Эмбер Глоу: Странники Бури

1

***     

Одинокая фигура в чёрном плаще неспешно брела по выжженной земле, и в полах её длинных одежд запутались всполохи красного огня. Огонь следовал за ней по пятам: огонь и дождь, смывавший пепел и кровь с опалённой войной планеты. Огнём горели её рыжие кудри, выбивавшиеся из-под глубокого капюшона. Горе, и боль, и смерть были её вечными спутниками. Она несла с собой – и в себе – ненависть и разрушение. Она была вестницей Бури, её Оком, способным пронзать пространство и время взглядом красных светящихся глаз.

Её знали как Виатрикс, что на древнем языке значит «странница», но её звали так не всегда. Хотя странницей она была от начала мира – странницей Тьмы.

 – Госпожа, – окликнул её рыжеволосый кудрявый юноша в богатых тёмно-синих одеждах, расшитых золотом, с глазами цвета голубого неба – каким оно было когда-то над этим умирающим миром. – Всё готово к наступлению, мы ждём вашего приказа.

– Хорошо, Кадег, – молвила она, и голос её был приглушённым и глубоким, точно далёкие волны под сводами грота. – Отправляемся сейчас.

– Координаты верны?

Она резко остановилась и впилась полыхающим взглядом в растерянное лицо юноши.

– Разве я когда-нибудь ошибалась?

***

Город захлёбывался в водовороте грозового дождя. Небо раздирали на части красные всполохи, когда люди в чёрных одеждах с фиолетовыми пылающими длинными клинками сошли с борта боевого космического корабля. За ними следовали воины в чёрных сюрко и доспехах с плазмомётами и грозовыми мечами. Фиолетовые огни горели в прорезях их шлемов.

Они сели на окраине, за громадами бетонных зданий, и направились к центральной площади. По пути им встречались одинокие солдаты в красной потрескавшейся броне и изорванных янтарных плащах, и они, не останавливаясь, сметали их с дороги грозовыми вспышками, вызываемыми небрежным жестом руки.

Впереди всех шествовал Воргелл Торр – Повелитель Бури, предводитель разрушителей, в чёрном шлеме и развевающемся чёрном плаще. Его длинный клинок пылал яростью, неся врагам быструю смерть. Холодное пламя разило, подобно стали, и лезвие было обагрено кровью.

Рядом шёл аширец Ригор Гемест, сменивший королевский тюрбан на уродливую маску, в прорезях которой горели его жёлтые глаза.

В передатчике Торра раздался глухой голос:

– Впереди засада, через два квартала згражане приготовили бронекатер, начинённый взрывчаткой.

– Понял, Виатрикс. Мы с этим разберёмся.

Растопыренные пальцы воздетой руки Воргелла напряглись, и на кончиках пальцев заискрилось тёмное пламя. В мгновение ока оно разгорелось до неба, породив огненно-фиолетовый шторм, который гремел грозами и закручивался смерчем. Ослепительным взрывом он снёс высившиеся впереди серые здания, разбросав осколки бетона во все стороны, но воины в чёрном даже не шелохнулись, закрытые незримым щитом, что выставил Ригор.

Шторм нёсся вперед, выжигая просторный путь сквозь плоть обречённого города, разлетавшуюся на куски, и армия Бури победоносно следовала за ним.

Из развороченного переулка, из-под рушащихся обломков домов выскользнул босоногий ребёнок с плюшевой игрушкой в руках. Он бросился прямо под ноги Повелителя Бури и, затравленно озираясь, попытался перескочить на другую сторону улицы, но споткнулся и упал.

 – Нет, пожалуйста, нет! – завопила растрёпанная женщина с обезумевшим взглядом, выбежавшая за ним.

Воргелл продолжил путь, переступив через маленькое тельце, а правая рука шедшей позади Нардин Маль’Ману взмахнула горящим клинком. Левой рукой, не глядя, в тот же миг она бросила в сторону фиолетовый всполох, разом оборвав две жизни.

Вдалеке – мощный взрыв и чёрно-огненный дым: бронекатер успешно ликвидирован.

Путь был свободен.

– На площади вас ждёт битва. У них боевые орудия и отряд миротворцев, – молвил глухой голос в передатчике.

– Могла бы и не предупреждать, – злобно процедил Воргелл, – эти твари всегда путаются под ногами.

АРОБА. Армия Объединённого Аурорига. Воины в красных доспехах и янтарных плащах – аробары, – ощерившись электрическими копьями из-за полупрозрачных энергетических щитов, приготовились стоять насмерть. И смерть Воргелл Торр был готов охотно им принести.

Плазменные снаряды орудий гусеничного бронехода вспыхнули над головами разрушителей.

