Экспедиция в преисподнюю

  — Утром уже будем возле «Медеи», — хитро усмехнулся мне Деррен, отправляя в рот ложку с рагу. Как будто задумал какую-то проказу. — Приготовила защитный костюм?

Деррен был третьим пилотом на нашем корабле. Только в прошлом году закончил Пятую Звездную Академию в восьмом секторе и пока еще числился стажером. То есть, имел кучу свободного времени. И не отказывал себе в удовольствии ухлестывать за хорошенькими практикантками. Во всяком случае, от меня он практически не отходил весь перелет. А я себя считаю больше, чем симпатичной.

 — Еще на Луране! — хихикнула в ответ и отпила из термостакана шоколад, вовсю наслаждаясь атмосферой легкого флирта. Позднее, скорее всего, на это времени не будет. Так что нужно брать от жизни по максимуму сейчас, когда я не слишком занята. — Главное, чтобы командор Райден дал разрешение на высадку. Ты же знаешь, как он меня «любит», — невольно сморщила нос.

В старину на Земле не зря говорили: «Помяни чертушку — он и появится». В этот момент упомянутый командор размашистым шагом вошел в столовую. На миг остановился на пороге, окинул помещение цепким взглядом. Все разговоры разом стихли, а почти половина присутствующих втянула голову в плечи, не слишком удачно делая вид, что их здесь нет. Райден был старшим помощником капитана и невероятно мерзким типом. Его остерегались все. Даже моя руководительница практики Альдана Вейр. Между прочим, землячка Райдена и целый доктор наук! А это говорило о многом. Если килла опасалась мужчину своей расы, значит, тот был настоящим отморозком.

Взгляд Райдена космическим холодом мазнул по моему лицу, и я чуть не подавилась последним глотком шоколада. Но нет, на этот раз бог меня миловал. Зато под раздачу попал Деррен:

 — Лейтенант Эльшеч! — Голос Райдена словно бичом стегнул по плечам ужинающих. — Четверть часа назад вы должны были отчитаться мне о проделанной работе!

Бедный Деррен, полукровка-килл, моментально утратил полученную от отца смуглость и стал серовато-белым. Вскочил, едва не опрокинув свой стакан, мимолетным движением проверил воротничок и вытянулся во весь рост:

 — Сэр!.. Время ужина! Я не решился вас беспокоить! Думал отчитаться позднее!..

Это было унизительно, вот так дергать парня, и я прекрасно понимала чувства Деррена, сама пару раз попадала «под раздачу» у заносчивого старпома. Но капитан его очень ценил за скрупулезность, хорошие навыки и умение держать дисциплину. Остальным приходилось терпеть неуживчивый характер килла, жаловаться было бесполезно.

В большом помещении крейсера стало настолько тихо, что, кажется, я слышала едва слышный шелест пространства, пронзаемого носом нашего корабля. Казалось, присутствующие киллы, арлинты, игумары, фарны и шурфы забыли про еду и были готовы в любой момент нырнуть под стол в надежде спрятаться от всевидящего ока старпома.

Лицо Райдена неуловимо изменилось, приобретя брезгливое выражение. Он процедил в ответ:

 — Думал? А вы умеете думать, Эльшеч? По-моему, у вас лучше всего получается ухлестывать за практикантками! — В этот миг меня просто пришпилил к сидению уничижающий взгляд килла. — И поскольку это так, как я вижу, то придется мне думать за вас! За мной! Немедленно! И запомните, если хотите стать хотя бы каким-нибудь, плохоньким специалистом, — ядовито процедил старпом, — дело вперед всего! А развлечения потом, если останется время!

Меня снова проткнули недовольным взглядом. Но я хотя бы могла остаться за столом и попытаться доесть. А несчастному Деррену пришлось вставать и топать за старпомом. Я даже взглядом не посмела его поддержать. И если я хоть что-то понимаю в этой жизни, сейчас Деррен получит такую выволочку, что еще долго даже смотреть в мою сторону не будет. Но меня это не расстраивало. Деррен мне был симпатичен как друг и не больше. А вот парень уже на третий день моего пребывания на крейсере попытался перевести наше знакомство в горизонтальную плоскость. Может, хотя бы головомойка от командира остудить пыл парня.

После ухода старпома шум в столовой постепенно восстановился. Экипаж жевал и болтал, но теперь уже гораздо тише. Будто все опасались шумом привлечь внимание неуживчивого килла и спровоцировать его возвращение. Я не спеша расправилась с ужином, избавилась от посуды и отправилась в медотсек. С самого начала между мной и Альданой существовала договоренность о том, что она запишет меня в состав групп, которые отправятся на обследование «Медеи», искусственной станции, запущенной для исследования некоторых непонятных пока явлений год назад. И спустя семь месяцев переставшей подавать признаки жизни. И все бы ничего. Но это была не первая погибшая научная станция.

В правительстве Альянса Планет обеспокоились подобной тенденцией. Но если погибшая до этого станция «Гренк» взорвалась, оставив после себя для изучения лишь пыль, а «Эггенс» развалилась на части, едва не погубив направленную для выяснения причин катастрофы экспедицию, то «Медея» пока молча неслась сквозь ледяные просторы космоса. Насколько мне было известно, за ней несколько месяцев назад было установлено дистанционное наблюдение из целой эскадры кораблей. И стабильность мертвой станции внушала надежды, что эту получится изучить.

На крейсере служили медик и ксенобиолог. И с медиком, Руорком, я почти не имела дел, разве что ему требовалась помощь. И тогда Альдана «сдавала» меня ему напрокат. Во все остальное время я помогала доктору Вейр готовиться к изучению образцов, которые мы надеялись добыть, и выяснению причин гибели станции. А то, что там не было живых, уже давно было достоверно известно. Простейшее тепловое сканирование указывало на то, что станция имела температуру, сходную с окружающим ее космосом.

Альдану я застала на ее рабочем месте: в примыкающем к медотсеку просторном помещении, уставленном всевозможными анализаторами, термостатами, микроскопами, боксами с принудительной и изолированной от всего корабля вентиляцией, горелками и еще кучей всего, что может потребоваться биологу на пути установления истины. Килла подняла голову от терминала на звук открывшейся двери, одарила меня внимательным взглядом и сообщила, снова утыкаясь в свои расчеты:

 — Я внесла нас обоих в списки. Отказа пока еще не было. Но ты должна знать, Софи: руководителем экспедиции на «Медею» будет командор Райден…

Я чуть не выругалась. С этого сухаря станется запретить мне выход в последний момент, публично и показательно. Но делать было нечего. От меня сейчас ничего не зависело. Все, что могла, я сделала во время перелета, зарабатывая себе очки репутации в глазах Альданы, капитана и всей остальной команды. Теперь мне оставалось только ждать.

 — Очень надеюсь, что ему не до подробного изучения списка допущенных к высадке, — пробурчала я, пробираясь к самому дальнему термостату. Там созревали сложные среды для изучения возможных колоний вирусов и бактерий с «Медеи».

От Альданы прилетел смешок:

 — Не будь такой наивной, Софи! Все, что Райден делает, он делает обдуманно и осознанно. И если он допустит тебя к вылазке на погибшую станцию, значит, сочтет тебя чем-то полезной команде.

Увы, это было горька я и неприятная правда.

Я проверила состояние сложных, многокомпонентных сред, которые готовила с самого начала полета, причем самостоятельно! И это было поводом для гордости. Альдана лишь изредка контролировала, что я делаю, давая мне возможность набить собственные шишки и на личном горьком опыте убедиться, как важно в микробиологии и биохимии быть предельно внимательным. Для той, что только предстоял выпуск из академии, это было невероятно много. Меня буквально распирало от гордости от того, что Альдана доверяла мне работу, которую в принципе должна была делать сама. Потом, на всякий случай, проверила нейтрализаторы. В моей профессии ими пользовались крайне редко, предпочитая рисковать ради исследований и открытий. Но не в этот раз. Целая погибшая станция с несколькими сотнями персонала — достаточный повод для того, чтобы держать их под рукой.  Я как раз заканчивала с ними, когда на личный комм пришел вызов. От Райдена. Похоже, он все-таки озаботился списком допущенных на «Медею»…

Альдана проводила на меня сочувствующим взглядом, когда я неохотно пошлепала на выход:

 — Не горюй! Это же только практика! Будут еще в твоей жизни и «Медеи», и много, много хуже. К тому же, если на станции во время первой вылазки не обнаружится ничего агрессивного или окажется, что причина катастрофы техногенного характера, я повторно подам запрос на включение тебя в исследовательскую группу. И отправлю ее напрямую капитану с обоснованием. Все будет хорошо!

Я смогла поблагодарить киллу лишь кислой улыбкой. Повторные вылазки, в случае подтверждения биохимической безопасности «Медеи», будут уже сродни прогулкам в песочницу детсадовской группы. Это неинтересно. А мне хотелось драйва и приключений. Набрать материала для работы над кандидатской. Хотелось вернуться с практики и с гордостью рассказывать одногруппникам, что я была в числе тех, кто установил причину гибели станции.

Райден ожидал меня на мостике. Кивнул в ответ на положенное по рангу приветствие, жестом подозвал к себе поближе. А когда я, недоумевая, что задумал этот задавака, приблизилась, за моей спиной из пола неожиданно выскользнули прозрачные стены. Такие же начали спускаться с потолка. А когда прозрачные барьеры встретились и сомкнулись, негромкий гул пульта управления крейсером умер, будто его ножом отрезали. Я невольно ошарашенно распахнула глаза. Это еще что такое?

 — Практикант Кателли, ваше имя значится в списке тех, кто будет исследовать «Медею», непосредственно находясь внутри станции, — начал старпом, заложив руки за спину и глядя на меня в упор немигающим взглядом, от которого было трудно дышать. — Я — против! Женщинам там не место! А вы к тому же еще даже обучение не закончили, не имеете ни хороших навыков, ни опыта…

Мне разом поплохело. Самые плохие прогнозы начинали сбываться.

 — А доктора Вейр вы тоже отстраните от вылазок на погибшую станцию по причине того, что она — женского пола? — начала я сквозь зубы. Но почти сразу опомнилась. Обвинение в сексизме не поможет мне добиться разрешения на участие в исследованиях. — Простите, командор Райден! — исправилась торопливо, втянув воздух сквозь зубы. Приходилось говорить вежливо и тихо, как того требовал устав. А хотелось заорать на сноба и надавать ему по ушам. — Я хотела сказать, что где же я наберусь опыта, если меня не будут допускать до практики, которая именно в целях приобретения этого самого опыта и устроена?

