Елена Прекрасная против Серого волка

Всё началось в тот день, когда царь Берендей женился.

Точнее, всё началось гораздо раньше, но в народе говорить об этом стали, как после свадьбы царь с соседних земель пошёл на Берендея войной, чтобы вернуть похищенную дочь. 

Тогда-то Берендей и признался, что красну девицу по его приказу украл царевич из тридевятого царства. А Берендей отдал ему за это лошадь. Вот только как пришла пора с невестою в постель ложиться, обернулась она Серым волком и в окно выскочила.

Неудобно Берендею было перед людьми. Не стал говорить, как его обманули. А куда царевич девицу спрятал – не ведает. И, если бы отец её не пошёл с войском вернуть дочь, никто о том бы и не узнал.

Да только о Сером волке и прежде говорили. Дурит он головы молодых мужчин, богатства сказочные обещает, а потом в царствах то коней не досчитаются, то девицы пропадают…

Натягиваю тетиву, прицеливаюсь и выпускаю в мишень. Стрела попадает промеж глаз нарисованному углем на ткани волку. 

С детства папенька меня стрелять учил. А теперь взыграло во мне чувство справедливости. Найду Серого волка, сделаю из его шкуры подстилку. Чтоб против воли девиц в чужие земли не увозили. Чтоб из-за чужой глупости дружба между царствами не рушилась.

– Елена наша с лука целится получше царских дружинников, – вздыхает рядом нянюшка. 

– Такой и муж под стать нужен, – соглашается другая.

Под стать, а не глупец, что на речи Серого волка ведётся, – думаю я. 

А след этого хитрого зверя в царстве нашем уже заметили. Привез боярин из земель заморских жар-птицу. Красивая птица – перья на солнце переливаются, под лунным светом сияют. Вот только проку с неё никакого – кричит дурным голосом и в соседских садах яблоки наливные клюёт.

Запер её боярин в золотой клетке. А через три ночи жар-птицу украли. Её саму взяли, а клетку оставили. Стали смотреть, в чьём саду птица дивная появится. А после из лесу охотники принесли изломанные перья.

Вокруг следы волчьи – съел Серый волк птицу. Лишь перья и косточки от неё остались. 

На другую ночь из конюшни другого боярина жеребец златогривый пропал…

Натягиваю тетиву и снова целюсь.

Давно за Волком слежу. Знаю, что вскоре за царевной придёт. А у нашего царя только одна дочь – я. И замуж за не пойми кого в далёкое царство я не собираюсь.

С тех пор, как жар-птицу украли, за голенищем сапога ношу кинжал. Лук и стрелы под рукой даже ночью. А чтобы наверняка – спросила у Бабы-яги яду. Коли заговорит Серый волк, из-под стрелы улизнет, любая рана его слабее сделает – не даст тремя прыжками горы и моря пересечь.

Не скрыться Серому волку от царевны Елены, если та за охоту взялась – все в нашем царстве об этом ведают.

Ночь тиха.

Через приоткрытое окно доносился лишь шелест листвы. Лунный свет очерчивал проём окна, делая тень под ним ещё гуще. В глубине комнаты едва просматривался силуэт – мешок с соломой под одеялом совсем не напоминал человеческую фигуру, но я уповала на то, что ночной вор не станет вглядываться слишком пристально.

Я ждала уже третью ночь, затаившись в углу. В то время, как мешок с соломой со всеми удобствами расположился на моей кровати, я сидела в неудобной позе на деревянном полу. С вечера попросила у нянюшек подушку – всё удобнее, чем подпирать стену плечом.

Время тянулось долго. Почему до сих пор нет похитителя? Я и днем на прогулке велела нянюшкам отстать, вздыхала у окна на закате, сторожила ночью…

А если он не придёт вовсе? – мелькнула тревожная мысль.

Что-то зашуршало.

Я приготовилась встретить “гостя”. Но из угла раздался тихий писк. Выдохнула – всего лишь мышь. А некоторое время назад собака лаяла на скотном дворе и за оградой прошёл дружинник.

