Экзамен на выживание. Могу.Умею

В далекие времена у Ильсарры, магического мира, была планета близнец. Но что-то не поделили волшебники двух миров между собой и началась битва. Планета близнец погибла, а сила взрыва была такова, что разнесла обломки мира по вселенной, вместе с частичками сил самих магов. Говорят, что именно их сила послужила зарождению жизни на других планетах.

Вселенную, по которой разбросало обломки погибшей планеты, ильсарцы назвали «Огненной Туманностью». Каждый год, на месте гибели близнеца, возникала аномалия и притягивала к Ильсарре планеты, на которых находились существа, с частицами разлетевшейся магической силы. Планеты путешественницы в такой момент не чувствуют изменений, они совершают один оборот и уходят в свою вселенную, а носители магии переносятся на Ильсарру.

Раньше таких счастливчиков выкидывало в разных частях мира. Они выживали, приспосабливались, становились лидерами. Часть из них искали путь домой, другие же начинали жизнь заново. Сейчас не найти правителя, в венах которого не течет кровь переселенцев.

Не все так гладко было с теми, кто владел силой ильсарры. Бывали случаи, что сила зарождалась во враждебных формах жизни. И такие порождения чужих миров маги заключали в пространственном безвременье, чтобы они никому не причинили вреда. Но пока нашелся способ ловли этих чудовищ, на Ильсарру их перенеслось очень много и, сколько до сих пор прячется, неизвестно. Поимка их лежит на плечах местных жителей и одаренных.

 Со временем маги создали Межмировую академию Изумруд, которой делегировали полномочия по обучению будущих магов. Всем поступающим предстоял экзамен, который определит кто, будет обучаться.

Академия Изумруд — сердце Ильсарры, ее защита.

Сегодня мы с друзьями решили отметить нашу свободу. Последний звонок отзвенел и последний экзамен сдан. Выпускной вечер отгуляли с громкими скандалами, куда  без них. Многие уже поступили в другие заведения, а многие, как я, еще думают, что все успеют.

Друзей я увидела сразу — они сидели на летней площадке рядом с плакатом о здоровом питании и о чем-то разговаривали. Во мне проснулось ребячество,  я решила их напугать. Перекинула рюкзак с самым необходимым за спину и перебежками подкралась к плакату.

— Прекрати, Мила, — услышала я твердый голос Романа. — К мелкой я не чувствую ничего, а тебя люблю! Сколько можно твердить мне об одном и том же.

— Ты вчера ее обнял! — скандально сказала парню подруга, а я замерла, не понимая, о чем они говорят.

— Как она меня достала, эта пиявка! — сказала Мила, — Если бы родители не были такими принципиальными, давно бы послала ее ко всем чертям.

— Тебе совсем ее не жаль. — Услышала я успокаивающий голос Романа.

— Достала, — чуть повысила голос Мила, — Ты бы слышал, как отец восхищался, когда мы с Лиской на ипподроме были. – «Она создана быть жокеем, отличная посадка», — передразнивая своего отца сказала Мила.

— Она правда хорошо держится в седле, — миролюбиво сказал Роман и в моем сердце шевельнулась благодарность. Не думала я, что Мила так злится из-за похвалы отца.

— И ты туда же! — возмутилась подруга или нет, я нахмурилась, какая она подруга раз так обо мне говорит. 

Я скатилась по плакату вниз и села на корточки. В голове было пусто. Вот это лицемерие! Да ей в актрисы надо идти. Невесело усмехнулась.

— Бесит она меня, — опять сказала Мила. — Вот и сейчас, могли бы быть вместе, а приходится ее звать, чтобы отец ничего не заподозрил.

— Ты так меня стесняешься? — холодно спросил Роман.

— При чем здесь это? — тут же смягчила голос Мила, — Он сказал, что, если я не буду делать как он хочет, лишит меня денег. Как ты думаешь, смогу ли я прожить на нашу стипендию? Ты мне это предлагаешь? Нищенствовать?

— Нет, успокойся, — пошел на попятную Роман. — Осталось потерпеть ее совсем немного. И прощай родной город! В другом он не будет смотреть за тобой каждую секунду.

— Надеюсь, — хмыкнула Мила, потом дополнила немного ревнивым голосом. — Но я тебя все равно не простила, больше ее не обнимай. Она на тебя с младших классов облизывается, а ты только мой. – Голос девушки стал волнующим.

— Мила, ты же знаешь, что мне никто не нужен кроме тебя.

Я сидела за их спинами на земле и думала о своем. Сказать им, что я все слышала или посмотреть на их актёрскую игру? Ведь такие разговоры, скорей всего, не первый раз. Когда они стали тяготится моим обществом? Хлюпнула носом, даже не заметила, что слезы текут по лицу. Решительно вытерла их и, крадучись, ушла на другую улицу. Достала зеркальце и привела себя в порядок.

