Эльфофобия

Второй месяц осени выдался на удивление безветренным и тёплым. Не страшно даже открыть окно и высунуться наружу по пояс, чтобы как следует разглядеть въезжающих во двор Школы всадников.

– Один, два, три… – загибая пальцы, весело считала Кассандра. – Ровно десять, как и обещали.

Подруга наклонилась и потянулась вперёд и вниз, рискуя вывалиться из окна на головы вновь прибывшим.

А я так надеялась, что они передумают.

– Онорина говорит, что истинная причина, почему дивные здесь, – найти себе невест. Представляешь? Всё ради политической стабильности. Девушки, которые выйдут за них замуж, переедут жить в Эбикон.

– Чушь, – на пороге появилась наша третья соседка по комнате Ния. – Эльфы всегда пеклись о чистоте крови. Редкие полукровки становились изгоями. Раньше за это даже была предусмотрена смертная казнь.

– Байки!

– А вот и нет, – девушка подошла к столу, чтобы выложить из сумки учебники и конспекты.

– Даже если и так, – не сдавалась Касси, вполоборота к нам присаживаясь на узкий подоконник. – Всё меняется. Уверена, Онорина говорит чистую правду. Эльфы приехали за невестами. И вот увидите, я обязательно буду в их числе!

От мечтательного возгласа подруги меня невольно передёрнуло. Ния, будущая целительница, заметила моё зябкое движение плечами и хмуро попросила:

– Закрой окно, пока не выпала. Холодно.

Кассандра послушалась (видимо, все интересующие её лица скрылись из виду), после чего перебралась на мою кровать и продолжила мечтать вслух о будущем типичной героини слащавого любовного романа.

Как быстро меняются человеческие взгляды и вкусы. Прошло всего десять лет после окончания кровопролитной войны между людьми и эльфами, и тех, кого раньше люто ненавидели, теперь возводили на пьедестал. Не все, конечно, а лишь вот такие романтически настроенные барышни:

– Они красивые, утончённые, возвышенные. Одним словом, дивные…

– И остроухие, – хмыкнула Ния, звучно вгоняя в паз шпингалет оконной рамы.

– Как ты можешь их так называть?! – возмутилась Касси, требовательно толкая меня в плечо в ожидании поддержки, и… не дождалась.

Вместо этого я встала, деловито размялась и назвала первое, что пришло в голову в качестве предлога, дабы улизнуть из комнаты, пока девчонки не заметили моего близкого к панике состояния (потом объясняй в чём дело, а у меня на это ни сил, ни желания):

– Сегодня отличная погода. Пойду подышу свежим воздухом.

– Жаль, не могу составить тебе компанию, – вздохнула целительница, шурша исписанными мелким убористым почерком страницами конспектов. – У нас завтра первый зачёт по травоведению. Всю ночь буду готовиться.

– Бедняжка, – посочувствовала Кассандра, но так быстро перевела своё внимание на меня, что стало ясно – сделала она это лишь для галочки в перечне правил светского этикета. – Эли, ты хорошо придумала – прогуляться! Только надо идти попозже, когда дивных распределят по комнатам, и они возжелают осмотреть окрестности.

– Полагаете, вы одни такие умные? – проворчала Ния. – Поспешите занять место в конце длинной очереди других восторженных дурочек, а то, боюсь, вы уже опоздали.

– За что ты их так ненавидишь?! – всплеснула руками Касси.

– Я? Ненавижу? Ничуть. Просто раздражает вся эта несусветная шумиха вокруг десятка чужеземцев. Что в них такого? Острые уши? Бе-е-е…

Воспользовавшись увлечённостью подруг словесной перепалкой, я незаметно выскользнула в полумрак коридора, за освещение которого отвечало одно единственное окно, да и то густо забранное решёткой. Рядом темнел выход на винтовую лестницу с узкими бойницами, дававшими не столько свет, сколько обилие сквозняков. На зиму часть проёмов затыкали старыми подушками и одеялами. Денег на заправку масляных ламп или, на худой конец, установку факелов в местах общего пользования у Школы не было. Едва хватало на жилые комнаты, да и то при условии строжайшей экономии.

Кутаясь в подбитую жидким мехом накидку, я задумчиво и неспешно спускалась по массивным, слегка обкусанным по краям неумолимым временем ступеням. Когда-то это огромное здание принадлежало рыцарскому ордену и было школой для будущих бравых вояк. Теперь здесь учились собранные со всей Иллии одарённые парни и девушки. После войны, заметно истощившей государственную казну, под даром зачастую понимались не столько особые способности поступающих, сколько финансовые возможности их родителей. Обучение в Истиморе считалось престижным, и позволяло молодёжи с юности завязать полезные знакомства. Поэтому многие знатные или просто богатые иллийцы старались устроить сюда своих отпрысков. Постепенно урезалось количество безвозмездно получающих обучение адептов, таких как я и Ния. И хотя ректор Пивен боролся за каждое бюджетное место, боюсь, скоро их совсем не останется.

Да ещё эльфы эти, прибывшие с сомнительной целью укрепления союзнических отношений. Неужели действительно начнут искать себе невест? Но почему именно здесь? Ехали бы сразу в столицу к королевскому двору.

Что бы не говорила Касси, официальной причиной визита дивных в Истимор было их горячее желание попрактиковаться в иллийском и общенародном, а в ответ натаскать нас, адептов факультета международных отношений, в сложнейшем эльфийском. Вот уж где без дара не обойтись. Но меня сильно смущало и тревожило, что они приехали спустя полных два месяца с начала учебного года, словно их что-то к этому подтолкнуло. Неужели между нашими государствами снова возникла опасная политическая напряжённость?

***

Или он шагал бесшумно, перебирая ногами не по ступеням, а по воздуху, или же я настолько задумалась, что ничего вокруг не замечала. Иначе как объяснить столь внезапное появление передо мной этого высокого незнакомца? Нас разделяли несколько ступеней, а мы уже сравнялись в росте, глядя друг другу в глаза. Эльф… Я дёрнулась назад и, споткнувшись, чуть не упала. Дивный попытался вежливо придержать за локоток боязливую девицу, своим движением навстречу заставив меня спешно отскочить в сторону и крепко прильнуть спиной к ледяной каменной кладке.

– Извини, – на иллийском с лёгким акцентом произнёс он. – Кажется, я зашёл не туда. Это женское крыло?

Судорожно сглотнув, кивнула. Вообще-то не крыло, а этаж. Но ответить вслух не смогла, язык отказывался подчиняться. Не моргая, я смотрела на оживший персонаж своего мучительного ночного кошмара. Это был он и не он одновременно. Слишком похож и всё-таки немного другой. Те же чёрные волосы – большая редкость среди дивных, раскосые зелёные глаза, высокие точёные скулы, острый подбородок, но в целом черты лица казались мягче и изящнее.

– Ты в порядке? – он всё-таки заметил моё смятенное несоразмерно ситуации состояние.

Надо быстро взять себя в руки, ответить что-нибудь нейтрально-вежливое и спокойно пройти мимо.

– Мужчинам нельзя здесь находиться, – пролепетала я, бочком протискиваясь между стеной и замершим посередине лестницы дивным.

– Меня зовут Дэниэль. А тебя?

Прекрасно. Теперь он у меня за спиной, а это ещё хуже, чем смотреть своему страху в лицо. Я обернулась:

– Элиана.

Дальше попробовала спускаться вполоборота, чтобы постоянно держать эльфа в поле зрения. Зря. Навстречу нам быстро поднимались ещё трое дивных, и внезапно я оказалась во вражеском кольце остроухих.

– Вот ты где! – обрадовался один из них встрече с заплутавшим собратом, после чего отвесил мне вежливый поклон. – Добрый день, леди.

Двое других молча повторили за первым. Все, как на подбор, голубоглазые блондины, ожившая девичья мечта и мой личный кошмар.

– Эдриан, Тэриас и Айвер, – представил троицу Дэниэль, подходя и становясь рядом. Каждый эльф кивком головы обозначил принадлежавшее ему имя. Следом настал мой черёд.

Я держалась из последних сил. Сердце бешено колотилось, подскочив к самому горлу и мешая нормально дышать. С большим трудом подавила желание опуститься на корточки и обхватить голову руками, чтобы спрятаться от внимательных взглядов чужеземцев, а ещё лучше – растолкать дивных в стороны и пуститься наутёк. Пускай думают, что хотят. Однако вместо этого я вздёрнула подбородок и, не глядя ни на кого конкретно, отрывисто произнесла:

– Элиана. Извините, спешу.

Они благовоспитанно посторонились. Стараясь не ускорять шага, я спустилась вниз, с перепугу несколько раз дёрнула ручку двери на себя, недоумевая, почему та не открывается. Наконец сообразила, что надо толкать, а не тянуть, и услышала, как идущие следом эльфы тихо переговариваются между собой на родном языке:

– Красивая девушка, – произнёс улыбчивый Эдриан.

– Редкий для человека цвет волос. Вижу подобный впервые, – с явным интересом заметил Тэриас.

– Можно подумать, на своём веку ты успел повидать живьём множество людишек, – язвительно фыркнул Айвер. – Обыкновенная невзрачная человечка, мелкая и худая.

– Кажется, мы её напугали, – последним проницательно высказался Дэниэль.

Больше не желая ни слушать, ни подслушивать, я выскочила наружу и быстрым шагом двинулась в сторону парка, резонно полагая, что уж там-то чужеземцы не станут искать выделенные им для проживания комнаты.

***

Сухая безветренная погода позволяла бродить по облетевшим аллеям до наступления сумерек. Под ногами мягко шуршал толстый ковёр из опавших листьев, глухо хрупали сухие ветки.

Подметать дорожки, подстригать кусты и убирать сухостой было некому. Дворников и большинство прочей прислуги распустили по домам ещё в начале войны, а после её окончания назад не собрали. Причина была всё та же – сокращение бюджета. Из наёмных рабочих остались лишь повара, прачки, экономка, кладовщик и охрана. Адепты сами прибирали и мыли комнаты, общие коридоры и купальни, дежурили на кухне и в библиотеке. Парком же никто не занимался.

Мне нравилось гулять здесь в любое время года. Многочисленные дорожки, широкие и узкие, переплетались в причудливый лабиринт, стенами которому служили разросшиеся ввысь и в стороны кусты орешника вперемешку с необъятными стволами пушистых кедров. Прямая, как натянутая нить, яблоневая аллея вела к рукотворному идеально круглому озеру с высокими берегами, густо поросшими раскидистым ракитником и лохматыми кочками осоки. Зимой после ледостава середину водоёма очищали от снега и тщательно выравнивали, превращая в каток – любимое развлечение адептов и некоторых наставников. Собранные у берегов сугробы уплотняли, после чего вырезали в них скамейки для желающих перевести дух и подтянуть на обуви шнуровку коньков.

Приятные воспоминания вызвали улыбку. Над головой сердито каркнул ворон, словно интересуясь причиной визита в столь поздний час.

– Привет! – помахала ему рукой. Птица в ответ захлопала крыльями и грузно перелетела на соседнюю ветку.

Подойдя к самому краю обрывистого берега, я опустилась на корточки. Под ногами медленно плыли облака, темнели голые кроны подводных деревьев. С озёрной глади тянуло сырым воздухом.

– Эй! Ты что здесь делаешь? Топиться вздумала?

