Экзамены для феи

Кого хочу я осчастливить — тому никак уж не спастись.

Аравита

— Вита! Заканчивай мечтать, — прошипела подруга — ведьмочка Хесса, — копай давай!

— Да копаю я, копаю, — с сожалением откинула в сторону гладкую черепушку и снова взялась за лопату.

Темно и холодно. Непослушные пальцы еле удерживали черенок, но я копала. И остальные копали. Молча пыхтели, согнувшись над стылой землей, аж языки от напряжения высунули. Луна спряталась — ни черта не видать, кругом шорохи, от которых мурашки по спине, а внутри — веселье безудержное кипело.

Нас пятеро. Я и девчонки — Хесса, Вини, Бланка и Коко.

Где может собраться пятерка сумасшедших подружек? Да еще и ночью? Конечно, на старом запретном кладбище! Среди полуразрушенных могил.

Что мы здесь делали? Ясен пень — искали ингредиенты для приворотного зелья! Выбрали идеальное время — полнолунная ночь, середина осени. Идеальное место — закрытое заговоренное кладбище, на которое проникли с помощью ведьмовского зеркала.

Все здорово! Перешептывались, пересмеивались, продолжая свое темное дело. Собирали корешки, косточки, комочки землицы заговоренной. А завтра как наварим целый котел волшебной жижи, и как начнем всех к себе привораживать! Ух! Вот я там оторвусь! Есть у меня один субъект на примете, который нервы мотает почем зря! Вот на нем и опробую чудо-зелье. Девчонки тоже хихикали, фантазируя на эту тему. Кто декана поймать хотел, кто одногруппника, а кто и с магического факультета жертву подобрал. Правда, они там все ушлые, их так просто не напоишь — чуют зелье за милю, но от этого только азарт сильнее разгорался.

Небо затянуло плотными, тяжелыми облаками, и свет давали лишь голубые, тускло мерцающие грибы, покрывающие старые покосившиеся надгробья. Больше ни огонька — если нас заметят, то проблем не оберемся. Столько штрафных баллов навешают, что отрабатывать замучаешься!

Копала я, копала, и тут раз — в земле что-то зашевелилось, закопошилось, пытаясь зарыться глубже. Ну я не растерялась. Хвать находку и ближе к надгробью, под свет.

— Что у тебя там? — прошептала чумазая Бланка, заглядывая через плечо.

— Сейчас узнаем.

Поднесла ближе к тускло пульсирующим грибам и увидела ногу. Страшненькую такую, сухонькую, наполовину истлевшую, с длинными почерневшими ногтями. Выкручивалась, пальцы растопыривала, вырваться пыталась. Живая. Вернее, мертвая. Видать, упыря тут захоронили разорванного. Не смогла удержаться и провела перепачканным пальцем по своду стопы. Пятка задергалась, пальцы сердито растопырила. Не молодой, видать, упырь был. Косточки щелкали, как у козы.

— Вита! Брось ты эту гадость! Смотри, луна уже через облака проглядывает! Надо искать последние компоненты и уходить!

— Надо!

Но Пятка мне понравилась. Положила ее на землю, а она так бодренько щелк-щелк-щелк и поползла прочь, как гусеница.

Э нет, милая! От меня так просто не уйдешь! И вообще, возьму-ка я тебя себе! Это же такой прикол! Девчонкам-зазнайкам из группы подложу. Вот визгу-то будет!

Снова поймала отчаянно сопротивлявшуюся Пятку и развернулась к остальным.

В этот миг зажегся свет, такой яркий, что моментально ослепил глаза, привыкшие к тьме. Жмурюсь, щурюсь, ничего не понимаю. Девчонки тоже с писком-визгом повскакивали и заметались.

— Так, так, так, — раздался голос, от которого мурашки по спине. 

Глава охраны магической академии собственной персоной. Он, как ищейка, вечно знает, когда и где надо появиться. Думали с помощью ведьмовского зеркала его обойти — и то не вышло. 

— И кто же это у нас тут?

Глаза более-менее привыкли к свету, и я смогла рассмотреть Анмара с сияющим пульсаром на раскрытой ладони. Рядом с ним — старого хранителя врат Битрея, от которого вечно несло перегаром. Чуть поодаль стояла мадам Кьянти — декан ведьмовского факультета. Высокая, затянутая во все черное, чертовски красивая женщина. Истинная ведьма. А с ней... Кайтас меня разрази — Мисс Миолла. Куратор моего курса. 

Она стрельнула по мне своими бледными глазенками, так будто испепелить хотела. А я что? Я стою, руки вверх, в одной из них сжимаю Пятку, упорно пытавшуюся дотянуться своим корявым пальцем до моего носа.

— Мисс Хессаль с ведьмовского факультета. Второй год обучения, — начал перечислять Анмар, переводя взгляд с одной подруги на другую. Хеска смущенно опустила глаза и сжалась, — мисс Винизетта, мисс Бланкара и мисс Кокория. Все ведьмы. 

Я съежилась, стараясь стать как можно меньше, а лучше — вообще превратиться в невидимку в надежде, что он меня проигнорирует. Да куда там! Моя персона его заинтересовала больше всех.

— А это у нас кто? — с издевкой протянул он. — Никак Аравита?! С факультета фей! Вот это сюрприз! Я еще могу понять, что делают юные ведьмочки ночью на кладбище. Но вот фея! Это что-то новенькое!

Мисс Миолла смерила меня таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Беззвучно произнесла «позорище!» и кивнула сердито, обещая мне большие проблемы. Зато мадам Кьянти ободряюще улыбнулась, подмигнула и показала большой палец. Ее эта ситуация откровенно забавляла. Ведьма, что с нее взять.

— Что можете сказать в свое оправдание, ведьмочки?.. И феечки? — снова выразительный взгляд на меня.

Мы молча смотрели себе под ноги, прикидывая, какие неприятности нам грозят за проникновение на запретное кладбище. И только неугомонная Пятка, будь она неладна, вытанцовывала у меня в руках. То кривую фигу сложит, то обвинительно укажет на меня пальцем. По-моему, она пыталась жаловаться на то, что я ее поймала.

— А в ответ — тишина-а-а… — насмешливо протянул Анмар.

Врет! В ответ раздавалось бойкое «щелк, щелк, щелк».

Миолла, закатив глаза, отвернулась, чтобы не видеть мою глубоко противную ей физиономию.

— Ну что, красивые? Отправляемся к ректору? На разбор полетов?

Пригорюнившись, побросали лопаты и пошли следом за дежурными, уличившими нас в нарушении правил Академии.

Пятка в очередной раз попыталась взбрыкнуть, но я засунула ее в глубокий карман своего балахона и придавила, несмотря на сердитое щелканье. Хоть какая-то компенсация!

Эх, а я уже размечталась, как опробую приворотное зелье, как меня все будут любить, почитать да — что уж мелочиться? — боготворить!

Как всегда — облом. 

Мисс Миолла прохаживалась между рядами и бубнила своим приторно-сладким голосом, то и дело поправляя круглые очки, сползавшие с курносого носа:

— Истинная фея должна полностью осознавать свое предназначение…

Перья скрипели от усердия, когда мы торопливо записывали крупицы истины в тетради, боясь упустить хотя бы слово.

— …И предназначение это заключается в оказании помощи нуждающимся! А не в том, чтобы позорить свой факультет! — произнесла ледяным тоном, останавливаясь рядом с моим столом. — Фея должна вести себя соответствующе! А не как какая-нибудь взлохмаченная бесстыдница ведьма!

Я только ниже склонилась, уткнувшись в свою тетрадь, и голову втянула в плечи в ожидании очередной головомойки. Мало меня вчера у ректора полоскали, влепили пятьдесят штрафных баллов, так сегодня продолжение! Миолла ни за что не упустит шанс опозорить меня в присутствии других учеников.

О нелюбви куратора ко мне известно всем. Девочки из группы не стесняясь поддерживали ее, глядя на меня с таким пренебрежением, будто я нищенка, пробравшаяся на бал для знати.

— И первый вопрос! К вам всем! Какие основные атрибуты настоящей феи? Что отличает нас от простых чародеев, и тем более от ведьм?

Лес рук. Каждая с подобострастием хотела отличиться перед куратором, а я лишь сильнее голову в плечи втянула. 

— Пожалуйста, милая, — ласково, совсем не таким голосом как ко мне обратилась мисс Миолла к своей любимице — усыпанной веснушками солнечно-рыжей Ниссе.

— Обязательными атрибутами каждой феи являются ментальные крылья, — она легко повела ажурными яркими крылышками, — и волшебная палочка.

— Все верно, — куратор расплылась в довольной улыбке, а потом снова набросилась на меня, как голодная виверна: — Аравита! Ты слышала, что сказала мисс Ниссиль?

— Слышала, — обреченно пробубнила себе под нос.

— И что? — Миолла грозно склонилась надо мной. — Что ты должна сделать?

С тяжелым вздохом я полезла в рюкзачок и достала оттуда видавшую виды потертую волшебную палочку. У всех девушек палочки хранились в красивых бархатных чехольчиках, расшитых золотыми и жемчужными нитями, были начищены, блестели полированными боками и серебряными наконечниками, а моя выглядела так, будто я ей ковырялась в заду у подвального дракона. 

Миолла скривилась, с отвращением рассматривая мой безобразный магический артефакт.

— Поразительная безалаберность даже для такой неряхи как вы, мисс Аравита! — строго отчитала меня, а остальные только хихикали. — Где ваши крылья?

Крылья я ненавидела больше всего. Бестолковые образы, от которых не было никакого толку. На них нельзя летать, с них не натрясешь волшебной пыльцы. Даже от дождя и то не укроешься! Неосязаемая картинка. Мерцающие, трепещущие, наполняющие душу благоговением. Чем сложнее рисунок и больше цветов — тем сильнее фея. За спиной у самой Миоллы, вечно переливались, сверкали, словно усыпанные драгоценностями, ажурные крылья невероятной красоты. 