Райден поморщился от моих последних слов. Видимо, я нечаянно попала в десятку. Но так быстро сдаваться не собирался:

 — Вас никто не ограничивает в усовершенствовании навыков и знаний на борту крейсера, — почти выплюнул он. — Насколько мне известно, доктор Вейр позволяет вам работать в лаборатории самостоятельно и наравне с ней. Вам не на что жаловаться. В академии вам такого не позволят. Да и после ее окончания тоже не сразу начнут доверять самостоятельные проекты. А вот вылазка на погибшую станцию…

Наплевав на устав и служебную субординацию, я перебила старпома, слегка склонившись вперед и временно забыв, насколько мне неприятен этот тип:

 — Я записывалась на прохождение практики именно в эту экспедицию, имея в виду вылазки на погибшую станцию! Для меня это будет поистине бесценный опыт, который в будущем позволит легче написать и защитить диссертацию, получить научную степень! Как я смогу набрать материал, если буду безвылазно сидеть на крейсере?

Губы Райдена непримиримо поджались, глаза вспыхнули неприязненным блеском. И я поперхнулась очередным звуком, внезапно осознав, что почти все испортила своей несдержанностью.

 — Простите… — выдавила из себя спустя почти вечность давящей тишины под куполом.

За пределами стеклянных стен, отгораживающих меня и старпома от остальной команды, дежурная смена занималась своими делами, изредка перебрасываясь какими-то фразами и осторожно косясь на нас. Мне было неловко от этих взглядов. И тем не менее, я понимала: если сейчас я отступлю, позволю Райдену и смущению взять верх, то потом уже никогда ничего существенного не добьюсь. Эта история так и будет меня преследовать до конца своих дней.

Глубоко вздохнув, я заговорила снова, стремясь исправить то, что еще можно было поправить:

 — Послушайте, командор… — Губы Райдена от такой вольности сжались в едва заметную полоску. Я отвесила себе мысленную оплеуху: «Да соберись ты уже, идиотка! Иначе отправишься в академию с тем, что увидишь через смотровое стекло!» — Мне очень, очень нужно попасть на «Медею»! Я чую, что там нас ждет нечто важное! Клянусь, что ни на шаг не отойду от группы без разрешения! Буду только вести фото и видеофиксацию! А если что-то все же привлечет внимание настолько, что я захочу взять образцы, сначала попрошу разрешения у старшего группы! — Килл непримиримо молчал. Чувствуя, как от безнадежности начинает что-то ныть в груди, я почти проскулила, ненавидя себя за эту мольбу: — Пожалуйста!.. Я готова на все ради высадки на станцию!..

Старпом неожиданно оживился. Его губы расслабились, сам мужчина подался вперед, обдавая меня волной горько-свежего, похожего на грейпфрут, аромата:

 — Так уж и на все? — спросил иронично. И без перехода, как обухом по голове: — Придете ко мне в каюту сегодня после отбоя, и я не стану вычеркивать ваше имя из списка!

Меня будто в открытый космос без скафандра вышвырнули! Я и… этот циник и сухарь?!..

Стало нечем дышать. Сердце гулко заколотилось о ребра. Так, что пульс набатом загремел в ушах. Что желать? Согласиться и пойти на станцию? А где гарантия, что этот мерзавец попользуется мной и сдержит обещание? Или плюнуть в надменную килльскую морду, а потом до конца практики куковать в лаборатории в лучшем случае? Ведь у этого мстительного придурка хватит власти и самомнения, чтобы отстранить меня даже от исследований!

 — Я хороший любовник, практикант, — саркастически хмыкнул в этот момент Райден. Будто других поводов для сомнений у меня и быть не могло. — Вам не придется жалеть…

От обиды и злости перед глазами словно сверхновая взорвалась. И я решилась:

 — Я приду! — выплюнула ему в лицо, до предела выпрямляя спину и скрещивая руки на груди. Словно закрываясь от негодяя. — Но имейте в виду: по возвращении на Лурану я подам рапорт о вашем вопиющем поведении и склонении к неуставным отношениям!..

 — Детка, тебе никто не поверит, — торжествующе усмехнулся командор. — Я скажу, что ты влюбилась в меня как кошка и проходу не давала, надеясь женить на себе… Все землянки такие…

Увы, но некоторое мои соотечественницы именно так и поступали. И это было широко известно. Так что… Без веских доказательств будет мое слово против его. И кому поверят в таком случае? Естественно, киллу!

Внутри все дрожало от омерзения и желания плюнуть в самодовольную рожу. Но… Но мне нужен был допуск. Приходилось продолжать игру:

 — Вы можете попробовать и проверить, так ли это, на собственной шкуре! — постаралась как можно лучезарнее улыбнуться ему. — Или вы не в курсе, что ради своей цели землянки способны и по трупам пройти?

Вот теперь усмешка будто примерзла к холеной роже старшего помощника капитана. Это свойство землян тоже было хорошо известно. Командор смерил меня подозрительным взглядом, задумался. И я чуть не подпрыгнула до потолка, когда он, наконец, процедил:

 — Твое счастье, что у меня перед высадкой на станцию очень плотный график. А то бы я с удовольствием сыграл бы с тобой в эту игру. Ну ничего. Еще, как вы, земляне, говорите, не вечер. Я уверен, что ты хоть раз, но оступишься. И тогда… — с легкой угрозой в голосе зловеще протянул он. А потом словно топором отрубил: — Идешь завтра с нами! Строго придерживаешься дисциплины! От сопровождающего ни на шаг! Попробуй только шаг сделать в сторону от маршрута!.. Посажу под замок до самого конца твоей практики!.. И буду каждый вечер лично проверять, как проходит твой арест… Это понятно? — Я ошеломленно кивнула. — Тогда свободна! — с отвращением рявкнул мне старпом.

Только звезды вокруг крейсера знали, чего мне стоило не броситься сломя голову прочь с мостика, когда раздвижные стеклянные стены скрылись в предназначенных для них пазах. Мне казалось, взгляд старпома прожигал мне лопатки насквозь. Так, что ткань форменного комбинезона дымилась. Хотя на самом деле она была термоустойчивой. Так, что ноги делались ватными и отказывались меня держать. В душе клокотал настоящий вулкан, состоящий из ненависти, бешенства и отвращения. Мне стоило невероятных усилий сдержаться, спокойно покинуть мостик и добрести под взглядом командора и дежурной смены до пневмолифта. И только когда его створки сомкнулись у меня за спиной, отрезая меня от негодяя, пришло понимание одержанной победы. И я позволила себе расслабленно выдохнуть и обессиленно привалиться к стене. У меня получилось! Я победила! Эйфорию остужало лишь понимание, какого опасного врага я себе нажила.

Ноги сами отнесли меня назад в вотчину Альданы Вейр. Но поняла я это лишь тогда, когда Альдана привычно подняла голову от своих расчетов, чтобы посмотреть, кто пришел. И изумленно приподняла тонкие холеные брови:

 — Софи?.. Что случилось? На тебе лица нет! Райден все-таки исключил тебя из списка высаживающихся на «Медею»?

Я замотала головой. Попробовала улыбнуться. И поняла, что мне срочно нужно куда-то сесть: силы были на исходе. Мне настоятельно требовалась передышка. Кое-как доплетясь до ближайшего табурета, плюхнулась на него, не заботясь, как это будет выглядеть со стороны, и выдохнула:

 — Нет! Я иду с тобой!

 — А в чем тогда дело? — проницательно поинтересовалась моя руководительница практики, вставая из-за стола и подходя к узкому шкафчику в углу. Погремев там чем-то, подошла ко мне и протянула лабораторную мензурку, на две трети наполненную прозрачной жидкостью: — Пей!

Мензурку я взяла. Но подносить к губам не торопилась:

 — Что это? — поинтересовалась немного растерянно.

 — Спирт! — хмыкнула Альдана. Полюбовалась моей ошарашенной рожицей и покачала головой: — Ну что ты как маленькая, Софи! Где-то в другом месте я, может быть, и пожертвовала бы тебе немного спирта, не жалко и в качестве успокоительного он вполне подошел бы. Но не на крейсере же во время полета! Даже если забыть про Райдена, кэп унюхает и сразу спишет с корабля. Это просто успокоительная микстура.

 — Откуда она в биохимической лаборатории? — поинтересовалась я, все же поднося мензурку к лицу и осторожно нюхая ее.

Вот теперь Альдана не выдержала и рассмеялась:

 — Недоверчивая какая! Моя это микстура! Я для себя ее просила у Руорка перед отлетом с базы. Разругалась с родней в пух и прах, нужно было успокоиться и взять себя в руки.

Признание Альданы успокоило, и я уже без опасений опрокинула содержимое посудины в рот.

Толика спирта в жидкости все же была. Но сильнее всего настойка отдавала мятой, которую я, признаться, не любила. Скривившись, открыла рот и помахала рукой в надежде, что привкус таким образом быстрее выветрится. А продышавшись, наткнулась на ждущий взгляд руководителя моей практики и нехотя созналась:

 — Я разругалась с Райденом. — Альдана ошеломленно округлила шоколадно-карие глаза. — Сама виновата во всем. Ляпнула, что ради высадки на «Медею» пойду на все. Он и воспользовался моей несдержанностью: предложил прийти вечером к нему в каюту. А за это пообещал не вычеркивать мое имя из списка…

Я умолкла, заново переживая неприятный разговор. И Альдана не вытерпела, поторопила меня:

 — И?.. — протянула с намеком.

Кисло улыбнувшись, я вздохнула и продолжила:

 — Я пригрозила ему, что по возвращении на Лурану подам на него рапорт…

 — Бездоказательно? — Альдана покачала головой. — Тебе бы никто не поверил.

 — Райден тоже мне так сказал, — кивнула я. И добавила: — Но знаешь, если бы он разрушил все, к чему я все это время стремилась, мне уже нечего было бы терять. И я сделала бы все, чтобы отомстить, очернив репутацию командора в ответ. Так ему и сказала. И Райден мне поверил. Так что… Я иду с тобой!

На последней фразе ликование так и брызнуло из меня во все стороны. Да, я нажила себе врага. Но с проблемами следует разбираться по мере их поступления. Чего заранее загружаться тем, что может и не осуществиться?

Альдана мою радость разделять не торопилась:

 — Напрасно ты так… Райден… Он злопамятен. И по-настоящему опасен. И очень хороший стратег. Его поэтому и назначили в эту экспедицию. Приоритет не исследования, а жизнь команды. Но это я отвлеклась. Райден изучит тебя, как микроба под микроскопом. Выявит слабые места и ударит тогда, когда ты будешь меньше всего этого ожидать.

