Экзамен на выживание. Никогда не спорь с менталистом. Книга 1

— Нет! О, боги, нет! Только не мою дочь!

Отчаяние мамы понятно — не каждый день твоё любимое чадо приглашают прогуляться в магическую академию, расположенную «где-то там» на перекрёстке миров. Собственно, дело даже не в академии, а в том, что попасть туда можно только пройдя испытание, выдержать которое могут очень немногие. Что именно случается с непрошедшими, доподлинно неизвестно, но поговаривают, эти несчастные попадают в Пустоту — страшное место, откуда не выберешься, как ни старайся.

— Ты не пойдёшь! Я не позволю! — мама ткнула в меня указательным пальцем.

— Это ведь не ты решаешь, Ивейн, — устало проговорил отец. — От такого приглашения уклониться она не может. И... наверное, это лучше того, что её ждёт здесь за... сама знаешь что.

— О боги, боги, почему?! И всё из-за каких-то... — мама запнулась.

— Выродков, — подсказала я.

— Ты-то хотя бы помолчи, — повернулся ко мне отец. — Сама во всём виновата. Разве я не научил тебя защищаться кулаками? Научил. Разбила бы кому нос, кому челюсть — и все были бы довольны. Но тебе понадобилось... — он махнул рукой и тяжело вздохнул. — Теперь вот и в этой академии узнали о твоей «магической искре»!

— Пап, за то, что сделала я, в академию не приглашают. Наоборот, узнай они обо всём, меня бы скорее всего...

— Превратили в растение, как делали и за меньшее с другими до тебя! — с отчаянием перебила мама.

Она права — с такими, как я, способными управлять разумом и эмоциями живых существ, обычно не церемонятся. Говоря языком полученного мною письма, я обладаю искрой магии. Ментальной магии. Каких-то лет пятьдесят назад всех, у кого подозревали способности к ней, безжалостно уничтожали. Сейчас ментальная магия перестала быть запретной, но в некоторых глухих уголках Вселенной, вроде того, где «посчастливилось» родиться мне, расплата за её применение остаётся очень суровой. Тем более если с помощью этой самой магии слегка навредила отпрыскам высокопоставленных семей... точнее, навредила не слегка, а сильно.

Я только что закончила школу — хвала всем богам! Это было не самое лёгкое для меня время. Моя семья — не влиятельная, совершенно не знатная и с довольно скромным достатком. А школа, где я училась — элитная. Попала я в неё благодаря милости одного пожилого господина, которому очень помог мой папа. Но попасть — не значит прижиться. Я подверглась сначала насмешкам, потом травле, а потом во время выпускного взяла, да и припомнила все обиды. В результате мои самые ярые преследователи... больше никого и никогда преследовать не смогут. Их родственники тут же объявили на меня настоящую охоту. А мои родители прямо с выпускного привезли меня сюда, в эту всеми богами забытую деревушку, где родилась моя пра-пра-бабушка, чтобы решить куда бежать дальше.

Но тут вмешалась Судьба: с наступлением сумерек в дверь нашего домика постучали. Родители впали в панику, попытались запихать меня в старый бабушкин сундук, который не выдержал такого испытания и развалился. Стук повторился, мама потащила меня в соседнюю комнату, а папа, хрустнув костяшками пальцев, пошёл открывать дверь с явным намерением вбить по пояс в землю любого, кто окажется на пороге. Но, услышав его удивлённый возглас, я вырвалась из цепких маминых рук и с любопытством уставилась в приотрытую дверь. Через порог проскользнуло несуразнейшее существо. Вроде бы змея величиной с кобру, но с четырьмя когтистыми лапками и в вышитой одежде. На голове — тюрбанчик, в одной из лапок — мерцающий конверт.

— Семейство Тархи? — деловито поинтересовалось оно низким голосом. — Мне нужна Сетрия Тархи. Это ты?

Удивительно осмысленные глазки с вертикальным зрачком остановились на мне, и я кивнула.

— Я — Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто, — представилось существо и протянуло мне конверт. — Для тебя.

