Елка для дракона, попаданка в комплекте

Дворники на лобовом стекле еле справлялись с ливнем, что обрушился на город за две недели до нового года, а потому мельтешили с остервенением, с каким вентилятор пытался обдуть это же стекло, запотевавшее изнутри с завидной регулярностью.

Что за напасть! На дворе декабрь, а я уже готова кондей врубить, чтобы улучшить обзор и не врезаться во впереди идущую машину.

– Черт! – высказалась в сердцах, когда слева меня обогнала блестящая иномарка, обдав грязной волной сверху до низу. Ну, не меня, конечно, а мою машинку, но видно-то от этого лучше не стало.

Чуть прибавила газу и тут же пожалела, потому что въехав в тоннель (лучше сказать тоннельчик метров на пять) и зацепив очередную лужу, машина мигнула и отключила всю электрику.

– Да чтоб тебя, зараза железякистая! – взвыла я и, ткнув на автомате в аварийку, принялась выруливать вправо для экстренной остановки, да только тут же вдавила педаль тормоза до самого пола. Нет, не потому что я курица и не смотрю, куда еду, а потому что вместо впереди идущего фольксвагена навстречу мне несся черный железный столб со стеклянным плафоном на макушке.

– Что за черт? – вот ведь заклинило, словно других слов не знаю.

Машина затормозила в пяти сантиметрах от столба, а я нервно выдохнула и вытянула шею, чтобы увидеть перед собой белое заснеженное пространство и темную полосу леса где-то на периферии зрения. А потом всю эту картину начало затягивать витиеватыми морозными узорами. «Послезавтра» отдыхает. Даже икнула нервно, представив себя в таких же морозных узорах да посиневшую. Бррр!

Несколько щипков сквозь джинсы доказали, что  не сплю – больно все же. Потрогала стекло на боковой двери и ошалело понаблюдала, как под моими пальцами морозный узор оттаивает кружочками, сквозь которые проглядывается темная стена деревьев. Почему-то подумалось, что при первом знакомстве с окружающим пространством лес казался дальше.

 Выходить, если честно, было немного боязно, но фонарный столб, длинной тенью черневший перед самым носом машины, красноречиво демонстрировал, что стоило разобраться, что произошло.

Я заглушила все еще работающий двигатель и открыла дверь. Поймала себя на мысли, что проваливаясь в рыхлый снег, я хочу спросить с осторожностью в голосе: «Есть тут кто-нибудь?», но вместо этого в очередной раз помянула черта: снег засыпался в сапоги и довел мои лодыжки до шокового состояния. Холодно!

Оглянулась и присвистнула. Машина стояла на обочине перед фонарным столбом, а сзади тянулись два следа от колес. Недалеко тянулись – метра на два, а дальше чистый ровный наст снега, словно машина вообще из ниоткуда появилась и решила припарковаться в сугробе, вместо того, чтобы ехать по нормальной дороге.

Дорога, между прочим, имелась. Белая, накатанная, широкая, полос на шесть, а фонари, что стояли на обочинах на равном друг от друга расстоянии, заставили хихикнуть: взлетно-посадочная полоса здесь что ли?

Через дорогу, возле такого же столба и ровно напротив моей машины стояла наряженная елка. И даже коробки с подарками под ней были. Я прикрыла глаза и потрясла головой, а затем снова открыла глаза – елка никуда не делась, а принялась трясти макушкой, словно отряхивалась от снега, а потом вообще поманила меня еловой лапой.

Ага, щас, так я и пошла. Мурашки на спине забегали табунами, оттаптывая ребра в такт сердцу, которое семенящими перебежками ускакивало в пятки. Всегда считала себя смелым человеком, но вот в данный момент как-то захотелось спрятаться в машине и переждать слишком реалистичный сон.

Но, видимо, мой страх елку обидел, потому что эта…это…дерево с каким-то фыркающим шорохом тряхнуло ветками и повернулось ко мне ж…тылом, который был немного меньше наряжен, чем та сторона, что была повернута ко мне до этого момента. Обиделась?

Пока я обдумывала, стоит ли спрятаться в авто или подойти к елке и рассмотреть ее поближе, елка перестала «обижаться» и перекинула свое внимание на какой-то объект в небе. Как на флоте сигнальщик с флажками, дерево принялось активно размахивать верхними ветками. Удивительно, как при этом оно еще не растеряло свои игрушки: золотые, красные и белые шары качались на ветках во все стороны и с трагичным бряцаньем сталкивались друг с другом.

Мне стало интересно, что так «взволновало» елку и привлекло ее внимание, потому, недолго думая, подняла голову.
Какой кошмар!
Может, я все же сплю?!
Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах моей новогодней истории!
Будет легко и весело, а главное, по-новогоднему волшебно. И никто не останется без подарка, даже если ничего или никого не хочет.
***Эта книга участвует в литмобе 

По небу в нашу с елкой сторону летел огромный дракон! Зеленый, с шипастой головой, зубастой пастью и широченными крыльями. Лапы и хвост тоже имелись, но привлекали внимание не они. Два янтарных глаза, которых со своего места по всем законам логики я рассмотреть просто не могла, сияли так, что неоновые фары новеньких иномарок просто отдыхают. И эти глаза были устремлены на елку, которая разве что не подпрыгивала на месте от радости.

Миг, и дракон спикировал на дорогу между мной и елкой, обдав ворохом снежинок, а зеленое дерево, словно дама в кринолине, подобрав нижние ветки, принялась выталкивать коробки с подарками поближе к дракону. Еще миг, и следом ель сама  выбралась с обочины и с нетерпением принялась топтаться на месте, утрамбовывая и без того плотную дорогу.

Дракон одним неуловимым жестом сгреб все подарки и, оглядев елку внимательно, откуда-то добыл золотую сеть, в которую жестом пригласил ель. Даже потряс сетью для наглядности, чтобы понятнее было.

Глядя на эту картину, я подумала, что елка опять обидится, мол, не по статусу «карета», но дерево удивило: шустренько сложило пушистые ветки вдоль ствола, разве что иголки внутрь не втянуло, и прыгнуло в сеть, которая обмоталась вокруг веток, превратив украшенную красавицу в золотой кокон.

Дракон, подхватив елку, оттолкнулся от снежного наста и, взлетев, устремился прочь, при этом даже ни разу не взглянув в мою сторону.

Это как понимать? А как же я?!

