Эльф в подарок, или Как спасти врага

Утро было прекрасным. Ничего не предвещало беды. Я сидела в лавке и разбирала последнюю поставку редкостей. Нужно было осмотреть, описать и выставить в преддверии новонежинского ажиотажа. Скоро повалит народ, желающий прикупить в подарок что-то этакое. Пока помощниц не было, можно было дать волю магии и колдовать во всю, не скрываю широту своего резерва. Потому проснувшись, выпив чаю и перекусив, я, не теряя времени, спустилась с жилого этажа и принялась распаковывать коробки. 

Неожиданно в дверь постучали. Бросила взгляд на настенные часы. Именно в этот момент из них вылетела фея и, помахав крылышками, ударив в миниатюрными гонг ровно семь раз, спряталась снова. Рано! Кого это принесло? В дверь снова постучали, да так громко и сильно, что она чуть с петель не слетела. Свернув быстро все заклинания, почистив магический фон, я отправилась посмотреть, кто это такой пожаловал.

— Кто там? — спросила я, стараясь рассмотреть фигуры, что виднелись сквозь матовые каленые стеклышки двери. 

Крупные такие фигуры! Еще и толпа! Насторожилась.

— Доставка! — послышался глухой бас.

— Я не ожидаю! — отозвалась я.

Это было чистой правдой. Всё, что должно было поступить, поступило еще вчера. Так что…

— Гранатная улица, дом десять. Юниция Вельбург. Верно? — уточнил бас.

Ну, последние десять лет так и  зовусь, да. Только всё равно: я ничего не заказывала. Завела руку за спину и сотворила там ударник. Маленький. Такой, чтобы не фонил, но чтобы быстро можно было его нарастить и размножить. Щелкнула замком, приоткрыла дверь.

— Юниция Вельбург — это я, — сказала в просвет.

На пороге стоял огромный орк в форме доставки, а за его спиной еще два рядом с огромной красной коробкой, перевязанной зеленым бантом.

— Ну так принимайте! — несколько раздраженно заявил орк, указав на эту празднично украшенную громадину.

— Говорю же: не заказывала я ничего! — хмурясь, заявила в ответ.

— Девушка! — Рявкнул орк. — У меня еще десять доставок сегодня! Принимайте, говорю. Нас предупредили, что вы можете сопротивляться. Так что если потребуется, я выбью эту дверь и все равно доставлю посылку вам. Оплачено!

— И кто же такой настойчивый? — распахнув дверь и посторонившись, буркнула я. Пусть заносят и убираются!

Орки тут же на руках внесли коробку и поставили ее в центре помещения рядом с недоразобранной поставкой. Тот, что говорил со мной, сунул мне лист и грифель.

— Распишитесь! — потребовал он.

Я черканула в нужной графе.

— Хорошего Новоснежня! — пробасил зеленый громила и вышел, его соплеменники ушли следом.

— Нет, ну правда, кто мне это прислал? — бросила я им вдогонку вопрос.

— Я! — словно домовик из табакерки из-за угла выскочила Мельма, моя подруга-юла.

Она тут же кинулась меня обнимать и расцеловала в обе щеки.

— Это подарочек к празднику! — заявила она, словно ураган врываясь в мою лавку. — Наткнулась случайно! И цена была ну о-о-о-чень привлекательная! Не смогла пройти мимо! Открывай скорее!

— Что там? — я посмотрела на Мельму исподлобья.

Для оговоренного заранее подарка в виде новых сережек коробочка была уж больно велика!

— Открой! Открой-открой-открой! — подскакивая на месте, сказала подруга. Глаза ее при этом горели таким задором — любо-дорого посмотреть. — Давай, дава!

— Ладно! — Сдалась я, понимая, что спорить с ней нет смысла. Все равно будет так, как сказала эта неугомонная юла.

Шагнула к коробке, потянула за край банта. Лента развязалась удивительно легко, и все четыре стенки коробки попадали на пол, раскрывшись словно лепестки.

Увидев ее содержимое, я только и смогла, что раскрыть рот. На сделанном из дерева дне сидел настоящий живой эльф.

