Эльф русалке не пара?

  — Подойди ко мне, Келеборн. Садись рядом, поговорим, – бабушка указала рукой на стул, стоящий рядом с ее креслом.

  Женщина была невысокой и довольно миниатюрной, но даже сейчас, когда болезнь потихоньку отвоевывала ее тело, она сохраняла гордую осанку, а взгляд ее был проницательным и острым.

  Сколько себя помнил Кел, бабушка всегда была такой: гордой, сильной и словно видела людей насквозь своими необычными светло-карими глазами. И даже сейчас, на пороге смерти она не позволяла себе показывать слабость.

  — Тебе ведь уже рассказали старшие, зачем я вас всех зову по очереди, верно? – веселые искорки блеснули в глубине ее глаз, когда она взглянула на устроившегося рядом внука.

  — Ну да, — неуверенно протянул он, — Ари похвасталась колечком, которое ты ей подарила. Она была такой счастливой, словно ты ей пообещала принца в мужья, — попытался пошутить подросток.

  — Может, и не принц, но точно хороший человек, — улыбнулась бабушка, — главное, чтобы Ари его смогла узнать и разглядеть в суете обычных дней. А что Лас?

  — Буркнул что-то невнятное и сбежал, — нахмурился парень, вспоминая поведение брата, — не похоже было, что он рад твоим предсказаниям.

  — Это не предсказания, Кел, не путай, — укоризненно покачала головой бабушка, — предсказания – это что-то изменчивое, зыбкое, то, что может измениться в любой момент. Я же вижу путь. Тот, который для каждого из вас будет лучшим, и вижу выбор, который каждому предстоит сделать.

  Впрочем, выбор вы будете делать в жизни постоянно, это и есть сама жизнь: совершать поступки, делать выбор, прислушиваясь к своему сердцу. Но я сейчас говорю об очень значимом выборе в жизни каждого из вас, о выборе спутника жизни.

  — Ну, ба, – недовольно протянул подросток, — какой еще выбор? Ты что, мне уже невесту приглядела, что ли? Сразу тебе говорю, жениться я не собираюсь. И не надо мне невест подбирать. Даже ради тебя я на такое не соглашусь. И вообще, я еще ребенок, если что.

  — Смотри, как разволновался, – по-доброму рассмеялась бабушка, — ребенок он, видите ли. А то все доказывал, что уже взрослый. Эх, молодежь!

  — Ну, ба. Ну, правда. Чего ты надумала? – нахмурился Кел.

  — Дослушай сначала, а потом возмущайся, Келеборн, — бабушка взглянула на него так, что все возмущение мигом испарилось.

  Бабушку внуки очень любили и уважали. Она была такой проницательной, что им и в голову никогда не приходило ее обманывать. А еще, она всегда давала хорошие советы, поэтому все в семье всегда прислушивались к ее мнению. Вот и сейчас Кел затих и приготовился слушать.

  — Итак, о чем я говорила? — женщина на миг задумалась и кивнула своим мыслям, — о выборе. Однажды, не сейчас, Кел, а когда-то в будущем, — уточнила она для внука, — перед каждым из вас будет стоять этот выбор.

  Узнать свою судьбу или пройти мимо и не заметить, оставшись несчастным и одиноким на всю жизнь. Потому что этот выбор один из самых важных в жизни. И я решила вам помочь, дать подсказки, как узнать свою судьбу.

  От тебя требуется лишь запомнить мои слова и, когда придет время понять, узнать ту, что тебе предназначена. И подарить ей вот это, — женщина потянулась и, расстегнув замочек, сняла с шеи свое серебряное колье с цветком чертополоха, украшенное небольшими аметистами.

  Это колье бабушка носила, не снимая постоянно, Кел даже представить себе не мог, что она когда-то снимет его с шеи, настолько ее образ был связан с этим украшением.

  — Ба, ты что? Зачем? – испугался вдруг он, со всей ясностью осознавая, что бабушка с ним сейчас прощается.

  Что еще совсем немного, и ее больше не будет в их жизни, не к кому будет прийти за советом и утешением. И сердце вдруг сжалось в испуге, и осознание навалилось неподъемной плитой.

  — Не возражай, Кел, – бабушка понимающе вздохнула и потрепала его по длинным русым с рыжиной волосам, — и не расстраивайся так. Смерть – это не конец. Это новое начало и удивительное приключение. Разве я не учила вас воспринимать уход человека из этой жизни именно так?

  Когда умер ваш дедушка, я не стала горевать, потому что знала, что он будет ждать меня там, и что он наблюдает за нами и помогает по мере своих сил. Вот и вы не грустите, когда я уйду.

  Понимаю, что вам будет меня не хватать, но можно же просто представить, что я уехала в далекую страну, в которую нельзя попасть без специальной визы. Но, если сильно захотеть, то всегда можно со мной связаться.

  — Каким образом, ба? – грустно усмехнулся парень, но первые сильные эмоции у него уже схлынули, — спиритический сеанс, что ли устроить?

  — Не вздумайте этого делать, – без тени улыбки произнесла бабушка, — это плохо, как для живых, так и для ушедших. Да и притягиваются на этот сеанс, как правило, те души, которые не могут попасть в высшие сферы и вынуждены крутиться тут, не в состоянии ни жить нормально, ни умереть. Им скучно, и они зачастую злятся на людей, поэтому могут по-всякому подшучивать над теми, кто устраивает такие сеансы, и иногда даже причинить вред.

  — Да понял я уже, плохая вышла шутка, — вздохнул Кел, — но мне неприятно говорить о твоей смерти.

  — Так и не будем, – охотно поддержала его бабушка, — давай лучше поговорим о твоей жизни. И том выборе, который тебе предстоит, — она взяла его за руку и вложила в нее свое серебряное колье с чертополохом.

– Это колье должно остаться в нашей семье, я ношу его очень давно, и оно накопило мою силу. И мне очень хочется, чтобы оно перешло той девушке, которую я вижу в твоей судьбе в будущем. Ты должен будешь его подарить русалке, любящей огонь.

  — Ну, опять твои загадки, ба, – разочарованно вздохнул парень, — и что это значит? Где я тебе русалку найду?

  — Не нужно ее искать специально, — спокойно ответила бабушка, — судьба сама сведет вас. Ты, главное, запомни, чтобы в нужный момент понять, что это именно она, девушка, предназначенная тебе судьбой, с которой ты можешь быть очень счастлив.

  Не все будет у вас просто и понятно, вы оба с сильными характерами, оба независимые и целеустремленные, оба вспыльчивые и темпераментные. Но, если сможете понять и принять друг друга, почувствуете, как важна ваша связь, то быть вам счастливыми всю оставшуюся жизнь.

  — Но, ба! Русалка, которая любит огонь? Серьезно? – скептически скривился подросток, — а поподробнее нельзя? Расшифровать как-то эту абракадабру? Она что, с хвостом, что ли будет? Или с зелеными волосами? Или с чешуей?

  И как она должна любить огонь? Разве вода и огонь не противоположные стихии? Что это вообще значит, любить огонь? Любить греться у камина? Или смотреть на него? Или она сможет хватать его руками и выдыхать изо рта, как факиры? Прости, но это бред какой-то.

  — Сердце, Кел, – по-доброму улыбнулась бабушка, слушая внука, — помни, о своем сердце. Оно подскажет тебе в нужный момент. Твой брат Лас как-то пытал вашего отца, каким образом тот понял, что любит вашу мать.

  А я слушала и вспоминала вашего деда. Когда ваш отец Эван был мальчишкой, как вы сейчас, он тоже задавал ему тот же вопрос. И знаешь, что ответил твой дед тогда? Мне очень понравилось его сравнение. Может, и тебе запомнится.

  Он сказал, что настоящая любовь – это когда ты смотришься в человека, как в зеркало. Но не простое, а то, которое отражает лишь твои лучшие качества. Все люди вокруг являются нашим отражением, на самом деле.

  Но чаще всего они транслируют нам наши недостатки, то, что нам нужно исправить в себе или подкорректировать. И лишь люди, которые любят нас всем сердцем отражают наши достоинства, наши лучшие качества. Поэтому мы тянемся к ним и влюбляемся в них, потому что, по сути, мы с ними одно целое, но в лучшем нашем проявлении.

  Вместе с таким человеком мы можем приблизиться к небесам, понимаешь? Потому что мы усиливаем друг в друге лучшие качества, и сами стараемся стать лучше рядом с ними. Вот и весь механизм любви, который проявляется в физическом мире.

  — Но мы же любим и свою семью тоже, — задумался Кел, — получается, они тоже отражают наши лучшие качества?

  — Не всегда, — понимающе улыбнулась бабушка, — иногда наши близкие становятся для нас лучшими учителями, показывая, в чем мы несовершенны, и над чем еще нужно поработать.

  — Это как-то все очень сложно, ба, – Кел потряс головой, словно хотел вытряхнуть из нее все только что услышанное, — почему нельзя просто жить, не размышляя обо всем этом?

  — Можно, конечно, — усмехнулась бабушка, — в основном все именно так и делают. Но знать механизмы, двигающие этот мир вперед по пути эволюции, тоже не помешает. Голова нам дана не просто для того, чтобы есть, пить и говорить, ей еще можно и думать.

  — Ну, вот опять, – протянул подросток, — все сводится к тому, что нужно хорошо учиться.

  — Сейчас тебе это кажется тяжелым трудом, но поверь, когда ты повзрослеешь, то сам будешь стараться учиться и узнавать что-то новое, то, что тебе интересно. Жизнь – это процесс обучения.

  Мы постоянно чему-то учимся, часто даже не понимая этого, подсознательно усваивая ту или другую информацию. И умный человек от дурака отличается тем, что понимает, чему он учится и может сам выбирать, какую информацию воспринимать, а какую просто отбрасывать за ненадобностью.

  — Ну, и что мне делать с твоим колье? – решил сменить неудобную тему парень, — пока я еще не встретил эту русалку?

  — Спрячь его в своих вещах, — пожала плечами бабушка, — но не забывай о нем. Пусть оно всегда будет рядом с тобой, чтобы в нужный момент ты не оплошал и не упустил свой шанс на счастье. В нем останется много моей энергии, из которой и складывается мой дар видеть будущее.

  У твоей русалки тоже будут похожие способности, но в спящем виде. Колье поможет им пробудиться, и девушка станет моей преемницей. Это очень важно для меня, внук, пообещай, что не забудешь о моих словах, – женщина испытующе посмотрела на внука.

  — Не забуду, ба, – совершенно искренне пообещал тот, — обещаю, что подарю его этой русалке. А она хоть симпатичная будет? – С надеждой спросил он.

  — Для тебя она будет самой красивой на всем белом свете, – с улыбкой ответила бабушка.

  «Ну, и где носит эту русалку?» — думал Кел, бродя по пустынному пляжу. В этом месте всегда было безлюдно, именно поэтому отец и построил тут летний домик для своей любимой, чтобы она могла отрешиться от действительности и рисовать свои картины в уединении и покое.

  Отца давно уже нет в живых, а домик стоит, и члены их семьи периодически используют его, чтобы спрятаться от мира и побыть в одиночестве. Последним тут жил Лас, когда приходил в себя после аварии и грустил по своей возлюбленной. Кел хмыкнул, вспомнив о брате и его жене. Красивая у них история любви получилась и необычная. Даже волшебная в чем-то.

  Вот бы и у него все так удачно сложилось. Последнее время Кела одолевали грустные мысли о будущем. Чем они были вызваны непонятно. То ли беременностью Мирабеллы и скорым появлением на свет очередного племянника, то ли приближающимся тридцатилетием. Если задуматься, то это довольно серьезный возраст. А что он имеет, подходя к этому знаменательному рубежу?

  У них с братом довольно успешное дело. Они – горные гиды, устраивают горные походы по Шотландии для туристов. Помимо этого, есть еще отель, в который они превратили их старый родовой дом. Людям очень нравится все, связанное с историей, и они готовы хорошо платить за ночь в таком вот старинном шотландском доме.

  Мама отлично управляется с отелем, а все трое детей помогают ей по мере возможности. Но Кела это касается в большей степени, поскольку он до сих пор живет в родном доме, в отличие от брата и сестры, которые давно уже перебрались в Эдинбург.

  Келу же нравилось жить в их небольшой деревушке, где все друг друга знают, где нет городской суеты и можно в любой момент сбежать в горы, которые тут совсем рядом, рукой подать. Природа его всегда успокаивала и наполняла энергией.

  Наверное, он и правда вместе с эльфийским именем унаследовал тягу эльфов к природе и красоте. Во всяком случае, ему никогда не надоедали окружающие пейзажи, он мог целыми днями бродить по горным тропам или сидеть на берегу моря, как сейчас, и просто смотреть, впитывать эту красоту.

  Под ногами похрустывали песчинки, сильный ветер трепал непослушные вихры, а море словно вздыхало, накатывая на берег волнами и вновь отползая для того, чтобы снова попытаться дотянуться чуть дальше, чем в прошлый раз, и напитать прибрежный песок своей солью или оставить на нем веточку водоросли.

  Кел наблюдал за этим процессом стоя у самой кромки и с азартом решал, добежит ли волна до его ног в следующий раз. Когда это случалось, он, счастливо улыбаясь, отступал еще на чуть-чуть. И снова ждал, словно играя с морем в какую-то, лишь ему понятную игру. Сегодня было на удивление спокойное море. И даже солнышко пыталось пробиться сквозь низкие тучи и немного погреть землю.

  Конец апреля в Шотландии – это поворотная точка, после которой летний сезон можно считать открытым. Но это совсем не значит, что устанавливается солнечная погода и приходит стабильное тепло. Вовсе нет. В Шотландии такого понятия, как стабильность в отношении погоды просто не существует.

  Сейчас, например, было двенадцать градусов тепла, а вода была градусов семь-восемь. Зимой вполне могли бы быть такие же показатели, как воздуха, так и воды. Так, чем же тогда зима отличается от весны?

  Все просто. Природа начинает пробуждаться и в мае уже все кругом цветет. И люди начинают раздеваться, хоть температура по-прежнему может быть в среднем градусов пятнадцать. Но, кого это волнует? Настоящие шотландцы к такой погоде привычные.

  Мира как-то пошутила, что коренных шотландцев узнать довольно легко. Они всегда ходят в куртках нараспашку, в шортах и с непокрытой головой. С шортами она, конечно, утрировала, но в целом так и есть. Местный народ настолько привык к причудам погоды, что редко обращает на нее внимание.

  Пошел дождь? Не страшно, скоро опять выглянет солнце. Что? Снег вместо солнца? Так это же чудесно! А то зима была на удивление теплой, даже не успели его увидеть, так хоть летом взглянуть. Зато, смотрите, какая красивая радуга после этого ливня. Ну и что, что вымокли насквозь? Можно же зайти в паб, обсохнуть, выпить кофе или покрепче чего, и снова жизнь прекрасна.

  Внезапно размышления Кела были прерваны появившейся черной точкой на фоне волнующегося моря. Кел прищурился, вглядываясь вдаль, и понял, что это приближается очередной экстремал из, так называемых, кайтсерферов.

  Недалеко, в соседнем городке у них была целая база, выдающая напрокат доски с парусами, и любители острых ощущений стояли в очередь, чтобы испытать на себе удовольствие от такой прогулки под парусом.

  Келу и самому было любопытно попробовать, но пока он так и не нашел свободного времени, чтобы воплотить это желание в действительность. Но когда-нибудь он обязательно испытает этот экстремальный метод катания.

  Но уж точно не в такое время года. Он невольно передернул плечами, представляя, как холодно сейчас должно быть этому ненормальному, рассекающему по волнам на узкой дощечке и цепляющегося за перекладину, соединенную с парусом в высоте.

  И находятся ведь желающие лезть в холодную воду. Впрочем, даже летом вода в заливе не прогревается настолько, чтобы купаться в ней без гидрокостюма. Тут вам не Италия, а суровое Северное море.

  Размышляя об этом, Кел не переставал следить взглядом за все приближающимся кайтсерфером. Странно, что он был один, обычно они плавают группами. Да и погода сегодня определенно не летная, пусть море довольно спокойное, но ветер достаточно сильный. Между тем серфер приблизился настолько, что Кел прекрасно мог видеть, как он сражается с ветром, пытаясь повернуть назад, но ничего у него не выходит.

  «Бестолочь, – с досадой поморщился Кел, наблюдая за этим, — какого черта он встал на доску, если не в состоянии управлять парусом? Сразу видно новичка. И кто его одного отпустил в море? Ведь отплыл от базы он уже довольно далеко.  К тому же, без шлема.  А это прямое нарушение техники безопасности».

  Кайтсерфер предпринял очередную отчаянную попытку выровнять парус и развернуться. В это время его серф подпрыгнул на волне, парус дернулся и, не удержав перекладину в руках, человек сначала взлетел, подброшенный своим парусом, а потом кувырнулся прямо в воду. А парус опал следом.

  Опешивший от такого поворота Кел растерянно смотрел на то место, куда свалился неудачливый любитель острых ощущений, ожидая хоть какого-то шевеления в том районе. Но в том месте, где он упал, на поверхности болталась лишь его доска, парус и еще что-то темное рядом с ним. Чертыхнувшись, парень начал лихорадочно стягивать с себя куртку и ботинки, а потом прямо в одежде бросился в море.

  Холод обжег тело, но Кел не обратил на это внимания. Он пытался не упустить из вида кайт, покачивавшийся на волнах, и плыл к нему широкими, размашистыми гребками хорошего пловца.

  Плавать Кел любил и умел, но, несмотря на это, купание в конце апреля удовольствия ему не доставляло. Про себя он крыл экстремала последними словами, ведь по его вине ему пришлось так рано открыть купальный сезон.

  Добравшись до кайта за несколько минут, Кел понял, что человек болтается рядом с ним без сознания и лишь спасательный жилет позволил ему оставаться на плаву. Кел схватил парня за жилет, подтянул к себе и потащил к берегу.

  Доска, привязанная к человеку, волоклась по волнам следом за ними, как и кайт, но избавиться от этой снаряги не было никакой возможности, хоть все это и сильно затрудняло движение.

  Спасенный не подавал признаков жизни и Кел испугался, что не успел, и сейчас тащит к берегу труп. Отбросив дурные мысли, он постарался плыть быстрее и, почувствовав дно под ногами, потащил парня к берегу, перехватив его за плечи. «Довольно узкие плечи, — мимоходом отметил Кел, — да и сам парень на удивление легкий, как подросток».

  Вытащив его на песок, Кел развернул его лицом вверх и стащил с него защитные очки, собираясь поскорее избавить его легкие от воды. Кел завис на мгновение, обнаружив, что спас вовсе не парня.

  В гидрокостюме, скрывающем все тело и даже волосы, было непонятно, кто перед тобой, но узкое лицо с длинными ресницами и пухлыми губами совершенно точно не могло принадлежать мужчине.

  Тряхнув головой и отгоняя непрошенные мысли, Кел приподнял девушку и, перевернув ее, уложил животом на свое колено, постукивая по спине, чтобы дать вытечь воде из дыхательных путей. Как только вода вытекла, он снова положил ее на бок на песок, и постарался очистить ей полость рта от посторонних предметов, чтобы ничто не мешало дыханию.

  После этого уложив девушку на спину, Кел попытался нащупать ее пульс, оттянул веко, чтобы увидеть реакцию зрачка на свет и наклонился к лицу, чтобы уловить дыхание. Правила оказания первой помощи он изучил еще в школе, и иногда ему приходилось пользоваться этими знаниями, водя экскурсии в горы. Но, к счастью, не так уж и часто.

  Пульс был, зрачок на свет реагировал, и грудь еле заметно приподнималась. Но почему она тогда не приходит в себя? На виске виднелась свежая ссадина, которая кровоточила. Возможно, девушка ударилась головой о свою доску при падении.

  Разволновавшись, Кел решил, что искусственное дыхание девушке не помешает. Чуть приподнял ей голову, раскрывая дыхательные пути, зажал нос двумя пальцами и, оттянув подбородок вниз, припал губами к ее губам, с силой выдыхая ей воздух в легкие.

  Искусственное дыхание он делал впервые на живом человеке, но был уверен, что все делает верно. И тем большим удивлением для него стала реакция девушки после первого же выдоха.

  Она распахнула глаза, раскашлялась, выплевывая при этом из дыхательных путей остатки воды, и дернулась вверх. «Слишком сильно дунул», — пронеслась в голове Кела паническая мысль.

  Но тело выполняло привычные действия, поддержав девушку и развернув ее на бок, чтобы облегчить отток воды. Прокашлявшись, девушка обессилено упала на песок животом, сжавшись в комочек.

  — Эй, ты как? – Кел осторожно дотронулся до ее плеча. – Полегчало? Надо отвезти тебя в больницу.

  — Не надо, — еле слышно прошептала она и снова закашлялась.

  — Ну, знаешь! – возмутился Кел, — еще не хватало, чтобы ты тут скончалась у меня на руках. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке. И не спорь.

  — А где мой кайт? – девушка пошевелилась, стараясь перевернуться. – Ты его вытащил?

  — Серьезно? – у Кела даже слов не нашлось цензурных. – Ты чуть не утонула, а первая твоя мысль об этой дурацкой штуке?

  — Эта дурацкая штука, как ты говоришь, не моя, — девушке, наконец, удалось развернуться, и она обнаружила, что доска благополучно привязана к ее ноге, а кайт плавает в воде поблизости. – Надо его свернуть. — Она с надеждой посмотрела на Кела.

  — Ты за кого меня принимаешь? Я что похож на уборщика пляжей? – бурчал он, но все же подтянул к себе кайт, начав его кое-как сворачивать. – Даже не собираюсь его куда-то тащить. Пусть тут валяется.

  — Бен меня убьет, — обреченно вздохнула она, садясь и тут же хватаясь за голову. – Кружится, — пожаловалась она.

  — Скорее всего, у тебя сотрясение, — вздохнул Кел, поняв, что адекватного поведения от почти утопленницы ждать не стоит. – Надо в больницу.

  Он потянулся к ее ноге, но девушка возмущенно на него зашипела:

  — Что ты делаешь?

  — Пытаюсь отстегнуть эту чертову доску, — фыркнул он, — или ты так с ней срослась, что и в больницу хочешь ехать вместе? Должен тебя расстроить, но в мою машину она не влезет. И даже если бы и влезла, хватит мне и одной мокрой курицы. – Кела стала вдруг раздражать эта упрямая девчонка.

  Он ее вытащил, а от нее даже благодарности не дождался. Сырая одежда липла к телу и не добавляла хорошего настроения тем более, что адреналин уже спал, и холод постепенно стал отвоевывать позиции и захватывать все больше территории его тела.

  — Да ты сам весь мокрый! – возмущенно воскликнула девица. – А еще меня обзываешь.

  — А из-за кого я такой? – огрызнулся Кел. – Если бы кое-кто умел кататься, то мне не пришлось бы нырять в холодную воду.

  — Ну, и не нырял бы, – огрызнулась в ответ девчонка и попыталась гордо встать, чтобы уйти в закат, наверное.

  Но ничего у нее не вышло. Стоило ей только приподняться, как ее повело в сторону, и она чуть не упала. Кел еле успел ее подхватить.

  — Да чтоб тебя! – в сердцах воскликнул он. – Не дергайся. Сказал же, отвезу в больницу.

  — Не нужно мне твоих одолжений, – вяло отвечала девушка.

  Видно было, что она пыталась храбриться, но чувствовала себя неважно. С тяжелым вздохом Кел все же отстегнул от ее ноги шнур, тянущийся к доске, кинул ей в руки свою куртку и ботинки, лежавшие тут же на песке.

  А потом легко подхватил ее на руки и понес по тропинке, которая уводила с пляжа наверх к дому и дальше до самой дороги. Машину они всегда оставляли на обочине, потому что проехать к дому было невозможно, вместо дороги тут была лишь узкая тропка.

  — Пусти, я могу сама, – все еще пыталась сопротивляться она. – И нужно снаряжение тоже забрать. Нельзя его тут оставлять.

  — Ничего с ним не случится, – Келу надоело, что она постоянно ворочается у него на руках, — сиди смирно, а то уроню. Будет двойное сотрясение. Полежит твой кайт на песке, никуда не денется. Никого тут нет, и вряд ли появится в ближайшее время.

  — А точно никого не будет? – с надеждой спросила она.

  — Точно, – отрезал Кел, перехватывая ее поудобнее.

  Все-таки, не такая уж она и легкая. Килограмм пятьдесят–шестьдесят точно весит. В походе бывает и потяжелее ноша, но редко. Обычно за плечами максимум тридцать килограмм. И на спине тяжести носить однозначно удобнее, чем на руках.

  — Отпусти, — снова сказала девчонка, — тяжело же!

  — Сиди уж. Утопиться не вышло, так со скалы решила сброситься? – насмешливо посмотрел он на нее и заметил, как возмущенно блеснули ее глаза красивого бирюзового цвета и упрямо поджались губы.

  — Что это за дом? – они как раз проходили мимо дома, и девчонка обратила на него внимание.

  — Летний дом моей семьи, — любезно пояснил Кел.

  — Давай зайдем, обсохнешь хоть, — тут же поступило предложение. – У тебя там сменная одежда есть? Я-то в гидрокостюме, а ты так и воспаление легких можешь подхватить.

  — Ты точно сможешь подождать? – предложение Келу показалось здравым, но он боялся, что девчонке может стать хуже в любой момент. Сменная одежда в доме действительно была, и переодеться очень хотелось.