 Всегда понимала, что играю ширмой, но не думала, что все так печально, что со мной не дружат, а терпят.

Я довольно спокойная, но иногда, сама не знаю почему, могу такого натворить… под настроение или под впечатлением, как сейчас.

Решительно потопала в сторону своих, как бы, друзей. Мила увидела меня и приветливо помахала рукой. Повернулся Роман и тоже улыбнулся:

— Мелкая, ты чего застряла? — спросил он.

Какие же лицемеры! Мне хотелось плюнуть им в лицо, но я стиснула зубы и нехотя улыбнулась.

— Решала, что делать дальше и много думала. — Я сняла рюкзак со спины и села на пластмассовый стул, который противно скрипнул ножками.

— Чего будешь есть-пить? — создавая оживленную атмосферу бодро спросил Роман.

— Пожалуй, я откажусь, — посмотрела на Милу, — Дела еще есть.

Наверное, будь на моем месте кто-то другой, то просто бы молча ушел, заблокировав бывших друзей в телефоне и послав их куда подальше. Но мне было важно понять почему такое отношение. Ладно Роман, любовь есть любовь, тут все понятно, но Мила… Неужели пара похвал от ее отца так разозлили или есть другая причина.

Обида меня грызла изнутри, желая выбраться наружу со скандалом. Но я терпеливо слушала щебетание Милы про то, где лучше покупать платья и ждала, когда она замолчит.

— Ты чего молчишь? — наконец то Мила обратила на меня внимание, — Странная какая-то.

— Да, — я хмыкнула, — Не каждый день узнаешь, что для друзей ты ненужная ширма, которую давно хотят задвинуть куда подальше.

С секунду парочка сидела молча, осознавая мои слова:

— И что ты хочешь услышать? — Холодно спросила Мила. — Что все это не правда? Что у нас дружба на века и любовь до гроба?

Мила принялась есть суши. Роман последовал за ней, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Понятно, — я вздохнула. — Желать вам всего хорошего не буду, да и ширму вам выкидывать не придется, сама уйду, своими ножками.

Схватила рюкзак, который загремел всевозможными припасами и потопала в сторону парка.

Я любила этот парк за его уютные аллеи, за кованные узорами беседки, за богатые на разноцветье клумбы. За то, что здесь очень мало  людей, а если они есть, то это спокойные пенсионеры, а не шумные компании.
Я долго стояла возле кирпичной ограды, совершенно бездумно смотря на аллеи, а внутри клокотала злость и обида, которая не нашла выхода.
Десять лет дружбы не так просто вычеркнуть из своей жизни. С силой ударила по стене, сдирая с костяшек кожу. Потом тупо смотрела на капающую кровь затуманенным от слез взглядом. Физическая боль немного отрезвила, и я огляделась вокруг.

Вдохнула терпкий воздух и побрела к ближайшей скамье. Ноги идти не хотели. В мыслях все время крутился недавно подслушанный разговор и боль, которая терзала душу, возвращалась вновь.

Меня зовут Алиса Ниверова. Семья у меня хорошая, можно сказать — отличная. Папа зарабатывает деньги и обеспечивает нам не бедную жизнь, а мама всю себя отдает воспитанию детей и налаживает наш быт.

До тринадцати лет я была единственным ребенком. Мама закончила консерваторию, играла на скрипке, поэтому считала, что ее ребёнок тоже должен быть с талантом, но… талантом меня бог обидел. Когда мама поняла, что я не гений в музыке, её целью жизни стало найти мое призвание, найти то, в чем я буду лучше всех.

Это был ад. Я посещала столько кружков, секций и всевозможных репетиторов, что буквально сходила с ума. Скульптурная лепка шла за фехтованием, вязание за фигурным катанием, я скакала на лошади и стреляла из лука, пекла торты и вырезала по дереву…

Ад закончился, когда мама забеременела братом. Не скажу, что я не жалею его, но только после того, как у мамы появился новый ребёнок, из которого она решительно настроилась вырастить гения, я получила свободу. Родительница лишь беспокоилась, чтобы я нормально ела, не ходила в рванье и хорошо училась в школе. Последние школьные годы были прекрасны. Я ничего не делала, ничего, кроме уроков. Я даже не выбрала куда мне поступать, а мама ничего не спрашивала.

          Мы дружили втроем — я, Мила и Ромка. Ну как дружили… я была влюблена в Ромку, наверное, с первого класса, а он, в свою очередь, был влюблён в Милу. Она всегда была красавицей —  стройная как статуэтка, при том, что во всех нужных местах вовремя округлилась. С русыми волосами, отливающими золотом, густыми и длинными до самой попы, огромными васильковыми глазами и губами с капризным изгибом.

