Эльфийская сказка на Новый год

Лира

Я знала — это случится. Обязательно случится.

Стоило мне только переступить порог мастерской Деда Мороза Снежара, вдохнуть морозный воздух, пропитанный магией и предвкушением праздника, как внутри всё сжалось. «Лира, — сказала я себе, — сегодня ты либо докажешь, что достойна быть здесь, либо навсегда зарубишь себе путь в мир настоящего волшебства».

Вокруг царил… нет, не хаос. Творческий беспорядок. Студенты‑четверокурсники сновали туда‑сюда, пытаясь одновременно освоить три заклинания: подъём коробок, закрепление гирлянд и точечное охлаждение подарков (чтобы не растаяли до Нового года). Кто‑то уже умудрился обмотать себя мишурой, как куколку, кто‑то случайно заморозил собственный ботинок. Я невольно улыбнулась. Похоже, я не одна такая «удачливая».

А потом я увидела его.

Эрион.

Молодой, высокий, с волосами, будто сплетёнными из лунного света, и взглядом, от которого внутри всё замирало. Помощник Снежара. Маг, о котором шепчутся: «Если Эрион берётся за дело — всё получается. Без исключений».

Он стоял у хрустального глобуса, где мерцали точки — адреса будущих чудес. Его пальцы скользили по поверхности, корректируя маршруты, а губы беззвучно произносили формулы. Идеальный. Безупречный. Не мой уровень.

— Ну что, практиканты, — его голос прозвучал как звон колокольчиков, но с металлическим отголоском, — сегодня отрабатываем базовую магию контроля. Кто готов?

Я подняла руку. Сама не знаю, зачем.

— Лира, да? — он скользнул по мне взглядом, и я почувствовала, как горят щёки. — Давай. Подними ту коробку. Только аккуратно.

Коробка была небольшая, с серебряной лентой. «Просто подними, — твердила я себе, — это же элементарно».

Я сложила пальцы в нужный жест, прошептала формулу…

И коробка взорвалась.

Не буквально, конечно. Но мишура, ленты и маленькие ёлочные шарики разлетелись по всей мастерской, а один особенно наглый шарик ударил Эриона прямо в лоб.

Тишина.

Кто‑то сдавленно хихикнул.

Эрион медленно стёр с брови блестку.

— Это… не совсем то, что я имел в виду, — произнёс он сдержанно.

Я хотела провалиться сквозь землю. Или хотя бы превратиться в снежинку и улететь.

— Я… я попробую ещё раз, — пролепетала я, уже зная, что будет хуже.

Но Эрион только вздохнул:

— Позже. Сейчас у нас другая задача. Нужно проверить ангар с оленями.

Ангар.

Огромное здание из хрусталя и льда, где отдыхали северные олени — те самые, что везут сани Деда Мороза. Их рога светились мягким серебром, а дыхание превращалось в искрящиеся облачка.

— Ключ, — Эрион протянул мне маленький, покрытый рунами ключик. — Открой дверь, но аккуратно. Никаких взрывов.

Я кивнула, стараясь не дрожать. «Просто поверни ключ. Просто поверни…»

Ключ скользнул в замок. Я нажала…

И тут же выронила.

Он звякнул, упал в снег, а я, пытаясь поймать его, случайно задела ручку. Дверь распахнулась.

Сначала — тишина.

Потом — топот.

А затем — вихрь из рогов, копыт и серебристой шерсти.

Эрион успевает оттолкнуть меня с пути животных, а иначе меня бы просто затоптали.

Олени вырвались наружу, словно буря, сметая всё на своём пути. Я сидела в сугробе, раскрыв рот, а перед глазами мелькали только размытые пятна: один олень зацепил рогами гирлянду, другой сбил стопку коробок, третий… кажется, унёс с собой чью‑то шапку.

Эрион появился рядом так быстро, что я даже не заметила.

— Ты… — он запнулся, явно подбирая слова, — ты специально это делаешь?

— Нет! — я чуть не заплакала. — Он просто… выскользнул!

Эрион закрыл глаза, будто считая до десяти.

— Лира, сегодня первый день практики. Первый! А у нас уже стадо оленей разбегается по волшебному лесу, и Дед Мороз рискует остаться без транспорта в канун Нового года.

Я сжала кулаки. Внутри закипала паника, но где‑то глубоко — упрямое «я должна исправить».