Мужчина поднял на меня холодные голубые глаза, чуть замутненные, как бывает со сна. Я взглянула на его лицо и… Узнала! Сердце ушло в пятки, кровь застыла в жилах, руки похолодели, а коленки затряслись. Передо мной был тот, кто некогда держал кинжал у моего горла. Тот, кто знал имя, данное мне при рождении. Тот, кого я могла назвать только одним словом — враг. 

Прямо передо мной. Враг, который теперь носил рабскую татуировку и стал моим подарком.

— Я тебя знаю! — сипло, но уверенно произнес мужчина.

Вздрогнула всем телом. Если он произнесет мое настоящее имя при Мельме, я пропала!

— Ты госпожа моих снов, — сказал эльф и вдруг покачнулся, упал кулем на пол.

Я стояла и не могла пошевелиться, решительно не понимая, что происходит и как мне быть. Он умер?

— Ой, как это ми-и-и-ло, — протянула подруга. Кажется, ее совсем не озаботило то, что произошло с эльфом. — Сразу госпожа. Признал!

О, нет, мне слова подарочка покладистым признанием не показались. Тут было что-то другое.

— Что с ним? — Онемевшими губами спросила я.

— А, не переживай, — махнула миниатюрной ладошкой Мельма. — Седативное зелье. Чтобы легче перенес перевозку. Ну и так… Еще кое для чего…

Вот это «кое для чего», которое подруга произнесла понизив голос и отведя взгляд, мне совсем не понравилось.

— Для чего? — тут же выдохнула я новый вопрос.

— Ну, ты же понимаешь, раб-эльф стоит целое состояние! За полную цену я бы его купить не смогла, — начала тараторить подруга. — А мне так хотелось тебя порадовать! Ты ведь на мужчин совсем не смотришь, только увидев какого-нибудь эльфа замираешь, а в твоих глазах загорается такой огонек! Да-да-да! И не отнекивайся!

Ага, загорается. Только не огонек, а ужас! И вместе с тем… Мельма права, я очень неопределенно реагирую на эльфов. Но представитель этого народа в моем доме, да еще и раб!.. Это какой-то сюр, страшный сон!

— А тут подвернулся этот, по очень сносный цене, — продолжала подруга. — Торговец сказал, что парень буйный, не ласковый. Продавец не хотел перед Новоснеженем с ним возиться. К семье едет на праздники, тащить с собой товар не вариант! В общем вот я его и взяла!

— Верни! — выдохнула я. — Верни его!

— Да ты что! Такая выгодная покупка! — возмутилась подруга. — Торговец явно продешевил. Ему просто жена по переговорнику бубнила, требовала немедленно домой ехать, вот он и… 

— Мельма! Мне не нужен раб вообще и эльф в частности! — пошла я в атаку.

— Нужен! — заупрямилась подруга. — Расслабиться тебе пора! Ты только работаешь и всё. Сидишь в своей лавке, как мышь в норе, копаешься в старье, как моль в дряхлой шубе. Расширь горизонты! А то, что буйный… Так на то и татуировка! И вот еще, — Мельма подошла и сунула мне в руку два пузырька с зельями, видимо, с теми самыми седативными. А заодно и бумаги, которые, очевидно, были контрактом владения. — Пять капель для покладистости, десять… — она бросила взгляд на лежащего без чувств мужчину. — Ну вот для такого состояния.

— Не нужен он мне! — возмутилась я, пытаясь вернуть пузырьки. — И зелья эти тоже!

— Так, ничего не знаю! Не нужен, так продай его. Это подарок, делай с ним что хочешь! — и подруга звонко чмокнув меня в щеку, быстро засеменила к выходу. — Удачи! Развлекись!

— Мельма! Мельма, нет! — возмутилась я, бросаясь следом за девушкой. — Забери его! Забери немедленно!

Но та уже выскочила за порог, запрыгнула в поджидавшую ее карету и приказала трогаться.

— Скажи, где купила, я верну сама! — взмолилась я. Но эта упрямица только махнула мне рукой из окошка. 

