Экс-супруг. Ушел навсегда

— У вашего мужа совещание, — повторяет противным голосом секретарша моего мужа, расфуфыренная кукла Марго. — К нему нельзя. Я не могу ничего сделать! Что еще мне вам сказать?

Как же я терпеть не могу эту ведьму. У нее вечно такой взгляд, будто я тут посторонняя. Совершенно не стесняется окидывать меня пренебрежительными взглядами и закатывать глаза. Настоящая стерва метр восемьдесят. На каблуках она выше Мирона.

— Послушай, Маргарита, — шиплю я, складывая руки на ее стойку. — Ты со мной так не говори. И глазки не закатывай. Бесишь меня в последнее время дико.

Сидит хлопает ресницами, удивляется. Прежде я на нее вот так открыто не наезжала.

— Но я… сказала все как есть…

— Мне нужно поговорить с мужем. Это срочно.

Сердце не на месте. Он как-то изменился за последние недели. Хотя некоторое время назад мне казалось, что у нас прогресс. Было много проведенного времени вместе, близости. Но сейчас творится что-то странное. Он избегает, делает все, чтобы не видеть меня. На звонки не отвечает. Сбрасывает. Высылает смски, в которых ссылается на дела. А сегодня вообще не ночевал дома! Я не железная!

— Я не могу ворваться в зал совещания, понимаете? Мирон Артурович уволит меня, — округляет глаза девица.

— И когда закончится это совещание?

— Всегда по-разному. Думаю, через час где-нибудь.

Час… Да, я подожду.

Марго после ответа мне возвращается к работе за ноутбуком, но я решаю ее снова отвлечь:

— Ты знаешь, где Мирон ночевал прошлой ночью?

Девушка отрывает взгляд от экрана и как-то странно смотрит.

— Не знаю…

В голову лезет банальное, ужасно грязное, от чего хочется вырвать из груди собственное сердце — что он спутался с этой дылдой. Можно рехнуться от того, сколько по статистике боссов спят со своими «картинками» секретаршами. Так, ради мимолетного удовольствия, чтобы скрасить досуг в офисе.

От одних мыслей об этом, я вся холодею.

— Не знаешь? Точно?

— Он мне не докладывает. Я слежу только за его расписанием.

— И что в его расписании было вчера вечером, к примеру?

— Иногда бывают встречи, но вчера ничего, — качает она головой. — Можно… я уже вернусь к своей работе?

Шумно выдыхаю и отхожу от стойки, направляюсь к зоне с диванами, чтобы сесть и подождать.

Коротаю время тем, что еще больше накручиваю себя, крутя на пальце свое обручальное кольцо.

Мы с ним уже год. Три недели назад была годовщина нашей свадьбы. И это был последний день, когда мы говорили нормально. Все эти недели я терпела, но больше не могу и не хочу. Я спрошу прямо, в чем дело и чем я ему не угодила.

Не люби я его так сильно, я бы, наверное, так не тревожилась. Но я люблю. Страшно представить насколько сильно. И я терпелива, с ним иначе никак, но у всего есть предел. Больше так не могу.

Прошло всего полчаса, а мне кажется, что целый день. Спустя еще пятнадцать минут я слышу шум со стороны зала совещания, несколькими секундами позже оттуда стали выходить мужчины. Мирон выходит последним, вместе со своим братом Богданом. Его брат замечает меня первым, жестом сообщает об этом Мирону и тут же удаляется, оставляя нас почти одних.

Мирон недоволен меня видеть, по лицу его это вижу. Двигается ко мне, и я спешу встать с дивана, быстро поправляю платье.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает вроде негромко, но эта Рита точно слышит, еле подавляет свою ехидную улыбку.

— А ты не понимаешь? До тебя невозможно дозвониться.

Мне совершенно не унизительно. Любовь оправдывает все.

— У меня было полно работы, — отвечает Мирон, смотря куда угодно, но только не на меня.

— А то, что ты не ночевал дома, тоже никак не прокомментируешь?

— Я ночевал в городе. Утром рано нужно было в офис. Так быстрее.

— А мне сообщить об этом не нужно было? — гляжу исподлобья, нервно перетаптываясь с ноги на ногу.

Разве не понимает? Нет, он сам по своей природе холоден. Все семейство Барсовых такое. Но это за гранью. Меня открыто отталкивают и делают вид, что так оно и должно быть. Нет, я не забыла, как у нас все началось и на каких условиях, но я думала… Впрочем, ему плевать, что я там думала.

Муж тяжело вздыхает, демонстрируя свое утомление от разговора, трет переносицу пальцами.

— Я собирался заехать после обеда. Скоро бы приехал домой. А ты сюда приехала, — я еще и виновата во всем. — Кстати, мы сегодня идем ужинать с Богданом и Ангелиной. В семь.

Закатываю глаза.

— Это обязательно? Я терпеть не могу эту Ангелину. Ты же знаешь.

— Так уж вышло, что она жена моего брата.

— Она мерзкая. Ты сам это знаешь. Но я не только поэтому не хочу ехать, но и потому, что ты не хочешь находиться со мной наедине. Ты либо отсутствуешь, либо тащишь меня туда, где полно народа.

— Извини, милая, — цедит сквозь зубы муж, делая ко мне небольшой шаг. — Такова моя жизнь. Мне постоянно куда-то нужно. Встречи. Сделки. Общение с разными людьми.

— Но на меня времени нет, — подчеркиваю. — Мы… мы так хорошо провели нашу годовщину. Мне показалось, что я увидела тебя настоящего. Это был хороший день. И я… скучаю по такому тебе.

Я чего угодно ожидала в ответ, но никак не вот этого:

— Хорошенького понемножку, — бросает Мирон, чуть приподнимая уголки своих губ. Его совершенно бесчувственная полуулыбка приносит мне боль, но я не подаю вида. — Едем домой, — качает головой в сторону лифта и уходит.

Я плетусь за ним, решив не догонять. Смотрю ему в спину и еле сдерживаю горькие слезы от безысходности. Ведь я знаю, что он скажет, если я поставлю вопросом ребром. Знаю…

Войдя в дом, Мирон снимает обувь и сразу идет в душ.

У меня есть мимолетная идея пойти за ним, но боясь получить отказ, я решаю этого не делать. На сегодня мне игнора точно хватит.

Вместо этого я мигом переодеваюсь и иду готовить ему кофе. Знаю он там долго не задержится, как раз немного остынет. В самый раз.

Муж приходит на кухню через несколько минут, застает меня стоящей у столешницы со скрещенными руками на груди. Стараюсь выглядеть обычной, чтобы не раздражать, но внутри я умираю.

Молча садится за стол, а я жду, когда он хоть что-то скажет. Хоть как-то объяснит, что в последнее время происходит.

У меня на уме только одно крутится. Он нашел мне замену. Точнее даже не мне (я и так замена), а кое-кому, с кем мне никогда не тягаться. Его умершая девушка была идеальной. Ее больше нет, а значит она никогда не совершит ошибки и навсегда останется в его памяти лучшей женщиной на земле. Знаю, он часто думает о ней. Фотографию ее таскает. Вещи ее хранит. Я видела, знаю, находила.

Ему все равно.

Сидит о чем-то думает, словно меня нет. На стене работает телевизор, он его развлекает. Хочется схватить пульт и вырубить его, но я сдерживаюсь.

— Ты что-то от меня скрываешь, — не спрашиваю, а констатирую, отвлекая его от просмотра телевизора. — Только зачем? Чтобы я мучилась?

— Твои мучения мне ни к чему.

— Не похоже, — качаю головой. — Ты игнорируешь меня, не ночуешь дома… Ты мучаешь.

Наконец-то он отрывается от экрана, обращает на меня свой потухший взгляд.

— Я тебе все уже объяснил.

И это все?!

— У тебя кто-то есть? — спрашиваю прямо, безотрывно смотря в его зеленые глаза. Молчит, тоже не моргает. — Может, это твоя секретарша Маргарита, которая смотрит на меня глазами соперницы.

— Маргарита? — выгибает правую бровь.

— Да, я про нее. У тебя с ней что-то есть? Или я ошибаюсь?

Мирон ставит чашку кофе на стол, с грохотом, демонстрируя свое раздражение, откидывается на спинку стула.

— Я никого не раскладываю на своем столе во время работы, — сообщает он мне спокойно, но в то же время жестко. — На работе — я работаю.

— Тогда где ты этим занимаешься? В городской квартире? Или в отеле? Где? — сглатываю, ведь невольно все это лезет в голову, представляется, как он с кем-то, а не со мной.