По всем законам жанра не сильно любимого мной фэнтези дракон должен был взять первой меня! Не подарки, ни елку, а МЕНЯ! И пусть я вообще не представляла, зачем мне вот это вот все, да еще и дракон до кучи, но стало как-то обидно.

А может, я тут вообще случайно? Тогда, стоит сесть в машину, я снова окажусь в родном городе? Под проливным дождем, в промозглой серости и с пришедшим на почту увольнительным листом на имя Антонины Красновой? От подобной мысли стало как-то неуютно и горько, потому что свое попадание в неизвестный мир, где есть ходячие елки и настоящие драконы, я почему-то восприняла без вопросов и сразу, почти без недоверия, что подобное возможно. А тут вроде как случайность.

Как подтверждение моих невеселых и совершенно нелепых мыслей стало погружение мира вокруг в сумерки. Фонари один за другим стали гаснуть, намекая, что действительно значимое событие уже закончилось и ничего интересного, что стоило бы освещать, не произойдет. Стало еще печальнее.

Когда гореть остался только один фонарь, в который я едва не врезалась, а темнота вокруг принялась сгущаться, пугая своим безмолвием, я решилась вернуться внутрь машины, и только тут заметила, что возле задней двери растет маленькая елка, саженец…, которого, между прочим, тут не росло.

 – Это что еще за лазутчик такой? – нахмурилась я, оглядывая детеныша елки строгим взглядом, а сама пыталась понять, то ли это мне привиделось, что отросток появился недавно, то ли это очередная ель, ожидающая своего дракона.

Саженец тут же упер ветки в бока, если они есть у одинаковых со всех сторон елок, и с возмущением топнул корнем. Мол, что за нелепые намеки!

Выглядело это смешно и умилительно, потому я лишь усмехнулась и сама уперла руки в бока, нависая над «ребенком».

– Значить, сбежать вздумал? А что скажут старшие?

На такой вопрос уже ель-терьер фыркнул, поднял облако снежинок и  продемонстрировал мне картину чуть ли не в лицах, как его, смелого и решительного, отправили на «лобное» место, откуда драконы забирают свои елки. Из снежной картины мне даже удалось понять, что драконы забирают не абы какую елку, а ту, которая сама согласится отправиться по приглашению в дом к дракону, чтобы украсить собой праздник.

– А за что так не любят следующего дракона елки, что ни одна не захотела отправиться к нему? – из картинки следовало, что саженец остался рядом со мной, потому что должен был прибыть еще один дракон, но, почему-то, опаздывал.

На вопрос ельчонок только развел еловые лапки и потер макушку, а еще так скорбно продемонстрировал себя со всех сторон, что стало понятно: бедняга сокрушается, что совершенно не наряжен к празднику.

– Этому горю можно помочь, – хмыкнула я и достала с переднего пассажирского сиденья маленькую коробочку с золотыми микро-шариками и пакет, что сегодня в кабинете вручил наш IT-шник, наряженный в костюм Деда Мороза.

В пакете лежали разноцветные дракончики, которых Стасу каким-то чудом удалось спасти от утилизации, затребованной поставщиком в ответ на нашу претензию. Партия дракончиков, а их было без малого за сотню, были до безобразия уродливыми и вызывали слезы даже у взрослых, а не только у детей. Несколько штук мы все же отложили – те были исключительно милыми, но производитель настаивал на утилизации всей партии. Пришлось смириться и отправить видео, где новогодние игрушки ручной работы гибнут под ударами кувалды, правда, как оказалось, смирились не все.

Дракончики очень шли саженцу: были яркими, красивыми, сияли в лучах фонаря и внезапно оживших фар моей машины, и по-настоящему дарили праздничное настроение… до тех пор, пока в темном небе не показался тот самый дракон. И вот тут я, честно говоря, струсила основательно, потому что дракон был как сама тьма: черный, грозный, больше предыдущего раза в два и до жути недовольный. Этот рык даже в фильмы ужасов вставлять нельзя – люди не выживут, хоть и пришли за адреналином.

И этот дракон был недоволен, определенно, нами двумя, потому что глаза-фары, были устремлены точно на нас с ельчонком: правый на саженец, а левый – на меня…или наоборот.

Переглянувшись с ельчонком, мы, не сговариваясь, заскочили в машину, и я заблокировала для надежности все двери. Только как подобное может остановить недовольного дракона продемонстрировать весь спектр своего негативного настроения?

Не отвечайте, это был риторический вопрос.

Машину тряхнуло, а потом по лобовому стеклу, затянутому морозными узорами, начал перемещаться мерцающий круг света – это фонарный столб менял положение, опускаясь вниз… Или это мы поднимаемся?

Эй, мы что, летим?!

У боковых дверей виднелись продолговатые крупные тени, и в тех же местах слышался узнаваемый скрежет, словно консервным ножом царапали по жестяной банке. Мою машинку сминают и корежат? Да я только недавно лампочки в фары вставила новые и тормозные колодки поменяла…все колодки! А не пойми кто мне портит транспорт?

От возмущения я повела себя не совсем логично, но весьма эксцентрично: повернула в замке ключ зажигания, опустила стекло со своей стороны и, высунув голову наружу (слегка, чтоб один глаз было видно), заорала во все горло.

– А ну вернул нас на место и исправил, как все до тебя было, ящерица недоделанная!

Дракон, а это именно он нас нес в лапах, даже не фыркнул в ответ, словно я какая-то мошка, пищащая тише комара. Я набрала побольше воздуху в грудь, чтобы повторить требование, а ельчонок рядом в качестве поддержки затряс тонкими мохнатыми веточками, угрожая дракону расправой.  Страшный из нас тандем получался – страшнее дракона.
Но требованию так и не суждено было быть озвученным: дракон тряхнул машиной, перехватывая поудобнее, и мы с саженцем оказались перевернутыми набок как раз аккуратненько напротив открытого окна, в которое посыпалась мелочь из бардачка: гайки, отвертка, влажные салфетки, перегоревшие лампочки из фар и несколько игрушек, которые я не успела надеть на ельчонка.

Как вы понимаете, мы тут же замолчали, а я экстренно принялась закрывать окно и едва ли не руками его перемещала, чтобы устранить дыру в бездну, на которую мы успели полюбоваться за несколько секунд полета с проветриванием. Ключ зажигания я тут же вернула в нерабочее положение, а еще для надежности пристегнула ельчонка к соседнему сидению и сама пристегнулась. Очень меня впечатлил полет мелких игрушек в темноту – словно в шахту лифта с сорокового этажа. Вот не хотелось бы оказаться на месте того зеленого шарика.