Мы жили с Милой по соседству, наши родители дружили и поэтому, в школу ходили всегда вместе. А вот Ромка был с другого района, не такого престижного как наш, но мы не обращали на это внимания. Ромка, весёлый и умный, сразу покорил наши сердца. Особенно мое. А его сердце, конечно, заняла Мила. Она позволяла Ромке любить себя, а я просто была рядом, как прикрытие.

Родители подруги прочили ей большое будущее и жениха подбирали соответственно из своих соображений. Мила говорила им, что Ромка ухаживает за мной. Моим же было глубоко плевать на то, с кем дружит их дочь. Мама была слишком занята братом, а отец своей работой.

По Ромке вздыхали все девчонки из нашего класса, да и из других тоже. А как не вздыхать-то? Высокий стройный брюнет с зелёными глазами и мягкой улыбкой. Но не нужно обольщаться, Роман был жестким, когда нужно и занимался в какой-то спортивной секции. Ему даже прочили победу в юношеских соревнованиях.

Сегодня я приоделась. Джинсы из дорогого магазина, футболка из той же коллекции. Обычно моя одежда более демократична и по виду, и по цене. А еще я люблю худи, чтобы с капюшоном побольше. Наушники в уши и вперед, гулять по улицам, смотреть на прохожих, на жизнь, которая течет и играет разными красками. 

Так, сегодня никаких худи, потому что жара. Расчесала короткие светло-каштановые, волосы, которые отливали рыжиной и нанесла блеск на губы, чтобы не трескались от сухого ветра. Скептически оглядела себя. Я не красавица, совсем не красавица. Не страхолюдина конечно, но рядом с Милой меня никто не замечает, этакий призрак, человек невидимка. Ромка вообще меня «мелкой» обзывает. Хотя, это недалеко от истины. Они под метр восемьдесят и я — метр шестьдесят.

Я выплыла из воспоминаний и, посмотрев на разбитые костяшки правой ладони, вздохнула. Мама водила меня к психологу пару лет — лечила от агрессии, поэтому пришлось притвориться, что я всех люблю и со всеми в ладу. Сегодня щит, прикрывающий меня, немного спал.

Я села на скамью, которую уже занимала девушка в смешной вязаной шапочке. Она читала какую-то бумажку, сложенную в рулончик. С огромной печати свисала вязаная нитка с небольшой кисточкой — очень красиво сделано. Я отвернулась и стала наблюдать за бегающими по дорожке голубями. Пернатые шкрябали дорожные плитки острыми коготками и дергали остроносыми головками. Курлыканье стояло на всю округу.

— Ерунда, какая-то, — пробормотала соседка по скамейке и легким шагом пошла в сторону выхода из парка.

Я посмотрела ей вслед, а потом на место, где она сидела. Увидела забытый пергамент. Схватив рулончик, повернулась, чтобы окликнуть девушку, но той уже след простыл. Дергаться, бежать и догонять мне было лень. Посмотрела на зажатый в руке свиток и раскрыла его, всматриваясь в непонятные каракули.

— Точно ерунда какая-то!

Хотела уже положить бумагу на скамью, но тут, каким-то волшебным образом, незнакомые каракули стали превращаться знакомые буквы.

Приветствую тебя, будущий маг!

Если ты читаешь эти строки, значит, в тебе есть кусочек нашего мира – магическая искра Ильсарры и артефакт-искатель избрал тебя для обучения в Великой межмировой академии Изумруд.

Условия очень просты: ты сам выбираешь свой путь. Как только за тобой закроется дверь, для тебя начнется новая, совершенно непривычная жизнь, полная приключений, тайн и загадок. Ты пройдешь опасное испытание, подготовленное нашими наставниками и раскроешь свой дар или вернешься к скучному, обыденному существованию.

Помни, ты можешь взять с собой только то, что способен унести.

Если ты готов — просто порви конверт. И да помогут тебе священные звезды Ильсарры!

«Видно кто-то в квест играет», — почему-то решила я и еще раз вчиталась в буквы. Неплохо, даже интересно стало. Вот бы так по-настоящему было. Раз, порвала свиток и уже в другом мире, учишься. Я тяжко вздохнула и попыталась положить свиток на скамейку — скоро игроки, наверное, придут.

В последнее время квесты, это любимый вид времяпровождения молодежи. По всему городу носятся и веселятся. Вот когда жалеешь, что не нашла времени на других людей. Ведь столько знакомых, а близко к себе, кроме этой парочки предателей, я никого больше не подпускала. Лучше бы обратила внимание на других, сейчас не сидела бы тут как потерянная и не хлюпала носом. Злость на себя опять поднялась в душе, норовя смести все мои долго возводимые стены спокойствия.

 — Да что это такое?!— возмутилась я, когда свиток зацепился за значок рюкзака, прямо намертво зацепился. Я рванула его посильнее, раздался характерный для разорванной бумаги звук и меня накрыло темнотой.