На что Мирон снова берет чашку и, поднявшись с ней, просто молча выходит из кухни.

Сморгнув слезы, я разворачиваюсь к столешнице лицом и упираю в нее руки. Из груди вырываются непроизвольные всхлипы.

Мне так больно, что не передать.

Борюсь с желанием побежать за ним с тем, чтобы просто убраться и уехать куда-нибудь.

Пока не сглупила, я хватаю ключи от машины и выбегаю из дома. Сажусь в нее и часто сигналю, чтобы охрана как можно скорее открыла для меня ворота.

По дороге звоню Марине, подруге готовой встретиться со мной в любое время суток. И сейчас она мне снова не отказывает во встрече в нашем любимом кафе.

Каждый раз, когда выговорюсь ей, легче становится. Когда же я говорю о своем муже с психологом — мне становится только хуже.

— Да с чего ты взяла, что у него кто-то есть?

— А что мне еще думать? — раскидываю руки по столу, а потом тянусь рукой к голове, чешусь. От нервов все это. — Он так себя ведет…

— Это еще ничего по сравнению с первыми месяцами вашего брака, — отмечает Марина.

Да… То время мне вспоминать страшно. Мирон делал мне очень больно, наверное, не осознавая этого. Я знаю, что могла уйти, но не уходила. И сейчас не смогу. Я не представляю себя без него. Свою жизнь. Это смерти подобно.

— Об этом я даже вспоминать не хочу, — заправляю темные пряди волос себе за уши.

— Ты себя так с ума сведешь, честное слово… Хотя ты уже и сейчас походишь слегка на сумасшедшую. Без обид, Лиль, — качает головой Марина. — Отпусти его.

— Что?..

До сих пор Марина не подкидывала мне таких идей.

— Он свою Таю всегда любить будет. И все равно, что она уже три года как в гробу. На тебе он отрывается.

— Марина, ты…

— Ну прости, Лиль! Я говорю, как вижу. Давно хотела тебе это сказать. Ты… убиваешь себя этими отношениями. Да, ты его жена, но это ведь одно название. Он пользуется тобой, когда ему удобно. Тебе бежать надо от этого семейства. Как можно дальше.

— Спасибо за разговор, — сразу встаю с этими словами.

— Лиля! — подруга тоже поднимается. — Я не хотела тебя обидеть… Но эта твоя зависимость от этого мужчины делает тебя по-настоящему несчастной. Я помню тебя другой. Я твоя подруга и вижу разницу! Ты ведь красивая молодая женщина, ты достойна лучшего. Тебя могли бы любить, носить на руках. Ты не была бы чертовой заменой какой-то дохлой бабы! И я знаю, что ты с ним не из-за денег. Ты бьешься там, где тебе не победить. Разведись с ним!

Не в силах больше этого слышать, я выбегаю из кафе, снова сажусь в машину и лечу на непозволительной скорости куда глаза глядят.

Сделав несколько кругов по центру, я решаю все-таки ехать домой, за город.

Слезы застилают мне глаза, а еще и ливень начался. От злости, от прожигающей боли в душе я только ускоряюсь, наплевав на осторожность. Нет ни страха, ни желания жить.

Я одна на дороге. Вокруг никого. Машину бросает с полосы на полосу.

Меня начинает заносить, вырулить не получается, я жму есть что есть сил по тормозам и каким-то чудом торможу у обочины с визгом. Еще чуть-чуть, и улетела бы.

Глушу машину, очень шумно дышу, после чего начинают громко рыдать, опустив голову на руль.

Отпустить…

Отпустить его…

Но как я могу это сделать…

Нет, я не смогу. Он и только он может разделить нас.

Простояв на обочине около получаса, я очень медленно продолжаю свой путь домой.

Уже без слез. Они высохли. А новые еще не сгенерировались.

Чем ближе к дому, тем я еще медленнее еду.

На самом деле мне сейчас хочется, чтобы его не было. Впервые, наверное. Однако въехав на территорию, я вижу, что его машина стоит во дворе.

Проклятье. В кои-то веки мне действительно не хочется его сейчас видеть. Боюсь дать волю эмоциям.

К машине зачем-то идет наш охранник Алексей. Я сразу выхожу, чтобы выяснить, что ему нужно.

— В чем дело? — спрашиваю Алексея, хмурясь.

Молодой мужчина примерно лет тридцати довольно продолжительно разглядывает мое лицо, и только потом начинает говорить.

— Вас муж искал.

— Да?.. — удивляюсь, но без особого оживления. — Ладно. Я поняла, — меня слегка качает, я разворачиваюсь и собираюсь идти к дому.

— С вами все хорошо? — интересуется Алексей, когда я уже спиной к нему.

Любит он мне вопросы задавать, на которые я ненавижу отвечать.

— Все супер, — бросаю нехотя, продолжая идти.

Бреду к дому на ватных ногах, испытывая сильное головокружение. С самого утра со мной какая-то чертовщина.

Вхожу в дом и сразу направляюсь к лестнице. Скорее всего он в нашей комнате, ну или в своем кабинете, который тоже на втором этаже.

В спальне его нет. Остается кабинет.

Стучу на всякий случай, а то он терпеть не может когда я вваливаюсь.

— Да, — слышу его одобрение, словно он точно знает, что это я. Таким голосом он только со мной говорит.

Сжав челюсти, я поворачиваю дверную ручку. Вхожу.

Смотрит на меня пристально, оторвав взгляд от ноутбука. Да, прежде я всегда пыталась скрыть свое состояние, до которого он меня доводил. А вот сейчас не стала.

— Что случилось? — спрашивает Мирон, не моргая.

— Что вы все меня об этом спрашиваете... — горько усмехаюсь. — Ничего не случилось. Моя жизнь прекрасна. Алексей сказал, что ты искал меня. Вот я и пришла. Что ты хотел?

— Где ты была?

— Гуляла. А что?

Всматриваюсь в его лицо и вижу в нем лишь желание как можно скорее выставить меня отсюда. Его просто неожиданно заинтересовало, куда это я с поля его зрения исчезла. Сам он не терпит, когда я ему не отчитываюсь. Измени я ему, он бы вскоре об этом узнал. Ему, конечно, плевать на меня, но не до такой степени.

— Ничего, — хмыкает, становясь еще мрачнее. — Скоро поедем на ужин.

— Я же сказала, что не хочу ехать. Мне сегодня совсем не хочется изображать фальшивую улыбку на лице.

При своем брате и невестке он будет безусловно ласков и любезен со мной. Раньше я питалась этим, но я больше не могу насыщаться его притворством. Лучше уж вот так, но зато по-настоящему.

В день нашей годовщины его просто переклинило. Давно пора признать. Пора прекратить думать о розовых единорогах. Не существует их. Как и всего остального на что я надеюсь.

— А ты нормально улыбайся. Приведи себя в порядок, — продолжает что-то там печатать. — Тебе на пользу пойдет развеяться.

Развеяться…

Большое удовольствие сидеть за столом с его братом, который меня не одобряет и с его эскортницей-женой.

Но ладно. Я же всегда это делаю. То, что хочет он. Я никогда не научусь говорить ему «нет».

— Хорошо. Будет, как ты скажешь. К шести буду готова.

— Отлично, — даже взгляда на меня не поднимает, мое согласие принимает как должное.

Я жду где-то с полминуты, что он посмотрит на меня, но этого не случается, и я ухожу, хлопнув дверью.

***

К шести я при параде. Оделась, как подобает для ужина в ресторане. Всю синеву под глазами замазала, макияж нанесла, прическа, все дела. К притворству готова.

Мирон входит в комнату и надевает свежий костюм за пять минут до выезда, а потом мы молча добираемся до ресторана.

И правда ни слова мне за всю дорогу не сказал, и я тоже рыбой была. Как хочет. Я устала много говорить, изливать душу, а в ответ лишь слышать односложные ответы.

В ресторане нас уже ждут.

Ангелина, когда видит нас, подскакивает со своего места и бежит ко мне, чтобы поцеловать в щеку, что я ей позволяю. Хотя девушка эта мне с первого взгляда не понравилась. Красавица с сомнительной начинкой.

— А мы только что приехали. Так что вы вовремя, — пролепетала Ангелина.

Дальше все как по шаблону. Разговоры о бизнесе, трескотня Ангелины про ее «головокружительную» карьеру модели и все это мимо моих ушей практически.