Я напряглась. Характеристика старпома оказалась еще более нелестной, чем предполагалось. Но через несколько секунд выдохнула. Дело уже сделано. Сожалеть бесполезно. Остается смотреть в оба и держать нос по ветру. И надеяться, что я сумею если не предупредить удар, то хотя бы минимизировать его последствия.

 — Спасибо, что предупредила, — мягко отозвалась, коснувшись рукой руки Альданы. — Я буду внимательна. Главное, чтобы ты из-за меня не пострадала.

 — Да я-то что! — отмахнулась килла. — Сразу после завершения рейса выйду замуж и на этом моя карьера биохимика и инженера-биомедика завершится. Райден ничего не сможет сделать ни мне, ни моей семье. Мы далеки от политики и науки. А вот ты…

 — А я разберусь! — прервала я Альдану с фальшивым энтузиазмом, которого не чувствовала. — Мне не привыкать. — А вот это было правдой. Землянам до сих пор было тяжело пробить себе путь в спаянном, сложившемся обществе Альянса Планет. Главным образом потому, что в Альянсе расчет был на совсем другую продолжительность жизни. Не на жалкие сто лет.

Остаток рабочего дня для меня прошел под знаком нервного возбуждения. Я тщательно готовилась к высадке на «Медею». Настраивала систему звуко- и видеофиксации, продумывала запасные варианты. В том числе и для хранения информации.

По инструкции, которую я вызубрила еще в академии, в случае вот таких экспедиций каждому ее члену полагалась индивидуальная аптечка, а также средства защиты. Не могу сказать, что я виртуозно владела бластером, но стабильных четыре с плюсом балла из пяти по стрельбе у меня были. Правда, я сомневалась, что Райден доверит мне оружие. Но собиралась быть полезной команде всем остальным. А потому в моем ранце лежала расширенная аптечка, мое умение проводить несложные операции давало мне на нее право. Также я запихнула туда большой моток паракордового шнура. Это земное изобретение охотно использовали в Альянсе. Немного подумав, упрятала туда же упаковку концентрированных сухих пайков и несколько химических источников света. Надеюсь, я предусмотрела все. Самое главное, не стать бесполезной обузой для отряда и не тормозить скорость продвижения остальных.

Высадка на «Медею» была назначена на следующий день с самого утра. Ночью перед этим я плохо спала и подскочила задолго до официальной побудки. Еще раз нервно проверила ранец, оделась и отправилась завтракать, думая, что буду самой ранней пташкой. Кроме дежурной смены. Но оказалось, что в это утро многим не спалось. И столовая была заполнена более чем на две трети.

 — Софи, привет! Бери завтрак и иди к нам! — раздалось, едва я вошла в помещение.

Оглядевшись, я нашла глазами Альдану и сидевшего с ней за одним столом килла. Я мельком несколько раз видела его на борту крейсера. Мужик был военным, по-моему, командовал десантниками, которые должны будут сопровождать нас на «Медею» и охранять.

Взяв в пищевом автомате несколько протеиновых батончиков, вистар, блюдо арлинтской кухни, чем-то напоминающее земную лазанью и кофе со сливками, я пробралась к руководительнице моей практики. Альдана, увидав, что именно я плюхнула на стол, наморщила нос:

 — Софи, ты же биохимик! Неужели не знаешь, что эта дрянь делает с организмами живых?

Я подтянула к себе контейнер с вистаром и вонзила в него вилку:

 — Не собираюсь их есть. На всякий случай суну в рюкзак. Пусть лучше поваляются там, а потом я их выброшу, чем потребуются, но их не будет.  

 — Правильно, девочка, — одобрительно кивнул мне спутник Альданы. Отпил из своей чашки и добавил: — Все мы не сможем учесть все равно. Но по максимуму озаботиться безопасностью просто необходимо. Четыре часа назад мы подошли к станции на критически допустимое расстояние. И сразу же включили сканирующие установки, — понизив голос и слегка пригнув голову, продолжил он. — И вот что я вам скажу, девочки: — Что-то с этой «Медеей» нечисто. Сканер показывает полную исправность всех узлов и систем, максимальный уровень заряда батарей и полностью исправный реактор. И тем не менее, на сканере видно, что там полно трупов. Причем, они не попа̀дали там, где их застала смерть. Нет. Они лежат в койках и сидят в креслах. Словно забрались туда в попытке сохранить последние крохи тепла. Как будто понимали, что обречены, и просто растягивали зачем-то агонию. И вот вопрос: что там такого могло произойти? — Килл обвел нас с Альданой тяжелым взглядом, от которого у меня испортился аппетит и засосало под ложечкой. — Не мне вам говорить, что в наше время девяносто девять и девять десятых процента аварий в открытом космосе, если они не связаны с разгерметизацией, подлежат ремонту. Даже если что-то случается с реактором, шансы все равно есть. Во всяком случае, позвать на помощь точно можно. И в наше время даже до границ обжитых секторов корабли долетают за считанное время. Но они просто молча ждали смерть. Почему?

От рассказа килла во рту появился неприятный привкус. Над столом повисла давящая тишина. Через некоторое время Альдана, которая всегда и везде демонстрировала безупречное воспитание, отчетливо произнесла:

 — Фигня! Всему есть рациональное объяснение. Его просто нужно найти. — А потом уставилась на меня: — Софи, а ты в курсе, какие исследования проводились на борту «Медеи»?  

Что за вопрос?

 — «Медея» была запущена для исследования некоторых непонятных пока явлений в космосе год назад, — осторожно ответила я, всей кожей ощущая подвох.

Альдана хмыкнула:

 — Угу. Как твое руководство могло тебя отпустить сюда, в место, о котором ты вообще ничего не знаешь? — Вопрос был явно риторическим и не требовал ответа. Тем более что я его и не знала. Альдана сама ответила на свой вопрос: — Больше года назад катерами внутреннего патруля было выявлено несколько неизвестных тел в космосе. Об этом не писалось в прессе, я знаю, — быстро кивнула она, отметая мои возмущения. — Не писалось потому, что три катера погибли во время наблюдения за этими предметами. И опять-таки, я знаю, что это могло быть трагическим стечением обстоятельств. Если бы не одно «но»: проблемы с катерами начинались после контакта с найденными предметами.

 — Почему «предметами»? — спросила непослушными губами, во все глаза глядя на Альдану. — А не, скажем, существа или небесные тела?

Теперь в разговор вступил килл:

 — Потому что они были просканированы. И состояли из неизвестного нам металлического сплава. То есть, созданы руками какой-то расы за пределами Альянса планет и целенаправленно запущенными сюда. А вот цель запуска до сих пор остается неизвестной. Просто так подступиться к изловленным подарочкам оказалось невозможно. И тащить их на любую, даже необитаемую планету показалось слишком опасным. Тогда правительство решило спешно переоборудовать одну из строящихся станций, предназначенную для дозаправки кораблей и установки ретрансляторов галанета, в исследовательскую лабораторию. И поначалу идея оказалась удачной. Пока станция не замолчала.

 — С учетом всего вышесказанного, — угрюмо подхватила Альдана, — я не обижусь, если ты откажешься от высадки.

Я замерла с приоткрытым от удивления ртом. Килла пошутила, что ли?

 — Слушай, — прищурилась на нее я, — а тебе-то это зачем? Ты же говорила, что после экспедиции выходишь замуж и на этом с карьерой биохимика будет покончено.

Услышанное не помещалось в голове. То есть, умом я понимала, что никто меня здесь не разыгрывает. Но и поверить в реальность услышанного тоже не получалось. Это был какой-то страшный, фантастический сон. Неужели в наше время подобное возможно?

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, что нам говорили на парах по мироустройству. К сожалению, этот нудный предмет никогда не числился среди моих любимых. И учила я на нем ровно столько, чтобы сдать итоговый зачет. А сейчас бы знания о том, какие еще расы известны, кроме входящих в Альянс планет, мне бы пригодились. Впрочем, не стоит считать себя самой умной. Наверняка этот вариант уже успели просчитать ученые мужи. И если до сих пор бьются над поиском разгадки подарков из космоса, значит, они принадлежат еще неизвестной расе…

Альдана долго молчала, прежде чем ответить на заданный вопрос. Но когда все же ответила, я разучилась дышать.

 — Когда стало известно, что от нашей лаборатории требуется биохимик для высадки на «Медею», все сразу же постарались обеспечить себе причины не попасть в состав экспедиции. И тогда было решено провести жеребьевку, чтобы уравнять шансы… — Так вот как Альдана здесь оказалась!.. Впрочем, я снова ошиблась с догадкой. — Жребий выпал моей подруге, — продолжила рассказ Альдана. — А Жемара только-только вступила в брак и уже носила ребенка. Ей никак нельзя было в эту экспедицию. Но начальник был неумолим: все согласились, что жребий — хорошая идея. Жемара промолчала, ничего не сказала о ребенке. Какие теперь могут быть претензии? И тогда я взяла себе жребий подруги, — бесцветно закончила килла. — Другого выхода просто не было.

На бледное, замкнутое лицо руководительницы моей практики было страшно смотреть. Даже килл, завтракавший с ней за столом, отвел глаза в сторону, делая вид, что кого-то высматривает в огромном помещении, набитом желающими подзаправиться с утра калориями. И я впервые задумалась: а надо ли мне высаживаться на эту станцию? Может, стоит отказаться, воспользовавшись хорошим отношением Альданы и желанием старшего помощника избавиться от меня?  

Над головой ожила система корабельного вещания, и из скрытых в потолке динамиков зазвучал сухой голос старпома:

 — Всем, кто входит в группу, высаживающуюся на объект, черед тридцать минут прибыть на смотровую палубу. Повторяю…

Очнувшись от невеселых дум, я невольно дернулась. Наверное, голос старпома еще долго у меня будет ассоциироваться с грядущими неприятностями. Вот где я ему дорогу перешла?

 — Чего это он?.. — посмотрела озадаченно на Альдану.

 — Скорее всего, инструктаж, — пожала плечами килла и отпила из своего стакана. — Софи, поторопись. Вряд ли Райден отнесется благосклонно к твоему появлению позже всех.

Альдана была права. В моем случае опоздание — непозволительная роскошь. И я с утроенной скоростью заработала вилкой.