  — Смогу, — вздохнула она. – У меня только голова болит и кружится, и подташнивает немного. Ничего страшного.

  — А это уже врачам решать, а не тебе, – ответил Кел, но повернул к дому.

  Дверь была не заперта и, толкнув ее, он аккуратно занес девушку в дом. Места тут было совсем немного. Прямо рядом с дверью стояло кресло, куда Кел с облегчением посадил спасенную.

  А впереди во всю ширину дома стояла большая кровать. Над ней было что-то вроде антресоли, куда вела узкая лесенка. Также тут стоял обогреватель, и были еще две маленьких дверцы. Что находится за ними, понять с первого взгляда было невозможно.

  — Посиди тут, я быстро, – Кел забрал у девушки свою одежду и обувь, повесил куртку на вешалку, стоявшую тут же у двери, и открыл одну дверцу. Внутри оказался шкаф с полками, на которых лежала одежда и постельное белье.

  Кел, покопавшись в стопке с одеждой, вытащил белую футболку, носки и джинсы, порадовавшись маминой предусмотрительности. Она держала тут комплекты с запасной одеждой для каждого из сыновей, хоть это еще ни разу никому и не пригодилось. По крайней мере, ему так уж точно.

  Достав одежду, Кел с сомнением огляделся, поняв, что переодеваться ему придется прямо тут при мокрой гостье, удобно устроившейся в кресле и вымочившей всю обивку насквозь. «Вот ведь, русалка», — с досадой подумал Кел. А вслух сказал:

  — Отвернись, мне нужно переодеться.

  — Куда же я тут отвернусь? – хмыкнула девица, снимая, наконец, с головы капюшон от гидрокостюма и поморщившись от боли в ране. – А ты оказывается, скромняга.

  — Вот это да! – присвистнул Кел, пропустив ее слова мимо ушей.

  Он во все глаза разглядывал волосы девчонки. Они были густые и длинные, примерно до середины спины, но самым удивительным был их цвет. Ее волосы были насыщенного бирюзового оттенка прямо под цвет ее глаз.

– Да ты и впрямь русалка. Может, не стоило тебя и спасать? Ты же должна плавать, как рыба.

  — Да уж, оригинальностью ты не блещешь, — скривила мордашку она. – Конечно, русалка, кто же еще.

  — И зовут тебя Сирена или Ундина, — хмыкнул Кел, ничуть не обидевшись.

  — А вот и не угадал, — фыркнула девушка, - Можешь звать меня просто Брук. А как звать тебя?

  — Можно просто Кел, — в тон ей ответил парень. – Отвернись или глаза закрой. Стриптиз в услуги спасателя не входит. Он по отдельному тарифу.

  — Так я заплачу, если понравится, — слабая улыбка тронула губы девушки.

  — Вряд ли тебе это по карману, Брук, — усмехнулся Кел, — жемчуг меня не интересует, а что еще взять с русалки? Тем более с той, что и плавать-то как следует не научилась.

  — Я прекрасно плаваю, – ожидаемо завелась девушка, — уж получше некоторых! Просто головой ударилась, и сознание потеряла. А так бы и сама справилась. Но, все равно, спасибо тебе, что спас, — уже тише произнесла она и демонстративно повернула голову в сторону и прикрыла глаза рукой.

  — Да неужели я удостоился благодарности, – наигранно обрадовался Кел. – А я уж подумал, что ты не заметила, как на берегу оказалась, — он принялся стягивать с себя мокрые вещи, повернувшись к ней спиной и бросая их прямо на пол рядом с кроватью.

  — Я просто растерялась! – воскликнула Брук, метнув в него возмущенный взгляд. Да так и застыла.

  Кел уже стащил с себя всю мокрую одежду и сейчас растирал тело полотенцем. А поскольку мокрой оказалась вся его одежда, то сейчас он предоставил Брук отличный вид для обзора.

  Стройное, подтянутое тело с длинными мускулистыми ногами спортсмена, узкими бедрами, широкими плечами и сильными руками. Его тело было настолько идеальным, что Брук просто зависла, не в силах отвести глаза, и заворожено следила за тем, как перекатываются сильные мускулы под кожей при каждом его движении.

  Отложив полотенце, Кел быстро натянул джинсы прямо на голое тело и потянулся за футболкой, кинув при этом взгляд назад, и заметив заворожено разглядывавшую его девушку. Опомнившись, Брук покраснела и быстро отвернулась, делая вид, что ничего не случилось.

  — Ай-яй, как не стыдно, – насмешливо произнес Кел. – И как? Понравилось? Стоило подглядывать?

  — Я не подглядывала, – возмущенно фыркнула девушка.

  — Да? А как это называется? – заинтересованно посмотрел на нее Кел. – Просвети меня, вдруг мне тоже пригодится.

  — Собираешься подглядывать за кем-то?

  — Кто знает, как жизнь повернется? – философски изрек Кел. – Так что?

  — Я просто забыла, привыкла во время разговора смотреть на собеседника, — оправдалась Брук.

  — Ах, вон оно что! Ладно, спишем это на твою травму головы, — насмешливо покачал головой парень.

  Потом он быстро оделся и вновь подошел к Брук.

  — Держись, давай, отнесу тебя до машины.

  — Я сама пойду, — заупрямилась девушка. – Ты только руку мне дай, чтобы опереться.

  — Ну, попробуй, — пожал он плечами и помог ей встать.

  Далеко они не ушли. Стоило только Брук сделать несколько шагов, как она начала заваливаться на бок. Уже привычно чертыхнувшись, Кел снова подхватил ее на руки и понес к машине.

    — Форд? – удивленно спросила Брук, когда Кел донес ее до машины и поставил на землю, открывая дверцу.

  — А ты рассчитывала на Бентли? – хмыкнул он и добавил, — подожди, не садись, я расстелю на кресле дождевик, чтобы ты и его не промочила.

  — Да я уже почти высохла, – Брук возмущенно сложила руки на груди.

  — Вот и замечательно, – Кел открыл багажник, вытаскивая оттуда длинный свернутый дождевик и расстилая его на переднее сиденье. – Садись тогда.

  — Ты невыносимый, – обижено поджала она губы. – Неужели нельзя разговаривать нормально? Почему ты постоянно огрызаешься на любое мое замечание?

  — Разве? – Кел захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль. – А я думал, это ты всем недовольна.

  — Я всего лишь спросила, — примирительно произнесла Брук и попыталась объяснить. – Просто, мне почему-то показалось, что ты должен ездить на каком-нибудь джипе. Тебе бы больше подошла такая машина.

  — А расход топлива у джипа знаешь какой? – усмехнулся Кел. – Зачем мне эти лишние траты? Форд меня вполне устраивает по всем показателям.

  — У меня тоже Форд, только поменьше, — пожала плечами Брук, — действительно экономно и удобно.

  — А ты сама-то откуда? – покосился на нее Кел, заводя машину и трогаясь с места.

  — Из Дублина, — вздохнула Брук, — и денег у меня с собой нет в этом костюме. Поэтому, наверное, в больницу ехать не стоит, — неуверенно закончила она.

  — Нужно сделать рентген и получить рекомендации, — нахмурился Кел. – С деньгами решим, не переживай.

  — Мне бы позвонить. Ребята приедут за мной и деньги тебе привезут, — девушка прикусила губу, задумавшись, а Кел невольно проследил взглядом за этим движением. Поэтому смысл ее слов дошел до него с опозданием.

  — Ребята? – спросил он.

  — Да, — кивнула Брук и поморщилась от прострелившей голову боли. – Мы приехали на выступление, на празднование Белтайна. Специально заранее, чтобы успеть посмотреть на Шотландию.

  Сегодня, вот, решили на кайтах покататься. А меня воздушный поток подхватил и поволок вдоль побережья. Я до этого только в теплом и спокойном море занималась кайтингом, вот и не рассчитала, — словно оправдываясь, произнесла она.

  — А шлем чего не надела? – усмехнувшись, посмотрел на нее Кел. – Может, тогда и обошлось бы без травм.

  — Так был шлем. Свалился, когда пыталась с кайтом справиться. Ремень расстегнулся или порвался, я не поняла.

  — Да уж, – покачал головой Кел, — устроила ты себе приключение.

  — Если бы не ты… — поежилась Брук, осознавая все случившееся. – Спасибо, что вытащил меня.

  — Я рад, что ты в себя приходишь от шока потихоньку, — хмыкнул он.

  В это время на очередном повороте на Брук вдруг накатила внезапная тошнота.

  — Остановись! – голос дрогнул и сорвался, а Брук зажала рукой рот, боясь опозориться и испачкать машину.

  Кел резко ударил по тормозам, и это стало последней каплей для Брук. Она едва успела открыть дверь машины, как ее вывернуло прямо на обочину. Парень невозмутимо наклонился к ней и придержал длинные бирюзовые волосы, чтобы они не испачкались. Когда смущенная Брук снова села ровно, он протянул ей бутылку с водой.

  — Прополощи рот, полегчает.

  — Спасибо, — вздохнула она, беря бутылку, но, не поднимая на него глаз.

  — Да расслабься, – решил успокоить ее Кел. – При сотрясении тошнота – обычное дело. Вот и ответ тебе, что в больницу нужно ехать обязательно. И не смущайся ты так. Я и не такое видел. Чаще, чем ты думаешь.

  — Ты врач что ли? – решилась, наконец, взглянуть на него Брук.

  — Вот еще, – фыркнул Кел. – Всю жизнь любоваться на больных? Нет, я не настолько сострадателен и терпелив.

  — И кого же тогда постоянно тошнит в твоем присутствии? – съехидничала Брук. Машину Кел теперь вел аккуратнее и ее больше не мутило.  А может, и вода помогла.

  — Ой, да много кого, – словно и не заметил ее сарказма Кел. – И парни, и девчонки хилые попадаются. Лезут в горы, а сами понятия не имеют, что их там ждет. Нет бы, хоть подготовились сначала.

  Все почему-то думают, что поход в горы – это почти то же самое, что прогулка по набережной. А горы слабаков не любят. Они сразу проявляют, кто и чего стоит, и испытаний слишком самонадеянным подбрасывают, чтобы присмирели и задумались о высшем.

  — Ты альпинист? – Брук вдруг в подробностях вспомнила подтянутое и накаченное тело и покраснела.

  — Вообще-то я – горный гид. Вожу людей на экскурсии в горы. Тебя это так смущает? – удивленно приподнял брови Кел, глядя на залившуюся румянцем девушку.

  — Нет, — замотала она головой и снова поморщилась от боли. – Просто жарко тут у тебя.

  — Нормально, вроде, — задумчиво произнес Кел и вдруг прислонил свою ладонь к ее лбу. – Может, у тебя жар начинается?

  — Нет у меня жара, — оттолкнула его руку Брук, хоть ей и было приятно это прикосновение. – Далеко еще до больницы?

  — Нет, минут пятнадцать, — ответил Кел, снова переводя внимание на дорогу. – Не волнуйся, там нормальные врачи. Я частенько к ним обращаюсь, меня там уже знают.

  — Так часто болеешь? – удивилась Брук.

  — Да не для себя, – рассмеялся Кел. – Туристы бывают разные. Да и поход в горы — не просто прогулка, там и травмы бывают. Вот и приходится потом сопровождать людей до больницы.

  — Опасная у тебя работа.

  — Да не опаснее, чем многие другие, – пожал плечами парень. – А ты чем занимаешься?

  — Я фрилансер, — усмехнулась девушка. – Фотографией занимаюсь, путешествовать люблю, танцевать. А в последнее время увлеклась фаер-шоу. Меня огонь просто завораживает, а танец с огнем – это вообще восторг.

  — Фаер-шоу? Серьезно? Ты этим занимаешься?

  — Не просто занимаюсь. Наша команда одна из лучших в Дублине, да и во всей Ирландии тоже. Нас много куда приглашают выступать. Вот, и в Эдинбурге на Белтайн пригласили принять участие.

  — Впервые вижу огнеглотателя так близко, — усмехнулся Кел, покосившись на воодушевившуюся девушку. – Или, как вы там называетесь? Огнеплеватели? Огнекидатели? Огненные жонглеры?

  — Факиры, — еле сдерживала смех Брук. – Но твои варианты звучат забавно. Надо будет ребятам рассказать.

  — А в вашей команде еще девушки есть, или все остальные парни?

  — Конечно, есть. Нас пятеро. А что?

  — Просто подумал, может, рано мы с побережья ушли? Вдруг море еще русалок подкинет, а спасать их уже некому? — хмыкнул Кел.

  — Мы только вчетвером решили попробовать покататься, — покачала головой Брук, — и из девушек я одна. Остальные не очень жалуют воду.

  — И хорошо. Меньше работы спасателям.

  — Да я хорошо катаюсь, – возмутилась Брук, — просто, стечение обстоятельств. Видимо, день сегодня не мой.

  — Я так и подумал, — согласно покивал Кел, а Брук захотелось вдруг его стукнуть, столько ехидства было в его голосе.

  Рядом с этим парнем ей вообще было сложно оставаться спокойной, он почему-то вызывал в ней бурю самых разных эмоций. А ведь она искренне считала себя спокойным и уравновешенным человеком.

  Одна ее подруга Ники чего стоит. Вот где ураган страстей! Брук на ее фоне выглядела всегда немного флегматичной. Осмотр в больнице прошел быстро. Брук сделали рентген, выявили небольшое сотрясение и прописали постельный режим в ближайшие пять дней.

  — Никаких нагрузок, никаких гаджетов и телевизоров, — напутствовал ее доктор. – Первые пару дней только постельный режим, если все будет хорошо, то на третий день можно добавить непродолжительные прогулки на свежем воздухе, постепенно увеличивая их длительность. И никакого шума желательно. Я бы посоветовал вам остаться в стационаре, но, поскольку страховки у вас нет…

  — Все в порядке, доктор, — встрял в его рассуждения Кел, сопровождавший Брук повсюду и присутствовавший на осмотре, хоть она и была против. Но, ей пришлось смириться, ведь оплачивал все Кел, и с ее стороны было бы грубостью сейчас выгнать его. – Я обеспечу мисс Галлахер необходимые условия.

  — Это чудесно, молодой человек, — пожилой доктор поправил на носу очки и снова принялся что-то писать. – Я выпишу лекарство от тошноты, но принимать его надо лишь при необходимости.

  Рану на виске мы обработали, повторной обработки не требуется. Там просто небольшая ранка, которая быстро заживет сама. Всего доброго, молодые люди, – попрощался он, протягивая Келу рецепт. – Берегите вашу девушку.

  Поблагодарив мужчину, Кел и Брук покинули клинику и молча направились к машине.

  — Это совершенно невозможно, – расстроенная Брук кусала губы и чуть не плакала. – У нас скоро выступление, нужно репетировать. Что я скажу ребятам? Я всех подвожу.

  — Когда выступление? – спросил Кел, заводя машину. Ему почему-то очень не нравилось видеть Брук такой грустной и хотелось ее приободрить и как-то помочь.

  — В Белтайн, я же говорила, — посмотрела она на него, как на ненормального.

  — Так еще две недели, – Кел недоуменно взглянул на девушку. – Чего ты так распереживалась? Полежишь пять дней, восстановишься, а потом тренируйся сколько влезет.

  — Ты не понимаешь, – возмутилась Брук. – У нас все расписано. Ребята на меня рассчитывают, а я всех подвожу.

  — Если они твои друзья, то поддержат тебя. И, наоборот, помогут в такой трудной ситуации. Никто не застрахован от случайностей.

  — Мне все равно не получится пролежать эти пять дней, как советовал доктор, — покачала головой Брук. – Мы живем в хостеле в Эдинбурге, там негде особо разлеживаться, да и спокойной эту обстановку вряд ли можно назвать. Так что, придется нарушить его указания…

  — Вот еще, – оборвал ее Кел. – Не для того я тебя вылавливал из моря, чтобы теперь из-за такой ерунды ты снова попала в больницу. Я знаю, что тебе нужно.

  — О чем ты? – не поняла Брук.

  — Поживешь эти пять дней у нас, — объяснил Кел. – И не спорь! – повысил он голос, заметив, что девушка собралась возражать. – С сотрясением шутить не стоит. Лучше сейчас отлежишься и потом будешь здорова, чем все испортишь, не соблюдая рекомендации. Ты же хочешь поправиться к выступлению?

  — Хочу, — не стала спорить Брук, — но и навязываться вот так чужому человеку считаю неправильным.

  — Ну, какие же мы чужие? – с усмешкой взглянул на нее Кел, — настолько открытым, как перед тобой, я редко перед кем бываю.

  — Нахал, – снова покраснела Брук от такого намека. – Это ничего не значит.

  — Не скажи, – продолжал веселиться парень, наслаждаясь ее смущением. – Для меня значит. Даже обидно как-то, я, можно сказать, обнажил перед тобой самые сокровенные части… своей души, а ты не оценила.

  — А я и не знала, что душа у мужчин находится в таком месте, — взяла себя в руки Брук и с вызовом посмотрела на парня. – Мне казалось, она глубже, и обнажить ее не так-то и просто.

  — А это зависит от того, кто смотрит, — фыркнул Кел.

  — Куда ты меня везешь? – решила сменить тему Брук, отворачиваясь к окну.

  — К себе, я же уже сказал, — Кел с интересом наблюдал за ее реакцией и заметил, как она вздрогнула при этих словах. – Да не бойся. Я – не маньяк.

  — Успокоил, — хмыкнула она, но не повернулась.

  — Я живу в отеле, — принялся объяснять Кел, а Брук после этих слов удивленно на него воззрилась, не веря своим ушам. – Что ты так смотришь? Да, у нас большой дом и прилегающая территория.

  И отец решил, что можно превратить его в отель. Достроил к нему еще одно здание, и теперь мы принимаем туристов. Люди очень любят старину, и мы постарались сохранить дом и обстановку почти в первоначальном виде.

  — И сколько же лет вашему дому? – насмешливо спросила Брук. – Пятьдесят?

  — Вообще–то, почти триста пятьдесят, — хмыкнул Кел.

  — Да ладно! – удивилась Брук. – И что, он до сих пор не рассыпался?

  — С чего бы ему рассыпаться? – с иронией посмотрел на нее парень. – Мы хорошо за ним ухаживаем.

  — Надо же, какая древность, – Брук все еще не могла поверить в услышанное.

  — И тебе предстоит провести в таком чудесном месте целых пять дней, как минимум, — подытожил Кел, — неужели ты хочешь упустить этот шанс прикоснуться к истории?

  — Но, мне нечем заплатить, — попыталась снова отказаться Брук. – Номера в таком отеле наверняка очень дорогие.

  — Ты – моя гостья, — нахмурился Кел. – Не думай о деньгах. Раз я тебя спас, то теперь просто обязан проследить, чтобы все с тобой было в порядке. Это закон гор!

  — Да неужели? – с сомнением взглянула на него Брук.

  — Стал бы я иначе с тобой возиться, — весело подмигнул ей парень.

  — Какой же ты…

  — Классный?

  — Невыносимый, – в сердцах ответила Брук. – Упрямый. Твердолобый.

  — Ты меня просто завалила комплиментами, – фыркнул Кел. – Вот мы и приехали.

  Собиравшаяся ответить ему Брук перевела взгляд на приближающийся дом и замерла, с любопытством его разглядывая. Грунтовая дорога привела их к белому двухэтажному зданию, в виде буквы П.

  Вокруг были аккуратные лужайки с зеленой травкой, подстриженный кустарник по периметру и множество красивых деревьев уже начинающих выпускать из почек зеленые листочки. Дом располагался у подножия холма на возвышенности, с которой хорошо просматривались горы вдалеке.

  — Как тут красиво, – Брук как завороженная разглядывала открывшиеся виды. – Удивительно!

  — И это ты еще ничего не видела, — довольно хмыкнул Кел, выходя из машины. Он быстро обошел ее, открыл дверь Брук и подал ей руку, помогая выйти наружу.

  — Кел! – услышали они радостный возглас, и из дома выбежала светловолосая девушка в облегающем платье и в туфлях на каблуке. Она удивительно ловко пробежала по дорожке, ни разу не споткнувшись, и с разбегу повисла на шее у парня. – Ты почему так долго? Я уже начала волноваться.

  Брук поймала себя на мысли, что ей очень неприятно видеть, как эта девица обнимает Кела. Ясно же, что это никакая не родственница, возможно невеста или даже жена. Она ведь совсем ничего не знает о своем спасителе. Но ей почему-то ни разу за все это время даже не пришла в голову мысль о том, что парень может быть женат.

  «Это ожидаемо, — убеждала она сама себя, — Кел – красивый парень. Было бы странно, если бы у него никого не было. И откуда взялось это разочарование? У меня ведь есть Бен. Что за мысли вообще?»

  — Были дела, — коротко ответил Кел, приобнимая висящую на нем девицу одной рукой. – У нас гости, Рона.

  — Ой, – девушка сделала вид, что только что заметила Брук. – Кто это? И почему так странно одета?

  — Рона, что за бестактные вопросы? – послышался окрик, и Брук перевела взгляд на пожилую женщину, приближавшуюся к ним по дорожке от дома. – Ступай в дом. У тебя работы полно.

  Пристыженная девушка без возражений отлипла от Кела и медленно пошла к дому, походкой модели. У двери она оглянулась, убедилась, что Кел провожает ее взглядом и послала ему воздушный поцелуй.

  — Избаловал мне совсем девчонку, — неодобрительно покачала головой женщина, подходя к ним.

  — Да какая она девчонка, мама? – возмутился Кел. – Мы с ней ровесники вообще-то. И при чем тут я?

  — Ты всегда ни при чем, – фыркнула женщина, переводя взгляд на Брук.

  — Мам, это Брук, — представил ее Кел, — а это моя мама Мэри, — сказал он уже для Брук.

  — Добро пожаловать в наш дом, Брук, – хладнокровию Мэри можно было только позавидовать.

  Она напомнила девушке королеву. Такая же прямая осанка, волосы цвета «соль с перцем» уложены в стильное каре, легкие строгие брюки бежевого цвета, белая блузка и длинный вязаный кардиган. На ногах у нее были туфли на небольшом каблуке. Смотрелось это все несколько дико в деревенском антураже, но производило впечатление.

  — Спасибо, — улыбнулась ей Брук. – И простите за внезапный визит.

  — Пройдемте в дом, — Мэри сделала широкий приглашающий жест рукой. – Там мы сможем поговорить в удобной обстановке.

    — Вот, Брук, проходи, располагайся, – Мэри лично отвела девушку в одну из комнат. – Надеюсь, тебе тут будет удобно. С одеждой мы что-нибудь решим.  А пока воспользуйся халатом, который висит в ванной. И не переживай. Все проблемы решаются, неразрешимых нет. Ты выглядишь очень усталой, что и неудивительно. Ложись, отдыхай. Ужин тебе принесут в комнату.

  — Нет, что Вы, – Брук было очень стыдно, что приходится причинять столько неудобств этим добрым и отзывчивым людям. – Не нужно мне ничего приносить специально. Да, к тому же, и аппетита у меня нет совершенно.

  — Это пока, — улыбнулась ей Мэри. – Ни о чем не переживай. Отдохни, а потом обо всем поговорим и подумаем, как тебе дальше быть.

  — Спасибо Вам за все, – расчувствовалась Брук. – Если бы не Кел, то я вообще бы, наверное…

  — И не думай о плохом, – строго посмотрела на нее Мэри. – Для скорейшего выздоровления нужно как можно больше положительных эмоций. И отдых.

  Когда Мэри ушла, Брук отправилась в ванную, где с трудом стянула с себя гидрокостюм, кинув его прямо на пол. Ей становилось все хуже, головная боль и усталость навалились неподъемной тяжестью.

  Быстро приняв душ и накинув халат прямо на голое тело, Брук еле доползла до постели и залезла под одеяло прямо в халате и с сырой головой, закутанной полотенцем. Кровать ей показалась такой мягкой и удобной, что она почувствовала себя, как дома. Мышцы, наконец, расслабились, и Брук начала проваливаться в сон.

  А мысли ее при этом постоянно возвращались к новому знакомому. «Красивый все-таки парень, — вынуждена была признать она. — Тело спортсмена, а лицо хоть сейчас на обложку какого-нибудь рекламного журнала. Но не слащавого, а настоящего мужского. И глаза у него красивые, мамины».

  А вот характер подкачал. Хотя, что она про него знает? Он ведь бросился в холодную воду ее спасать, не побоялся. А то, что потом придирался и был не особо любезен, так это нормально. В такой ситуации она вообще неизвестно как бы себя повела. И не обязан он ее любить, свалилась на его голову со своими проблемами. Обидно, но факт.

  Проснулась Брук от тихого стука в дверь. Спросонья она не сразу поняла, где она находится, и что происходит. В кровати было тепло, и вылезать не хотелось. Но посетитель и не думал ждать за дверью. Видимо, стучали все же для приличия, и чтобы предупредить. А потом дверь осторожно приоткрылась, и в комнату заглянула Мэри.

  — Не спишь? – улыбнулась она, заметив, что Брук открыла глаза. – А я хотела тебя спросить насчет ужина. И Кел привез твои вещи.

  — Какие вещи? – удивленно подскочила Брук и тут же схватилась за голову от прострелившей боли.

  — Осторожнее, — Мэри уже вошла в комнату, а в руках у нее была спортивная сумка, с которой Брук приехала сегодня, чтобы заняться кайтсерфингом. – С сотрясением надо избегать резких движений. Как ты себя чувствуешь?

