ЭЛЯ-ЛИЗА ИЛИ ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ КАНИКУЛЫ

Катя бежала в школу. Можно было и шагом, но так скучно, а Катя любит все, что не скучно и что хорошо получается: лазить по деревьям, бегать, на велосипеде гонять так, что не каждый мальчишка догонит, и больше всего - художественную гимнастику.

В школу Катя с бабушкой выходят за полчаса, останавливаются на крыльце у подъезда, потом Катя начинает доказывать бабушке, что в этом году она уже большая, четвероклассница как-никак. Сама дойдет до школы и не опоздает. Эта игра у них с первого класса - Катя доказывает, что и сама добежит, а бабушка делает вид, что не верит. Когда бабушки нет в городе или если она болеет, как в прошлом году, Кате очень не хватает «крылечка». Поэтому в школу Катя всегда бежит, и веселее и больше времени останется бабушке помахать рукой. Их подъезд от школы видно. Бабушка всегда дожидается, пока внучка в двери школы зайдет.

До школы недалеко, обычным шагом минут за шесть можно дойти, правда нужно перейти дорогу без светофора, и бабушка всегда очень волнуется. По дороге машины ездят. Иногда.

Катя один дома раз два часа смотрела в окно. У нё в тот день все было не так. Всех девочек из секции Татьяна Ивановна повезла на городские соревнования по художественной гимнастике, а у Кати - ангина. Катя полгода программу готовила, Татьяна Ивановна хвалила. И такой облом. Сидишь дома с завязанным горлом. Скучно.

Комп включить - голова болит, по телевизору - какой-то дурацкий мультик, кто-то за кем-то гонялся с огромным молотком. Мама про такие мультики говорит, что их следует показывать спецназу, перед операцией по захвату террористов.

И Катя уставилась в окно. Из вредности. Заодно посчитала, сколько машин в час проходит по «их» дороге. Полторы. То есть очень долго машин не было совсем. Через дорогу люди ходили, собаки бегали, над двором голуби покружились, потом дальше полетели. Несколько ворон прилетели, а одна ворона даже пешком улицу переходить начала, поскользнулась, чуть не упала, крыльями развела, совсем как человек руками, когда пытается не упасть.

Потом выехали сразу три машины и тоже, наверное, поскользнулись, столкнулись, остановились, еле поместившись на улице. Водители выскочили, начали вокруг машин бегать, руками махать и друг на друга кричать. Катя смотрела-смотрела, потом ей стало смешно, и она побежала в другую комнату с мамой разговаривать.

И сейчас, как всегда, Катя вприпрыжку добегает до дороги, внимательно смотрит не ли машин, и бежит до школьного крыльца. Долго машет рукой бабушке и направляется в класс.

Учиться Кате нравится. Класс у них дружный, а учителя просто замечательные. И обычно на уроках Катя не отвлекалась, но не сегодня. Она всё выглядывала в окно, пытаясь рассмотреть маленький свой двор. Там девятнадцать деревьев и три скамейки - в шесть лет Катя училась считать, и они с бабушкой пересчитали всё во дворе и в доме. Одно из деревьев - самое любимое, бабушка называет его Старая Сосна, очень большое, почти в два обхвата. Рядом обшарпанная, но очень удобная скамейка. Летом на ней приятно сидеть, кажется, что в лесу.

Катя в школу бежала быстро и не сразу сообразила, что увидела, поняла, поняла только в классе.  На скамейке под Старой Сосной лежала лисичка! Этого же просто не могло быть, и Катя всё выглядывала в окно – немножко скамейки было видно, но рассмотреть не получалось. После второго урока Катя решилась. Подошла к Анне Фёдоровне и попросилась домой. Анна Фёдоровна отпустила, сразу. Кате даже не пришлось ничего объяснять. Учительница внимательно посмотрела на Катю, потрогала лоб и велела бежать домой.

Несмотря на конец декабря», температура днем держалась около ноля. И Катя решила бежать домой в одном свитере, а куртку просто накинуть на плечи. Возле скамейки она зажмурилась, набросила куртку на лисичку и потащила домой тяжелый «свёрток». Что-то лисичка слишком тяжелая.

Бабушки дома не было, наверное, пошла в магазин. Катя уронила портфель на пол в прихожей, пробежала в свою комнату и положила лисичку на кровать.

Убрать куртку было страшно. Наверно она принесла домой собаку. Или кошку. Нет, кошки такими большими не бывают. Значит, все-таки собака. Но собаки не лежат на скамейках. А лисички лежат? И лисичка просто не может так тихо себя вести, пока её несут. Лесные звери так себя не ведут. Но, пока куртка не убрана, можно помечтать о том, что это все-таки лисичка. Настоящая. Рыжая, толстенькая, лохматая, с белым пятном на кончике хвоста.

Катя - один ребенок в семье, и она всегда мечтала о сестричке. Маленькой и рыженькой. Похожей на лисичку. У самой Кати волосы русые и серые глаза, а сестрёнка себе придумалась рыжая, кудрявая, и с хитренькими зелёными глазами.

Родители у Кати врачи. Учились вместе в институте. Баба Нюра говорит, что у Леночки, Катиной мамы, голова светлая и она всему сразу научилась, а вот Кирилл до сих пор учится. Папа, когда от своей науки отвлекается, делает вид, что обижается. А мама стала терапевтом и лечит людей в соседней поликлинике. Она самый лучший врач, все так говорят.

Однажды Катя случайно услышала разговор бабушек, бабы Насти, маминой мамы с бабой Нюрой, папиной мамой. Баба Нюра сказала, что у Кирилла с Леночкой ребенок не родился из-за краснухи, тогда много людей болело, и в маминой больнице тоже. Катя помнит, что мама несколько дней плакала, а потом долго-долго ходила грустная. Папа не плакал, но ходил мрачный, на всё натыкался, и всё время что-то ронял. Теперь Катя знает, что краснуха - это болезнь, но все равно представляет, что краснуха: большая страшная тетка с очень красным лицом. Злая-презлая. И она уводит от мамы с папой и от Кати маленькую рыжую девочку. Катину сестричку.

Маленькая рыжая сестрёнка иногда снится Кате по ночам, еще ей снится, что они вместе идут по лесу. Лес не такой, как дома и не такой как в телевизоре, когда показывают про Индию или Африку. Наверное, такого леса нет нигде на Земле. Бывает, что по странному лесу рядом с Катей бежит лисичка.

Поэтому, увидев лисичку на скамейке, Катя уже не могла ни о чем думать. И домой лису принесла, тоже не подумав - а дальше то что?

Катя стояла, всё не решалась убрать куртку, так можно было мечтать о том, что под курткой - настоящая-пренастоящая лиса.

Наверное, Катя так бы и до вечера не решилась рассмотреть, кого принесла, но в комнате появилась Василиса.