Я сдала пару шагов вслед за каретой, но тут же поняла, что пытаться догнать ее — пустая трата времени и сил.

— Ну подруга, ну удружила! — процедила я сквозь зубы и, зябко поежившись на кусачем морозе, потопала обратно, в лавку. По пути зажмурилась, глупо надеясь на чудо: зайду, а эльфа нет. Сбежал, испарился — не важно. Лишь бы пропал! Ожидаемо, чуда не случилось. Мой враг по-прежнему лежал на полу без чувств. 

— И что мне теперь с этим делать? — выдохнула я и сжала в руках бумаги.
Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в моей новинке, которая вышла в рамках литмоба "

Я нервно мерила шагами свою спальню, ходила взад-вперед, заламывала пальцы. Эльф лежал на кровати и по-прежнему спал под действие седативного. Поднять его в таком состоянии с помощью левитации и не стукнуть головой об одну из ступенек оказалось непросто, но я справилась. Руки и ноги его были привязаны к столбикам кровати. 

Почему так? Да потому что оставить его внизу, в лавке я не могла: вот-вот должны были прийти Ликри и Сальвия. А моим работницам вовсе ни к чему видеть подарочек, который сделала мне подруга. По крайней мере моя фантазия рисовала их встречу так: эльф приходит в себя, смотрит на меня и, указывая пальцем говорит, кто я есть на самом деле. Прямо при моих работницах! А дальше… Нет, дальше я даже думать не хочу, что может случиться! В общем, вариантов, кроме как поднять его на жилой этаж, у меня не осталось.

А здесь я не нашла ничего лучше, чем привязать его к добротным, вырезанным из цельных кусков дерева столбикам моей кровати. Этот мужчина уже однажды чуть не перерезал мне глотку, повторения не хотелось. Да, сейчас он был рабом, а не свободным эльфом. Но, глядя на выпуклые мышцы его груди и четкие кубики пресса, что были видны между полами распахнутой куртки, становилось ясно: он по-прежнему в отличной физической форме. Наверняка этот мужчина легко оторвет, например, отопитель и кинет его в меня. Дуб и лежачее положение, по моему предположению, должны были от подобных эксцессов избавить.

Конечно, можно было бы просто вписать свое имя в договор купли-продажи, указав себя хозяйкой. Тогда магия связала бы нас, и мой раб при все желании не сумел бы навредить мне. Физически. К сожалению, болтать рабский контракт ему помешать не мог. Но я этого не сделала. Не хотелось даже думать, что он останется со мной. А именно это  предполагалось в случае моего им владения. 

Да я вообще не знала, что с ним делать! Напоить еще зельецем и отвезти к продавцу, заставить забрать обратно? Но он ведь меня уже видел. Где гарантии, что он не станет болтать, не поделится с торговцем, что встретил, по сути, призрака! Ведь я-то, вроде как, мертва. То есть все именно так и думают. А тут… Вот я и металась по комнате, находясь в шаге от того, чтобы начать рвать на себе волосы.

— Где я? — хрипло спросил эльф, очнувшись. Я замерла, уставилась на него. Мужчина дернул руками, ногами, рыкнул сквозь зубы. — Как я тут оказался?

Быстро, однако, он очухался! Я надеялась, что проваляется в отключке еще хоть бы с полчаса.

— Я подняла тебя сюда! — подала я голос, переводя его внимание с веревок на запястьях, которые он так внимательно рассматривал, проверяя на прочность рывками. 

Завела руку за спину, создавая оглушающий ударник. Конечно, если использую такой, могут и правоохранители явиться. Начинаются расспросы. Рискованно, но… Могут и не явиться, ведь так?

Эльф глянул на меня, обвел взглядом комнату, снова посмотрел на меня, но на этот раз внимательно, изучающе, проходясь взглядом от макушки до пят. Мне даже показалось, что он что-то прикидывает. Будто бы оценивает, достаточно ли я хороша, чтобы владеть им. Словно у него есть выбор!