  — Вроде нормально, — Брук прислушалась к своим ощущениям и поняла, что ей стало легче. Слабость исчезла, голова почти не болела, а живот намекал, что пора бы уже положить в него чего-нибудь съестного. – Долго я спала?

  — Несколько часов, — улыбнулась Мэри. – Вот, держи, – она поставила сумку рядом с кроватью. – Там твоя одежда. Можешь одеваться и выходить к столу. Я попросила девочек накрыть нам ужин в маленькой гостиной.

  — Каких девочек? – не поняла Брук.

  — Тех, что работают у нас на кухне, — охотно пояснила Мэри, продолжая улыбаться. – У нас ведь все-таки нормальный отель, пусть и не совсем обычный. Но у нас тут есть кухня и даже собственный повар Грэм.

  Он работает у нас уже много лет. А девочки – его помощницы и официантки по совместительству. Они все местные, из поселка. Есть еще горничные и Рона, наш администратор. Ты ее уже видела.

  — Понятно, — кивнула Брук, переваривая полученную информацию. – А где Кел взял сумку?

  — Вот сейчас за ужином его и спросишь, — улыбнулась Мэри. – Гостиная расположена прямо тут справа по коридору. Увидишь открытую дверь. Собирайся и приходи, мы тебя ждем. Или может, лучше все же тебе сюда принести? – она озабоченно посмотрела на растерянное лицо Брук.

– Кел сказал, что доктор велел тебе лежать, но я подумала, что лежать целыми днями – не лучшая идея. У мальчишек были в детстве сотрясения, и я вовсе не заставляла их постоянно лежать. Если нет тошноты и сильных головных болей, то, на мой взгляд, полезнее будет двигаться понемногу.

  — Мне вроде бы лучше после сна, — призналась Брук. – И, Вы правы, постоянно лежать мне совсем неохота. Я сейчас оденусь и приду. Спасибо Вам!

  — Да мне-то за что? – удивилась Мэри. – Не считай себя чем-то обязанной, Брук. Все, что с нами происходит – неспроста, это знаки судьбы, надо просто уметь их видеть и понимать, — загадочно произнесла она, выходя из комнаты.

  Брук схватила сумку и, раскрыв ее, вывалила содержимое на кровать. Там было лишь то, что сегодня она взяла с собой, когда отправилась на пляж. Смена белья и запасная футболка на всякий случай, телефон, кошелек, документы и та одежда, в которой она была до того, как натянула гидрокостюм. А еще камера, она всегда была у Брук под рукой.

  Одевшись в привычные вещи, девушка почувствовала себя увереннее. Вспомнив о гидрокостюме, который она оставила в ванной, Брук решила, что нужно его аккуратно сложить, ведь его еще предстоит возвращать вместе со сломанным кайтом. И платить штраф. Она очень надеялась, что Бен не станет сильно ругаться, он очень болезненно воспринимал все ситуации, в которых приходилось платить лишние деньги.

  Но, войдя в ванную, она не обнаружила никакого гидрокостюма. Растерянно заглянув во все углы, девушка поняла, что он исчез. Выходит, пока она спала, кто-то заходил в комнату и забрал его. Очень странно. Надо было запереться, но сил у нее уже не было к тому времени.

  А теперь исчез гидрокостюм, взятый в аренду. И поди докажи кому, что его украли. «А может это горничная куда-то его прибрала?» — с надеждой подумала девушка и отправилась искать гостиную, потому что желудок начал недвусмысленно намекать, что пора бы уже и подкрепиться.

  ***

  Когда Брук с мамой скрылась в доме, Кел облегченно выдохнул и пошел на кухню, потому что жутко хотелось есть. Он провозился с девчонкой все утро и вместо того, чтобы спокойно медитировать на пляже, ему пришлось заделаться спасателем.

  Это слегка раздражало, но больше беспокоило. Уж больно несчастный вид был у девчонки. И при этом она хорохорилась, старалась быть сильной и независимой. Получалось откровенно плохо.

  Но, раз уж он ее спас, то теперь придется озаботиться ее благополучием, ведь тут в Шотландии она в гостях. А он, получается, теперь за нее несет ответственность. Кел усмехнулся, вспомнив вдруг, как смеялся над братом, когда тот оказался в похожей ситуации.

  Тогда Мира, его жена, тоже свалилась ему, словно снег на голову. Эту русскую поговорку Кел узнал именно от нее. И еще много разных поговорок. Не всегда понятных, и чаще всего забавных, как с этим снегом. Почему русские так говорят, он не понимал, но звучало весело.

  И вот теперь, он сам оказался в похожей ситуации, только ему пришлось нырять за своей русалкой в холодную воду. «А ведь это именно она! — вдруг осенило его. – «Та самая русалка, которая любит огонь.

  Неужели бабушка говорила о ней? Да нет, ерунда. Девчонка симпатичная, конечно, одни эти огромные глаза бирюзового цвета чего стоят. Но характер! Упаси боже от такой вредной жены». Так рассуждая, он вошел в дом и тут же снова наткнулся на Рону. Увидев его, девушка расцвела и поспешила навстречу.

  — Кел, любимый, – зашептала она. – Расскажи, что случилось? Кого это ты привез? И почему она в таком странном виде?

  — Рона, не сейчас, — устало поморщился он. – Я голодный и злой.

  — Так мы сейчас тебя накормим, — заворковала она. – Садись, отдыхай, а я сбегаю на кухню и принесу тебе обед. Мы-то уже поели.

  — Лучше я сам схожу, тебе работать надо, — попытался отказаться Кел, но Рону не так-то легко было сбить с толку.

  — Кел, ну ты что? Сейчас и работы-то никакой нет. Постояльцы все в горы с твоим братом отправились. Новых заявок тоже нет. Все в порядке. Садись и жди. Позволь мне за тобой поухаживать.

  — Хорошо, — сдался Кел, которому сейчас совсем не хотелось вести споры.

  Он сел к столу у окна и задумался о том, что делать дальше с этой русалкой. Очень хотелось посоветоваться с братом, но Лас теперь появится в лучшем случае через пару-тройку дней. А с мамой объясняться придется уже сейчас.

  — Вот, Грэм специально для тебя приберег, — Рона уже катила из кухни столик на колесах, уставленный едой. – Поешь, как следует и расскажи, что там у тебя произошло? – Рона даже не старалась скрыть свое любопытство и уселась напротив, поставив перед ним тарелки с едой.

  — Да ничего особенного, — попытался уйти от разговора Кел. – Девчонка каталась по волнам на этой доске с парашютом, не справилась с управлением и свалилась, чуть не утонула, стукнувшись головой о свою доску. Пришлось ее вытаскивать, а потом везти в больницу.

  В это время на стойке администратора зазвонил телефон, и Рона сорвалась из-за стола, а Кел облегченно вздохнул, но рано. Ее место заняла мама, вернувшаяся в холл, и приступила к допросу не хуже следователя. Пришлось ей выложить произошедшее со всеми подробностями.

  — Бедная девочка, – покачала головой Мэри. – Ты должен съездить на ту базу и вернуть ее снаряжение, а заодно и вещи ее привезти. Ее друзья, наверное, волнуются. Она хотела позвонить им, но не помнит номера.

  — Кто бы сомневался, – буркнул Кел, представляя, что сейчас ему снова предстоит сесть в машину и отправиться сначала к домику у моря за кайтом, а потом на поиски друзей этой русалки.

  — Не бурчи, – одернула его Мэри. – Представь себя на ее месте.

  — Это невозможно, – фыркнул Кел. – Я бы не полез кататься, если не уверен, что смогу управлять этой штукой.

  — Случайности могут произойти с каждым, — недовольно посмотрела на него Мэри. – А ты заметил, какой необычный у нее цвет волос? – многозначительно спросила она.

  — Мам, вот только не начинай! – возмутился Кел. – Обычный у нее цвет волос. А это краска, если ты не поняла. Или думаешь, она такой родилась?

  — Ну и что, – упрямо произнесла Мэри, — это не отменяет того факта, что так она похожа на русалку. А уж, если учесть, для чего она сюда приехала…

  — Это ничего не значит, – продолжал упрямиться Кел. – Просто, случайное совпадение.

  — Ну да, конечно, — покивала Мэри, словно и вправду соглашаясь, но Кел слишком хорошо знал свою маму. – Первое за все твои тридцать лет. И что-то мне подсказывает, что оно будет единственным.

  — Роль свахи тебе абсолютно не подходит, — прошептал Кел, наклонившись к маме поближе, чтобы, не дай бог, Рона его не услышала. – Прекрати это!

  — Как знаешь, — пожала плечами Мэри, — но, помочь девочке мы должны.

  — Я уже и так помог.

  — А теперь поезжай и привези ей вещи и телефон, – в голосе Мэри послышалась сталь. – И ее гидрокостюм заодно захвати. Наверняка она взяла его в аренду.

  — И где он? – обреченно спросил Кел.

  — У нее в комнате, конечно. Где еще он может быть?

  — Мам, сходи за ним.

  — Нет уж, иди сам, – фыркнула Мэри, — и не вздумай отвлекать Рону, — предупредила она его порыв. – Она мне сейчас будет тут нужна.

  — Спасибо, мам, – буркнул Кел, поднимаясь и направляясь в сторону комнат.

  — Я ее в бывшей комнате Ари поселила, – крикнула Мэри ему вдогонку.

  Постучав и подождав пару минут, Кел осторожно толкнул дверь, которая оказалась открытой. Зайдя внутрь, он сразу же увидел спящую Брук. Девушка завернулась в одеяло, словно в кокон, наружу торчал лишь ее аккуратненький носик и пара бирюзовых прядей. Она выглядела так мило и беззащитно, что Кел невольно залюбовался, а потом, словно стряхнув наваждение, оглянулся в поисках гидрокостюма.

  Костюм оказался в ванной на полу. Кел, усмехнувшись, подобрал его, представив, как она озадачится, не обнаружив его, когда проснется. А вот, нечего раскидывать вещи, где попало. Свернув костюм, он осторожно прошел по комнате, стараясь производить как можно меньше шума, и вышел, потихоньку прикрыв за собой дверь.

  Когда Кел приехал на базу, занимающуюся выдачей инвентаря для кайтсерфинга, то застал там народ в панике. Поиски Брук шли полным ходом, но абсолютно безрезультатно, и спасатели уже собирались вызывать вертолет для дальнейших поисков. Кела они приняли как своего спасителя, а его рассказ, как чудо.

  — Ты просто спас наши задницы, парень, – хлопнул его по плечу один из работников базы. – У нас такие ЧП редко случаются. Люди берут снаряжение на свой страх и риск, мы не можем следить, имеют ли они специальную подготовку, тут только с их слов все.

  А эта девчонка была совершенно уверена, как и ее друзья. Сказали, что уже не первый раз так катаются, да и видно было, что понимают, что к чему. Вот мы и расслабились.

  — А где ее друзья? – спросил Кел.

  — Так, вон там сидят, на улице, — кивнул парень на входную дверь. – Все решают, что теперь делать. Их послушать, так они больше о каком-то выступлении заботятся, чем о своей подруге.

  А тот, который ее парень, так и вообще нервный какой-то. Все норовил нам претензии высказать. Пришлось пригрозить ему, что сдадим их в полицию за нарушение техники безопасности. Теперь притих, ждет снаружи. Да и снаряжение ее до сих пор не вернули.

  — А ее вещи?

  — Все у них, — отмахнулся его собеседник. – А кто за сломанный кайт платить будет?

  — Знаешь, если бы она утонула, то сломанный кайт был бы наименьшей из ваших проблем, — многозначительно посмотрел на него Кел.

  — И все же, оборудование испорчено, — продолжал настаивать тот.

  — Сколько? – вздохнув, спросил Кел.

  Выйдя наружу, он увидел троих парней, сидящих на скамейке неподалеку и что-то бурно обсуждающих.

  — Вы друзья Брук? – спросил он, подходя к ним. Все трое резко обернулись и уставились на него.

  — А ты кто такой? – невежливо ответил один из них. Парень был высоким и широкоплечим с темно-рыжими волосами, двухдневной щетиной и хитрым взглядом.

  — Ты что-то о ней знаешь? – спросил второй, помоложе, — ее нашли?

  — Нашли и спасли, — кивнул Кел, отвечая второму парню. – У нее сотрясение мозга, и ей прописан постельный режим. Сейчас она в моем доме, и ей нужны вещи.

  — Мы заберем ее, – тут же заявил первый парень.

  — Бен, но ведь он же сказал, что Брук нужен постельный режим, — неуверенно возразил второй.

  — Да что он знает! Ты, что ли, доктор? – насмешливо спросил он, дерзко разглядывая Кела.

  — Нет, — усмехнулся тот в ответ, — я просто тот, кто вытащил ее из воды, когда никого из вас не было рядом, чтобы помочь ей. И я тот, кто отвез ее в больницу, а потом приютил, потому что у девушки не было с собой даже ее телефона.

  — Спасибо тебе, конечно, — Бен чуть сбавил тон, но продолжал хмуриться, — но мы ее заберем. Говори, куда ехать.

  — Нет, — спокойно ответил Кел, сам не понимая, зачем вмешивается.

  — Что значит, нет? – еще больше нахмурился Бен.

  — Никуда вы ее не заберете, пока она не поправится, — пояснил Кел. – И приедете лишь после того, как она сама решит вас позвать. А для этого мне нужны ее вещи.

  — Да, кто ты такой, чтобы решать? – тут же завелся Бен, но друзья его одернули.

  — Остынь, Бен, парень абсолютно прав, — сказал тот, что помоложе, и протянул Келу сумку, которая стояла рядом с ним на скамейке. – Вот ее вещи, а куртку и обувь я сейчас принесу из машины.

— Скажи ей, пусть позвонит нам сразу, как только сможет, — попросил он, и Кел согласно кивнул, направившись вслед за ним к машине, стоящей неподалеку. Спиной он чувствовал недовольный и злой взгляд Бена, но даже и не подумал оглянуться.

  Забрав вещи и попрощавшись с парнем, Кел сел в машину и отправился домой. Этот день здорово его вымотал и теперь, наконец, Кел планировал отдохнуть и расслабиться в приятной компании Роны.

  Но мама и тут нарушила его планы. Она решила, что сегодня им непременно нужно организовать семейный ужин, на который Рону, разумеется, не пригласили. А вот русалку, как оказалось, позвали.

  Увидев, как она входит в гостиную, уже нормально одетая и даже вроде как посвежевшая после сна, Кел даже опешил. Взглянув на довольную маму, он понял, что она не собиралась отказываться от своих матримониальных планов, а лишь сменила тактику.

  — Входи, дорогая, – приветливо улыбнулась ей Мэри. – Как ты себя чувствуешь? Созвонилась с друзьями?

  — Да, спасибо большое, что привез мне вещи, Кел, — в этот раз благодарность не заставила себя ждать, как отметил парень. – Теперь, я хоть на человека похожа, а не на русалку, — криво улыбнулась она.

  — А чем плохи русалки? – удивилась Мэри, указывая Брук на место за уже накрытым к ужину столом. – Мне эти девушки всегда очень нравились. Красавицы, плавают хорошо, волшебницы.

  — Ты про хвосты забыла, мама, — насмешливо подхватил Кел.

  — Кстати, а ты знаешь, как переводится твое имя, Брук? – Мэри даже не обратила внимания на его выпад.

  — Да, на ирландском это — маленький ручей, — кивнула девушка, смущаясь. – Родители меня так назвали, потому что когда я была младенцем, то плакала как-то по-особенному, и это было похоже на журчание воды, по их словам.

  — Надо же, какая интересная история, – восхитилась Мэри. – Очень люблю имена со значением. И твое такое говорящее.

  — Вот только, не начинай, – замахал на нее Кел в притворном испуге.

  — А что такого, Келеборн? – строго посмотрела на него Мэри. – Ты должен гордиться своим именем, а не стесняться его.

  — Келеборн? – удивленно переспросила Брук. – Где-то я уже слышала это имя. Оно как-то связано с Толкином и его книгами?

  — Совершенно верно, — довольно кивнула Мэри, — так звали мужа Галадриэль. В переводе с синдарина «келеб» — это серебро, а «орн» — дерево.

  — Серебряное дерево?

  — Вообще-то белое, — буркнул Кел, принимаясь за еду.

  — Очень красиво, — совершенно искренне произнесла Брук.

  — Вот видишь! Брук оценила, – улыбнулась Мэри, а потом пожаловалась девушке, — а дети не ценят. Считают это моей странностью. А мне хотелось назвать их красиво и символично.

  — Вы всех назвали эльфийскими именами? – Брук была в полном восторге от таких откровений Мэри, а Кел только глаза закатил и продолжил жевать.

  — Да, — кивнула женщина, — старшую дочь я назвала Арвен. Это имя с синдарина переводится как «принцесса». Второго сына я назвала Леголас.

  — Серьезно? – не удержала удивленного возгласа Брук, а Кел только хмыкнул, но промолчал. – Вот это имя, наверное, знают все, а не только поклонники книг Толкина. А что оно означает?

  — «Лег» означает зеленый, а «лас» — лист, — улыбнулась Мэри. — Можно перевести, как «зеленая листва».

  — Круто, мне нравится! Очень красиво и необычно.

  — Я рада, что хоть кому-то моя идея понравилась, — рассмеялась Мэри.

  — Так, не ей же пришлось с этим жить, — хмыкнул Кел, покачав головой.

  Брук чувствовала себя в этом доме удивительно легко и комфортно, несмотря на обстоятельства, которые привели ее сюда. Мэри была очень милой женщиной, общаться с которой было очень приятно, даже, несмотря на ехидные реплики Кела.

  У Брук создалось странное ощущение, что она дома, что вот также она могла бы ужинать со своей собственной семьей. Девушка даже головой помотала, отгоняя непрошенные ассоциации.

  — Голова болит? – тут же сочувственно спросила Мэри.

  — Немного, — совершенно честно ответила Брук, — но это и не удивительно, учитывая все произошедшее. Скажите, чем я могу отблагодарить вас за помощь и гостеприимство?

  — Даже не думай об этом, – отмахнулась от нее Мэри. – Я рада твоему обществу. А то в последнее время дети совсем забросили свою маму, вечно все в делах и заботах, некогда даже посидеть со мной, поговорить, все куда-то спешат.

  — Мам, ну, ты чего? – опешил от такого заявления Кел. – Мы же тут всегда. Я-то уж точно.

  — Тут, да не тут, — покачала головой Мэри. – Все мысли у тебя вечно где-то далеко. Раньше хоть Мира со мной болтала и развлекала меня, а теперь и ее я редко вижу из-за беременности. Так что, Брук, твое появление очень даже кстати, – ласково улыбнулась она девушке. – Если, конечно, ты не будешь против общества старой женщины.

  — Да что Вы говорите такое? – покачала головой Брук. – Какая же Вы старая? Всем бы так выглядеть. И энергии у Вас столько. И она такая яркая и задорная, не каждая молодая девушка может такой похвастаться.

  — Очень интересно насчет энергии, — с любопытством взглянула на нее Мэри. – Ты чувствуешь эту энергию?

  — Конечно, — согласно кивнула Брук. – Я вообще с детства хорошо ощущаю энергетические потоки. Каждый человек, каждый предмет в нашем мире обладает своей энергией. Она всегда разная. Когда я в детстве рассказывала об этом своим родным, они считали, что я выдумываю, звали меня фантазеркой.

  Но это правда. Я точно знаю, что чувствую, и с возрастом это не исчезло, а, словно, перетекло в иное качество, стало отчетливее, что ли. Вы тоже считаете меня фантазеркой, да? – взглянула она на Мэри.

  — Вовсе нет, — покачала головой женщина. – Я считаю, что ты обладаешь особенным Даром. Знаешь, моя свекровь, бабушка Кела, тоже обладала похожим Даром. Очень необычная была женщина и очень мудрая. Не отказывайся от этого Дара, старайся его развивать. Уверена, он дан тебе неспроста.

  — Знать бы еще, что это за Дар такой, — хмыкнула Брук. – В моей семье никого с необычными способностями не было. А что могла Ваша свекровь?

  — Да ничего такого особенного, — улыбнулась Мэри. – Просто, могла сказать что-то, а спустя какое-то время это сбывалось, пусть даже звучало совершенно неправдоподобно, — при этих словах она пристально посмотрела на Кела, а тот усмехнулся, покачав головой, но промолчал.

– И она была очень мудрой, я всегда советовалась с ней, если были сомнения. Но она никогда не навязывала свое мнение, вообще старалась больше наблюдать, говорила, что человек ценит лишь то, к чему пришел своими усилиями.

  — Выходит, она могла предсказывать будущее? – уточнила Брук.

  — Иногда, — кивнула Мэри, — она никогда не злоупотребляла этим. И она очень любила природу. Моим сыновьям это передалось от нее, особенно Келу. Знаешь, ее даже животные слушались. Такое ощущение, что они понимали ее слова и даже отвечали ей. Странно было за этим наблюдать. Эту способность, кстати, Кел тоже унаследовал.

  — Ты умеешь разговаривать с животными? – пораженно уставилась на него Брук.

  — Нет, конечно, — фыркнул тот в ответ, покачав головой и укоризненно глядя на разоткровенничавшуюся маму. – Вернее, говорить то я с ним могу, конечно, — с усмешкой продолжил он. – Так же, как и ты, и любой другой человек. Но не поручусь за то, что они меня понимают.

  — А как же Артур? – нахмурилась Мэри.

  — Ты видишь волшебство там, где его нет, — усмехнулся Кел, — так и дрессировщики в цирке могут считаться волшебниками.

  — А кто это Артур? – поинтересовалась Брук.

  — Ворон, — пояснила Мэри. – Кел его нашел совсем малышом и выходил. А теперь он повсюду сопровождает нашего Кела. Хотя, далеко от дома не улетает. Когда Кел уходит в поход, Артур куда-то исчезает, а появляется как раз перед его приходом, словно чувствует его на расстоянии.

  — Как интересно, – Брук не могла сдержать восторга. – Вороны – очень умные птицы. Некоторые даже могут научиться человеческой речи. Когда мы были на экскурсии в Тауэре, то видели местных знаменитых воронов. Правда, издалека.

  — Да, — кивнула задумчиво Мэри, — а ты знаешь, что по легенде Великобритания падет в тот день, когда из Тауэра исчезнет последний ворон?

  — Нам в школе рассказывали, — кивнула Брук.

  — Опасная легенда, на мой взгляд, — хмыкнул Кел. – Кто-то может ею воспользоваться и истребить бедных птичек. А ведь, столько людей в это верит, что даже не знаю, к чему может привести такое происшествие.

  — Легенды не возникают на пустом месте, Кел, — строго посмотрела на него Мэри. – Тем более, такие. Думаешь, если бы это было возможно, то королевская семья не пресекла бы распространение таких слухов? Но, раз им это не удалось, то, выходит, это не просто глупая выдумка. Что-то есть за всем этим.

  — Как судьба целого королевства может быть связана с шестью птицами? – скептически посмотрел на нее Кел. – Даже если с ними что-то и случится внезапно, и все вороны вдруг умрут или исчезнут, то, я просто уверен, им тут же найдут замену, и никто из обычных людей не узнает об этом. Иначе начнется паника, а властям это точно не нужно.

  — Полагаю, Кел прав, — вынуждена была согласиться с ним Брук. – Но легенда красивая и загадочная. Познакомишь меня с твоим Артуром?

  — Когда сможешь гулять, тогда и познакомлю, — хмыкнул Кел, — он в дом не залетает. Совсем не любит никаких помещений. Артур – вольная птица!

  — Тогда завтра, – предвкушающее улыбнулась Брук.

  — Тебе велено соблюдать постельный режим минимум пару дней, — недовольно посмотрел на нее Кел. – Куда это ты завтра собралась?

  — Я не смогу лежать в постели два дня, — насупилась Брук, — к тому же, Мэри считает, что это совсем не обязательно.

  — Моя мама – не врач, — отрезал Кел. — Вряд ли стоит прислушиваться к ее рекомендациям больше, чем к врачебным.

  — Как-то вырастила вас троих и ничего, все живы и здоровы, — притворно нахмурилась Мэри и тут же рассмеялась. – Тебе совсем не идет эта роль строгого воспитателя, Кел. Уж я-то точно знаю, что сам ты ни за что не стал бы валяться в постели.

  — Так, то я.

  — А я, значит, хуже? – обиделась Брук.

  — Не хуже, — поморщился Кел, — просто, ты — девушка.

  — И что?

  — И то. Кто знает, насколько крепкая твоя голова? В своей-то я уверен.

  — А я – в своей, – отрезала Брук, снова чувствуя раздражение. Вот, как ему удается так быстро вывести ее из себя?

  — Не ссорьтесь, дети, – примирительно произнесла Мэри, улыбаясь так, словно действительно наблюдала за ссорой между трехлетками в детской песочнице. – Завтра будет день, и станет понятно, как себя чувствует Брук. Если все будет хорошо, то какой смысл лежать в постели? Свежий воздух гораздо лучше и полезнее. Да и у нас тут очень красиво. Есть, на что посмотреть.

  — Спасибо вам, — Брук закусила нижнюю губу, задумавшись. – Мне все-таки хотелось бы отплатить вам за все, что вы для меня сделали. У меня появилась одна идея. Я – фотограф.

  И мне неплохо удаются портреты. Если вы не против, то я могла бы сделать для вас парочку фотосессий. Вы оба очень фотогеничные, и дом ваш такой необычный. Мне очень хочется запечатлеть его.