— Не бери! — нахмурился папа. — Кто знает, что это за...

Но существо, зашипев, полыхнуло глазками, выпустило раздвоённый язык — и конверт, как по волшебству, оказался у меня в руке.

— Это приглашение из Великой Межмировой Академии Изумруд, — существо даже вырямилось, произнося название заведения, внушавшего в моём мире суеверный ужас. — В нём — всё, что тебе нужно знать. И да помогут тебе сияющие звёзды Ильсарры! Или... то, во что вы здесь верите.

Оно окинуло хижину пренебрежительным взглядом, снова выпустило язык и, юркнув за порог, исчезло. А я, открыв письмо, прочитала:

«Приветствуем тебя, обладающая магической искрой!

Пройди испытание и поступи в Великую Межмировую Академию Изумруд.
Помни, ты можешь взять с собой только то, что способнa унести.
Если готова — порви это послание!
И да помогут тебе священные звёзды Ильсарры!»

Родители тут же ударились в жалобные причитания, и я не решилась сказать, что, вообще-то, рада такому повороту. После школы всё равно собиралась оставить наш заброшенный мирок и попытать счастья где-нибудь поближе к цивилизации. Конечно, академия, которой пугали с детства — вариант так себе, но всё же лучше перспективы быть превращённой в растение...

— Боги, что это? — продолжавшая возмущаться несправедливостью мама испуганно прислушалась.

Я тоже напрягла слух и различила жутковатый звук, пробивавшийся сквозь шелест окружавших наш домик деревьев: заунывный вой собак, почуявших добычу. Папа вскочил с убогого кресла, в которое рухнул, когда я начала читать письмо, и побелевшими губами прошептал:

— Лелапы...

Мама в ужасе схватилась за голову, потом вцепилась в меня. Как будто это могло защитить от жутких каменных чудовищ, которых Совет пробуждал к жизни всего три раза за всю историю существования нашего города: на заре его возникновения — против неведомых лесных тварей, чуть не сожравших немногочисленных жителей, против воинственных соседей во времена Великой Междоусобицы и сейчас против... меня. Лелапы — злобные призрачные псы, убежать от которых невозможно. Разве только у тебя есть приглашение в Академию, находящуюся вне юрисдикции нашего мира и зоны действия сверхъестественных ищеек.

— Порви послание! Другого выбора нет! — в глазах папы — решимость.

— А... как же вы? — я растерянно посмотрела на дверь.

— У нас нет этой «искры», за нас не беспокойся, — папа стиснул моё плечо.

Мама, разрыдавшись, прижала меня к груди, и я, судорожно цепляясь за неё, возразила:

— Пап, ма... я ведь могу остановить их. Уверена, что могу. Когда применила магию на тех...

— Даже не думай! И так уже наворотила, — папа притиснул к себе и меня, и продолжавшую сжимать меня в объятиях маму. – Уходи, Сетри. О нас не заботься.

Вой — всё ближе, уже слышны и голоса... и я решилась.

— Хорошо. Только... выйду за порог? А то вдруг разнесёт дом!

Родители, всхлипывая и вздыхая, выпустили меня, и я бросилась к двери. Уверяя, что с ними ничего не сделают, они лукавят. Наш мир не только дик, но и суров, а я посмела «замахнуться» на неприкасаемых. Не добравшись до меня, члены Совета накажут родителей. Может, не так сурово, как наказали бы меня, но накажут. Я не могу этого допустить!

Вылетев за порог, не останавливаясь, понеслась в лес, стараясь не прислушиваться к отчаянным голосам родителей, разгадавших мой замысел слишком поздно. Как бы хотелось попрощаться с ними не на бегу... но защитить их — важнее. От воя лелапов уже гудит воздух, и слышен треск веток, будто со всех сторон на меня надвигается целая армия. Остановившись, я судорожно стиснула в руке послание и выкрикнула:

— Я здесь!