Про Василису можно рассказывать долго. Мама принесла её домой от своей подруги, когда Василиса была ещё котёнком, и объяснила, что её знакомая уезжает в командировку на два месяца и Касю оставить не с кем.

Подошла бабушка и удивленно сказала:

- Какая же это Кася? Вы бы ее еще Муськой назвали. Вон сидит, как императрица Екатерина Вторая, между прочим, тоже Романова. Или там Клеопатра, царица Египетская. Так уж давайте, назовем котёнка Василисой, то есть царицей.

Бабушка сказала, как припечатала. Василиса выросла в красавицу-кошку. Гордую и своенравную. В богатой черно-бело-рыжей шубке, с разными ушками. Одно поперек черно- рыжее, другое вдоль черно-белое. Бесполезно пытаться назвать Василису уменьшительным именем, Васькой например. Ни за что на свете Василиса не отзовётся, будет рядом сидеть и делать вид, что зовут совсем не её. Ушком не дёрнет. - Извольте, - мол, - проявить уважение, и вообще, кто тут у вас самый главный? Больше всех Василису полюбила бабушка, она часто говорит, что в семье всего двое взрослых - она сама и Василиса.

Вернувшись из своей затянувшейся на полгода командировки мамина, подруга заехала в гости к Романовым, посмотрела на Василису, вздохнула и сказала:

- Даже если бы я думала, что имею право забрать вашу королеву, она бы со мной не пошла. Ясно же, что кошка - ваша. Или вы - её. Так что буду ходить в гости и любоваться.

Однажды, года четыре назад, бабушка повела Катю и Василису во двор на прогулку. Огромная немецкая овчарка гавкнула над Катиным ухом. Один раз. Второй раз она гавкнуть не смогла – на ее морде, вцепившись всеми когтями, деловито висела Василиса. Собака завизжала от ужаса. Звуки из закрытой пасти раздавались странноватые. Может быть, будь у собаки хотя бы секунда, чтобы опомниться, от храброй Василисы ничего бы не осталось. Вмешалась бабушка. Когда нужно, она действует очень быстро, и через мгновение Василиса была у неё на руках, а продолжавшая подвывать овчарка потащила своего хозяина прочь от кошмарного бело-рыже-черного чудовища. С тех пор к Василисе, да и к Кате тоже, ни одна собака во дворе близко не подходит. Иногда, очень редко, Василиса выходит погулять. Катя уверена, что Василиса выходит во двор для того только, чтобы позлить дворовых собак. Кошка вышагивает по двору как королева, медленно и важно. Брезгливо отряхивая белоснежные носочки на лапках.

После этой истории мама иногда называет Василису японским ниндзя, а Василиса довольно щурит свои медовые глаза. Глаза моментально превращаются из круглых, как у совы в узкие «китайские».

Когда в квартире Катя и Василиса остаются вдвоём, считается, что это именно кошка, как взрослая, присматривает за ребёнком.

Любопытная, как все кошки, Василиса зашла в комнату, прижалась на секунду к Кате, потом запрыгнула на кровать и начала скрести лапкой по краю куртки, она так обычно просилась под одеяло, когда мёрзла. Кошка всё поняла правильно. Делать нечего, Катя зажмурилась еще раз и убрала куртку. Открыла глаза. На кровати, обхватив колени тонкими руками, сидела девочка лет пяти-шести. Худенькая, рыжая и зеленоглазая, очень красивая. И слишком легко одетая даже для тёплой зимы. Одежда была какая-то непривычная.

 Катя не сразу поняла, что это, наверное, не девочка. То есть, девочка, но не человек. У людей не бывает таких огромных глаз и таких ушек. Острых, как в книжке про эльфов. А вот слёзы в глазах стояли совсем обычные. Катя села рядышком и тут девочка-лисичка уткнулась в её колени и заплакала, горько-горько. Так плачут или от большой обиды, или от большого горя. Самое странное, что девочка плакала беззвучно - слёзы на Катины колени капали, плечи вздрагивали, но при этом не раздавалось ни звука.

Когда малышка перестала плакать, Катя отвела её в ванную, помогла умыться.

- А теперь то, что делать? И спросить совсем не у кого.

 Бабушка всегда говорит, что быть взрослым – это уметь отвечать за то, что ты делаешь. Только в жизни, наверное, как на уроке – чтобы отвечать, надо знать, что отвечать. Катя уже и сама чуть не заревела. Помогла Василиса. Бесшумно спрыгнула с кровати и побежала на кухню, громко топая толстенькими пятками. Она всегда по квартире бегала, как средних размеров бегемотик.

В кухне на столе, конечно, стоит молоко - бабушка всегда заранее достает из холодильника, чтобы не было холодным. А зачем на свете молоко? - Чтобы Василиса его пила! Правда, против того, чтобы Катя тоже пила молоко, кошка не протестовала. В конце-концов, она же большая, а Катя – ребенок.

И Катя обрадовано побежала за Василисой. Кухня, конечно же, детей надо кормить! И потом во всех сказках даже Баба Яга сначала гостя поила, кормила, спать укладывала, а уже потом вопросы задавала. Что она, хуже Бабы Яги? Потом можно уже и вопросы задавать.

В кухне Катя первым делом заглянула в микроволновку – там стояла тарелка с оладушками. И программу бабушка уже набрала. Осталась только нажать кнопку.

Катя не знала, смеяться ей или обижаться, но взрослые до сих пор набирали за нё программу для микроволновки. И не важно, что Кате уже десять лет стукнуло, осенью ещё. Видимо, взрослые считают микроволновку гораздо более сложным прибором, чем смартфон или компьютер.

Продолжая суетиться, Катя про себя проговаривала, - так, оладьи на столе. Две чашки под молоко достать и варенье. Все, можно кормить ребенка.

И молоко, и оладьи исчезли с фантастической скоростью.   Сама Катя съела всего одну оладушку, и они с Василисой выпили на двоих стакан молока. Остальное умяла гостья. Как только столько поместилось в такую маленькую.  Заметив, что у малышки слипаются глаза, Катя еще раз отвела её ванную и загнала под душ. Вместо платья подошла Катина старая футболка. Потом отвела девочку в свою комнату и уложила спать. 

Катя посмотрела на часы, - почти двенадцать часов. Что-то бабушки долго нет. - И тут только она вспомнила, что под пакетом молока на столе лежала какая-то бумажка.  Бумажка оказалась запиской от бабушки. Она сообщала, что уезжает на три дня принимать экзамены.

 Раньше бабушка Настя, Анастасия Борисовна, жила в небольшом городе со смешным названием Шишки. Она преподавала английский язык в филиале института, но с тех пор, как перебралась в Город к внучке, как она говорила, преподавание оставила. Занялась переводом и переводила книги не только с английского. У бабы Насти были какие-то редкие способности к языкам, и она знала десять или одиннадцать.

Бабушка Настя всегда говорила, что знать язык - это значит говорить по-французски так, чтобы во Франции приняли за француженку, или по-японски так, чтобы приняли за японку. Хотя бы по телефону.