  — Это ты еще наш сад не видела, – довольно улыбнулась Мэри. – Конечно, я буду рада попозировать тебе, как и Кел, — она кинула предупреждающий взгляд на сына, уже открывшего рот, чтобы возразить. – Выходит, мы с тобой коллеги в каком-то смысле.

  — Вы тоже фотограф? – удивилась Брук. Как ни старалась, она не могла представить Мэри с фотоаппаратом.

  — Я – художник, — рассмеялась женщина. – Пишу в основном пейзажи, но и портреты у меня получаются неплохо. Потом покажу тебе свои работы, если хочешь.

  — Конечно, хочу, – оживилась Брук. Она очень любила живопись и восхищалась людьми, умеющими рисовать.

  — А расскажи немного о своих родителях? – попросила Мэри. – Да и вообще о себе.

  — Я живу в Дублине, — Брук задумалась, ей было как-то непривычно рассказывать о себе, и пристальный взгляд Кела очень ее смущал. Но она все же продолжила. – Мой папа – моряк, мама – сейчас домохозяйка, а вообще, она журналист. У меня еще две младшие сестры, они сейчас учатся в средней школе.

  — А сколько тебе лет? – спросила Мэри.

  — Двадцать семь, — ответила Брук, пожимая плечами.

  — А как ты стала фотографом? Училась где-то? – продолжала расспрашивать Мэри.

  — Я училась, но не этому, — улыбнулась Брук. – У меня есть двоюродная сестра Ники, мы с ней ровесницы. И она всегда мечтала учиться в Америке. И вот, после школы она сама разыскала пути, как попасть туда на учебу совершенно бесплатно, еще и стипендию можно было получить.

  Но ее папа очень переживал, как она будет там совсем одна, и предложил нам поехать вдвоем. Мне было, в общем-то, все равно, я после школы еще не определилась, чего хочу в жизни. Увлечений было много разных, но ничего конкретного.

  А тут такое предложение. Мне стало интересно, каково это учиться в другой стране. Да и путешествовать я очень люблю. К тому же, с Ники мы всегда были очень дружны, и я просто не могла представить, что мы расстанемся с ней так надолго. Так я и оказалась в Америке на факультете бизнеса и менеджмента.

  — Ого, какое полезное у тебя образование! – воскликнула Мэри.

  — Мне оно до сих пор не пригодилось, — пожала плечами Брук. – Я пошла туда только из-за Ники, ей предстояло в будущем стать помощницей отца, у которого сеть кафешек в Дублине. А я тогда подумала, что разбираться в бизнесе неплохо в любом случае. Но мне там было скучно, если честно, если бы не танцы…

  — Танцы? – перебила ее Мэри.

  — Да, — заулыбалась Брук. – В университете мы подружились с отличными ребятами. Один из них англичанин, а второй наполовину англичанин, а наполовину русский. И они оказались классными танцорами.

  Уличные танцы нам с Ники нравились еще со школы, мы ходили в студию танца и довольно неплохо двигались. А парни хотели создать свою команду уличных танцоров и, конечно же, мы не могли отказаться от такого предложения. И стали тренироваться вместе.

  Правда, с командой так и не сложилось, ведь команда – это не просто группа людей, это практически вторая семья. А в семью принимать кого попало не станешь. Не нашлось у нас столько близких по духу людей. Но мы все равно здорово проводили время, катаясь по разным тусовкам и выступая на баттлах. Мне нравилась такая жизнь. Тогда я и фотографией всерьез увлеклась.

  — На тусовках по уличным танцам? – ехидно поинтересовался Кел.

  Он внимательно слушал откровения Брук о ее жизни, хоть и не подавал вида, как ему это интересно. Девушка оживилась, вспоминая годы учебы, и стала еще красивее. Ее лицо теперь словно светилось изнутри, и этот свет излучали ее глаза, казавшиеся сейчас при вечернем освещении почти черными.

  — А что тебя удивляет? – Брук даже не заметила его ехидства, так увлеклась рассказом. – Сделать хорошую фотографию человека во время выступления – это большое искусство. Надо поймать нужный момент в танце, наиболее эффектный, а еще уловить ту самую эмоцию, чтобы зафиксировать ее на снимке. Освещение, опять же.

  Это очень сложно, и часто кадры с таких фестов были размытые или некачественные. Вот тогда я и решила сама этим заняться. Купила фотоаппарат, попробовала, и у меня неожиданно стало получаться.

  Посыпались заказы, я смогла неплохо зарабатывать. И вместо того, чтобы танцевать, стала снимать танцоров на фестах и тусовках. Ну, и не только танцоров, конечно. Оказалось, что мне удается увидеть в человеке что-то необычное, то, что отличает именно его, и людям нравится мой взгляд и то, что я в них вижу. Вот, как-то так и вышло.

  — А как ты оказалась в фаершоу? – продолжала расспрашивать Мэри.

  — Соскучилась по танцам, — усмехнулась Брук. – Но, на самом деле, я и не подозревала, что способна на такое. Это так здорово, открывать в себе какие-то новые стороны. Меня всегда завораживал огонь, я даже дома всегда зажигала по вечерам свечи. А папа меня ругал, боялся, что я пожар могу устроить.

  Брук немного помолчала, а затем продолжила:

  — Учеба закончилась, и мы с Ники вернулись в Дублин. Я чувствовала себя какой-то потерянной после бурной студенческой жизни. Снимать домохозяек и их детей оказалось не так интересно, как танцевальные тусовки.

  Однажды, гуляя по городу, я увидела выступление ребят. Прямо на улице они творили настоящее волшебство. Я загорелась и начала их снимать. Это было чудесно и завораживающе. Они заметили меня и попросили фотографии. Так мы и познакомились.

  Они стали приглашать меня на свои выступления и репетиции, а однажды предложили самой попробовать. Было страшно, но я рискнула и не пожалела. Это оказалось захватывающе, чувствовать, что можешь управлять огнем. У меня быстро стало получаться, и меня взяли в команду. Вот так я тут и оказалась.

  — Любишь экстрим, да? – хмыкнул Кел.

  — Люблю чувствовать стихию в своих руках, — в тон ему ответила Брук. – Это непередаваемое ощущение. А если ты про кайтсерфинг, то там совсем другая стихия – ветер. И это тоже круто, чувствовать, что ты сливаешься с ним и становишься птицей, парящей над водой. Воду я, кстати, тоже люблю, и хорошо плаваю, даже разряд имею спортивный. Так что, сегодняшнее происшествие – это просто досадная случайность, – с вызовом закончила она.

  — Да, с каждым может случиться, — поддержала ее Мэри.

  — Осталась еще одна стихия, — задумчиво произнес Кел. – Земля. С ней ты тоже нашла способ взаимодействия?

  — Пока еще нет, — удивленно посмотрела на него Брук. Она и не думала, что он уловит ее глубинный посыл, то, что она ощущала где-то на границе сознания, но не могла точно сформулировать. Желание ощутить силу всех четырех стихий, слиться с ними, почувствовать себя их частью. – Если честно, не представляю, как это можно сделать.

  — А я представляю, — так же задумчиво ответил Кел. – Я чувствую что-то подобное, когда нахожусь в горах. Ощущения там… непередаваемые. Это нельзя объяснить, это можно только почувствовать. Когда ты рассказывала про огонь, мне показалось, что ты чувствовала что-то похожее.

  — Горы? – удивилась Брук. – Я никогда не была в горах. Вернее, была на экскурсии в Италии, но, подозреваю, что ты говоришь о другом.

  — Совершенно о другом, — согласно кивнул Кел. – Чтобы почувствовать горы, в них нужно провести какое-то время. Но они принимают не всех. Горы не любят самонадеянных, тех, кто идет туда за достижениями, чтобы потешить свое эго. В горы нужно приходить с уважением, как к старшим и мудрым товарищам, только тогда сможешь их почувствовать.

  — Ты говоришь, как гном, а не как эльф, — не удержалась от подколки Брук.

  — Нет, — с усмешкой помотал головой Кел. – Гномы все больше под землей, а мне интересно наверху. И чем выше, тем лучше.

  — А деревья ты любишь? – спросила Брук.

  — Люблю, — не стал спорить Кел.

  — У него даже есть любимое дерево тут неподалеку, — с теплой улыбкой произнесла Мэри. – В детстве они с братом любили лазать по деревьям. Сколько нервов мне стоило это их увлечение, ты не представляешь. Отец сделал им луки и учил стрелять. И у каждого из них было свое любимое дерево.

  — Действительно, настоящие эльфы, – улыбнулась Брук. – А какое дерево было любимым? – она посмотрела прямо в глаза парня и потерялась на мгновение, словно выпала в иную реальность, где были лишь они двое. Брук моргнула, и наваждение спало.

  — Платан, — губы Кела тронула легкая улыбка, — белый клен.

  — Белое дерево, — вспомнила Брук о значении его имени. – Как романтично! А у твоего брата какое?

  — Дуб, — хмыкнул Кел, — он всегда любил масштаб.

  — Это так здорово и интересно! – внутри у Брук зарождалось какое-то странное воодушевление и предвкушение. – А покажешь мне это дерево?

  — Когда поправишься, может и покажу, — улыбка парня стала шире. – В детстве мне казалось, что этот платан дает мне силу и помогает стать лучше, придает мне нужные качества, чтобы стать настоящим мужчиной. Отец как-то рассказал мне, что деревья так могут, и с тех пор я постоянно ходил к своему дереву, ища у него поддержки. Лас тоже так делал.

  — У вас было интересное детство, — произнесла Брук.

  — А у тебя разве нет? – удивленно спросил Кел.

  — У меня обычное, городское, — хмыкнула Брук. – Мы, конечно, ходили в походы почти каждые выходные, но это ведь, не то же самое, что жить вот так, на природе.

  — Ты права, — согласно кивнул Кел, — здесь мы всегда чувствовали свободу, а в городе особо не побегаешь и по деревьям не полазаешь. Для детей лучше расти вот так, в деревне.

  — Ты и до сих пор не захотел перебраться в город, — хмыкнула Брук.

  — А зачем? Если мне понадобится, я всегда могу туда съездить, — пожал плечами Кел. – Но жить мне нравится именно здесь. Чтобы можно было в любой момент сорваться в горы или к заливу, почувствовать простор и свободу.

    После ужина Кел быстро прибрал посуду, загрузив ее в посудомойку, и отправился к себе отдыхать. Все же, день оказался слишком хлопотным и каким-то суетливым. Ничего из заранее запланированного ему сделать не удалось, зато пришлось побыть спасателем, водителем, грузчиком и спонсором.

  Да еще эти откровения за ужином. Каким образом маме удалось повернуть разговор так, что Брук стали известны о нем такие подробности, которые знали лишь члены его семьи, Кел так и не понял. Правда, и Брук в ответ разоткровенничалась и многое о себе рассказала. И Келу было действительно интересно узнать о ней больше.

  Под конец ужина было заметно, что девчонка устала и еле держится, чтобы не клевать носом. Тогда он отправил ее спать, несмотря на ее уверения, что она в состоянии помочь ему убрать со стола.

  Нет уж, не надо ему таких помощниц! Она и себя-то сейчас носит с трудом, так и норовит в обморок рухнуть. Пришлось ему провожать ее до дверей комнаты, и любоваться на недовольную мордашку оскорбленной в лучших чувствах королевы.

  Мама поглядывала на него с любопытством, и было заметно, что вопросов у нее накопилось много, но пока она не стала их задавать. Наверное, решила понаблюдать, как она любит это делать. Кел молча убрал со стола, поцеловал ее в щеку и отправился в свою комнату, мечтая, как наконец-то сможет упасть в постель и вырубиться до завтра.

  — Кел, — теплые руки обвили его шею, стоило ему только войти в свою комнату. Он почувствовал, как упругое тело бесстыдно прижимается к нему, а мягкие губы принимаются исследовать его шею и подбородок, подбираясь к губам. – Почему так долго?

  — Рона, — Кел обхватил девушку за талию и чуть отодвинул от себя. – Что ты тут делаешь? Почему не ушла домой?

  — Я соскучилась, — в темноте было не видно лица, но Кел прекрасно представил, как девушка надула губки, словно ребенок, у которого отняли конфету. – А ты разве не скучал по своей девочке?

  — Рона, перестань, — поморщился Кел. – Знаешь ведь, что я не люблю, когда ты ведешь себя, как ребенок. Сразу начинаю чувствовать себя педофилом каким-то. Не забывай, что я прекрасно осведомлен о твоем настоящем возрасте, — хмыкнул он.

  — Это бестактно, намекать женщине на возраст, – возмущенно фыркнула девушка, но маневр Кела достиг цели, фокус ее внимания переключился. – И вовсе я не веду себя, как ребенок. Просто, рядом с тобой мне нравится чувствовать себя маленькой и беззащитной.

  — Ты так и не ответила на мой вопрос.

  — А ты на мой, – парировала Рона, внезапно нажимая на выключатель. Резкий свет заставил их обоих зажмурить глаза.

  Когда Кел проморгался, то увидел нахмуренное лицо подруги и скрещенные на груди руки. Эта поза подчеркивала соблазнительные формы девушки, и взгляд Кела по привычке задержался на двух холмиках, обтянутых тонким свитером.

  — Так что, скучал? – повторила свой вопрос Рона, и Кел сбросил с себя наваждение и перевел свой взгляд выше, на ее лицо.

  — Мы опять возвращаемся к этому разговору? – он недовольно повел плечами, прошел в комнату и принялся стягивать с себя рубашку.

  Мама всегда требовала, чтобы к ужину и обеду они надевали «приличную одежду», как она выражалась. Приличной для обеда и ужина считалась рубашка и брюки или джинсы, но ни в коем случае не футболка.

  «Хорошо хоть галстук не обязателен», — смеялись они с братом, но покорно подчинялись маминым правилам. А на праздничные обеды они всегда надевали килты, и это тоже было традицией в их семье и не подлежало обсуждению.

  — Кел, — Рона подкралась сзади и снова прижалась к нему, обняв за талию. – Ну, не сердись. Это же нормально, что близкие люди скучают друг без друга. Я еще и волнуюсь за тебя, когда ты ходишь в эти свои походы. Я просто хотела провести эту ночь с тобой. Мы же уже два дня не виделись. Ты исчез и даже не сказал, куда и на сколько.

  — Я не обязан перед тобой отчитываться, — Кел развернулся к ней лицом и посмотрел прямо в глаза. – Мы уже это обсуждали, но, видимо, стоит поговорить снова. Мы оба – свободные люди, которые иногда радуют друг друга в постели. Мне не нужна девушка, Рона. Я думал, ты понимаешь это. Я не собираюсь жениться, по крайней мере, в ближайшее время, и не ищу постоянных отношений.

  — Но что плохого, если мы станем чуточку ближе? – снова надула губки Рона. – Почему ты так боишься любой близости?

  — Не боюсь. Она мне просто не нужна. Услышь меня, Рона, – вздохнул Кел. – Я такой, какой есть и не собираюсь меняться. Мне нравится вольная жизнь. А если тебя что-то не устраивает, то лучше давай сразу прекратим наши встречи, вот прямо сейчас.

  — Ты кого-то нашел? – еще больше нахмурилась Рона, отодвигаясь от него. – Только не говори мне, что это она, – указательный пальчик резко ткнул куда-то в сторону двери.

  — Ты собралась устроить мне сцену ревности? – голос Кела сразу стал холодным и отстраненным, как и его лицо. – Не стоит. У тебя нет на это никакого права.

  — Да я же просто спросила, — тут же пошла на попятный девушка. – Если у тебя никого нет, то чем я тебя не устраиваю? Все же было хорошо.

  — Пока ты не начала быть слишком настойчивой. Помнишь, что ты говорила, когда впервые предложила мне такие отношения? Что это просто секс без обязательств, что нам обоим так будет удобно, и ты не собираешься требовать от меня чего-то большего.

  — Да я и не требую, — вздохнула Рона. – Но и скрывать то, что ты мне нравишься, не хочу. Ты всегда мне нравился, еще со школы. Что в этом страшного? Я же не бесчувственная.

  — Я помню, кто тебе нравился в школе, — хмыкнул Кел. – И это точно не я. Тогда ты была влюблена в моего брата. Я не смогу тебе дать того, что ты хочешь, Рона, — Кел устало опустился на кровать. – Я сразу сказал тебе об этом. А теперь ты заставляешь меня пожалеть о том, что уступил тогда твоим уговорам.

  — А чего такого особенного я хочу? – она села рядом с ним и прижалась к его плечу. – Просто немного ласки и хорошего отношения. С кем еще тебе будет так комфортно, как со мной? Кто еще знает тебя так же хорошо? И не только в жизни, но и в постели.

  — Мама говорила мне, что я совершаю ошибку, но я не послушал ее тогда, — задумчиво произнес Кел, — а надо было.

  — Я не понимаю, почему Мэри так ко мне относится, — опустила голову Рона, сжимая и разжимая пальцы, — почему я, по ее мнению, не хороша для ее сына. Или она ждет визита какой-нибудь принцессы в нашу деревню? А я родословной не вышла?

  — Перестань, — одернул ее Кел, — мама ничего против тебя не имеет. Ты тут вообще ни при чем. Она защищает тебя, глупая. От меня. Потому что знает, что ничего у нас не выйдет, кроме хорошего секса. Но, похоже, и с этим надо завязывать.

  — Ты просто устал, Кел, — Рона ласково погладила его по плечу, помогая стягивать рубашку. – Давай отложим этот разговор. Сейчас он совершенно не нужен никому из нас. Я помогу тебе раздеться и уложу, — освободив его от рубашки, девушка толкнула Кела на кровать и принялась расстегивать джинсы. – Просто расслабься и отдыхай, я все сама сделаю.

  — Рона, — попытался было воспротивиться Кел, но проворные руки девушки уже по-хозяйски избавляли его от оставшейся одежды. – Я устал.

  — Вот и отдыхай, — проворковала она. – А я помогу. Ты же не выгонишь меня в ночь на улицу? Да и маме твоей незачем знать, что я была у тебя. Позволь мне позаботиться о тебе. Ты же знаешь, как хорошо я это умею.

***

  Брук проснулась от лучика солнца, упавшего на ее лицо сквозь незашторенное окно. Она прислушалась к своему организму и поняла, что отлично выспалась. Потянувшись всем телом, она откинула одеяло и поежилась от прохладного воздуха.

  Хоть здесь и было отопление, но за ночь воздух все равно остыл, и сейчас у девушки было лишь одно желание, встать под теплый душ и согреться. Умывшись и приведя себя в порядок, Брук со вздохом натянула вторую футболку, которая лежала в сумке на всякий случай. «Кто бы мог подумать, что этот случай будет таким?» — усмехнулась девушка.

  Вчерашние события сегодня казались просто невероятным стечением обстоятельств. Начать с того, что поначалу она и не думала кататься на кайте. Просто поехала с ребятами за компанию, собираясь поснимать красивые виды. Футболку и белье на смену положила в сумку на автомате. Девчонки звали ее погулять по столице, но прогулка на побережье показалась ей предпочтительнее.

  Бен же всерьез решил покорять шотландские водные просторы. Он вообще был большим поклонником экстрима, и эта его черта всегда настораживала Брук. Слишком увлекающийся и не привыкший отступать.

  С одной стороны, это было хорошо, благодаря этому Бен сколотил команду из увлеченных ребят и сделал их лучшими в Дублине и известными даже за его пределами. Брук искренне им восхищалась, но и не была слепа настолько, чтобы не видеть обратной стороны этого качества.

  Бен не умел проигрывать и не знал меры. Его девизом можно было сделать фразу: «Если идти, то до конца». Причем даже невзирая на то, что ты теряешь по дороге. Поначалу, когда они начали встречаться, это казалось Брук решительностью.

  Со временем она поняла, что все как раз наоборот. Внутри Бена очень много сомнений, которые раздирают его, и чтобы не думать об этом, он просто прет вперед, как танк, или кидается с головой в какую-нибудь очередную авантюру.

  Чаще всего ему везет, и все заканчивается хорошо, но рано или поздно это везение закончится, и он не только сам попадет в неприятности, но и втянет туда своих друзей. По этой причине Брук не любила ездить в машине, когда он за рулем.

  И никогда не ходила с ним в пабы или старалась уйти оттуда пораньше, потому что заканчивались эти походы всегда тем, что Бен напивался до невменяемого состояния. Это пугало Брук, и они много раз говорили об этом. Бен обещал, что больше такого не повторится, но снова и снова нарушал эти обещания.

  И была у него еще одна неприятная черта – жадность. Он называл ее экономностью, но Брук прекрасно видела, как болезненно он реагирует на любые незапланированные траты. Все эти причины и удерживали ее от того, чтобы начать жить вместе с Беном, хоть он и неоднократно предлагал ей это. Брук понимала, что не сможет так жить.

  Но расстаться с ним окончательно она не решалась. Бен умел быть нежным, ласковым и заботливым. С ним было интересно и весело. И Брук не теряла надежды, что однажды он изменится и станет таким, в кого она когда-то влюбилась. Но чем дальше, тем больше она разочаровывалась в нем.

  Они ссорились после каждой его пьянки, а происходило это все чаще и чаще. И Брук уже всерьез начала задумываться о том, чтобы расстаться с Беном окончательно. Но это бы означало и ее уход из их команды, потому что друзьями после разрыва они с Беном точно остаться не смогут.

  Вчера, разговаривая с ним по телефону, Брук снова поймала себя на мысли, что устала от постоянных придирок и претензий Бена, что вместо того, чтобы интересоваться ее здоровьем, он в первую очередь спросил про снаряжение и устроил сцену ревности из-за того, что Кел оплатил ее лечение и сломанный кайт. Этого она уже слушать не могла и просто отключила телефон. Сил доказывать ему что-то не было совершенно.

  И сегодня с утра воспоминания об этом сразу испортили ей настроение. Поэтому, она решительно отогнала их, не желая портить прекрасный день, судя по солнышку за окном. Даже головная боль и головокружение, мучившие ее вчера, сегодня полностью исчезли, и это давало надежду, что ее выздоровление пройдет быстрее, чем казалось вчера.

  Ей не хотелось подводить ребят, которые возлагали большие надежды на выступление в Белтайн. Это действительно был шанс для них, чтобы показать себя и возможно, заполучить новые выгодные контракты.

  Брук вышла в коридор и задумалась, куда ей идти. Вчера она не успела познакомиться с планировкой отеля и кроме гостиной, где они ужинали, больше ничего не видела. Что ж, значит, будет знакомиться сегодня.

  Она решительно направилась по коридору в ту сторону, откуда ее вчера привела Мэри. Там был просторный холл, насколько Брук успела заметить вчера, а значит, там можно будет встретить кого-нибудь из хозяев или персонала.

  Выйдя в холл гостиницы, Брук сразу же наткнулась взглядом на девушку, которую она уже видела накануне. «Кажется, Мэри называла ее Рона», — вспомнилось вдруг ей. Она приветливо улыбнулась и направилась к стойке, за которой сейчас и стояла Рона.

  — Привет, меня зовут Брук, — представилась она. – А ты ведь Рона, верно?

  — Верно, — Рона оглядела ее с ног до головы и посмотрела прямо в глаза. – Кел рассказал, как спас тебя, когда ты тонула. И доставила же ты ему хлопот.

  — Я не специально, — Брук попыталась скрыть за усмешкой раздражение. С какой стати эта девица решила, что может ее отчитывать? – А где сейчас Кел, не знаешь? Он обещал показать мне окрестности.

  — Кел занимается делами отеля, — поджала губы Рона. – Даже не поспал сегодня, как следует, вскочил спозаранку. И мне пришлось вставать вместе с ним. Мы тут работаем, вообще-то. А экскурсии проводим за деньги. Если есть желание и средства, я сама могу тебе тут все показать.

  — Спасибо, в таком случае, я лучше сама погуляю, — хмыкнула Брук. – Подскажи, а где у вас кухня?

  — А тебе зачем? – насторожилась Рона.

  — Позавтракать хочу, — улыбнулась Брук. – Или и тут предложишь мне свою помощь? Мне показалось, ты тут в качестве администратора, а не официантки.

  — Правильно показалось, — гордо выпрямилась Рона. – Я тут главная помощница Мэри. Все проблемы решаются через меня. И если ты хочешь позавтракать…

  — Брук, ты встала, – послышался сзади голос Мэри и, обернувшись, Брук увидела, как женщина вышла откуда-то из внутренней части дома. – Вот и отлично. Сейчас организуем тебе завтрак, и можешь выйти погулять. Как ты себя чувствуешь?

  — Спасибо, сегодня гораздо лучше, благодаря вашей заботе, — искренне улыбнулась ей Брук. – Но, мне бы не хотелось доставлять вам лишнее беспокойство. Может, я сама схожу на кухню и приготовлю себе что-нибудь?

  — Сомневаюсь, что Грэм позволит тебе хозяйничать на его кухне, — рассмеялась Мэри, — но, пойдем, сама у него спросишь.

  Грэм оказался худощавым высоким мужчиной с короткой седой бородой. На голове у него была темная шапочка, а поверх темно-бордовой рубашки с коротким рукавом был повязан серый фартук из очень плотной ткани.

  Он ловко жонглировал сразу парой сковородок, на одной из которых жарилась яичница, а на второй блинчики. Помимо этого, на плите стояли еще две больших кастрюли, а также что-то запекалось в духовке.