На него я не смотрю. Совсем. Ни единого взгляда. Его мое молчание не смущает.

— О, кстати! — как-то слишком громко восклицает Ангелина, чем привлекает мое внимание. — Я вчера смотрела ваш семейный альбом. Видела там Таисию, твою бывшую девушку. Такая красивая была… Жаль ее, — вздыхает Ангелина. — Я из некоторых фото поняла, что вы и в детстве знали друг друга. Правильно?

Чертова идиотка.

Знаю, что пожалею об этом, но все же я бросаю на него сейчас взгляд.

Едва успеваю уловить его траурное выражение лица, как он без лишних слов бросает салфетку на стол, встает из-за стола и куда-то уходит.

— Я… Я что-то… — блеет эта курица.

— Ты в своем уме? — рявкает на нее Богдан. — Мы это никогда не обсуждаем.

— Но я не знала…

— Да это, мать твою, элементарно.

— П-прости…

— Не передо мной тебе надо извиняться.

— Извините… — тоже поднимаюсь из-за стола.

— Ты куда? — спрашивает Богдан. — Я думаю, он сейчас вернется.

— Мне нужно на свежий воздух, — быстро цокая каблуками, я направляюсь из ресторана, точно зная, что не вернусь туда.

Выбежав из ресторана, я специально иду под дождь, поднимаю лицо выше, позволяя холодному дождю испортить макияж. Мне ни хорошо, ни плохо. Мне никак. Все чувства атрофированы в эту минуту.

Часто я представляю себе, что может стать последней каплей, но каждый раз я удивляюсь своему терпению. Каждый раз и он меня удивляет, вгоняя мне в душу очередной невидимый кинжал.

Опускаю голову ниже и сильно зажмуриваю глаза.

Три года прошло!

Ну что за черт?!

Ее сердце давно не бьется и в том нет его вины, чтобы он так жил и мучился. Ее забрала страшная болезнь. Но он, похоже, себя во всем винит. Что сделал недостаточно, чтобы спасти ее. Он со мной об этом не говорил, конечно же, но я умею складывать два плюс два. За последний год мне многое удалось узнать.

Он все еще любит. Понимает прекрасно, что не вернет ее, но в какой-то степени намерен оставаться верным ей всегда.

Вот такой он. Его не переделаешь. Я думала, что смогу, раз он выбрал меня, чтобы продолжать свою жизнь, но... нет. Я оказалась совсем для другого, и только совсем недавно это поняла.

Вызвав такси, я еду к Марине. Она на меня в обиде, я знаю. Хочу извиниться. Я паршивая подруга в последний год. На ее месте уже кто угодно махнул бы на меня рукой, но она помнит меня прежней и, похоже, до сих пор надеется вернуть свою подругу. Только, боюсь, это невозможно. Прежней я уже не буду. Связь с ним навсегда меня изменила.

Надеясь, что она дома, я звоню в дверь, чудом проскочив в подъезд с другими жильцами.

Слышу, как она бежит по коридору, и выдыхаю. Марина судорожно отпирает дверь.

Подруга в халате, без макияжа, словно после сна.

— Лиля… Боже… Что…

На что я в миг разревевшись, бросаюсь в объятия подруги.

— Т-ш-ш-ш… Тихо… Спокойно… — успокаивает меня Марина, быстрыми движениями гладя по спине. — Давай… давай я дверь закрою. Разувайся пока.

— Да… Сейчас… — всхлипываю, задыхаясь. — Прости меня...

— Что случилось опять? Что он сделал? — тянет меня за руку в сторону своей уютной небольшой кухни. — Садись. Я сделаю тебе мятный чай. Он тебя успокоит.

— Я так больше не могу… — накрыв лицо ладонями, сажусь на стул. — Это невыносимо… Раньше не было так больно, замечая все это. А теперь… Каждый раз… Как иголкой… — звучу глухо.

— Лиля…

— А знаешь, что самое убийственное?.. — отрываю ладони от лица и вскидываю стеклянный взгляд на Марину. — Что он даже не понимает, что делает со мной. Он знает о моих чувствах к нему, но это ничего для него не значит.

— Ну вот, ты начинаешь осознавать, — победно выдыхает подруга, да еще и с улыбкой. — Это первый шаг! Раньше ты его постоянно защищала, а теперь думаешь о том, что он приносит тебе боль. Осталось только…

— Я не смогу его бросить, — обрываю я, качая головой.

— И что тогда? Будешь ждать, когда он сам тебя вышвырнет? — вскинув подбородок, цокает Марина. — Или еще хуже — будешь с ним такой всю свою молодость, которая не заметишь как пройдет. Вот это будет настоящая трагедия.

— Марина… — кривлю лицо от того, как в груди сдавливает. Часто моргаю от того, что щиплет в глазах. — Ты не понимаешь… Я и сама не могу этого объяснить... Я рада бы не любить его, но...

— Это болезнь, подруга, — Марина разворачивается и идет к столешнице чай делать, который сейчас придется очень кстати. — От нее нет лекарства. Надо удалять. Вырезать. Тебе надо бежать от него. Не видеть больше. Никогда. Тогда ты постепенно вернешься к нормальной жизни.

— Предлагаешь предложить ему развод?..

— Не надо предлагать, — коротко оборачивается. — Надо твердо сказать, что хочешь развестись. Ты имеешь на это право. Или ты думаешь, что он будет возражать?

Я не знаю. Мне не известно обо всех его планах на меня. Может, ему все еще что-то нужно от меня. Я этого человека на разгадала. Он в большей степени остается для меня загадкой.

— Я без понятия, — упираю локоть в стол и подпираю голову ладонью. — Да и что об этом думать, если я…

Нервно дергаюсь, когда мой телефон начинает вибрировать на столе. Переворачиваю его экраном вверх и сердце сразу начало пропускать удары.

Потерял.

— Кто там?

— Он… — гипнотизирую экран взглядом. — Я… не буду отвечать.

— Вот и правильно! Пускай-ка тоже хлебнет игнора. Полезно будет. Пора ему перестать думать, что ты способна все проглотить.

Только он перестает звонить, я выключаю смартфон.

— Можно я у тебя на ночь останусь? — робко спрашиваю, а Марина, улыбаясь, качает головой.

— Конечно. Я бы тебя и не отпустила в таком состоянии, — приносит две горячие чашки ко столу, ставит одну рядом со мной.

— Спасибо, Марин.

— Сейчас выпьешь чаю, умоешься, переоденешься в мою одежду и пойдем посмотрим какой-нибудь фильм. Комедию, например. Ну, как раньше мы делали, помнишь?

— Помню, — приподнимаю уголки губ. — Я за. Давай.

Выпив с подругой по чашке чая, я иду в ванную, где у зеркала ужасаюсь своему внешнему виду. Да уж, умыться мне не помешает. Марина дала мне свой мешковатый розовый спортивный костюм. Очень приятно в него залезть после тесного платья и нейлоновых колготок.

Умывшись и расчесавшись, я иду в гостиную, где Марина уже вовсю подыскивает нам фильм.

— Вот этот вроде по оценкам ничего, и аннотация мне понравилась.

— Доверюсь твоему вкусу, — падаю рядом с ней на диван. — Включай.

Устроившись поудобнее, я стараюсь вникнуть в начало фильма и у меня вроде бы получается. Даже улыбаюсь от некоторых моментов, комедия все-таки, но уже в следующую секунду Марина хватает пульт и жмет на паузу.

В дверь звонят.

— Не представляю, кто это там ко мне пришел, — вставая с дивана, говорит Марина. — Сейчас проверю.

— Стой.

Я уже догадываюсь, кто это может быть. Вот и подтверждение моим словам. Он всегда все обо мне знает. Знает и куда я пойду, и что сделаю. Я же о нем ничего не знаю, и, вроде как, по его мнению, не имею права знать.

— Что?..

— Мне кажется, что это он. Он знает, где ты живешь.

— Да?.. Тогда я пойду и скажу, чтобы он уходил, — намеревается уже идти Марина.

— Нет, лучше я, — рывком поднимаюсь с дивана и очень медленно к двери, попутно слушая очередные звонки в дверь. Неужели он разозлился?

Бесшумно подкрадываюсь к двери, смотрю в глазок.

И правда он. Только зачем?

Мне так интересно это узнать, что я открываю ему.

Встречаюсь со злым взглядом мужа и тоже хмурюсь как можно мрачнее.

— Ты почему ушла? — спрашивает он. — Что за выходки?

— Мне о твоих выходках вспомнить?

— Я отошел на минуту.