Килл, сидевший с нами, первым закончил завтрак. Поднялся, кивнул Альдане:

 — Увидимся…

И быстро покинул столовую. Вообще, после объявления Райдена помещение начало стремительно пустеть. Никто не хотел получать выволочку от старпома из-за ерунды. То есть, Альдана права, мне следует быстрее работать челюстями. Если не хочу, чтобы Райден смотрел на меня, как на таракана, забравшегося на его бутерброд. Вот же заносчивая раса, эти киллы!..

Когда мы с Альданой поднялись на смотровую, там уже топтались несколько членов команды. Но Райдена, к моему великому облегчению, еще не было. Я сразу же забилась в самый дальний угол, чтобы не мозолить старпому глаза. Впрочем, это оказалось совершенно бессмысленным. Едва он вошел в помещение, как моментально нашел меня взглядом. Словно в меня был встроен маячок, а он ориентировался на его сигнал.

Необычное поведение старшего помощника заметила и Альдана.

 — Ой-ей!.. — тихо прокомментировала она, не сводя глаз с соотечественника. — Попала ты, Софи! Райдена, кажется, на тебе закоротило…

Я нахмурилась:

 — И что это значит?

Альдана не смотрела на меня, наблюдая за старпомом, но мне почему-то показалось, что она стремится спрятать от меня взгляд:

 — Он теперь не успокоится, пока не уберет тебя с дороги. Или не заполучит в свою постель.

 — Что?!..

Только этого для полного счастья мне и не хватало. Все пять лет учебы мне успешно удавалась избегать стычек с надменными киллами. И вот, пожалуйста…

От шока я невольно поперхнулась глотком воздуха и закашлялась, наверняка выпучив глаза, как карп. Карие глаза старпома моментально уставились на меня в упор:

 — Вы больны, стажер Кателли? — осведомился он.

 — Нет-нет! — затрясла я поспешно головой. Чтоб там ни говорила Альдана, а с этого сухаря станется воспользоваться моей мнимой болезнью и оставить меня на крейсере.

Несколько секунд Райден смотрел на меня в упор, не отпуская моего взгляда. Но потом отвел глаза в сторону и поморщился, так ничего и не сказав в ответ. Вместо этого сердито одернул опаздывающих:

 — Быстрее! Где ваша дисциплина?

Если поначалу я недоумевала над выбором места встречи, то сейчас для меня все встало на свои места: смотровая палуба была просторной, здесь было, куда присесть, а самое главное, объект исследования, станция «Медея», висела перед глазами на огромном экране.

 — Странный все-таки выбор названия для космической исследовательской станции, — пробормотала я себе под нос, разглядывая висящую в космосе громадину на экране. Сейчас станцию подсвечивали прожекторы нашего крейсера. Иначе она бы терялась на фоне чернильной темноты космоса.

 — Чем странный? — заинтересовалась услышавшая мои слова Альдана. Пока Райден не начал инструктаж, многие тихонько переговаривались между собой. Старший помощник в это время стоял вполоборота к нам, пустым взглядом глядя в пространство. Интересно, о чем он думал сейчас?

 — Медея у нас, на Земле, это женское имя. Его когда-то в древности носила дочь какого-то царя, извини, точно не помню, что это за царь, — начала я объяснять. — Она сначала предала родню ради мужа, а потом предала и убила его самого. Интересно, у кого хватило фантазии?..

Альдана не успела ни ответить мне, ни вообще как-то прореагировать на мои слова. Райден вышел на середину пустующего пространства, аккурат перед изображением погибшей станции, и заговорил:

 — Так. Больше никого не ждем. С опоздавшими я буду потом беседовать отдельно. Итак… — Старпом обвел нас тяжелым, давящим взглядом, под которым лично мне резко захотелось забиться в какую-нибудь щель. — Через два часа все присутствующие здесь под моим командованием высадятся с крейсера на погибшую исследовательскую станцию. Если вы ждете, что я возьму с вас подписку о неразглашении и дам вам прочесть некий файл, повествующий о том, что нас с вами ждет, мне придется вас разочаровать. Нет, подписку я с вас всех возьму. Вы не будете обсуждать то, что увидите, с чем столкнетесь на станции «Медея», с посторонними. Даже если это ваш любимый супруг. Даже если это горячо любимая мамочка, которая уверяет, что умрет от сердечного приступа, если не будет знать, чем занимается ее чадо…

 — Цинично… — пробормотала, практически не размыкая губ, Альдана. Так тихо, что я даже подумала, что мне почудилось.

 — Впрочем, я собрал вас сейчас не для того, чтобы запугивать, — продолжал между тем Райден. — А для того чтобы поделиться результатами сканирования, которое провели специалисты этой ночью. Едва крейсер сумел приблизиться к станции на критическое расстояние.

Старпом поднял руку. И я лишь в этот миг сумела заметить, что Райден сжимает в пальцах пульт. А килл нажатием кнопки заставил изображение станции смениться малопонятной схемой в холодных, бело-пепельно-серо-синих тонах.

 — Как видите, — продолжил он, — живых существ на станции нет. Как и нет ни одного работающего агрегата. Даже желтого спектра теплового излучения сканер не заметил.

Наверное, меня бы шокировали слова Райдена, если бы собеседник Альданы за завтраком не просветил нас. Поразило другое. До меня только в этот момент дошло…

 — Они же даже реактор отключили!.. — непроизвольно выдохнула я, во все глаза глядя на схему. — Но почему, даже если одна группа существ отключила питание на станции, другая группа не включила рубильник назад?..

Альдана с силой пихнула меня локтем в бок. Я дернулась, непонимающе посмотрела на руководительницу практики и… встретилась глазами со старпомом.

Напоровшись на острый взгляд Райдена, я оцепенела, осознав, что перебила старшего помощника капитана во время проведения инструктажа. И мучительно покраснела:

 — Простите… — промямлила, не имея сил отвести глаза, трепыхаясь на острие его взгляда, будто пронзенная копьем. — Я забылась… — призналась неловко.

Удивительное дело: Райден не наорал на меня. Даже не скривился, как при виде таракана, которого вроде и нужно прибить, ибо вредитель и паразит, но все же он — живое существо и его жаль. Больше того, спустя короткую, но очень выразительную паузу килл вдруг выдал:

 — Практикант Кателли высказала очень ценное замечание. Действительно, то, что отключил один, вполне может подключить назад другой. И нам придется выяснить, почему так получилось. Почему никто не подключил питание станции назад, а просто терпеливо ждал смерти от холода и отсутствия кислорода.

 — Возможно, произошла какая-то мелкая, но мешающая запустить оборудование поломка, которую оказалось невозможно устранить… — предположил чей-то голос слева от нас.

 — Сам-то в это веришь? — перебил говорящего другой голос. — Даже если и так, батарей должно было хватить для отправки экстренного сигнала. А его не было…

И опять Райден не стал орать. Просто поднял руку, требуя тишины. А когда она наступила, коротко подытожил:

 — Выясним.

Ровно через два часа, подписав перед этим документ о неразглашении и облачившись после в пустолазный скафандр для работы в открытом космосе, мы стояли в переходной камере и ждали, пока насосы откачают из помещения кислород. Для меня подобный опыт должен был стать первым. Никто из моих сокурсников еще не успел побывать в открытом космосе, мы же все лабораторный планктон.

До станции было решено добираться с помощью реактивных мини-двигателей для минимизации риска. Давным-давно, еще когда Земля не входила в Альянс планет, подобные аварии случались время от времени. Но в последнее время, с развитием робототехники и межгалактической сети галанет, аварии с трагическим исходом в космосе были практически сведены к нулю. Во всяком случае жертв среди живых точно давно не было. И вот, пожалуйста…

Несколько минут назад Райден лично проверил каждого из нас. Как надели скафандр, все ли системы исправны. По злой иронии судьбы те, без кого никак нельзя было обойтись в экспедиции, биохимики, оказались женщинами. И старпом, что-то без конца бурча себе под нос, назначил мне и Альдане «нянек» из десантников, которые будут нас сопровождать и охранять во время обследования погибшей базы. Мне в няньки достался громадный молчаливый игумар с позывным Кью. Имя он отказался называть. Альдану опекал фарн.

Я нервничала. Пусть пользовательскую инструкцию к мини-двигателю я выучила назубок, все равно было страшно, что полечу в другую сторону и сгину, затеряюсь в ледяной мгле. Хотелось подобраться поближе к Альдане, рядом с ней я чувствовала себя уверенней и спокойнее. Но по выданным все тем же Райденом инструкциям мы с киллой должны были находиться между десантниками, чтобы в случае чего они успели нас прикрыть.

Помимо биохимиков, то есть, меня и Альданы, на «Медею» шли техники и программисты. В коридорах крейсера болтали, что наиболее вероятная причина гибели станции — сбой в программах искусственного интеллекта. Такое уже давно не случалось. Но основные признаки указывали именно на это, а полностью подобную причину можно будет исключить лишь после детального изучения станции.

На табло перед нами, висящем над люком, загорелся обратный отсчет, знаменующий скорое открытие шлюза. Одновременно в ушах раздался мягкий щелчок, и я услышала спокойный и уверенный голос старшего помощника капитана:

 — Готовность номер один. Сейчас выходим. Сразу же включаем двигатели и аккуратно перемещаемся к «Медее». Ирчирино и Стекш — там ваш выход. Когда вскроете станцию, далеко не уходите, даже если проход окажется свободен. Сначала все собираемся, задраиваем люк, и только после этого начинаем продвижение в сторону реактора и батарей. Сначала обследуем их. Биохимики! Ни шагу в сторону без разрешения, пока мы не разберемся, что за черная дыра здесь приключилась. Всем все понятно?

Оказалось, что, когда Райден не орал и не обдавал холодом презрения, у него очень красивый голос, который хочется слушать и слушать. Я так заслушалась, что чуть не проворонила момент, когда нужно было подтвердить, что все поняла. Альдана, понявшая, что я по какой-то причине замечталась, украдкой показала мне кулак в перчатке.

Вопреки своим опасениям, с переходом я справилась без проблем. Двигатель включился, едва я коснулась кнопки. Да и управлять полетом с его помощью оказалось неожиданно легко. Даже ребенок, без сомнений, бы справился. К тому же Кью все время держался за моим правым плечом, готовый в любую секунду помочь, придержать или прикрыть.

Чуть сложнее оказалось удерживать свою позицию возле «Медеи», пока техники возились с открытием шлюза. Но и здесь все решилось будто само по себе: Кью попросту крепко ухватил меня за локоть, не позволяя отдаляться от него и группы более, чем на полметра.