Вот честно, даже не собиралась. Всё получилось само собой. Одна нога поскользнулась на кочке осоки, вторая за неё же запнулась. И, как бы старательно не махала я руками, взлететь, увы, не получилось. От ледяной воды, накрывшей с головой, перехватило дыхание. У берега её было по пояс, но я никак не могла подняться в полный рост, путаясь то в платье, то в накидке. Ботинки увязли в иле, да так и норовили там остаться. Лицо облепили мокрые волосы.

– Дай руку, – рявкнули над ухом очень знакомым голосом.

Я дала и, кажется, попала Курту Лишеру по лицу, ненароком отвесив «причине» своего незапланированного купания смачную оплеуху. Парень, ругаясь, грубо схватил меня за плечо и одним мощным рывком вытащил на берег. Не зря же он капитан команды по бассету.

– Сумасшедшая, – пробормотал Курт, брезгливо отряхиваясь от «вонючей» по его гневным утверждениям «жижи».

Я судорожно пыталась откашляться. Не дожидаясь, пока закончу, этот гнусный тип отправился восвояси. Зачем приходил, спрашивается? Испоганить чудесный вечер? Испортить новые ботинки и платье? Между прочим, у меня с одеждой не так густо, как у маркиза.

Под руку очень вовремя подвернулся небольшой, но увесистый камешек. Не задумываясь, я швырнула его Лишеру в спину и, как назло, попала. Парень медленно повернулся.

– Извини, я случайно. Думала, промахнусь. Кстати, в воду упала тоже случайно. Своим криком ты сильно меня напугал, – пояснила ему своё странное поведение и резким движением стащила с себя накидку.

Похоже, настал её смертный час. Серый короткий мех с изнаночной стороны, искусно выданный продавцом за кролика, но вызывающий у меня и подруг вполне оправданные смутные подозрения, с недавнего времени начал стремительно лысеть, дезертируя на волю крупными клочками. Теперь же от него вообще ничего не останется. Впрочем, не жалко. Жалко обувь – добротные, новые и на сегодняшний день единственные ботинки. Громко стуча зубами, я попыталась их расшнуровать, чтобы вылить воду. Окоченевшие пальцы слушались с трудом, отогреть их дыханием не получалось. Мокрое суконное платье неприятно липло к телу, в носу хлюпало.

– Я пришёл сюда, чтобы найти потерянную вещь, – на плечи опустилась хранящая тепло чужого тела сухая куртка. – А примерно час назад видел двух экзальтированных дурочек, рыдающих из-за эльфийского грубияна. Подумал, это одна из них надумала топиться с горя.

Плюнув на окончательно запутавшиеся шнурки, я спрятала пальцы в рукава и блаженно зажмурилась. Похоже, Лишер не узнал меня в сумерках, иначе вряд ли бы проявил к неуклюжей ныряльщице подобную щедрость и доброту. Буду пользоваться его неведением, пока есть такая возможность.

– Идём, – он даже помог мне подняться.

– Спасибо.

Налитый влагой подол опутывал ноги, мешая сделать нормальный шаг. Я семенила за Куртом, как маленький ребёнок, едва поспевающий за взрослым. Выйдя из парка, маркиз уверенно свернул налево. Точно не узнал.

– Кхм, – осторожным покашливанием привлекла я внимание самоуверенного провожатого. – Мне туда…

Здание Школы представляло собой замкнутый четырехугольник с круглыми угловыми башнями, внутренним двором и проездными воротами с каждой стороны. В фасадной части на первом и втором этаже располагались учебные и административные помещения, на третьем – жилые комнаты преподавателей. Боковые двухэтажные корпуса заселяли учащиеся. По негласной традиции правый от центрального входа принадлежал богачам и элите, в левом ютились все остальные, внизу – парни, вверху – девушки. Зал для фехтования, лаборатории, бальная зала, кухня, столовая, прачечная и другие подсобные помещения находились в замыкающей части, окна которой смотрели в парк.

– Возьми, – я с большой неохотой сняла куртку, пускай и успевшую отсыреть изнутри, но до сих пор довольно тёплую.

Бедняга Лишер, он-то думал, что пришёл на помощь ровне. Разве посмела бы простая девушка запустить в него камнем?

Гулкий звук колокола, созывающий на трапезу адептов и наставников разлетелся по округе весьма вовремя.

– Опаздываем! – я всучила парню куртку и бросилась к боковой башне с винтовой лестницей внутри.

Что за денёк? Сначала эльфы, потом Курт. До последнего года обучение в Школе проходило тихо-мирно, не считая происков Онорины, науськанной моими сводными сестрами. Я прилежно училась, старательно экономила выданные отчимом на личные расходы деньги, ни с кем не ссорилась, на чужие злобные и завистливые выпады внимания не обращала, преподавателям на злопыхателей не жаловалась. Оставалось всего ничего: полгода учёбы, дипломная практика, выпускные экзамены. Но тут появляются они – эльфы, те, кто снятся мне в кошмарах каждую ночь, и со мной заговаривает однокурсник, с которым мы до этих пор ни разу лично не общались.

Нет, я себя обманываю. Перемены в жизни начались гораздо раньше с печального события середины прошлой зимы – смерти отчима.

Дэниэль

Элиана:
 

Кендал Одли не любил мою мать. Гораздо сильнее его привлекал её графский титул, поэтому он без промедления согласился взять в жёны строптивую девицу, беременную от другого, и признать чужого ребёнка своим. После родов он разрешил графине вернуться вместе с дочерью в фамильное поместье Маршильез, расположенное на границе с эльфийским государством, а сам остался в столице налаживать связи на новом, более высоком уровне, которого достиг, благодаря выгодному браку.

Война с дивными началась, когда мне исполнилось пять лет. Я толком не понимала, что происходит, лишь крепче цеплялась за мамину юбку и училась хорошо играть в прятки.

Маршильез несколько раз пострадал от нашествия обеих армий. Поначалу и те, и другие вели себя вполне порядочно по отношению к мирному населению. Командиры на корню пресекали мародёрство и произвол, покупали, а не конфисковали продукты. Но время шло, истощались ресурсы, уставшие от войны люди и эльфы зверели. Жители поместья – те, кто не успел сбежать вглубь страны – теперь при любом наступлении, неважно свои идут или чужие, вместе со скудными пожитками прятались в лесу в тесных землянках. Я слышала, как многие уговаривали маму уехать, но она словно чего-то ждала. И, как только опасность в очередной раз миновала, рвалась обратно в поместье.

Тот день несводимым клеймом запечатлелся в моей памяти.

Первый осенний заморозок опушил сизым инеем траву и крыльцо, на которое ранним утром шагнул нежданный гость – черноволосый эльф. Меня, семилетнюю девчушку, до дрожи в коленях напугали его глаза, абсолютно пустые, как бездонные омуты. Позднее я узнала, что эльфы во время войны принимали янрис – дурманящее вещество, под действием которого было легче убивать.

– Здравствуй, Майя, – глухо с заметным акцентом произнёс незнакомец.

Прежде чем ответить, мама испуганно обернулась и подала мне привычный знак, обозначающий, что надо быстро и бесшумно спрятаться. Впервые я её не послушалась, осталась стоять на месте. Они с эльфом знали друг друга и это пугало гораздо сильнее, чем бесшумное появление вооружённого врага на пороге нашего дома.

– Я пришёл за тобой, – усмехнулся черноволосый, делая ещё один шаг вперёд. Мама напротив отступила назад, кусая бескровные губы. – Лориен умер. Теперь ты только моя.

– Умер? – потрясённо прошептала молодая женщина и пошатнулась.

– Мама! – закричала я, бросаясь к ней одновременно с дивным, однако тот оказался проворнее и быстрее.

– ЕГО дочь? – спросил он, окинув меня цепким взглядом.

Я схватилась за мамину юбку, хотя давно перестала так делать.

– МОЯ дочь, – спокойно возразила женщина, безуспешно пытаясь избавится от крепких мужских объятий. – Эли, детка, иди в свою комнату.

Я отрицательно мотнула головой, с ненавистью глядя на черноволосого: ненавижу! Потому что чувствую, даже своими словами ты делаешь маме больно!

– Элиана, – родной голос зазвенел от напряжения. – Иди к себе, – и тут же смягчился: – Всё будет хорошо.

В тот день мама тоже впервые меня обманула…

***

Я проснулась, захлёбываясь собственным криком. Давненько старый кошмар не казался настолько реальным. Тело колотил озноб, горло саднило. Как мы с Нией не старались, последствий купания в ледяной воде избежать не удалось.

Обе подруги стояли рядом. Касси причитала по поводу плохих вещих снов, Ния делала холодный компресс на лоб и искала в потёмках нужное лекарство.

– Зажги лампу, уйди с дороги, ложись спать, – безуспешно командовала она, пытаясь добиться хоть какой-то помощи, однако Кассандра продолжала суматошно путаться под ногами, напуганная состоянием пациента едва ли не сильнее его самого.

– Всё в порядке, – схватила я целительницу за руку. – Всего лишь небольшая лихорадка.

Ния скептически хмыкнула, поднося лампу к моему лицу.

– Ты так громко стонала, – заговорщицким шепотом сообщила Касси. – И по кровати металась. Жуть. Что тебе снилось?

– Не помню.

Вот бы и в самом деле забыть.

– Ладно. Лечение продолжим с утра, – зевнув, объявила целительница. – Заодно испытаем одно новейшее чудодейственное средство, разработанное мной для зачёта по травоведению.

– А может, не надо? – кутаясь в одеяло, я отодвинулась подальше от коварной экспериментаторши.

– При чём здесь ты? – удивилась Ния. – Я имею в виду успокоительное для Кассандры. Посмотри на её состояние.

Я посмотрела: подруга замерла посреди комнаты с молитвенно прижатыми к груди руками и удивлённо округлёнными глазами. Золотисто-русые волосы блестящим водопадом струились по плечам и спине, плащом укрывая до самой талии. Типичная иллийка – высокая, белокожая, голубоглазая. А вот у Нии в роду явно затесались соседи-южане, подарившие девушке каштановые кудри, медово-карие глаза и задиристый нрав.

– Шутите? – осторожно уточнила Касси, переводя взгляд с одной соседки по комнате на другую. Заметив, что наши губы подрагивают от еле сдерживаемых улыбок, девушка возмутилась: – Да я испугалась. Ты, – она укоризненно ткнула в меня пальцем, – не просыпалась, кричала и плакала. А ты, – обличающий перст качнулся в сторону Нии, – грязно ругалась, потому что не хотела вставать.

– Да ну? – не поверила целительница или просто сделала вид, что не верит.

Кассандра лишь махнула рукой, заразительно давясь очередным зевком:

– Эли, ты должна обязательно выздороветь до Осеннего Бала.

– Угу.

– Он уже через три дня.

– У-у-у… – на бал мне совсем не хотелось. Там будут эльфы. Да и парные танцы я не люблю. Другое дело – джига. Пожалуй, болезнь – веский повод никуда не ходить, дабы случайно не заразить кого-нибудь ещё. Я кашлянула: – Ну, не знаю…

Осенний, Зимний и Весенний бал – три самых ожидаемых развлекательных мероприятия учебного года. Особенно второй, на который по давно устоявшейся традиции съезжаются родители адептов, чтобы повидаться с отпрысками, узнать об успехах чадушек в учёбе из первых уст, то есть от преподавателей, и подыскать им выгодную партию.