Иногда, когда кто-нибудь из преподавателей болел, бабушка уезжала в Шишки проводить занятия, или, как сейчас, принимать экзамены. За домом в Шишках, когда бабушки не было, присматривали соседи. А летом бабушка с Катей уезжали в Шишки на все летние каникулы.

А еще бабушка в записке спрашивала у Катиных родителей, не собираются ли они встречать Новый год в Шишках: до праздника пять дней. Если все согласны, то она в Город не вернётся, останется в Шишках и будет все к Новому году готовить.

Уехать всем вместе в Шишки! - Катя обрадовалась. - Мама в этот Новый год в больнице не дежурит. Папа, когда опыты делает в своем институте, иногда по несколько дней на работе проводит. Он всегда может на три - четыре дня отпроситься.

И Катя решила попросить папу передать Деду Морозу, что лучший подарок для нее - каникулы с родителями в Шишках. Папа такие намёки очень даже хорошо понимает.

 А потом две недели каникул! Две недели можно кататься на санках с горки, или кидаться снежками – да мало ли чем можно заняться зимой! И папа всё время будет рядом. А если не похолодает - можно слепить снежную бабу, и нацепить на неё бабушкины очки. Бабушка, конечно, поворчит, но смеяться будет потом громче всех. А еще можно упросить родителей купить фейерверки, потом договориться со Светкой и запустить в Новогоднюю ночь на улице. Запускать, конечно, будет папа. И ёлка будет стоять на улице. Дядя Сережа, бабушкин сосед, всегда ставит ёлку для Светы и Даши, своих дочек, не в доме, а на улице. Прячет под ней или на ветках конфеты. Можно самим маленькие подарки под елку спрятать, то есть попросить папу или бабушку спрятать, иначе искать потом будет нечестно и неинтересно. Можно еще много чего придумать.

Осталось придумать, что сказать родителям про девочку-эльфа и выяснить, наконец, как же её зовут.

Катя вернулась в комнату и залезла с ногами в кресло. В три часа секция по художественной гимнастике. Занятия проходят в спортзале их школы, и директор школы договорилась с Татьяной Ивановной, тренером, что любая из учениц может ходить, если захочет. Есть там у неё особенные способности или нет – неважно. Было бы старание. Катя сильно сомневалась, что станет Олимпийской чемпионкой, но на занятия ходила с удовольствием. Никогда не пропускала. Один раз пришла даже с температурой. Сегодняшнее занятие очень не хотелось пропускать, во-первых - жалко, а во-вторых, все начнут звонить и спрашивать, что случилось. Пожалуй, надо сходить и гостью взять с собой. Повязать ей на голову ленту, как у Алёнушки из сказки - никто и не увидит, какие там у неё ушки.

Девочка, наконец, проснулась и села на кровати. Похоже, пора задавать вопросы.

- Как тебя зовут? Ты потерялась или заблудилась? Почему ты не отвечаешь?

Девчушка молчала.

- Ты умеешь разговаривать?

Никакого ответа.

- Если ты меня понимаешь, кивни.

Опять молчание.

- Может, она глухая? – подумала Катя.

В этот момент девочка повернулась к приоткрытой двери. Через секунду в дверях показалась Василиса. Василиса только бегала с громким топотом, а вот ходила и прыгала совершенно бесшумно.

Да уж, глухая. Мне бы такой слух, продолжим.

-Меня зовут Катя.

Девочка улыбнулась.

-Кошку зовут Василиса.

Снова улыбка.

Вот и поговорили. Ну, хоть что-то. Стоит проверить, как девчушка поняла её.

- Возьми, пожалуйста, Василису. Девочка наклонилась и с усилием подняла кошку. Пять с половиной килограмм для такой малышки - явно тяжеловато.

- Ага, кажется, с тобой можно разговаривать. Только вместо слова «да» ты улыбаешься, а вместо «нет» – не улыбаешься, правильно?

Девочка улыбнулась.

- Ага, понятненько. Продолжим.

- Где твоя мама? Девочка смотрела спокойно.

- Давай попытаемся её найти. Есть же милиция, то есть полиция. У Татьяны Ивановны, это мой тренер, муж в полиции работает. Он добрый. Он нам каждую зиму горку строить помогает, а мальчишек учит в футбол играть. Девочка снова смотрела, не улыбаясь.

И вдруг Катя догадалась.

- Ты ведь знаешь, где твоя мама, правда? Девочка улыбнулась так широко, что в комнате стало как будто светлее.

- Ты почему-то не можешь к ней сейчас вернуться, да? Причина-то какая-то есть? Малышка снова улыбнулась.

- А, ты, ну, Катя придумывала, что бы такое еще спросить, чтобы не спрашивать гостью кто она: человек, эльф или сбежала из волшебной сказки? Наконец последний вопрос придумался:

- Скажи, а ты можешь снова превратиться в лису? Ну, стать такой, какой я тебя увидела? Через секунду на Катю смотрела лисичка и, кажется, тоже улыбалась. Катя протянула руку, рука коснулась плеча девочки. Но глаза продолжали видеть лисичку. Понятно. Интересно, а другие люди кого видели? Наверное, кошку, причем грязную, чтобы не хотелось погладить. Или здоровенную собаку, ротвейлера, там, или эту, как её, с глазами как у акулы. И, разумеется, без намордника.

- Я должна как-то называть тебя. Ты похожа на эльфа из английских легенд. Я могу называть тебя Эльфи или Эля. А еще ты очень походишь на фею-лису из папиных любимых сказок. Там лиса умеет превращаться в человека. Могу называть тебя Лизаветой или Лизой. Ну что, какое имя больше нравится? Эля? Девочка улыбнулась.

- Лиза? Опять улыбка.

- Ладно, буду называть тебя Эля-Лиза, как какую-нибудь настоящую принцессу. Пошли собираться, принцесса. Эля странно посмотрела на Катю.

- Не обижайся, я постараюсь больше не дразниться. За ближайшие пять минут вообще ручаюсь.

-  Вот, одевайся, пойдешь со мной на художественную гимнастику, это у нас последнее занятие перед каникулами. Только твои ушки спрячем под ленточку.  Нам нужно торопиться, Татьяна Ивановна, наш тренер, живет в нашем дворе, и я не хочу опаздывать. И ещё, я хочу успеть с ней поговорить, спросить про тебя, я же не знаю, как о пропавших детях узнавать. А она, наверное, в таких вещах разбирается.

Катя быстро нашла одежду, из которой сама выросла, для Эли. Повязала ей на голову широкую атласную ленту, приколола к волосам всеми «невидимками» и заколками, которые нашла, теперь точно с ушей не съедет. - Так, лента зелёная, а купальник у тебя голубой. А, сойдет.