А теперь... посмотрим, насколько яркая моя «искра»! Закрыв глаза, я будто оказалась в параллельной реальности — совсем, как на выпускном, когда решила наказать издевавшихся надо мною подонков. Неестественные цвета, расплывчатые формы... но я отчётливо различала фигуры лелапов, охотников-ловцов в чёрной одежде, и мысленно приказала:

— Замрите! 

Охотники остановились, псы лишь замедлились. Да, с призраками всё непросто — управлять ими я, очевидно, не умею... Но, пока они не подобрались ко мне, время есть!

— Возвращайтесь откуда пришли, — мысленно обратилась я к ним и, выцепив фигуру предводителя «карающей экспедиции», добавила:

— А ты, подойдёшь к самому председателю Танаквилю и сделаешь вот что...

Лелапы всё ближе, рычат и вот-вот бросятся на меня, я проговариваю моё внушение всё быстрее, ещё совсем немного и... меня вырвало из «параллельной» реальности в эту — чуть не в зубы свирепого лелапа. Я едва успела отшатнуться и, не удержавшись на ногах, опрокинулась на землю. Лелапы окружили меня — разверстые пасти, алые глаза... Но я успела осуществить задуманное! И за миг до того, как они, рыча, набросились на меня, дрожащими пальцами разорвала послание.

— Занимательное зрелище. И что же ты ему повелела?

Смутно знакомый голос прозвучал из окутавшей меня тьмы, я усиленно завертела головой.

— Сейчас ты меня не увидишь, но, если выберешься, я буду первым, кто тебя встретит.

В сознании мелькнул образ змеевидной твари с лапками, и меня осенило: ну конечно, голос — его! Оглядевшись ещё раз, на всякий случай уточнила:

— Ибн... как там тебя?

— Нахальное же двуногое, — так и представила, как существо качает головой в тюрбанчике. — Но занятное. Надеюсь, выберешься. Са-ку-бона!

— Что? — не поняла я, но меня уже закрутило-завертело и шарахнуло обо... что-то.

Слегка оглушённая, я приподнялась на локтях. Вокруг — увитые крупными жёлтыми цветами арки, в которых клубится густой туман. Подо мной — изображение многоконечной звезды, каждый луч ведёт к одной из арок. Арки светятся оранжевым, красным, голубым... а из тумана доносятся тихие голоса. Одни славят огонь, другие — воду, третьи... кажется, войну. «Молчит» только одна арка, светящаяся фиолетовым, и я, поднявшись на ноги, не раздумывая, двинулась к ней. Едва ступила на ведущий к арке луч, он ярко вспыхнул, и я даже не успела подхватить пышную юбку платья, сшитого мамой для моего выпускного — в мгновение ока меня поднесло к арке, и... затянуло в туман.

Но в этот раз обошлось без падения. Я только покачнулась и всё же подхватила юбку — ничего не скажешь, подходящий наряд для предстоящего смертельного испытания! Вздохнув, огляделась и невольно поёжилась. Тумана — как не бывало, а я стою... в заброшенном парке? В тёмном небе — ни одной звезды. Только среди покачивающихся на ветру деревьев, словно глаза волшебных существ, перемигиваются фонари. Вдруг в шелесте ветра мне послышался шёпот — я здесь не одна! Сжав кулаки, повернулась, готовая на деле показать, чему меня научил папа... и растерянно замерла. Шагах в десяти от меня — небольшая лавка: только прилавок и стена, сплошь увешанная масками. За прилавком — девушка. Длинные тёмные волосы падают на лицо, в руке — кисть. Ею она разрисовывает маску, которую держит в другой руке. А шёпот... исходит от масок на стене! Они покачиваются и что-то шепчут, шепчут, шепчут...

— Что это за место?

Странно... не слышу собственного голоса, хотя произнесла эти слова вслух. Но девушка поднимает голову, и я резко отшатываюсь: её лицо — тоже маска. Неподвижные губы, пустые глазницы... 

— Не стоит заглядывать под чужие маски: иногда можешь увидеть то, чего совсем не ждёшь, — звенит в сознании голосок, звонкий, как колокольчик. — Но тебе придётся это сделать, Сетрия Тархи — чтобы пройти испытание. Большинство людей видят или только то, что хотят увидеть, или только то, что им хотят показать. Сможешь увидеть больше?