— Моя новая госпожа любит такие игры? — спросил он и еще раз дернул связанными руками, давая понять, о чем он конкретно говорит.

Сама фраза была очень даже подходящей для раба и того положения, в котором он оказался. Эдакое выражение покорности и попытка узнать о предпочтениях хозяйки. Однако тон, с которым он это сказал, совсем не соответствовал. Слишком уж много издевки и презрения! А сколько неприязни во взгляде. Не удивительно, что торговец признал его, скажем так, ершистым. 

— Оставь эти игры! — стараясь не выказать того смятения, которое рождала во мне вся ситуация, приказала я. — Мы оба знаем, почему  ты связан!

— Потому что вы хотите получить удовольствия, моя госпожа? — усмехнулся эльф, но за показной веселостью и издевкой, я услышу явную брезгливость. Будто бы он говорит не с той, кто владеет им и вольна делать с его телом все, что захочет, а с какой-то падшей, погрязшей в разврате женщиной. 

Конечно, благочестивые эльфийские девы в такое не играют! Если они и оказываются в постели с мужчиной, то это муж. И даже тогда они исключительно блаженно лежат, разведя ноги, вытянув руки по швам и глядя в потолок. Только есть одна проблемка! Этих самых благочестивых эльфийских дев почти не осталось! Большинство из они мертвы. А те, что выжили, стали рабынями, как и он! Жалкая горстка свободных эльфов сейчас ютиться на выступах Дельгейского высокогорья. Мой народ победил!

— Будешь делать вид, что не узнал меня? — задала я вопрос эльфу в лоб. Не ходить вокруг да около. Ожидая ответа, сложила руки на груди и старалась смотреть остроухому только в глаз, а не на его обнаженную грудь, что, разрази меня отбойным, так и притягивала взгляд.

— Простите, госпожа, если это оскорбит вас, — и опять эта издевка в тоне. Я что его мнению не могу быть его владелицей? Слишком хорошо для меня и для моего скромного жилища? Рассчитывал попасть во дворец? —  Но, хоть мне и кажется  ваше лицо знакомым, я не помню, где и при каких обстоятельствах мы встречались, — ответил мужчина.

Мне показалось, что сердце, которое все время с самого момента его появления в моем доме, колотилось как бешенное, замерло. Потому что извинения его, может быть, и не были искренними, не сожалел он о том, что мог нанести мне оскорбление. Совсем. А вот то, что он не помнит меня, прозвучало правдиво. По крайней мере моя магия не всколыхнулась, не среагировала так, как если бы это была ложь.

— Что ж, раз так, — примеряясь к остроухому, включая на полную мощь ту часть своего магического дара, которая была заточена под менталистику, уточнила я. — Хочешь сказать, что ты не знаешь, как меня зовут?

— Нет, госпожа, — ответил мужчина. 

Я четко ощутила, что произносить слово  «госпожа» ему решительно не по нраву, но лжи снова не почувствовала. Показалось, с моих плеч свалилась просто невероятно огромная ноша. Выдохнула.

— Тогда довожу до твоего сведения, что меня зовут Юниция Вельбург, — сказала я,  хотя не обязана была представляться. 

В ментальном фоне эльфа ничего не колыхнулось. А значит он воспринял эту информацию как данность и не усомнился в ней. О, всеснежье! Неужели мне повезло?! Он меня не помнит! Совсем! Мое лицо стерлось из его памяти? Странно, но прекрасно! 

— И тебя мне подарила подруга в честь грядущего праздника, —  продолжила я, стараясь унять радость, что так и пыталась пробиться в интонациях.  — Однако, я не вписала себя в контракт, так как не нуждаюсь в рабе. Мне сказали, что ты буйный. Поэтому я тебя связала. Но если обещаешь не проявлять агрессии, я развяжу тебя, и мы отправимся к торговцу, что тебя продал. Думаю, уже к обеду ты окажешься в привычной обстановке.

— В привычной обстановке? — спросил эльф и явно насторожился.

— Да, я верну тебя, — кинула я и направилась к выходу.