Я совершенно не разбираюсь в технических аспектах работы таких гигантов, как «Медея», мне ничего не говорили те термины, которыми ругались парни, пытаясь открыть для нас проход. Я только поняла, что все оказалось не настолько радужно, как планировалось. «Парадный» вход открываться отказался. Ибо через какое-то время после команды Райдена наша группа передислоцировалась дальше по борту станции, к небольшому и неприметному люку. В наушниках мелькнуло, мол, это ремонтный лаз для систем связи. То есть, должен открываться вручную даже в том случае, если компьютер вышел из строя, а энергии осталось только на сигнал sos. И вот этот люк открыли очень быстро. Правда, здесь начинались проблемы.

Ход, вернее, лаз, ведущий к люку, оказался узким. Одновременно по нему мог продвигаться лишь один человек. И выводил совсем не туда, откуда планировалось начать исследование погибшей станции. Но выбора не было. Планы пришлось корректировать на ходу. И первыми в лаз нырнули десантники.

Вскоре я услышала в наушниках, что проход чист, а нас ожидают внизу, в герметичной камере-переходнике. Когда все соберемся, можно будет закрыть люк и проникнуть, наконец, на станцию. Моя очередь оказалась где-то в середине группы, почти сразу за Альданой и ее опекающим. Перед тем как я нырнула в черный зев, Кью придержал меня за локоть и тихо проинструктировал:

 — Ничего не бойся. Не торопись, но и не задерживайся по пути. Если что-то пойдет не так, все равно что, сразу громко объявляй об этом, чтобы я знал, как правильно поступить. Одновременно нам находиться в проходе нежелательно. Я буду ждать здесь, пока ты проберешься внутрь. Но если что пойдет не так, знай — я последую за тобой без промедления. Одна ты не останешься. Поняла?

 — Да, — выдавила я, невольно облизнув пересохшие от волнения губы.

Кью еще некоторое время вглядывался в мой щиток. А потом собственноручно подтащил к темнеющему проходу и подтолкнул к нему. Мол, вперед!

Переход оказался коротким и не особо приятным. Почему-то возникло ощущение, что я пробираюсь по чьему-то кишечнику. Восприятие усиливалось из-за того, что в свете фонаря окружающие меня стены, которые должны быть, вообще-то, металлическими, выглядели сложенными как гармошка. И будто пульсировали, проталкивая меня вперед. А чувствовать себя съеденной заживо — это, оказывается, не особо приятно. Я, не скрываясь, облегченно перевела дух, вывалившись в просторную комнату, уставленную по периметру капсулами с пустолазными скафандрами и серыми рундуками, видимо, содержащими в себе инструмент.

 — Кателли добралась, — отчитался за меня кто-то.

А я, отдышавшись, подошла поближе к Альдане, разглядывающей капсулы со скафандрами.

 — Что ты думаешь про стенки прохода, по которым мы пробирались? — спросила я у нее. Мне не давало покоя то, что я видела.

 — Обыкновенная амортизация, хоть и примитивная, — рассеянно отозвалась на это Альдана. — В случае аварийной деформации такие складки позволят минимизировать воздействие на находящегося внутри живого…

Я немедленно почувствовала себя нервной дурой. Хорошо хоть вслух о своих опасениях не ляпнула! То-то было бы смеха и позора для меня…

Альдана не сводила глаз со скафандров. Стремясь побыстрее уйти от скользкой темы гармошкового прохода, я поинтересовалась:

 — Что ты там увидела?

 — Сама не знаю, — вздохнула наставница. — Но меня мучает ощущение, что с этими скафандрами что-то не так. Как бы узнать, что?..

Теперь уже и я уставилась на застекленные капсулы. Они представляли собой специальные ниши, которые должны были быть герметичными для удобства проведения санобработки и дезинфекции.

 — Давай вскроем одну и пощупаем скафандр? — неуверенно продолжила я. — Может, тогда поймем, что не так?

 — Что вы тут уже собрались вскрывать? — поинтересовался за нашими спинами незаметно подкравшийся к нам старпом.

 — Я не уверена, но ощущение, что с этими скафандрами что-то не так, — сразу же отчиталась Альдана. — Подтвердить свои слова фактами не могу. Это все на уровне ощущений.

Райден прищурился и уставился на скафандры в упор. Будто сканировал взглядом. Я искоса наблюдала за лицом старпома, неплохо освещенным налобным фонарем Альданы. Он хмурился и поджимал губы, разглядывая ниши перед нами. Через несколько секунд в эфире прозвучал его отрывистый приказ:

 — Больден, замени меня на время! Ирчирино, ко мне!..

Вдвоем с техником-яоху с забавным чирикающим именем Ирчирино, Райден лично принялся вскрывать капсулу, на которую до этого смотрел. Справились с ней быстро. Но за секунду до ее открытия Альдана вдруг схватила старпома за локоть:

 — Райден, подождите!..

Все, включая старпома, недоуменно уставились на киллу.

 — Что такое? — сурово поинтересовался старший помощник. — Это вроде бы была ваша идея — проверить скафандр.

Альдану резкий тон старшего по званию не смутил:

 — Всего лишь предлагаю отойти на всякий случай в сторону с траектории прямого удара. Просто предосторожность, — миролюбиво пояснила она.

Предостережение сочли разумным. Все отодвинулись подальше от открываемой капсулы, Ирчирино, стоя сбоку, какой-то длинной железкой подковырнул крышку, распахивая ее…

Признаюсь, предостережение Альданы мне показалось излишним. На погибшей станции — температура окружающего нас космоса и полное отсутствие кислорода. Даже если там что-то взорвется, вреда это никому не причинит. Для распространения взрывной волны необходим воздух, это знают даже дети в начальной школе. А его как раз в помещении и нет. Даже лаз еще не успели закрыть, последний член нашей бригады пробрался внутрь буквально за секунду до слов Альданы. И тем не менее биохимик оказалась права…

Гравитации на станции тоже не было, как и воздуха. Мы все стояли прямо и передвигались благодаря сильным магнитам в подошвах ботинок и перчатках, которые можно было по желанию отключать. Дверца капсулы должна была открыться плавно. Но она отскочила, будто отброшенная взрывом. А сам скафандр вспучило и начало корежить, будто кто-то внутри него умирал в страшных муках…

Кью моментально отшвырнул меня к стенке и прикрыл собой. То же самое сделал фарн для Альданы. Кто-то из команды тоненько выкрикнул в эфир:

 — Matter Grettei!..

Если я не ошибаюсь, в переводе с языка игумар это означает что-то вроде «Матерь Божья».

Скафандр корчился около минуты. И еще столько же мы молча таращились на него, выжидая, закончилось ли уже все или то, что спряталось внутри, еще живо. В наступившей тишине я вдруг отчетливо услышала:

— Майрен, отвечай, квазар тебя задери, что у вас там происходит?..

Это был голос капитана, я его хорошо знала. И до меня вдруг дошло, что непрошибаемого старшего помощника Райдена зовут Майрен. И что он не такой уж и непрошибаемый. Вон, шокирован настолько, что забыл заглушить для команды переговоры с капитаном.

Старпом, кажется, действительно пребывал в некотором шоке. Даже ответил капитану не сразу, а с заминкой в несколько секунд, которые лично мне показались вечностью.

 — С командой все в порядке, — с некоторой заминкой отозвался Райден.

 — А с кем не в порядке?

Сердитый вопрос от капитана привел старпома в чувство. Он, наконец, отвел глаза от капсулы с перекошенным, изломанным чужой агонией скафандра и… неожиданно столкнулся взглядом со мной. Кажется, именно это помогло ему осознать, что его переговоры с капитаном слышат сейчас все. Так что ответа я уже не слышала. А спустя минуту-полторы старпом, уже полностью пришедший в себя, скомандовал:

 — Нужно вскрыть скафандр и посмотреть, что за дьявольщина скрывалась внутри него. Проход пока не закрывать. Быть готовыми к экстренной эвакуации!..

 — Жаль, что не взяли с собой роботов!.. — вздохнул кто-то из программистов.

 — Вообще-то, мы собирались воспользоваться местными механизмами, — напомнил вздыхающему другой, до неузнаваемости искаженный эфиром голос.

Впрочем, вполне могло статься так, что я не знала говорившего. Крейсер был огромным, а я почти не вылезала из биохимической лаборатории, нарабатывая себе репутацию и характеристику перед экзаменами. У нас на факультете бродил слушок, будто два выпускника этого года, лучшие по всем параметрам, будут приглашены на работу в Арганадал. Вот я лезла из шкуры вон, чтобы попасть в столицу Альянса. После Первой Звездной на Земле я могла бы устроиться на самое лучшее место. Но меня манил Арганадал.

После короткого совещания было решено вскрывать скафандр лазерным резаком, который выудили здесь же, из одного рундука. Альдана была решительно против. Лазер мог повредить то, что скрывалось в скафандре. Но Райден категорически отмел все ее возражения, сообщив, что не собирается ради науки жертвовать жизнями команды. Хотя в конце пообещал, что, если что, мы попробуем вскрыть другую капсулу с другим скафандром.

Я будто зачарованная подглядывала из-за плеча Кью, как Ирчирино подходит к скафандру с резаком, как запускает его…

 — Ирчирино, попробуй, пожалуйста, сделать вертикальный разрез сбоку! — в последний момент не выдержала и взвалилась Альдана. — Может, получится взрезать его, ничего не повредив?..

Техник покосился в сторону старпома. Я услышала, как Райден тяжело вздохнул в эфир. Но кивком головы дал разрешение на попытку. Впрочем, все это оказалось бесполезным. Когда Ирчирино со всеми предосторожностями взрезал и вскрыл скафандр как консервную банку древности, там не оказалось ничего, кроме щепоти белесой пыли…

Пока мы все приходили в себя, Райден отчитался перед капитаном о проделанной операции. Я поняла это, случайно глянув в сторону старпома: его губы за щитком шлема шевелились, а глаза были сужены. Будто киллу что-то не нравилось.

Пока Райден не смотрел в ее сторону, Альдана быстро выскользнула из-за плеча прикрывавшего ее фарна, подскочила с скафандру и собрала немного пыли в пробирку, сразу же герметично ту запечатав. В ту же секунду в ушах загрохотал злой голос старпома:

 — Что за самоуправство?!! Отправлю назад на крейсер!..

 — Образцы необходимы, — невозмутимо отозвалась Альдана, возвращаясь к своему фарну и на ходу упаковывая пробирку в специальный контейнер, призванный сохранить не только целостность погруженной в него посуды, но и среду, в которой был набран материал.

На удивление, орать Райден не стал. Сухо скомандовал:

 — Вскрываем еще одну капсулу. Очень аккуратно.