Одногруппницы гордились своими крыльями, с радостью показывая каждую новую завитушку, а я стеснялась. Потому что вместо воздушных изящных, переливающихся крылышек у меня получались крылья летучей мыши — на вид кожистые, с коготками на изгибе. Да при этом еще и ядовито-розовые, с синими кружками, как у бабочки Ветрянки. Уродство! Я предпочитала их прятать, чтобы не давать лишних поводов для насмешки, Миолла об этом знала, но продолжала давить.

— Аравита! Крылья! Живо! 

Едва превозмогая внутренний протест, прикрыла глаза, обратилась к своему расстроенному внутреннему миру, к магической жиле внутри себя, и усилием воли вызвала ментальные крылья. 

Феи засмеялись еще громче, глядя на то, как я неуклюже с ними обращаюсь, пытаясь прижать к себе, а они топорщатся, как у горгулий, украшающих северный фасад Академии.

— Ужасно! — Миолла закатила глаза. — Каждый раз надеюсь, что они изменятся, а становится лишь хуже.

Да знаю я! Знаю! Но что поделать, если во мне просто удивительным образом сплелась кровь мамочки чистокровной феи и папы — хронического ведьмака? И неизвестно, чей потенциал сильнее.

— Так они отражение внутреннего мира, — вякнул кто-то с задней парты, и несколько смешков тотчас поддержали, — как ведьмовскую суть ни прячь, все равно на волю рвется.

Я молчала, краснела, но ничего не отвечала. Девочки из группы из хороших семей, богатых, почтенных. Цвет Академии, гордость Ралесса и всей Туарии, а я из рода Блейс. Все что у нас есть — это фамилия, наследство великих предков. Все остальное — деньги, имения, драгоценности — давно ушло с молотка, еще до того, как мои родители познакомились. 

Мы жили скромно, но дружно и весело: мама, папа, я… и еще пятеро моих сестер. Поэтому неудивительно, что мне всегда приходилось ходить в обносках, донашивая наряды за старшими сестрами. А учитывая, что все они были истинными ведьмами, хитрыми, озорными, любящими тьму, и из меня получилась очень мрачная фея, вечно одетая во все черное.

Розовые крылья и черная мантия. Что может быть нелепее?

Девушки за моей спиной продолжали веселиться, отпуская обидные комментарии:

— Хм, а крылья у нее такие же потрепанные, как и одежда?

— По-моему, пятен на них стало еще меньше. Глупеет наша Вита.

— Можно, я отсяду подальше? Вдруг она заразная?

Смех со всех сторон заставлял стискивать зубы и кипеть от злости. Какие они злые! А еще феями себя называют! 

— Что вы смеетесь? — Миолла обвела всех ядовитым взглядом. — Благодаря тому, что кто-то нарушает университетские правила, ректор решил проверить всех вас на соответствие! И назначил вам ВСЕМ дополнительные экзамены, на которых вы должны подтвердить свое право называться феями! Можете поблагодарить за это нашу распрекрасную Аравиту!

— Да переведите вы ее к ведьмам, и дело с концом! — сердито выкрикнула золотоволосая Юлиана. — Почему мы из-за нее страдать должны? Только семестр начался — и уже экзамены! Где это видано?

Остальные тоже начали возмущаться, галдеть в один голос.

— Тихо! — потребовала строгим голосом куратор. — Распоряжения ректора не обсуждаются. Экзаменам быть. И тот, кто их завалит — уйдет к ведьмам. Но бояться не стоит. Вы справитесь. Я в вас верю. У вас у всех все получится, — потом взглянула на меня, как ядовитая змея, добавила, — почти у всех!

В меня она точно не верила.

Волшебные звуки арфы завибрировали в воздухе, щекоча волосы, теплой волной пройдясь по коже.

— Урок окончен, дорогие мои, — нежно прощебетала куратор, старательно не глядя на меня, — я вас предупредила. Экзамены на следующей неделе. Готовьтесь тщательно, чтобы ваши родители могли вами гордиться. Ну а если кто-то не сдаст, что ж, так тому и быть. Недостойным нет места на факультете.

***

— Недостойным нет места на факультете, — ворчала я себе под нос, пока спускалась по широкой каменной лестнице, — тоже мне, кружок избранных. Да боевые маги и то не такие снобы, как эти крылатые воображалы!

Я из последних сил держалась на факультете фей, все время балансируя на грани отчисления и одним своим существованием вызывая раздражение кураторши. 

Вот оно мне надо? Я бы с радостью перешла к ведьмам! У них интересно, весело и никаких волшебных палочек. С удовольствием бы все бросила, но очень не хотелось расстраивать маму.

После того как пять дочерей родились с меткой ведьм — пятиконечной звездой на ауре, — она совсем опечалилась, что у нее нет преемницы. И тут я. Последыш, рожденный в ночь семи лун с какими-никакими, но все-таки крыльями.

Маменька была вне себя от радости, объявила всем, что я буду феей, запретила папе учить меня ведьмовским штукам и с особым рвением принялась за мое воспитание. Мне пришлось корпеть над книгами, пытаться постичь тайны этикета. Родительница хотела, чтобы я прониклась своей великой участью...

Я не прониклась, но маму расстраивать не хотела. Училась, грустно поглядывая на беспечных сестер и тайно им завидуя. Ведьмой быть проще и куда интереснее! 

Правда, отец втихаря все равно учил всяким премудростям, да и сестры активно делились опытом. 

Эх, знала бы об этом мама…

Шагнув с последней ступеньки, остановилась и перевела дух. Правое плечо оттягивал тяжелый рюкзак, заговоренный так, что если надеть его нормально — на оба плеча, он становился легким, как перышко. Надеть нормально не получалось — проклятые крылья мешались. Я воровато осмотрелась, надеясь, что вездесущая мисс Миолла не заметит моего самоволия, и убрала их. Розовое безобразие рассыпалось легким маревом, оставив после себя лишь теплое покалывание между лопаток 

В рюкзаке чего только не было: учебник по зельям, пособие по определению потребностей, подлежащих удовлетворению, словарь терминов с древне-камского — без него на языковедении делать нечего, а еще сверток с ингредиентами для зелий, пишущие принадлежности и ненавистная волшебная палочка.

Волшебная палочка! Резко остановившись, громко хлопнула себя по лбу! Я забыла ее в кабинете у Миоллы!

Очень не хотелось возвращаться, подниматься по бесконечным ступеням, но без палки фее никак нельзя. Оштрафуют на десять баллов! А у меня этих баллов и так столько, что не знаю когда отрабатывать.

Поэтому тяжело вздохнув, снова выпустила крылья и поплелась обратно, уныло таща за собой рюкзак, который с каждым мигом становился все тяжелее.

— Выброшу, — пригрозила серьезно, — и новый куплю!

При мыслях об обновках настроение поползло вверх, а потом и вовсе достигло заоблачных высот. Мне удалось скопить почти двадцать монет! Я не всегда обедала, вдобавок помогала нашей кухарке — мыла полы в погребах да перебирала овощи на складе. Монет хватит на исправный облегчающий рюкзак, новую юбку — старая вся в дырках, после того как я облилась зельем поднятия настроения. Кстати, зелье мне удалось на славу. Вещь была безнадежно испорчена, а я смеялась, вытирая слезы, выступившие на глазах.

Кроме юбки, мне хотелось купить новые туфельки, чтобы каблуки не подворачивались, а обтрёпанные носы так откровенно не бросались в глаза. Еще бы капор теплый и мягкий, из шерсти алийской ламы. В нем никакие холода не страшны, и никогда не будешь ходить с синим носом, распугивая окружающих. И кусок невероятно вкусного пирога из пекарни Ла Брей. Говорят, что когда откусываешь, он тает на языке, и от удовольствия ничего не можешь сказать, настолько это вкусно.

Размечталась я. Моих монет хватит только на рюкзак… и пирог. Я должна его попробовать. Хесса, Бланка, Коко, Винни — все девчонки уже отведали роскошное лакомство, и мне было очень обидно от того, что я одна до сих пор не могла себе такого позволить.

К кабинету Миоллы шла на цыпочках, надеясь проскользнуть незаметно, и куратор не узнает, что несобранная ученица умудрилась забыть важнейший артефакт на столе. Она мне этого не простит, а я и так снова на грани перевода — вряд ли мне удастся достойно справиться с экзаменами.

Понуро опустив плечи, прошла еще чуть дальше и замерла у поворота, аккуратно выглянув из-за угла, прислушалась, осмотрелась и, убедившись, что путь свободен, пошла дальше. С трудом отыскала зачарованную дверь в кабинет куратора, еще раз прислушалась и осторожно заглянула внутрь. Никого. Только моя убогая палочка сиротливо лежала на каменном полу.

— Здравствуй, гадость, — проворчала я, подняв палку с пола, и тут же устремилась к выходу, намереваясь незаметно уйти. 

Но не тут-то было. Перед дверями, ведущими на волю, остановились мисс Рагнара и мисс Миолла. Откуда они только взялись? Я едва успела юркнуть под парту, чтобы они меня не заметили.

Их голоса звучали встревоженно, и я невольно услышала каждое слово:

— Ты уверена, что зеркало чистое? — тревожно спросила Миолла.

— Да, ни единого отсвета. В подземелье тихо.

— Тогда откуда взялись черные следы на заговоренном мраморе?

— Я не знаю, Мими!

Мими? Мою грозную кураторшу друзья звали Мими? Чуть не захохотала в голос, губы закусила, в ладони носом уткнулась, пытаясь сдержать смех. 

— Только демоническая сущность способна на такое.