Они успели выйти раньше всех. Во дворе, едва подойдя к тренеру, Катя сказала:

- Татьяна, Ивановна, помогите, пожалуйста, я не знаю, как правильно сделать. Эта девочка потерялась, я зову её Эля. Я не поняла, где её мама, а она почему-то не может сказать. Я хочу упросить родителей взять её с нами в Шишки на Новый год. Только никак не могу придумать, что сказать.

- Значит, твоя маленькая подружка потерялась или заблудилась, так?

- Да, вроде. Татьяна Ивановна, она, кажется, знает, где её мама, только не может ничего сказать. Она почему-то совсем не разговаривает, хотя все понимает, а слышит даже лучше Василисы, нашей кошки.

- Не волнуйся, Катюша, у детей так, бывает, редко, но бывает, что они начинают разговаривать поздно, иногда даже лет в пять-шесть. Наговоритесь, успеете. Но, может быть, она просто испугалась, успокоится – заговорит. Мы её после Нового года врачу покажем, я договорюсь.

Я поговорю с твоими родителями и скажу им, что Эля потерялась и ей нужно помочь. Если твои родители не возражают, пусть поживет у вас, не в приемник же её отправлять! Думаю, твои родители согласятся. Ты сегодня сияешь, как новенький самовар, ты, наверное, сестрёнку хочешь? Ну вот, теперь побудешь старшей сестрой. Мой муж узнает, не ищет ли её кто-нибудь. Договорились? Катя, постарайтесь до отъезда сделать фотографию своей Эли или к нам её приведи, Иван её сфотографирует, хорошо? Да, Катя, предупреди своих родителей - если найдется кто-то из её родных или знакомых, сначала сообщите в полицию или поговорите с моим мужем, всё поняла?

- Да, - сказала Катя, а Эля широко улыбнулась.

- Значит, договорились. Катя, теперь ты за неё отвечаешь.

Татьяна Ивановна оглянулась.

- Похоже, уже все девочки все собрались. Пойдемте в зал.

В раздевалке Катя быстро переоделась в гимнастический купальник и помогла Эле. В зал они почти, что и не опоздали.

Татьяна Ивановна поставила Элю-Лизу заниматься с самыми маленькими. И Катя все время на неё оглядывалась.

После занятия Татьяна Ивановна объявила, что в этом году у них, наверное, последнее занятие. В субботу тренировки, скорее всего не будет, спортивный зал могут занять под школьный праздник. Завтра, в пятницу, она точно узнает, можно ли будет заниматься и повесит объявление возле учительской.

Подозвала всех к себе поближе, поздравила с наступающим Новым годом. Назвала всех маленькими чемпионками и подарила каждой по маленькой шоколадной медали и по большой мандаринке. И очень строго сказала:

- Чтобы я не видела, как вы едите шоколад!

Когда девочки побежали в раздевалку, Татьяна Ивановна окликнула Катю.

- Знаешь, Катюша, у твоей маленькой подружки удивительные способности, ты заметила?

- Да.

А про себя подумала. - Не заметишь тут, как же. Да я сто раз на неё оглянулась, и мяч уронила, наверное, больше, чем за весь прошлый год.

- Катюша, если зал в субботу еще не будет занят, и наша тренировка состоится, приводи свою названную сестрёнку. Ну, всё, бегите, переодевайтесь. Вечером я поговорю с твоей мамой, как обещала.

Вечером был Большой Ужин. Мама специально приготовила его немного попозже обычного, усадила всех за стол, даже Василисе табурет поставила и объявила совещание открытым.

- Мы должны обсудить два вопроса: едем ли мы встречать Новый год в Шишки и берем ли мы с собой нашу гостью.

После этих маминых слов папа удивленно перевел взгляд с Эли-Лизы на Василису. Катя повернулась к Эле-Лизе и незаметно погрозила ей пальцем. Эля виновато потупилась.

-Так, все ясно. Проказничаем. Интересно, кого Эля показала папе? Видимо, вторую Василису, - Катя фыркнула в центр тарелки с рассольником, с трудом сделала серьезное лицо, посмотрела на улыбающуюся Элю-Лизу, и засмеялась громче.

-Тише, девочки, - попросила мама.

-Кто за Новый год в Шишках? – все, включая маму, подняли руку. Даже Василиса, обожавшая сыр, выбрала именно эту минуту, чтобы протянуть лапку к маме, напоминая о себе.

- Так, четыре голоса за поездку в Шишки. Эля не голосует, все правильно.

Мама пыталась сделалась вид, что не замечает, как веселятся девочки, но сама не выдержала, и через минуту смеялись уже все, кроме Василисы. Эля-Лиза смеялась беззвучно, а папа хохотал так, как умел смеяться только он. Громче всех и до слез. Обиженная Василиса, резонно решив, что смеются над ней, спрыгнула на пол и удалилась, гордо подняв хвост.

- Катя, Татьяна Ивановна сказала, что её муж пытается разыскать родителей твоей маленькой приятельницы, но девочку с такими приметами пока никто не ищет. Поэтому, раз уж вы с ней уезжаете в ваши с бабушкой обожаемые Шишки, ты должна сходить домой к Татьяне Ивановне. Оставишь для Ивана Семёнович наш адрес в Шишках и номер телефона, завтра же. А ты, Кирилл, сделай фотографию девочки. Ты сможешь отпроситься в своем институте на две недели?

- Я уже отпросился, на несколько дней, дополнительно к новогодним каникулам. Не говорил раньше, хотел сделать сюрприз Катюше. С вами никакого сюрприза никогда не получится, - папа еще что-то хотел сказать, но не успел, потому что Катя завизжала от восторга и повисла у него на шее.

- Да подожди ты, мелкий ребенок. Если ты меня оглушишь, мы не сможем завтра сходить в магазин за фейерверками. Я же просто не услышу, что мне будет отвечать продавец.

Катя от неожиданности замолчала. Она-то приготовилась весь завтрашний день ходить за папой «хвостиком» и ныть про фейерверки, а тут всё так просто. Да в прошлом году папа купил всего один, маленький, после того как бабушка вступилась за Катю. А сейчас сам предложил, ура!

- Катя, вы не учитесь с понедельника, так?  А секция у тебя в субботу будет, не знаешь? - продолжила мама.

- Мама, я не знаю, Татьяна Ивановна завтра объявит.

Мама немножко помолчала, что-то обдумывая.

- Ладно, решили. Едем в Шишки впятером. Девочки и папа покупают фейерверки, бенгальские огни, маленькие подарки под ёлку, которую дядя Сережа поставит на улице, что-нибудь интересное. Кирилл, возьми с утра в субботу машину, купим всё для праздничного стола. Я позвоню маме, предупрежу, чтобы не покупала продукты, мы всё привезём. А ты позвони Анне Сергеевне, спроси, с кем она будет встречать Новый год, может с нами поедет, или опять с подругами в ресторане?

- Еще хорошо бы, наконец, купить переноску для Василисы, но, наверное, не успеем. Всем всё ясно? Совещание окончено. Доедайте суп, и мы с Катюшей принесем чай.