Дальше мы летели молча, сказала бы, что в тишине, но весь полет нас сопровождал скрежет когтей по кузову моего авто, свист ветра, когда дракон ускорялся, и нервное икание саженца на соседнем сидении. Думали, что деревья не икают? Я тоже так думала, пока нас двоих дракон не напугал. Я-то человек с крепкой нервной системой: могу ужастик от начала до конца просмотреть молча, – а вот ребенок елки был слишком мал для подобных экстремальных ситуаций, а потому трясся, словно той-терьер на морозе, и подпрыгивал ритмично через каждые пять секунд.

Но рано или поздно любому путешествию приходит конец – дракон тряхнул нас напоследок и пошел на снижение, потому как наше положение в пространстве изменилось кардинально – мы оказались вниз головой. Оставалось только молиться, чтобы дракон не расслышал мои угрозы и не швырнул машину на землю крышей вниз. От меня тогда только мокрое место и останется, а что станет с деревцем – вообще вопрос.

Но дракон вроде как оказался не мстительным: приземлился хоть и тяжело, но машину не швырнул, а поставил, правда колесами вверх, но кто ж будет в таком положении придираться?

И вот висю…вишу…висим мы с деревцем, кто головой, а кто зеленой макушкой вниз, и боимся лишний раз шелохнуться и показать, что мы все еще в машине. Не скажу, что тешили себя надеждой, будто дракон про нас забыл, ну а вдруг? И тут в дверь с моей стороны принялись энергично стучать, словно в гости кто-то пришел, а ему в домофон не ответили и ни одну из дверей не открыли – энергично, в общем, и раздраженно. После такого я вообще дышать перестала, а ельчонок наконец-то икать прекратил – сидел, вернее, висел на своем месте как пришпиленный и даже не трясся.

– Эй, выходи, чудовище, и елку мою отдавай по-хорошему, пока я эту железяку не откупорил!

Так, я не совсем поняла: это кого эта ящерица назвала чудовищем?

Выбиралась я из машины стремительно и весьма зрелищно. Одно только движение змеи, которой пришлось перетекать сверху вниз, чего стоило, а какие шумовые эффекты меня сопровождали, мммм! Кого хочешь впечатлит! Вот, даже дракона проняло, потому что тот спрятался и не высовывал глазу. Оставил вместо себя помощника и слинял.

– Привет, где тут эта ящерица невоспитанная, не знаешь? – я эффектно выпала из машины в снег прямо под ноги какого-то мужчины, облаченного во все черное – видимо, в униформу. – Меня Анти зовут, Антонина Степановна Краснова.

Сидеть на снегу было жуть как неудобно, да еще и холодно, да только мои осенние сапожки, приспособленные к слякоти и влажности, напрочь отказывались держать меня на снегу в вертикальном положении – все время норовили разбежаться в разные стороны.  

– Интересное имя, Анти, – проговорил бархатистый низкий голос, от которого по спине у меня проскакали… нет, не мурашки – целые кентавры, тыгыдым, тыгыдым, тыгыдым.

Мне протянули руку в кожаной черной перчатке, за которую я тут же ухватилась обеими руками, а сама подняла взгляд и окончательно потерялась. Какой красавчик, мммм! Высокий, крепкий, но не мощная глыба, темноволосый, на лбу и на висках темные завитки волос кое-где сворачивались колечками, а карие глаза смотрели насмешливо и изучали меня без стеснения, как и я в ответ. А до чего ж у него была потрясающая улыбка! Если бы не ироничные складки в уголках губ, то вообще бы была огонь, а так немного охлаждало ощущение, что сейчас эти губы скажут какую-нибудь пакость.

– Это от слова антипатия?

Сказал он это с такой улыбкой и таким голосом, что можно было бы все простить только за это, но в следующий момент мне в тыл врезалась макушка ельчонка, который не пожелал сидеть на месте и решил поддержать меня морально. И оказалось, что еловые иголки колют даже сквозь утепленные джинсы, и эти уколы имеют весьма специфическое свойство: они отрезвляют. Легкий, но весьма ощутимый укол, затем короткое «ой», и красавчик хоть и остался очаровашкой и сердцеедом, да мое сердце замедлило ритм и удивленно отрапортовало, что что-то оно рано залипло на ироничной улыбке и бархатном голосе – не помешает и присмотреться повнимательнее.

– А вы кто? – задала  насущный вопрос, вспомнив, что сюда мы летели в лапах дракона, и этот его слуга может оказаться тем человеком, который своим очарованием заманивает путников на обед…на обед к дракону в качестве основного блюда.

– Дункел, хозяин замка, – мужчина сдержанно кивнул и, видимо, вспомнив что-то, перестал улыбаться. Вокруг резко похолодало, а я ощутила, что не только одета не по сезону, но и просто не готова к зимнему периоду морально – резко захотелось в лето и под теплое солнце.

– А вы, стало быть, та самая похитительница, что стащила мою ель, – мужчина стал немного мрачен, ощутимо сжал мою руку, которой я в него вцепилась еще на этапе добродушного знакомства,  рыкнул вот в точности, как тот дракон, что нес нас в машине.

У меня в голове совершенно прояснилось, и вот только тут пришло осознание: передо мной та самая «ящерица недоделана», что царапала мою машину и чуть нас с ельчонком не вытрясла в пропасть. И еще пытается повесить на меня происки того зеленого дракона, что оказался шустрее и забрал елку раньше.

И чем, спрашивается, недоволен? Опаздывать не надо! Может, поэтому его елки так невзлюбили?

– Не знаю, на что вы рассчитывали, но, судя по рассказам, ваша елка – вот эта!

Я отошла в сторону и продемонстрировала саженец ели, а сама с удовольствием понаблюдала, как падает потрясающе красивая челюсть в сугроб от удивления и неожиданности.

Что, съел? Но до чего ж хорош, зараза!

Как-то я с племянником смотрела мультик, как один богатырь распекал Змея Горыныча на чем свет стоит, и мне, взрослому человеку, было совершенно ясно, что в монологе богатыря присутствовала ненормативная лексика, хотя голос за кадром уверял, что все было сказано по дружески и с целью направить на путь истинный. Какой-то двоякий смысл получался.