  — Грэм, познакомься с нашей гостьей, – окликнула его Мэри. – Это Брук. Она из Дублина.

  — Привет, Брук, – с улыбкой подмигнул ей мужчина. – Рад тебя видеть. Бывал я в Дублине лет десять назад. Отличный город, шебутной и веселый. Особенно по вечерам, — его улыбка при этих словах стала шире.

  — Вы правы, — усмехнулась Брук, — по вечерам у нас весело. Настолько, что лучше остаться дома.

  — Ну, это кому как, – не согласился Грэм. – Многим нравится именно эта сторона жизни. А я как раз тебе завтрак приготовил. Как чувствовал, что пора. Присаживайся, расскажи, как ты у нас оказалась?

  — Ты же не против поесть прямо тут? – вопросительно взглянула на нее Мэри, — мы часто так завтракаем, потому что встаем все в разное время. Завтрак у нас обычно бывает у каждого свой. А что ты любишь есть на завтрак?

  — Дома я пью кофе с блинчиками или круассанами, потому что обычно мне лень готовить, а вообще, очень люблю нормальный сытный завтрак, чтобы потом до вечера не вспоминать о еде. Это очень удобно.

  Брук с удовольствием присела за небольшой столик, и перед ней тут же появилась тарелка, в которую Грэм принялся накладывать сначала яичницу из сковородки, затем положил пару кусочков квадратной колбасы, пару ложек фасоли и тушеную морковку.

  — А мы всегда придерживаемся традиций, — Мэри присела напротив нее, и перед ней Грэм тут же поставил кофейную чашечку, наполнив ее ароматным напитком. – Сытный завтрак помогает организму согреться и дает силы. В деревне много физической работы, поэтому и еда должна быть соответствующей. Попробуй.

  — Спасибо, — улыбнулась Брук, беря в руки приборы и с удовольствием приступая к еде. – Это очень вкусно, – сделала она искренний комплимент шеф-повару.

  — Грэм у нас мастер своего дела, — тепло улыбнулась мужчине Мэри и получила в ответ такую же улыбку. – Но готовит он в основном национальные блюда. А вот мой зять Тони частенько балует нас итальянской кухней. Он тоже повар, как и Грэм.

  — Мужчина, умеющий готовить – это мечта каждой женщины, — улыбнулась Брук. – Но я, если честно, представляла Вас немного иначе, — обратилась она к Грэму.

  — Да? – удивился тот, — и как же представляла меня прекрасная русалка?

  — И Вы туда же, – с досадой поморщилась Брук, — ну, какая из меня русалка? А насчет мужчин-поваров… В моем представлении они всегда почему-то более… — она замялась, подбирая правильное слово.

  — Толстые? – со смешком спросил Грэм.

  — Упитанные, — нашла более деликатное слово Брук. – А Вы похожи скорее на воина, чем на повара. Вон, как размахиваете сковородками.

  — У тебя наметанный глаз, как я посмотрю, — прищурился Грэм, — видишь людей насквозь. Я действительно тренируюсь с мечом иногда, пусть и с деревянным. Не хочу, чтобы моим предкам-горцам было стыдно за своего потомка, который даже меч держать в руках не умеет. Я и Кела с Ласом этому обучал в свое время, но они не шибко прониклись. Для них это скорее физкультура, чем искусство. А я настоящий ценитель.

  — Это заметно, — кивнула Брук. — Вы в отличной форме.

  — Благодарю за комплимент, юная леди, — поклонился Грэм, не выпуская из рук сковородку. – Видишь, Мэри, я до сих пор произвожу впечатление.

  — Как же любят мужчины, когда их хвалят, — улыбнулась Мэри. – Это наше главное женское оружие, — понизив голос, зашептала она Брук, — сделай мужчине комплимент и можешь вить из него веревки.

  — Тут есть один важный нюанс, — подал голос Грэм, прекрасно все слышавший, — комплимент должен быть искренним, идти от сердца. Только тогда мужчина поймет, что его действительно ценят. И от радости захочет еще сильнее осчастливить свою женщину.

  — Очень ценные наблюдения, — улыбнулась Брук. С этими людьми ей было так комфортно, словно они были знакомы всю жизнь. – Надо будет запомнить.

  — Кел сейчас должен уже вернуться, — после завтрака Мэри с Брук переместились в одну из гостиных. – Он с утра ушел в деревню. Должно приехать какое-то снаряжение для их походов, да еще нужно сделать заказы по отелю на следующий месяц.

  Мы тут пользуемся в основном тем, что производят местные. Это не только продукты, но и бытовые средства, и много чего еще. Все это требует учета и контроля. Обычно мы с моей дочерью и невесткой этим занимаемся, но сейчас Мира ждет ребенка, а у Ари младший начал ходить в садик и сразу же стал чаще болеть.

  И зачем нужны эти садики? Я, вот, вырастила всех троих и прекрасно обошлась без этого. Бегали тут на природе, играли и были счастливы. А теперь детей чуть ли не с пеленок стараются уже начать учить. Зачем? Всему необходимому ребенок и так научится, глядя на своих родителей.

  — В городе с этим сложнее, — улыбнулась Брук, вспомнив своих сестренок в детстве. – Да и маме хочется заняться чем-то для себя, а не только посвящать все время детям. Это ведь нормально.

  — Конечно, нормально, — не стала спорить Мэри. – Поэтому нужно учить детей самостоятельности, чтобы умели сами находить себе занятие, а не висли постоянно на родителях. А взрослым лишь контролировать их порывы в разумных пределах.

  — При нашем ритме жизни сделать это очень трудно, — пожала плечами Брук. – Я знаю, о чем говорю. Насмотрелась, как мама растила сестренок. Они погодки, родились друг за другом. В садик их мама не отдавала, решила сама с ними заниматься. Ох, и давали они нам всем шороху! Я частенько мечтала, хоть немного отдохнуть от их визгов, и рада была сбежать в школу.

  — Вот вы где, – в комнату бодрым шагом вошел Кел. – Доброе утро, Брук. Как самочувствие? – взглянул он на девушку.

  — Сегодня гораздо лучше, спасибо, — она встретилась с ним взглядом и почувствовала, как отчего-то защипало щеки, словно на них плеснули кипятком.

  Что это с ней такое? С чего вдруг она смущается от этого пристального взгляда? Мысленно дав себе подзатыльник, она поспешно сказала.

— Хотела прогуляться немного, пофотографировать дом и окрестности.

  — Может, не стоит так торопиться? – нахмурился Кел. – Вчера ты то и дело норовила в обморок упасть.

  — Сегодня со мной все в порядке, — твердо ответила Брук.

  — Сынок, покажи Брук окрестности, — подала голос Мэри. – Девочке нужен свежий воздух. Но, на всякий случай, кто-то должен быть рядом с ней. Если у нее вдруг снова закружится голова, я вряд ли чем-то смогу помочь.

  — Я собирался поработать с договорами, — начал было Кел, но Мэри даже не дала ему закончить.

  — У тебя будет для этого время вечером. К тому же, небо уже снова начинает затягивать тучами, а в дождь гулять не сильно приятно. Для фотографии надо ловить хорошую погоду. Ступайте, – по голосу женщины было понятно, что возражений она слушать не намерена.

  — Я только схожу за камерой и курткой, — подскочила со стула Брук. В глазах слегка потемнело от резкой смены положения, но Брук постаралась не показать вида, уж очень ей хотелось на прогулку.

  — Что именно ты хочешь фотографировать? – спросил Кел, когда они вышли из дома.

  Погода уже начала меняться. Солнцу еще удавалось пробиться сквозь набежавшие облака, но происходило это все реже. А со стороны моря медленно ползли тяжелые свинцовые тучи.

  — Скоро будет дождь, — Кел проследил за взглядом Брук. – Нам стоит поторопиться с прогулкой.

  — Мне все здесь интересно, — ответила Брук, уже обернувшись и сделав несколько снимков дома. – Но, может, тут есть какие-нибудь особенные места? Что-то необычное? И ты обещал вчера показать мне свое дерево. И познакомить с Артуром.

  — Ворон – птица вольная, — пожал плечами Кел. – Захочет, прилетит познакомиться, не захочет, тут уж я ничем не смогу помочь.

  — Думаю, если ты позовешь, он прилетит, — рассудительно заметила Брук. – Так и скажи, что просто не хочешь меня с ним знакомить.

  — Как ты вообще себе это представляешь? – хмыкнул Кел. – Как я должен его позвать? Свистом? Или волшебным словом, как в сказке?

  — Откуда мне знать, у меня знакомых воронов нет. Ну, хоть к дереву меня отведи.

  — Да нет там ничего интересного. Но, если уж так хочешь, пошли, — недовольно дернул плечом Кел и направился вперед по одной из дорожек.

  — У вас тут очень красиво, – Брук восхищенно снимала на камеру окружающие пейзажи. – Жаль, что зелени пока маловато. Когда тут все зацветет, наверное, вообще красота будет.

  — Так совсем скоро и зацветет, — Кел оглянулся и остановился, поджидая девушку, которая вновь замерла, чтобы сделать интересный снимок, — думаю, уже через неделю.

  — Жаль, что меня тут уже не будет. Наверное, уже завтра-послезавтра я смогу уехать. Не хочется доставлять вам беспокойство и злоупотреблять вашим гостеприимством, — Брук виновато покосилась на парня.

  — Нет никакого беспокойства, — спокойно ответил Кел. – Туристов сейчас пока немного, еще не сезон. Приезжают лишь группы, которые сразу покупают и пешие туры по горам. Так что, свободных номеров полно. А маме ты понравилась, она, прямо, оживилась с твоим приездом. Так что, не торопись уезжать, подлечись, как следует.

  — Скажи, Кел, — замялась Брук, не зная, как лучше начать этот разговор. – Сколько я тебе должна за медицинский осмотр и испорченное снаряжение? Бен сказал, что тебе пришлось заплатить за это. Мне бы хотелось вернуть тебе деньги. Я чувствую себя ужасно неудобно из-за того, что тебе пришлось потратиться на все это, да еще и в своем доме меня поселить бесплатно.

  — Не стоит, Брук, — нахмурился он. – Считай это просто моей помощью, такой же, как когда я вытащил тебя из воды. Тебе же не приходит в голову заплатить мне за это? По крайней мере, я надеюсь, что не приходит.

  — Но, это же разные вещи.

  — Не разные. Я просто тебе помог в трудной ситуации. Если бы со мной случилась неприятность в твоей стране, разве ты прошла бы мимо? Или стала бы требовать вознаграждение за свою помощь?

  — И все же, это не одно и то же.

  — Просто забудь, – отрезал Кел и отвернулся, пошагав вперед. Брук еле поспевала за его широким шагом и почувствовала, что в таком темпе далеко не уйдет.

  — Не беги так, а то я точно упаду, но не в обморок, а просто от усталости.

  — Прости, — повинился Кел, притормаживая, — я забыл. Мы, кстати, уже почти пришли. Вот это и есть мой платан.

  Впереди на совершенно ровной лужайке стояло одинокое дерево. Его ствол состоял, словно из нескольких сросшихся между собой стволов поменьше. В одиночку человеку обхватить его было нереально и даже вдвоем, наверное, будет затруднительно. Брук так и застыла, разглядывая удивительное дерево. Потом опомнилась, подняла камеру и начала делать снимки, постепенно приближаясь к великану.

  — Сколько же ему лет? – восхищенно спросила она, гладя ладошкой шершавый ствол светло-серого цвета.

  — Больше пятидесяти – это точно, — пожал плечами Кел. – Его посадил мой дед, чтобы порадовать свою жену, мою бабушку. Она очень любила южные деревья, а тут они не особо любят расти. Но белый клен знаменит своей устойчивостью к ветру, поэтому для Шотландии он идеален. А еще, говорят, он исполняет желания.

  — Серьезно? Ты пробовал? – тут же заинтересовалась этим фактом Брук, продолжая поглаживать кору дерева.

  — Много раз, — кивнул Кел. – И всегда работало. Но желание должно быть правильным.

  — Как это правильным? – удивилась Брук, — а бывают неправильные?

  — Да сколько угодно, – хмыкнул Кел. – Например, желание отомстить кому-то не может считаться правильным. Желание должно быть хорошим и добрым, тогда дерево откликнется и подарит просящему энергию для осуществления этого желания. Надо только приложить к нему руку и послать свой запрос.

  — Я чувствую его энергию, — прошептала Брук, обхватив широкий ствол руками и прижавшись к нему щекой. – Он такой сильный. Удивительный! Но не понимаю, почему его называют белым, ведь ствол у него скорее серый с розоватыми прожилками.

  — Просто, на фоне стволов других деревьев он кажется самым светлым, — улыбнулся Кел. – Полагаю, поэтому его так и назвали. Ну что? Не пора возвращаться?

  — А давай я тебя сфотографирую у дерева? – загорелась идеей Брук. – Вставай вот сюда.

  — Я не люблю фотографироваться, — постарался отказаться Кел, но девушку уже было не остановить.

  — Мы просто попробуем, – убеждала она. – Не понравится, сразу же удалю. Но, я уверена, что понравится. Вы с этим деревом оба очень фотогеничные.

  — Спасибо за сравнение, – фыркнул Кел.

  — А что такого? – невинно похлопала ресницами Брук. – Все ведь верно сказала. И назовем эту фотографию «Два белых дерева».

  — Смотрю, тебе, и правда полегчало, — усмехнулся Кел. – Даже язвить начала.

  — И вовсе я не язвлю, просто шучу, — улыбнулась в ответ Брук. – Ты не обращай на меня внимания. Просто, поговори с ним, или что ты обычно делаешь, когда сюда приходишь? Забудь, что я здесь. Только тогда фотографии получатся настоящими. Это главное условие.

  — Сложно забыть о том, кто маячит в паре метров, — посмотрел на нее Кел. – И с чего ты вообще взяла, что я с ним разговариваю?

  — Просто подумала, что если бы у меня было свое дерево, то я бы с ним разговаривала, — пожала плечами Брук. – Это же логично. Дерево живое, и оно может общаться, только не словами, а энергией. То, что мы его не понимаем, вовсе не значит, что оно не говорит.

  — Интересная теория, — Кел и вправду словно забыл о Брук, прислонившись к дереву, поглаживая его кору.

  Запрокинув голову, он смотрел на крону платана, покачивавшуюся на ветру. Брук с энтузиазмом щелкала камерой и радовалась как ребенок удачным ракурсам. Внезапно, прямо на плечо Кела спикировал огромный черный ворон. От неожиданности Брук чуть не выронила камеру, но вовремя ее перехватила, продолжая делать кадры, теперь уже с вороном.

  — Привет, дружище! – радостно улыбнулся ворону Кел. – Где тебя носило? Хочешь сухарик? – Он тут же выудил из кармана кусок хлеба и протянул ворону.

  Артур благосклонно принял угощение, перебравшись по руке Кела пониже и кося своим черным глазом-бусинкой на Брук, чуть ли не пищавшую от восторга и осторожно приближавшуюся к ним, не переставая щелкать при этом кадр за кадром.

  — Это и есть Артур, да? – почему-то шепотом спросила она у Кела. – Он такой большой! И такой красивый. Даже лучше, чем те вороны, что живут в Тауэре.

  — Артур лучший, – вдруг выдал ворон и выжидающе посмотрел на девушку.

  — Это что? – она удивленно замерла, боясь даже вздохнуть. – Это он сказал? Он умеет говорить?

  — Артур – птичка, – сообщил ей ворон с таким видом, словно посвятил ее в тайны бытия.

  — Иногда он развлекается тем, что повторяет некоторые слова, — Кел с улыбкой наблюдал за удивленным выражением на лице Брук. – Особенно любит шипящие и щелкающие звуки.

  — Но он не просто так говорит! – воскликнула Брук, — Он же по смыслу слова подбирает.

  — Я научил его этим фразам, — хмыкнул Кел, — мне с детства хотелось говорящего попугая, как у пиратов из книг о морских приключениях. Но попугаи у нас тут вряд ли бы выжили, а вот ворон — совсем другое дело.

  И они тоже прекрасные имитаторы, только с людьми контактируют гораздо реже. Вот я и решил, что смогу его научить, раз уж мы так подружились. И однажды он действительно заговорил. Причем, гораздо лучше любого попугая. С дикцией у Артура полный порядок.

  — Невероятно! – восторгу девушки не было предела. – А можно его погладить? – она с надеждой взглянула на Кела.

  — Он же не кот, — фыркнул парень. – Но можешь попробовать.

  — А он меня не клюнет?

  — Вот и узнаем, — хитро прищурился Кел, а потом обратился к ворону, — Брук – наша гостья, Артур. Будь с ней вежливым.

  — Бр-рук, – вдруг выдал ворон и снова покосился на девушку, смешно наклонив голову в сторону.

  — Он сказал мое имя, – радостно рассмеялась Брук и осторожно потянулась рукой к голове птицы. – Привет, Артур! Можно тебя погладить? Я никогда не трогала живую птичку.

  — А мертвую трогала? – удивился Кел.

  — У одного папиного друга было чучело филина, — ответила девушка, внимательно следя за реакцией ворона на ее руку. – В детстве мне казалось, что это настоящую птицу заколдовали, и мне очень хотелось его расколдовать.

  А когда папа рассказал, что с ним такое и как получаются такие птицы, я рыдала целый день. Ох, и досталось же тогда папе от мамы! А к тому другу я больше с ним никогда не ходила.

  — Никогда не понимал таких людей, — тон Кела стал жестким. – Ведь, покупая такие вещи, они способствуют убийству.

  В это время рука Брук наконец-то достигла цели и прикоснулась к шелковистым, блестящим в солнечных лучах перьям. Она осторожно провела пальцами по голове птицы, спускаясь на спину, а потом погладила грудку, слегка ее почесывая.

  — Ты словно кота гладишь, — усмехнулся Кел, наблюдая за этим.

  — Ему нравится, посмотри, как он доволен, — улыбка не покидала лица Брук, становясь все шире. А Артур действительно, словно подставлял свою шею девушке, вертя головой из стороны в сторону.

  — Эх, приятель, и ты пал жертвой женских чар, – притворно упрекнул его Кел.

  — А тебя он тоже зовет по имени? Или только для меня такое исключение сделал? – Спросила вдруг Брук.

  — Меня он зовет полным именем, поэтому я не очень люблю, когда он так делает, — неохотно ответил Кел.

  — Он зовет тебя Келеборн? – удивленно воскликнула Брук.

  — Наверное, так ему легче произносить, — пожал плечами Кел, желая перевести тему, но тут Артур распушил свои перышки и выдал:

  — Келебор-рн.

  — Это же… — опешила Брук, а потом расхохоталась. – Он копирует голос твоей мамы.

  — И ничего смешного, — притворно нахмурился Кел, но смех Брук был таким заразительным, что он тоже улыбнулся помимо своей воли. – Я же сам себя не зову по имени, откуда бы Артуру научиться меня так называть?

  — Действительно, я как-то не подумала об этом, — Брук вытерла пальцем слезы, выступившие в уголках глаз от смеха.

  — Браво, Артур! – важно выдал ворон.

  — Какой же он забавный, – Брук вновь начала делать кадры уже с близкого расстояния. – И такой красивый. Чудесные получатся снимки. Спасибо, что познакомил меня со своими друзьями, — посмотрела она на Кела счастливыми глазами.

  Кел наблюдал за Брук, невольно постоянно возвращаясь взглядом к ее лицу. Такие живые и яркие эмоции на нем отражались. Эта девушка умела быть такой разной. То раздражала его безмерно своим упрямством и язвительностью, то восхищала твердостью своих убеждений и силой характера.

  Кел прекрасно видел, что она еще не до конца поправилась и иногда на ее лицо набегала тень боли, но девушка мужественно терпела и старалась скрыть это от окружающих. И она была такой искренней. Кел прекрасно это чувствовал. Именно это качество ему больше всего нравилось в жене брата Мире. Искренность и непосредственность.

  И Брук, в такие моменты, очень напоминала Миру. И вызывала интерес. Келу хотелось узнать о ней больше, он, словно по крупицам собирал ее откровения и складывал в памяти, чтобы ее образ стал цельным, как картинка паззла, собранная из кусочков.

  Сейчас, глядя, как она фотографирует Артура и его заодно, Кел обратил внимание на ее увлеченность этим процессом. Ему уже не терпелось посмотреть, что за снимки у нее получатся. Почему-то он не сомневался, что ему они понравятся.

  «Интересно, а какого цвета ее настоящие волосы? – думал он, наблюдая за Брук. – И могут ли быть в глазах цветные линзы? Все-таки, очень необычный у них цвет. А может быть, это цвет волос так его проявляет? Удивительно и красиво!» — вынужден был признать он.

  — Кел! – он очнулся от своих мыслей и понял, что прослушал, что говорила ему Брук. – Дождь начинается.

  И действительно, тучи уже добрались до них, и потихоньку начал моросить дождик. Пока еще совсем мелкий, но вскоре он обещал разойтись и превратиться в полноценный шотландский горизонтальный дождь, потому что ветер усилился, и на улице стало совсем некомфортно. Артур громко каркнул на прощание и взлетел, направляясь в сторону хозяйственных построек.

  — Пойдем, скорее в дом, – Кел подхватил покачнувшуюся Брук под руку и направился обратно к дому. – А то второй день подряд вымокнуть до нитки у меня нет никакого желания. Да и ты сегодня без гидрокостюма.

  — Очень смешно, — фыркнула Брук. – Но, ты прав, снимать в дождь – не лучшая идея.

  В дом они уже забежали, когда дождь набрал силу и все-таки смог их изрядно подмочить.

  — Как погуляли? – улыбнулась им Мэри, сидящая в холле у окна. – Надо было прихватить дождевик. Надеюсь, ты успела поснимать, Брук? Очень хотелось бы посмотреть на твои фотографии.

  — Жаль, у меня нет с собой ноутбука, — Брук сняла куртку и потрясла ее, стряхивая капли дождя. – Так хочется их сразу обработать. Фотографии должны получиться чудесные. Мы видели Артура, и он даже позволил мне себя погладить.

  — Вот как? – Мэри удивленно приподняла брови. – Интересно. Он только Келу позволяет прикасаться к себе. Я как-то попыталась, но он был активно против, помнишь, сын?

  — Он просто тогда был не в настроении, — пожал плечами Кел, тоже избавляясь от верхней одежды.

  — И к Ласу он тоже никогда не идет, хоть тот и не оставляет попыток с ним подружиться, — продолжала Мэри. – Так что, Брук, ты удостоилась высочайшей чести сегодня.

  — Он такой чудесный, – восторженно вздохнула девушка, прижимая к себе фотоаппарат. – Удивительный.

  — Думаю, не будет ничего страшного, если ты воспользуешься нашим стационарным компьютером для обработки снимков, — задумчиво произнесла Мэри, — уж очень любопытно на них взглянуть. Что скажешь, Кел?

  — А разве для этого не нужны специальные программы? – Кел посмотрел на Брук, и та кивнула в ответ.

  — Их можно установить, — пожала плечами Мэри. – Ты же поможешь Брук с этим?

  — Ну, я не знаю, — протянул Кел.

  — Установить их несложно, — Брук просительно посмотрела на него. – А потом можно удалить, если они вам не понадобятся. И тогда, мне будет, чем заняться вечером. А то, похоже, сегодня уже больше не погулять, — она покосилась на окно, по стеклу которого весело бежали ручейки дождя.

  — Насколько я помню, доктор запретил тебе телевизор и компьютер, — напомнил ей Кел.

  — Он и прогулки мне запретил и вообще велел лежать целыми днями, — парировала Брук. – Но я прекрасно себя чувствую, и мне нужно чем-то заняться.

  — Хорошо, — сдался Кел. – Но, пообещай, что если почувствуешь себя хуже, то тут же прекратишь. В конце концов, что я тебя уговариваю? Это же тебе нужно быть в форме к Белтайну.

  — Спасибо! – захлопала в ладоши от радости Брук. – Я обещаю, что не стану перенапрягаться. Там и кадров-то совсем немного. А вечером я покажу вам, что получилось.

  — Вот и прекрасно, – ответила Мэри, — но сначала пообедаем.

  — Подруга, что с тобой случилось? – голос Ники был по-настоящему обеспокоенным. – Я звонила тебе вчера весь вечер, а ты была вне зоны доступа.

  — Я выключила телефон, потому что не хотела разговаривать с Беном, — вздохнула Брук. – Мы снова поссорились. Прости, я не подумала, что ты будешь звонить.

  — Я хотела узнать, как вы там проводите время в Шотландии? – хмыкнула Ники. – Но вижу, что ничего не меняется. Когда ты уже бросишь своего Бена? Что он натворил на этот раз?

  — Вообще-то, в этот раз отличилась я, — улыбнулась Брук. – Ты не поверишь, что со мной случилось.

  — Рассказывай, – тут же посерьезнел голос Ники. – Помощь нужна?

  — Мне уже помогли, — усмехнулась Брук и рассказала подруге все, что с ней произошло за эти два дня. Скрывать она ничего не собиралась, Ники слишком хорошо ее знала и сразу бы почувствовала фальшь.

  — Ну, ты даешь, сестренка, – восхищенно присвистнула Ники, выслушав все откровения Брук. – А как у тебя сейчас самочувствие? Тебе точно ничего не нужно?

  — Сегодня намного лучше, — ответила ей Брук. – Думаю, завтра уже будет совсем хорошо, и я смогу вернуться в Эдинбург.