- Мне неясно, - сказал папа. Почему ты выбрала медицину, а не армию. Мне то конечно, хорошо, - тут папа ловко увернулся от летящей в его голову «думки» с Василисиной табуретки. - Зато армия потеряла замечательного генерала.

- Интересно, подумала Катя. - Бабушка в Шишках, Василиса на кухне. А в этой комнате есть хоть один взрослый?

Следующие два дня были наполнены веселой суматохой. Даже степенная Василиса носилась по квартире, как котёнок. Она перепрыгивала через все стулья и табуретки, которые попадались по дороге, и вцеплялась в любую «верёвочку», которую не успели спрятать. Больше всего ей нравилось играть с поясом от маминого халата.

Девочки сходили в зал еще раз. Обычно в субботу гимнастика начиналась в половине второго, но в этот раз ее перенесли на восемь тридцать утра. Утром Катю разбудила не мама, не будильник, а Эля-Лиза, за полчаса до будильника. Собраться, и добежать до школы можно было, конечно же, за полчаса, но Эля Лиза так смотрела на будильник, словно очень боялась, что он сломался, и они уже опаздывают. Может, Эле-Лизе не пять лет, а побольше? Из-за Эли-Лизы пришлось вставать чуть не в семь утра, и это в выходной! Ужас.

Катя все больше и больше беспокоилась. И дома вёселая суматоха, и тренировка получилась просто замечательная, Татьяна Ивановна постаралась сделать из нее маленький праздник. Эля-Лиза все время, пока шла тренировка улыбалась. Дома Эля-Лиза не отходила от Василисы, очень уж ей понравилась кошка. И родители постоянно веселили девочек. Но Катя чувствовала, что-то было не так, её лисичка – сестричка чего-то очень боялась. И попробуй, узнай, чего? Катя несколько раз спрашивала. Эля–Лиза не разу не ответила, только в глазах слезы стояли. И про Новый год она, похоже, ни разу не слышала, так же не бывает?

Может все-таки рассказать папе? Он точно что-нибудь придумает. Тогда придётся рассказать, что Эля эльф. А эльфов, как известно, не бывает. Эля-Лиза есть, а эльфов не бывает. Катя совсем запуталась.

- Что же делать? Может, в Шишках все наладится или хоть что-то ясно будет?

Наконец пришло воскресенье. В машину загрузили продукты, подарки, Василису, лыжи укрепили на крыше, санки запихнули непонятно куда, потом сели сами. Вдруг Эля-Лиза выскочила из машины и сломя голову понеслась по двору. Папа за ней. Катя не знала, на что и подумать. - Мы же подружились, могла и раньше сказать, что ехать не хочет. Ну, не сказать, а… - додумать Катя не успела. Вернулся папа. С одной стороны под мышкой он тащил Элю-Лизу, с другой – Василису. И когда эта упрямая кошка успела? Эля-Лиза болтала ногами и улыбалась, а Василиса недовольно пинала Кирилла Алексеевича пяткой.

Наконец, в машине сидели все, и можно было ехать. Девочки устроились на заднем сиденье. Василиса улеглась рядом с Элей, и, положив голову и передние лапки к ней на колени, сначала захрапела, а потом задремала. Эля вроде повеселела, прижалась к Кате и смотрела в окно. Катя потихоньку ей рассказывала обо всём, что попадалось по дороге. Показала мамину поликлинику, станцию метро.

Когда выехали из города и вдоль дороги «побежал» лес, Эля-Лиза крепко вцепилась в Катину руку.

 Тебе нравится лес? - догадалась Катя. Эля улыбнулась.

- Он такой, как у тебя дома? Эля серьезно посмотрела на Катю.

- А какие деревья у вас? – спросила Катя и вдруг вспомнила сон. Там деревья были гораздо выше, чем в уральском лесу, и листья на них были огромные, фиолетово-красные и словно кружевные. Эля-Лиза улыбнулась.

- Ты что, мысли читаешь? Эля-Лиза только крепче вцепилась в Катин рукав.

- Я, кажется, поняла. Ты можешь угадать, о чем я думаю, если мы вот так, близко и ты за меня держишься, да? Эля улыбнулась.

- А если мы не рядом стоим, или ты за меня не держишься, ты можешь угадать, о чем я думаю?

Эля не улыбнулась, но посмотрела так хитренько, что и так все стало ясно.

До Шишек нужно было ехать часа три. Сегодня Катя даже не заметила, как время пролетело.

Возле ворот стояла бабушка. Судя по всему, стояла совсем не долго. Катя вспомнила, что мама, когда звонила бабушке, сказала только, что они приедут в воскресенье. А во сколько приедут – не сказала. Бабушка «просто» вышла их встречать. Минут десять назад. Может, перестать волноваться, что Эля-Лиза эльф? Бабушка вот запросто мысли читает, на расстоянии. Хотя, наверное, бабушки все такие.

Проходя через сенки, Эля-Лиза прикоснулась к брёвнам, из которых был сложен бабушкин дом.  Не просто прикоснулась, она погладила дерево так, словно это было что-то живое. Котёнок, например, или щенок.

Катя подумала о фиалке на окне в своей комнате. Эту фиалку Кате подарила год назад баба Нюра. Фиалка была очень красивая, с крупными синими цветами. С белыми крапинками. Кате фиалка очень нравилась. Только вот, после первого раза, она так больше и не зацветала. Баба Нюра объяснила, Кате что она заливает цветок, но она боится поливать реже, - вдруг цветок засохнет? За несколько дней, что у них в квартире прожила Эля-Лиза, у фиалки выросли несколько новых листьев и образовались бутоны. Мама, когда увидела, очень удивилась и сказала, что узумбаргские фиалки в это время обычно не цветут, а «отдыхают».

Катя снова подумала: - Кто же Эля-Лиза? Может, она не эльф, а какая-нибудь фея? Фея цветов, например, или фея всех растений?

- Пойдем в дом, Эля, простудишься. - Ха, бабушка бы очень удивилась таким Катиным словам. Обычно это бабушка заставляет Катю надевать варежки, не торчать в сенках и не есть на улице мороженое. Но раз Катя сейчас вроде как старшая сестра, так положено. Катя задумалась., - Может, теперь и мороженое на улице не есть?

Вдруг Катя вспомнила про ёлку. Точнее про сосёнку, хотя новогоднее дерево принято называть елкой, даже если наряжают кактус. А в Шишках многие наряжали на Новый год сосёнку, потому что в шишкинских лесах ели почти не росли. Леса вокруг Шишек стояли сосновые. Ствол у сосны золотисто-коричневый. В летний день в сосновом лесу еще светлее оттого, что солнце «играет» на стволах сосен.

Катя подумала, что, если бы папа в Городе купил на Новый год сосну, она бы обиделась. И если бы бабушка в Шишках припасла к Новому году ёлку, а не сосну, она бы тоже обиделась.