Так вот в тот момент, когда дракон подобрал челюсть и принялся рассказывать нам с ельчонком все, что он думает о нашей ситуации, я ощутила себя в том мультике, правда на месте Змея Горыныча, которому закадровый голос обещал дружескую беседу и теплое обращение.

В общем, слушала я ругань, причем очень витиеватую, местами забористую, а сама разве что в рот мужчине не заглядывала и согласно кивала каждому слову. И при всем при этом я отмечала, какие из фраз были просто обидными, а какие – ну очень огорчительными и непростительными. Сюр какой-то, честное слово.

– Дункел, ты чего раскричался? Котю разбудил, – раздался откуда-то сбоку недовольный мужской голос, а ему вторил детский возмущенный плач.

То ли хозяин замка отвлекся и перестал фантанироват очарованием, то ли детский плач действовал на женщин так же, как и иголки саженца, но меня сразу попустило, и я принялась удивленно хлопать глазами. Оказывается, мы приземлились прямо посредине широкой площади перед парадным крыльцом замка, а вокруг невероятно красивые деревья, одетые в снежные шубы, старинные фонари, освещавшие пространство вокруг, ровные вычищенные дорожки, ярко освещенные окна первого этажа замка и внушительная каменная крепостная стена, невероятно высокая и совершенно неприступная.

– Боги, смилуйтесь, почему твоя жена дала дракону имя кошки? Ребенка нужно называть сурово: Дарк или Дункел. Мы с тобой – Тьма, а сын у тебя кто?

– Произнесешь подобное при Рите – даже помогать не стану, а отойду в сторону и понаблюдаю, как она тебе голову отворачивает, – мужчина, что подошел к нам, активно укачивал какой-то сверток, откуда сначала раздавался детский плач, а через мгновение одеялко закопошилось, и из-под него высунулась голова маленького дракончика. 

Ой, мамочки! Это ж на самом деле, что ли?

Обморок – это спасение от суровой действительности. Никогда раньше не падала, а тут на те – прямо тургеневская барышня, если я, конечно, правильно употребляю это выражение.

Я лежала на чем-то мягком, щеку мне вылизывал, скорее всего, Котя, а руку нещадно колол своими иголками саженец. Надо ему имя какое-нибудь дать, а то все едьчонок или дерево.

Отстраненные мысли вяло ползали в голове, не желая помогать выбираться в реальный мир, а где-то на периферии слуха активно шла ругань, к которой я даже начала прислушиваться, потому что незнакомый мужчина, что держал на руках ребенка целую вечность назад, распекал хозяина замка. Не хотелось выныривать в действительность, но тут, оказывается, весьма интересно и захватывающе.

– Дункел, ты – осел! Мало того, что похитил девушку из немагического мира, так даже харизму не сдерживал – накрыл самой мощной волной девицу, и теперь она будет за тобой собачонкой ходить и слюни пускать, как умалишенная.

Ого, чего это они так про меня подумали-то? Ну, да, пороняла немного слюни на красавчика, ну, покрутила немного хвос…тем самым (только дракон даже не заметил), так больше не хочу – не нужно мне это, да еще в чужом мире. Чужом и магическом. Мммм, звучит-то как: МА – ГИ – ЧЕС – КОМ! Круто!

Только опять мои мысли куда-то занесло, а я ведь к красавчику вовсе не испытывала никакого восторга – как отрезало!  Так что не прав этот, как там его…(эх, не успел представиться) мужчина: ничего я не буду вести себя, как фанатка поп-звезды.

–Дарк, прекрати, да она очнется и даже не вспомнит, что видела и чувствовала. Сам знаешь, как мы на людей без магии действуем. Лучше подумай, как Котю вернуть обратно в ребенка, а не то твоя Рита мне замок разнесет, пока ТЕБЯ будет по нему гонять за то, что за ребенком не смог присмотреть.

Так, значит, второго зовут Дарк, его жену – Рита, а Котя – их ребенок-драконенок, которому пока не положено быть драконенком. Ага, ценная информация.

Я приоткрыла один глаз, чтобы просмотреть на дракончика, и была весьма удивлена, когда возле своей щеки увидела котенка, который прыгал вдоль меня за солнечными зайчиками и то пытался поймать и растерзать когтями, то зализать (это когда зайчики падали мне на лицо). А откуда зайчики, тем более солнечные? Мы ж в темноте в замок попали.

Пришлось активно поворачивать голову, чтобы разглядеть, что нахожусь я в огромном зале с камином, стеллажами с книгами и разными украшениями, диванной зоной, а в центре был раскинут невероятной красоты ковер, на котором рисунком была карта какого-то мира, совершенно не похожего на наш глобус в разрезе. И на этом ковре ельчонок и драконенок играли в салки, весело, то убегая, то догоняя друг друга. И салили они, между прочим, каким-то огненным шариком.  

Стоп! Огонь? В лапах детей? Куда смотрят родители?

Поймать двух активных мальчишек, пусть и годовалых (хотя, кто там знает про возраст этих двух существ), оказалось весьма не просто: один уползает на животе, подгребая вокруг себя когтистыми лапами, а второй крутится рядом и постоянно норовит то ли помочь в поимке, то ли поспособствовать побегу, а потом они менялись местами. В какой-то момент я не выдержала и позвала на помощь обоих мужчин, но лучше бы этого не делала.

Каждый норовил поймать ребенка первым, словно оба соревновались между собой в сноровке и проворности. Ну, а оба детенка восприняли новые условия как какую-то игру, и с азартом принялись убегать, да так проворно и шустренько, словно владели способностью мгновенно перемещаться в пространстве: только что был возле самого носа, а следом уже в другом конце зала.

Будь я у себя дома, ни за что бы ни поверила, что три взрослых человека не могут угнаться за ребенком, но у себя дома я бы и в драконов не поверила, и бегающие елки.

 – Новая игра! – я сдула со взмокшего лба прядь волос и наконец-то додумалась снять шапку и куртку, в которых все это время бегала за детьми. – Все сели на пол и принялись искать на Елике одинаковых драконов!

Ельчонок сначала опешил, остановившись, а потом с новой энергией включился в очередную игру: принялся крутиться, чтобы остальным было сложнее искать игрушки.

– Я не успел представиться: Дарк, – заговорил мужчина, когда смог посадить к себе на колени драконенка Котю, а тот не сбежал. – Я старший брат Дункела и отец этого неугомонного ребенка.