  — Ну, куда ты так спешишь–то? – воскликнула Ники. – У тебя такой красавчик под боком, герой, спасший твою жизнь. Все, прямо, как в романах. А ты сбежать от него собралась. Не смей! Давай, охмури его там. Он ведь тебе понравился? Я по голосу слышу, что понравился, не отпирайся.

  — Ники! – возмутилась Брук. – Ты в своем репертуаре. У тебя одни красавчики на уме. Как только Тема терпит тебя все это время?

  — Потому что он у меня самый главный красавчик, и он это знает, — самодовольно заявила Ники. – Но ты, давай, от темы-то не уходи. Что у вас с этим Келом? Неужели он остался равнодушен к твоим бирюзовым глазам?

  Не поверю. На них невозможно не обратить внимания. Мне всегда хотелось такой же необычный цвет глаз, как у тебя, но несправедливая природа меня обделила и подарила обычный светло-голубой. Так, что? Признавайся!

  — Да не в чем признаваться, – с досадой вздохнула Брук. – Говорю же, он просто мне помог. Такой, вот, ответственный оказался. И даже денег взять не захотел, хоть ему и пришлось потратиться на врача и на сломанное снаряжение.

  — Не жадный, — в голосе Ники отчетливо слышалось удовлетворение. – Не то, что твой Бен. Он бы точно сам ни за что платить не стал. Да и в море бы не полез, как мне кажется.

  — Перестань, Ники, – одернула ее Брук. – Мы не можем знать, как поведем себя в экстремальной ситуации.

  — А где сейчас Бен? – сбить Ники с любимой темы было трудно. – Разве рядом с тобой? Чем он тебе помог? Что вообще предпринял в связи с этой ситуацией, кроме сцены ревности?

  — Ники, – повысила голос Брук, ей было неприятно понимать, что подруга права, и поведение Бена было далеко от идеального. Но она упорно продолжала придумывать ему оправдания. Больше даже для себя, чем для Ники.

– Он ведь ответственен за всю команду. Разве он может их бросить, чтобы сидеть тут со мной? Я и так их всех подвожу. Надо уже начинать репетиции, а я тут прохлаждаюсь.

  — Ну, конечно, вали все на себя, как всегда, – фыркнула Ники. – Ладно, забудем на время о твоем недопарне. Давай лучше поговорим о герое-шотландце. Его личность меня интересует гораздо больше. Какой он? Расскажи. Красавчик?

  — Симпатичный. — Сдержанно ответила Брук, — темные волосы с небольшой рыжиной, узкое лицо, глаза красивые серо-голубые и в зависимости от освещения меняют цвет. Очень фотогеничный, — Брук вспомнила фотографии, которые она сегодня обработала в компьютерной программе.

  Но даже и без обработки они были чудесные. Не было ни одной, которую бы захотелось отбраковать, настолько фотогеничным был этот парень. Одна его кривая ухмылочка чего стоит.

  — А фигура? – Ники нужны были все подробности.

  — Он спортсмен, — ответила Брук, — водит в горы экскурсии. Думаешь, при таком образе жизни у него может быть плохая фигура? – вопрос был из разряда риторических, но Ники на него ответила.

  — Думаю, что фигура должна быть то, что надо. Он высокий? – по-деловому поинтересовалась она.

  — Повыше Бена будет, — прикинула его рост Брук. – И сильный. Нес меня на руках сначала в гору, а потом и до машины, – ей снова вспомнилось его переодевание в домике на пляже, но об этом она сестре рассказывать не стала.

  Иначе, уже завтра та была бы здесь и принялась сводничать. У Ники была идея фикс развести их с Беном. Очень он ей не нравился. Ники считала, что ее сестра достойна лучшего, да, положа руку на сердце, Брук и сама так считала.

  Но привычка – такая штука, сложно ее менять, словно операцию без наркоза делать. С Беном ей было привычно, хоть иногда и невыносимо. А что будет без него? Чем она станет заниматься? Ведь тогда придется уйти из команды. Брук было очень тяжело решиться на этот шаг, хоть с каждым разом их ссоры с Беном становились все серьезнее.

  — Ох, какой мужчина, – восторженно вздохнула Ники. – Только познакомились, а он уже тебя на руках носит.

  — Вообще-то, к тому времени мы еще даже не познакомились, — рассмеялась Брук, вспоминая вчерашний день.

  — Еще лучше! Скинь мне его фотку, – последовала полупросьба-полуприказ. – Не верю, что ты его еще не сфотографировала.

  — Да я уже целую фотосессию с ним провела, — улыбнулась Брук, поражаясь проницательности подруги. – И его маму поснимала тоже. Ее фото скинуть? – невинно поинтересовалась она.

  — А давай, – ничуть не смутилась Ники. – Будущих родственников надо знать в лицо.

  — Каких еще родственников? Ты что несешь, – возмутилась Брук. – Нет у нас с ним ничего. И не будет. У него тут Рона есть.

  — А кто у нас Рона? – вкрадчиво поинтересовалась Ники.

  — Администратор местный, — пояснила Брук. – Она в первый же день свою территорию при мне пометила.

  — Ой, не могу, ты как скажешь! А у меня воображение хорошее, – расхохоталась Ники, и Брук тоже невольно расплылась в улыбке. – Пометила территорию. И что такого? – резко стала она серьезной. – Пусть метит, сколько влезет. Она его невеста, что ли?

  — Да вроде нет, — неуверенно произнесла Брук. – Откуда мне знать, я не спрашивала. Но за обедом и за ужином ее с нами не было.

  — Во-от, – довольно протянула Ники, — значит, не соперница она нам.

  — Да, кому нам? – снова попыталась воззвать к разуму подруги Брук. – О чем ты вообще, Ники? Нет у него ко мне никакого интереса. Я вообще, его, похоже, раздражаю. И он меня, кстати, тоже, иногда.

  — Это точно любовь, – совершенно нелогично заключила Ники. – Тема меня знаешь, как раздражал поначалу?

  — Да тебя все раздражают поначалу, — не удержалась от подколки Брук. – Пока не привыкнешь к человеку, замучаешь его своими язвительными замечаниями. И Кате с Леной от тебя тоже досталось. А теперь вы с Леной просто не разлей вода, лучшие подружки.

  — Она моя почти родственница вообще-то, — Брук могла поклясться, что сейчас подруга пожала плечами, — а к родственникам нужно быть снисходительными.

  — Вы с Темой еще не поженились, — напомнила ей Брук.

  — Это неважно, – отмахнулась Ники. – Штамп в паспорте ничего не значит. Хотя, скоро все же придется его поставить. Надоело возиться с этими визами и паспортами. И не переводи тему. Мы разговаривали о тебе и твоем шотландце.

  — Да не мой он! Сколько еще тебе повторить? – привычно огрызнулась Брук.

  — Я знаю, – воскликнула Ники, и у Брук привычно уже похолодели кончики пальцев. Когда она слышала от Ники эту фразу, за ней обычно следовало какое-нибудь совершенно сумасшедшее предложение. – Пригласи его на Белтайн. Кстати, я ведь поэтому тебе и звоню, – вспомнила вдруг она о цели своего звонка.

  — Ты звонишь насчет Белтайна? – уточнила Брук.

  — Мы решили, что все соберемся на твое выступление, – огорошила ее Ники.

  — Кто это все? – уточнила Брук.

  — Мы с Темой, Катя с Алексом и Дэнчик с Леной, – перечислила Ники. – Давно мы не тусили все вместе. Разъехались все по разным местам после учебы и теперь редко видимся. Вот мы и решили устроить тебе сюрприз и собраться все вместе.

  — Да уж, сюрприз удался, – хмыкнула Брук.

  — Ну, проболталась заранее, и что? Все равно бы пришлось уточнять у тебя, что и как там будет происходить, — не смутилась Ники. – В общем, план такой. Мы все съезжаемся в Эдинбург накануне праздника, поддерживаем тебя на выступлении, а потом устраиваем себе шотландские каникулы.

  — Что еще за каникулы? – не поняла Брук.

  — Отдохнем все вместе, — пояснила Ники, — поездим по Шотландии, посмотрим на ее красоты. Я вообще, кроме Эдинбурга там нигде и не была. Интересно будет попутешествовать. И тебе будет новый материал для съемок. Как тебе идея?

  — Мне нравится, — улыбнулась Брук, представив это путешествие с друзьями. – Мы, действительно, давно уже не собирались все вместе.

  — Ну, а я о чем? – довольно произнесла подруга. – Между прочим, это мы с Леной придумали. Будет классно!

  — Но надо тогда составить маршрут, — нахмурилась Брук, — узнать, куда лучше поехать.

  — Вот и поинтересуйся у своего шотландца, – подсказала ей Ники. – Или нет, – вдруг воскликнула она. – Давай возьмем его с собой!

  — С какой это стати? – охладила ее пыл Брук.

  — Нам же нужен будет гид, — принялась объяснять подруга, уже горевшая энтузиазмом. – А он как раз гид и есть.

  — Горный гид, — напомнила ей Брук.

  — И что? — не смутилась Ники. – Шотландия – горная страна. Там, куда не пойди, обязательно в горы придешь. Точно, это отличная идея!

  — Не уверена, Ники, — охладила ее пыл Брук. – Я думаю, он и на Белтайн-то не захочет прийти. Зачем ему это? А уж возить по стране компанию иностранцев…

  — Не предложишь, не узнаем, – практичная Ники не желала отказываться от своей суперидеи. – Просто будь посмелее. Рискни, и будет тебе счастье.

  — Ладно, я подумаю об этом, — по опыту Брук знала, что с сестрой лучше не спорить, иначе она закусит удила и переубедить ее станет невозможно. – А сейчас давай прощаться. Мне уже спать охота. Все же, это сотрясение дает о себе знать под вечер, голова опять начала побаливать.

  — Может, тебе таблеточку какую выпить? – сочувственно произнесла Ники, тут же забывшая о предыдущей теме разговора. – Или, давай, мы приедем пораньше? Кстати, надо бы еще подумать, где нам остановиться, — задумчиво произнесла она. – Так, чтобы всем вместе поселиться. На Белтайн, наверное, все отели будут переполнены.

  — Ты права, — вынуждена была признать ее правоту Брук. – Сюда съедется куча народу. Нужно забронировать отель заранее, если вы точно решили приехать.

  — Конечно, точно, – фыркнула Ники. – Я уже настроилась на путешествие в хорошей компании. Никто меня не остановит. У меня идея! – вновь воскликнула она, а Брук привычно вздрогнула. – Мы ведь можем забронировать отель твоего шотландца. И познакомимся заодно, и в Эдинбург его прихватим за компанию. Долго оттуда ехать?

  — Не меньше трех часов, я полагаю, — Брук так задумалась, что даже не возмутилась привычно на слова подруги. – По крайней мере, на побережье мы ехали около трех часов, это точно.

  — Вот и отлично!

  — Что отлично? Это же далеко.

  — Зато тихое местечко, подальше от большой толпы, — принялась объяснять Ники. – В Белтайн выедем пораньше, чтобы еще погулять по Эдинбургу, потом полюбуемся на твое выступление. Оно же будет после наступления темноты, я правильно думаю?

  — Конечно, — фыркнула Брук, — какой смысл в фаершоу при свете дня?

  — Напомни, когда он точно будет проводиться?

  — В ночь с тридцатого апреля на первое мая, — Брук даже головой покачала. – Вообще-то в Эдинбурге его в этот день празднуют уже лет двадцать. Все будет происходить на Калтон хилл.

  Начало шоу в десять вечера. Надеюсь, нам выделят специальные билеты для наших гостей. Надо будет попросить Бена договориться с организаторами. А то там будет столько народу, что мы друг друга никогда не найдем.

  — Вот и отлично! Забронируешь для нас шесть, нет, семь билетов.

  — Почему это семь? – не поняла Брук.

  — Что не понятно-то? – хмыкнула Ники. – Нас шестеро и твой шотландец.

  — Ники, прекращай, – нахмурилась Брук. – Ты еще при нем такого не ляпни.

  — Разберемся, – легкомысленно ответила сестра. – Ой, ладно, мне надо бежать. Тема зовет. Заболтались мы с тобой. Такие новости интересные. Пойду ему расскажу.

  — Ники!

  — Пока-пока! – пропела подруга. – Скоро увидимся. Кстати, скинь мне адресок отеля, надо места забронировать.

  — Ники! – снова произнесла Брук, но трубка уже загудела сброшенным звонком.

  Девушка вздохнула и кинула ее на кровать, а сама подошла к окну. Дождь так и лил, не переставая до самой ночи. Брук вспомнила, как после обеда Кел отвел ее в небольшой кабинет, где стоял стационарный компьютер и помог скачать нужную программу. Она с удовольствием погрузилась в работу, редактируя снимки, хотя большинство из них в этом вовсе не нуждалось.

  — Ну, как у тебя дела? – в кабинет заглянула Мэри. Она прошла к столу и заглянула на экран монитора. – Покажешь, что ты там наснимала?

  — Садитесь, — Брук подскочила, освобождая для мамы Кела кресло за столом. – Сейчас я настрою слайд-шоу.

  — У тебя действительно талант, милая, — после просмотра фотографий заявила Мэри. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Я же сама художник. Кстати, хочешь взглянуть на мои работы? Я ведь обещала их тебе показать. Кел зарылся в свой ноутбук, мы его до ужина оттуда не вытащим. Да и не надо. Пусть работает. Пойдем в мою мастерскую.

  Картины Брук очень понравились. В основном это были пейзажи. Было тут и дерево Кела, и даже Артур. Брук с интересом перебирала полотна, подолгу разглядывая каждую картину. Были среди них и портреты. Совершенно разные люди, но изображенные так талантливо, что Брук легко могла представить их, словно смотрела на фотографию.

  Один портрет заинтересовал ее больше других. На нем была изображена женщина в возрасте, но совсем еще не старая. Она была в национальной шотландской одежде, волосы ее были покрыты белым платком, а шею украшало колье с чертополохом. Брук так и застыла, разглядывая черты этой женщины. Почему-то она показалась ей очень знакомой, хоть девушка прекрасно знала, что никогда не встречала ее раньше.

  — Это бабушка Кела, — Мэри подошла и встала рядом с Брук, тоже глядя на портрет. – Я нарисовала его вскоре после нашей свадьбы с Эваном. Его родители рано покинули нас, дети были еще подростками в то время.

  — У меня такое странное ощущение, — решила Брук поделиться с Мэри. – Я словно уже видела эту женщину раньше. Но при этом точно знаю, что в реальности мы не встречались. Дежавю, какое-то.

  — У моей свекрови были необычные способности, — задумчиво произнесла Мэри. – Иногда она могла прозревать будущее. Но мало, кто это замечал, а если замечали, то считали совпадением.

  Но я уверена, что это никакое не совпадение. Она обладала какой-то силой, непонятной обычным людям. В ее присутствии всегда было так спокойно, она словно излучала уверенность, дарила ее всем вокруг. Удивительная была женщина!

  — Как ее звали? – спросила Брук, а в голове вдруг само по себе всплыло имя, и она произнесла его одновременно с Мэри:

  — Кенна.

  — Откуда ты узнала? – Мэри удивленно смотрела на Брук, а та так же удивленно пожала плечами.

  — Я не знала. Просто, это имя само появилось в голове. Что оно значит?

  — Кенна означает рожденная из огня, — задумчиво произнесла Мэри. – Ей очень подходило это имя.

  — Красивая женщина, — Брук снова посмотрела на портрет.

  — Да, Эван был очень на нее похож, — печальная улыбка тронула ее губы.

  — Мне очень жаль, — Брук не знала, что произошло с отцом Кела, но раз Мэри употребила прошедшее время, значит, сейчас его уже нет в живых.

  — Все нормально, — грустно улыбнулась Мэри. – Я знаю, что он ждет меня там. Но пока я нужна тут нашим детям. А Эван будет ждать. Предпочитаю думать, что он просто уехал так далеко, что с ним невозможно связаться. Но рано или поздно наша встреча произойдет, надо просто набраться терпения.

  — Я верю в реинкарнацию, — произнесла Брук. – И в то, что существует мир, где души умерших людей ждут своего следующего воплощения. Этот мир существует прямо тут, — она обвела руками пространство вокруг.

– Просто на другой частоте. Поэтому мы не можем видеть друг друга. Но там существует такая же жизнь, как и здесь, только, там немного иная форма жизни. Там все делается силой мысли, и это похоже на волшебство в нашем понимании.

  — Как интересно, — Мэри внимательно ее слушала. – Откуда ты это взяла?

  — Читала в одной книге, — ответила Брук. – Одному из умерших людей удалось связаться с живущей на Земле родственницей, и он подробно описывал ту, загробную жизнь. Он писал ее рукой, а она даже не знала, что появится из-под ее пера в следующий раз.

  — Очень интересно. Я тоже хочу почитать эту книгу, – оживилась Мэри.

  — Я найду ее для вас в интернете, — кивнула Брук. – Позвоню родителям и попрошу посмотреть, кто автор. Сейчас я не могу вспомнить, потому что читала ее уже довольно давно, но книга произвела на меня очень сильное впечатление тогда.

  — Буду благодарна тебе за это, Брук. Я очень рада, что познакомилась с тобой. Сама судьба привела тебя в наш дом.

  Брук вспоминала этот разговор, глядя в темноту за окном. Дождь по-прежнему стекал ручейками по стеклу, а Брук казалось, что она видит контуры лица Кенны, бабушки Кела.

  Женщина была старше, чем на портрете, ее глаза внимательно всматривались в глаза Брук и словно хотели ей о чем-то рассказать. Но мир живых и мир мертвых так далеки друг от друга, хоть и находятся в одном пространстве. И слова Кенны вряд ли достигнут ушей Брук. Но она может почувствовать, уже чувствует какую-то странную связь с этим местом, с этим домом, с этими людьми.

  Утром Брук проснулась от уже привычного солнечного луча, пробравшегося в комнату сквозь незашторенное окно. Девушка улыбнулась ему, как старому знакомому и потянувшись, бодро подскочила с кровати. О вчерашнем дожде уже ничего не напоминало, и природа за окном вновь радовала яркой зарождающейся зеленью и голубым небом.

  Сегодня ее самочувствие стало еще лучше, чем накануне. Голова совсем не болела и даже не кружилась, а ранка на виске начала чесаться, и это говорило о том, что она стала заживать. Очень хотелось почесать кожу в этом месте, и Брук уже почти прикоснулась рукой, забывшись, но вовремя спохватилась, просто накрыв это место ладонью и послав туда успокаивающий импульс.

  Еще будучи ребенком, она поняла, что если поступать таким образом, то ранки зарастают гораздо быстрее. А различных синяков и ссадин у нее было очень много, как и у каждого чересчур активного ребенка. Брук даже Ники помогала лечить ее ранки таким способом, и это работало.

  Быстренько приняв душ и надев свежее белье и футболку, которые были положены вчера утром в стирку заботливой Мэри, а вечером уже оказались у нее в комнате, Брук поспешила на кухню.

  Теперь она знала, как туда пройти, чтобы не встречаться с Роной, которая каждый раз при встрече, окидывала Брук оценивающим и недовольным взглядом, словно та ей очень мешала своим присутствием.

  От Мэри Брук уже знала, что Рона – одноклассница Кела. После школы девушка не захотела идти учиться дальше, подражая Келу, который решил, что будет учиться лишь тому, что ему интересно и то лишь на практике.

  Мэри не стала спорить с сыном, предоставляя ему самому решать, что делать со своей дальнейшей жизнью. Кел отправился изучать горы и учиться всему, что должен знать горный гид, а Рона стала помогать Мэри с отелем. Так до сих пор она тут и работает, и ее все устраивает.

  — Доброе утро, Грэм! – радостно улыбнулась Брук мужчине, колдующему над плитой, как обычно. Сегодня на кухне стоял дым коромыслом, и помощницы Грэма суетливо метались, выполняя его распоряжения. – Что-то случилось?

  — Привет, юная леди! – поприветствовал ее Грэм, — в деревне утро начинается гораздо раньше. Пришла позавтракать? Садись, сейчас все сделаем. Извини, что сегодня тут такая суета. Позвонил Лас, брат Кела, и сообщил, что он с группой возвращается к обеду в отель. Вот мы и готовим обед сразу в большом количестве.

  — Тогда, мне, наверное, лучше уйти, чтобы не мешать Вам, — неуверенно огляделась Брук.

  — Не выдумывай, – улыбнулся ей Грэм. – Красивая девушка не может мне помешать. Садись. Твой завтрак давно готов. Я уже запомнил твои предпочтения.

  — Тогда, скажите, где его взять, я сама положу, чтобы не отвлекать Вас, — Брук решительно подошла к мужчине.

  — Вон там, рядом с плитой, — кивком головы указал ей Грэм, сам в это время, помешивая суп одной рукой, а второй посыпая солью какое-то блюдо. – Под крышкой. Все должно быть еще теплым.

  Брук заглянула под крышку, которая даже на ощупь была еще горячей, и обнаружила внутри тарелку с традиционным шотландским завтраком. Желудок тут же заурчал, возмущаясь долгим отсутствием еды, и Брук поспешила присесть за небольшой столик, где вчера она завтракала вместе с Мэри.

  — На обед будет каллен скинк и мясное рагу, — сообщил ей Грэм. – Обычно после таких походов люди приходят очень голодные. Поход в горы – это, прежде всего, испытание силы духа, не все готовы к этому, — поделился он с ней. – Ну, и к лишениям многие тоже оказываются не готовы, в том числе и к ограничениям в еде. Пожалуй, сделаю еще и скоттиш пай, — решительно кивнул он сам себе.

  — А зачем они тогда туда идут? – удивилась Брук.

  — Да кто их знает? – пожал плечами мужчина. – У каждого свои причины. Кто-то идет за новыми ощущениями, кто-то хочет себе доказать, что он способен на это, кто-то из спортивного интереса. И лишь малая часть людей идет в горы ради гор, а не ради себя.

  — А что значит ради гор?

  — Это, когда идешь в горы, чтобы стать к ним ближе, — внимательно посмотрел на нее Грэм, — чтобы впитать их красоту, насладиться ею. Чтобы побыть наедине с природой и понять что-то важное о себе.

  У каждого это индивидуально, но, должен тебе сказать, из таких походов прежним никто не возвращается. Даже те, кто идут с неправильной целью и мотивацией, получают от гор свой подарок. Вот только, смогут ли они им воспользоваться, зависит уже от них самих.

  — Очень интересно Вы рассказываете, — задумчиво произнесла Брук. – Даже захотелось самой попробовать. А вдруг, и я смогу узнать о себе что-то новое?

  — Обязательно узнаешь, — подмигнул ей Грэм, — просто, будь готова к этому, держи глаза и сердце открытыми, чтобы смогла увидеть и почувствовать этот Дар.

  — Звучит волшебно!

  — И ощущается, как волшебство, — согласился Грэм. – И тут еще очень важно, с кем именно ты идешь в горы, кто тебя ведет. От проводника тоже очень много зависит. Он сам должен быть в контакте с горами, тогда и тебе сможет показать их красоту и силу. Ну, и подстраховать, чтобы не случилось передоза красоты, — хмыкнул мужчина.

  — А бывает передоз? – удивилась Брук.

  — Много чего бывает, — неопределенно пожал плечами Грэм.

  — Спасибо за завтрак, — Брук поднялась из-за стола и отнесла свои тарелки к мойке. – Пойду искать Мэри. Вчера мы так и не закончили с ней фотосессию. Кстати, Грэм, а можно мне и Вас поснимать? Прямо тут, на кухне. Уверена, получатся отличные кадры.

  — А почему бы и нет? – с улыбкой ответил мужчина. – Приходи в любое время, я всегда тут. Только позировать тебе вряд ли смогу во время готовки.

  — И не надо, – оживилась Брук. – Вы просто занимайтесь своими делами, а я поснимаю. Именно так получаются лучшие снимки. Я тогда сбегаю за камерой и приду.

  — Конечно, беги, – Грэм опять отвлекся на исходящую паром на плите кастрюлю, а Брук выскользнула из кухни и отправилась в холл, надеясь встретить там Мэри или Кела.

  Еще только выйдя из кухни, она услышала гул множества голосов впереди. Это было так странно. Брук уже привыкла, что тут тишина и покой, и теперь встретить толпу народа в холле было очень необычно.

  Выйдя из коридора, она остановилась на пороге, разглядывая прибывших людей. Выглядели они не очень. Потрепанные, уставшие, мужчины с двухдневной щетиной на лицах, все в походной одежде и с рюкзаками, сваленными в кучу у дверей.

  Но при этом лица этих людей были какими-то одухотворенными, они смеялись и шутили, выстроившись в очередь к стойке администратора, где Рона выдавала им ключи от номеров.

  Отдельно в стороне Брук заметила Мэри и Кела, а также еще одного парня в такой же походной одежде, что и у туристов, стоявшего к ней спиной. Мэри тоже ее увидела и приветливо помахала рукой, подзывая.

  — А вот и наша Брук, – улыбаясь, произнесла она, при этом оба мужчины оглянулись, и Брук даже шаг замедлила, не веря своим глазам.

  — Познакомься, милая, — Мэри не заметила ее удивления, а вот проницательный взгляд Кела сразу подметил малейшие изменения на ее лице. – Это мой второй сын, Лас.

  — Так вот ты какая, русалка морская, — мужчина с улыбкой разглядывал Брук с ног до головы, задержавшись на ее волосах. Голос у него был очень приятный, и, услышав его, Брук окончательно уверилась, что глаза ее не обманывают.