Настроение поднялось из пучин отчаяния к вершинам радости. Просто отлично, что этот остроухий меня не помнит! А возня с возвратом — это так, мелочи! Отключила менталистику, которая безбожно тянула из меня силы, и взялась за ручку двери.

— Я хочу остаться, — ударил мне в спину голос мужчины.

Что? Я не ослышалась? Остаться? Со мной? Обернулась, глянув на эльфа с нескрываемым удивлением.

— Не возвращайте меня, — вроде бы он и просил, но говорил сквозь зубы. А смотрел и вовсе так, словно предъявлял мне требование, которое я обязана выполнять.

 — Я прошу… — добавил он сквозь стиснутые зубы.

Блеск в его голубых глазах полыхнул каким-то оттенком безумия и угрозой: «Если откажешь, пожалеешь об этом!»

Эншель

«Кто посмел меня связать?!» — именно это было первой мыслью, пришедшей в голову, когда я очнулся.

— Где я? — произнес я вслух. — Как я тут оказался?

Дернул запястьями, пребывая в полной уверенности, что легко порву веревки, спалю узлы, но они, конечно, же не поддались. Тут-то в мой разум и ворвалась реальность. Жестокая, отвратительная, от которой внутри все переворачивалось, а к горлу подкатывал противный ком тошноты.

Я — раб. Свободные вправе связывать меня, продавать, покупать, могут кормить или не кормить, и даже сдавать в аренду для тяжелой работы или любовных утех. Это знание не ложилось в мое сознание, отвергалось им, не принималось на уровне инстинкта.

Всё во мне противилось такому положению вещей с тех самых пор, как я очнулся в подвальном помещении рабского барака. На моих руках были кандалы, на груди — татуировка-печать, а в голове абсолютная, зияющая пустота. Я не помнил не только как очутился в этом темном помещении без окон, на каменном полу, без одежды, но даже не знал своего собственного имени. Вообще ничего о себе не помнил! Будто бы кристальные воды Вельских рек смыли все мои воспоминания, от самого рождения до этого момента.

А потом явился он, мой владелец, и обрушил суровую правду моего положения, которая никак не хотела укладываться в голове. Я противился. И его приказам, и самой мысли, что меня могут купить, сопротивлялся и морально, и физически. Но очень быстро понял всю глубину слова «раб». 

Торговцу даже приближаться ко мне было не нужно. Он одним словом, одним мановением руки мог причинить мне такую боль, какую невозможно описать. Пришлось стать покладистым. Слушать и соглашаться было не так чтобы невозможно, но ровно до тех пор, как этот мерзкий толстопузый торгаш не решил сдать меня в аренду. Мужчине! И вовсе не для того, чтобы перенести тяжести или вымыть хлев. О, нет! Я лучше бы умер, чем… 

Одним стремительным броском я добрался до клиента и повалил его на пол. Рука этого типа с извращенскими наклонностями оказалась вывернутой. Он закричал, мой хозяин выдал приказ отпустить. Я не подчинился. Магия татуировки обдала жаром, боль пронзила тело, но я успел. Падая на пол, перед тем как скорчиться от боли с наслаждением услышал хруст кости и вой того, что хотел воспользоваться моим телом.

«Я должен вспомнить, кто я такой! Вспомнить свое детство, юность! Должен! — твердил я себе, когда торговец избивал меня ногами. — Если я действительно рожден рабом, я смирюсь… И проявлением моего смирения станет смерть!»

Торговец не убил и не покалечил меня только потому, что эльф, особенно молодой и красивый — ценный товар. Я дорого стоил, вот и остался жив и относительно цел. «Вспомнить» стало с тех пор моей навязчивой идеей.

Но вскоре случилось нечто странное. 

В одно утро хозяин поставил меня и еще пару крепких парней в витрину, привлекать клиентов: играть мускулами и торговать лицом. А я ни с того, ни с его упал, потерял сознание. Приходил лекарь, меня напичкали лекарствами. Сквозь полудрему седативов я с трудом мог осознавать, что происходит вокруг, но, кажется, меня продали. Странно, ведь торговец не собирался этого делать. У него был другой план: сломать меня, выдрессировать, заставить вспомнить, как это — быть хорошим, послушным, доходным рабом. И тут вдруг продал. С чего бы?

