болото, захвати мне клюквы. Хотя постой, ты же боишься испачкать свои идеальные ботинки.

Виктор усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный азарт.

— Остроумно. Все выучила? Говорят, Флеск не сильно любит теоретиков.

Констанс сжала переплет сильнее, чувствуя подступающую тревогу, которую, как ей казалось, она победила.

— Это просто очередной обряд.

— Обряд? — Виктор поддался вперед, голос его стал тише. — Ты можешь выучить все обряды, но пока ты таскаешь за собой своего драгоценного покойника…

— Не смей, — Констанс замерла. Воздух в библиотеке вдруг стал слишком тяжелым. Они смотрели друг на друга с вызовом. Он первый нащупал саднящую рану.

— Как там поживает Август? — Виктор почти пропел его имя, глядя девушке в глаза. Ревность в его голосе смешалась с жестоким любопытством. — Тебе просто нравится чувствовать себя особенной? Или ты надеешься, что сделаешь его… живым?

Констанс будто пронзило током. Стул с грохотом отлетел назад. Гулкий звук, поднялся ввысь, ударяясь о высокие своды архива. Библиотекарь испуганно вскинул голову, оглядывая посетителей. Констанс не видела ни его укоризненного взгляда, ни испуганных студентов. Она видела только торжествующую искру в глазах Виктора.

Не сказав ни слова, она развернулась и почти бегом бросилась к выходу, надеясь, что сладкий запах акации и корицы не будет преследовать ее вечно.

Констанс почти бежала по мощеным улицам, пряча горящее от обиды лицо в капюшоне плаща. Ей нужно было домой. Не к ужину и не к учебникам.

Как только Констанс вошла в дом и закрыла за собой дверь, она почувствовала энергию, искрящуюся в воздухе. Ток прошел по всему ее телу мелкой дрожью, а кулон, висящий на шее начал обжигать теплом. В прихожей сгустились тени, обретая полупрозрачную форму. Призрак молодого парня всегда был рядом, но она строго запретила ему посещать с ней Призрачную службу — там его могли увидеть и поймать.

— Ты сегодня долго, опять ходила в библиотеку? — спросил Август. В его голосе Констанс ощутила нотки скрытой тоски.

— Да, через неделю экзамен, хотела еще раз повторить все материалы, — ответила она, проходя в свою комнату.

Август проследовал за ней, беззвучно скользя по полу. В дневном свете он казался полупрозрачным, будто он был тенью, пойманной в слишком яркий туман, смягчающий все краски.

— Совсем скоро обучение закончится. Может я даже стану первым духом, которого ты изгонишь, — спокойно, но с толикой грусти сказал Август.

— Перестань, — резко оборвала она. Плечо нервно дернулось вверх, будто скидывая невидимую руку. Август всегда так — говорил то, что она пыталась задвинуть в самый темный угол.

Она смотрела на него, гадая, как так вышло, что молодой парень умер. На призраке не было никаких следов. Он чист, как бывают только те, кто забыл собственную гибель. Констанс неосознанно сжала свой кулон — зеркальное отражение того, что покоилось на его груди. Раньше она уверяла себя, что не дает ему уйти, потому что хочет упокоить его сама, проводить его до дверей в другой мир. Но со временем в ее желании появилось что-то еще.

— Что думаешь, куда тебя отправят после экзамена, — спросил он, смотря прямо в ее голубые глаза, так хорошо подчеркиваемые черными волосами.

— Я бы хотела, — она запнулась, отводя взгляд в сторону. — Присоединиться к отделу призыва, этот обряд подходит мне куда больше,

— Они работают по одиночке? Это значит, я наконец-то смогу присматривать за тобой не только в этих четырех стенах.

Ночь перед экзаменом должна была пройти спокойно, но, как только она закрыла глаза, ее вновь настиг кошмар. Это было не сновидение — это было преследующее ее воспоминание из детства. Лес в ее знах всегда был одинаковым: липкий туман, пахнущий гнилью болот, высокие ели, скрывающие солнце. Она проснулась с хрипом, в ушах стоял треск ломающихся веток. Сердце бешено колотилось.
— Август… — позвала она, и в этом единственном имени смешалось мольба и облегчение.

Он проступил из темноты мгновенно, будто заранее почувствовал, что она нуждается в нем.

— Опять лесной кошмар? — сочувственно спросил он, заранее зная ответ.

Молча кивнув Констанс, посмотрела в окно на растущую луну, прикидывая в уме, сколько у нее еще времени до утра.