— А мне плевать, — дрожащим голосом, но все же чистую правду ему сообщаю. — Мне правда плевать, Мирон. Я больше не хочу понимать. Ничего больше не хочу понимать… — качаю головой. — Я сыта по горло.

Тяжело вздохнув, он словно сдерживает себя, чтобы не наорать на меня.

— Собирайся, домой поедем, — командует.

Теперь я вообще его не понимаю.

— Я не хочу.

— Поедем, говорю, — настаивает. — У тебя есть дом.

— Которым ты тоже пренебрегаешь. Например, прошлой ночью.

— Я тебе все уже сказал, еще в офисе, — сообщает повышенным тоном, смотря строго. — Ты поедешь домой. Собирайся. Я жду тебя в машине. И лучше не зли меня.

И уходит, не пользуясь лифтом, спускается вниз по лестнице.

Закрываю дверь до щелчка и упираюсь в нее лбом, не зная, что делать.

Возможно, это мой шанс сегодня все разрешить, вывести его на такой разговор, которого у нас еще не было никогда. Я хочу вывернуть его наизнанку, чтобы он мне все рассказал. Если он требует, чтобы я была с ним дома, то и я сегодня многое потребую.

Вернувшись в гостиную, я подхожу к Марине.

— Ну что, он ушел?

— Я, Марин… домой поеду, — а сама бегаю глазами, часто моргаю, чтобы не разреветься.

— Чего?! Серьезно?! Он сказал тебе ехать, и ты поедешь?

— Не в этом дело. Я так больше не могу. Сегодня я его дожму. Скажу все, что хочу. И у него отмолчаться не получится. И пускай он хоть задушит меня за это скандал… Плевать.

Марина смотрит на меня как на сумасшедшую, качая головой из стороны в сторону.

Возможно я и есть сумасшедшая, и только жертва вроде меня способна понять меня в полной мере. Увы, таких я не знаю лично, посоветоваться не с кем.

— Ты уверена?..

— Можно, я тебе потом костюм верну? Не хочется залезать обратно в платье.

Оно еще и влажное. На улице, к тому же, очень холодно.

— Да конечно, конечно. Ничего страшного. Только ты точно уверена? Может, лучше утром поговорите?

Нет, не лучше. Я теперь не смогу сидеть и спокойно смотреть фильм. Все должно произойти сегодня.

— Да. Точно, — шмыгаю носом. — Я поеду с ним.

***

Едем домой, уже почти из города выехали, а он молчит. Впрочем, я так и думала — он будет молчать и как должное принимать мое послушание.

— Зачем ты забрал меня? — спрашиваю у него, не мямля, а ровным, уверенным тоном. — Ты же все равно не хочешь разговаривать со мной. Никогда не хочешь, — констатирую. — Что ты молчишь? — нервно. — Отвечай, Мирон, — требую.

— Разве ты этого не хотела?

— Нет, я этого не хотела и не ждала.

Это правда. Но в его голове, похоже, есть убеждение, что я готова терпеть что угодно ради его присутствия в моей жизни. А я сама дура, когда так явно дала ему понять — как сильно нуждаюсь в нем. Просто я думала, что моя любовь поможет ему исцелиться. Но нет же, узнав о моих чувствах, он сделал все, чтобы наоборот отдалиться от меня.

— Но ты спустилась и села в машину.

— …в надежде, что получу объяснения.

Молчит опять.

— Ты слышишь меня? Скажешь хоть что-нибудь?

— Помолчи.

— Да не буду я молчать! — восклицаю. — Я достаточно молчала… Сколько можно, Мирон? Ты будешь теперь меня и на людях унижать? Ангелина спросила про какие-то фотографии, и ты так психанул...

— Я сказал, замолчи! — гремит его голос так, что я вздрагиваю и покрываюсь крупными мурашками.

— Нет!

— Сейчас же замолчи! — орет на меня. — Это запретная тема. Всегда такой будет. Ясно тебе?

— Сейчас же вези меня назад к Марине. Слышишь?!

На что он блокирует двери и продолжает спокойно вести машину одной рукой.

— Я не хочу ехать с тобой домой! Вези меня назад!

— Не хотела бы — не поехала. Прекрати. Сиди спокойно и молча, скоро приедем.

Бесполезно. Непрошибаемый. Ну я тебе покажу... Все, мое терпение лопнуло. Не в моих силах предложить тебе развод, но зато теперь в моих силах другое. И я это сделаю. Клянусь, что сделаю. Ты придешь в ярость, в которую я частенько приходила твоими стараниями.

Оставшуюся дорогу я молчу, терплю, можно сказать, вынашивая свой план и удовлетворение от него.

Только мы въезжаем на территорию, он позволяет мне выйти из машины, перед этим сказав:

— Иди в нашу комнату.

Я бегу к дому первой, с главного входа, точно зная, что он пойдет через другой и сразу не увидит, что я собираюсь сделать. Не успеет мне помешать.

Забегаю в его кабинет со слезами, подхожу к сейфу и судорожно ввожу код. Достаю из него эти чертовы фотографии, ее цепочку, которую он часто в руках перебирает, и выскакиваю из кабинета.

Направляюсь к горящему в это время камину и, не думая ни секунды, зашвыриваю все это барахло, которое для него так много значит, в огонь. Смотрю как горит, наслаждаясь, при этом не чувствуя ни капли сожаления.

Фотографий больше нет. Сгорели как фантики. Не думала, что мне станет настолько легче. И нет страха, что он скоро узнает об этом и растерзает меня.

Пускай он даже ударит меня... Все равно уже. Может, это заставит меня отказаться от него. Что-то же должно в конце концов сработать, переключить во мне!

Я уже почти смирилась с тем, что мы никогда не будем семьей. Настоящей семьей. Но я точно знаю, что по-хорошему расстаться у нас не получится. Да и не хочу я по-хорошему после всего, что он сделал. Пускай это будет громко, чтобы я на всю жизнь запомнила.

Проходит не менее десяти минут, прежде чем он приходит в гостиную. Я слышала его шаги еще на лестнице.

— Почему ты не пришла? — раздается позади резким голосом.

Я тяжело сглатываю, не сводя взгляда с огня.

Слышу, как он приближается. Дрожь мгновенно охватывает все мое тело. Но я больше боюсь того, что он скажет, а не того, что сделает физически. Слова бьют куда сильнее.

Я молчу. Он ведь так любит практиковать молчание в моем присутствии. Пускай на себе его испытает.

И вот он совсем близко, между нами точно меньше метра.

— Замерзла?

— С тобой мне всегда холодно, — отвечаю я тихо.

Опять этот его вздох. Наплевательский. Что бы я ни говорила — это блажь и чушь. И только его чувства, прошлое и мнение — имеют значение.

— Пойдем, — говорит он и касается моего плеча. Весьма негрубо.

Сразу поворачиваюсь и немного отстраняюсь от него. Он уже снял пиджак и галстук. Вид у него довольно усталый, особенно глаза.

— Зачем?

— Ты весь день намекала, что скучаешь по мне.

Ах вот оно что… Вот зачем он вернул меня домой. И как я сразу не догадалась.

Еще немного ранее я радовалась таким моментам. Считала, что таким образом я смогу привязать его к себе, даже влюбить. Только он совершенно не из той категории мужчин. Сам себе на уме и немного псих.

— Ты вдруг нашел время на меня? — на что ему нечего сказать. — Что, не знаешь что ответить на что-то новое от меня?

— Пойдем, — устало и немного с раздражением.

— Нет, постой! — чуть повышаю тон, когда он пытается взять меня за руку. — Давай кое-что проясним. Я должна с тобой спать, когда ты скажешь, а когда мне что-то нужно, то ты молчишь или же отсутствуешь. Так ты считаешь...

— Я занятой человек.

— Не настолько. Не ври мне. Хватит! В меня уже не помещается эта ложь! — раскидываю руки в стороны. — Мы живем на твоих правилах, которые ты меняешь, когда захочешь! Ты хоть представляешь, что я чувствую?

Да будь он проклят! Молчит и все тут! Сквозь меня смотрит, еще и недовольно.

— Ты создал себе видимость нормальной жизни за счет меня. Используешь меня. Скажи, почему ты выбрал именно меня, м? Хотя я и так догадываюсь. Незадолго до нашей свадьбы умер мой отец, мой последний живой родственник. И ты, наверное, подумал, что я самое то для тебя. Ведь никто с моей стороны не будет осуждать тебя за обращение со мной. Ты можешь делать, что хочешь! Ведь я никому не нужна!