— Я подняла тебя сюда! — женский голос ответил на мои высказанные почти неосознанно вопросы.

Взглянул на ту, что говорила. Меня будто бы ударило молнией. Вспомнилось, как после тряски стало светло, как я увидел вот эту девушку и понял, что знаю ее! Она была словно видением из прошлой жизни, чем-то таким далеким, но реальным. Ее образ просто всплыл в памяти. Ни имени, ни обстоятельств знакомства, только знакомые черты. И это воспоминание точно принадлежало времени  до пробуждения в подвале рабского барака. Кто она? Где мы встречались? Я не знал. А главное сама девушка явно злилась. Злилась, потому что тоже считала, что мы знакомы. Прикинулся дураком, попытался вести себя так, как полагается при моем статусе, хотел даже быть милым. Видимо, вышло плохо. Она сообщила, что я её подарок. Это покоробило меня, вызвало приступ отвращения. Но еще хуже было то, что девица заявила о своем желании меня вернуть!

Нет, этого допустить было никак нельзя. Я знал ее! Знал прежде… Знал до… До чего? Понятия не имею. Торговец утверждал, что я родился рабом. Но это воспоминание, озаряющая всё вокруг вспышка, стало глотком свежего воздуха. И я готов был умолять, чтобы получить возможность узнать больше. А она, темноволосая, смуглая и темноглазая, являлась ключиком, который, как казалось, откроет мне дверь в мое собственное прошлое. Став ее рабом, я получил надежду.

— Не возвращайте меня, — слова давались с трудом. Никак не мог привыкнуть к тому, что надо говорить о себе, как о вещи. — Я прошу…

Все прозвучало скорее как приказ, чем как требование.  А я, раб, которого даже не покупали, а получили в подарок, требовать что-то не имел никакого права. Да даже будь я свободным и попросил о помощи таким тоном… Не знаю, согласился бы кто-то помочь.

— Прости, не могу! — сказала девица и быстро вышла из комнаты. 

А чего я собственно ожидал?

Выскочила из комнаты как ошпаренная. Даже не развязала эльфа, так и оставила его на кровати. Потому что эта просьба, хоть и произнесенная таким тоном, с такой интонацией подействовала на меня как-то неправильно: захотелось сделать так, как просит эльф. Или… Мне просто нравилась мысль, что этот мужчина теперь принадлежит мне? Я не знала. И выяснять не собиралась. Нужно было вернуть его торговцу как можно скорее, пока на остроухого не сошло озарение, и он меня не вспомнил.

Снизу, из помещения лавки послышались знакомые голоса. Ликри и Сальвия пришли на работу. Отлично! Сейчас объясню им, что надо сделать, и отправлюсь сдавать купленный подругой товар. Благо лавка торговца, в которой она купила эльфа, находилось недалеко. Адрес я нашла в документах на владение.

— Доброе утро, — поздоровались девушки, когда я спустилась вниз. 

— Прикажете открывать? — уточнила Сильвия.

— Конечно, время уже… — не совсем поняла, почему она спрашивает.

— А-а-а это… — протянула Ликри и многозначительно покосилась на недоразобранную поставку и разложенную коробку, в которой доставили эльфа.

Да, мои работницы не привыкли к тому, чтобы вот так что-то валялось. Обычно в день поставки я сижу, зарывшись в артефакты и воодушевленно перебираю их, проверяю, устанавливаю цены, выставляю на витрины. А тут все бросила.

— Вот эти выставьте на продажу, — я указала на одну из коробок. На ту, куда сложила поставленные на приход и осмотренные вещицы. — Цены здесь. — Подняла с пола лист с описью и передала его Ликри. — Остальные просто отнесите в подсобное помещение. Я займусь позже.

— Позже? — Сильвия я вмиг оказалась рядом и приложила к моему лбу свою прохладную ладонь. — Ты не заболела?