Бабушка, конечно же, ёлку-сосёнку еще не наряжала, она ждёт Катю. У бабушки целый ящик ёлочных игрушек. Есть старинные куколки из крашенной ваты, есть несколько старых стеклянных игрушек, красивых и тяжёлых, из толстого стекла. И много современных - стеклянных и бьющихся, потому что пластмассовые ёлочные игрушки в их семье не признавали.

Эля-Лиза опять поняла, что Катя хотела сказать, протянула Кате ладошку, и они побежали в дальнюю комнату. Оказалось, что, пока они задержались в сенках, папа уже поставил деревце в крестовину и достал большую картонную коробку с ёлочными игрушками.

Катя позвала Элю-Лизу и открыла коробку. Она объяснила девочке, что нужно выбирать из коробки самые красивые игрушки и подавать бабушке. Если повесить все игрушки, саму ёлку не будет видно - так бабушка говорит. Эля подавала игрушки все подряд, ей, видимо, никак не попадались не самые красивые игрушки. Папа Кирилл, который всегда участвовал в украшении ёлки – он готовил маленькие проволочки, на которые вешали игрушки, с удовольствием смотрел на девочек. При этом уговаривал бабушку не волноваться. Коробка с игрушками не такая уж большая и даже если повесить все игрушки, на елке можно найти десяток-другой иголок, на которых ничего не будет висеть.

На шум прибежала мама, подумала, достала несколько своих любимых ёлочных шаров и прицепила к ёлке.

- Украшать, так украшать, - сказала она. - Пусть в этом году будет так.

Бабушка засмеялась и сдалась.

Следующие два дня пролетели очень быстро и очень весело. Все успели покататься на санках и на коньках. И придумать, что готовить на Новый год, и как-то незаметно всё приготовить. Мама попросила папу покрошить салаты. Она всегда говорила бабе Насте, - мама, ты готовишь вкуснее всех в нашей семье, я готовлю быстрее всех, но только Кирилл умеет нарезать продукты для салатов кубиками любой заданной величины. Хочешь - семь миллиметров, хочешь два миллиметра, хоть линейкой замеряй!

Девочки и Василиса успели помочь всем. Особенно большая «помощь» выпала на долю папы Кирилла. Он потом лишние полчаса перерезал криво накромсанные крабовые палочки и что-то ворчал на тему, что отрицательный результат) – тоже результат только в науке, а не в кулинарии. К удивлению Кати, маленькая Эля-Лиза, которой поначалу даже нож дали такой тупой, что им и масло плохо резалось, управлялась с ножом гораздо более ловко, чем сама Катя. Тупой нож Эле-Лизе не понравился. Она сбегала на маленькую кухню, взяла обычный нож и, по заданию мамы Леночки, нарезала сыр. Ломтики были ровные, почти как у Елены Ярославны, а все не очень ровные «перепадали» Василисе. Папа, посмотрев на ее аккуратную работу, доверил Эле украсить салаты. Таких красивых роз из вареной свёклы и морковки Катя раньше не видела. Она даже заподозрила, что Эля-Лиза «показывает» всем розы настоящие. Катя совсем забыла, что Эля-Лиза умеет мысли угадывать. Эля-Лиза тут же обернулась и обиженно показала язык. Озадаченный папа только переводил глаза с Кати на Элю-Лизу.

Довольная Василиса, которую усиленно подкармливали все, а не только Эля-Лиза, вскоре вынуждена была удалиться, она так наелась, что до следующего года спала на своем половичке у печи.

Новый год был самым лучшим Новым годом из всех, которые помнила Катя. Перед тем, как садиться за стол, мама подозвала девочек и достала два праздничных платья, почти одинаковых, для Кати и Эли-Лизы. И когда только успела купить?

И Дед Мороз пришел. В красной шубе, в красной шапке и с шикарной белой бородой. И борода была почти прямо приклеена.

- Интересно, - подумала Катя. - Почему это у папы, когда он рисует, пишет или любую другую работу делает, всё получается очень-очень аккуратненько, зато, когда он шляпу надевает или там галстук повязывает – обязательно все как-то набок.

Все равно, Дед Мороз был самый замечательный на свете. Пришёл, закричал на всю избу: «С Новым вас всех годом!». И мешок подарков принёс. И чего там только не было: и для мамы, и для папы, и для бабушки, и для Кати с Элей. И корзинка с атласным матрасиком для Василисы. Катя с Элей сразу переложили Василису в новую корзину. Василиса даже не проснулась. 

Первого числа Катя еле проснулась. На старых часах-ходиках, как их называла бабушка, было почти двенадцать. Катя осторожно, чтобы не разбудить Элю-Лизу, слезла с кровати. Подошла к столу, по пути не удержалась и слегка потянула за старинные ножницы, привешенные к гире часов. Часы, как будто только этого дожидались, сразу стали «бить» с простуженным хрипом.

На столе лежала целая груда завернутых в фольгу пакетиков. Пакетики были разной формы и размера, от маленьких плоских, величиной со спичечный коробок, до довольно больших, со среднее яблоко.

Когда часы пробили двенадцать - все чокнулись бокалами: взрослые - с настоящим шампанским, а Катя и Эля-Лиза - с детским. Бабушка, как старшая, поздравила всех с Новым годом и предложила пойти на улицу. Чего, мол, в Новогоднюю ночь, всё время за столом сидеть?

Было очень весело в новогоднюю ночь, вместе с Элей-Лизой и другими ребятишками со всей улицы, искать эти маленькие подарки на ёлке и вокруг нее.

Елка в этом году была настоящая, живая. Дядя Сережа, оказывается, её еще в начале прошлой осени привез из леса. Они всей семьей съездили довольно далеко, Света и Даша выбрали самую красивую маленькую ёлочку, «ростом с Дашу», аккуратно её выкопали и привезли. Даша, Светкина сестра, совсем маленькая, ну и ёлочка такая же.

Место, куда лучше посадить деревце, выбирали «всей улицей». Получилось, что почти напротив бабушкиного дома, посередине поляны. Такая уж у бабушки улица: перед домами на двух сторонах улицы проходит дорога, где машины могут проехать. А посередине улицы - большая поляна.

Снегу за зиму навалило много, и чтобы ёлочку было видно, пришлось разгребать сугроб. Наверное, из-за этого подарки лежали не только на ёлке и под ней, но и вокруг, в сугробе.

На улицу вышли и почти все соседи, и собрались вокруг маленькой ёлочки.

Дед Мороз объявил детский конкурс: «Кто больше всех найдет подарков!».

Катя, когда находила запрятанные подарки, потихоньку подсовывала их Эле-Лизе. Но вскоре заметила, что и Эля-Лиза, и Света и дядя Сережа так же тихонько подкладывают подарки маленькой Дашеньке, или самому маленькому мальчику на улице, Сенечке.