— Демонов нет ни в академии, ни во всей Туарии. Пока цела печать Альшаны, граница будет стоять.

— Позволь тебе напомнить, дорогая, — произнесла строго Миолла, — заговоренным мрамором выложена лестница в башню Хранителей. Реликвия находится там!

— Не паникуй. Охрана усилена, ни одна тварь из Запределья не пройдет, — голоса начали затихать. 

Педагоги удалялись от моего укрытия, и я смогла облегченно выдохнуть.

Запределье, печать Альшаны, демоны… какое мне дело? Главное — палку-потерялку свою вернула.

Подобрав подол платья, воровато выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, со всех ног припустила прочь. 

До начала следующего занятия оставалась всего несколько минут.

***

Кубарем слетела по лестнице, едва не потеряв свои поношенные башмаки, и завернула в темный коридор, ведущий к аудитории зельеварения. На стенах от пола до потолка росли грибы, похожие на те, которыми были усыпаны кладбищенские надгробья, только светились они по-разному: ядовито-зеленым, уныло-бирюзовым, потусторонне-голубым и болезненно-розовым. Красиво.

Неосмотрительно выскочив из-за угла, я налетела на чью-то широкую спину и едва не повалилась на пол, а обладатель спины даже не покачнулся, лишь бросил через плечо раздраженный взгляд:

— По сторонам смотреть не учили? — Джер развернулся ко мне и смерил с ног до головы тяжелым взглядом. — Или паришь на крыльях любви?

Его друзья засмеялись, а я вспыхнула, словно свеча. Проклятье, так торопилась, что крылья поганые забыла убрать! Сейчас уже поздно. Оставалось только плечи сильнее расправить и нос гордо задрать.

— А ты не стой, как истукан, посреди дороги! — огрызнулась и попыталась проскочить мимо него и всей ненавистной компании Верхних.

Но один из его приятелей — долговязый Нольд — перегородил дорогу, нагло зажав меня у стены:

— Куда же ты так торопишься, фея? — ухмыльнулся, склоняясь ко мне так близко, что стали видны огненные искры в карих глазах. — Никак на зельеварение? К Никаноре? — Попыталась оттолкнуть его руку, преграждавшую путь, но получила очередную насмешку: — Каши мало ела. 

Придурок! Все они придурки! Напыщенные, гадкие, уверенные, что раз они из высшей аристократии, то им все можно. Верхние, будь они неладны!

— Пропусти меня! — сердито засопела, пытаясь проскочить у него под рукой.

— Ника терпеть не может, когда на ее занятия опаздывают, — вальяжно улыбаясь, продолжал нахальный блондин, по-прежнему удерживая меня у стены.

Мадам Никанория ненавидела непунктуальность и строго карала за это штрафными баллами, а у меня и так после вчерашнего визита к ректору пятьдесят ШаБов! Их и за месяц не отработаешь! Денег, чтобы откупиться, нет, а родители мне в этом даже не подумают помогать! Тех двадцати латов, что я скопила и заработала — не хватит. Да и не собиралась я их тратить на погашение штрафов. Мне рюкзак новый нужен. И пирог!

— Да пропусти ты меня! — сердито топнула ногой, в гневе осматриваясь по сторонам. 

Другие студенты спешили на занятия, и никто из них не собирался мне помогать. Правильно, кому хочется из-за феи с нелепыми розовыми крыльями связываться с Верхними?

Джер — младший отпрыск нынешнего правителя, Нольд — сын наместника Ралесса. Милена и Джули — сестры-близняшки — настолько же гадкие, насколько красивые — славились родством с верховным магом королевства. Родители Шерана — преуспевающие торговцы зачарованным оружием, они запросто могли купить ему всю Туарию вместе взятую. Остальные попроще, но тоже птицы недосягаемой вышины. Все они стояли на самых высоких строчках в рейтинге Академии, и принадлежали к негласной касте Верхних, но при этом не упускали случая досадить мне.

Голубоглазый Джер рассматривал меня, чуть склонив голову набок, и по его лицу ничего нельзя было понять — непроницаемая ледяная маска.

— Пусти! — прошипела я, окончательно разозлившись, и ткнула Нольда в бок палочкой. 

Сильно ткнула, от души. Надеюсь, синяк останется! Должна же быть от нее хоть какая-то польза.

Он охнул, карие глаза почернели, и огонь в них заполыхал с новой силой. Стихийные маги так несдержанны! Особенно если им подвластно пламя!

Я попятилась, всерьез опасаясь, как бы он меня не подпалил, но снова раздался звук арфы, спасая меня от разъяренного огневика, и ставя перед прискорбным фактом, что я опоздала на зельеварение.

Верхние недовольно переглянулись и не торопясь побрели прочь. 

— Мы еще встретимся с тобой, феечка! — пообещал Нольд, а я не растерялась и для надёжности снова ткнула его палочкой в живот, а потом со всех ног бросилась прочь, чувствуя, как позади резко подскочила температура.

— А ну-ка стой, нахалка! — прорычал он и ринулся за мной.

Я только быстрее припустила, мечтая отделаться от назойливой компании.

— Нольд, уймись, — ленивым голосом осадил Джертон и милостиво разрешил: — Оставь ее в покое. Пусть валит!

Джера я ненавидела больше всех остальных Верхних вместе взятых. Ледяной стихийник высшего уровня. Надменный, самовлюбленный, уверенный, что весь мир крутится вокруг него. Одного не могла понять — чего он ко мне привязался?!

В конце коридора уже маячила покосившаяся дверь с обуглившейся, местами проеденной зеленой кислотой табличкой, предупреждавшей, что здесь учат не абы чему, а зельеварению. Едва дыша, заскочила в кабинет и, пользуясь тем, что преподавательницы копалась в кованом ларце с реагентами, попыталась проскочить на свое место. Хоть я и была любимицей Никанории, но это не помешало ей встретить меня скрипучим замечанием:

— Опоздание. Три штрафных балла.

— Но я… не виновата… меня задержали… Верхние… — попыталась оправдаться, за что получила равнодушное:

— Пять баллов.

Я окончательно сникла, опустила голову. Спорить с ней бесполезно.

— Простите меня, этого больше не повторится, — произнесла смиренно, прикидывая, сколько вечеров мне придется потратить на отработку.

Проклятые Верхние! Все из-за них!

— Займи свое место, — кивнула мне Никанория и повернулась к группе, — сегодня, мы с вами будем варить зелье Линь. Кто знает, для чего оно нужно?

Я знала — обычное зелье для сведения бородавок, но молчала, опасаясь привлекать к себе внимание преподавателя. Я хоть и была у нее в любимчиках, но получала на орехи с завидной частотой.

Девочки нерешительно переглядывались, ища друг у друга поддержки, наконец, Нисса неуверенно предположила:

— Зелье от расстройства в животе?

— Неправильно. Один штрафной бал.

Рыжая всезнайка заткнулась, покраснев до кончиков волос, и почему-то сердито посмотрела на меня. Будто это я виновата, что она летом учебник не открывала.

— Зелье долгого сна, — предположила рыженькая Лиана, перепутав Линь с Минь.

— Штрафной балл. Еще варианты?

Еще две юные феи выдвинули неверные предположения, получили свои ШаБы и затихли. Больше желающих опростоволоситься не нашлось.

— Аравита, — Никанория строго посмотрела на меня поверх старомодных очков в костяной оправе, — твой вариант.

Штрафных баллов у меня уже предостаточно, поэтому просто ответила:

— Зелье для сведения бородавок, родинок и прочих наростов на коже. Основной компонент — плющ полуночный и слизь пиявок.

Никанория удовлетворенно кивнула:

— Правильно.

Этот предмет всегда давался мне проще, чем остальным феям. От бессилия они только бросали на меня сердитые взгляды, и с задней парты донеслось ядовитое «ведьма». Я не стала оборачиваться и смотреть, кто это сказал. Зачем? На этом предмете мне равных нет, пусть завидуют сколько угодно.

— Итак, преступим, — Никанория едва заметно повела пальцем, и на серой, местами прожжённой доске стали появляться белые буквы, — записывайте ингредиенты в тетради.

Я склонилась над своими записями, сосредоточенно переписывая состав, попутно пытаясь вспомнить, что мне о нем известно.

Линь — зелье ущерба, значит мешать только по часовой стрелке, строго нечетное количество раз, ингредиенты закладывать правой рукой. Вроде все правильно, ничего не забыла. Хесса вроде что-то про него рассказывала, хитрость там какая-то вроде была?

Ах да. Ни в коем случае не скрещивать ноги под столом. Это важно.

После того как все справились с записями, Никанория разрешила нам приступить к практике. На каждом столе появился маленький котел, набор мерной посуды и горелка, а ингредиенты у каждого студента свои.

— Начинайте, — скомандовала она, — у вас есть полчаса, потом будем проверять.

Я еще раз пробежалась взглядом по записям, разложила в глиняные чашечки компоненты и приступила к готовке. Налила воды, закинула щепоть растертого сушеного плюща — жидкость в котле тут же окрасилась в темно-бурый цвет. Потом капнула слизи пиявки, и от котла повеяло болотной тиной и плесенью, и заложила остальные компоненты.

Так, где тут моя палка-жижу-в-котле-мешалка? Вот она родимая. Обтерла ее суконной тряпицей и начала осторожно перемешивать, тщательно считая круговые движения. Жижа сначала почернела, потом покраснела, а потом начала медленно становиться прозрачной.

Никанория ходила между рядами и наблюдала за работой группы, не забывая делать короткие комментарии:

— Лиана, отвратительно. Нисса, слабо. Эльмана — начинай переделывать, у тебя получился кирпич. Им только прибить можно. Аравита, молодец.