– Антитина, – вместо меня представил меня же Дункел, а я только раздраженно фыркнула – что за память у дракона, а еще говорил, что это я должна все забыть.

– Антонина, сокращенно Тоша, но я предпочитаю – Атти, – поправила я забывчивого мужчину, а сама принялась разглядывать Дарка. 

Мужчина был невероятно хорош собой, мужественный, собранный, серьезный, – не чета этому чернявенькому, который рядом с Дарком казался субтильной и юной копией старшего брата. Но, к сожалению, и по взгляду, которым он именно смотрел, а не ощупывал, и по речи, в которой ни проскальзывало ни одной соблазняющей интонации, и внешнему виду в целом было понятно, что этот мужчина занят окончательно и бесповоротно. А жаль, такой элитный экземпляр, которому и сердце не жалко отдать, ведь сразу видно – не разобьет и не растопчет.

А вот его брат представлял из себя кусок соблазна, словно он тортик со взбитыми сливками и вишенкой в центре, и его вот нужно сначала облизать, а потом сожрать целиком! Ой, куда меня занесло-то? И в желудке еще противно заурчало, напоминая, что я только завтракала, а на обед у меня была утилизация новогодних игрушек и тысяча бесплотных попыток отправить заснятое видео поставщику.

– Дункел у нас не привык гостей привечать, – улыбнулся неожиданным желудочным руладам Дарк, и, встав с ковра, протянул мне руку, предлагая подняться, – потому немного подзабыл законы гостеприимства, так что я на правах старшего брата приглашаю вас с нами поужинать.

Я проворно подскочила с ковра под новые трели, что зарождались внутри меня, так что можно было не беспокоиться на счет нервной системы Дункела – голод у меня был просто голодом, а не странными эротическими фантазиями двадцатитрехлетней студентки. Вот ни капельки мне не хотелось облизать мужчину просто так – исключитеьно по делу. Ой, опять не туда…

Тем временем вместе со мной на месте начали подпрыгивать оба ребетенка, показывая, что и они голодные, а не только эти взрослые, которые о детях вспоминают в последний момент. Мы же, те, которые взрослые, с сомнением посмотрели на детей и даже на мгновение забыли о голоде – детей-то как кормить. Ну, дракончика, наверняка, отец накормит, а вот как кормить ель?

Я с сомнением посмотрела на деревце, увешанное золотистыми дракончиками, на мужчин в надежде, что они подскажут, а затем на ельчонка, и мне даже показалось, что он стал ниже и немного подувял.

– Эй, мы тебя сейчас польем! Будешь самым зеленым деревцем во всей округе! – я активно принялась поглаживать саженец и бормотать какие-то глупости, заверяя ребенка, что все будет хорошо. – Дункел, ты же за елкой прилетал! Как ты ее собирался держать в своем замке?

– Она б сама разобралась! Я ж за взрослой елью прилетал, а не за этим огры…как ты его назвала недавно?

Вовремя исправился, ящерица недоделанная, а не то б я сама разнесла б ему весь замок за подобные речи, не дожидаясь какой-то Риты. Говорить подобное при ребенке!

– Елик, а что?

– А то, что ты дала ему имя и поделилась своей магией – он теперь ею будет подпитываться. Смотри, снова подрос.

Наглаживая саженец, я и не заметила, что осторожно провожу рукой не по пушистой макушке, а уже по первому ярусу веток. Действительно подрос.

Чем, говорил Дункел, питается деревце?

Елик окопался в кадке с песком, слишком для него широкой и просторной, а Котя, пока Дарк занялся сервировкой стола к ужину, принялся помогать новому другу обустраиваться и за компанию окопался сам. Умильно смотрелись эти дети, пока не приступили к экспериментам: Котя набрал полный рот воды и занялся поливкой Елика, прыская на деревце рассеянными каплями, как из пульверизатора. Стало немного нервно.

– Дарк, а ваш сын огнедышащий дракон или он из другой оперы?

– Драконята учатся дышать огнем в более осознанном возрасте и только после того, как им покажут процесс взрослые. Коте никто не показывал, как дышать огнем.

Мужчина говорил с теплой улыбкой и восторженно поглядывал на детские игры, не осознавая, видимо, почему я напряглась и нервничаю.

– Мне инструктор по вождению тоже не показывал, как переключаться на пятую скорость, да только я на экзамене в первую очередь ее и включила, – пожаловалась я и все-таки подошла к детям.

Для собственного успокоения я дала драконенку половник и ведерко с водой, чтобы поливал, а не плевался водой, а то ненароком выдохнет что-нибудь: не вулкан, так гейзер. А половником когда он еще эту воду вычерпает.

– Судя по твоему внимательному отношению к мальчишкам, ты занимаешься детьми, – после длительного молчания сделал свои выводы Дункел, а мне снова показалась хорошей идея съесть мужчину вместо тортика…или вместе с тортиком…или… СТОП!

– Дункел, – как можно строже обратилась я к мужчине, – прекратите немедленно! Не знаю, как вы это делаете, но я от ваших харизм превращаюсь в людоеда, то есть в драконоеда, тьфу! В Ганнибала, хм, или каннибала?

–Брат, умерь пыл, – строго посмотрел на мужчину Дарк и еще так выразительно провел пальцем по шее, что мы с Дункелем одновременно впечатлились: он, скорее всего, от перспективы лишиться головы, а я от осознания, что мои догадки оказались верными – мужчина меня привораживает, жаль, только походя, даже не осознавая, что делает.

– Да я не специально, – ответил Дункел и улыбнулся мне так очаровательно, что я едва не уплыла от этой сияющей улыбки, но вовремя тряхнула головой и взбодрилась. Ну-ка, не терять бдительности!

– Я давно не общался с людьми, ну, кроме, конечно, Риты, – попытался оправдаться Дункел и на моих глазах прямо из ниоткуда вынул небольшую резную шкатулку, из которой извлекал и отправлял обратно мужские крупные перстни и широкие брутальные браслеты. – С драконами всяко надежнее – мы под очарование не попадаем.

Я в ответ даже обиделась. Нет, ну а что? Чем ему так люди не угодили? С драконами надежнее, пф!

Тем временем Дункел нашел какое-то старое, потемневшее от времени, кольцо с крупной печаткой, надел на мизинец, и меня отпустило мгновенно, словно пластиковое окно на улицу закрыли: было шумно и пыльно, а потом раз, и тишина!