  — Лас? – переспросила она. – Лас Манро?

  — Только не говори, что ты его фанатка, – недовольно буркнул Кел, и на лице его отразилось разочарование, больно царапнувшее Брук.

  — Не имею привычки фанатеть от кого бы то ни было, — резче, чем хотела, ответила она. – Просто удивилась. Не ожидала, что знаменитый актер переквалифицировался в горного гида. Это… необычно, — постаралась подобрать она правильное слово.

  — Пришлось сменить род деятельности после травмы, — Лас с улыбкой переводил взгляд с нее на недовольного Кела.

  — Да, я помню, пару лет назад было много сообщений о катастрофе где-то в Африке. Все считали Вас погибшим, а потом – чудесное спасение. Было похоже на сюжет приключенческого фильма, у меня даже закралась мысль тогда о том, что вся эта ситуация была специально спланирована для повышения рейтинга и привлечения внимания.

  — Поверь, таким образом я точно не собирался привлекать внимание, — хмыкнул Лас. – Да и никому бы не советовал.

  — Это так удивительно, — Брук все еще не пришла в себя от шока, — мне никто не поверит, если я скажу, что разговаривала с Ласом Манро вот так запросто.

  — Так ты и не рассказывай никому, — понизив голос, почти прошептал Лас и весело ей подмигнул. – Мне тут толпа фанатов точно не нужна.

  — Один мой друг большой поклонник Вашего таланта, — закусила губу Брук, раздумывая, — он не простит, если узнает, что я Вас встретила и промолчала.

  — А друг-то хороший? – усмехнулся Лас.

  — Очень, – кивнула Брук, тоже невольно улыбаясь ему в ответ. – Он тоже актер, правда, начинающий и пока совсем неизвестный. И он — парень моей двоюродной сестры.

  — В таком случае, можешь ему рассказать по секрету, — кивнул Лас, — семья – это святое. И перестань мне «выкать». А то я чувствую себя стариком.

  — Хорошо, — рассмеялась Брук. – И спасибо за разрешение. Тема будет очень рад.

  — Тема? Это его имя? – Удивленно спросил Лас.

  — Да, — кивнула Брук. – Он русский. Мы вместе учились в Америке.

  — Какое интересное совпадение. Моя жена тоже русская, — улыбка Ласа стала какой-то мечтательной, когда он заговорил о жене.

  — Действительно совпадение, — согласилась Брук. – А это тоже тайна?

  — Почему? – не понял Лас.

  — Ну, я нигде не встречала информации о твоей свадьбе, — пояснила она. – Ты вообще, словно исчез после той катастрофы. Неужели папарацци не раскопали тот факт, что ты женился?

  — Я отошел от шоу-бизнеса и, наверное, стал больше не интересен папарацци, — усмехнулся Лас. – И не могу сказать, что я расстроен этим фактом. Мне отлично живется безо всей этой известности и популярности, очень спокойно.

  — Ну да, — хмыкнул Кел, — а все эти девчонки, записывающиеся в походы, это, конечно, к твоей популярности отношения не имеет.

  — Но, согласись, это прибавило нам клиентов, — подмигнул ему брат.

  — Проблемных, — покачал головой Кел, — которые сами не знают, чего хотят от этого похода, кроме возможности потом всем рассказывать, что провели пару ночей с Ласом Манро.

  — Зря ты так, – хмыкнул Лас, — может, изначально у них и были такие цели, но после похода они точно меняются. Из гор прежним никто не возвращается.

  — И все же, это удивительно, — покачала головой Брук. – Так резко изменить свою жизнь не каждый решится.

  — Это было непросто, — признался Лас. – Но у меня был отличный стимул. Любовь!

  — А твоя жена не ревнует тебя ко всем этим фанаткам, желающим сходить с тобой в поход? – улыбнулась Брук. – Я бы ревновала, наверное. Мне вообще сложно представить, как можно жить с известным артистом или певцом, имеющим кучу фанатов. У твоей жены, должно быть, стальные нервы.

  — Обычные, — пожал плечами Лас, — просто, она мне доверяет. Когда любишь по-настоящему, это легко.

  — Наверное, — задумчиво произнесла Брук. – Со мной такого еще не происходило, мне трудно судить об этом.

  — У тебя еще все впереди, – улыбнулась ей Мэри, а потом обратилась к сыновьям. – Лас, иди, переоденься и приведи себя в порядок к обеду. Сбрей уже эту свою растительность с лица, если не собираешься отпустить бороду.

  А ты, Кел, не забудь созвониться с той фабрикой по производству экологически чистой косметики. Мне бы хотелось, чтобы в нашем отеле все было натуральным, начиная от штор на окнах и постельного белья, и заканчивая косметическими средствами.

  — Хорошо, я сейчас пойду, позвоню им, — кивнул Кел, — надо еще с вискикурней созвониться, наши запасы подходят к концу. А после походов туристы с удовольствием расслабляются в компании с нашим национальным напитком. Лас, приходи потом, расскажешь, как все прошло, и обсудим следующие походы.

  — Не опаздывайте к обеду, – строго посмотрела на сыновей Мэри, — а мы с Брук пока продолжим фотосессию, которую вчера так и не закончили.

  — Я еще Грэма хотела бы пофотографировать, — кивнула Брук. – Думаю, получатся замечательные кадры.

  — Отличная идея, – обрадовалась Мэри. – Грэм так давно у нас работает, что стал практически членом семьи.

  — Может, тогда и Рону поснимаешь за работой? – Кел насмешливо кивнул в сторону стойки регистрации, где туристов-походников заметно поубавилось.

  — Я снимаю по вдохновению, а не по заказу, — прищурилась Брук. – А Рона у меня вдохновения не вызывает, уж извини.

  — Она расстроится, — хохотнул Лас, хлопая брата по плечу. – Но, ты уж сам ей объясни, что к чему, — фраза прозвучала весьма двусмысленно, и Мэри нахмурилась, собираясь что-то сказать. Но сыновья уже отправились по своим делам, не дав ей такой возможности.

  — Ох уж, эти мальчишки, – покачала она головой. – Годы идут, а поведение их почти не меняется. Пойдем, Брук. Где твоя камера?

  — Я сейчас за ней сбегаю, – встрепенулась девушка, переваривая все только что услышанное.

  — Тогда буду ждать тебя в мастерской, — улыбнулась ей Мэри, — помнишь, где она?

  Брук согласно кивнула. Дом семьи Манро был хоть и довольно большой по размеру, но простой планировки, и ориентироваться здесь было не сложно. Дом был расположен в виде буквы «П». Одно крыло являлось старым домом, которому было почти триста пятьдесят лет, а центральная часть и правое крыло было достроено к нему позже уже отцом Кела.

  Вся постройка была выдержана в одном стиле, как снаружи, так и внутри, и отличить старую часть от новой можно было лишь условно. В новом доме коммуникации и прочая техническая начинка были современными, поэтому кухня располагалась в центральной части, как и несколько различных гостиных, и стойка администратора. Левое старинное крыло было отдано под гостиничные номера, а в правой части дома жили хозяева и располагались кабинеты, комнаты для гостей семьи и мастерская Мэри.

  Быстро забрав камеру из комнаты, Брук направилась прямиком в мастерскую, но столкнулась на лестнице с Келом, спускавшимся вниз. Отшатнувшись от неожиданности, Брук чуть не выронила камеру из рук. Кел придержал ее за локоть и помог удержать камеру от падения.

  — Осторожнее! Так ведь и новое сотрясение недолго получить.

  — Прости, я не заметила тебя, – попыталась извиниться Брук.

  — Да уж, — невесело хмыкнул он. – На фоне брата я мало заметен. Его ты издалека опознала.

  — О чем ты? – нахмурилась Брук. – При чем тут твой брат?

  — Вот только, не надо, – недовольно скривился он. – Не надо этого притворства. Я прекрасно знаю, как его появление действует на всех представительниц слабого пола. Любая готова лужицей у его ног растечься.

  — Я – не любая, – резко ответила Брук, вырывая у него свой локоть. – И не давала повода сравнивать меня с фанатками твоего брата.

  — Я прекрасно видел, как ты на него среагировала. Думал, твои глаза уже не могут быть больше, но ошибся. Не переживай, это нормально. Говорю же, все на него так реагируют, я уже привык и не удивляюсь.

  — Знаешь, твои комплексы – не моя забота, но я все же скажу, — недовольно посмотрела на него Брук. – Ты ничуть не хуже своего брата. Я вообще не понимаю, зачем нужно сравнивать себя с кем-то? Ты – это ты, а он – это он.

  Вы не можете быть одинаковыми по определению. Даже близнецы не бывают совершенно идентичными. Поэтому, не стоит завидовать ему, лучше заниматься собственным самосовершенствованием.

  — Я ему не завидую, – сердито нахмурился Кел. – С чего ты взяла такую глупость? Мне просто противно видеть, как девицы вешаются на него лишь потому, что он знаменитость.

  Еще ни разу не встречал такую, которая бы осталась к нему равнодушной, воспринимала бы его обычным парнем, а не знаменитостью. Разве что его жена Мира, – он тепло улыбнулся при упоминании о своей невестке. – Вот она была совершенно искренней, потому что понятия не имела, кто он такой и чем занимается. И этим сразу же заслужила мое уважение.

  — Тем, что ничего не знала о твоем брате? – фыркнула Брук. – Немного же нужно, чтобы заслужить твое уважение. Всего лишь не интересоваться кинематографом. Ты сам-то себя слышишь?

  — Ты ничего не поняла.

  — Ну, конечно! Это ведь, только ты такой понятливый и проницательный, что сразу раскусил притворщицу в моем лице, – насмешливо посмотрела на него Брук. – И уже даже точно знаешь, чего я хочу от твоего брата и как к нему отношусь. Ты случайно не экстрасенс? Мысли читать не умеешь?

  Наверное, стоило подумать о работе психолога. А впрочем, знаешь что? Я была не права. Тебе не работать психологом надо, тебе на прием к нему стоит сходить. Только найди мозгоправа получше. Простой специалист может и не справиться с твоими комплексами и проблемами.

  — Нет у меня никаких проблем! – повысил голос Кел, но Брук не стала его слушать и гордо отправилась вверх по лестнице. А вслед ей прилетело. – Не переваливай с больной головы на здоровую. Можно было просто признать, что я прав, и не устраивать тут эту нелепую сцену.

  — Идиот, – сквозь зубы процедила Брук.

  Ей было дико обидно, что Кел так превратно расценил ее интерес к его брату. И еще обиднее было, что он поставил ее в один ряд с сумасшедшими девицами, готовыми на все ради своих кумиров. И обиднее всего, ей почему-то было слышать все это от этого конкретного парня, но в этом она даже себе признаться не захотела.

    — Вот это мое любимое место, – Мэри привела Брук к беседке, скрывавшейся в зарослях рододендронов. – Эван смастерил ее для меня. Смотри, какой отсюда открывается чудесный вид на горы.

  — Я уже видела этот пейзаж на Ваших картинах, Мэри, – Брук замерла, обводя восторженным взглядом окрестности.

  После перепалки с Келом она пришла в мастерскую во взвинченном состоянии и плохом настроении. Но общение с Мэри быстро вернуло ей хорошее расположение духа.

  «И как у такой хорошей женщины мог родиться такой вредный и упрямый сын? — размышляла Брук, фотографируя Мэри то в ее любимом кресле, то с кистью в руке, задумавшейся над очередным сюжетом ее картины. – Надеюсь, хоть Лас не такой. С ним, вроде, можно нормально разговаривать. И жену он свою любит, сразу видно. А Кел и не женат до сих пор, наверное потому, что слишком вредный».

  Потом они вместе с Мэри спустились на кухню к Грэму, и теперь уже Мэри наблюдала за работой Брук. Снимки с Грэмом получились даже лучше, чем Брук рассчитывала, потому что мужчина спокойно занимался своим делом, беседуя с Мэри, как обычно. Благодаря этому, он вышел на снимках очень естественно и колоритно.

  Брук была очень довольна фотосессией, но Мэри решила показать ей еще несколько отличных видов из своей любимой беседки. Они накинули верхнюю одежду и вышли во двор.

  Солнце уже снова спряталось за тучи, но дождя пока не было, что очень порадовало Брук. Ей хотелось погулять, сидеть в четырех стенах было уже невыносимо. Да и с Келом встречаться сейчас не было никакого желания.

  — Виды отсюда просто великолепные, – наконец произнесла она. – Вы живете в прекрасном месте. Не удивительно, что Вам хочется постоянно рисовать. Это так вдохновляет.

  — Ты права, — задумчиво кивнула Мэри. – Природа Шотландии никогда не надоедает, она всегда разная, такая изменчивая, но всегда прекрасная. Я влюбилась в эту страну сразу же, как увидела впервые.

  — Я вас понимаю, — улыбнулась Брук.

  — Ты уже бывала здесь раньше?

  — Пару раз в Эдинбурге, — ответила Брук. – Но мы приезжали ненадолго и, конечно, мало что смогли увидеть.

  — Да, так Шотландию не увидеть, — согласилась Мэри, — впрочем, как и любую другую страну. Поэтому я не очень люблю экскурсионные туры, когда людей водят группой по каким-то значимым местам. В этом нет смысла.

  Когда приезжаешь в чужой город или страну, нужно остановиться в каком-нибудь небольшом отеле или даже хостеле. Это неважно. Важно гулять по этому городу самой, в одиночку или в сопровождении кого-то из местных. Тогда увидишь много удивительного и сможешь почувствовать город, а не просто окинуть его взглядом.

  — Вы абсолютно правы, — поддержала ее Брук, — особенно насчет того, что город можно почувствовать. В каждом городе своя атмосфера, у каждого свой характер. Я давно это замечаю. Я много путешествовала, и у меня был богатый материал для сравнения и анализа.

  — А я не очень люблю уезжать из Шотландии, — призналась Мэри. – В такие моменты у меня создается ощущение, что невидимая ниточка, связывающая меня с этой страной, натягивается до предела и, того и гляди, порвется. Это страшно, я не хочу терять эту связь. Поэтому, за всю свою жизнь я лишь несколько раз выезжала на материк. А самое дальнее, где я была – это Россия.

  — Вы были в России? – удивилась Брук.

  — В гостях у Миры, жены Ласа, — кивнула Мэри. – Это было незабываемое путешествие. Россия – удивительная страна.

  — Да, мне тоже довелось там побывать, — улыбнулась Брук. – В гостях у друзей, с которыми мы вместе учились. И «удивительная» — это очень подходящее слово для России.

  — А вот Мира считает, что в Шотландии гораздо больше удивительного, — хмыкнула Мэри. – В свой первый визит она постоянно всему удивлялась. Было забавно за ней наблюдать.

  — Наверное, каждая страна может считаться по-своему удивительной, — рассудила Брук. – Просто, каждый человек видит удивительное в чем-то своем. Ой, – вдруг воскликнула она, замирая и глядя расширившимися от удивления глазами на дерево, растущее практически вплотную к беседке. – Это же белка!

  — Да, их тут много, – улыбнулась Мэри, наблюдая за Брук. – Кел их специально прикармливал, и они быстро расплодились. К нам тут и олени приходят иногда, их мы тоже подкармливаем.

  — Ну, надо же, – Брук осторожно навела на белку камеру и начала снимать. – Они совсем не боятся людей. У вас тут и правда эльфийский уголок.

  — Хочешь ее покормить? – Мэри подошла к небольшой коробочке, стоящей на столе и, открыв ее, достала оттуда большой грецкий орех.

  — А как? – Брук взяла у нее из рук орех и растерянно крутила его, не зная, что с ним делать. – И надо, наверное, его расколоть? Она же не сможет разгрызть такую твердую скорлупу.

  — Ты удивишься, на что способны эти проказницы, — рассмеялась Мэри, — смотри, она уже тут. Не бойся.

  Предупреждение прозвучало очень вовремя, потому что шустрая белочка уже перепрыгнула с дерева на перила беседки, а оттуда прямо на согнутую руку Брук, находящуюся рядом. Девушка слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

  — Просто, предложи ей орех, — посоветовала Мэри, забирая у Брук ее камеру.

  Девушка поднесла к белке, сидящей на ее руке, раскрытую ладонь с большим орехом на ней. Белка тут же схватила орех, который был размером с ее голову и начала его грызть, периодически поворачивая и вгрызаясь в новое место.

  Брук показалось, что разгрызть его для белки будет нереально, настолько он был велик, но спустя несколько оборотов ореха вокруг своей оси, он вдруг начал расходиться по центральному шву.

  — У нее получилось, — прошептала Брук, не сводя глаз с рыжей гостьи. – Но как это возможно?

  Тем временем щель в орехе становилась все больше и, наконец, он распался на две половинки. Белка шустро ухватила ту, в которой остался орех, а вторая просто упала на пол беседки. Зверек резво перепрыгнул опять на перила беседки и нырнул в траву за ее пределами, унося с собой угощение.

  — Она совсем ручная. И такая шустрая! Разгрызла этот огромный орех за пару минут. – Брук обернулась к Мэри и только сейчас заметила, что та снимает ее на камеру. – Вам удалось это заснять? – с надеждой спросила она.

  — Кажется, да, — улыбнулась ей Мэри. – Я не очень хорошо разбираюсь в фотоаппаратах, но он же у тебя был настроен, верно? А вы с этой белочкой так хорошо смотрелись, что я просто не могла не включить камеру.

  — Спасибо, – искренне обрадовалась Брук, беря камеру и пролистывая снимки. – Отлично получилось.

  — Это не сложнее, чем нарисовать, — рассмеялась Мэри. – Думаю, нам стоит возвращаться, скоро обед.

  За обеденным столом на этот раз они сидели вчетвером. Лас с Келом продолжали обсуждение каких-то деталей прошедшего похода, когда вошли в гостиную. Брук слегка напряглась, помня о том, как Кел превратно воспринял ее интерес к его брату, но совсем с ним не общаться было тоже глупо. Поэтому, она подумала, что подозрения Кела – это его проблемы, и просто решила быть собой, как и раньше.

  — Скажи, Брук, а почему у тебя такой необычный цвет волос? – Лас и не пытался скрыть свое любопытство, не заморачиваясь по поводу того, что его вопрос может показаться бестактным. – Я много повидал в актерской среде, но и там мне не встречались желающие покраситься в зеленый.

  — Вообще-то это бирюзовый цвет, — с улыбкой поправила его Брук. – Цвет моря и моих глаз.

  — И давно ты в таком цвете? – не сдавался Лас.

  — Со школы, — рассмеялась Брук. – В старших классах нам с сестрой захотелось чем-то выделиться среди массы одинаковых подростков. В этом возрасте каждый старается, как может.

  Кого-то заносит совсем уж в дальние дали, а мы решили добавить цвета в свой образ. Мы же еще и уличными танцами увлекались, и яркий цвет волос для сцены был просто замечательным вариантом. Вот только, долго не могли определиться, какой именно цвет нам нужен.

  — И ты решила покрасить волосы под цвет глаз? – весело улыбался Лас, и Брук невольно разулыбалась в ответ, настолько его улыбка была обаятельной и заразительной.

  — Да, мне показалось, что это будет очень необычно, — кивнула Брук. – Попробовала, и мне понравилось. С тех пор так и продолжаю красить их в бирюзовый.

  — А твоя сестра? – неожиданно спросил Кел.

  — Что? – не сразу поняла его вопрос Брук.

  — Она покрасилась в такой же цвет? – пояснил он.

  — Нет, — покачала головой Брук. – Это было бы не интересно. Ники решила покраситься в ярко-розовый.

  — Под цвет глаз? – ехидно уточнил Кел.

  — Под цвет губ, — не растерялась Брук. – А вместе у нас получился интересный дуэт. Очень заметный. Вскоре, в танцевальной тусовке нас уже узнавали по цвету волос, а некоторые даже попытались нас копировать, тоже перекрашивая волосы в яркие цвета.

  — А в университете вам позволили ходить с такими яркими прическами? – спросила Мэри.

  — В Америке с этим проще, — пожала плечами Брук. – Это Британия слишком чопорная и консервативная, а там никому не важно, что ты делаешь со своим телом, главное то, что у тебя в голове. В этом смысле в Америке гораздо больше свободы, чем здесь.

  — И тебе никогда не хотелось вернуть свой натуральный цвет? – снова спросила Мэри.

  — Я как-то попыталась, — хмыкнула Брук, — но посмотрела на себя в зеркало и поняла, что не узнаю сама себя. И снова выкрасила волосы в бирюзовый. Ники тоже до сих пор красит свои волосы в розовый. Это стало нашей фишкой. И нас обеих все устраивает.

  — Это самое главное, — мягко улыбнулась Мэри.

  — Значит, ты танцор и фотограф, — произнес Лас, задумчиво ее разглядывая. – Покажешь свои работы? Кел сказал, ты уже провела с ним фотосессию.

  — Да, и получилось отлично, – кивнула Брук. – А сегодня я поснимала Мэри и Грэма. Но эти снимки надо еще обработать. Если хочешь, могу и тебя поснимать.

  — Я бы хотел сделать подарок жене и устроить фотосессию, — Лас словно размышлял о чем-то, глядя на Брук. – Мира ждет ребенка, и это время особенное для каждой женщины. Хотелось бы запечатлеть его для истории. Что скажешь? Есть у тебя опыт такой работы?

  — А какой срок? – тон Брук стал деловым. – Я уже снимала беременных. Правда, запросы у всех разные, но я уверена, мы придумаем что-нибудь интересное для фотосессии. Что любит твоя жена?

  — Срок шесть месяцев, — опешил Лас от посыпавшихся вопросов. – А что любит… В каком смысле?

  — Ну, может она море обожает или, наоборот, горы, — принялась пояснять Брук. – Или цветы какие-нибудь особенные. Я не знаю, тебе виднее. Для фотосессии может пригодиться любая идея.

  — Так сразу и не скажешь, — задумался Лас. – Море любит, да. И горы вроде тоже. И вообще Шотландию. Но как это поможет для фотосессии?

  — Пока не знаю, но подумаю, — улыбнулась Брук. – А ты, если вспомнишь что-то еще, сразу говори. А чем она занимается?

  — Она переводчик, — ответил Лас. – Языки она любит разные, кстати. Пятью владеет свободно, а в целом может понять любого жителя Европы, я подозреваю. У нее талант к этому.

  — А кого вы ждете мальчика или девочку? – поинтересовалась Брук.

  — Мальчика, — расплылся в улыбке Лас. – Назовем его Эваном, как отца.

  — Красивое имя и, мне кажется, что это правильное решение, — вдруг произнесла Брук, сама не понимая, почему так сказала.

  — Правильное решение? – переспросил Лас. – Что ты хочешь этим сказать?

  — Я не знаю, — растерянно пожала плечами девушка, — я не уверена. Просто, мне захотелось так сказать почему-то. Это пришло, как озарение. Ощущение радости и света, но эта радость была не моя.

  — А чья? – нахмурился Лас, пытаясь ее понять.

  — Не знаю, — снова ответила Брук. – Очень странное ощущение. Со мной такое впервые.

  — Оставь девочку в покое, Лас, — заступилась за нее Мэри. – У творческих людей так бывает. Тебе ли не знать? Мы иногда попадаем в поток и черпаем оттуда мысли и вдохновение.

  — Возможно, — не стал спорить Лас, но продолжал наблюдать за смущенной Брук.

  — Лас пошел в меня, — Мэри продолжила разговор, как ни в чем не бывало. – Творчество для него – это сама жизнь. И пусть сейчас он ушел из кинематографа, но все равно натуру не изменить.

  А вот Кел больше похож на отца. Он ближе к природе, твердо стоит на земле, а не витает в облаках, как мы. Но это не значит, что в нем нет утонченности и романтизма. Просто, если условно разделить наш мир на небо и землю, то во мне будет две трети неба, у Ласа, наверное, пятьдесят на пятьдесят, а вот у Кела две трети земли.

  — А у Ари? – Лас заинтересовался теорией мамы, а Кел все больше отмалчивался, слушая, но не участвуя в разговоре, словно уступил брату право развлекать женщин разговором.

  — У Ари тоже преобладает земля, — уверенно произнесла Мэри, — а вот Мира, как и ты пятьдесят на пятьдесят. Поэтому у вас идеальная совместимость, баланс.

  — Но, по этой твоей теории у вас с отцом баланса не было, — хмыкнул Лас.

  — Почему же? – удивленно приподняла брови Мэри. – Наоборот, мы идеально дополняли друг друга. У него две трети земли и одна треть неба, а у меня все с точностью наоборот. Идеальный баланс!

  — Интересная теория, — вынужден был признать Лас и посмотрел на Брук. – А ты что думаешь, Брук?

  — Мне нравится, — улыбнулась девушка. – Но я бы расширила эту теорию до четырех элементов, включив сюда еще и воздух с огнем.

  — Можно и усложнить, конечно, — улыбнулась Мэри, — но я специально так сильно обобщила. Земля и Небо тут как две взаимодополняющие половины. Это не стихии, а именно Принципы существования нашего мира. То, что составляет его дуальность.

  — У Вас такой необычный взгляд на окружающий мир, — восхитилась Брук. – Мне очень нравится.

  — Думаю, твой взгляд будет не менее интересным, — улыбнулась ей Мэри. – Это просто сейчас на меня вдохновение какое-то нашло, вот и появилась такая теория. Мне кажется, ты своим появлением пробудила во мне новые творческие порывы. Давно уже я не испытывала такого вдохновения.