— Обращение?.. — рычит Мирон, оживая. — У тебя есть все, что ты хочешь!

— Главного ты мне не дал! Я согласилась выйти за тебя, потому что...

— Я такой, — перебивает. — Другим не буду. Поняла?

— Да поняла я все… — делаю полный боли вздох. — Мне все давно понятно. Ты и дальше намерен убивать меня, перебирая ее вещи в своем кабинете.

— Ты ходишь по очень тонкому льду… — цедит он, закипая. — Лучше остановись.

— Не буду я останавливаться, — тоже не уступаю ему во взгляде. — Ты сам захотел на мне жениться, не с помойки меня подобрал. Да, я знала про то, что тебе пришлось пережить, но я не подписывалась на то, что ты будешь издеваться надо мной. Уже после свадьбы ты сказал мне, что не хочешь никаких детей со мной и близкого общения. Ты частенько любил мне об этом напоминать. Только что было три недели назад? Что это было?!

— Ничего. У нас была годовщина. Я пытался быть твоим мужем.

Пытался он…

— Пытался, значит? — выдаю по слогам, отстраняясь. — У тебя получилось… — слезы брызгают из глаз от нестерпимой боли, что царапает сердце. — Очень убедительно, — киваю.

Бесчувственный ублюдок.

— Пошли спать, Лилия.

Правильно, ему хочется поскорее закончить этот ненужный ему разговор.

— Сначала сходи загляни в сейф, — говорю ему, утерев слезы.

— Что? — хмурится.

— По приезду я в него заглянула. Сам знаешь, меня в нем только одно интересует.

Напрягаюсь всем телом в ожидании его реакции, которую долго ждать не приходится.

Муж тут же срывается из гостиной. Не бежит, просто очень быстро идет.

Вскоре даже отсюда я слышу, как он в гневе хлопает дверцей сейфа. Вздрагиваю, но продолжаю стоять на месте.

Считаю секунды до его возвращения.

Вернувшись в гостиную, он подходит ко мне почти вплотную, но не касается.

— Где?

Молчу, смотря в его глаза, налитые кровью.

Да он убить меня готов за эти вещи. Разорвать на части. Только он узнает, что я с ними сделала, он с большей вероятностью не сдержится.

— Лучше отвечай.

И я отвечаю. Только не словами. Перевожу взгляд на огонь. Потом снова на него. И опять на огонь.

Он тоже начинает вертеть головой, после чего зацикливает на мне свой отчасти растерянный взгляд. Он словно не верит. И это ожидаемо. Я же, по его мнению, ни на что не способна.

— Я все сожгла. Из-за нее ты делаешь меня несчастной. Нет, черт побери, даже не из-за нее! Из-за вещей! Каждый раз, когда ты насидишься с ними в своем кабинете, ты хуже прежнего выходишь. Да, я это сделала, не смотри на меня так!

Мирон тут же больно хватает меня за плечо, стискивает его точно до синяка. Ему сейчас сподручно ударить меня другой рукой, но пока он делает больно взглядом.

— Давай. Ударь меня. Я живая, мне больно… Но ты все равно ударь меня из-за кучки вещей. Я не обижусь. Сделай это! Надеюсь, тебе полегчает. Я же в принципе тебе для того, чтобы тебе легче жилось. Действуй.

— Ты права не имела! — оглушает меня, сильнее стискивая пальцами мое плечо. Я морщусь от боли, но ни звука не издаю.

— Знаю, что не имела, но я сделала это для себя и… хоть ты этого и не заслуживаешь — для тебя тоже. Ты... зависимый. Ты должен отпустить это! Не ради меня, а прежде всего ради себя! — умоляю его глазами понять меня.

Муж ядовито ухмыляется, даже не думая ослаблять хватку.

— Думаешь знаешь, что мне нужно? — рычит он вкрадчиво, начиная двигаться со мной, заставляя меня пятиться. — Считаешь, что знаешь?.. Да мне надо, чтобы ты ко мне в душу не лезла! — резко кричит мне в лицо, а потом грубо толкает.

Я с коротким вскриком падаю на диван, но тут же принимаю сидячее положение, смотрю на него затравленными глазами исподлобья. За плечо свое хватаюсь, ноет сильно.

— К тебе залезешь в душу… Конечно… С таким же успехом я могу попытаться пробить стену головой.

— Ты стала много говорить! То, что ты сделала…

— Я не жалею. И пожалеть ты меня не заставишь. Хоть убей меня!

Вижу, как он сглатывает, не находя слов. Тронуть больше тоже не решается. Хотя вполне может. Я и правда никому не нужна. От меня ничего не стоит избавиться такому, как он. Не удивлюсь, что он думает сейчас об этом и всерьез рассматривает.

Сколько же злости и ненависти в его зеленых глазах. Меня всю пронизывает его агрессивной аурой, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Где это видано, чтобы человек из могилы так управлял происходящим здесь, в этом мире. Это зависимость разрушает его, а вместе с ним и меня. Меня уже больше чем его!

Его мать рассказывала мне какой образ жизни он вел до встречи со мной. Мне даже не верилось, когда она говорила такие вещи о собственном сыне. Он был более чем не в себе. Со мной он пришел в норму, но словно лишился множества чувств. Стал по-настоящему холодным и черствым. Его брат считает, что брак со мной не был выходом, исходя из его диких тараканов в голове. Больше я на Богдана не обижаюсь. Так оно и есть. Пора признать. Мирону не следовало втягивать меня в свою больную драму. Но так уж вышло, что я уже погрязла в ней. И своими силами выбраться из нее не смогу.

— Подобное, — делает паузу, — должно быть в первый и последний раз. Я, мать твою, не шучу. Кончай свои истерики!

— А если нет?

Давай, предложи мне развод. А нет, лучше скомандуй. Вот, я даю тебе прямой повод. Освободи меня и себя!

— Ну, ответь мне, Мирон. Что тогда?

На что он выпрямляется, бегает по мне еще несколько секунд своими отмороженными глазами и, быстро обойдя диван, размашистым шагом уходит из гостиной.

— Как всегда! — вскакиваю с дивана. — Отмалчиваешься и уходишь! Только это ты и можешь! Тебе никогда нечего мне сказать!

Направляюсь следом, но заставляю себя остановиться у дверного проема гостиной. Он неподалеку, по лестнице поднимается, и так меня услышит.

— Не печалься из-за фото, возьмешь еще из семейного альбома, а еще всегда можно заказать скульптуру! Установи ее прямо перед нашими окнами в саду, чтобы я каждое утро ее видела. Тогда и напоминать мне не придется, какое место мне отведено в твоей жизни, плюсом разговаривать со мной еще меньше придется. Гениально, не так ли? Не благодари за идею!

Выговорившись, я чувствую сильное головокружение и стараюсь как можно скорее, с трудом переставляя ноги, вернуться к дивану. Сажусь на него и, уперев локти в колени, прячу лицо в ладони. Вою в них, что есть сил. И чем громче вою, тем сильнее давлю на лицо.

Я не представляю… Не представляю, что дальше. Да, даже это не спровоцировало его выразить желание развестись со мной, но это ровным счетом ничего не значит для наших отношений. Он, возможно, просто мороки со мной не хочет. Проще заткнуть и дальше иметь удобную, молчаливую жену. Только он кажется что-то безвозвратно сломал во мне, и больше молча терпеть я не смогу.

Ни за что сейчас к нему не поднимусь, спать с ним не лягу. Здесь останусь на ночь. А утром… утром я не знаю, что будет. И думать сейчас не хочу.

***

Не знаю, кто это сделал, но я сейчас укрыта пледом, который вообще не из гостиной. Это, наверное, Василиса меня укрыла — одна из наших кухарок и горничная по совместительству. Она всегда утром рано приезжает, делает все дела, а вечером уезжает к себе.

Поднимаюсь с тяжелой головой и иду к креслу, на котором лежит моя сумка. Достаю из нее смартфон. Время уже десять, одиннадцатый пошел.

Зашвыриваю телефон обратно в сумку и поворачиваю голову в сторону окна, щурюсь от солнечных лучей, а потом и вовсе прикрываю глаза, когда мучительные воспоминания вспышками невольно врываются в мой разум.

Постояв так еще немного, я отправляюсь наверх. Молюсь, чтобы его не было в комнате, ведь сегодня выходной.

Если он там, то я быстро возьму свою одежду и уйду в ванную.