– Теперь лучше? – уточнил Дункел, а я удивленно моргнула, ощущая себя резко оглохшим человеком.

– Да, только есть очень хочется.

Рядом принялся бить в ведерко половником дракончик, объявляя всему миру, что он тоже голоден, а потом, чтобы не пропадало, видимо, добро, вылил остатки воды на Елика и снова взялся барабанить?  Боже, где были мои мозги, когда я давала ребенку в рук…в лапы металлические предметы?

Дункел страдальчески закатил глаза и одним магическим пассом, даже не вставая с места, отнял у собственного племянника шумные «игрушки».

– Ох, совсем бесстрашный, да? – спросила я и отошла подальше от кадки и стола, потому что Котя, как приличный ребенок, не смотря, что дракон, скривил обиженную рожицу и заревел белугой – абсолютно все по классике, даже Елик подхватил рев и принялся противно скрипеть ветками и стволом, играя, видимо, на наших нервах.

 Ну а растерянный отец, вместо того, чтобы отвлечь ребенка чем-то другим, вручил ему ведро и половник гораздо больших размеров, чтобы, видимо, было понятнее брату, как он не прав.

От радости, драконеннок принялся наяривать на ведре половником, словно озадачился пробить в одном из двух предметов дыру, но, что удивительно, никакого шума я не услышала.

– Магия?

Дарк только улыбнулся и пригласил к столу, на котором парили и источали ароматы несколько видов мяса и несколько плошек со свежими овощами. Умопомрачительно вкусно пахло и выглядело.

– Опыт, – ответил на мой вопрос мужчина. – Пока Дункел учился и бездельничал, наша сестра иногда мне оставляла племянников. Пришлось постигать навыки общения с юными драконятами опытным путем, как и вам, должно быть.

– Да, мне тоже племянников закидывали на несколько дней, – кивнула я с улыбкой, а сама уже интенсивно разрезала мясо, захлебываясь слюной от голода. – Правда пока они не затопили соседей подо мной – в кораблики в ванной поиграли и забыли воду выключить.

– А Дарк наших племянников в соседних с замком городках потерял – они от него сбежали, – сдал с потрохами младший брат старшего, а я с удивлением заметила, как Дарк покраснел от досады – видимо, та история до сих пор ему аукается на семейных сборах.

– Сочувствую безмерно, – я похлопала Дарка по руке и между порциями мяса задала сакраментальный вопрос.

– А что там с магией у меня? У меня она есть, раз Елик подрос?

– А что там с магией у меня? У меня она есть, раз Елик подрос?

Мужчины принялись внимательно на меня смотреть, словно до костей пытались доковырять взглядами, да еще под конец у обоих зрачки стали вертикальными и темными, с красно-золотым контуром по краю, словно Всевидящее Око из фильма про хоббита – жутковатое зрелище. Я даже пожалела, что спросила про магию, а то вдруг вскипятят мне мозги, пока будут до сути добираться.

Поерзала на стуле, поковыряла мясо, нервно посмотрела на детей, заметив, что дракончик за обе щеки уплетает какую-то кашу с земляникой, от которой бы и я не отказалась – так аппетитно она выглядела, – а потом в мозгу словно что-то щелкнуло, и я осознала себя лишь в тот момент, когда уже забиралась на колени к одному возмутительному типу, чтобы…

– Да что ж такое-то! – в сердцах оттолкнула Дункеля и едва не сверзилась на пол с его колен, но мужчина вовремя меня удержал, ухватив за стратегические места, вызвав внутри очередную вспышку возмущения: как-то невнятно хватается, без страсти.

– Странное явление, – послышалось недоуменное со стороны Дарка, когда я, пылая щеками исключительно от гнева, а не от разочарования, вернулась на свое место. – Больше всех магию применял я, а на колени вы отправились к Дункелу. Но вернемся к магии! – дракон поспешил сменить тему, видимо я слишком красноречиво на него посмотрела. – Ее в вас нет, во всяком случае, в том плане, в каком понимаем ее мы, драконы: вы не можете использовать окружающую силу, заклинания или артефакты, сами не можете переходить в другое состояние, как могут оборотни или драконы.

Слушая Дарка, я кивала и мысленно соглашалась, ведь как бы это было возможно, если я с магией только по сказкам да романам знакома, но чувствовала внутри некоторое разочарование, словно меня, как ребенка, поманили красивым леденцом, а потом не дали. Еще больше разочарование стало, стоило бросить мимолетный взгляд на Дункела: мужчина, еще минуту назад заинтересованно вслушивавшийся в слова брата, сидел со скучающей миной и думал о чем-то своем, а на меня даже не посмотрел ни разу, хотя это он все время пытался меня приворожить, а не я его.

– Значит, нам показалось, что Елик подрос, – сделала я вывод и перевела взгляд на саженец, который, «напившись» воды, буквально клевал носом на пару с сытым драконенком, у которого посоловевшие глазенки медленно закрывались и открывались.

– А вот и нет, – был мне ответ, и мы с Дункелом одновременно подняли взгляды на собеседника. Мне стало просто любопытно, что сейчас расскажет Дарк, а вот его брат выглядел как-то излишне заинтересованным. Даже слишком заинтересованным. И в голову как-то сами собой закрались мысли, а что, собственно, нужно этому дракону от Елика? Почему он до сих пор не вернул его в лес?

– Поясни, брат, что ты хочешь сказать, – проговорил Дункел, а сам опять из ниоткуда достал призрачную рулетку и принялся в длину измерять ельчонка, развалившегося в кадке на песке. – Я ведь тоже не заметил у Атти магии, хотя вижу ее гораздо глубже и тоньше тебя.

Надо же, даже назвал меня тем именем, которым я представилась Дарку, а еще не преминул похвастаться своими способностями (я едва успела заметить, как он стрельнул в мою сторону взглядом, проверяя, все ли я услышала и впечатлилась). Я впечатлилась, но виду не подала, продолжая внимательно слушать Дарка, с мстительным удовольствием ощущая со стороны Дункела поток разочарования: как же – на него не смотрят без его навязанной магии.