Наконец Дед Мороз, безуспешно пытавшийся поправить бороду, объявил, что все подарки найдены и сейчас тот, кто нашел больше всех, получит приз.

Все взрослые собрались вокруг Деда Мороза, посовещались и приз получили Даша и Сеня. У Деда Мороза в мешке как раз нашлись два замечательных плюшевых ёжика. Потом маленьких унесли домой спать.

А потом был фейерверк. Когда дядя Серёжа вернулся, они вместе с Дедом Морозом достали приготовленные длинные палочки-лучинки и с их помощью начали по одному поджигать заранее расставленные ракеты и пирамидки.

Катя умела громко визжать, но у Светки получалось лучше. Эля-Лиза молча, но с улыбкой во всю рожицу, скакала, кидалась снежками и радовалась так бурно, что спокойно стоящая бабушка не выдержала и «подключилась». Она потихоньку подкралась к Кате и Свете и ловко столкнула их обеих в сугроб. Катя обрадовано завопила еще громче, и дёрнула бабушку за валенок. Бабушка в сугроб не упала, а уселась. Сверху упала Эля-Лиза, а на нее - Ромка и Сашенька, дети из соседнего с дядей Сережей дома. Смеющаяся мама Леночка загородила собой крошку-ёлочку от «кучи-малы». Катя, упавшая на спину, успевала не только визжать и дрыгать ногами, но и любоваться фейерверками.

Тут дядя Сережа и папа, который в целях безопасности переоделся, оглянулись. Увидели, что из зрителей у них остались только Катя, которой кое-что было видно из-под «кучи-малы», и мама Леночка, бдительно охранявшая ёлочку.

Непорядок, - закричал дядя Сережа. Отбросил в снег горящую лучинку и ловко столкнул в сугроб Катиных родителей, причём маму Леночку уронил очень осторожно. Скатал несколько снежков, забросал Елену Ярославну и Кирилла Алексеевича. Подумал, скатал еще один и засунул его Светке за шиворот.

Такого громкого визга Катя в своей жизни еще не слышала. А дядя Сережа стоял рядом и довольно улыбался. Тут тётя Ксения, Светкина мама, подошла к самой большой «куче-мале», помогла выбраться Светке и что-то пошептала ей на ухо. Светка помогла встать Кате и, взяв её за руку, потащила за собой. Катины родители стоя отряхивались от снега. Света подергала за рукав Катиного папу, а когда он наклонился, прошептала ему что-то на ухо. Кирилл Алексеевич сразу перестал отряхиваться, подошел поближе к дяде Сереже и с криком: «Куча-мала!» попытался столкнуть его в снег.

Дядя Сережа почти два метра ростом и увлекается гиревым спортом. Когда на нём повисли Катин папа, Светка, Катя, Эля-Лиза и тётя Ксения, а под ноги подлезли мальчишки, дядя Сережа засмеялся, покрутил немножко всю компанию, отошёл на несколько шагов, чтобы не задеть Катину бабушку, и сам «уронился» с сугроб.

Когда все отсмеялись, встали и отряхнулись, бабушка скомандовала возвращаться домой. Катя с Элей-Лизой быстренько собрали те фейерверки, которые так и не успели запустить, и всё, что осталось от «запущенных». Папа Кирилл, подождав, пока девочки управятся с уборкой, ухватил их в охапку со словами, - Чебурашки, давайте вы понесете мусор, а я понесу вас!

Катя разглядывала горку подарков. Вчера, или, правильнее сказать сегодня, перед сном, они с Элей–Лизой сами положили пакетики на стол. Горка, совершенно точно, была меньше, чем сейчас. - Интересно, - подумала Катя, - это что, мы с Элей-Лизой спали так крепко, и не услышали, как в дом пробрался еще один Дед Мороз?

Рядом с завернутыми в фольгу подарками стояла коробка с оставшимися фейерверками. Катя заглянула в неё. Осталось несколько пирамидок и пара фонтанов. Ничего, для фейерверков время всегда найдётся.

Развернув самый большой пакетик, Катя начала, не удержалась и хихикнула – вместо мандаринки или яблока была завернута сырая картошка. Катя схватила следующий подарок. Там была мандаринка. Катя начала её чистить, а шкурка вдруг стала очень легко отделяться. Катя засмеялась громче - в шкурку от мандарина были насыпаны Катины любимые конфеты - арахис в шоколаде. За спиной Кати по полу прошлёпали босые ноги, Эля-Лиза подбежала к Кате и подлезла под её руку. И сама начала разворачивать пакетики. В кузове маленькой машинки лежал очищенный мандарин. На конфету было надето маленькое колечко. В фантик от конфеты была завернута свёрнутая ксерокопия странички из Катиного дневника с оценками за четверть. Напротив единственной среди пятёрок четверки, по русскому языку, было написано: «Исправить». Из развернутой странички выпала резинка для волос, красивая, с бисером и блёстками. Катя давно такую просила для занятий в секции. Еще в одном пакетике лежала маленькая кукла с рыжими волосиками, с бисерным браслетиком вместо бус на шее и ленточкой, повязанной вокруг головы. Эля-Лиза схватила куклу и улыбнулась. Свёртков на столе заметно поубавилось. Катя стала разворачивать маленькие подарки помедленнее, она побаивалась разворачивать плоские свёртки. Очень уж не хотелось получить любимую папину пуговицу на нитке. Она так противно шуршит. Эля-Лиза, разворачивала свертки, не отпуская забавного рыжего пупсика. Вдруг она уронила куклу и что-то испугано крикнула – пуговица досталась ей. Эля-Лиза отскочила от стола и зажала рот обеими руками. Лицо у девчушки стало совсем белым, в глазах стояли слёзы.

Катя обняла девочку и не отпускала, пока Эля-Лиза не перестала вздрагивать. Потом подняла куклу, сняла с шеи куклы браслет и одела его на руку Эле-Лизе. Потом расчесала свои и Элины волосы и потащила её умываться.

Катя не могла понять, что происходит. Чего Эля-Лиза так боится? Почему она не даёт понять, что случилось? Эле-Лизе нужна помощь, очень нужна помощь, это Катя поняла. И как-то не похоже, что Эля-Лиза испугалась пуговицы.

Человек, который залез по канату в спортзале до самого верха, спрыгнул с высоченных брусьев - смелый, конечно, человек. А Эля все это проделала в спортзале, стоило Кате на минутку отвернуться. Не могла Эля-Лиза так испугаться дурацкой пуговицы. А её вон её уже полчаса трясет.

Катя думала про все эти странности и не переставала болтать. Столько глупостей за раз она, наверное, никогда раньше не говорила. Но, кажется, помогло – Эля-Лиза из белой-пребелой стала просто бледной.

 В бабушкином доме было два умывальника – один всегда стоял на кухне. Другой зимой ставили в сенки, а летом - во двор, так что правильнее было бы сказать, что зимой в бабушкином доме было два умывальника, а летом - один.