Но я вижу в комнате лишь следы его присутствия. Смятую постель и небольшой бардак у шкафа, словно он спешил, ну или был настолько злым по утру, что нарочно тут все разбросал. Склоняюсь ко второму варианту.

Забрасываю все что он вытащил из шкафа обратно и иду принять быстрый душ, который немного, но приводит меня в чувства.

Выхожу из душевой кабины, подхожу к зеркалу, в отражении которого наблюдаю темные отметины от его пальцев на плече, которые я получила в наказание за то, что прикоснулась к его святыне.

«Да мне надо, чтобы ты ко мне в душу не лезла!»

Вздрагиваю всем телом от его внезапно прозвеневшего голоса в моей голове, испуганно смотрю в свое отражение.

Слезы начинают душить, но я сдерживаюсь и, обернувшись полотенцем, возвращаюсь в комнату, где переодеваюсь и отзваниваюсь Марине. Рассказываю подруге вкратце, что было вчера, кое-что утаив, после чего спускаюсь вниз, чтобы чего-нибудь перекусить.

— О, Лиля, здравствуй… Я тут уже заканчиваю. Будешь завтракать? — приветствует меня Василиса, чуть полноватая женщина в годах. Она всегда улыбчивая. Больше никто мне в этом доме не улыбается.

— Здравствуйте. Да, можно немного, — отвечаю я, садясь за стол.

— Кофе?..

— Нет, не хочу, — правда не хочется. — Лучше сока.

— Как скажешь.

— Вы Мирона не видели? — интересуюсь равнодушно.

— Да, мы в дверях с ним столкнулись. Он куда-то очень спешил. Просил, чтобы я тебя не будила.

— А разве не вы меня укрыли пледом?

— Нет, — отвечает женщина без промедления, наполняю мою тарелку чем-то вкусным.

Это он сделал? Надо же… Внезапный приступ заботы сыграл.

А бежал из дома, наверное, опять по супер важным делам. Только он не ездит в офис по выходным. Значит, куда-то в другое место поехал и, возможно, вовсе не по делам.

Позавтракав, я иду обратно в комнату, чтобы привести себя в порядок.

Нет, дома я сидеть не буду. И я уже знаю, куда поеду. Кроме подруги у меня есть еще одно место, где я «лечусь». Мне в нем и грустно, и в то же время радостно. Сейчас мне очень хочется испытать этот микс.

Надеваю теплое голубое платье, делаю укладку, освежаю лицо легким макияжем, захватываю сумочку и отправляюсь на улицу. Но осмотревшись во дворе почему-то не вижу своей машины.

Ничего не понимаю…

Уже направляюсь к будке охраны, чтобы узнать, куда она подевалась, но вдруг вижу, как выходит мне на встречу Алексей.

— Алексей, а где…

— Не беспокойтесь, ваша машина на техобслуживании.

— Что?.. Почему? С ней все было в порядке…

— Мне показался странным звук, когда вы приехали в прошлый раз. Я решил заглянуть под капот. Это кое-что серьезное, но не буду грузить вас объяснениями. Одно скажу: могло возникнуть возгорание.

— Да?.. Ну… А разве это входит в твои обязанности?

— Вообще — нет, — признается Алексей, слегка приподняв уголки губ, — но до того как я пошел в охрану, я был механиком. Так что… Вы не переживайте, — мужчина отводит взгляд в сторону другой машины. — Если вам куда-то нужно, то можете поехать на этой машине. А завтра в это же время ваша машина будет на месте. Я это проконтролирую.

— Ну хорошо, — немного теряюсь. — Мне в принципе без разницы на чем ехать. Спасибо, Алексей, — выдаю короткую улыбку в благодарность.

Мужчина подходит ближе и передает мне ключи со словами:

— Не за что.

Больше ни слова не говоря, я двигаюсь к машине, не спеша сажусь в нее, надеваю солнцезащитные очки и выезжаю с территории.

Еду довольно медленно, чтобы насладиться поездкой. Это машина тоже очень удобная, только запах другой. Но мне сейчас полезна любая смена обстановки.

Смартфон держу на соседнем сиденье. Мирон звонил минуту назад, но я не ответила ему. Что-то мне подсказывает, что звонок был не случайный. Он следит за мной. Всегда знает, где я. Но то, куда я еду, никакой не секрет. Однако я сегодня же намереваюсь сменить телефон и сим-карту. Если я ничего о нем не знаю, то и он не будет.

Я еду в ту часть города, где уже не была где-то пару месяцев.

Останавливаюсь рядом с высоким зданием и иду к подъезду, поднимаюсь на нужный этаж и вхожу в родную квартиру с грустной улыбкой.

Мне хочется, как по привычке, отца позвать, но я лишь поджимаю губы, снимаю обувь и иду из прихожей в просторную гостиную. Здесь все по-старому, только мебель накрыта светлыми тряпками.

Здесь жил единственный мужчина, который любил меня.

Последние годы жизни отца я с ним не жила и была против, чтобы он покупал мне квартиру. Но жила я отдельно после учебы. Теперь она моя, как и деньги, что отец оставил мне после того как продал свой небольшой бизнес. Он поспешил это сделать, как только понял, что не выкарабкается. Я всегда была далека от его рода деятельности, а он и не давил с тем, чтобы я продолжала его дело. Он просто поспешил сделать все, чтобы мне потом не пришлось плохо после его смерти. Все, о чем он просил меня — так это не делать глупостей, что я ему сердечно пообещала. А потом тут же, не прошло и сорока дней после его похорон, сотворила самую большую ошибку в своей жизни. Повстречала Мирона Барсова, а еще через два месяца вышла за него замуж.

Мне нет оправдания. Тому, что я вот так держусь за этот брак. Мне есть куда идти, есть средства для существования на долгие годы, но я цепляюсь за этого мужчину как за спасательный круг.

«Я не хотел, чтобы ты меня любила».

Против воли звучит его голос в моей голове. Предложение из прошлого, которое я никогда не забуду. Это когда-то было ответом на мои чувства.

«Не смей… Никогда не произноси ее имени. И с матерью моей не говори о ней! Я запрещаю!».

Вздрагиваю в очередной раз и заставляю себя пойти в другую комнату, смахивая на ходу одинокую слезу со щеки.

Когда-то эта комната была моей. Мы с отцом в эту квартиру переехали, когда мне было шестнадцать. Это была очень дорогая покупка для нас в те времена. Новый дом все-таки. Я была очень счастлива.

Я пришла сюда в надежде, что это мне хоть как-то поможет прийти в себя после всех этих последних событий, и должна признать, что немного стало легче. Я вспомнила кем я была. У меня тоже когда-то было горе, которое раздавило меня, и я искренне думала, что брак с человеком, в которого я влюбилась с первого взгляда сделает меня снова счастливой, но судьба сыграла со мной злую шутку.

Побыв здесь еще немного, я закрываю квартиру и спускаюсь вниз.

Сажусь в машину и сразу беру в руки телефон, который я не брала с собой наверх. На экране высвечивается еще два пропущенных от него.

Не желая перезванивать, я еду в центральную часть города, чтобы хоть как-то удлинить свое отсутствие в его доме. По правде, тот дом мне так домом и не стал. Его мать не так давно проговорилась, что изначально хозяйкой этого дома предназначалась не я. И, если бы было возможно наладить наши отношения с Мироном, то первое, что я сделала бы, так это попросила бы его продать его и купить другой. Но этому никогда не бывать. Это еще одна святыня.

В центре огромные пробки, но я без нервов жду, откинувшись на спинку сиденья. Думаю о всяком, в том числе о том, что надо заскочить купить новый телефон, пока не бросаю случайный взгляд вправо, где располагается еще один ряд машин.

Резко отрываю спину от сиденья и срываю с лица очки. Часто моргая, я молюсь, чтобы мне это привиделось. У меня в последнее время игры разума. Всякое может быть.

Но это действительно то, что я вижу! В кровь словно яд поступает от вида этого зрелища.

В ряду напротив я вижу своего мужа, а рядом с ним, на соседнем сиденье, эту долбанную расфуфыренную куклу Марго.

— И ты просто удрала?! — восклицает Марина в трубку.

— А что мне оставалось?

Как только смогла, так с визгом шин двинулась дальше, чтобы эти двое меня не увидели. А после свернула в ближайший поворот. Даже не знаю по какой улице сейчас еду.

Желание выскочить из машины и устроить разборки прямо на дороге, конечно же, было, но я тут же заставила себя перемотать все к тому моменту, когда муж примется меня затыкать и осаждать в присутствии своей любовницы. И я решила сбежать с глаз долой.