Эльфы удивительно точно подгадали с приездом. На первом балу они смогут сразу всех посмотреть, отобрать наиболее интересные варианты и определиться с окончательным выбором до следующего крупного светского раута. Учёба всего лишь прикрытие, стоит ли заморачиваться и спешить к началу учебного года? Другое дело бал…

Касси продолжала переживать вслух из-за несвоевременного ухудшения моего здоровья, но делала это всё тише и реже, пока совсем не замолчала. Её дыхание, как и Нии (целительница провалилась в глубокий сон, едва донеся голову до подушки), стало размеренным и тихим. Мне же спать совсем расхотелось. Вопрос черноволосого монстра из кошмара прошлого не давал покоя: «Его дочь?».

Я и раньше задумывалась над этими словами, когда в девять лет узнала, что Кендал Одли не мой отец. Граф даже не пытался меня найти, резонно полагая, что мы с мамой сгорели в пламени войны, навсегда сгинули в её безжалостных жерновах. Я вернулась сама после полутора лет скитаний. Он удивился, совсем не обрадовался, тем не менее принял. Мы были чужими друг другу и всё же смогли ужиться под одной крышей. Тогда я ещё считала Кендала своим отцом, однако, получив свободу, он очень быстро ею распорядился и привёл в дом новую женщину, которая сразу же объяснила мне, что к чему.

Адела была человеком прямым, откровенным. Она не позволила и дальше морочить ребёнку голову. По этому поводу у них с Кендалом даже случился маленький скандал. Отчим рассчитывал, что тайна моего происхождения, выданная в порыве страсти, останется семейным секретом, однако супруга не пожелала держать язык за зубами. Впрочем, граф быстро смирился с начавшимися в обществе пересудами, а деятельная мачеха организовала моё поступление в Истимор под предлогом защиты несчастной сиротки от сплетен.

Забавно. Сама кашу заварила, сама же по тарелкам и разложила, причём мне досталось больше всех. Ещё хорошо, что исключительный дар к языкам, позволил обучаться за счёт государства, а то закончила бы как героиня всем известной истории, которая, хоть и вышла замуж за принца, но сто раз об этом пожалела, как и он сам, через несколько месяцев осознав, что предложил руку и сердце прекрасной незнакомке, а женился на симпатичной посудомойке благородных кровей. В моём случае дело бы вряд ли закончилось принцем, но мытьём полов и посуды – вполне. Даже забирая на каникулы, Кендал и Адела селили меня в загородном поместье, куда сами заглядывали крайне редко, предпочитая столичную жизнь поближе к королевскому двору в надежде составить выгодную партию для Вельды и Соррель, чему я была несказанно рада. Отношения со сводными сестрами не заладились с первой встречи и закончились ко всеобщему удовольствию прошлой зимой, когда нотариус огласил завещание, по которому мне отходило поместье Маршильез, а мачехе – всё остальное. Помню мы с ней пожали друг другу руки и, вежливо выразив вслух надежду когда-нибудь свидеться, мысленно попросили провидение об обратном. На летние каникулы я осталась в Школе, подрабатывала в Зирге и планировала разведывательную поездку в Маршильез. У меня появилась цель, но все карты неожиданно смешали эльфы.

Кто же он, этот Лориен?

***

Утром я проснулась в возмутительно бодром состоянии. Ния провела тщательный осмотр и осталась довольна быстро идущей на поправку подопечной, даже разрешила позавтракать в столовой. Касси от радости прыгала до потолка. Обидно… А я вообще-то надеялась пропустить денёк, второй, третий, а там, глядишь, и сам бал. Очевидно сказалась регулярная физическая активность на свежем воздухе. Своё проживание в Школе в период летних каникул я отрабатывала прополкой цветочных клумб и огорода. В любую погоду купалась, бессовестно загорала, хотя аристократкам не положено «темнить кожу на солнце», и частенько ходила босиком.

Мой разочарованный вид Ния списала на остатки ночного недомогания. Касси даже внимания не обратила, увлечённая выбором платья.

В Школе для одарённых учащиеся носили форму из тонкой шерстяной ткани: девушки – юбку до щиколоток и короткий приталенный жакет с узкими рукавами; парни – брюки и сюртук с воротником-стойкой, украшенный рядом крупных под серебро пуговиц. Цвет женской одежды был нежно-голубым, мужской – насыщенно-синим. Строго, скромно, но вполне элегантно. Зря Кассандра постоянно жалуется. Вот и сейчас вместо формы она достала из общего платяного шкафа что-то шёлковое, красивое, но слишком лёгкое. Даже смотреть на это было зябко, а уж носить…

– Хм, Касси, бал послепослезавтра, – первой высказалась Ния. Она уже давно была готова и терпеливо ждала нас на табуретке возле двери, где мы обычно меняли войлочные комнатные тапочки на туфельки и ботинки.

– Я знаю, – беззаботно отозвалась девушка, ныряя головой в платье.

– Ты в этом замёрзнешь, – решила высказаться более конкретно целительница.

– Зато произведу впечатление.

– Безусловно. Твой покрасневший от холода нос запомнят надолго.

Кассандра повернулась к зеркалу, осмотрела и ощупала обсуждаемую часть тела:

– Эта ужасная форма превращает нас в бледных поганок, – пожаловалась она собственному отражению.

– Неправда. Она очень подходит к твоим голубым глазам.

– Может, не стоило так рьяно прятаться летом от солнца, – покосилась на меня Касси. – Эли благодаря загару смотрится в синем куда лучше.

– У Эли загар особенный, – возразила Ния.

– Интересно почему? – риторический вопрос повис в воздухе.

«Или благодаря кому?» – добавила я про себя…

На завтрак мы, вопреки опасениям, не опоздали. Даже осталось немного времени потолкаться с другими учащимися возле расписания, предусмотрительно продублированного у входа в столовую. Кто-то неосторожно пихнул меня в бок, и я задела кого-то ещё.

– Извини.

Ответом стал короткий недовольный взгляд. Интересно, а кто затесался в роду у Курта и подарил ему эти глаза? Серо-сине-зелёные? В зависимости от освещения один из цветов начинал преобладать, вот и получалось, что в солнечный денёк глаза были голубыми, в пасмурный – серыми в крапину, но в сочетании со смуглой кожей и чёрными волосами всегда казались светлыми и прозрачными, как озёрная вода.

Я засмотрелась, он тоже, на лице мелькнула тень узнавания.

– Это ты…

А может, и не узнал вовсе, а разузнал кое-что. Например, про Росинку – серую в яблоках кобылу, что подарил в прошлом году Онорине, завидной невесте нашего потока и моей самой главной ненавистнице. Спесивая герцогиня отвергла Лишера и его подарок, но гордый маркиз обратно лошадь не забрал, отдал на попечение школьной конюшни, будто там своих едоков мало. И как-то само собой получилось, что за лето мы с Росинкой крепко сдружились. Да и нельзя хорошим верховым лошадям подолгу застаиваться. Но маркизу подобное самоуправство могло не понравится. Кобыла по-прежнему считалась его собственностью. Неужели кто-то из конюхов проболтался?

– Эли, идём, – потянула меня в сторону дверей Ния.

– Ой, это же маркиз Лишер, – узнала моего высокородного однокурсника Касси. – Не знала, что вы знакомы.

– Мы учимся вместе.

– Ну и что? – пожала плечами подруга. Когда-то она жила в Правом корпусе и хорошо изучила порядки и повадки его обитателей: для таких, как ОНИ, такие, как мы с Нией, были пустым местом, а сама Касси служила чем-то вроде промежуточного звена да послом в случае необходимости.

– Ого, – целительница еле сдержалась, чтобы не присвистнуть (дочь деревенского старосты отлично умела это делать). – Оказывается, ты не одна такая хладостойкая.

Практически все потенциальные невесты были при полном параде: шёлк, бархат, парча, кружева. В глазах зарябило от обилия расцветок и фасонов. Я, Ния и ещё несколько адепток, что пришли сюда в школьной форме, выделялись на общем фоне, как случайные пятна чернил на дорогой пёстрой скатерти.

– Пойду займу место, – пытливым взглядом окинув зал не столько в поисках свободного стола, сколько в попытке обнаружить хоть одного дивного жениха, бросила нам Кассандра и упорхнула в направлении особо плотной толпы вокруг белокурой макушки.

– Но там же всё занято! – патетическим возгласом попыталась остановить её Ния, явно дурачась. Мы обе прекрасно понимали, куда и зачем побежала наша вечная мечтательница.

– Привет, – к нам подошёл Гордэн – рыжий вихрастый парень в очках, вечно сползающих на нос, и мой друг с первого дня пребывания в Школе. – Приятно видеть вас… хм… в форме.

Мы с Нией весело переглянулись и рассмеялись.

– О да, – подтвердила целительница. – Никогда ещё мы не выглядели в ней столь отличительно-оригинально.

– Садись с нами, – предложила я Гору.

Ажиотаж возле входа в столовую усилился, привлекая всеобщее внимание. Эльфы. Те самые, с кем я столкнулась вчера на лестнице. Бедняги даже немного опешили от начавшейся вокруг них сутолоки и суматохи. Зря я переживала. Это им боятся надо, а не мне. Плотное кольцо девичьих тел – лучший гарант моего спокойствия, но отнюдь не их безопасности.

– Чему улыбаешься? – заподозрила неладное Ния.

– Да так…

– Где Сэдрик? – подхватывая общий на троих поднос, поинтересовался Гордэн. – Вчера за ужином я тоже его не видел.

– В Зирге ночевать остался, – равнодушно бросила подруга, первой отходя от раздачи.

– Что-то часто он… – парень осёкся, заметив мой предупреждающий дальнейшие расспросы знак.

После летних каникул отношения влюблённой парочки внезапно разладились. Ния и Сэдрик часто ссорились, всё реже проводили время вместе, даже в столовой за один стол садились через раз. Мы с Касси переживали за подругу, но с советами и помощью не спешили, надеясь, что скоро нам добровольно обо всём расскажут. Однако упрямица Ния отмалчивалась, предпочитая решать проблемы самостоятельно. Вот и сейчас она притихла, не участвуя в нашем с Гордэном разговоре.

Мы заняли место подальше от дивных и их поклонниц. Друг поведал потрясающую новость о том, что в следующие выходные состоится игра в бассет между эльфами и школьной командой. Оказывается, остроухие умели не только строить девицам глазки, но и отлично владели клюшкой. Интересно будет на это посмотреть. Правда, в классический бассет играли на снегу, но тренировки проводили в любое время года, поэтому даже если за седмицу не похолодает, противники хорошо разомнутся перед открытием сезона. Мы принялись увлечённо строить догадки насчёт того, кому достанется победа. Гор видел эльфийских скакунов вблизи и очень сомневался, что столь рослые лошади подходят для бассета.

– Может, у них клюшки длиннее? – предположила я, задумчиво скользя взглядом по кучке особо шумных девиц вокруг кого-то из дивных. – Знаешь, кто у них капитан?

– Угу, – кивнул друг, торопясь как можно скорее прожевать, чтобы ответить: – Дэниэль.

Одновременно из толпы поклонниц показался, поднявшись в полный рост, уже знакомый мне черноволосый эльф. Он будто почувствовал пристальный взгляд и повернул голову.

– Этот, что ли? – я вздрогнула. Издалека сходство с убийцей мамы заметно усилилось.