Утром Катя всегда умывалась в сенках, чтобы быстрей проснуться. И сейчас Катя была рада, что они с Элей-Лизой вышли в сенки. Никто не заметит, что Эля-Лиза испугалась. Нужно было сходить в туалет. Туалет стоял на огороде. Катя подумала - стоит ли тепло одеваться. Решила – достаточно надеть куртки и галоши на босу ногу – в избе девочки ходили в тапках. Катя терпеть не могла шерстяные носки, а Эля-Лиза делала все так же, как Катя.

Катя вернулась в избу, взяла свою и Элину куртки и снова вышла в сенки. За Катей следом побежала довольная Василиса. Бабушкино подворье она считала своей собственностью и всегда, когда выпадал свежий снег, с удовольствием носилась по огороду. А все знают, что самый красивый, самый пушистый снег выпадает именно под Новый Год.

В бабушкином доме, как и положено, для кошки была сделана специальная дырочка в полу, через которую кошка попадала в подпол. А из подпола, через другой лаз, кошка могла выбраться на улицу. Но важная дородная Василиса предпочитала выходить и заходить через дверь. Бабушка иногда ворчала, что Василиса гуляет часами. Карауль тут её.

Катя помогла Эле-Лизе надеть куртку и нашла «татарские» галоши для себя и для неё. Галоши были с толстой стелькой, сделанной из старого валенка, и Катя не боялась, что ноги замерзнут. Эле галоши были изрядно велики, но все-таки она из них не «выпадывала».

На счет «не выпадывала» это Катя погорячилась. Коварная Василиса подождала, пока девочки выйдут на огород, подбежала к Эле-Лизе и поймала ее за ногу обеими лапками. Василиса не стала цепляться за штаны или ловить галошу. Нет, она, своими холодными от снега лапами, попала как раз на узкую полоску кожи, не прикрытой не штанами, ни галошами. От неожиданности Эля-Лиза подпрыгнула и «выпала» из галоши, попав босой ногой в снег. Улыбнулась, кое-как обтерла ступню от снега и снова обулась.

До дверей туалета удалось добраться без дополнительных приключений. Пока Катя ждала Элю-Лизу, она любовалась дальнейшими хулиганскими действиями Василисы. Василиса самозабвенно носилась по белоснежной скатерти огорода. Со стороны казалось, что по огороду гуляет небольшая метель, совсем маленькая метель, с темным пятном посередине.

Огороды всех соседей не были огорожены забором. Поучилась довольно большая территория, куда зимой часто выпускали коров и овечек – поразмяться. Сама Катя всегда бегала в гости к Светке не улицей, а огородами – так получалось гораздо быстрее.

В это время соседский теленок заметил, что рядом происходит что-то странное. Он подбежал к Василисе и понюхал её. Василиса моментально хлопнула лапой по его носу. Перепуганный телёнок бросился к маме-корове, прочь от рыже-бело-черного чудовища. Чудовище неслось следом. Объяснить бедному несмышленышу, что Василиса ловит снежные фонтанчики, которые летят во все стороны из-под его ног, а совсем даже не пытается откусить ему чего-нибудь, было некому. Бедняге оставалась только испуганно мычать. Обеспокоенная корова сердито мукнула, наклонила голову, выставив рога, и приготовилась встретить любую опасность, угрожающую её теленку. Вид у коровы был грозный, но ушастого несмышленыша это не успокаивало. Пришлось Кате вмешиваться, - Василиса, перестань, как тебе не стыдно! Ты большая, а он маленький.

Василиса прекратила погоню, сердито дернула хвостом и побежала в другую сторону. Бабушка как-то раз объяснила Кате, что животные, конечно, слов не понимают, но интонацию понимают великолепно. Катя частенько думала, что любые другие кошки, может быть, и одну интонацию понимают. Василиса понимает всё. Попробуй сказать про неё, ласково-ласково, что она вредная – Василиса тут же убежит и весь день близко не подойдет. Но маленьких Василиса не обижала, это точно, и не важно, что этому «маленькому» она даже до колен не достает.

Эля-Лиза вышла из туалета с улыбкой через всю рожицу. Она явно наблюдала за Василисиными «подвигами». Катя подумала, что, может, стоит поймать Василису и чмокнуть в макушку в знак благодарности – Эля-Лиза снова стала нормальной, не бледной, не перепуганной. Но с Василисы станется и Кате хлопнуть лапой по носу. Чего-чего, а фамильярности Василиса не любила. Поэтому Катя мысленно пообещала себе угостить Василису чем-нибудь очень вкусным - очень уж все Василисины выходки бывают к месту, и, отправив Элю-Лизу в дом, сама зашла в туалет.

Уже направившись к дому, Катя вдруг остановилась – показалось, что на неё кто-то смотрит. Но вокруг никого не было видно. Она пошла к дому, невольно убыстряя шаги. Остановилась только, чтобы подхватить на руки Василису. Василиса на руках сидела спокойно, не вырывалась, хотя и не нагулялась, только сердито била хвостом по Катиным ногам. И смотрела в сторону соседского забора. Катя глянула туда же. Там, на улице, кто-то стоял. Из-за забора и деревьев в саду, было плохо видно. Но там кто-то был, точно. Кто-то недобрый. И следил этот человек, наверное, за Элей-Лизой. Другого объяснения не было.

Кате это очень не понравилось. Она крепче прижала к себе Василису, попыталась улыбнуться и зашла в дом.

Не успела Катя открыть дверь, как Василиса вырвалась и понеслась в дальнюю комнату. Значит, стол был накрыт там, а на столе, уж точно, был сыр. Катя хмыкнула, заглянула в холодильник, достала плавленый сырок, размышляя, - почему это кошки плавленый сыр любят больше обычного, или это только Василиса такая? Отломив половинку очищенного, крикнула Василису. На запах плавленого сырка кошка прибежала очень быстро.

За столом Элю-Лизу усадили между бабушкой и Василисиной табуреткой. Свободный стул для Кати стоял между мамой и папой. - Понятно. Мама решила проследить, чтобы дети хорошо поели, точнее правильно. Начать нужно с салата, потом горячее, и только потом чай с маминым тортом. Самые вкусные торты печет мама. Беда в том, что после «правильного» обеда места в животе для торта не остаётся совсем. - Папа с сочувствием посмотрел на Катю и подвинул ей салаты. -  Похоже, что кататься на санках они пойдут не сегодня.

Зря Катя расстраивалась. Остаток дня они провели замечательно. Папа достал с полки книгу. Катин любимый Крапивин. «Голубятня на желтой поляне», ещё не прочитанная.

Зажгли электрокамин, принесли подсвечник со свечой, зажгли и все расселись, кто куда хотел. Мама и девочки на диване, папа разлёгся на кровати, а бабушка села в кресло. Довольная Василиса забралась бабушке на плечо и заурчала. Мама улыбнулась девочкам, потом раскрыла книгу и начала читать.