Я прямо почувствовала, как в меня впиваются острые ножички чужих ревнивых взглядов. Другим феечкам не нравилось, когда преподаватели меня хвалили. Очень не нравилось. А мне нравилось! Тем более бывало это крайне редко. Если честно, то только на зельеварении и бывало. Сказывалась ведьмовская кровь, доставшаяся от папеньки.

— Мисс Никанория, — прошептала испуганно Юляна, — у меня что-то не так.

— Что именно?

— Тут… как-то подозрительно сильно бурлит.

— Серьезно? — наставница только усмехнулась и отошла подальше.

В этот миг раздался хлопок, всплеск и визг девчат, сидевших поблизости от Юляны. Все остальные, включая меня, испуганно подпрыгнули на местах и обернулись.

Содержимое котла бестолковой феи взорвалось, расплескавшись по сторонам, забрызгало саму Юляну с ног до головы, а часть месива попало на неудачливых соседей.

— Какая гадость! — виновница переполоха пыталась стереть с лица бурую жижу со своего лица.

Никанория, сложив руки на груди, наблюдала за происходящим и качала головой.

— Юляна, после занятия останешься убираться.

— Я не виновата, — поперхнулась от обиды перепачканная фея, — это какой-то неправильный рецепт! 

— Группа, — обратилась ко всем преподавательница, — что она сделала не так?

Девушки невразумительно замычали, не зная, что сказать.

— Если никто из вас не скажет правильный ответ, то каждая получит по десять штрафных баллов.

Только не это! У меня слишком много ШаБов, чтобы получать еще из-за какой-то неумехи. Впилась в нее взглядом, пытаясь понять, что же она натворила.

Как разобраться, если все зелье разлетелось по сторонам, а сама виновница бестолково махала руками и хныкала?

И тут до меня дошло!

— У нее ноги скрещены, — воскликнула, ткнув в нее пальцем.

— И что? — фыркнула Нисса. — Это не запрещено.

— Конечно, не запрещено, — согласилась Никанория, — но… Аравита права. При изготовлении зелья Линь нельзя скрещивать ноги. 

— И как мы должны были об этом догадаться? — всплеснула руками Лиана.

— Может, стоило прочитать в учебнике? — Никанория холодно блеснула глазами на недовольных, и те моментально притихли. — Насколько я поняла, Аравита одна выполнила летнее задание.

— Да что с нее взять? Она с ведьмами якшается, — сердито фыркнула Нисса, — и сама наполовину ведьма! У них все эти зелья в крови, закрытыми глазами готовят! Как поварихи на кухне!

Опять началось. Уж лучше бы я молчала! Теперь снова начнут причитать, как курицы, и тыкать в меня пальцами, обвиняя в сговоре с ведьмами.

— Возможно. А те, у кого в крови ничего нет, должны тщательнее следить за своим обучением, — Никанория расплылась в хищной улыбке. — Ведь так, дорогие мои феи?

— Так, — заблеяли нестройными голосами, испуганно поджав хвосты.

Они забыли, что мисс Никанория тоже наполовину ведьма. А ведьмы, даже нечистокровные, себя в обиду не дадут.

— Полчаса вышло, — проворковала коварная наставница, — давайте проверять.

— Мы же не успели! — начала было Нисси, но сразу заткнулась, получив в ответ ласковый взгляд голодного тигра.

Все пригорюнились, а я невозмутимо налила в колбу кристально-прозрачное зелье и выставила на проверочный стол, заработав одобрительную улыбку преподавательницы.

Это вам не у пухлой Миоллы крылышками махать, это зельеварение! Здесь все серьезно!

В комнату я приползла уставшая, измученная, опустошенная.

После зельеварения пришлось отсидеть две пары на самом скучном предмете в Академии. «Механика выявления скрытых желаний». Спецкурс для фей. Чтобы мы могли распознавать искренние желания, проводить расчеты и строить схемы их воплощения в жизнь. Это даже звучит нудно! Вдобавок лекции вел сухонький старикашка — профессор Модест, способный три часа подряд говорить на одном уровне громкости и без интонации.

Для меня посещение этого предмета сводилось к одному — не заснуть, ну и второстепенным целям — не зевать, не терять осмысленного взгляда и не растекаться по парте. Задача, я вам скажу, не из легких, поэтому каждый раз выползала из его аудитории, завешенной схемами и графиками, словно чумной зомби, бродящий по подземельям Академии.

— Привет, — Хесса встретила меня рассеянным кивком и снова уткнулась в книгу по черным ритуалам.

Так сложилось, что я единственная фея во всей Академии, проживающая в одной комнате с ведьмой. Когда поступали на первый курс, никто из феечек не захотел со мной жить, в результате меня поселили с Хессой. Вот так мы с ней и подружились.

— Как прошел день? — поинтересовалась я, бросив рюкзак на стул и с удовольствием опускаясь на кровать.

— Как обычно, — пожала плечами подруга, перелистывая страницу, — с последней пары сбежала.

Хесса была знатной прогульщицей и при этом прекрасно училась. В отличие от меня, которой приходилось часами зубрить фейские лекции, она хватала ведьмовскую науку на лету.

— А ты как?

— Так себе.

Тут живот громко и весьма выразительно заурчал, как бы намекая, чтобы неплохо бы его чем-нибудь наполнить.

— Опять не обедала? — посмотрела с укором ведьма. — Все монеты копишь?

— Просто не успела. Забыла палочку у Миоллы, пришлось возвращаться. Весь перерыв на это потратила.

— Как там поживает злобный колобок? — поинтересовалась Хессаль, имея в виду мою кураторшу.

— Не спрашивай, — горько усмехнулась, опускаясь на подушки, — лютовала с самого утра. Навесила мне за вчерашний прокол целых пятьдесят шабов! Представляешь? Пятьдесят!

— Ого, — она округлила глаза, — а нам Кьянти всего по десятке влепила.

— Что?! — я аж на кровати подскочила от такой несправедливости. — Всего десять?!

— Да. За то, что плохо настроили ведьмовское зеркало и попались.

— Это нечестно, — я со стоном уткнулась носом обратно в подушку, — вам по десять, а мне пятьдесят. Ну как так-то? Где справедливость?

— Я всегда говорила, что преподы у фей — самые настоящие зверюги, — рассмеялась подруга.

— И не говори-ка, — просипела сердито, — злобные, толстые, с дурацкими крыльями и не менее дурацкими палками!

— Вит, заканчивала бы ты над собой издеваться, переходила к нам на ведьминский факультет, и дело с концом. В тебе же от ведьмы больше, чем от феи.

— Это ты маме моей скажи, — невесело усмехнулась, — если еще и я к ведьмам переметнусь, она совсем расстроится. Ради нее должна выучиться 

— Ну что я могу сказать, — развела руками Хесса, — тогда терпи.

Терплю. Деваться-то некуда. Маму расстраивать нельзя, а то она как рассердится, как устроит дома погром такой, что придётся нам всем вместе с грозным батей-ведьмаком отсиживаться в погребе. Иначе маменька так нафеячит, что мало не покажется.

— Сколько там до ужина осталось? — поинтересовалась у Хессы, когда желудок снова издал жалостливую трель.

— Еще час.

Я вздохнула, достала учебники и стала готовить домашнее задание в надежде, что так время пройдет быстрее.

В этот миг под моей кроватью что-то заскреблось, зашелестело, загремело.

— Это что такое? — подскочив, с опаской заглянула под кровать, но там стояли всякие коробки, мешки с ненужным добром, поэтому ничего не рассмотрела. Шелест снова повторился.

— Ты еще спрашиваешь?! Кто притащил в комнату кусок упыря?

Точно! Пятка! Я совсем про нее забыла, на ночь оставила в кармане балахона, а с утра и не вспомнила.

— Выбралась, значит, из шкафа.

— Она весь день туда-сюда скачет, шуршит, прячется.

— Ладно, в коридор не выскочила.

— Я ей выскочу, — усмехнулась Хесса, — я наложила заклятие, такое, что через порог не переступит.

— Правильно, — я с трудом могла представить, что было бы, если бы Пятка вырвалась на волю и начла бродить по общаге. Тут пятьюдесятью штрафными балами не отделаешься.

Склонилась в три погибели и под кровать полезла.

— Пятка! Пяточка, выходи.

— Размечталась. Она дикая! Будешь ходить по полу, смотри в оба. Выскакивает не пойми откуда и подножки делает. Я из-за нее чуть нос не расквасила.

— Она не со зла, — я увидела ее в углу между коробками и попыталась схватить. Пятка оказалась проворной, отскочила в сторону и исчезла между мешками, — вот ведь шустрая!

— Оставь ее в покое, — махнула рукой Хесса, — сама вылезет, когда надоест по углам ползать, да паутину на себя собирать.

— Думаешь? — еще раз хмуро заглянула под кровать. 

— Уверена.

— И что мы с ней тогда будем делать? — спросила, почесывая кончик носа и сомневаясь в правильности решения утащить кусок упыря с запретного кладбища.

— Как что? Дрессировать и воспитывать, конечно! — уверенно сказала подруга. — Девчонки обзавидуются, когда узнают, что у нас есть. У кого-то тень ручная, кто-то шиша завел, а у нас с тобой Пятка!

Это точно. Ведьмочки обзавидуются. Тут я на миг представила, что было бы с феями, покажи я им странного питомца — писк, визг, десяток демонстративных обмороков… Хм, обязательно покажу, когда приручим ее. Принесу на занятие и выпущу! Чтобы знали, как надо мной издеваться!

Жаль, Верхних такой ерундой не напугаешь. Очень сомневаюсь, что Джер завизжит и бросится наутек, едва заметив Пятку, или что белобрысый Нольд повалится на пол, схватившись за сердце. А было бы здорово. Я даже в блаженной улыбке растеклась, представив такую картину.