  — Скоро надо ждать новой картины, — громким шепотом поведал Лас, обращаясь к Брук. – Думаю, это будет морская тематика и, вполне возможно, там будет русалка.

  — Неплохая идея, сын, — взгляд Мэри стал задумчивым и отстраненным. – Стоит ее обдумать.

  — Ну вот, я же говорил, – довольно выдал Лас. – Мам, я уеду завтра с самого утра. Хочу поскорее увидеть Миру и сделать ей сюрприз. Вечером мы с ребятами устроим общий ужин. Обсудим за ним результаты похода, а завтра с утра я увезу эту группу в Эдинбург.

  — Хорошо, сынок, езжай осторожнее за рулем, — кивнула Мэри. – Занимайтесь разборами вашего похода, мы вам мешать не будем. Поужинаем с Брук отдельно.

  — А я могу снова воспользоваться вашим компьютером для обработки снимков? – спросила Брук, переводя взгляд с Мэри на Кела и обратно.

  — Конечно, милая. Можешь не спрашивать, работай, сколько нужно, – улыбнулась ей Мэри.

  — Просто, я подумала, что может быть компьютер вам будет нужен. Не хотелось бы вам мешать работать.

  — Ты никому не мешаешь. Верно, Кел? – Мэри выразительно посмотрела на сына.

  — Мы редко пользуемся этим компьютером, — кивнул Кел. – Ноутбук удобнее. Поэтому, можешь спокойно работать на нем.

  — Спасибо, — улыбнулась Брук. – Тогда приступлю сразу после обеда.

  За работой Брук засиделась до самой ночи. Отвлеклась она лишь на ужин с Мэри и снова вернулась к обработке снимков. Так ей хотелось порадовать завтра Мэри и Грэма. Внезапно, она вздрогнула от звонка мобильного, лежащего рядом на столе. На экране высветилось имя Бена.

  — Привет, — Брук приняла звонок.

  — Привет, малыш! – послышался веселый и чуть заискивающий голос Бена, — как ты себя чувствуешь? Я скучаю. И очень хочу тебя увидеть.

  — Бен, ты пьян? – по его тону Брук сразу определила, что ее парень изрядно выпил.

  — Нет, конечно, – возмутился Бен. – Что за претензии, Брук? Мы просто выпили по паре пива с друзьями после трудного дня, занятого репетициями, между прочим. Вот только, без тебя репетировать сложно. Когда уже ты сможешь приехать?

  — Мне уже лучше, — Брук решила не раздувать скандал из-за очередной пьянки Бена.

  И вдруг со всей ясностью поняла, что устала от этого. На фоне Ласа и Кела Бен выглядел жалко с этой своей тягой к алкоголю. Брук пришло в голову сравнение с деревьями почему-то.

  Лас и Кел – это могучие сильные деревья: дуб и платан с раскидистой кроной и необхватным стволом, прочно соединяющим их с землей. Никакие ветра и бури им не страшны и рядом с ними надежно и легко.

  А Бен ей сейчас представился чахлой елью, растущей на болотистой почве, в которой нет достаточно питания и опоры. И от этого ель, того и гляди, рухнет, и рядом с ней стоять опасно. Брук потрясла головой отгоняя непрошенные образы и пытаясь подавить в груди тоскливое тянущее чувство.

  — Приезжай за мной завтра, — неожиданно даже для себя выдала она, — чем раньше, тем лучше.

  — Ну вот, другое дело, малыш, – довольно произнес Бен, — а то совсем отрываешься от коллектива. Скинь мне адрес отеля, я выеду прямо с утра.

  — Только не пей больше, — попросила Брук. – Не хватало еще, чтобы у тебя отобрали права за вождение в нетрезвом виде.

  — Да я абсолютно трезв, – начал хорохориться Бен. – Хоть сейчас пройду все тесты.

  — Хорошо, тогда до завтра. Адрес я тебе сейчас скину, — и Брук поспешила отключиться, потому что продолжать разговор ей совсем не хотелось.

  Адрес отеля она уже брала у Мэри, чтобы послать его Ники, как она и обещала. Поэтому сейчас она быстро скопировала его и послала в сообщении Бену. А потом невидящим взглядом уставилась на экран монитора.

  — Ты все еще работаешь? – она вздрогнула от голоса Кела, вошедшего в кабинет.

  Внизу в большой гостиной сегодня было весело. Туристы отмечали удачный поход и делились впечатлениями. Оба брата Манро были с ними, и Брук рассчитывала, что не увидит Кела до завтра. Она просто не знала, как вести себя с ним наедине после их утренней стычки на лестнице.

  — Уже закончила, — она поднялась из-за стола. – Я сохранила все ваши снимки в отдельную папку. Можешь потом взглянуть. А сейчас мне пора, надо выспаться перед завтрашней дорогой.

  — Какой дорогой? – нахмурился Кел.

  — В Эдинбург, — ответила Брук, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Я уже достаточно хорошо себя чувствую, поэтому надоедать вам и дальше нет никаких причин. И ребята без меня не могут нормально репетировать. Так что, я уже созвонилась с Беном, он завтра приедет и заберет меня. Спасибо тебе еще раз за все, что ты для меня сделал. И передавай привет Артуру.

  — Но прошла всего пара дней, — Кел буравил ее взглядом, но Брук смотрела куда угодно, только не на него. – Врач говорил о неделе покоя.

  — Это, если бы были проблемы, — возразила Брук, — но у меня их не было. Я здорова.

  — Если это из-за того, что я сказал там, на лестнице, — хмуро произнес Кел, — то забудь. Я был не прав и погорячился. Твоя реакция на Ласа совершенно нормальная. Я прошу прощения, что вспылил и наговорил глупостей.

  — Перестань, – Брук наконец-то взглянула в глаза Кела. – Не стоит извиняться, если не чувствуешь вины. В любом случае, это ни при чем. Мне просто пора уезжать. Я тут по делу, вообще-то, а не на отдыхе.

  У меня к тебе будет одна просьба. Моя сестра Ники решила приехать на наше выступление, чтобы меня поддержать. Но в Эдинбурге они вряд ли смогут снять нормальное жилье к тому времени. Я дала ей адрес вашего отеля. У вас ведь найдутся свободные номера? Они могут остановиться тут?

  — Конечно, — кивнул Кел, — я проверю, сколько номеров забронировано. Но в любом случае, для твоей сестры мы выделим комнаты в нашем доме, если не будет свободных номеров. Пусть смело приезжает. Скажи ее полное имя? Как я узнаю, что это твоя сестра?

  — По волосам, — Брук не смогла сдержать широкой улыбки.

  Весь вечер мысли в голове Кела постоянно возвращались к Брук. Несмотря на то, что он сидел в большой и шумной компании туристов, которые делились своими впечатлениями от похода, Кел чувствовал, что на этот раз ему тяжело влиться в расслабленную атмосферу вечеринки и вникать в то, о чем говорят ребята. Лас заметил его состояние и сел рядом, хлопнув брата по плечу.

  — Что? Подцепила тебя русалка на крючок?

  — О чем ты? – сделал вид, что не понял Кел. – Может, она и русалка, но вовсе не факт, что та самая. Хватит меня сватать. Ведешь себя не лучше, чем мама.

  — Для тебя, может, и не факт, — пожал плечами Лас, — а нам со стороны прекрасно видно, что к чему.

  — А если она мне совсем не нравится? – посмотрел на него Кел. – Что тогда? По-твоему, я должен бежать дарить ей это колье только потому, что у нее зеленые волосы, и она умеет жонглировать огнем?

  — Так ли уж не нравится? – прищурился Лас. – Красивая ведь девчонка, яркая.

  — Одной внешности недостаточно, — усмехнулся Кел. – А что с характером прикажешь делать? Мы с ней и пяти минут спокойно поговорить не можем, чтобы не начать ругаться или подкалывать друг друга.

  — Можно подумать, сам ты подарок, – хмыкнул старший брат. – И Брук мне показалась вполне адекватной. А мама от нее вообще в восторге. Я давно не видел ее такой вдохновленной.

  — Решила, что сможет, наконец, и меня пристроить в хорошие руки, — ответил ухмылкой Кел. – Зря я рассказал ей о словах бабушки.

  — Да ладно тебе, – снова хлопнул его по плечу Лас. – Никто тебя никуда не подталкивает. Это твоя жизнь и только тебе решать, что с ней делать. Просто, послушай того, кто уже испытал на себе силу бабушкиного пророчества.

  Это того стоило. Если бы не ее слова, кто знает, что произошло бы у нас с Мирой. И поверь, сейчас я был бы самым несчастным парнем на свете, если бы все обернулось иначе.

  — Я услышал тебя, брат, — кивнул Кел, поднимаясь. – Пойду, разыщу свою русалку и попробую наладить наши отношения.

  — Другое дело, – довольно кивнул Лас. – Мужчины Манро не пасуют перед трудностями.

  Поднявшись в кабинет, где Брук сидела за компьютером, Кел уж и не надеялся найти ее там и мысленно прикидывал, стоит ли ему беспокоить ее в комнате. Да он в принципе не представлял, что он ей сейчас скажет. Но Брук оказалась в кабинете.

  Ее заявление о том, что завтра она уезжает, выбило парня из колеи. Вот так просто? Возьмет, и исчезнет из его жизни? «И что ты можешь сделать? — появилась в голове ехидная мысль. – Хотел быть свободным? Получи! Доволен?» Кел не был доволен, но и изменить решение девушки было ему не под силу. В ее глазах горела твердая решимость уехать.

  Единственное, чем она его обнадежила, это просьбой о том, чтобы приютить ее сестру, когда та приедет на ее выступление в Белтайн. Кел, конечно, пообещал, что для сестры Брук в их отеле всегда найдется место.

  А сам твердо решил наладить контакт с этой Ники. Кажется, они с Брук очень близки, и помощь этой девчонки может ему пригодиться. Какая помощь? Почему он вообще об этом подумал? На этих вопросах Кел решил пока не заострять внимание.

   Пусть все идет своим чередом. Послезавтра приедет новая группа туристов. На этот раз в горы их поведет Кел. И это хоть немного отвлечет его от мыслей, постоянно крутящихся около Брук и всей этой ситуации.

  Ночь пролетела так быстро, что он и не заметил. И вот Кел уже стоит на улице и провожает брата, помогает ребятам из группы погрузить все их вещи в микроавтобус, на котором Лас привозит группы из Эдинбурга. Невыспавшиеся туристы сегодня тихие и вялые. Они быстро грузятся в микроавтобус, чтобы тут же сесть и заснуть. А Кел обнимает брата на прощание.

  — Передавай привет Мире, – напутствует он его. – И жду послезавтра следующую партию гостей.

  — Какой-то ты странный сегодня, — задумчиво смотрит на него Лас. – Что-то случилось?

  — Все нормально, — хмурится Кел. – Не бери в голову, езжай спокойно.

  Брук спускается на завтрак через пару часов. Она выглядит грустной без обычного своего блеска в глазах.

  — Мэри, спасибо Вам большое за все, — девушка благодарно смотрит на маму Кела, — Вы так мне помогли. И дом Ваш такой замечательный. Я очень рада, что познакомилась со всеми вами. Но мне пора уезжать. Мой парень Бен сейчас приедет за мной, он уже звонил.

  — Но, как же так, Брук? – растерялась Мэри. – Почему так внезапно? Ты же еще не до конца поправилась.

  — Я чувствую себя хорошо, — возразила ей Брук. – И все благодаря вам. Я не могу подводить ребят из команды, мне нужно быть там, с ними сейчас. Я бы хотела пригласить вас обоих на наше выступление на Белтайн, — Брук перевела взгляд с Мэри на Кела и обратно. – Понятия не имею как, но за эти пару дней вы стали мне, как родные, — грустная улыбка тронула ее губы.

  — Ох, не знаю, Брук, — вздохнула Мэри. – Старовата я уже стала для таких гуляний. Там же народу будет море. Вряд ли я смогу приехать, но спасибо за приглашение. А вот Келу ничего не помешает приехать, посмотреть на ваше выступление. Верно, сын? – она выжидающе посмотрела на Кела, стоявшего рядом.

  — Обещать не буду, — покачал головой тот. – Послезавтра у меня новая группа, которую я веду в горы. А эти походы всегда непредсказуемы. Поэтому, загадывать ничего не стоит. Но я постараюсь приехать, — он прямо посмотрел в глаза Брук, где явственно увидел надежду.

  Она хотела его там видеть! А значит, он сделает все возможное, чтобы появиться на этом празднике. Бен приехал примерно через час после завтрака. Погода с утра была нерадостной, моросил мелкий противный дождь и стоял туман, словно и сама природа грустила об отъезде Брук. Парень сегодня вел себя вполне дружелюбно, пожал Келу руку и приветливо поздоровался с Мэри, вышедшей, чтобы проводить Брук.

  И вот, когда девушка уже направилась к машине, на плечо Кела внезапно спикировал Артур, чем очень удивил парня, потому что Кел отлично знал, что его ворон терпеть не может такую вот промозглую сырость.

  — Артур! – расплылась в улыбке Брук, возвращаясь к Келу и протягивая руку, чтобы погладить ворона. – Ты прилетел, чтобы меня проводить?

  — Удивительно, — произнесла Мэри с улыбкой глядя на эту сцену. – Он никогда не прилетает вот так, когда рядом есть посторонние. Прости, Бен, что так говорю о тебе, — виновато взглянула она на парня.

  — Да ничего, я понимаю, — пожал тот плечами. – Мы же действительно для вас посторонние. А ворон классный. Такой большой, – он тоже подошел поближе, разглядывая Артура, но руки благоразумно держа при себе.

  — Артур супер! – выдал ворон, позволяя Брук себя погладить. – Супер птичка!

  — Надо же! – а вот теперь Бен был по-настоящему впечатлен. – Он говорящий.

  — Бр-рук! – Артур решил показать весь свой словарный запас, чтобы сразить Бена наповал, видимо.

  — Ты провела тут всего пару дней, а ворон уже выучил твое имя? – удивленно посмотрел на нее Бен. – Или ты уже бывала тут раньше? – подозрительно прищурился он.

  — Не говори глупостей, – хмуро взглянула на него Брук. – Просто, Артур очень умный, ему не составило труда сразу запомнить мое имя. Прощай, малыш, – обратилась она уже к ворону, по-прежнему сидевшему на плече Кела.

  И со стороны это смотрелось так, словно она прощается с парнем. Бен еще больше нахмурился и направился к машине.

  — Идем, Брук. Дорога неблизкая, а при такой погоде она займет еще больше времени, – бросил он на ходу.

  — До свидания! – попрощалась она уже со всеми. – И спасибо вам за все!

  — Я уверена, что мы еще встретимся, Брук, — обняла ее Мэри. – Береги себя. И звони мне. Номер у тебя есть.

  — Обязательно, — кивнула девушка и резко развернувшись, поспешила к машине. А вслед ей полетело как из пулемета, резко и отрывисто:

 — Брук! Артур! Артур! Брук! – и внезапно. – Келеборн! Супер-р-р!

  — Какой болтливый этот птиц, – фыркнул Бен, выруливая на широкую дорогу, выезжая с второстепенной, которая вела к дому Кела. – И что он там говорил такое в конце? Я что-то не понял?

  — Ему просто нравятся слова с буквой «Р», — устало вздохнула Брук, чувствуя себя выжатой, как лимон.

  Она словно преодолевала огромное сопротивление, уезжая из этого места. Оно не хотело отпускать ее, это она осознала совершенно отчетливо. Или это она сама так сильно хотела остаться? Но зачем? К чему тянуть?

  Потом было бы еще больнее уезжать, ведь она еще больше успела бы срастись с этим домом и стать еще ближе с людьми, живущими в нем. Девушка прикрыла глаза и сделала вид, что задремала, избегая расспросов Бена и вообще не желая сейчас разговаривать.

***

  Для Кела стало открытием, что он, оказывается, скучает без Брук. Произошло это на второй день после ее отъезда, когда должна была появиться новая группа, записавшаяся на поход в горы.

  Девушка не выходила у Кела из головы, его мысли постоянно, так или иначе, сворачивали к ней. Опомнившись, он гнал их прочь, но проходило совсем немного времени, и он снова ловил себя на том, что думает о ней.

  Это злило, но приходилось принять тот факт, что Брук каким-то непонятным образом удалось запасть ему в душу. Как она нашла туда дорогу, было непонятно, но именно так и произошло.

  Вот и сейчас Кел сидел за компьютером и листал снимки из папки, оставленной Брук. В нее она сгрузила все, что наснимала за это время. Тут были и пейзажи, и сам дом, и, конечно же, Кел с Артуром, а также Мэри и Грэм.

  Снимки были сделаны очень качественно, и Келу нравилось, как Брук умела подмечать в людях что-то такое важное, что делало их живыми на фотографиях. Тут совершенно не было постановочных снимков, которые так не любил Кел, все было очень естественно и душевно. Эмоции, взгляды, позы, все казалось таким правильным и красивым, что придраться было совершенно не к чему.

  Внезапно, после снимков Грэма на мониторе появилось лицо Брук. Кел даже замер, не веря своим глазам. Но это была она. Девушка стояла в беседке, а на ее руке сидела белка, грызущая огромный орех.

  Кел нажал на следующий кадр, и внезапно запустилось видео. Он увидел радостное и одновременно изумленное лицо девушки, внимательно наблюдающей за белкой, лихо расправляющейся с орехом.

  — Она совсем ручная. И такая шустрая. Разгрызла этот орех за пару минут, – Брук посмотрела в камеру и глаза ее стали еще больше от удивления. – Вам удалось это заснять? – в голосе сквозила неприкрытая надежда.

  — Кажется, да, — прозвучал голос Мэри, и видео закончилось.

  Кел нажал на воспроизведение, и ролик запустился сначала. Когда лицо Брук было крупным планом, он останавливал запись и смотрел, вглядывался в это лицо, пытаясь понять, чем она могла так его зацепить. Ответа не было, но любоваться чертами лица девушки было приятно. «Все-таки, она красавица», — признал Кел очевидное.

  Он встречал много разных девушек за свою жизнь. Они были абсолютно непохожими друг на друга. Были и красавицы, и даже те, что объективно были красивее Брук. Да та же Рона выглядит ничуть не хуже.

  Так в чем же секрет этой русалки? Почему он второй день думает только о ней? Неужели все из-за предсказания бабушки? Кел бы даже не удивился, если бы это была какая-то магия.

  С другой стороны, и Лас, и Ари последовали совету бабушки и теперь счастливы. Их пары действительно можно назвать идеальными. Ари вообще уже много лет замужем, и за все это время Кел не слышал ни о каких серьезных ссорах между сестрой и Тони, ее мужем. А ведь, итальянцы славятся своим темпераментом и вспыльчивостью. Да и у сестренки характер не сахарный. И, тем не менее, они как-то смогли ужиться вместе.

  Может, зря он так категорично воспротивился тому, чтобы сблизиться с Брук? Давление мамы, конечно, сыграло тут свою роль, неприятно чувствовать себя так, словно все за тебя уже решили в твоей жизни. С другой стороны, у Ласа ситуация была похожей. Он вообще привез Миру к ним сюда на второй день их знакомства и почти сразу же подарил ей брошь и браслет, оставленные бабушкой.

  Как он смог так быстро определиться? Или просто доверился предсказанию и сделал так, как просила бабушка? И стоит ли ему поступить также? Просто взять и подарить это колье? Кел представил, что он подходит к Брук и протягивает ей этот странный подарок.

  Колье было старинное, но выглядело не так чтобы уж очень презентабельно. Обычная серебряная цепочка с камушками аметиста и большим цветком чертополоха посередине. Собственно, даже название «колье» для него было слишком, на взгляд Кела. Но бабушка называла его именно так, и все остальные по привычке тоже.

  А вдруг Брук откажется? И что ему тогда делать? Ведь он пообещал бабушке, что подарит его именно ей, а свои обещания Кел привык исполнять. Может, рассказать ей всю эту историю?

  Но он тут же отогнал от себя эту мысль. Вряд ли кто-то за пределами его семьи сможет верно понять всю эту ситуацию. В лучшем случае, посмотрят на рассказчика, как на психа. Не стоит так рисковать.

  Значит, нечего об этом сейчас и думать. Кел решительно тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли и отправился встречать новых гостей, голоса которых уже раздавались снизу из холла.

  Рона вовсю улыбалась новым постояльцам, раздавая им ключи от номеров. Кел поздоровался с группой и сразу же обозначил ближайшие планы. Через час сбор в большой гостиной, обед и обсуждение планов на завтрашний поход, потом проверка снаряжения с каждым и сбор всего необходимого в дороге.

  Привычная рутина хорошо отвлекала, и на какое-то время Кел позабыл обо всех своих метаниях. Группа оказалась вполне адекватная, вовсе не новички, а значит, поход должен пройти спокойно и без особых эксцессов, обычно связанных с теми, кто впервые идет в горы и не представляет, что их там может ждать.

  Перед сном Кел снова зашел в кабинет и зачем-то скинул себе на телефон фото Брук крупным планом. «Просто для того, чтобы еще об этом подумать на досуге», — успокоил он себя этой мыслью и отправился отдыхать перед очередным походом в горы.

  Для кого-то это было испытанием, но Кел чувствовал себя в горах, как дома. Для него эти походы были скорее отдыхом, в горах он словно переходил на новый уровень, на котором не нужны все эти людские заморочки.

  Там он был среди друзей, старших товарищей, наблюдающих за ним всю жизнь, берегущих его и делящихся с ним своей энергией и силой. И люди это чувствовали, поэтому спокойно доверяли ему свои жизни.

  — Кел, – остановила его Рона на выходе из кабинета. – Я сегодня остаюсь ночевать тут, чтобы с утра спокойно отправить вас в поход и собрать с людей ключи от номеров. Хочешь, составлю тебе компанию? – ее рука игриво пробежалась по его спине и спустилась ниже. – Ты в последнее время стал каким-то другим, — обиженно надула она губки. – И совсем не уделяешь мне внимания. У тебя какие-то проблемы?

  — Нет, Рона, все у меня нормально, — вздохнул Кел. – Просто готовился к походу. Ты же знаешь, я не люблю расслабляться накануне серьезного дела. Так что, иди в свою комнату, сегодня мне нужно как следует выспаться.

  — А разве я тебе помешаю? Скорее уж, наоборот, – не желала сдаваться так легко Рона.

  — Перестань, — оборвал ее Кел. – Зачем ты это делаешь?

  — Что именно? – нахмурилась она.

  — Ты что, не замечаешь? Почему ты так себя не ценишь? Зачем выпрашиваешь близость? – разошелся вдруг Кел. – Раньше ты такой не была.

  — Раньше и ты таким не был, – огрызнулась Рона. – Что произошло? Я тебе надоела? Нашел кого-то другого? Так почему прямо не скажешь? Я, что, не заслуживаю честного ответа?

  — Нет у меня никого, — устало покачал головой Кел. – Но почему ты не можешь принять тот факт, что мне просто не хочется сейчас никакой близости? По-твоему, мужчина должен постоянно хотеть секса? Или он вообще только для этого и годится?

  — Раньше тебе все нравилось и все тебя устраивало, – обвиняющее произнесла Рона. – А теперь вдруг я стала нехороша. И близости со мной тебе больше не хочется. А все началось после того, как ты спас эту… зеленоволосую. Может, она тебя заколдовала?

  — Ты сама-то слышишь, что несешь? – невесело усмехнулся Кел. – Или вдруг поверила в существование русалок?

  — Поверишь тут, когда нормальный парень вдруг превращается в им…

  — Хватит, — оборвал ее Кел. – Не говори того, о чем потом пожалеешь. Думаю, на этом мы остановимся, Рона.

  — Прости, я и правда погорячилась, — пошла на попятный Рона. – Вспылила. С кем не бывает? Давай поговорим, когда ты вернешься, а сейчас действительно остановимся. Я буду ждать тебя, Кел.

  — Я имел в виду не только этот разговор, Рона, — Кел решил обрубить все одним махом. Он вдруг почувствовал себя каким-то усталым и выжатым, как лимон. – Я говорил о наших отношениях. Мы должны остановиться, потому что это все бесперспективно.

  Я не хочу давать тебе ложные надежды, никогда не хотел, но они у тебя все равно появились. Помнишь, когда мы провели первую ночь вместе, ты говорила, что мы друг другу ничем не обязаны, что это просто удовольствие для нас обоих и больше ничего.

  Когда все успело измениться? И почему вдруг? Ведь я остался точно таким же, как и тогда, и считал, что между нами все по-прежнему. Но это ведь не так. Для тебя уже не так, — тихо закончил он.

  — Мне казалось, я стала для тебя значить больше, чем в самом начале наших отношений, — Рона прикусила губу и ее глаза наполнились слезами. – Мне казалось, мы сближаемся.

  — Тебе казалось, — спокойно посмотрел на нее Кел. – Это ключевое слово.

  — Отлично! Я все поняла, – Рона резко развернулась и пошла прочь. – Счастливых сновидений. Но если ты думаешь, что нужен этой русалке, то сильно ошибаешься, – бросила она через плечо.

– Я сама видела, как она вешалась на твоего брата. Он, конечно, тебе не скажет, пожалеет младшего братца, как всегда, но правда в том, что ты ей не нужен. Разве что для того, чтобы быть поближе к Ласу.

  Когда ты это поймешь, может быть уже поздно, но я больше не стану бегать за тобой. Подожду, когда ты сам прибежишь, потому что поймешь, что лишь со мной тебе будет по-настоящему хорошо.