Пока Ирчирино примеривался к другой капсуле, а ради чистоты эксперименты выбрали нишу под противоположной стеной, чуть в стороне от уже вскрытой, я пихнула Кью в бок и зашептала:

 — Как ты думаешь, я могу подойти поближе к уже вскрытой капсуле и заснять то, то там есть?

Кью разрешающе кивнул. Более того, взял за локоть и сам подвел к раскуроченной капсуле. Совсем близко не подпустил. Но это и не требовалось. У меня была хорошая аппаратура, и я наделал много снимков с разным приближением и освещением. Даже попросила Кью наклониться и подсветить вскрытый скафандр сбоку. К счастью, игумар хоть и неохотно, но просьбу выполнил.

Как Ирчирино ни осторожничал, а история со второй капсулой повторилась один в один: агония выпавшего скафандра с ломающими его судорогами. И горстка белесой пыли внутри.

Что здесь творилось, не понимал никто. Ребром встал вопрос, что делать дальше. Альдана предложила:

 — Давайте вернемся на крейсер и исследуем пыль. Хотя бы первично. Можно набрать вторую пробирку…

 — Доктор Вейр, — нетерпеливо перебил ее старпом, — вы можете гарантировать, что эта пыль не нанесет вреда крейсеру и команде, если ее вынуть из предохранительного кейса? А что за ночь здесь, — Райден широким жестом руки обвел помещение, — ничего не изменится? Да, станция мертва согласно всем внешним исследованиям. Но пожри меня черная дыра, если я хотя бы когда-нибудь слышал, чтобы пустые скафандры так себя вели!..

Райден был прав. Во всем. Мы понятия не имели, с чем столкнулись. Что привело к гибели не одну сотню ученых и обслуживающего персонала станции. Но обязаны были разобраться. Именно для этого нас сюда и откомандировали.

 — Предлагаю добраться до радиоинженерного узла, — спустя, по-моему, вечность напряженной тишины в эфире предложил кто-то. — Он должен быть здесь, буквально в паре сотен метров от ремонтного лаза. Обычно связистам ставят резервный сервак на случай аварии. Может, удастся что-то узнать.

Я не очень хорошо разбиралась во всем этом. Как ксенобиологу, мне это вообще не было нужно. И тем не менее, для тех, кто планировал после выпуска работать в подобных экспедициях в космосе, основы в академии читались все равно. И сейчас память услужливо подкинула подсказку: на резервный сервер связистов ИскИн корабля или станции должен был сохранять основные пункты всего произошедшего. Это было что-то вроде черного ящика на Земле. Урезанная и сжатая копия бортового журнала. И нужна она была для того, чтобы в случае аварии можно было быстро передать информацию в эфир, а спасатели были в курсе случившегося для предоставления адекватной помощи.

Райден колебался. Я почему-то это четко знала. Хотя по замкнутому, будто каменному лицу килла нельзя было ничего прочесть. И мне его сомнения не были понятны. Ведь нас сюда отправили именно для того, чтобы мы узнали, что случилось со станцией.

 — Проверяем рундуки! — распорядился старпом, в конце концов. — Ищем оптические зонды. Попробуем запустить для начала хотя бы один. Если они здесь есть.

Техники быстро и без жалости расправились с железными ящиками, наполненными необходимым для ремонта инструментом. Судя по возгласам в эфире и лицам, нашли даже больше, чем рассчитывали. Над одним из зондов тут же поколдовали два наших программиста, что-то перенастраивая, пока техники ковыряли входной люк. И вскоре робот, похожий на болванку или крупную консервную банку, но с линзами по периметру верхнего края, медленно пополз по проходу внутрь станции.

Потянулись долгие минуты ожидания. Я переместилась поближе к Альдане и Райдену. Хоть старпом и наградил меня хмурым, предупреждающим взглядом. Но разве я могла отказаться от возможности наблюдать за перемещением робота по коридорам станции из-за какого-то там взгляда? Нет! В конце концов, даже если старший помощник капитана захочет меня съесть за самоуправство, ему придется прогрызать скафандр. А у него точно зубы для такого не приспособлены. Это я вам, как ксенобиолог говорю!

Коридор сразу за люком, отделявшим нас от остальной станции и отображающийся на большом мониторе, который техники установили на подставку так, чтобы можно было наблюдать за происходящим, не занимая рук, не мог похвастаться ничем примечательным. Серые стены, пол и потолок, легкое эхо от перемещения робота по металлической поверхности. Он закончился очень быстро Y-образным перекрестком. Робот замер на разветвлении в ожидании команды, а Ирчирино поинтересовался у Райдена:

 — Куда дальше, шеф?

На этот раз Райден не раздумывал:

 — Покажи сначала левый, потом правый проход.

Случайно бросив косой взгляд в сторону старпома, я с изумлением увидала висящую перед ним в воздухе светящуюся схему-голограмму. Стало стыдно: немаленькая уже, мечтаю получить место в лабораториях Арганадала, а сообразить элементарное не смогла. Могла бы и догадаться, что без схемы станции мы бы сюда не сунулись. Никто бы не отправил нас блуждать по коридорам погибшей станции вслепую…

Получив команду, зонд послушно развернулся, показывая, что находилось перед ним. Но левый коридор, показанный робозондом, ничем не отличался от того, который он уже преодолел, а мы видели на мониторе. Те же серые равнодушные стены, пол и потолок. И поворот через метров десять. Мне было слышно, как, вглядевшись в голографическую схему, Райден пробормотал:

 — Технический отсек. Там в специальной капсуле должна стоять запасная станция связи и запасные батареи… Давай правый!..

Для меня это был темный лес. И, честно говоря, вообще не интересовало. Я больше ждала показа правого коридора, ждала… сама не знаю, чего. Но дождалась…

Если бы я не смотрела в этот момент на монитор, то так бы ничего и не увидела. И так все промелькнуло настолько быстро, что мне показалось — почудилось. Даже захотелось протереть глаза словно после вспышки яркого света. И я бы точно решила, что это у меня галлюцинация, если бы взволнованная Альдана не вскрикнула:

 — Что это было? Кто еще видел?

Привыкшая доверять и подчиняться Альдане, я, не задумываясь, отозвалась:

 — Я видела. Это была какая-то то ли тень, то ли блик света… Что-то очень быстро мелькнуло перед камерами зонда, я не поняла. Но у меня даже глаза заболели и захотелось их потереть…

 — И мне захотелось… — отозвался кто-то эхом моих слов…

 — И мне тоже…

 — Не суетитесь, дамы, — осадил нас Райден. Я вовремя повернула голову, чтобы заметить, как старший помощник скривился. — Робозонд ведет запись, я ее дублирую…

В этот самый миг что-то произошло. Райден буквально поперхнулся концом фразы. На мониторе сверкнула ярчайшая вспышка, раздался, кажется, слышимый даже сквозь скафандр ужасающий скрежет и… монитор потемнел, показывая, что зонд, выводивший на него передачу, попросту перестал существовать…

Все озадаченно притихли, глядя на мертвый, темный экран. На нем не осталось даже помех. То есть, камера зонда перестала функционировать. Но что могло случиться с зондом в пустом коридоре погибшей станции? Там, где сейчас не только температура была равной температуре пространства за бортом, но и кислорода не осталось даже атома…

 — Что за черт… — вырвалось у меня.

От внезапно накатившего беспричинного страха пересохло во рту и ослабли колени. Резко захотелось сесть прямо там, где стояла. Но так же захотелось и сбежать куда-нибудь, как можно дальше.

 — Доктор Вейр, подойдите! — ворвался в уши хмурый, озабоченный голос Райдена. — Кью, ты тоже бери свою подопечную и топай сюда!

Меня от старшего помощника отделяли пять шагов. Я сделала их на неуверенных, подрагивающих ногах, отчаянно надеясь, что никто не заметит, как мне страшно. При этом я даже самой себе не могла объяснить, что же меня так напугало. Да, уничтожен робозонд. Но мало ли что могло с ним произойти? Может, просто произошло короткое замыкание аппаратуры, довольно длительное время хранившейся не в надлежащих условиях. Да, на станции произошла какая-то чертовщина. Но мы в крепких скафандрах, в полном вакууме. По возвращении на крейсер будет произведена максимальная санобработка и на корабль никакая гадость не попадет. Мы в любой момент можем покинуть «Медею». К тому же с нами звездные десантники, которым сам космический демон — родной брат. Так чего бояться? Нечего. Но за грудиной все равно все стыло от беспричинного страха. И я не понимала, что со мной происходит.

 — Смотрим внимательно, — сухо скомандовал Райден, когда мы все сгрудились вокруг него. Меня, по сути, не звали, звали Кью. Но и отодвигать никто не стал, когда я подошла вплотную к Альдане и заглянула ей через плечо. — Я сейчас запущу видео, которое записывал сам с монитора. Пробуем определить, кто или что стало причиной гибели зонда. И есть ли смысл в повторном запуске.

Свою запись Райден вывел на монитор в сильно замедленном режиме. Ее качество оставляло желать лучшего, весь монитор был в артефактах, все же запись велась не с камеры напрямую, а с самого монитора. Но выбирать не приходилось. Хоть что-то есть. Хоть какой-то шанс разобраться, накрыли ли нас коллективные глюки или на станции, вопреки всем законом ксенобиологии, завелась какая-то невиданная тварь…

Не передать словами, с каким напряжением я следила за разворачивающимся на дисплее видеороликом. Из-за сильного замедления каждое движение, каждое действие было похоже на резиновую ленту, тянущуюся до бесконечности. Уже через секунд десять мне от нетерпения хотелось приплясывать на месте. Вот робозонд показал левый коридор. Вот получил команду и начал невыносимо медленно разворачиваться в сторону правого прохода. Я прикусила губу от нетерпения. Наверное, до крови. Потому что резкая боль слегка привела в чувство. Как я про себя ругала Райдена, кажется, еще больше замедлившего воспроизведение видео, знают лишь холодные звезды, сиявшие в сотнях, если не тысячах парсек от нас. Но несмотря на злость и раздражение, все же сумела оценить предусмотрительность старпома, когда заметила, как от стены слева медленно отделяется какой-то непропорциональный белесый сгусток, похожий не то на длинную редьку с корешками на одном конце, не то на уродливого кальмара.