Отогнав сладкие, но несбыточные мечты, пришлось снова засесть за учебники и тетради. Я старательно делала домашнее задание и время от времени слышала сердитое «щелк-щелк», когда наша новая зверюшка перебиралась из одного укрытия в другое. Взгляд сам то и дело возвращался к часам, и казалось, что стрелки едва двигались, словно издеваясь надо мной и моим голодным желудком.

***

Столовая Академии находилась на нулевом этаже — огромный зал с окнами под самым потолком, заставленный столами: маленькими — на двух человек, побольше — на четверых, и длинными, за которыми легко усядется целая группа.

В центре на широком постаменте полукругом стояла лента раздачи, возле которой толпились голодные студенты с подносами. Хмурые повара в красной униформе, больше похожие на опытных солдат, пристально следили, чтобы никто не толкался, лишнего не накладывал, все подряд не хватал. С краю за отдельным столом стоял наш главный повар полу-джинн Саид и выдавал избранным «блюдо от шефа». Сегодня это был молодой поросенок, восхитительный аромат которого витал по всей столовой.

Мы с Хессой завистливо переглянулись, подтянули слюни, взяли синие затертые подносы и пристроились в конец очереди к обычной ленте. Блюда для избранных нам не грозили — для этого за пребывание в Академии нужно платить кругленькую сумму. Ни ее семье, ни моей такое не по карману, поэтому приходилось довольствоваться обычным студенческим пайком. Завтрак, ужин — включены, а обед — за отдельную плату.

Сегодня мы пришли в самом начале, поэтому раздача была полна, ломилась от аппетитных горячих блюд — тушеные овощи, картофель, запеканки, сочные котлетки и копченые колбаски. Румяная жареная курочка, пюре из фасоли, посыпанное яркой зеленью, наваристая подлива, салаты в маленьких корзиночках из песочного теста. Пироги! С мясом, с капустой, мои любимые — с яблоками, ватрушки! Столько всего, что глаза разбегались, так бы все и съела, только хватать что попало — нельзя. В столовой работало строгое правило: возьми поднос, поставь на него тарелку — все, что на ней уместилось, то и берешь. В два слоя накладывать нельзя, мешанину в тарелке устраивать тоже нельзя. Несправедливо! Верхние вон хоть двадцать тарелок могут взять, никто им и слова не скажет! Правда, их родители столько денег за обучение платят, что мне и не снилось.

Сегодня мой выбор пал на жареную картошку с курицей и соленые огурцы, а еще компот из черной смородины и пирожок с ягодами. Хесса взяла то же самое, и мы отправились к любимому столику в противоположной от входа стороне. Там нас уже поджидали девчонки — Бланка, Винни и Коко. Они весело смеялись, обсуждая последние новости.

Хесса прошла вперед, а я чуть замешкалась, кивнув знакомой девочке с факультета магов, а когда развернулась в сторону подруг, то обнаружила прямо перед собой Эльвиру. Высокую, стройную девицу с волосами цвета полярных льдов.

— Так-так, и кто это у нас тут бродит? — она недовольно сморщила нос, окатив меня таким пренебрежением, что стало холодно. 

Верхняя, хоть и не из шайки Джера. Дочь главного целителя Ралесса, одна из самых завидных невест города. Она невзлюбила меня с самого первого дня. Из-за досадной ерунды — я случайно облила ее супом, а она мне этого так и не простила, хотя я извинилась и даже выстирала ее одежду в надежде, что это загладит досадный казус. Эльвира забрала у меня чистое отглаженное платье и демонстративно выкинула его в мусорное ведро. В тот миг я поняла, что подругами нам не быть… и как только подвернулась возможность, облила ее супом еще раз.

— Белобрысая индюшка? — посмотрела на нее с вызовом и попыталась обойти.

Но не тут-то было. Эльвира встала поперек дороги и насмешливо посмотрела на мой поднос:

— Хм, негусто.

Конечно, негусто! У моих родителей нет миллионов, чтобы оплачивать блюда от главного повара! Сама-то Элька питалась только самым лучшим! 

— Мне хватит! Я сюда не жрать пришла, в отличие от некоторых, а учиться.

Голубые глаза ядовито сверкнули, красиво очерченный губы расплылись в хищной улыбке, и прежде, чем я успела хоть что-то сделать, эта мерзавка взяла с моей тарелки соленый огурчик и со смачным хрустом откусила. Пожевала немного с такой гримасой, будто куриного помета в рот взяла, и воткнула остаток в мою жареную картошечку.

От такого свинства меня просто парализовало. Стояла, смотрела на нее, хватая воздух ртом и не находя слов.

— Приятного аппетита, фея, — ухмыльнулась она и прошла мимо, задев меня плечом, а я так и стояла, не в силах пошевелиться.

Из ступора вывел смех за соседним столиком. Растерянно перевела на него взгляд и едва не застонала. Верхние! Джер скользнул по мне ленивым взглядом и отвернулся, Нольд откровенно насмехался, и остальные смотрели как на полное ничтожество.

Перед глазами пелена кровавая поплыла, и я сделала шаг к негодяям. 

Миг — и Джер уже стоял за моей спиной:

— Только попробуй! — произнес с угрозой, склонившись к самому уху, а я, растерянно моргая, смотрела на то место, где он сидел секунду назад, а остальные с интересом наблюдали за происходящим.

Чертовы маги!

— Я не понимаю, о чем ты.

Его близость нервировала, поэтому отступила на шаг и обернулась, тут же столкнувшись с ледяным взором. Джер ухмыльнулся, рассматривая мою возмущенную физиономию. Кто бы знал, как мне хотелось в этот момент опрокинуть содержимое подноса ему на голову.

Он выгнул одну бровь, как бы говоря «давай, сделай это, и я от тебя места сырого не оставлю». Наглец!

Молча прошла мимо него обратно к ленте раздачи, чувствуя тяжелый взгляд между лопаток. Испорченную картошку выкинула в бак для отходов и снова встала в очередь. 

Что за день такой, а? Сначала Миолла со своими экзаменами и штрафными баллами, потом Верхние, теперь еще и вот это! 

К тому времени, как я подошла к еде, половина подносов уже опустели. Жареную картошку разобрали! Соленые огурчики тоже! От курочки остались только крылышки! Ну что за напасть?!

От обиды еле сдерживала слезы, когда накладывала тушеные овощи и неказистую котлету, чувствуя, что аппетит совсем пропал.

— Где ты бродишь, Вита! — накинулись девчонки. — Пока тебя дождешься — остынет!

Я только безнадежно махнула рукой и села на свое место.

— М-да, Витка, надо тебе переходить на наш факультет, — усмехнулась Бланка, когда я им рассказала, в чем причина задержки, — так в неприятности влезать только ведьмы умеют.

— Угу, — буркнула себе под нос, — и непутевые феи.

В выходные, вместо того чтобы повторить теорию, практику, начистить свою волшебную палочку и размять крылья, я занималась… Да ничем я не занималась! В смысле — ничем полезным. В субботу была на вечеринке у ведьм — так веселилась, что едва голос не сорвала. А в воскресенье мы с Хессой пытались приучить Пятку к кличке и выманить из укрытия. Ничего не вышло — вредный питомец продолжал прятаться по углам и мелко пакостить: то обувь куда-то заталкивал, то на ногу попытался наступить, внезапно выпрыгнув из укрытия, то когтями по полу нарочно скреб. Мы с подругой головы сломали, пытаясь найти к ней подход. Ничего не получалось, но надежда, как известно, умирает последней, поэтому попыток мы не оставляли. Полночи на Пятку потратили — и так, и эдак. Ни в какую! Лучше бы спать пораньше легли.

Утром кое-как разлепила глаза, сладко потянулась и взглянула на часы.

Половина восьмого…

В восемь экзамен…

Мне конец.

Вскочила, как ошпаренная, и начала носиться по комнате, второпях натягивая на себя форму, пытаясь справиться с всклокоченными волосами, закидывая в рюкзак все, что могло потребоваться. Почему я ничего не приготовила накануне?! Что за безалаберность?! Ну точно ведьма! Никакого порядка у меня нет.

— Умыться бы, — простонала, взглянув в зеркало на свою заспанную помятую физиономию.

— Да пожалуйста! — раздалось ворчание Хессы из-под одеяла, а затем звонкий щелчок пальцами.

Откуда ни возьмись, на меня сверху ведро воды опрокинулось. Ледяной!

— Хесса! — завопила возмущенно, отплевываясь и фыркая, как морская корова. — Ты что творишь?! У меня экзамен! Как я в таком виде пойду? Суши меня! Немедленно!

— Без проблем, — снова щелчок — и меня обдало горячим воздухом, обжигающим, словно дыхание древней Пустыни.

Одежда заскорузла, а волосы скрутились в мелкие колечки, превратившись в неподатливую жесткую копну. Зато высохла моментально, а заодно и проснулась окончательно.

— Спасибо! — язвительно поблагодарила за помощь.

— Не будешь топать по утрам! — проворчала подруга и отвернулась к стенке, натянув старенькое общаговское одеяло до самой макушки.

Ведьма!

Подхватив тяжеленный рюкзак, бросилась к дверям и чуть не заревела. 

Обувь пропала!

Ни ботиночек моих стареньких, ни тапочек домашних. Ничего!

— Пятка! — завопила во весь голос. — Верни мои ботинки, мерзавка! Немедленно!

В ответ раздалось веселое щёлканье из-под кровати и сердитое сопение подруги из-под одеяла.

— Сейчас еще раз умою, — пригрозила она, приподнимаясь на локте.

— Она мою обувь украла, — я уже почти ревела, — в чем мне идти?

— В носках, — предложила с глумливой улыбкой подружка, — можешь мои счастливые взять. Розовые с морковками!

— Очень смешно, — пробухтела себе под нос и полезла в рюкзак. Где эта гадкая палка-ботинки-возвращалка?!

Времени в обрез, а я вынуждена всякими глупостями заниматься!