– Идёмте. Скоро пробьёт колокол, – окликнула нас Ния, вырывая меня из неприятного состояния оцепенения.

– Да уж, к Кемире лучше не опаздывать, – согласился, собирая грязную посуду на поднос, Гордэн.

– А мне ещё до лаборатории бежать, – проворчала целительница. Из столовой наши с ней дороги расходились в разные стороны…

Дорогие читатели, приглашаю вас познакомиться со сказочной новинкой от Алёны Ветровой "" 16+
Я уже её читаю. Очень динамично и задорно написано. Рекомендую!
 

АННОТАЦИЯ

Я очень любила сказки, особенно сказки Андерсена. Но чтобы попасть в одну из них.. И вот я Русалочка и по иронии судьбы мне как главной героине придётся полюбить и умереть, но я не хочу умирать ещё раз, поэтому всё, что я должна сделать это избегать принца, избегать и никогда не влюбляться в него. Я и не влюбилась и в Рождество, когда на балу он должен был встретить Золушку и выбрать её, я планировала сбежать со злодеем и жить вдалеке от них долго и счастливо, но что-то пошло не так…

Кемира Даути жёстко наказывала за малейшее опоздание, невзирая на степень уважительности причины. Единственная женщина-преподаватель в Школе, она обладала даром эмпатии и обучала нас искусству ведения переговоров. Прекрасно разбираясь в эмоциях других людей, Кемира наловчилась мастерски прятать свои. Поговаривали, в прошлом женщина пережила страшную трагедию, причиной которой явился именно её дар, за что она его люто ненавидела, но подобно миротворцам, несмотря на свою миссию превосходно владеющим всем арсеналом оружия, умело использовала по назначению.

Она шла следом за нами по коридору, невольно, а может, и целенаправленно подгоняя дробным стуком высоких тонких каблуков. Кемира обожала красивую обувь, носила только сшитую на заказ, причём по собственным эскизам.

Войдя в аудиторию, я потянула Гора на последний ряд и только сев обнаружила прямо перед собой затылок Курта. Странно. Почему маркиз забрался так высоко? (Для удобства учащихся места в лектории располагались амфитеатром с одним единственным проходом посередине). Элита всегда занимала первые ряды, остальные ютились за их спинами и желательно не вплотную. Впрочем, нас было не так уж и много, даровитых да бедноватых. А за вычетом нетитулованных, но хорошо обеспеченных адептов вовсе крупицы оставались. Даже Гор был не в счёт: его родители владели процветающей швейной мастерской с головным отделением в столице и филиалами по всей Иллии. На галёрке друг сидел исключительно из чувства солидарности и ради возможности если не списать, то хотя бы попросить моей помощи.

Волнистые волосы Курта, короткие на затылке, на макушке были гораздо длиннее, ниспадая на лоб густой кудрявой чёлкой. Парень как раз повернулся ко мне в профиль, позволяя вдоволь налюбоваться далёкой от манерной классики причёской. Мне вдруг стало стыдно за своё вчерашнее поведение перед ним и перед эльфами. Дивным я даже не удосужилась объяснить расположение жилых корпусов, чтобы они перестали плутать где ни попадя. А в Лишера бросила камнем, хотя он был совершенно не виноват в моей повышенной нервозности после встречи с двойником черноволосого монстра из ночных кошмаров.

Ой, что-то не вовремя я занялась самобичеванием. Кемира повторяться не будет.

– О чём она? – задела я друга плечом.

– О практических занятиях с эльфами. Кому-то очень повезёт.

Среди женской половины аудитории действительно возникло сильное оживление: перешептывания, переглядывания, хихиканье.

– Успокойтесь дамы, – ладонь Кемиры хлёстко ударила по кафедре. – На всех всё равно не хватит. Возможность работать в парах с гостями получат только лучшие из лучших. Вот почему нельзя пропускать мои лекции.

Преподаватель повернулась к грифельной доске:

– Я напишу имена тех, кого выбрала. После лекции наши новые ученики сами решат, с кем хотят сотрудничать.

Заскрипел мел, раздался приглушённый радостный женский вскрик, следом завистливый вздох, и, наконец, гневное фырканье. Моё имя было последним и вызвало наибольший ажиотаж, особенно в окружении герцогини Лерок.

Рыжая бестия возненавидела меня с первой же встречи. Бывает, что человек тебе не нравится, но ты даже не можешь объяснить почему. А вот свою неприязнь ко мне Онорина могла бы живописать долго и подробно. По её мнению, я была жалкой выскочкой, бессовестной приблудой (о тайне чужого рождения ей рассказали мои сводные сёстры) и не имела никакого права находится рядом с такой, как она. Ещё бы! Выше герцога Лерока, отца Онорины, были лишь члены правящей династии. Неудивительно, что девушка чувствовала себя в школе принцессой и вела себя соответствующе. Правое крыло она превратила в подобие королевского двора с иерархией должностей и этикетом. В своё время Касси потому оттуда и сбежала.

До конца лекции адепты пребывали во взбудораженном состоянии. Никого не интересовала тема, все ждали, какой выбор сделают эльфы. Ну и зря. Подводя итог сказанному, Кемира мстительно объявила о грядущем зачёте. Скрестив руки на груди и гулко постукивая носком сапога на толстой подошве, она вместе с учениками наблюдала за пишущими на доске свои имена дивными. Мы с Онориной подошли к женщине одновременно.

– Вы должны заменить последнее имя в списке, – потребовала герцогиня.

С высоты каблуков и немалого роста наставница смерила снисходительным взглядом зарвавшуюся адептку:

– Заменить? Почему?

– Иначе будет скандал. Как вы можете поставить нашего гостя в пару с приблудной?

Глаза Кемиры опасно сузились:

– Я предупреждала: ещё раз услышу это слово, накажу.

– Как? – в запальчивости поинтересовалась Онорина.

– А как может наказать преподаватель? – бесстрастно пожала плечами Даути. – Не допущу к зачёту.

– Не имеете права!

Вокруг нас постепенно сгущалась толпа, даже эльфы проявили интерес к происходящему.

Глупая. Ещё отцом своим пригрози.

Я прекрасно помнила, как в свой единственный приезд в школу герцог Лерок, заметив идущую навстречу Кемиру, поспешно спрятался в нишу окна за тяжёлую бархатную портьеру, а потом долго провожал женщину тоскливым взглядом, не обращая внимания на удивлённо замершую рядом адептку.

– Не беспокойтесь. Я буду действовать в соответствии с правилами, –преподаватель явно поставила точку в разговоре. Онорина заметно сникла.

Настала моя очередь действовать.

– Извините. Хочу попросить вас о том же: замените меня кем-нибудь другим.

Похоже, в отличие от герцогини, я удивила Кемиру по-настоящему. Она несколько раз очень быстро моргнула тщательно подкрашенными ресницами.

– В чём дело, Элиана? Почему ты отказываешься?

Да, я была её любимицей, что у большинства сокурсников вызывало чёрную зависть. Заслужить благосклонность Горгульи, как за глаза называли Кемиру адепты, было практически невозможно, а мне удалось, правда, лишь под конец обучения.

– Потому что я не справлюсь.

Отговорка была не умнее, чем доводы Онорины против моей кандидатуры, однако ничего другого я не придумала. Зато честно, ведь рядом с моим именем поставил своё Дэниэль. Будь на его месте кто-то из светловолосых собратьев, я бы стерпела. Да, дивные вызывали у меня неприязнь, но не настолько сильную, чтобы бежать от них без оглядки. Лишь этот конкретный эльф продолжал одним своим видом доводить до болезненной оторопи.

– Здесь мне решать, кто справится, а кто нет. Если бы вы назвали другую причину, например, нездоровье…

Я закусила губу изнутри: почему сама об этом не додумалась? Обманчивая утренняя бодрость к концу первой пары сгинула как не бывало, сменившись лёгким ознобом и слабостью.

– Хотя, – мои внутренние терзания были перед Кемирой как на ладони да возле самых глаз – по-кошачьи жёлтых, раскосых. У наставницы была необыкновенная хищная красота, которой мужчины почему-то предпочитали любоваться издали. – Вы пришли на занятия, этим показав, что готовы к работе. Поэтому решение принято и менять его я не собираюсь.

Сказала как отрезала. А вы говорите – любимица. Толку-то?

Опустив голову, я слушала, как стихает стремительный стук каблуков по каменному полу за закрывшейся дверью. Рядом сопел Гордэн, скорее всего, недоумённо, поскольку понятия не имел, почему я так категорически против.

– Если тебе неприятно, – раздался знакомый голос. – Могу отказаться от задания.

– Мне не неприятно, это другое, – разволновавшись, я нечаянно озвучила свои мысли вслух.

– Дэниэль, она странная. Тебе действительно лучше держаться от неё подальше.

Этого дивного я тоже знаю. Айвер, кажется.

– Вот именно, – поддакнула вновь осмелевшая после ухода Кемиры герцогиня. – Вы ещё не знаете, что она…

– Онорина! – поспешно одёрнул девицу Гор.

– Не шикай на меня! Забыл с кем разговариваешь, портняжка?! –красивое лицо некрасиво перекосило.

Я поморщилась и успокаивающе тронула друга за плечо: «Не связывайся».

Мне было совершенно плевать на претензии Онорины, как и большинству окружающих. Почти никто из её приспешников не испытывал к жертве травли ненависти лично, только за компанию с заводилой. Впрочем, жертвой я себя не считала.

Герцогиня заметила жест и взгляд. Равнодушие к колким нападкам приводило её в ярость. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но тут неожиданно вмешался Курт. Проходя мимо, он холодно бросил:

– Если кто не помнит, следующая пара у нас в другом месте.

Глянув на него украдкой, я благодарно улыбнулась, однако в ответ поймала внимательный взгляд Дэниэля и непроизвольно вздрогнула. Хорошо, что Гор дёрнул меня за руку к выходу, иначе сама бы я с места не сдвинулась.

Общих для всего курса лекций на сегодня больше не планировалось. С Онориной мы были в разных группах, а значит, не должны пересечься до конца учебного дня. Она, Курт и прочие неодарённые шли первым номером, остальные – вторым. Дивных между учебными группами поделили поровну. Нам достались Дэниэль с друзьями и ещё один эльф, имени которого я пока не запомнила. Улыбчивый Эдриан пытался завязать разговор, однако моё нездоровье вернулось с новой силой. То ли закончилось действие лекарства, то ли на самочувствии негативно сказались недавние треволнения. Я даже перестала обращать внимание на пугающего черноволосого напарника и его саркастического дружка, который время от времени сверлил меня высокомерным взглядом. Они с Онориной просто созданы друг для друга. Надеюсь, сами об этом догадаются?

***

Моя проблема обернулась для Касси огромной радостью.

– Это судьба! – глаза подруги сияли ярче звёзд на очистившемся к ночи небосклоне.

– Какая из десяти? – деловито поинтересовалась Ния, перебирая бутылочки с эликсирами и настойками: чем бы таким меня, болезную, попотчевать.

– Конечно Дэниэль, – томно протянула мечтательница. – Он самый красивый. Остальные тоже хорошенькие, но они похожи друг на друга, а он особенный.

– Ну-ну, – целительница остановила свой выбор на пузырьке из тёмного стекла без каких-либо обозначений по поводу содержимого. Мы обе с подозрением уставились на плещущуюся в нём жидкость. Кажется, внутри купалось что-то похожее на таракана.