– У людей без магии их эмоции могут преобразовываться в нечто сродни окружающей нас всех силе. Ну а елки из Затаенного леса подпитываются этой силой, как мы все дышим. Отрицательные эмоции они ощущают как неприятный запах, а от положительных – укрепляются и растут. Атти искренне пожалела Елика, и тот подхватил ее эмоции. Это похоже на то, как драконы исполняют чьи-то желания: не сами, а через снежинки, глядя на которые кто-то может озвучить свое желание.

– И что, все желания исполняются? – недоверчиво спросила я, ощущая, как широко у меня раскрываются глаза. Вот это я удачно попала! Да рядом с такими существами можно столько себе нажелать!

– Тут много нюансов, – решил приземлить меня Дарк, по-доброму усмехнувшись моему азарту, с которым я подалась в его сторону.

Кстати, странное дело, Дункел в тот момент, как я подсела поближе к его брату, с недовольной миной втиснул свой стул между нами, подцепил огромной вилкой несколько кусков мяса и с шумом плюхнул это все мне на тарелку. Хорошо, что не сразу мне в рот, чтобы занялась пережевыванием, а не таращилась на брата. Как ревнивый ребенок, честное слово, когда все внимание не на него обращено.

– Прошу подробностей! – я улыбнулась и, толкая Дункела локтем, занялась разрезанием мяса на мелкие кусочки: каждый взмах ножа туда-сюда равнялся ощутимому удару острым локтем под ребра мужчины. Блин, да когда ж его проймет-то? Я уже весь локоть отбила об этого чурбана, а он даже с места не сдвинулся, да еще едва ли не половину обзора на брата перекрыл.

– Дракон должен искренне хотеть, чтобы желание исполнилось, даже не зная наперед, что это за желание, – вместо брата ответил мне Дункел и, повернувшись ко мне лицом, полностью перекрыл обзор на Дарка.

– А еще нюансы есть? – я попыталась высунуться из-за Дункела и посмотреть на его брата, чтобы тот, как старший и авторитетный, подтвердил сказанное, но не тут-то было – Дункел даже не сдвинулся в сторону.

– Того, что я сказал, нам с тобой хватит, Атти.

И сказал это так предвкушающе, что я невольно отодвинулась на своем стуле, проскрипев деревянными ножками по наборному паркету. Вроде и взгляд особый, почти соблазняющий, да от него в тот момент стало не томительно и горячо, а нервно и боязно. Не хватало еще напряженной закадровой музыки, как в каком-нибудь триллере или хорроре.

– Того, что я сказал, нам с тобой хватит, Атти.

Что-то я не особо хочу слышать, что придумал этот, который младший – очень уж он ненадежным выглядит в свете своей несдержанности в магии. Может, ну его – домой пора?

– Это что еще за намеки? – я подозрительно прищурилась и, собрав тарелку и приборы, отсела подальше от мужчины – так, на всякий случай.

– Чисто деловое предложение – ничего лишнего.

Зараза! А улыбнулся так, как, наверняка, улыбался Остап Бендер, планируя одну из своих авантюр.

– И какое же? – я свела брови у переносицы и сжала губы, а то уже чувствовала, как те сами собой норовят растянуться в улыбке. Да что ж он не угомонится-то никак? Неужели не может без магического приворота обойтись? Ведь симпатичный мужчина, харизматичный, обоя…тьфу!

– Вы помогаете Елику вырасти к празднику смены годов, чтобы его украшенная макушка доставала до потолка, а я за это вас верну в ваш мир. Ну как – по рукам?

Я посмотрела на саженец, который уже вовсю дрых в кадке на пару с драконенком, затем прикинула высоту потолка – метра три с половиной – и с сомнением покачала головой.

– Метра полтора нужно убрать, плюс надбавку на украшение… У вас звезда или шпиль? На его длину еще уменьшаем. И… не только домой меня вернете, но и желание исполните…чтобы сразу исполнилось, а не чтобы пришлось полгода ждать.

– Если замуж за кого хотите выйти или чтоб кто влюбился без памяти – я тут не помощник, – сощурил глаза мужчина и подался вперед, словно ощутил невероятный азарт. А уж какой я адреналин получила, стоило мне осознать, что исполнять желание-то он не отказался – значит, все возможно!

– И домой вместе с машиной вернете!

– И выросшего Елика украсите!

– И вернете Елика в лес сразу после праздника! С подарками!

– И за Еликом присмотрите, пока он здесь! И за Котей!

– И за…СТОП! Причем здесь ваш племянник?

Уф, чуть в драконенка не вляпалась! Мне своих племянников хватит за глаза! Особенно, если я вернусь прямо под Новый Год…или после?

– А когда у вас тут смена нового года?

Я уселась на свое место, а сама с удивлением отметила, как заполошно бьется сердце, словно я сейчас не условия выдвигала, а в соревнованиях участвовала. И, кстати, еще пока неизвестно, кто в этих соревнованиях выиграл: я или Дункел.

– Через две недели, – Дункел тоже откинулся на спинку стула с такой довольной миной лица, словно себя победителем почувствовал. Наверняка, чего-то я не учла, а он, зараза, заметил.

– Тогда я хочу домой до Нового года, – спохватилась я, вспомнив, что все подарки, что я приготовила родным, лежали в квартире на комоде ровными рядами и не запакованы. – И это… Никакой магии ко мне не применять! Первым пунктом запишите!

– А как я домой доставлять буду и желание исполнять? – вроде и лицо озадаченное, да и честное до невозможности, но вот в глазах такие чертенята пляшут, что и оторопь берет, и желание проучить пройдоху так и свербит.

– От момента подписания договора до момента выполнения условий с моей стороны!

Я подняла вверх указательный палец, а потом сама на него же и уставилась, потому что от кончика пальца до запястья, где серебрились часы Scagen, расползлись золотые узоры, похожие на морозный рисунок.

– Так тому и быть! – торжественно произнес Дункел и сжал кулак, по которому поползли такие же узоры. – Дарк – ты свидетель!

– Свидетельствую силой магии рода, – кивнул тот, и в тот же миг морозные узоры сползли с наших с Дункелом рук, встретились в воздухе где-то посередине стола, а затем исчезли.

Я зашипела от неожиданного удара током по запястью и с удивлением увидела, как на руке вновь проявился рисунок, только не золотой, а коричневый, словно его нарисовали хной, а не магией.

– Раз договор заключен, то можно расходиться по комнатам, – Дарк зевнул в кулак, а затем забрал драконенка из кадки и отправился прочь из столовой. – Дункел, прояви гостеприимство – вспомни, что ты тут хозяин, а Атти и Елик твои гости.