— Ну, я не знаю…

Я вот тоже не знаю. Меня изрядно трясет, пульс ни к черту, правый глаз дергается. Стараюсь гнать как можно скорее от места, где увидела их. От греха подальше.

— Лиля, не молчи. Только не натвори чего-нибудь, хорошо?

— Я… я ничего не буду творить, — обещаю скорей самой себе сейчас, а не подруге. — Мой муж проводит свой выходной с любовницей. Я одна такая, что ли? Далеко нет.

— Лиль, приезжай-ка ты ко мне, выходной все-таки…

— Нет, Марин, я поеду домой. Только по пути сейчас за новым телефоном и сим-картой заскачу. Не знаю как, но он следит за мной. Может, не постоянно, но следит.

Марина уже несколько секунд в немом шоке пребывает.

— Вот это да... Теперь понятно, почему он приехал ко мне так быстро за тобой.

— Угу. Больше не будет, — сворачиваю на другую улицу. — Ладно, Марин, я тебе потом позвоню. С нового номера.

— Погоди, Лиль. Ты точно в порядке?

Я давно уже не в порядке. И не буду.

— А что, привычнее слышать мои всхлипы?

— Да нет, я очень рада, что ты в кои-то веки не плачешь из-за этого гада. Но…

— Марин, — закатываю глаза, сильнее сжимая руль пальцами, — я и так знала, что у него кто-то есть. И эту худоногую тварь я как раз-таки подозревала.

На самом деле у меня была жалкая надежда, что это не так. Надеялась, что если и было что-то, то лишь разовая акция, которую я вполне смогла бы пережить в силу сложностей наших отношений. Но очевидно же, что он с этой стервой в любое свободное время развлекается!

— И что ты будешь делать? Просто… промолчишь?

— Я еще не решила, Марин. Мне сейчас нужно немного остыть, а потом думать. Сейчас я думать не способна.

— Ладно, не буду отвлекать тебя от дороги. Если что, то сразу мне звони, поняла?

— Конечно, Марин. Давай.

Швыряю телефон на панель машины, а уже через минуту паркуюсь у салона сотовой связи. Беру новый телефон, сим-карту и отправляюсь снова в место, где я значу не больше, чем мебель.

По дороге осмысливаю его поступок, накручивая себя.

Я точно знаю, что это не в месть мне за то, что я вчера не пошла с ним в кровать и выбросила фото его любви в огонь. Он в любом случае бы так поступил. Потому что он такой. То, каким его знала Тая, того человека больше нет. Есть другая версия Мирона, которая по-своему пережила свое горе и… в которую я умудрилась влюбиться.

Войдя в дом, я сразу отправляюсь наверх и следующие несколько часов сижу в ожидании его.

Четыре часа его не было. Вижу сейчас его поднимающегося по крыльцу к дому, а перед этим я наблюдала его короткий разговор с Алексеем, который было никак не услышать.

Сажусь на кровать так, чтобы когда войдет, он увидит только мою спину.

Дверная ручка поворачивается, и я делаю бесшумный вдох.

Считаю секунды его молчания, смотря в одну точку перед собой.

— Почему ты не отвечала? Где была? — с какой-то гребанной претензией звучат его вопросы.

— Не хотела. Мое дело, — отвечаю сухо на каждый его вопрос по очереди.

Не вижу его лица, но чувствую его сверлящий мои лопатки взгляд. Он, кажется, даже не шевелится.

— Ты и так знаешь, где я и что делаю, правда? — задаю ему вопрос очень тихо. Ответа, разумеется, нет. — Думал я не догадаюсь? Ты следил за мной. Всегда.

— Я и не скрывал.

Дергаюсь от его ответа ровным тоном, но головы не поворачиваю.

— В целях безопасности, — добавляет он. — У меня тоже есть враги. За маньяка держать меня не надо.

Судя по звукам, он снимает пиджак, потом отправляет его в шкаф. Уверена, что еще минута, и его тут не будет. Развлекся же. Теперь самое время пойти подготовиться к рабочему дню в своем кабинете.

— Что, даже в душ не пойдешь? — язвительно спрашиваю я, пока не ушел. — Или ты его уже принял?

Тут же поднимаюсь и поворачиваюсь к нему лицом, разглядываю его стоящего по ту сторону кровати, все еще в рубашке и брюках.

Мирон лишь прищуривается и приподнимает правую бровь чуть выше.

— Я, в отличие от тебя, не имею возможности знать, где ты в любой момент, но так уж вышло, что мне было суждено найти подтверждение моим страхам.

— Каким страхам? — в кои-то веки он серьезен и не вздыхает от моих речей.

— Тебе с ней хорошо? Она, наверное, не выносит тебе мозг, послушная, делает только то, что скажешь. Так тебе такую жену нужно было завести, а не ту, которую ты затащил в брак, а потом начал устанавливать правила.

Он по-прежнему непоколебим, эту холодную маску с лица не содрать ничем. Ничто его не берет! Я не тот человек, который может его задеть. Впервые мне это удалось вчера, и то после уничтожения ее вещей.

— Я сегодня ездила в квартиру отца, побыла там немного, — излагаю предысторию, чувствуя, что с каждой секундой выхожу из равновесия. — А по дороге назад увидела тебя с твоей секретаршей в машине, которую ты говорил, что не раскладываешь на своем столе.

Лицо мужа меняется до неузнаваемости, чему я очень сильно удивляюсь. Ему же сейчас ничего не стоит сказать «да, я сплю с ней», с тем же бесстрастным лицом.

— Знаешь, — тяжело сглатываю, — мне сейчас даже плевать на твое молчание. Лучше молчи. Правда! Лучше молчи! — перехожу на крик и отворачиваюсь, издавая судорожный всхлип.

Жду, когда хлопнет дверь, чтобы разрыдаться в полную силу, как того душа требует, но этого не происходит. Он почему-то не уходит.

— Ты увидела меня с Маргаритой в одной машине и решила, что я с ней сто процентов сплю?

Всхлипнув, медленно оборачиваюсь, осматриваю его с ног до головы злым взглядом.

— Ты с ней по выходным катаешься. Со мной — никогда. Ты сразу купил мне машину именно для этого. А у этой сучки есть корпоративная тачка. Но ездит она почему-то с тобой!

— Мы случайно встретились в городе. Она была не на машине. Попросила ее подкинуть. Мне было не сложно.

Слов просто нет!

— А такси она вызвать не могла?

— Может и могла. Но я повторяю, мне было не сложно. По пути было. Между нами ничего нет. Никогда не было.

— Я тебе не верю, — верчу головой из стороны в сторону.

Мирон кривит лицо и отводит взгляд в сторону.

— Я сказал тебе правду, — выдыхает он спустя мгновение, снова сосредоточившись на мне.

— Готов поклясться?.. Разумеется, нет. Кто я такая, чтобы мне клятвы давать, — хмыкаю я, вздергивая подбородок. И раз он не хочет уходить из комнаты, то уйду я.

Иду быстрым шагом, собираясь обойти его, но он внезапно перехватывает меня за больное место на руке, дергает ближе к себе.

— А! — вскрикиваю от нажима на свежий синяк. — Что?! — смотрю в упор.

— Я клясться не буду. Я лучше докажу.

— Ч-что?..

— Ты же меня в измене подозреваешь, в частности в той, которая произошла совсем недавно. Сейчас убедишься, что ее не было, — отпускает руку, и я сразу отшатываюсь от него.

По его взгляду я сразу догадываюсь, что он имеет в виду и в чем будет состоять его доказательство. От такой неожиданности я шумно втягиваю воздух, чувствуя, как будто множество иголок вонзаются в нервные окончания.

— Разве ты не зол на меня после вчерашнего?..

— Очень зол, — говорит он, вытаскивая полы рубашки из брюк.

— И ты собираешься…

— Да, собираюсь, — расстегивает ремень, направляясь ко мне, присевшей на кровать.

Опомниться не успеваю, как он уже рядом, берет меня за руку, заставляет подняться на ноги и дергает за пояс моего халата.

Мне всегда была приятна наша близость, даже зная, что она происходит без любви с его стороны. Мирон не груб, у него нет цели сделать мне больно. Он полностью отдается процессу, целует в губы. Только в постели он не отстранен. Видимо, забывается.

Но сейчас от перспективы оголиться перед ним — меня в нервную дрожь бросает.