– Раз у вас общее задание, на ужине пригласим Дэниэля к нам за стол, –всерьёз взялась за разработку проекта по покорению эльфийского сердца Кассандра. Она подошла к платяному шкафу, открыла и с типичным женским «надеть нечего, положить некуда» начала в нём рыться.

– Эли лучше остаться в комнате. Она болеет, – возразила Ния, к моему облегчению убирая обратно на полку сомнительную склянку.

– Так дай ей какое-нибудь лекарство.

– Жаропонижающее у меня закончилось. Сейчас травки заварю горло прополоскать, – деятельная девушка выставила на стол жаровню и отправилась в коридор за углями.

Комнаты в Истиморе отапливались печами, дрова, в которые подкидывались снаружи. Полукруглый белёный печной бок занимал правый от окна угол. Рядом на стене были набиты крючки для верхней одежды и стоял шкаф, поэтому наши вещи практически всегда были приятно тёплыми.

– Нашла! – победно провозгласила Кассандра, держа в руках тёмно-красное платье из тонкого бархата. – Как давно я его не надевала… Ния, погладишь? Оно немного помялось.

– Немного? – от возмущения целительница чуть не рассыпала по полу алеющие в совке угли. – Оно давным-давно свалилось с плечиков, и кое-кто, вместо того, чтобы повесить, запихал его в дальний угол. Теперь этот комок разгладится разве что в воде.

– Да ладно. Ты сможешь, – перекинув платье через локоть, умоляюще потёрла друг о друга ладошки Кассандра.

– Отдай в прачечную.

– Но я хочу одеть его сегодня.

– У тебя есть школьная форма, и она глаженая, – дав понять, что разговор окончен, Ния занялась приготовлением отвара, искоса поглядывая на меня.

Вздремнув после занятий, я чувствовала себя относительно хорошо. Может быть действительно пойти с подругами на ужин? В их обществе мне будет гораздо спокойнее и легче общаться с Дэниэлем. К тому же есть надежда, что Касси перетянет внимание эльфа на себя. От задания меня никто не освобождал, рано или поздно придётся приступить к его выполнению.

***

– Эти комнатушки такие мелкие, словно клетки, – проворчал Айвер, сбрасывая сапоги и вытягиваясь на кровати.

Дэниэль усмехнулся. Его друг, извечный ворчун, привыкая к чему-то новому, сначала сосредотачивался исключительно на отрицательных сторонах и лишь потом удостаивал своим вниманием положительные. Поездка в Иллию, по его мнению, была хитро продуманным наказанием ненавистного отчима. Таким образом Лориен пытался излечить пасынка от презрительного отношения к людям. Сам-то он пал настолько, что связался с человечкой и после её смерти потерял надежду иметь наследника. Мало кто из эльфов способен полюбить дважды, а Лориен явно был не из их числа. Вот только непонятно, зачем женился, если продолжает упорно хранить верность умершей? У дивного народа это наглядно проявляется в том, что зачатие происходит лишь при сильных искренних чувствах мужчины к женщине. Для удовлетворения же чисто телесных потребностей, испытывать настоящую любовь, как известно, необязательно.

Айвер ненавидел Лориена за равнодушие к матери. Отчим относился к жене холодно, как к чужой, даже когда посещал её спальню. Она же умудрилась его полюбить. Поначалу Торриэль надеялась растопить лёд в мужнином сердце, под конец отчаялась и стала эмоционально гаснуть на глазах, постепенно превращаясь в бесстрастную и безучастную ко всему эльфийку, какими обычно живописуют дивных люди.

Неудивительно, что в подобной обстановке Айвер вырос язвительным и колким. Только наедине с Дэниэлем он иногда сдёргивал с себя покров отчуждённости, делился чувствами и переживаниями. Но по приезду в Иллию фонтан негатива забил с такой мощью, что раздражал даже лучшего друга. И додумался же поганец поставить Лориену ультиматум – в Истимор только вместе с Дэном, не догадавшись спросить у самого Дэна: хочет ли он ехать туда, куда изначально отправлять его не собирались. Слишком уж неприглядная кандидатура из-за навлечённого старшим братом позора на род Эль-Шаасс. Иногда Дэниэлю казалось, что Айвер дружит с ним назло отчиму, причём с той же силой, с какой Лориен ненавидит Рэммиона Эль-Шаасс – убийцу своей возлюбленной.

– Обычно в этих комнатах живут по четыре человека, – задумчиво произнёс Дэниэль, подходя к окну, из которого открывался вид на край заросшего неухоженного парка и игровое поле для бассета с подгнившей в нескольких местах низкой деревянной трибуной.

– С чего ты взял? – недоверчиво фыркнул Айвер.

– На полу остались вмятины от ножек.

– Где? – приятель даже приподнялся проверить. – Хотя какая разница. Там, где четыре человека запросто влезут, двум эльфам не разместиться. Одни узкие коридоры чего стоят и вечная темень.

– Экономия, – отстранённо пояснил Дэниэль, продолжая неспешно скользить взглядом по окрестностям. Ворота и ограда служили скорее для вида: во многих местах зияли большие прорехи. – Война потрепала не только нас.

– Ты их ненавидишь? – тихо спросил Айвер.

– Людей? За что?

– За брата.

– Он сам виноват и признал это.

– Да. И сполна расплатился.

– Не начинай.

– Просто эта глупая девчонка со своим нелепым страхом… Именно такие фанатики, как она, на войне были в первых рядах. Они убивали нас не ради наживы, как другие, а из-за «острых ушей» и «колдовских чар». Убивали, потому что мы не такие, как они. И там, где обычным корыстолюбцам не хватало смелости, эти сумасшедшие шли вперёд, заражая своим безумием остальных. Мы же не уничтожаем их за то, что они плодовитее?

– Ну почему же? – пожал плечами Дэниэль, поворачиваясь и вдумчиво глядя сородичу в льдисто-голубые глаза. – Какие только мотивы не прячутся под прикрытием самозащиты. Иначе война не длилась бы так долго, да и в янрисе нужды бы не было.

Айвер резко вскочил на ноги – подобные рассуждения невозможно было выслушивать лёжа:

– Ты на чьей стороне?

– Ни на чьей. Всего лишь не хочу повторения бойни. Хорошо, что встал, пора отправляться на ужин.

– И всё-таки…

Но Дэниэль изобразил характерный жест, подняв руку открытой ладонью к собеседнику и резко сжав её в кулак. Айвер чуть не задохнулся от возмущения:

– Ненавижу, когда ты так делаешь.

Черноволосый примирительно улыбнулся и первым вышел из комнаты.

Ния отговаривала, Касси уговаривала, но на ужин в столовую я отправилась по собственному желанию. Здесь снова было подозрительно людно. Обычно по вечерам состоятельные адепты предпочитали питаться в городе. Таверн в Зирге хватало с избытком, иные с претензией на меню, не уступающее столичному. Впрочем, судя по всему, мужская часть обитателей Истимора не изменила своим привычкам, а женская не только осталась в полном составе, но и разрослась вдвое. К нашему запоздалому приходу свободные места почти закончились. Вокруг то и дело мелькали незнакомые лица.

– Ну и наглость! – возмутилась Кассандра, хотя в голосе исподволь проскользнуло восхищение. Будь она на месте городских девушек, прослышавших о приезде дивных, тоже бы задействовала все свои связи, лишь бы попасть сюда.

– Куда сядем? – с хмурым видом осмотрелась Ния.

Тяжёлые дубовые столы с прибитыми к ним скамейками были рассчитаны на восемь персон. Кое-где осталось по одному просвету, но сесть вместе у нас вряд ли получится.

– Сейчас, – подмигнула я подругам и начала демонстративно оглядываться: – Ну где же она? Надо как можно скорее найти Ларинну. Дивные на полпути к Зиргу. Упустим из виду, потом ищи-свищи по всему городу. Вдруг «Подкова» переполнена, и они отправятся в другое место?

Из-за ближайшего стола повыскакивали опрометчиво подслушавшие меня девицы и толкаясь помчались к выходу. Подруги не растерялись – поспешили воспользоваться чужим легковерием. Как раз в этот момент в столовую вошли эльфы.

– Надо же, передумали, – развела я руками, когда обманутые с досадой повернули обратно, но было уже поздно.

Касси призывно замахала рукой:

– Дэниэль! Эдриан! Тэриас! И… (Последнее имя она благополучно забыла, хотя я повторила каждое несколько раз) Идите к нам! Здесь есть свободные места!

Я закрыла лицо ладошками от стыда и ужаса перед тем, что сама же натворила. Идея состояла в том, чтобы поужинать вместе с эльфами и в непринуждённой обстановке попытаться избавиться от предвзятого к ним отношения. В конце концов, в войне они не участвовали, слишком молоды, и винить их за грех отцов я не имею никакого права.

– Эли, – Ния тронула меня за плечо. – Тебе плохо?

Она сидела на краю скамьи слева от меня. Я запоздало спохватилась, что хотела поменяться с ней местами. Не успела…

Дэниэль не церемонясь устроился вплотную. От его тела исходило приятное тепло, но руки всё равно задрожали, пришлось спрятать их под стол, пока никто не заметил.

Все эльфы, кроме одного, вежливо поздоровались. Отличившийся, тот самый, имя которого выпало из памяти Кассандры, холодно произнёс:

– Меня зовут Айвер.

– Приятно познакомиться, – и не подумала смутиться подруга, а может, просто не сообразила, к чему дивный столь подчёркнуто представился.

Более догадливая Ния смешливо хмыкнула в кулачок, за что тут же словила уничижительный взгляд щепетильного эльфа.

– Эли рассказала нам, что с одним из вас у неё практическое задание, – продолжила непринуждённо болтать Касси. Девушку с обеих сторон окружили Эдриан и Тэриас. Подзабытый Айвер выбрал место рядом с Дэниэлем.

Настала моя очередь представить подруг:

– Да, познакомьтесь. Ния и Кассандра.

Как ни старалась, голос всё равно предательски дрогнул. Хорошо, что Касси быстро подхватила истончающуюся нить разговора и засыпала эльфов вопросами о путешествии из Эбикона в Иллию. Ния из вежливости немного послушала, а потом предложила использовать стол по прямому назначению, то есть заставить его едой, авторитетно заявив, что на сытый желудок общаться приятнее и веселее.

– Гор! – обрадовалась остроглазая Кассандра, окликнув парня, который то ли проходил мимо, то ли целенаправленно двигался в нашу сторону, но в последний момент передумал. – Иди сюда. Здесь есть свободное место. Только сначала…

Подруга бесцеремонно загрузила Гордэна заказами. Мы с Нией вызвались помочь донести. Дивных предусмотрительно из-за стола не выпускали, опасаясь, что назад они в полном составе не вернутся, если вернутся вообще.

– Эли, что происходит? – тихо спросил друг по пути к раздаче. Со всех сторон нашу троицу испепеляли гневными взглядами. Мне даже почудился лёгкий запах гари. Ан нет, на кухне действительно что-то пригорело. – Ты же всегда недолюбливала дивных, надеялась, что они не приедут, от задания хотела отказаться. Почему вы ужинаете вместе?

Я лишь вздохнула, подхватывая поднос и нагружая его тарелками.