Взмахнула палкой раз — первый ботинок стремглав вылетел из-под кровати, едва не угодив мне в лоб, в последний миг успела увернуться. Взмахнула два — и от окна со скрипом ко мне поехала старенькая тумбочка, которую тащил за собой второй ботинок, привязанный к ножке.

Хесса закатила глаза и упала на подушку с протестующим стоном:

— Никакой тишины с утра пораньше!

— Прости, — я бросилась к тумбочке и попыталась отвязать бедный брыкающийся ботинок. 

Не тут-то было! Пятка там так накрутила своими корявыми пальцами, что распутать было просто невозможно. Как только умудрилась?!

Ругаясь не хуже старого Битрея в моменты мучительного похмелья после недельного запоя, я отрезала запутанный шнурок, кое-как напялила ботинки, выскочила из комнаты и, заметно прихрамывая, побежала в сторону башни Провиденья.

Только бы успеть!

Если я умудрюсь опоздать на экзамен — Миолла с меня шкуру спустит! Навесит еще десять, а то и двадцать шабов! До конца года отрабатывать придется!

Неслась, перескакивая через три ступеньки, не обращая внимания на боль в боку. Ботинок, тот который остался без шнурка, то и дело норовил соскочить с ноги, тяжелый рюкзак совсем растерял свои магические свойства и теперь нещадно оттягивал плечи.

Да что за день-то такой?!

Выскочив в коридор, увидела, как Миолла берется за ручку, чтобы закрыть дверь в аудиторию.

— Подождите! — завопила во весь голос и побежала еще быстрее. — Я успела! Не закрывайте!

Она недовольно посмотрела на часы, бесстрастно показывающие без одной минуты восемь, и, сморщившись так, будто набрала в рот куричьего помета, позволила мне зайти внутрь, в маленький закуток перед аудиторией.

— Успела! — прохрипела я благоговейно, едва переводя дыхание.

— Хм, думаешь, тебе это поможет? — процедила сквозь зубы кураторша так, чтобы никто, кроме меня, не услышал, потом смерила скептичный взглядом и холодно добавила: — Где твои крылья, Аравита?

Я вспыхнула. Проклятье, снова забыла про эти несчастные крылья! Плохая фея, плохая! Да простит меня любимая мамочка за такие слова.

Миолла хмуро наблюдала за тем, как я пытаюсь совладать с непослушными размашистыми крыльями, и в ее взгляде читался суровый приговор: бездарность!

— Рюкзак поставь сюда, — она жестом указала на стулья, где уже покоились изящные сумочки других фей.

— Зачем? — подозрительно прищурившись, прижала к себе свое добро.

— На экзамене никаких книг, никаких тетрадей, никаких подсказок, — Миолла, самодовольно улыбалась, прекрасно понимая, что я не готова, — настоящая фея должна носить все свои знания в голове, а не в рюкзаке.

Посмотрела на меня выразительно и снова кивнула на стулья. 

Делать нечего. Скрепя сердце поставила рюкзак, до отказа наполненный шпаргалками и полезными мелочами, и со вздохом шагнула к дверям.

— Палочку возьми, бестолочь! — не выдержала кураторша.

— Ах, да, палочку, — промямлила я и вытащила потрепанный магический артефакт из бокового кармашка.

— Займи свое место. Экзамен вот-вот начнется.

Как завалю сейчас все что можно и все что нельзя. Как опозорюсь! Эх…

***

Все хорошие места — подальше от учителей и поближе к выходу уже были заняты. Мне досталась первая парта в среднем ряду, прямо перед внушительной преподавательской кафедрой из красного дерева. 

Феечки были собраны и как-то по-особенному, торжественно молчаливы. Сидели с ровными спинами, сложив перед собой руки, и едва дышали. Перед ними на столах лежали только волшебные палочки, сияющие начищенными серебряными наконечниками, и больше ничего. 

Меня встретили недовольными взглядами, полными раздражения и неприкрытой ненависти. Конечно! Из-за моих выходок пришлось отдуваться всей группе, но совесть по этому поводу меня не мучила, самой бы как-нибудь выкарабкаться, тут уж не до удобства остальных.

В аудитории, кроме Миоллы, находились профессор магических искусств Юлианис и глава приемной комиссии — мадам Лиаза. От их присутствия волосы на затылке шевелились, и хотелось спрятаться под парту. Я думала, Миолла как обычно раздаст билеты, мы напишем на заговоренных листах свои ответы — и на этом экзамен закончится, но, похоже, в этот раз все будет гораздо сложнее.

Часы на стене переливисто зазвенели, равнодушно оповещая о том, что время пришло. В аудитории моментально воцарилась гробовая тишина, казалось, что только мое сердце грохотало так, что его слышали все присутствующие.

Проклятье. Страшно-то как.

Вперед выступила глава приемной комиссии, обвела нас пристальным, предельно серьезным взглядом, под которым было страшно даже пошевелиться.

— Дорогие студенты, — мадам Лиаза намеренно не стала называть нас феями, — в вашей группе сложилась весьма неприглядная ситуация, вынудившая ректорат организовать внеплановую проверку.

Я нервно сглотнула, почувствовав, как в спину впиваются разъяренные взгляды одногруппниц.

— Возможно, — продолжала преподавательница, — при вашем распределении была допущена ошибка, и вы попали не на тот факультет. Как вам известно, правилами Академии это запрещено. Студент имеет право обучаться только на том отделении, которое соответствует ему по магическим параметрам.

Миолла посмотрела на меня с нескрываемым злорадством. В ее представлении, мне идеально соответствовало ведьминское отделение, и она с превеликим удовольствием выпроводила бы меня туда, чтобы не портить показатели своего факультета. 

— Возможно, дело в разгильдяйстве, — продолжала Лиаза, — тогда встанет вопрос об оставлении на второй год, а возможно — и об отчислении из Академии.

Миолла снова закивала, не отрывая от меня ликующего взгляда.

— А может проблема в отсутствии дисциплины.

Кураторшу распирало от восторга. Она уже представляла, как с позором выгонит со своего факультета главную разгильдяйку, то бишь меня. Она не удержалась и громко хмыкнула, растекаясь в мстительной улыбке.

— Тогда возникнет много вопросов к вашим учителям, — ровным голосом продолжала Лиаза, — возможно, это они халатно относятся к своим обязанностям.

Миолла с возмущением посмотрела на главу приемной комиссии, но та даже головы не повернула.

— Мы должны убедиться в том, что ваше обучение соответствует установленным стандартам, поэтому экзамены станут проверкой не только для вас, но и для ваших педагогов.

Мисс Миолла чуть не подавилась от возмущения, а я всеми силами старалась не улыбаться. Что ж, если мне суждено вылететь с факультета фей, то пусть и куратору, вдоволь попившему моей кровушки, тоже придется несладко.

Хм… не фейские мысли бродят в моей голове, ой не фейские! 

Ну и ладно.

Странным образом настроение улучшилось, и все происходящее перестало казаться мне катастрофой. Ну — проверка, ну — экзамены. Первый раз, что ли? Прорвемся!

Далее выступил Юлианис. Седой маг с короткой аккуратной бородкой, в строгом костюме, поверх которого небрежно накинут черный преподавательский плащ. Серебряная брошь с гербом магического факультета — ястребом, готовым схватить жертву — лениво поблескивала у него на груди.

— Каждой из вас будет выдано заговоренное кольцо с хрусталем из Драконьих Пустошей, — он небрежно повел пальцами, и перед нами появились золотые украшения с крупными овальными камнями, прозрачными, словно девичья слеза. — Если камень становится зеленым — вы прошли испытание. Если красным — вы на грани провала. Если треснул и померк — экзамен не сдан…

Я покрутила кольцо в руке, осматривая его со всех сторон. Тяжёлое, старомодное, накачанное магией до краев — от нее покалывало кончики пальцев, и вверх по руке бежали мелкие мурашки. 

— Экзамены будут проходить в несколько этапов. Кроме привычных письменных опросов вас ждет много практических заданий, в основном по вашему спецкурсу.

О нет! Он же не имеет в виду нуднейшие лекции профессора Модеста? Единственное, что я изучила на этих занятиях — это пятьдесят способов борьбы со сном!

— Сегодня первый экзамен! — продолжал Юлианис. — Вы должны помочь двум людям найти друг друга.

Каким людям? Где найти? 

Столько вопросов моментально закрутилось в голове, но я не решалась их озвучивать, пусть кто-то другой спрашивает, привлекая к себе внимание суровых экзаменаторов.

Первой не выдержала Нисса. Робко подняла руку, смиренно ожидая, когда не нее обратят внимание.

— Да, молодая леди? — Юлианис посмотрел на нее с отеческой улыбкой.

— Что это за люди?

— Понятия не имею, — он развел руками, — вы сами должны их найти, понять, что они друг другу предназначены, и помочь им. Думаю, проблем у вас не возникнет. Вас этому учили.

Да-да, я помню ту лекцию. Бубнеж профессора был особенно умиротворяющим, а парта особенно мягкой, в итоге я продремала с открытыми глазами всю пару, не запомнив ни единого слова.

— Для усложнения задачи, — продолжал профессор магических искусств, — мы лишим вас привычного внешнего вида. Никаких крыльев, палочек и прочих узнаваемых атрибутов. Нам не нужна показуха. Нам важен результат. Так что убирайте свои крылья.

Меня дважды просить не пришлось. Я мигом сложила свои розовые горгульские лопасти, девчонки переглядывались между собой, досадливо морщились и нехотя прятали предмет своей гордости, а бледная, как смерть, мисс Миолла стояла в сторонке и держалась за сердце.

— Итак, приступим, — торжественно объявил Юлианис, и тут же рядом с преподавателями замерцало сиреневое зеркало магического перехода, — задание у всех одно, но исходные условия буду разными.