— Я помогу, — сказала я твёрдо. — Всё исправлю.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно. В его глазах не было ни насмешки, ни злости. Только усталость и… что‑то ещё. Может, надежда?

— Надеюсь, твоя магия в поисках оленей окажется полезнее, чем в открывании дверей, — наконец произнёс он.

Он взмахнул рукой, и вокруг нас закружился снежный вихрь — поисковое заклинание. Снежинки разлетелись в разные стороны, каждая — как маленький разведчик.

— За мной, — бросил Эрион, направляясь к выходу. — И постарайся не потерять ещё что‑нибудь по пути.

Я поспешила следом, мысленно повторяя: «Только бы всё получилось. Только бы всё получилось…»

За окнами мастерской кружился снег, а где‑то в глубине волшебного леса уже раздавался звон оленьих колокольчиков.
Время шло.

Эрион

Я шёл по заснеженной тропе, едва различая очертания деревьев сквозь вихрь снежинок — собственных поисковых заклинаний. За спиной слышались торопливые шаги. Лира. Конечно, она не отставала.

«Только бы не споткнулась. Только бы ничего не взорвала по дороге», — мысленно взмолился я.

В голове всё ещё стоял звон от утреннего «концерта»: вскрики студентов, грохот упавших коробок, рёв разбежавшихся оленей… И её виноватый взгляд. Опять.

Почему именно мне? Почему именно в канун Нового года, когда каждая минута на счету, Снежар решил, что я «созрел для наставничества»?

«Опыт пойдёт тебе на пользу, Эрион», — сказал он, сверкнув глазами из‑под пушистых бровей. Будто не понимал, что десяток неумелых практикантов — это не опыт, а стихийное бедствие в режиме реального времени.

А Лира… О, она — отдельная глава в этой катастрофе.

Я покосился назад. Она шла, кутаясь в тонкий плащ, щёки раскраснелись от мороза, а в глазах — упрямое сияние. Как у котёнка, который упорно лезет в ведро с водой, уверен, что на этот раз точно поплывёт.

«Она ведь старается, — мелькнуло неожиданно. — Но магия… Она будто живёт своей жизнью, когда попадает в её руки».

Вспомнился взрыв мишуры. Тот злосчастный шарик, ударивший меня в лоб. И её лицо — смесь ужаса и отчаянной решимости.

«Почему я не могу просто разозлиться по‑настоящему?»

Мы свернули к оврагу, где мои снежинки‑разведчики кружились особенно плотно.

— Они там, — бросил я, не оборачиваясь. — Но учти: олени чувствуют страх. Если начнёшь паниковать…

— Я не паникую! — перебила она, и в голосе прозвучала такая твёрдость, что я невольно остановился.

Лира подняла подбородок, глаза сверкнули.

— Да, я всё порчу. Да, я не умею, как вы. Но это мой провал, и я его исправлю. Понятно?

Тишина. Только ветер шелестел в ветвях.

Я смотрел на неё — маленькую, взъерошенную, но упрямую — и вдруг понял: она не бездарность. Она — неподконтрольная стихия. Как вихрь, как метель, как тот самый снежный буран, что раз в сто лет сбивает с пути даже опытных магов.

И, кажется, именно такая стихия сейчас нужна.

— Ладно, — выдохнул я. — План такой: ты отвлекаешь, я ловлю. Но если опять что‑то пойдёт не так…

— Я возьму ответственность, — перебила она снова. И улыбнулась. Впервые за день — искренне, без тени страха.

Я хотел что‑то сказать, но в этот момент из оврага донёсся звон колокольчиков. Один из оленей вышел на край, настороженно глядя на нас. Его рога сияли, как замёрзшие звёзды.

— Начинаем, — прошептал я, доставая магический аркан.

Лира шагнула вперёд, раскрыла ладони — и из них вырвался не ледяной вихрь, не взрыв мишуры, а… мелодия. Тихая, как шелест снега, но такая чистая, что даже ветер замер.

Олень наклонил голову, прислушиваясь.

Я застыл. Это её магия? Настоящая?

Она пела — без слов, на языке, который понимали только лес и снег. И олень, медленно ступая, подошёл ближе.

«Так вот как это выглядит… Когда хаос становится чудом».

Я бросил аркан — мягко, почти нежно. И в тот же миг понял: мы найдём всех оленей. А может, и что‑то ещё. Что‑то, о чём я пока даже не догадываюсь.