Повара сегодня расстарались и в дополнение к традиционной каше на воде, слегка приправленной топлёным маслом, поштучно отмерили нам маринованные огурцы и осчастливили маленькой горкой солёных груздей, жаль без сметаны. На десерт предложили компот из сухофруктов. Впервые я заметила, насколько скудно нас кормят.

Гостям хватило такта промолчать, однако взгляд Айвера с лихвой заменил самые крепкие выражения, если таковые имелись в лексиконе дивного народа. Умел этот эльф говорить глазами не хуже, чем иные языком чешут. Кстати, при дневном освещении я обнаружила, что основной синий цвет эльфийской радужки обладает разнообразием невероятных по красоте оттенков. Жертве короткой девичьей памяти достался чистейший голубой, словно глаза его отразили и навсегда запечатлели в себе безоблачное небо в морозный зимний полдень, такие же ясные и холодные. У Тэриаса был нежнейший васильковый, у Эдриана – глубокий сапфировый.

Воспользовавшись заминкой Нии, осторожно составлявшей на стол полные кружки компота (его, в отличие от грибов и огурцов, не пожалели), я посадила Гордэна между собой и Дэниэлем. Подруга удивилась, но безропотно заняла последнее свободное место рядом с Тэриасом, очутившись напротив Айвера. Тот копался в тарелке с таким видом, словно кого-то ловил. Целительница не удержалась и спросила:

– Что там?

Эльф поднял на неё полный недоумения взгляд.

– Если что-то живое, лучше сразу скажи.

Говорила она вполголоса, но остальные всё равно услышали. Касси поперхнулась, закашлялась, Эдриан услужливо пододвинул ей кружку с компотом. Есть резко расхотелось, причём всем одновременно. Я под прикрытием Гора предложила обсудить наше с Дэниэлем задание. Суть его состояла в том, чтобы придумать ситуацию, составить план и провести по нему переговоры, после чего сделать подробный разбор собственных аргументов. Предположить, почему и в какой момент в реальности что-то может пойти не так, чем будет обусловлен успех, а чем – провал. Предмет переговоров нам придумала Кассандра – организация производства эльфийского шоколада на территории Иллии. До сих пор этот товар был исключительно заграничным. Остальные тут же пошутили, что провал переговоров обеспечен, ведь согласиться значит поставить под угрозу секрет сладкого чуда. Оказывается, посмеяться дивные любили не меньше людей. Один лишь Айвер оставался невозмутимо брезглив к царящему за столом веселью.

Вот уже несколько раз я поймала на себе злобный взгляд Онорины. Даже показалось, что именно он вызывает во всём теле неприятный озноб. Зыркая в мою сторону, герцогиня деловито перешептывалась со своими ближайшими приспешницами, явно затевая какую-то пакость.

Как жаль, что у скамейки нет спинки… С удовольствием бы откинулась назад и закрыла глаза.

– Эли, – позвала меня Ния, первая заметив, что я выпала из разговора, и возвращаться, похоже, не собираюсь.

В ответ я вымученно улыбнулась, небезосновательно полагая, что подобная гримаса вряд ли её успокоит. Внезапно моей правой руки, лежащей на коленях, коснулись чужие прохладные пальцы.

– У твоей подруги сильный жар.

Так это не Гордэн бесцеремонно сцапал меня за запястье, дабы привлечь к себе внимание?!

Наши с Дэниэлем взгляды пересеклись: его спокойно-уверенный и мой растерянно-смущённый. Гор словно палку проглотил, неестественно прямя спину между нами и кося глазами на происходящее под столом.

Умудряясь сохранять невозмутимый вид, дивный продолжал держать мою ладонь, которую я безуспешно пыталась освободить.

– Тогда нам пора, – подхватилась с места Ния.

– Ещё чуть-чуть, – непонятно о чём попросил Дэниэль.

Не волнуйся я так сильно, непременно заметила бы, как постепенно светлеет в голове, исчезает шум в ушах, из тела уходит болезненная слабость. Но я всё испортила, вскочив на ноги прежде, чем меня отпустили. Эльф и не подумал разжать пальцы – поднялся следом. Я вспыхнула. Касси застыла на полуслове с открытым ртом. За столом и вокруг него после дружного «Ах!» воцарилась гнетущая тишина, лишь с периферии доносился гул голосов и шарканье ног подтягивающихся ближе к «сцене» зрителей.

Явно, чтобы закрепить произведённый эффект, Дэниэль положил свободную руку мне на лоб:

– Потерпи немного.

Гордэн чуть со скамейки не упал, пытаясь отодвинуться от нас подальше.

– Ты её лечишь? – первой догадалась Ния. В карих глазах вспыхнул жадный до всего нового и неизведанного в любимом ремесле интерес.

Я схватила дивного за запястье и попыталась убрать его ладонь от своего лица:

– Перестань. На нас смотрят.

– Тебе легче? – проигнорировал он суть моей просьбы.

– Да.

– Действие продлится недолго, но хватит, чтобы бодро дойти до комнаты, прополоскать горло и провести прочие лечебные и вечерние процедуры, – пояснил эльф. Я заметила, что в уголках его губ прячется улыбка. Видимо, говорил он столь дотошно исключительно на публику, давая окружающим понять, что никакие другие отношения, кроме любезно оказанной помощи с нездоровьем, нас не связывают.

Боюсь, Онорине и этого хватит.

В комнату мы вернулись в смешанных чувствах. Касси таинственно отмалчивалась. Зато Ния болтала без умолку, восхищённая способностью Дэниэля так ловко сбивать жар. Я до сих пор ощущала на коже чужие прикосновения, осторожные и настойчивые одновременно.

– Интересно, они все так умеют? – спрашивала целительница, процеживая в кружку укрепляющий отвар, и сама же себе отвечала: – Возможно. Тому, что напротив меня сидел, и дар не нужен. Одним взглядом заморозит. Холодный как сугроб.

– Снежный Лорд, – поправила Кассандра, указательным пальцем выводя на столешнице невидимые узоры. – Его так прозвали за белые волосы.

– Но они у всех белые, кроме Дэниэля, – возразила Ния, мало по малу начиная с подозрением коситься на странно притихшую подругу.

– А у него особенно. Как снег, – вздохнула девушка.

– Ты, случаем, не заболела?

– Нет, – Касси подошла к своей кровати, откинула узорчатое шелковое покрывало и, продолжая стоять к нам спиной, выпалила: – Но очень бы этого хотела! Тогда Дэниэль проявил бы ко мне больше внимания.

Мы с Нией понятливо переглянулись.

– О-о-о… – протянула целительница. – Чую, завтра половина Истимора при приближении эльфов будет чихать и кашлять.

– Лишь бы подобное не сочли за страшную эпидемию, целенаправленно поражающую женщин детородного возраста, – зловещим тоном поддакнула я.

– Какого возраста? – навострила ушки любопытная Кассандра. Для городской жительницы, единственной дочери трепетно-заботливых родителей, подобные словечки были в новинку.

– Нет, – возразила Ния. – Решат, что аллергия на ушастых и отправят тех по домам подальше от наших детородных…

– Девочки! – Касси развернулась и бросилась к нам обниматься. – На вас невозможно сердиться!

– А ты разве сердилась?! – изумились мы хором.

– Ревновала, – виновато сникла подруга. – Дэниэль мне очень нравится, но я могу его уступить и выбрать другого.

– Нет уж, оставь себе, – проникновенно попросила я, в очередной раз удивляясь, насколько разными бывают наши взгляды на одно и то же.

***

На следующий день дивных взяла в оборот Ния. За завтраком сама подсела к ним с расспросами о способностях, потеснив четвёрку девиц, успевших присоединиться к эльфам до её прихода. Мы завтракали вместе с Гордэном. Друг украдкой вздыхал, глядя на Кассандру, компанию которой добровольно пожелал составить Эдриан. Безнадёжно влюблённый в мою подругу парень искренне полагал, что его чувства абсолютная тайна для окружающих, в том числе для объекта обожания, и, само собой, глубоко заблуждался.

Вовсю шла подготовка к Осеннему балу. Украшалась зала, сооружались декорации для выступления любительского театрального кружка и прочих талантливых учеников. Одни собирались петь песни, другие читать стихи.

Рукодельница Ния изготовила огромные искусственные цветы из фатина и кружева. Накануне вечером я, Касси и Гор развешивали их по стенам, дополняя стеблями и листьями – зелёными атласными лентами.

– Красиво, – восхищённо произнесла подруга, отойдя на несколько шагов и любуясь тем, что у нас получалось. Мы с Гордэном пыхтели сверху, стоя на раздвижных приставных лестницах. До прихода Нии Касси по очереди страховала то одного, то другого. – Последние цветы осени, напоминание о лете, взрастившем их своей теплотой и заботой. Эли, поправь вон тот жёлтый лепесток, он некрасиво поник... Да, справа… Ой, подожди! Я подержу.

– Осторожно! – испуганно закричал Гор, увидев, как моя лестница начала скользить вбок.

Я попыталась зацепиться за стену. У меня даже получилось несколько мгновений балансировать, изображая из себя балаганного акробата. А потом… Подруга взвизгнула, не успев дотянуться, да и вряд ли бы у неё получилось остановить столь тяжёлую конструкцию в полёте. Я зажмурилась, готовясь к удару. Что ж так не везёт-то с этим балом?! Сначала просто идти не хотела, теперь, вообще, ходить не смогу…

Фух! Кажется, устояла. Обошлось. А то второй раз за седмицу такое нелепое падение…

– Спасибо, Курт, – дрожащим от волнения голосом поблагодарила Касси.

Я посмотрела вниз. Лестницу крепко держал Лишер.

– Спускайся, – сурово потребовал он, невольно заставляя чувствовать себя виноватой, словно я чем-то насолила маркизу и теперь как шкодливая кошка спасалась от него на этой неустойчивой верхотуре.

Курт выровнял лестницу, дождался, пока слезу, и подал руку.

– Спасибо.

– Чем вы здесь занимаетесь? – поинтересовался нечаянный спаситель у всех сразу.

– Развешиваем украшения, – охотно ответила Касси. – Немного увлеклись. Забыли об осторожности.

– Я заметил, – хмыкнул Лишер. – Давайте помогу. Что надо делать?

Мы с друзьями переглянулись: поможет? Он, наверное, даже имён наших не знает.

В зал вошла Ния с ворохом бумажных гирлянд и, быстро оценив обстановку, раздала соответствующие указания. Её гораздо больше заботили свободные руки присутствующих, чем степень их знакомства друг с другом. Дело сразу пошло на лад. Чуть позже прибежали ещё несколько парней и девушек и вскоре зала была полностью готова к главному событию осени.

Весельчак Виор, не столько помогавший, сколько развлекавший нас всё это время, предложил отметить окончание работ и как фокусник вытащил из-за пазухи квадратную бутыль с тёмной жидкостью. Большинство девушек сморщило носик – явно не яблочный сидр или лёгкий мятный ликёр, который повара готовили для адептов и преподавателей на завтра. Похоже, Виор незаконно хранил в комнате спиртное покрепче. Мы с Нией прекрасно поняли какое и отправились поправлять бантики, украшавшие край сцены.