Кто-то из тех, кто наблюдал воспроизведение видео сбоку, ахнул, когда начавшая медленно проявляться на стене белесоватая муть постепенно сформировалась в полупрозрачное тело, которое по воздуху приблизилось к робозонду примерно на расстояние метра. А потом…

 — Это какая же скорость у этой твари, если в режиме замедленного воспроизведения за ней практически невозможно уследить? — с восхищенным ужасом в голосе выдохнул тот, кто ахнул при виде проявившейся твари. Во всяком случае, мне показалось, что это был именно тот член экспедиции.

Несдержанность члена нашей экспедиции была вызвана тем, что кальмароподобная сущность на дисплее протянула к робозонду тоненькое, едва заметное щупальце. Будто хотела коснуться, чтобы проверить, не глюк ли перед ней. Но не коснулась. Что отпугнуло сущность, так и осталось непонятным, но она неожиданно отдернула протянутый щупалец. Как-то напряглась, что ли. И неожиданно вытянувшись в тонкую и плотную трубку, диаметром примерно с мой палец, со всей дури хлестнула по зонду. Робот прекратил свое существование. Но за секунду до того, как погас дисплей, знаменуя окончание видеозаписи, я успела заметить, как обугливается, плавится болванка робозонда. Или мне это показалось?..

Я была настолько потрясена увиденным, что забылась и выдохнула вслух:

 — Этого просто не может быть!..

Микрофон послушно подхватил мои слова и вытолкнул в эфир. Райден не замедлил съязвить в ответ:

 — Это все, что вы можете сказать про увиденное, дамы? Это ваш официальный вердикт?

Я мучительно покраснела. Вот же!.. Злыдня! Но Альдана неожиданно поддержала меня:

 — Вообще-то, София права, — сухо отозвалась она. — Сколько времени станция уже обесточена? Четыре месяца минимум?

Старший помощник явно не ожидал от Альданы солидарности со мной и несколько заторможенно отозвался:

 — Четыре месяца за ней наблюдают вплотную. То есть, это время, когда ее гибель подтверждена официально.

 — К этому времени «Медея» уже имела температуру окружающего космоса, — подхватила Альдана. — А значит, обесточена она была как минимум примерно четыре с половиной месяца назад. Если предположить, что какое-то время после того, как она перестала выходить на связь, ее установки еще работали. Так что практикант Кателли совершенно права: то, что мы только что видели, противоречит всему известному современной науке.

На непродолжительное время в эфире повисла тягостная тишина. Словно каждый член нашей экспедиции пытался осознать, что для нас значит происходящее и то, что мы сумели выяснить. А потом моя руководительница практики снова взяла слово:

 — Судя по тому, что я видела на видеозаписи, эти сущности или сущность, чем бы она ни была, для нас опасна даже когда мы облачены в скафандры. Вам, Райден, решать, как мы поступим дальше. Но я почти уверена, что мы сможем хоть что-то выяснить лишь после того, как изловим сущность и исследуем ее…

Озадаченная тишина была ответом Альдане. И в принципе я могла понять команду: как ловить того, кто живет в вакууме, проходит сквозь металлические переборки как сквозь двери, да еще и обладает скоростью, в несколько раз превышающую скорость, доступную нашим телам? Да никак. Нас уничтожат быстрее, чем мы скажем «мяу». Но зато у нас есть останки того неизвестного существа, которое скрывалось в капсуле со скафандром!

 — По-моему, — осторожно заговорила я, — начинать нужно с малого: для начала исследовать то, что осталось в скафандрах после гибели прячущихся в них существ. Хоть какие-то ответы получим. Возможно, это исследование даст нам ключ к пониманию природы захватчиков станции.

 — Софи права, — снова поддержала меня Альдана.

А я, вовремя подняв голову, успела заметить, как снова скривился за щитком шлема Райден. Похоже, старпому не хотелось признавать чужую правоту. Тем более, правоту женщин.

На этот раз Райден предпочел разделить ответственность с капитаном. А может быть, того требовала от него должностная инструкция. Я, честно говоря, никогда не интересовалась нюансами службы на военных объектах. Но то, что старпом связывался с капитаном, было бесспорно: в эфире царила тишина, все наши стояли в расслабленных позах, ну, кроме десантников, а у самого Райдена беззвучно шевелились губы за полупрозрачным щитком.

Пользуясь тем, что старпому сейчас не до меня, я придвинулась поближе к Альдане:

 — Как ты думаешь, что это может быть? — прошептала я, с горем пополам сумев активировать приватный канал связи, чтобы остальные члены экспедиции не услышали, если я сболтну очередную глупость.

Альдана метнула на меня острый взгляд. И я увидела, как она качает головой за стеклом шлема:

 — Не знаю. Никогда с таким не сталкивалась, хотя однажды и работала в экспедиции за пределами секторов Альянса. То, что мы сегодня видели, вообще за гранью здравого смысла. Все, что известно науке, просто не может существовать без кислорода! А эта… бестия не только живет, но и, судя по увиденному, прекрасно себя чувствует в вакууме…

 — Строго говоря, здесь не полный вакуум, — возразила я. — Какое-то небольшое количество водорода тут все равно должно быть.

 — Хочешь сказать, что какое-то существо приспособилось дышать водородом вместо кислорода? — насмешливо поинтересовалась у меня Альдана. — А как же энергетический обмен?

 — По всей видимости, это существо приспособилось получать энергию из других источников, — медленно проговорила я. Но даже для меня самой это прозвучало чересчур фантастически. Будто я читала книгу или смотрела фильм. Но дополнить свое предположение я не успела. Райден закончил совещание с капитаном.

 — Внимание! — обращая все внимание на себя, заговорил старпом. — Сейчас возвращаемся на крейсер! Идем в обратном порядке, как входили сюда, я последний. Ирчирино, люк желательно постараться задраить. Наши дамы попробуют проанализировать добытый прах в лаборатории, а уже исходя из полученной информации будем решать, как поступить.

Все оживились, услышав, что мы возвращаемся на крейсер. Кажется, атмосфера станции на всех действовала угнетающе. То и дело в эфир прорывались возбужденные шепотки. Да я и сама испытала неожиданный прилив сил и воодушевление. Намечалась передышка в трудном и, как оказалось, опасном деле. Это ли не повод для радости? Правда, бросив случайный взгляд в сторону Альданы, я заметила, что моя руководительница практики не торопится радоваться. Наоборот, хмурится и чем-то явно озабочена.

 — Что такое? — поинтересовалась у нее, придвинувшись поближе. Сейчас мне очень мешал шлем. Хотелось прижаться к Альдане лбом, опереться о ее плечо и расспросить, что ей не дает покоя.

 — Не спрашивай, Софи, — покачала головой килла. — Я сама себе не могу объяснить, что не так. Но что-то беспокоит. Или даже скорее пугает.

Я и не подумала смеяться над подругой, а Альдана за время пребывания на крейсере стала мне больше подругой, чем начальством. Наоборот, очень хотелось ей как-то помочь. Немного подумав, я вспомнила, как в подростковом возрасте ходила к психологу и предложила:

 — Давай вместе подумаем, что именно у тебя вызывает беспокойство! Ты можешь сказать, когда оно возникло в первый раз?

Если вначале Альдана смотрела на меня скептически, то после вопроса призадумалась. И далеко не сразу неуверенно предположила:

 — По-моему, после того как Райден объявил о том, что мы возвращаемся на крейсер… — Альдана вдруг всем корпусом развернулась ко мне и требовательно спросила: — Софи, что ты имела в виду, когда предположила, что эти существа могут приспособиться получать энергию из других источников, а не от энергетического обмена?

Мне стало неловко. Я опять пожалела о своей несдержанности. Лучше бы держала рот на замке, больше было бы пользы. Но, как говорила моя прабабушка, укусил бы теперь локоток, да не достанешь. Раньше про это нужно было думать.

 — Извини, у меня это как-то вырвалось нечаянно, — пробормотала виновато, не смея поднять на Альдану глаза. — Когда-то в какой-то книжке попалось, что на далекой планете земляне-астронавты обнаружили тварей, которые могли существовать в условиях ядовитой для землян атмосферы. Но, Альдана, это была космическая фантастика…

Килла уставилась на меня с нечитаемым выражением лица. Поди пойми, о чем думает: то ли пытается успокоиться, чтобы не прибить меня нечаянно, то ли раздумывает, как все это преподнести старпому.

 — И как в той книжке справились с тварями? — неожиданно деловым тоном поинтересовалась Альдана.

Я опешила. А потом послушно напрягла память. Книжка мне попадалась давно, я еще училась в школе. Да и читала я ее невнимательно. Подобный жанр никогда не относился к моим любимым. В конце концов, призналась беспомощно:

 — Прости, я не помню. По-моему, там эту тварь вообще не уничтожили. Вроде бы она опасно ранила кого-то из астронавтов, и они придумали, как ее изловить, чтобы потом изучить и изобрести лекарство от ран товарища. Но может быть, я что-то и путаю.

Если Альдана и была разочарована моим ответом, она этого никак не показала, отозвавшись спокойно:

 — Жаль. Иногда в фантастических книгах можно выловить подсказку, как действовать в реальности. Пусть и говорят, что это всего лишь неуемная фантазия каких-то мечтателей, эта фантазия подчас оказывается в роли двигателя прогресса. Ладно, чего уж там. Не помнишь, так не помнишь. Будем выкручиваться сами. Но теперь я уже уверена, что изучение праха может оказаться ключом ко всему. Эх, если бы и в самом деле изловить ту белесую сущность!.. — вздохнула напоследок килла.

 — Внимание! — вдруг ворвался в уши голос старшего помощника капитана, перекрывая последние слова Альданы. — Готовность номер один! Мы возвращаемся на крейсер!

Нас с Альданой снова запихнули где-то в середину очереди. Оживившиеся члены экспедиции заволновались, и Райден лично прошел вдоль шеренги, проверяя очередность. Заодно предупредил сопровождавших нас десантников, чтобы те смотрели в оба. Но даже это не заставило народ собраться. Все уже предвкушали нормальный обед и нормальный отдых и возможностью полностью расслабиться.

Общий радостный гул в эфире неожиданно пронзил чья-то напряженная команда:

 — А ну, тихо!..

Радость радостью, но все мгновенно притихли. Кью, опекавший меня, моментально уже становившимся привычным жестом задвинул меня себе за спину. Впрочем, я сразу же высунулась с другой стороны. Правда, не сильно. Чтобы не злить здоровяка. Ровно настолько, чтобы хоть что-то увидеть. Вот только смотреть было не на что.

В помещении все было по-прежнему: две разоренные капсулы со скафандрами, вскрытые рундуки с инструментами и роботехникой. Недоуменно переглядывающиеся между собой члены экспедиции.