Что такое «разные условия», мы узнали чуть позже, когда прозвучало имя первой феи.

— Альфеа!

Она аж подпрыгнула на месте, с перепугу уронила палочку на пол и покраснела, словно цветок багряницы.

— Подходи сюда, смелее, — приободрила ее мадам Лиаза.

— И… иду, — заикаясь, путаясь в собственных ногах, фея направилась к преподавателям. 

Надо же, как надо мной издеваться — так все смелые, а как дело до серьезного дошло — так затряслись от страха. Тоже мне феечки!

Не то чтобы я не боялась, просто избавление от дурацких крыльев придало уверенности, а еще порадовало, что экзаменаторы не относились ко мне предвзято, им было все равно, есть во мне ведьминская кровь или нет. 

Альфеа остановилась перед сиреневым маревом, не зная, что делать дальше — то ли внутрь входить, то ли в обморок падать.

— Заходи, — профессор просто кивнул на портал, и это прозвучало как страшный приговор.

Фея затряслась, но ослушаться не посмела. Втянула голову в плечи, зажмурилась, задержала дыхание и шагнула внутрь. Мы тоже затаили дыхание, глядя, как за сиреневое марево вместо молодой и стройной феи шагнула скрюченная старуха. Миг, и зеркало снова стало непрозрачным.

Остальные феи испуганно заохали, завопили, повскакивали.

— Успокоились! Быстро! — мадам Лиаза даже голос не повысила, но в аудитории моментально воцарилась тишина. — Все изменения временные. После экзамена вы вернетесь в свое обличие. Так что давайте обойдемся без слез и истерик. Вы студенты магической Академии, а не хрупкие воспитанницы пансионата благородных девиц.

Да, да! Я тоже всегда так считала, за что не единожды была наказана штрафными баллами. Бедная Миолла стояла в углу с таким видом, будто настал конец света. Как же так, ее девочек, ее нежных феечек — да в кривых старух превращают! Ироды!

Следующую вызвали зазнайку Нисси, которая вышла к зеркалу достойнее предшественницы, но все равно тряслась, как осина на ветру.

— Заходи.

Она выпрямила спину и с видом оскорбленной королевы шагнула в портал, а мы в изумлении уставились на рыжую не слишком пушистую кошку, очутившуюся по ту сторону.

Ого! Это же ей придется есть с пола, умываться, вылизывать под хвостом, а еще как-то разобраться с четырьмя лапами! 

Рыжая кошка, тем временем, поняла, что она кошка, закрутилась на месте и истошно завопила, увидав свой хвост. Зеркало снова погасло.

— Аравита!

Ох! Аж сердце споткнулось, когда свое имя услышала.

Над другими потешалась, а сама затряслась, стоило только подойти к магическому переходу. Вблизи он не был похож ни на зеркало, ни на туман — скорее, на кипящую жижу, то там, то здесь закручивавшуюся в ленивые водовороты. Поразительная гадость!

— Заходи! — теперь уже в мой адрес раздался спокойный приказ.

Я нервно сглотнула, потерла вспотевшие ладони о подол и бросила напоследок взгляд на Миоллу, которая уже походила на бледный труп, а не на пухлую румяную фею. Она смотрела на меня как на исчадие ада, обрушившее проклятие на ее ни в чем не повинный факультет. 

Все, что я могла сделать в такой ситуации — это улыбнуться и с гордо поднятой головой шагнуть в портал. Была не была!

Правда, с гордостью не заладилось — запуталась в собственном подоле, не смогла удержать равновесие и повалилась внутрь с громким криком «побереги-и-ись!». Грузно приземлилась на каменный пол, едва не приложившись об него лбом, и тут же вскочила:

— Все отлично! Все в порядке! — хотела сказать остальным, что не стоит обо мне переживать, но за спиной портала не оказалось. Лишь кирпичная неровная стена, покрытая облупившейся штукатуркой. Для надежности потрогала ее — твердая, шершавая, местами подозрительно липкая — видать, в подвал какой-то занесло.

Ну и ладно. Не думаю, что по ту сторону кто-то опечалился моим бесславным падением. Всем плевать, а мисс Миолла, скорее всего, еще и пожалела, что я нос себе не расквасила.

Ну что ж, какой облик мне достался? Судя по тому, что я не на четвереньках и из зада не торчит хвост, участь плешивой кошки меня миновала. Какая-никакая, а все-таки радость. Посмотрела на свои ручки — пухленькие, с толстыми короткими пальцами. Прикоснулась к своему лицу — щекастое такое, колышется при каждом движении.

В общем, прискорбно, но факт — я толстая, да и росточком, судя по всему, не вышла. Посмотреться бы в зеркало, чтобы оценить нанесенный урон.

Зеркала в этом странном помещении не нашлось, зато обнаружилась темная металлическая дверь, покрытая жирным слоем ржавчины, а сразу за ней начиналась узкая лестница наверх. Я начала аккуратно подниматься, стараясь в потемках не зацепиться за выщербленные ступени и не повалиться навзничь.

— И где этот несчастный стажер? — раздался приглушенный голос где-то вдалеке. — Сколько можно ждать?

— Да скоро придет, не пенься. Юлианис сказал, что к девяти пришлет.

О как! Про меня, значит, разговор шел! На радостях припустила быстрее и вскоре добралась до следующей двери, такой же старой и покореженной. В прихлоп пробивался неровный тусклый свет, маячили размытые тени. Навалилась на дверь плечом, и она нехотя, со скрипом подалась вперед, пропуская меня в комнату, заваленную полуистлевшим барахлом.

— О! А вот и он! Заходи парень, не стесняйся!

Парень?! Это они мне?!

В недоумении оглянулась, вдруг у меня за спиной еще кто-то есть. Никого. Только темная лестница вниз уходила, исчезая во мраке.

Похоже, обращались все-таки ко мне.

Четверо весьма упитанных мужичков сидели кто на чем: на столе, на продавленном диване, из которого местами торчали пружины, на покосившемся стуле. Сидели и смотрели на меня, а я на них, не понимая, что вообще происходит. Наконец, самый пухлый подошел ближе, подозрительно вглядываясь в мою физиономию.

— Парни, это же девчонка! — воскликнул он секунду спустя.

— Да не может быть?!

— Сами смотрите!

Теперь все четверо толкались возле меня, пристально рассматривая, а я не знала куда деваться, хоть обратно в подвал беги.

— Действительно, девчонка, — один из них удивленно почесал затылок, — как тебя занесло к нам, горемычная?

— К вам — это к кому? — спросила на всякий случай, вспоминая, чему меня учил папенька-ведьмак на уроках самообороны, и прикидывая, кому первому нафеячить в случае чего.

Они переглянулись между собой, а потом один гордо произнес:

— Мы — джинны.

— Это такие высокие, сильные, с красивыми накаченными телами? Да?

— Да, — мужички гордо надулись.

— Что-то не похожи совсем, — скептично прошлась взглядом по пухлым коротышкам.

— А мы маскируемся.

— Особая миссия? — тут же полюбопытствовала я.

— Нет. Заслуженный отпуск. Дикарями в Пустой Мир.

— Пустой мир? — непонимающе уставилась на них.

— По-твоему, где ты сейчас находишься? — они потешались над моей изумленной физиономией.

Эх ты ж, ну меня и занесло. 

— Не знаю, — честно призналась, — у нас экзамены. Всех фей на профпригодность проверяют.

— Да-да, слышал, — усмехнулся самый толстый, — говорят, у вас там фея завелась, которая творит не пойми что, с ведьмами якшается, по кладбищам ночами ползает. Правда? 

— Ну-у-у-у… — протянула, смущаясь своих подвигов, — возможно. Но она не так плоха, как кажется!

Тут один из них посмотрел пристально, а потом как засмеялся:

— Это ведь ты, да? Непутевая фея с кладбища?

Ну вот и прозвище себе заработала. Голову опустила и горестно вздохнула, вперившись виноватым взглядом в грязный пол.

— Я.

— Молодец! — один из них так хлопнул по плечу, что я чуть на пол не осела. — Хоть оживила ваш занудный факультет.

— Почему это занудный? — стало обидно за свое отделение.

— А какой же? Всем известно, что на фейском самые зануды учатся. Про вас даже сплетен нет, потому что скучно. И вас никогда не зовут на общие вечеринки, потому что никто не хочет слушать такое, — он приложил руку к груди, кокетливо захлопал глазами и писклявым голосом произнес: — «Ой, девочки! Смотрите, какие у меня крылья! Я ими машу-машу, ой-ой-ой».

Не удержавшись, хмыкнула, очень уж похоже получилось у толстяка изобразить наших зазнаек.

— Как хоть тебя зовут, чудо ты фейское?

— Аравита.

— Я Хельм, — представился самый толстый, — это Али, Лаир, Бука. Полные имена не называем, все равно не запомнишь. У нас, джиннов, если в имени меньше десяти составляющих — непорядок.

Я только кивнула. У нас как-то был преподаватель джинн, вел историю древних сказаний, так вот имя его я не то что выучить, даже прочитать без запинки ни разу не смогла. 

— Какое у тебя задание, Вита?

— Я должна помочь двум людям. Мне надо как-то понять, что они предназначены друг для друга, и свести их.

— Хм. Так выбери двух бедолаг, махни палкой — и все готово.

— У нас это не работает. Все должно быть красиво, по-настоящему. Они в душе должны хотеть быть вместе, но не осознавать этого.

— Скукотень! — вынес неутешительный вердикт Хельм. — Ничего нет интересного в магии, если ее только под желание других подстраивать.

— Да вы сами чужие желания исполняете!

— У нас это родовая повинность за прегрешения первых джиннов. Никуда не деться. И то каждый уважающий себя джинн стремится их так выполнять, чтобы любителям озвучивать свои желания вслух несладко пришлось. Чем дурнее — тем лучше, у нас нет желания кому-то угодить.