В этом предположении не было издевки, только искренняя забота. Сильвия годилась мне в матери и, когда я ее наняла, сперва вела себя очень сдержанно и настороженно, имея предубеждение против магичек. Но потом оттаяла и всё чаще стала проявлять некую привязанность: то пирожки принесет собственного производства, то подарочек ко дню рождения преподнесет в виде теплого шарфа, то на обед пригласит в праздник, полагая, что одной мне будет скучно.

— Нет, Сильвия, нет, — попыталась я успокоить женщину, но в ее глазах всё равно сияла тревога. — У меня просто появилось неотложное дело. Сама не ожидала…

— Настолько важное, что даже поставку не разберете? — в голосе Ликри было целое море удивления.

— Да, настолько… — со вздохом, ответила я и бросила быстрый взгляд на лестницу.

Здесь кто-то дернул ручку двери. Видимо, в лавку хотели попасть первые потенциальные покупатели. Мои работницы тут же принялись за дело: одна открыла дверь и пригласила войти посетителей, а после встала к прилавку, другая подхватила коробку с не разобранным товаром и понесла его в подсобку, как я и просила. Кивнула, понимая, что на них можно положиться, и пошла наверх, отвязывать своего врага-раба.

Когда открыла дверь и взглянула на на кровать, немало удивилась. Эльф сидел у одного из столбиков и, клянусь, пытался привязать себе ногу. То есть он сумел выпутаться из созданных мною пут, но пытался вернуть всё как было.

— Ненавижу быть беспомощным, вот и… — заявил он, взглянув на меня, и продемонстрировал распутанную веревку. — Но я не должен был своеволить.

— Не завязывай снова, мы все равно уходим, — сообщила я и, подойдя к кровати, начала распускать последний оставшийся завязанным узел.

Веревка, упала с лодыжки эльфа, он оказался свободен. Я даже не успела ничего понять, а его руки ловко и крепко обвили мою талию, притянули к себе. Одно движение, и я оказалась лежащей на кровати. Эльф нависал сверху. Его распущенные золотые шелковистые локоны спускались волной, затеняя часть лица, касаясь покрывала и щекоча мне ухо. 

То, что я оказалась в таком положении не напугало. Я знала, что легко могу оттолкнуть его магией. Даже оттолкнуть, а ударить. Да так, что он костей не соберет. Но все же произошедшее обескураживало. Он был слишком близко, нависал надо мной, вызывая странное, будоражащее ощущение. Словно бы он укрывал меня собой от всего мира, защищал и присваивал одновременно. А его голубые глаза… Они пылали желанием! Невероятно, но факт. я не могла ошибиться. Точно как в тот раз. Я хорошо помнила, холод его клинка горла и жар его губ на моих. Тогда это был даже  не поцелуй, а словно бы укус. А сейчас… Сейчас он не пытался поцеловать, но недвусмысленно намекал, что я могу получить от него гораздо больше.

— Я могу быть очень… полезен, — прошептал эльф. — Если госпожа позволит.

Этот вкрадчивый шепот всколыхнул во мне что-то такое… Жаркое, запретное, греховное. Чего во мне, казалось, никогда и не было. Вру! Было! Однажды…

Ровно то же чувство, что я ощутила тогда, при прошлой нашей с ним встрече. То же, что так старательно пыталась забыть, вычеркнуть из памяти. Ужасно неправильное, какое-то  извращенное. Как можно желать мужчину, который держит тебя на краю гибели? Да еще и тогда, когда у тебя есть жених! Но  всё это было так давно. Словно бы в другой жизни. И воспоминание, и чувство — они принадлежали другой девушке, носившей и иное имя, и иной статус. Не мне. Хотелось так думать. 

А сейчас… Сейчас я имела право взять от этого эльфа то, что он сам мне предлагал. Воспользоваться им, его телом ради собственного удовольствия. Он красив и привлекает меня. Было бы глупо это отрицать.  Кипучее желание, что разрасталось внизу живота, растекаясь жаром по телу и боролось во мне со здравомыслием. На победу последнего надежды было катастрофически мало!