— Всегда могла, — мысленно усмехаюсь я. — Поэтому сейчас здесь, ведь так?

Маска, заменяющая девушке лицо, улыбается, а та, что была у неё в руке, летит ко мне. Я автоматически ловлю её... и в тот же момент оказываюсь в роскошном холле какого-то особняка. Хрустальные люстры, лестница с резными перилами, портреты нарядных дам и кавалеров на стенах и множество свечей. Именно свечи, а не люстры, освещают это великолепие, и я вдруг понимаю: всё здесь — мираж, как эти люстры без света и маски, скрывающие действительность. Но я должна увидеть то, что они скрывают. Если увижу — выберусь. А, если нет... И, словно вторя моим мыслям, откуда-то сверху доносится детский голосок:

— Сетри, поиграй со мной.

На верхней ступеньке лестницы стоит девочка лет шести. Золотистые кудряшки, голубые глаза, невинная улыбка. Я делаю глубокий вдох: испытание началось... И закрываю глаза. Только так могу «видеть» мысленно. И только этот «мысленный» взгляд способен проникнуть сквозь окружающую меня иллюзию. От того, что я теперь вижу, леденеет кровь. Портреты оживают и призывно машут мне руками. Но это — не дамы и кавалеры, а жуткие монстры. И девочка... на самом деле у неё — голова волка. Рассмеявшись, она убегает прочь. Я иду за ней. Поднявшись по лестнице, оказываюсь в длинном коридоре со множеством закрытых дверей. Нужно войти в одну из них? Но за каждой ждёт урод, а то и несколько — вижу это, даже не отворяя двери. А, когда прохожу мимо, уроды хлопают в ладоши и кланяются мне вслед. Настоящий цирк! Но вот ещё одна дверь — и я резко станавливаюсь. За дверью — озеро, в нём плещется русалка, а на берегу сидит парень. Он не отрывает от неё восхищённых глаз — я это вижу. А ещё вижу, что парень — не чудовище... в отличие от озёрной девы. Её хвост переходит в лапу гигантского монстра, притаившегося под толщей воды. Русалка — его бибабо, приманка для доверчивых простаков. Парень этого не понимает. С улыбкой поднимается, когда дева манит его к себе, подходит к воде, собираясь нырнуть... и во мне что-то срабатывает. Коротко вскрикнув, я распахиваю дверь, бросаюсь к парню, чтобы предупредить об опасности... Но за дверью уже — просто пустая комната, в конце которой сиреневым светом мерцает арка, совсем как на площадке перед началом испытания. Неужели я его прошла? Что ж, было не так уж и сложно! Но, только направилась к арке, в тёмном углу комнаты что-то шевельнулось. Лязг, будто громыхнула цепь. И, едва различимые даже для моего мысленного взгляда, во тьме проступили очертания человеческой фигуры. Фигура принадлежит парню, но не тому, которого я пыталась спасти. Хотя этот нуждается в спасении не меньше. Его руки прикованы к стене, в горящих глазах — отчаяние и ярость. Он скалит зубы, как загнанный хищник, а из горла вырывается глухое рычание. Но почему-то я не испытываю страха — скорее жалость и желание помочь. Опускаюсь перед ним на колени, протягиваю ладонь к его лицу... Он продолжает рычать и вжимается в стену.

— За что ты здесь? — шёпотом спрашиваю я.

В его глазах мелькает осмысленное выражение, и тут за моей спиной слышится знакомый детский голосок:

— Не трогай. Или хочешь составить ему компанию? — и я поспешно отдёргиваю руку.

Из груди парня вырывается тихий вздох, а я оглядываюсь на девочку. В крохотном кулачке она держит длинную ручку маски улыбающегося ребёнка, заслоняющей её истинное «лицо».

— Ты прошла испытание, Сетри. Академия ждёт.

— А что с... — я неуверенно смотрю на парня.