– Слушайте сюда, – обратился Виор к решившимся составить ему компанию адептам. Парни уселись прямо на полу возле собранных в кучу переносных лампад. – Вы, наверное, знаете, что всё лето в «Подкове» танцевала загадочная южанка с Галлаоских островов? В дни её выступлений в таверне было не протолкнуться. Посетители лезли друг другу на голову, лишь бы видеть, как она порхает над подмостками. Иногда легко и невесомо, будто пёрышко, а иной раз так, что искры из-под ног летели и доски трещали.

– Ты сто раз это рассказывал, – перебил кто-то.

– Так вот, – ничуть не смутился Виор. – Недавно выяснилось, что на родину она не вернулась, осталась в Зирге. И осенью один раз даже выступала. Поэтому есть надежда увидеть Джану своими глазами. Надо только попросить хозяев таверны, чтобы они её пригласили, да заплатить хорошенько. Девица любит деньги.

– Предлагаешь пустить шапку по кругу? – скептически хмыкнул один из слушателей.

– Почему бы и нет?

– Ну не знаю. Стоит ли тратиться на какую-то танцовщицу.

Я не заметила, как вместо того, чтобы туже затянуть слабо завязанный бант, окончательно его распустила. Неужели то единственное выступление видел кто-то из адептов Истимора?

Толпа в осенний дождливый вечер собралась знатная. Отмечали выгодную торговую сделку, заключённую коневодом Джедом – одним из завсегдатаев «Подковы». Не столько пользуясь чужим благодушием, сколько сама пребывая в приподнятом настроении, я поддалась на весёлое подначивание и поспорила, что Джане под силу станцевать на накрытом столе, не задев при этом ни одной тарелки. Выигрыш – сто золотых, проигрыш – обещание снять маску. Рискованно, но я предусмотрительно оговорила кучу условий: стол выбрали побольше и покрепче, половину посуды унесли, остальную расставили предельно аккуратно. Джед посмеивался в усы, однако не возражал, поглаживая широкую, окладистую с проседью бороду.

Двое вышибал подбросили меня на стол. Зрители ахнули: им показалось, что танцовщица прыгнет прямо в тарелки, но она опустилась точно между ними и осталась стоять на полу пальцах в ожидании музыки...

Бородач нисколько не расстроился по поводу проигрыша, с большим удовольствием отсчитал нужную сумму и пообещал прийти снова, полюбоваться на танец. Я вернула половину и возразила, что он не увидит Джану до следующего лета. Вместе с началом учебного года загадочная южанка должна была исчезнуть. И она исчезла, но неужели кто-то успел заглянуть под вуаль её тайны?

– Эли, что ты делаешь! – недовольный возглас Нии заставил вынырнуть из воспоминаний и перестать распускать третий по счёту бант.

– Говорят, от её танца сносит голову как от хорошего самогона! – словоблудие Виора не знало границ. Этак он скоро до сакрального значения джиги договорится и объявит Джану богиней.

– Я бы посмотрел.

Зачем?! Разве подобное – иллийский народный танец – способно заинтересовать маркиза Лишера?

Не выдержав поселившегося между лопаток ощущения опасности, украдкой обернулась. Курт смотрел на меня пристально, будто в ожидании эмоций от услышанного. В полумраке светлые глаза почернели, делая взгляд тяжёлым и пронзительным. Не может быть!

– Опять знобит? – заметила Ния моё волнение.

– Нет. Кажется, всё готово. Идём?

В зале, кроме нас с целительницей, не осталось ни одной девушки. Касси сбежала вместе со всеми. Скорее всего отправилась на поиски эльфов. Вдруг кому-то из них взбредёт в голову прогуляться перед сном по тёмным сырым коридорам?

Подруга последний раз окинула придирчивым взглядом зал.

– Думаешь, оценят? – засомневалась она, имея в виду чужеземных гостей. – Они же диииивные, со своими понятиями о красоте и роскоши.

– Зато наши точно будут в восторге, – успокоила я её. – А их гораздо больше десяти.

– Эй! Собирайтесь. Скоро обход, – прикрикнула на расшумевшихся адептов Ния. – Лампады заберите. Лестницы унесём завтра…

Мы вышли последними, предварительно выпроводив помощников, и плотно закрыли за собой двери.

– Фух, – шутливо стёрла со лба невидимый пот подруга. – Вот что удивительно: никогда бы не подумала, что Лишер станет нам помогать. С чего бы это?

– Вот именно, с чего? – эхом повторила я, продолжая ёжиться от ощущения сверлящего спину взгляда.

Вечно мрачный Айвер
 

Ния - девушка, которая знает себе цену

Танцевать джигу я научилась в детстве, когда вместе с няней и садовником добиралась от границы Иллии до столицы. Другие слуги благоразумно сбежали из поместья раньше, не желая испытывать на прочность эльфийское милосердие и благородство, а после смерти мамы даже некоторые крестьяне, побросав дома, двинули свои телеги вглубь страны. На одной из них подвезли и нас. Недалеко – до соседнего поселения. Чтобы ехать дальше, требовались деньги на покупку еды и оплату места в обозе. На дорогах орудовали разбойничьи шайки, передвигаться в одиночку было опасно.

Мои провожатые нанимались на любую работу, часто за кусок хлеба или возможность переночевать на чужом сеновале. Меня, сперва для удобства, а потом и ради безопасности переодели в мужскую одежду. Из гигиенических соображений коротко подстригли волосы. Я не возражала. Так даже интереснее: игра в мальчика – хоть какое-то развлечение. А вскоре я нашла себе ещё одно.

Чем сильнее отчаяние, тем безудержнее веселье – гласит народная мудрость. После тяжёлого трудового дня у людей всё-таки оставались силы дойти до ближайшего питейного заведения, обсудить последние новости, посплетничать, поиграть в кости, пропустить кружку пива или стаканчик домашнего вина. Вот и Грэм иногда выбирался на публику, как бы не ругала его за это Линди. Бывший садовник по-прежнему не мог смириться, что вместо ухода за капризными розами и нежными гортензиями, ему приходится чистить выгребные ямы, конюшни, скотные дворы, наниматься грузчиком и водоносом. Когда Грэм находил работу попроще и поприятнее, они с Линди жарко спорили: продолжать двигаться дальше или осесть до поры до времени на хорошем месте. После подобных ссор мужчина шёл в таверну, а я тайком бежала следом, чтобы одним глазком глянуть, как развлекаются взрослые.

Мне очень нравился их танец – простой и сложный одновременно, когда по большей части двигаются ноги, а руки либо крепко прижаты к телу, либо стоят на поясе. Пристроившись у окна, я старательно повторяла движения, а потом, чтобы не заскучать, придумывала их новые сочетания.

За этим делом меня однажды поймал один из местных завсегдатаев, вышедший до ветру да завернувший не за тот угол. Позабыв о цели своей прогулки, мужик затащил меня внутрь, взмахом руки заставил музыкантов замолчать, а недовольных его самоуправством растолкал в стороны, освободив свободный пятачок для юного танцора. Грэм старательно делал вид, что мы с ним незнакомы, лишь украдкой грозил кулаком. Если бы не Линди, давно бы сбыл с рук «мелкую обузу», не больно-то он верил, что граф расщедрится на хорошее вознаграждение за доставку приёмной дочери. Статус осиротевшего вдовца устроил бы Кендала Одли куда больше, чем необходимость продолжать заботиться о чужом ребёнке, имеющем законные права на наследство своей матери. Так не лучше ли избавиться от лишнего рта, оставив девчонку при какой-нибудь богадельне? Но все эти разумные, с точки зрения Грэма, доводы разбивались в пух и прах о преданность Линди воспитаннице и умершей госпоже. Мнение мужчины изменилось лишь когда он впервые увидел, как я танцую, вернее, какое впечатление произвожу на зрителей. Он быстро подсуетился – пустил по кругу шапку, а, подсчитав улов, заявил: «Наконец-то эльфийское отродье хоть на что-то сгодилось». Тогда я не отнесла эти слова к себе, а позднее предпочла о них не вспоминать, решив про себя, что могу быть чьей угодно дочерью, но только не эльфа.

Идея выступать в «Подкове» за деньги пришла в голову этим летом. Пока отчим был жив, мне выделялись средства на личные нужды, да и каникулы я проводила в поместье, обеспеченная всем необходимым. Поэтому то, что умудрялась подзаработать переводами, откладывала на будущее. Плата за подобные услуги была небольшой, однако вместе со сбережениями росла моя известность в деловых кругах Зирга и заказчиков всегда хватало.

Оставшись на лето в Истиморе, я вдруг осознала, что рискую растратить половину кропотливых накоплений банально на еду. Ночлег-то мне предоставили, однако кормить задарма никто не собирался. На лето из Школы разъезжались и адепты, и преподаватели. Поэтому всех наёмных работников распускали по домам. Оставался лишь сторож. Мне срочно требовалась работа и желательно высокооплачиваемая.

Но кому нужна девица благородного происхождения с титулом графини и со шлейфом злоречивых шепотков за спиной, старательно пущенных Онориной по школе и городу? Поднимать цену за переводы не имело смысла. Так я растеряю половину старых заказчиков, а на обретение новых понадобится время, которого у меня нет. Вот тогда-то в моей отчаянной голове возникла Джана.

От прочих кормильных заведений «Подкова» отличалась богатым репертуаром развлечений. Её хозяева Барт и Марта любили своё дело. В таверне всегда царили чистота и порядок, редко случались пьяные дебоши и скандалы. Разнообразное меню, неразбавленная выпивка и самые красивые подавальщицы привлекали не только посетителей, но и гастролирующих музыкантов. Последним нравилась царящая в «Подкове» спокойная обстановка, способствующая творческому самовыражению. К тому же за выступление всегда ждала щедрая оплата и вкусный обед.

Если мы с подругами выбирались по делам в Зирг, то перекусить заходили исключительно в «Подкову», быстро подружившись с её гостеприимными, улыбчивыми хозяевами. Тем не менее моё предложение они встретили недоверчиво и прохладно.

– Выступать в маске да под чужим именем? – всплеснула руками Марта, заодно стряхнув с ладоней оставшуюся на них после раскатки теста муку. – А если кто узнает? Скандал будет. Пострадает ваша репутация.

– Маска, вуаль, парик, костюм, – уточнила я, загибая пальцы. – А после герцогини Лорак от моей репутации почти ничего не осталось.

– Ох, – вздохнула Марта, косясь на задумавшегося мужа.

– А если не выгорит? – куда деловитее поинтересовался Барт.

– Значит так тому и быть, – резонно пожала я плечами в ответ. – Одним единственным выступлением вашу клиентуру я вряд ли распугаю. А если выгорит, то весь доход от первого представления ваш.

– Да какой доход? – удивился мужчина. – Прикажете продавать входные билеты?

– Конечно нет, – улыбнулась я, вспоминая, как Грэм жадно пересчитывал брошенные к ногам Синеглазки монеты. Тогда в детстве у меня тоже было особое прозвище. – Впрочем. Давайте так. Я покажу, на что способна, а вы решите, стоит ли игра свеч.

По причине раннего утра в обеденном зале было пусто. Повара копошились на кухне, подавальщицы приходили ближе к вечеру. Днём Марта и Барт вполне справлялись своими силами.

Я взошла на небольшой помост, что обычно служил сценой для музыкантов, подхватила подол платья и вздёрнула его до колен. По-другому никак. В джиге всё внимание приковано к ногам, бессмысленно пытаться танцевать, целомудренно пряча их под юбкой. Марта охнула, Барт крякнул, а я, не давая им времени опомниться, принялась отбивать самую простую чечётку…

Да, пришлось рискнуть и истратить часть сбережений на наряд для выступления, но оно того стоило, потому что не только окупилось, но и превзошло самые смелые ожидания.