Сейчас он спешит, срывает халат с моих плеч и, приподняв мое лицо руками, глубоко целует. В этот момент у меня нет ни единого шанса остановить его, разве что давить ладонями в его твердую грудь.

Только он отрывается от моих губ, чтобы понять в чем дело:

— Я не хочу! — с хрипом выкрикиваю, смотря в его недоумевающие глаза. Конечно, раньше я никогда ему не отказывала. Это было моей отдушиной. А на утро все по новой. — Не нужно мне никаких доказательств… Это на твоей совести. Я всегда была тебе верна. Но ты и так это знаешь, правда? — хватаюсь за его запястья и срываю его руки с моего лица. — Я же всегда под твоим пристальным контролем. А ты…

— У меня ничего не было с Маргаритой.

Мне хочется спросить о связях с другими, помимо Маргариты, но я боюсь увидеть ответ в его глазах. Вместо этого я отталкиваю его от себя, хватаю халат с пола и сбегаю в ванную комнату, запираюсь в ней.

Скорее солнце успеет погаснуть, чем он поймет, что со мной так нельзя. Он прекрасно знает, какая я. Бесконечно чувствительная, с мягким сердцем. Но его это не трогает. Ломает под себя, вытаскивая из меня мрачные качества.

Ахаю, когда он стучит в дверь. Я этого совсем не ждала. Была уверена, что психанет и уйдет.

— Открой, — просит меня.

— Нет… Я хочу побыть одна, — сажусь на край ванны, будучи в одном белье. Халат я так и не надела. — Уходи.

— С Маргаритой у меня ничего нет. Честно.

Может, и нет. Но он глупец, если не видит, как эта тварюшка перед ним скачет. Хуже если видит и наслаждается этим. Рано или поздно это может произойти. Эта Маргарита не остановится.

Хотя… Можно подумать, что она единственная проблема в нашем браке. Муж мне не принадлежит, но зато я ему принадлежу.

— Я сказала, уходи, Мирон! — выкрикиваю. — Я не выйду. Говорить нам все равно не о чем.

— Будешь сидеть там и реветь?

— Да, блин! Ты не против? — язвительно огрызаюсь, посматривая на стеклянную мыльницу, которую хочется запустить в дверь, чтобы он понял, насколько мне паршиво.

— Против. Тебе нужно успокоиться и понять, что…

— Почему ты со мной не разведешься? — заставляю себя задать этот вопрос, но тут же кривлюсь всем лицом, чертовски жалея о сказанном.

От его молчания у меня все переворачивается внутри, дышу через раз от боли в груди. Хочется следом что-то бросить, но, прикусив язык, я жду ответа, ведь он по-прежнему за дверью, не уходит.

— Почему ты заговорила о разводе? — раздается странным голосом. Похоже, что он неслабо удивлен.

А вот теперь я молчу, оглушенная его вопросом. В виски стучит кровь, возникает сильное головокружение и дикая паника.

Все бы отдала, чтобы узнать, что у него сейчас в голове. Что он чувствует, есть ли у него хоть малейший страх, что он потеряет свою игрушку...

— А у меня нет поводов заговорить об этом? — горько усмехаюсь. — Ты должен удивляться, что я гораздо раньше об этом не заговорила…

— Но почему все-таки сейчас?

— У тебя был взгляд убийцы, когда ты узнал, что я вышвырнула ее фотографии в огонь. А что, если однажды я сорвусь и сделаю что-то еще? Например, спалю этот дом до тла, который изначально строился для твоей жизни с ней. Твоя мать... не скупилась на подробности.

Замираю, пытаясь прислушаться к его дыханию за дверью.

— Не сходи с ума, — доносится до меня рычание.

— Так почему ты со мной не разведешься? — повторяюсь, чтобы дожать его.

И тут он не выдерживает, уходит из комнаты, а я выполняю свой привычный ритуал, при котором рыдаю и ненавижу себя за свою безнадежную любовь к нему.

Когда же я смогу… Когда же…

***

Спустя день…

В городе шумно. Наступили, наконец, теплые деньки и люди выбрались порадоваться солнцу. Я сейчас на пути в офис мужа. Есть у меня там одно важное дело. Сегодня утром поняла, что хочу его уладить.

Последние сутки выдались спокойными. Я сама намеренно избегала мужа, спала в гостевой комнате. Мирон не возражал, но при случае кидал на меня такие взгляды, от которых мне хотелось поскорее скрыться.

А сегодня утром, когда убирала его пиджак в шкаф, была удивлена увидеть вещь, что случайно выпала у него из кармана. Визитку психолога. Сначала очень обрадовалась, а потом разозлилась жутко. Я ему раз десять, если не больше, предлагала ходить к психологу вместе, но каждый раз он отвечал мне, что для него это пустой звук и без толку. А сам ходит! Ладно, пускай. Но мог хотя бы мне не говорить, что это ерунда.

Но в офис я сейчас еду ни к нему, и не по этому поводу. У меня другая цель. И мне плевать, как это будет выглядеть. Я улажу этот вопрос так, как считаю нужным. В манере Мирона Барсова. Хочешь не хочешь, но берешь некоторые черты с человека, с которым живешь.

Подъехав к небоскребу, я беру с собой свежий кофе, который еще толком не успел остыть, и направляюсь к центральному лифту.

Поднявшись на нужный этаж, я направляюсь к стойке этой гламурной куклы, которая сидит вся в работе, поправляя своими длинными пальцами прическу.

Едва завидев меня, Марго кривит свои накрашенные цветом фуксии губы и показательно закатывает глаза.

Не успеваю я даже подойти, она начинает в усталой манере:

— Мирон Артурович сейчас занят. К нему нельзя.

— А я не к нему. Я к тебе, — сообщаю ей с улыбкой.

Девица округляет глаза и удивленно выгибает идеальные брови. Отрывается от кнопок.

— Я узнала, что мой муж оказывает тебе услуги вне рабочее время, подвозит тебя, — вспомнилось ее радостное лицо в салоне его машины. Она открыто флиртовала. — Вот я и подумала, что тоже могу тебе услугу оказать. Вот, кофейка тебе решила занести по пути, — снимаю крышку со стаканчика. — На-ка, хлебни, — плескаю молочно коричневую жидкость в грудь стервы, заливая ей весь стол, клавиатуру.

— А-а-а-а! — заполняет холл своим противным криком Марго, растопырив пальцы, а я обхожу стойку, чтобы нас больше ничего не разделяло. — Сумасшедшая!! — кричит, пытаясь встать, но я не позволяю ей, толкаю обратно на место.

— А теперь слушай сюда, дрянь, — она замирает, смотря на меня в оба глаза. — Я знаю, что ты за существо. И я все вижу! Если я еще хоть раз узнаю или мне хотя бы покажется, что у тебя есть какие-то планы на моего мужа, то ты пожалеешь. Ой как пожалеешь… Я на тебя кое-что похуже выплесну. Притом в лицо. Ты все поняла?

— П-поняла…

— Сомневаюсь, что поняла, но когда побежишь переодеваться в чистое шмотье домой, то обязательно подумай над моими словами по дороге. Ведь я ни разу не шучу, — выпрямляюсь и, судорожно выдохнув, срываюсь прочь из офиса.

Вернувшись домой, я занимаюсь своими личными делами как ни в чем не бывало, а к вечеру начинаю предвкушать реакцию Мирона на случившееся, когда он вернется.

Он возвращается раньше, еще только сумерки, как раз в тот момент, когда я сижу на кухне с чашкой мятного чая.

Прислушиваюсь к его шагам. Где он только не был за последние три минуты. Ищет меня по всему дому. Идея поискать меня в кухне, кажется, придет ему в последний момент.

Когда он, наконец, входит, то я делаю вид, что ничего не происходит.

— Ты здесь.

— Во всех комнатах успел меня поискать?

— Собирался уже в сад идти.

— Мм… — делаю глоток уже почти остывшего чая, смотря в окно.

Ну давай, начинай. Отругай за то, что я устроила в офисе.

— Чем сегодня занималась?

Моя голова непроизвольно поворачивается в его сторону. Муж стоит неподалеку от стола, держа руки в карманах брюк, смотрит на меня безотрывно. Я утром его не видела, но сейчас вижу и понимаю, что спал он прошлой ночью плохо.

— Так, — пожимаю плечами. — У стоматолога была. К Марине на работу заскакивала. А что?

— Ничего, — слегка качает головой. — Поедем поужинаем?

— Опять кому-то пообещал наше общество, чтобы потрепаться о бизнесе?

— Нет. Только мы будем.