Девочка-волк лишь жмёт плечиками.

— Не твоя забота. И не твоё испытание. Поспеши.

Но чему верить? Прячущемуся за маской монстру? Или собственным ощущениям? Отвернувшись от девочки-монстра, я снова наклоняюсь к парню, легко касаюсь его лица... и в тот же миг, всё вокруг меня рушится. Парень и девочка исчезают — остаётся только светящаяся арка. Я бросаюсь к ней, но пол рассыпается под ногами, и я падаю в бездну у самого порога арки. Несколько жутких мгновений барахтаюсь в лилово-чернильной пустоте, но что-то словно подталкивает вверх. Я пролетаю сквозь арку и, кувыркнувшись, растягиваюсь на полу.

— Так-так, всё же добралась. Приветствую тебя, Сетрия Тархи!

Силясь восстановить дыхание, я подняла голову. Передо мной, сжимая в когтистых лапках гранёный тёмно-фиолетовый камень, стояло змееобразное существо в тюрбанчике.

— Ибн... ибн... — только и выдавила я.

— Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто, — отрезало существо. — Поднимайся!

— Будь повежливее с новенькой, ас-сайед Идж, — прозвучал мужской немного насмешливый голос.

Я повертела головой, но не увидела никого — только просторный зал с множеством колонн. Зато змеевидный, нервно выпустив раздвоённый язык, качнул тюрбанчиком и проворчал:

— Как прикажешь, ас-сайед Спур.

На мгновение показалось, что-то коснулось моего сознания, и перед глазами возникла сцена: выпускной, издевающиеся надо мной подонки, моё сосредоточенное лицо и потемневшие глаза... Так вот, как я выгляжу, когда прибегаю к магии! Лицо бледнеет, а глаза, на самом деле цвета древесной смолы, становятся совсем чёрными, без зрачка... Тряхнув головой, я вытолкнула вторгшегося в моё сознание чужака и, покачиваясь, встала.

— Очень неплохо для нетренированного разума, — снова этот насмешливый голос. — Далеко не всякий может отразить мою ментальную атаку.

От ближайшей колонны отделилась фигура в лиловой с перламутровым отливом мантии, и я наконец увидела говорившего. Лет тридцати пяти, невысокий, со светлыми вьющимися волосами и невыразительными голубыми глазами.

— Авил Спур, — представился он. — Декан факультета ментальной магии, частью которого ты только что стала. Приветствую тебя, Сетрия.

Декан? Директор нашей школы и с учителями-то общался через секретаря, а, чтобы снизойти до разговоров с учениками... За всё время учёбы видела его два раза — издали. А тут...

— Всегда лично встречаю новых адептов, — будто прочитал мои мысли декан. — Предпочитаю узнавать сразу, с кем имею дело. Так значит, ты бежала из своего мира?

Я внутренне сжалась. Неужели он всё же увидел в моём сознании, что произошло с моими обидчиками?!

— Не совсем, но хотел бы узнать, — улыбнулся он. — Расскажешь?

— Вы... действительно читаете мысли... — пробормотала я.

— Это — моё хобби, но я стараюсь им не увлекаться. О тебе уже узнал всё, что хотел, так что не буду углубляться дальше. Но, если захочешь поделиться...  

— Спасибо, — потупилась я. — Боялась, меня здесь накажут, если узнают.

— За то, что проучила нескольких негодяев? Я бы скорее наказал тебя за то, что ждала с этим так долго! — подмигнул он и повернулся к четырёхрукому змею, с отстранённым видом наблюдавшему за нами. — Этот кристалл, аметист, принадлежит теперь тебе, Сетрия. Ас-сайед Идж обьяснит, в чём его польза.

— Правда? — я с сомнением покосилась на змеевидного.

— Если не ошибаюсь, он хочет с тобой подружиться, — улыбнулся декан.

Я поморщилась — никогда не любила змей, а этот — ешё и говорящий!

— Ас-сайед Идж — потомок очень древнего рода, — декан явно попытался возвысить пресмыкающееся в моих глазах.