Но следующий звук был уже не мышиный. Приглушённый стук по дереву, скрип сруба, хруст сухой пакли. Он поднимался всё ближе к окну. Уже слышно неровное дыхание, и как сапог соскользнул с опоры. 

Я крепче сжала кинжал и нащупала веревку. Он здесь!

По подоконнику шлепнула ладонь. Следом короткий резкий выдох. Лунный свет на мгновение исчез, загороженный силуэтом. 

На вид не наивный юнец, – отметила я. Но тут же отбросила мысли в сторону и задержала дыхание. Мужчина тем временем осторожно влез в окно, осмотрелся, привыкая к темноте, и шагнул к кровати.

Я улыбнулась: попался! 

Ночной гость медленно шёл к кровати – так тихо, будто знал каждую скрипучую половицу. Слишком ловок для избалованного царевича. Кого послал ко мне Серый волк? Или разведал, что я ко встрече с ним готова?

Мужчина остановился и потянул руку к одеялу. На мгновение застыл, словно что-то почувствовал или засомневался. А потом всё-таки сдернул одеяло и уставился на ждущий его мешок. Воришка резко оглянулся. И я дернула веревку.

Путы сорвались с потолка, обвили его руки, прижав к телу. Я вскочила и рванула к нему. Но мужчина оказался на удивление быстр и отпрыгнул в сторону. Он попытался ударить коленом, я ловко ушла от удара: к сопротивлению я была готова.

Одно движение руки – с потолка сорвался подвешенный мешок с песком, ударил мужчину в бок. От неожиданности он покачнулся. Я схватила спрятанное под кроватью путовища – два камня на тонкой веревке. Бросок – и ноги мужчины связаны. 

Он удержал равновесие и попытался освободить руки. Ему даже удалось сбросить одну веревку – силён. Толкнула его и оказалась сверху, прижимая его к полу и коленями фиксируя руки.

Мужчина замер, тяжело дыша. Будто понял: сопротивляться бессмысленно. Стоит ему хоть вскрикнуть, в горницу ворвётся стража. Они и сейчас ждут под окнами – я распорядились об этом заранее, если вдруг Серый волк окажется хитрее.

Я потянулась к свече и зажгла фитиль. Свет в окне – знак дружине, что всё в порядке. Неровное пламя осветило лицо чужака. 

Он был молод, но уже не юнец. Легкая щетина очертила линию челюсти. Светлые волосы рассыпались по полу. Глаза смотрят внимательно и спокойно. 

– Что же ты, царевич, без приглашения в гости являешься? – спросила у него. – Да не через дверь, а ночью будто тать?

– А ты царевичей ждешь? – усмехнулся он. – Простой богатырь тебе не мил?

Не царевич? Но какое мне дело. Не сам же он додумался к царской дочке в окно лезть.

– Мил мне тот, кто честно сердце девичье добивается, а не ночами по горницам лазает.

– Будто нужно мне сердце твоё, – усмехнулся мужчина.

– Знаю, что не нужно, – улыбнулась я в ответ и достала кинжал. Уж больно дерзкий этот вор, если даже связанный заговорить пытается. – Серый волк тебя прислал.

Поднесла лезвие к его горлу, но он даже не дернулся. Только смотрел на меня, будто запомнить пытался. 

– В твои дела с Серым волком я не лезу, – сказал он уже без прежней насмешки. – Пришёл забрать, что велено, и уйти своей дорогой.

– А о том, что жизнь чужую погубишь, не подумал? – глухо сказала я, чувствуя, как поднимается злость.

– За царевну не горюй, – спокойно ответил он. – Зла ей не желаю. Будет жить в хоромах царских, как привыкла, да бед не знать.

Ишь, умный нашёлся! 

В чужой земле да с нелюбимым! Хоть в хоромах золотых, хоть в простой избе – всё одно, когда против воли.

– Не тебе о судьбе чужой судить, – прошипела я и вскочила. 

Что не признал меня царевной – хорошо. А что не думает о делах своих… Ну что взять с того, кто Серого волка послушал?

Мужчина сел, но взгляда с меня не сводил. Я видела, как он шевелил запястьями, понемногу снимая путы. Но пока не знает, кто я, к волку тащить не станет. А значит, я могу переманить его на свою сторону.