И скрылся в темном коридоре, оставив меня с опаской глядеть на хозяина замка – что-то немного не по себе стало от слов Дарка.

Что это значит: «Прояви гостеприимство»?

Или это: «Вспомни, что ты тут хозяин».

И глянув на Дункела, я, кажется, поняла, что Дарк имел ввиду – мужчина озадаченно смотрел то на меня, то на Елика и усиленно думал. Ощущение было, словно он десятизначные числа в уме перемножал, а не вспоминал, как проявлять это, как его там, «гостеприимство».

– Если в этом замке есть гостевые комнаты для меня и Елика, то я бы тоже отправилась…куда-нибудь отдохнуть, – попыталась я натолкнуть мужчину на нужную мысль и с удивлением увидела, как радостно загорелись его глаза, словно лампочка в голове включилась. Он что, вообще гостей ни разу не принимал? А как же брат с племянником?

– Точно! Идемте!

И как ни в чем не бывало соскочил со стула и вышел в темный коридор. Перед ним вспыхивали факелы, освещая гладкие цветные стены и ковровую дорожку, которая смягчала шаги, а я так и осталась сидеть, глядя ему в спину. Ну а что, возможно, мужчина не слишком далеко уйдет и вспомнит по дороге, что помимо меня нужно еще и саженец с кадкой переместить в комнату. И пусть я не дракон, но у меня тоже лапки и тяжести я поднимать могу только в спортзале – не больше трех кг в руку.

Я осматривала зал, в котором мы ужинали и пыталась понять, откуда появились перед нами блюда, чтобы тужа же отправить грязную посуду, но так и не поняла: в просторном зале полукруглой формы с серыми обоями в белый цветок и лиловыми портьерами в тон обивке мебели не оказалось ни одной лишней двери или фальшь-панели, через которую бы пронесли ужин. Магия?

Круглый стол с белой скатертью, на которой не осталось даже неосторожно оброненных капель от соуса, креативная хрустальная люстра в виде кристалликов льда и огромные окна от пола до потолка, сквозь которые было видно снег, фонари и расчищенные от снега дорожки – все выглядело как будто стилизованным под старину, без малейшего применения магии.

Мои сомнения вернулись ко мне: могло оказаться, что все, что произошло со мной с момента выезда машины из туннеля, лишь чья-то оригинальная шутка?

Но сомнения продержались недолго, потому что кадка с ельчонком приподнялась в воздух и, покачиваясь, направилась в коридор в ту сторону, куда направился Дункел. Я понеслась следом, по пути проверив, что ни с одной стороны от кадки не привязана веревка, передвигающая предмет по воздуху.

Даже как-то спокойнее стало, что мое воображение не преподнесло мне коварный сюрприз в виде умственного расстройства. А еще порадовало, что кадка не отрастила ноги, чтобы пошлепать ластами по ковровой дорожке – такого я бы точно не вынесла и вновь потеряла сознание.

– Я решил, что вы пожелаете отдыхать рядом с Еликом, – с самым невозмутимым видом мужчина следил, как кадка филигранно вписывается в дверной проем и приземляется рядом с широченной кроватью, перекрыв доступы к окну и той двери, за которой, по логике, должен был размещаться душ и белый друг.

Представила, как ночью или под утро отправляюсь в соседнюю комнатку, спотыкаюсь о кадку, падаю на нее сверху, бужу своим грохотом Елика, а то и пугаю до икоты, и ужаснулась – не самое удачное размещение.

Должно быть, у меня на лице было написано все, о чем я подумала, потому что мужчина лишь усмехнулся, а кадка перелетела через кровать на другую сторону от нее.

– Вы правы – так будет удобнее. И дверь в душ не перегораживает. Посмотрите, вот здесь умывальник и все остальное.

Дункел гостеприимным жестом открыл дверь в соседнюю комнату и обвел широким жестом ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ: бассейн из темного камня, утопленный в пол, два зеркала в полный рост и одно во всю стену за умывальником, козетка и пуфик, а еще панорамное окно на темнеющий внизу лес. ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ впечатляло и немного напрягало, особенно окно. Но хотя бы белого друга видно не было – он был утоплен в нише в стене и белел фаянсовыми боками.

– Масштабно, – только и смогла прокомментировать я, а затем поставила рядом с козеткой ведерко, автоматически захваченной с собой: то ли отбиваться собиралась, то ли поднять на уши весь замок – даже половник, которым драконенок стучал по ведерку, захватила.

– Я вижу, вы тоже не размениваетесь по мелочам, – усмехнулся Дункел и подмигнул, а я оторопело не нашлась, что ответить, потому что впервые за весь вечер на меня смотрел взрослый вдумчивый мужчина, а не капризный младший брат серьезного Дарка. Ничего себе перемены, или это он сейчас в режиме хозяина замка и полного драконьего гостеприимства?

– Вот тут все для умывания, здесь пижама и халат, – продолжал показывать владения хозяин замка, а я ходила за ним хвостиком, чтобы ничего не упустить, и кивала. – Вещи все новые – специально обновляю перед каждым нашествием родственников.

– И следующее будет через две недели? – не удержалась я от шпильки и едва не впечаталась носом в широкую спину внезапно остановившегося мужчины.

– Да, в этот раз жребий выпал встречать смену годов в моем замке, потому что Котя неожиданно воспылал гастрономической страстью к зрелым жестким иголкам елей и из дома Дарка их личная елка сбежала.

Последняя фраза содержала так много разной информации, что к концу я успела и испугаться за Елика (вдруг Котя начнет и на него облизываться), и успокоиться, потому что у саженца все же иголки мягкие и пушистые, и вовсе не зрелые, и подавиться вопросами, едва не разорвавшими меня на мелкие любопытные клочки. Личная елка? Сбежала? Живая, как Елик?

– Думаю, за завтраком я отвечу на все ваши вопросы, Анти-Атти, – Дункел вышел из комнаты и перед тем, как закрыть за собой дверь, добавил. – А вы расскажете, как попали из своего мира в Затаенный лес, не имея ни магию, ни стационарных порталов поблизости, не являясь феей по найму. Рассказ за рассказ, Анти.

Дверь закрылась, а я озадаченно потерла лоб. Легко сказать «рассказ за рассказ», а если я не знаю, каким-таким чудом меня занесло…или вынесло? в их мир.

Действительно, любопытный вопрос.