***

Наступил день бала, а моя книжечка для записи партнёров по танцам до сих пор оставалась совершенно пуста. Не то чтобы я была настолько непривлекательна для мужского пола из-за распускаемых Онориной слухов (в конце концов, танец не обязывает к свадьбе), просто сама отказывалась, недолюбливая напыщенные, медлительные, со множеством фигур бальные танцы. Впрочем, уверена, что даже у самых обворожительных адепток Истимора на этот раз осталось несколько свободных строчек. Ведь каждая девушка рассчитывала быть приглашённой кем-нибудь из дивных хотя бы раз.

С утра в Школе на всех этажах царила страшная суматоха. Шли последние приготовления к празднику. Повара стряпали угощения, участники театральных сценок и прочих творческих номеров доделывали костюмы, остальные наглаживали бальные наряды.

Касси достала из шкафа платье, померила и уговорила Нию украсить лиф жемчужными бусинами, которые извлекла из своего дорогого, но внезапно устаревшего именно сегодня ожерелья. Идти на обед она отказалась, дабы затянуть потуже корсет – орудие дамских пыток, надеваемое исключительно в особых случаях. Мы с Нией не использовали ЭТО никогда, отсутствием аппетита не страдали и обрадовались возможности немного отдохнуть от стонов по поводу «медленно ползущего времени». За трапезой к нам присоединился Гордэн. Я спросила, попал ли он в список кандидатов на танец с нашей красавицей. Друг печально вздохнул, что собирался сделать это именно сейчас.

После обеда Ния побежала проверить готовность бального зала, а мы с Гором решили прогуляться по коридорам и ещё немного поболтать.

– Опять этот странный аромат, – заметил друг и начал старательно принюхиваться. – И снова я не могу его уловить, как ни стараюсь. Что за удивительный эффект?

– Мамины духи, – улыбнулась я. – Только этой весной обнаружила, что они, оказывается, не выдохлись. И знаешь как? Касси мимо проходила, когда я открыла флакон, и почувствовала запах. Потом мы стали вместе принюхиваться – ничего. Шлейф аромата можно уловить лишь случайно, специально обнаружить нельзя, как ни старайся. Мама их обожала. Это всё, что осталось у меня на память о ней. Запах. Ненавязчивый и родной. Я пользуюсь этими духами, когда нуждаюсь в поддержке.

– Сегодня именно такой день? – понимающе уточнил друг. Мы остановились в нише окна. От стекла тянуло холодом. По небу очень быстро неслись рваные, похожие на дым пожарищ облака.

– Да, – согласилась я, невольно ёжась. – Ничего не могу с собой поделать. Когда вижу эльфов, сердце сжимается от страха, бьётся как сумасшедшее. Потом беру себя в руки, успокаиваюсь, уговариваю себя, что мне ничто не угрожает. После этого даже могу с ними общаться вполне дружелюбно, но… в следующую встречу всё начинается сначала. Мой страх заметен со стороны?

– Немного, – Гор дыхнул на стекло и нарисовал на запотевшей поверхности глаз. – Твои зрачки расширяются. Иногда ты вздрагиваешь. Опускаешь голову, не смотришь им в лицо. С натяжкой можно предположить, что ты стесняешься, робеешь.

– С натяжкой? – переспросила я, подрисовывая бровь.

– Ну… – протянул парень и внезапно добавил острое ухо. – На фоне других девушек твоё поведение выглядит странно.

– Фу, – высказалась я по поводу его художества и ребром ладони затёрла рисунок. – Если что, имей в виду: все мои танцы свободны. Надоест подпирать стенку, приглашай.

– Ты же не любишь все эти фигуры и расшаркивания, – возразил друг.

– Не люблю, – согласилась я. – Но умею. Увидимся вечером.

– Ммм… Эли, попроси Касси потанцевать со мной хотя бы разочек.

– Сам попросишь. Давай дадим решительный бой нашим страхам.

– Ну… – неуверенно промямлил парень.

Я ободряюще потрепала его по плечу и поспешила в сторону перехода в левое крыло. Почему легко убеждать и побуждать к чему-то других и так трудно саму себя?

***

За два часа до начала бала мы с Нией начали затягивать корсет на Касси. Поначалу дело шло легко, но потом упёрлось, по всей видимости, в рёбра. Подруга задерживала дыхание, втягивала живот, зачем-то вставала на цыпочки. Бесполезно. Предел был неминуемо достигнут.

– Ну, куда ещё тоньше? – возмущалась Ния. – Платье будет болтаться или грудь из декольте выпрыгнет. Посмотри, как она у тебя поднялась.

Действительно формы кокетки никогда не выглядели столь вызывающе пышно.

– Ладно, – смирилась Кассандра, тем не менее с удовольствием оглядывая себя в зеркале. – Теперь платье.

Розовый шёлк плотно обтянул стройный стан, смело наполовину приоткрыл высокую грудь и заструился вниз от талии шуршащими складками. Я вспомнила любимую куклу сводных сестёр. У неё были такие же золотистые, идеально завитые, блестящие локоны, яркие и крупные, как лепестки мака, губы, голубые глаза в обрамлении тщательно подкрашенных ресниц. Широкий пояс из фатина, завязанный со спины в большой бант, усиливал сходство с дорогой игрушкой, приготовленной в подарок.

– Совершенство! – не удержалась от комплимента своему изображению Касси. – Девочки, одевайтесь.

– Спасибо, госпожа, что наконец-то позволили нам заняться собой, – с шутливым поклоном пробубнила Ния.

– Да ладно. Я вам сейчас помогу.

Представив целых три куклы, стоящих рядком и манерно хлопающих ресницами, я с широкой улыбкой вытянула из шкафа свой наряд – платье из нежно-голубого воздушного муслина с длинными узкими рукавами, украшенное вставками из тонкого прозрачного кружева.

– Эли, может, передумаешь? – с сомнением покачала головой Кассандра. – Оно слишком скромное и простое. У меня есть точно такое же домашнее. Я даже гостям в нём не показываюсь. Давай дам тебе что-нибудь из своего?

– Спасибо, – поблагодарила я. – Но мне нравится это.

И не слукавила. На фоне светло-голубой ткани мои пепельно-серые волосы казались серебристыми, да и обычно напоминавшие грозовое небо глаза хоть чуточку отливали синим.

Ния в разговор не вмешивалась, оглаживая ладошками травянисто-зелёный бархат. Буйные каштановые кудри девушки не нуждались в сложной укладке. Достаточно небрежно забрать их наверх, оставив на свободе несколько упругих завитков, и шикарная причёска готова.

Ещё раз придирчиво осмотрев себя со всех сторон, добавив перчатки и веера, мы вышли из комнаты. По случаю бала коридоры были ярко освещены и полны народа. Хлопали двери, соседки по комнатам помогали друг другу с причёсками и макияжем, рьяно строили предположения о том, похожи ли эльфийские танцы на наши и кого из адепток гости пригласят первыми.

Неудивительно, что зал наполнился задолго до начала, в основном, представительницами женского пола, которые в своих ярких нарядах походили на диковинные цветы или пёстрые осенние листья.

– Зачем мы пришли так рано? – ворчала Ния, недовольно оглядываясь. – Даже музыканты ещё не приехали. – Устанем стоять. Сидячие места здесь не предусмотрены.

Я лишь пожала плечами, внутренне радуясь необычайному многолюдью. В такой толпе легко не только затеряться, но и потеряться. Кассандра порхала от одной девчачьей кучки к другой в поисках слухов и сплетен.

– Делайте ставки, дамы! – заявила она, вернувшись. – Большинство считает, что Онорина будет первой приглашённой.

Рыжая макушка как раз мелькнула неподалёку.

– Слушай, почему так много незнакомых? – удивилась целительница. – Такое чувство, что помимо нас сюда пожаловала добрая половина Зирга.

– Так и есть, – подтвердила Касси. – Некоторых провели друзья, другие попали за плату.

– С ума сойти, – пробормотала Ния, отступая к стене под напором протискивающейся мимо пышнотелой девицы. – Судя по всему, бал пройдёт в тесноте и обиде. Закусок точно на всех не хватит.

– Ты разве ради еды пришла? – оторопела подруга, желудок которой, скорее всего, нашими общими усилиями прилип к позвоночнику.

– Представь себе, да. Время близится к ужину, – ничуть не смутилась целительница, на этот раз сама отпихивая в сторону вставшую между нами незнакомку. – Девушка, идите. Чего вы хотите?

– Моя главная закуска – эльфы, – фыркнула Кассандра. – А вот и музыканты.

– Ния, смотри, Сэдрик, – первая заметила я парня, который до недавнего времени был её постоянным ухажёром и нашим общим приятелем. Худощавый кареглазый блондин вечно витал в облаках и в решении вопросов касательно встреч и мест свиданий полностью полагался на подругу. Однако не в этот раз.

Моё желание поздороваться увяло на корню: под руку с парнем шла Милена, ближайшая наперсница герцогини Лишер, яркая брюнетка с титулом баронессы. Похоже, сегодня парочка официально заявляла о своих романтических отношениях.

– Но как же так… – Касси замерла, неприлично указывая на них пальцем.

Я приобняла Нию за плечи и выставила перед её глазами ладонь, загораживая обзор.

– Его отец получил большое наследство и приобрёл поместье вместе с титулом. Теперь Сэдрик тоже барон. Родители задались целью найти ему подходящую партию. Сняли жильё в Зирге и приказали больше не иметь со мной никаких дел, – глухо прояснила ситуацию подруга.

– И он послушался?! – возмутилась Кассандра.

– Да. Он послушался меня.

– В смысле?!

– Я захотела, чтобы в кои-то веки он решил сам. Сделала вид, что готова отпустить ради прекрасного будущего своего любимого, а он…

Мы с Касси сочувственно внимали, готовые поддержать и словом, и делом.

– …отпустился, – презрительно фыркнула Ния.

– Тряпка!

Я промолчала, но была полностью согласна с определением. Правда, сейчас меня гораздо больше волновало, как заставить подругу снова улыбнуться. Может быть, поэтому я сделала то, чего сама от себя не ожидала, – восхищённо воскликнула вместе со множеством других голосов, скорее передразнивая, чем вливаясь в общий хор:

– Ди-и-и-и-вные…

Касси бросилась на абордаж, а я обернулась к целительнице и подмигнула:

– Как насчёт чашечки пунша?

– С превеликим удовольствием.

Ректор Пивен открыл бал пространной официальной речью, подробно зачитал развлекательную программу, изведя её участников ожиданием начала. После первого номера – чтения стихов даровитым адептом – объявили вожделенный первый танец. Ния, залпом опустошившая полную чашу пунша, подцепила пробегавшего мимо свободного кавалера. Надеюсь, торопился он не по нужде, уж больно характерно морщился. Оставив подругу в сомнительно надёжных руках, я нашла в толпе Гора и подсказала, какие танцы у Кассандры остались свободными. После чего с чувством выполненного долга двинулась к выходу. До дверей, занавешенных плотными льняными портьерами под цвет бледно-голубых стен, осталось три шага, когда за спиной внезапно раздался тихий знакомый голос:

– Потанцуй со мной, Джана…