 — Что там у тебя, Больден? — грозно поинтересовался оказавшийся где-то у меня за спиной Райден.

 — Какие-то звуки из прохода, командор, будто возня какая-то! — с готовностью отчитался Больден, старший среди десантников.

Не передать словами, какая тишина в эфире повисла после этих слов. Все застыли на месте словно дроиды, у которых закончился заряд. Никто, ни одно существо не отмахнулось от Больдена, что тому, мол, в шлеме послышалось. Что в вакууме не может жить ни одно существо. Потому что все уже видели: может. Еще и как!

После этих слов Райден, несмотря на скафандр, делавший каждого из нас неуклюжим, пронесся мимо меня вихрем. А вскоре я услышала его настороженный голос где-то у лаза:

 — Всем соблюдать тишину! Ирчирино, ко мне!

Радостное оживление в группе сменилось напряженным, тревожным ожиданием. Мне не было видно, что происходит впереди в силу моего роста. Оглянувшись на Кью, я дернула его за руку, привлекая внимание:

 — Что там творится?

Ответила мне Альдана:

 — Звукозаписывающее устройство на гибком тросе спускают в шахту, по которой мы сюда забрались.

 — Эх, надо было видеокамеру! — с сожалением вырвалось у меня.  — А то запишет что-нибудь непонятное, а мы потом будем гадать, что это такое!..

Мне определенно следует научиться лучше себя контролировать. Или хотя бы держать язык за зубами. Свои сожаления я высказала не просто вслух, а в общий эфир. И Райден меня услышал. А потом я его:

 — Вы думаете, практикант Кателли, что другие здесь глупее вас? — раздалось в наушниках раздраженное. Я аж пискнула от неожиданности.

Кто-то неловко хохотнул. И в этот миг я осознала ужасное: нас с Райденом слышали все!

Стало так мучительно неловко, что аж кожа щек заболела от прилившей к ним краски. Безумно захотелось провалиться на месте, лишь бы только скрыться от любопытных взглядов. Ну почему, спрашивается, командор ко мне прикапывается постоянно? Что я ему такого сделала? И что такого мне сделать, чтобы он от меня отстал?

 — Не переживай так, Софи, — услышала я шепот Альданы на приватном канале. — Закончится экспедиция, мы вернемся на базу, и ты больше никогда даже не услышишь про Райдена.

С другой стороны молчаливой поддерживающей тяжестью на плечо легла большая ладонь Кью. Даже десантник меня пожалел, посочувствовал мне. А Райден…

 — Твою мать!.. — внезапно ворвался в уши вопль, полный то ли ужаса, то ли потрясения.

Впереди сверкнула какая-то вспышка. В тот же миг дружеская ладонь Кью сгребла меня за плечо и отшвырнула к стене. В следующий миг спина самого десантника закрыла весь обзор. А я с запозданием поняла, что это только что сверкнул выстрел из бластера…

За широкой и надежной спиной Кью я ничего не видела. Но слышала в эфире чью-то отчаянную ругань на родном языке, чье-то тяжелое дыхание и… какую-то возню. Последнее, я не сразу это осознала, проникало в скафандр извне, не через нашу внутреннюю связь. Что-то отчаянно скреблось и куда-то ломилось с такой интенсивностью, что вибрации с корпуса станции передавались в скафандр. Но ведь этого просто не могло быть! Станция ведь не из фольги сделана! Или… Или это совершенно другие, неизвестные нам, непривычные частоты…

Все это длилось очень долго, целую вечность! Хотя в реальности, скорее всего, прошло не более пары минут. Я не сумела сдержать облегченного вздоха, когда в эфире объявили:

 — Все, задраили!.. Теперь не проберется!..

Вздохнула свободнее не только я. По-моему, вся команда обрадовалась сообщению. Загалдели в эфире, делясь радостью. Но ненадолго. Почти в тот же миг голос Райдена мрачно поинтересовался:

 — А чему вы радуетесь? Мы теперь заперты на станции, эта тварь попросту отрезала нам пути отступления!

На нас упала такая тишина, хоть ножом ее режь…

Помещение со скафандрами и инструментом было небольшим по площади. И скорее всего, часть нашей команды, как и я, попросту не видели толком, что происходит. А может быть, эйфория от того, что мы возвращаемся на крейсер, что будет передышка от оказавшегося слишком сложным задания, так повлияла. Но, кажется, некоторые только сейчас начали понимать, что происходит.

 — Скребется до сих пор, — с какой-то странной интонацией в голосе спустя целую вечность доложил все еще стоящий у задраенного люка Ирчирино. — Что будем делать? Ждем, пока оно свалит?

По-моему, Ирчирино высказал вслух затаенные мысли всех присутствующих. По-моему, тишина висела так долго только потому, что никто не хотел первым задавать этот вопрос. Потому что было понятно даже мне: мы не сможем торчать здесь до скончания веков. У наших скафандров имеется запас автономной работы. Пусть и большой, но не бесконечный. К тому же, если вспомнить способность тварей проникать сквозь толстые металлические стены станции, скафандры тоже не могут считаться хорошей защитой…

О последнем, наверное, подумал и Райден. В следующую минуту в эфире прозвучали такие ветвистые ругательства на килльском, что Альдана, на которую я в этот момент таращилась, побагровела.

Я сама килльский практически не знаю, мне и всеобщего хватило за глаза. Но и тех куцых познаний, что имелись, хватило, чтобы осознать: Райден на некоторое время утратил над собой контроль. А значит, все очень плохо.

Отведя душу, старший помощник капитана связался с крейсером, снова не переключая связь на приватный канал. По-моему, на сей раз вполне осознанно.

 — Докладывает старший помощник капитана Майрен Райден! — раздался в наушниках знакомый холодный голос. У нас проблемы!.. — Я чуть не захихикала, добавив про себя: «…Хьюстон». Не помню, где я слышала или читала эту фразу, но почему-то она была смешной. — Команда попала в западню. С той стороны, из которой мы проникли внутрь станции, появилось какое-то существо. А перед этим мы запускали робозонд и своими глазами видели, на что эта тварь способна: она существует в условиях практически абсолютного нуля и полного вакуума, но при этом остается настолько подвижкой, что ее действия мы смогли рассмотреть, лишь запустив видеозапись в сильно замедленном режиме. У нас не оставалось выбора, пришлось задраить за собой люк. Так эта тварь, судя по датчикам, до сих пор там скребется. На данный момент я не вижу другого выхода, кроме как попробовать прорваться к другому выходу со станции, хвала богам, что это не настоящая лаборатория, а переделанный спутник, у которого множество выходов.

В нашем небольшом сообществе снова повисла такая оглушающая тишина, что мне на какой-то момент показалось, я оглохла. Даже проверила работу передатчика — а вдруг сломался? Но все было в порядке. Просто члены нашей экспедиции, по-видимому, лишь сейчас начали осознавать до конца, во что мы вляпались.

 — Какие шансы, Майрен?.. — услышала я через некоторое время глухой, чуть надтреснутый голос капитана Терренса.

Капитан крейсера был уже немолод. Я слышала сплетни, что этот яоху в юности потерял супругу с еще нерожденным первенцем, и с тех пор стал одиночкой, который практически не сходит со звездолетов, без конца бороздя космические просторы. Словно только здесь у него был шанс найти то, что потерял безвозвратно.

От ответа Райдена у меня подкосились ноги. Да наверное, и не только у меня:

 — Шансов очень мало, — не сразу отозвался наш старпом. — На всякий случай сейчас каждый член экспедиции настроит индивидуальную передачу видеосъемки. Ничего другого в голову не приходит. Эшер, — каким-то изменившимся, севшим голосом позвал Райден капитана, — если все члены экспедиции перестанут передавать видеозаписи и выходить на связь, рекомендую расстрелять станцию аннигиляторами…

 — Ты с ума сошел?.. — почти взвизгнул, перебивая Райдена наш вечно сдержанный и отстраненный капитан.

 — Нет! — отрезал в ответ старпом. — Ты просто не знаешь, с чем мы столкнулись!..

 — Вот поэтому и нужно обязательно узнать! — со стальными нотками в голосе парировал капитан. — Альянс должен знать, что ему грозит и как защитить своих граждан!

 — Эшер… — резко начал Райден. И неожиданно запнулся. Помолчал секунд десять, а потом бесцветно предложил: — Посмотри запись, которую я передал на сервер корабельного Умника. Только замедли скорость воспроизведения в шесть раз. — Тогда, я думаю, у тебя не останется вопросов и возражений. Конец связи.

В эфире снова повисла мертвая, убийственная тишина, прерываемая какими-то странными далекими толчками. Будто кто-то равно долбил… долбился в люк…

По спине сбежала холодная капелька страха. То есть, эта сущность настолько желает до нас добраться, что не отказывается от попыток проникнуть за задраенный люк?

 — Так… — В мертвой тишине голос Райдена мне тоже почему-то показался мертвым. — Все подошли как можно ближе ко мне, показываю схему помещений станции…

 — Может, лучше скинуть ее каждому на комм?.. — услышала я голос откуда-то от двери, о которую ударялась злобная тварь.

 — А может, вы сначала послушаете старшего по званию? — вымораживающим тоном парировал командор.

Никто не рискнул после такой отповеди не то, что огрызнуться, даже что-то просто сказать. Молча подтянулись поближе, окружая Райдена. А старпом сухо скомандовал:

 — За нашими дамами смотрим в оба. Все. В случае чего спрашивать буду со всех, кто находился поблизости. Вы все слышали мой доклад капитану. У нас почти нет шансов прорваться. Только если будем выступать сплоченно, единым организмом, у нас есть шанс выжить.

Это прозвучало неимоверно жутко. Под впечатлением от слов старпома возражений ни у кого не нашлось. Все молча и сосредоточенно уставились на повисшую в воздухе голограмму схемы.

 — Предлагаю поступить так, — снова взял слово Райден. — Вот здесь, — его палец в перчатке ткнул в точку несколько выше и левее того места, где сейчас находились мы, — расположен очередной порт для дозаправки космических судов. Судя по схеме, здесь он не заблокирован насмерть, так что мы сумеем его открыть. Забираем всю роботехнику, которая у нас здесь есть…

 — Кое-какой инструментарий тоже следует забрать, — вставил Ирчирино.

 — Покажешь, какой, — согласился Райден. — Итак, забираем все необходимое и пробуем пробиться, пуская впереди себя зонды. Все включают видеофиксацию с моментальной передачей на корабль, я сейчас покажу как. И да помогут нам боги глубокого космоса!