— Что ж, похоже сегодня я уже не усну, — со вздохом сказала она. Констанс отодвинулась, освобождая место на постели, и тихо похлопала ладонью по одеялу. — Ложись. Рядом с тобой мне спокойнее.

Парень приблизился к кровати, девушка видела, как он ступает невесомой поступью по полу. Немного поколебавшись у ее постели, он опустился рядом с Констанс. Она не почувствовала ни тепла, ни движения кровати под его весом.

— Что бы подумала твоя матушка… — он начал с той самой мягкой улыбки, от которой теплело в груди.

— Матушка переживает, что я слишком серьезная и никогда не выйду замуж, — Констанс слабо улыбнулась в ответ. — Ее устроил бы даже призрачный муж.

Август негромко рассмеялся — звук был чистым и коротким. — Боюсь, я был бы слишком молчаливым зятем.

В полумраке комнаты границы между ними истончались, пока не исчезли вовсе. Не было больше медиума и призрака, жизни и смерти — были только Констанс и Август, запертые в коконе из тишины и общих тайн. Как бы девушка не старалась игнорировать свои чувства, с каждым разом ложь давалась ей все труднее. Она боялась произнести эти чувства вслух, чтобы не превратить призрачную надежду в страшную реальность.

— Ты был счастлив в той жизни? — слова сорвались быстрее, чем она успела их обдумать.

— Ха-ха, конечно. Помнишь, я рассказывал про семью. Только я обладал даром, но даже этого было достаточно, чтобы нас признали в обществе. В те времена заклинатели ценились куда больше.

Он прикрыл глаза, и на его лице отразилось умиротворение. — Я часто ходил в лес, — продолжил он. — Собирал травы, делал мази и парфюмы. Теперь кажется, будто это сон или история, которую я слышал давно в детстве. Будто это было не со мной…

— А ты любил когда-то? — в ее груди шевельнулось что-то острое и злое. Кто-то знал тепло его рук, не проходя сквозь них будто туман.

Вместо ответа, парень лишь кивнул с тоской. Конечно, он любил, хоть он и не успел прожить долгую жизнь, но все же успел познать любовь. Он помнил ее также размыто, как и лица всех своих родных. Он хорошо помнил, что ощущал, когда они были вместе, но еще больше ему запомнилась тоска от разлуки. Была ли его прошлая любовь похожа на Констанс? Он не знал ответа на этот вопрос, но чувствовал в девушке что-то до боли знакомое.

Также размыто он помнил, что делал до встречи с Констанс; он будто всегда был подле нее. Будто она была его частью, а он — её.

Констанс не заметила, как снова погрузилась в сон. Разбудил ее тихий голос Августа. Девушка посмотрела на свою руку и увидела, его полупрозрачную кисть, невесомо лежащую сверху. Видимо он так и пролежал с ней до утра, после того как она уснула, сама того не заметив.

Ее сердце сжалось от безысходности. Она нервно сглотнула, а ее улыбка приобрела печальную окраску. Август, мгновенно уловив смену настроения, попытался ободрить девушку своей улыбкой, давая понять, что все не так страшно.

Пока она спала, он снова потянулся к её лицу, желая убрать непослушную прядь. Пальцы прошли сквозь волосы, не задев ни единого волоска. Август горько усмехнулся. Мир живых был для него витриной — он мог смотреть, но никогда не мог прикоснуться. В итоге он просто оставил ладонь над её рукой, довольствуясь иллюзией близости.

Как бы он того не желал, он не мог ощутить ни малейшего тепла ее кожи. Он не был уверен, помнил ли он, каково это — обнимать живого и чувствовать его тепло.

Девушка надела черное приталенное платье, заплела волосы в тугие косы, соединяя их строгую конструкцию на затылке. В столовой ее уже ждал завтрак, ее семья и слуги, пробудившись ото сна, сонно сновали по комнатам.

— Ты готова? — спросила женщина, острые черты лица и голубые глаза которой напоминали Констанс.

— Да.

Красный плащ лег на плечи тяжелым грузом. Констанс посмотрела на мать — та же холодная сталь в глазах, те же острые скулы. Мать видела перед собой будущую гордость семьи, идеального медиума. Если бы она знала, что за спиной её дочери, буквально в шаге, стоит ее самая большая профессиональная неудача, ее позор... Констанс сжала край плаща. Она была лгуньей, и этот красный цвет шел ей как нельзя лучше

— Я пошла, — бросила Констанс. Она не смотрела на мать, а на того, кто стоял за ее спиной.