М-да, эти хорошему точно не научат.  

— В общем, помочь с экзаменом мы тебе не сможем, но заскучать не дадим! — гордо произнес Али. — Пойдем. Нас ждет веселье.

Ну что ж. Веселье — это хорошо. Когда еще выпадет шанс повеселиться с настоящими джиннами? Время у меня есть, задание сделать успею.

— Я готова!

— Хм, если не хочешь проблем, то говори — я готов, — заметил Бука, и с усмешкой кивнул на узкое, местами потемневшее зеркало, притаившееся в углу.

Я в полнейшем недоумении подошла к нему и чуть не завопила, когда увидела толстенького низенького мужичка с противными узенькими глазками.

— Это я, что ли?! — завопила испуганно.

— Ты, — вредные джинны давились от смеха.

— Я — толстый мужик...

— Мало того, ты еще и джинн. Юлианис, как всегда, в ударе. Фею в джинна закинуть — это сильно.

— Это глупо! — лютовала я, придвинувшись вплотную к зеркалу, чтобы лучше рассмотреть свою обрюзгшую физиономию.

— Расслабься. Будет весело!

В веселье я сомневалась. Я вообще уже во всем сомневалась. Одно дело, если ты прекрасная фея, готовая помочь, и совсем другое — если ты подозрительный толстый мужик.

Хотя… когда Хессе расскажу, она обзавидуется. Такого приключения точно ни у кого из моих подруг не было.

— Ладно, уговорили! Пойдемте веселиться! 

— Во-о-от! Наш человек! — Бука похлопал меня по плечу, а я еще раз глянула на свое отражение и улыбнулась, тряхнув рыхлыми телесами. С ведьмами путаюсь, так почему бы и с джиннами не похулиганить? Гулять — так гулять!

***

Когда мы вышли из заброшенного дома, я немного испугалась. Да какое там немного?! Меня чуть кондрашка не хватила, когда мимо с жутким ревом пронесся механический монстр, испуская клубы удушливого дыма!

— Это автомобиль, — лениво пояснил Хельм, — здесь ими пользуются для передвижения вместо лошадей.

— Жуть!

— Да брось ты. Удобно, быстро, правда, громко и вонюче.

— Куда мы идем? — я только успевала по сторонам глазеть и рот от изумления открывать. 

Здесь все не так! Все неправильно.

— Сначала поедим, а потом веселиться. Да не трясись ты так! Все отлично будет. И кстати, когда в ресторан придем — помалкивай, поняла? Не хватало еще, чтобы они догадались о чем-то.

Мне пришлось кивнуть — все равно ничего вразумительного сказать не могла, получалось только «ух ты» и «вот это да».

Итак, мое первое и, надеюсь, единственное посещение Пустого Мира началось с какой-то забегаловки. Мы ели булки, между которыми лежали котлеты, салат и непривычный соус. Потом какие-то кругляшки из курицы, обжаренной в тесте. Картошку, нарезанную тонкими длинными ломтиками. Пили странные напитки, от которых в нос попадали пузырики. Похоже на нашу фруктовую газировку, но вкус совсем другой, необычный, запоминающийся.

К счастью, за все это я не заплатила ни монеты, джинны даже слушать не захотели мой лепет о том, что все верну, когда вернемся домой. Сами заказали, сами оплатили, накормили до отвала.

— Вот понимаю, что гадость, — усмехнулся Лаир, доедая третью булку с двумя котлетами, — но вкусно, черт подери. Каждый раз, как здесь оказываюсь, не могу удержаться — наедаюсь до икоты.

— Не ты один! — Хельм дожевывал картошку из бумажного пакетика.

— Изжога замучает.

— Плевать. Оно того стоит.

— Жалко у нас такого нет.

— Если бы у нас такое было, то мы бы и без маскировки стали толстозадыми увальнями! — Хельм выразительно похлопал себя по толстому брюху.

— И то верно, — согласились остальные джинны и продолжили есть.

Я молчала, потому что рот был занят. И да, это действительно было вкусно и очень необычно. Подружкам бы захватить на пробу, но вряд ли преподаватели обрадуются, если вернусь с пакетом, набитым едой. Ладно, придется на словах объяснять, как это здорово. Девчонки точно обзавидуются. 

Когда ближе к вечеру они притащили меня в клуб — место, в котором собирались молодые и шальные, — я уже с трудом понимала, где нахожусь и что происходит. Столько новой информации, столько новых впечатлений — голова кругом шла. Джинны с нескрываемым удовольствием вклинились в толпу и начали танцевать, не жалея своих жирненьких телес. Время от времени использовали свою магию, чтобы устроить мелкую пакость — то каблук кому-нибудь сломают, то пуговицы на рубашке оторвут, то заставят выделывать заковыристые кренделя. Вредный народец, ох и вредный! 

Я тоже не смогла остаться в стороне и, глядя на них, пошла в пляс, наслаждаясь каждой секундой, проведенной в Пустом Мире. Я и не подозревала, что здесь настолько весело!

Музыка играла разная. В основном гулкая, ритмичная, отдающаяся в каждой косточке, пульсирующая в ушах, в голове, заставляя сердце биться в унисон, но бывали и легкие, плавные мелодии. В это время молодые люди и девушки начинали обниматься, танцевать, томно глядя друг на друга.

Джинны быстро нашли себе спутниц и самозабвенно лапали их бока и ниже, а мне как-то не хотелось. Я же все-таки девочка, и танцевать с особью женского пола не было никакого желания.

Зато мое внимание привлек хмурый парень, стоящий посреди толпы, и наблюдающий за тем, как белокурая девушка танцует с другим. 

От хмурого во все стороны волны шли. Горячие, злые, наполненные до краев жгучей ревностью. Ему нужна была эта блондинка! 

Та-а-а-ак. Вот это уже интересно.

Он постоял еще немного, позлился, запала накопил, а потом ринулся вперед.

Молодец! Люблю решительных.

Я не слышала разговора, но видела, как блондинка взвилась, стоило ему только появиться в поле зрения и сломать всю идиллию. Между ними чуть ли не искры летели, а я стояла и смотрела на них словно зачарованная. 

Так вот же оно! Вот! Идеальная пара для моего экзамена! Все-таки не зря на лекциях штаны просиживала! Что-то в голове да осталось, раз сумела распознать истинные желания! А в том, что это именно они, я ни секунды не сомневалась — внутри уверенность теплыми кольцами сворачивалась, наполняя желанием кружиться в танце и смеяться.

Это оно и есть, фейское чутье, да? Неужели проснулось? 

Парень с девушкой, тем временем, пререкаясь и переругиваясь, понеслись прочь, я сломя голову ринулась за ними.

Э нет, от меня не уйти! Я вас сейчас осчастливливать буду! Еще не придумала как, но по ходу разберусь. 

Неугомонная парочка нашлась в коридоре. Парень зажимал девицу у стены и был похож на мрачную грозовую тучу, а девчонка больше всего походила на разъяренную кошку. Прелесть до чего хороши! Они ж друг без друга жить не могут, но не понимают этого!

Я стояла и, умиленно сложив ручки на груди, поглядывала на них до тех самых пор, пока парень не заметил моего пристального интереса.

— Какие-то проблемы? — волком посмотрел на меня, так что я немного испугалась и, извинившись, отскочила в сторону.

Ух, какой грозный! Его бы к нам в Академию, с Верхними бы точно сошелся. Жаль, ни единого проблеска магии в нем не было. Пустой, как и все в этом мире.

Они продолжали пререкаться, а я притаилась за выступом стены и, тайком выглядывая, пыталась придумать, как же подвигнуть их на сближение. 

И тут услышала, как он громко раздраженно произнес:

— Хотел бы я, чтоб ты денек походила в моей шкуре!

Мне эта идея понравилась, поэтому не удержалась и снова подошла к сладкой парочке:

— Хм, какое интересное желание.

Парень моментально вскинулся, а девушка, сама того не замечая, прижалась к нему.

— Мужик, ты еще здесь? Ты проблем, что ли, ищешь?

— Нет-нет, что вы?! Просто смотрю. Вы такая необычная пара.

— Мы не пара, — ответили хором эти слепые глупцы.

Еще какая! Настоящая, из тех, что раз и на всю жизнь, но они ни черта этого не понимали. 

Любовалась на них и ликовала. Вот они — голубчики, благодаря которым я экзамен сдам! Я даже придумала, что мне с ними сделать, чтобы они прониклись и перестали валять дурака. Пусть в самом деле узнают каково это — оказаться в чужой шкуре! Это поможет им лучше понять друг друга, принять чужие слабости… А я повеселюсь, глядя на них.

День, проведенный в компании развеселых вредных джиннов, не прошел зря — учусь на лету.

— С желаниями, кстати, осторожнее. Они могут ненароком сбыться, — сообщила доверительно и, видя, что парень практически созрел, чтобы надавать мне по шее, отошла в сторону.

Вскоре им надоело ругаться, они разошлись по сторонам, а я с превеликим удовольствием произнесла нужное заклинание. Завтра утром их будет ждать весьма занимательный сюрприз. Вот и посмотрим, как они справятся. 

А пока — вечер продолжается!

В отличном расположении духа вернулась в зал, где пухлые джинны зажигательно вытанцовывали среди толпы, и только тут обнаружила, что прозрачный камень на кольце немного светится нежно зеленым, намекая на то, что я на правильном пути.

М-да, мисс Миолла будет в ужасе от моих методов.

Но, с другой стороны, разве кто-то сказал, что все должно быть тихо-мирно? Таких условий не озвучивали. И, кстати, формально я сейчас джинн, а не фея, а джинны, как известно, к делу подходят душевно, с огоньком. Чем я хуже?