Но я только мысленно хмыкнула: надо же — родовитый змей!

— Не змей, он из народа вайшьев, — поправил меня декан.

— Она назвала меня змеем?! — вскинулся «ас-сайед».

Но декан снова улыбнулся и, словно успокаивая взбесившееся пресмыкающееся, поднял руки в примиряющем жесте.

— Только не кусай её, она не хотела тебя обидеть. А теперь оставлю вас — познакомьтесь, привыкните друг к другу. Ас-сайед Идж всё тебе расскажет и покажет, Сетрия. Ещё раз добро пожаловать, — и, кивнув, направился к колоннам.

Секунда-другая — и декан растворился в полумраке, а «потомок древнего рода», с которого мгновенно слетело всё почтение, шипя, повернулся ко мне.

— Значит, змей, да?!

Я только развела руками и миролюбиво поинтересовалась:

— А что означает «ас-сайед»?

— «Господин», — отрезал он и швырнул мне кристалл — едва успела его подхватить. — Не собираюсь носить твои вещи, я — не носильщик!

— Собственно, и в провожатые тебя никто не звал, — фыркнула я и на всякий случай уточнила:

— Ты и правда кусаешься? Если так, лучше не...

— ...зли меня, двуногая, — закончил он фразу. — А теперь идём!

И тоже зазмеился к колоннам. С трудом поборов желание наступить на извивающийся хвост, я последовала за ним.  

Из зала с колоннами мы вышли в длинный переход с гобеленами на стенах. На гобеленах — изображения каких-то уродцев. Под высоким сводчатым потолком плавно кружились похожие на фей существа, от которых исходило сиреневое свечение. Я глянула на кристалл в моих руках, мягко переливавшийся всеми оттенками фиолетового, снова на гобелены и передёрнула плечами. Глаза гобеленских уродцев тоже светились сиреневым и, казалось, внимательно следили за мной.

— Они ведь не живые? — уточнила я.

— Тухулки? — мой провожатый даже не повернул тюрбанчика. — Нет, конечно. Но это не значит, что не видят тебя насквозь.

— Тухулки? — недоумённо переспросила я.

— Существа Грани.

— Какой... — начала я, но высокорожденный змей предупредил мой вопрос:

— Грань между материальным миром и Пустотой. Неужели в захолустье, где ты родилась, не учили даже этому?

— Про Пустоту слышала, — возразила я. — А в остальном, магия у нас практически запрещена. Тем более такая, как у меня.

— Это и не удивительно, — змей махнул верхними лапками. — Ментальная магия — одна из самых опасных. Обладающий ею в совершенстве способен остановить одним взглядом целую армию. Может примирить злейших врагов или довести до взаимного уничтожения ближайших друзей. Он может заставить поверить в любую ложь, какую захочет внушить, и его жертва даже не поймёт, что произошло.

Я отвела глаза, вспомнив о «лжи», которую внушила моим преследователям.

— Менталист способен уничтожить незаметно, изнутри, поэтому испытание для носителей ментальной магии — одно из самых суровых, — продолжал «ас-сайед». — Проверяется не только и не столько сила магии, сколько характер и...

— Характер? — удивилась я.

— Способность сострадать, — змей наконец поднял на меня глазки с вертикальными зрачками и выпустил раздвоённый язык. — Сейчас ты — здесь, потому что пыталась кого-то спасти «там».

Я тут же вспомнила скованного парня. Всё же хорошо, что не послушала девочку с волчьей головой, иначе бы...

— А что происходит с теми, чей характер... оставляет желать лучшего? 

— Менталист без сострадания — хуже самого страшного чудовища. Поэтому все не прошедшие испытание возвращаются в свой мир уже без магии. Или не возвращаются вовсе.

— Остаются в Пустоте? — поёжилась я.

Но змей только неопределённо качнул тюрбанчиком и, остановившись перед высокой створчатой дверью, патетично махнул правыми лапками.

— Узри величие кафедры ментальной магии!

Створки тотчас распахнулись, и я невольно застыла на пороге.