Четыре человека, шедшие за Повелителем Бури, разом вскинули руки – и над войском простёрся прозрачный фиолетовый покров, мерцающий всполохами грозы. Всполохи капали на чёрные доспехи, обволакивая солдат и делая их неуязвимыми для плазмопуль противника.

Вихри грозовых штормов врезались в стан красно-янтарной армии. Но тут из-за щитов выскочили люди в белых сюрко поверх серебристых доспехов с сияющими ослепительной белизной клинками. Миротворцы – служители Света, защитники всех страждущих и обездоленных во Вселенной.

Ригор Гемест усмехнулся: он тоже когда-то был одним из них.

Они столь трепетно относились к нерушимости законов мироздания, что даже не позволяли себе лишний раз вызвать энергетический взрыв. Вместо этого они пользовались кейдорскими обручами – устройствами, надетыми на предплечье, которые посылали энергетические импульсы, сбивающие врагов с ног и закрывающие своих обладателей от нападений подобно незримому щиту. А младшие миротворцы – дормейды и доралихи – были безрассудно лишены даже этой привилегии.

Миротворец с развевающимися светлыми волосами ринулся прямо на разрушителей и легко пробил брешь в их защитном поле. Его соратники последовали примеру, и мечи – фиолетовые и белые – сошлись в смертельном танце.

Взмах. Блеск.

Свет. Молния.

Гром. Крик.

Дождь. Кровь.

Миротворцы падали один за другим, сражённые вражескими клинками. Солдаты Бури палили из плазмомётов, противники в красном ответным огнём силились вытеснить их с площади.

Армии сближались, напирали друг на друга, и наконец оборона аробаров была пробита. Воины разрушителей вклинились в их строй и скрестили искрящиеся мечи с электрическими копьями. И среди них плясали фиолетово-белые вспышки клинков: разрушители и миротворцы сошлись в самой гуще боя.

– Тьюди, держись за мной! – крикнул светловолосый миротворец, сражавшийся с Гаридо Маль’Гутун.

С хищным взглядом и безумной усмешкой эта женщина кружилась в бою, точно в танце. Ветер трепал её красные волосы, мокрые от дождя.

Юноша с кучерявой чёрной шевелюрой и васильковыми глазами, судя по возрасту едва ли достигший звания дормейда, бросился на Воргелла Торра.

– Тьюди!

Предводитель Бури по щелчку пальцев сбил его вихрем с ног.

Грозовой всполох клинка – и на белом сюрко юного миротворца вспыхнула красная полоса.

Он едва увернулся, отпрянув назад, и меч разрушителя чудом не лишил его жизни.

Это заставило светловолосого миротворца бросить кружащуюся противницу и обратиться к Торру. Теперь служитель Света оказался меж двух огней.

– Кейдор Сорли, справа! – крикнул раненый юноша.

Миротворец не глядя отразил нападение красной бестии энергией обруча, активировав его взмахом руки.

Всё его внимание было сосредоточено на Воргелле.

– Опять ты, Виград Сорли, – процедил тот, рубя сверху фиолетовым взмахом. – Скольких ты потерял в прошлую нашу встречу? Весь отряд?

Тот не ответил: все свои силы он вложил в сверкающий меч, задерживая удар противника, и разноцветные искры посыпались от скрестившихся клинков.

Гаридо вскочила с земли – но тут же была сбита снова: на этот раз юным доралихом Тьюди. Ригор ошибся: во время Бури всех без исключения миротворцев снабдили кейдорскими обручами на обеих руках.

Аробары были разбиты. Остатки растерзанных отрядов отступали назад, к посадочной платформе за площадью, где расположились их боевые ладьи.

– Уходим, – приказал кейдор Сорли, увлекая за собой выживших миротворцев.

Отбиваясь от грозовых вспышек, они бежали вслед за воинами в красных доспехах, закрывая их своими телами и попутно теряя людей.

– Уходим, Тьюди! – крикнул миротворец своевольному юноше, замахнувшемуся клинком в отчаянной попытке противостоять врагу.

На этот раз его соперником был разрушитель со светлыми волосами, выбивавшимися из-под чёрного шлема.

– Тайтем, покончи с этой гнилью! – плюнул Торр, окружённый тремя аробарами – и сразивший их единым взмахом.

Тайтем О’Марр ударил сверху, но тут его встретили два клинка: Тьюди и подскочивший кейдор Сорли.

Взмахнув свободными руками, они отбросили разрушителя двойной энергией обручей.

Пока враг был нейтрализован, светловолосый миротворец схватил упрямого мальчишку за шиворот и рывком выкинул прочь из боя.

Разрушители не стали их преследовать: город был взят.

Горящий клинок в руке Воргелла Торра погас: его ледяное пламя спряталось в рукояти.

***

Виатрикс сидела на командной палубе корабля на полу, скрестив ноги и закрыв глаза. Руки покоились на коленях, грудь мерно вздымалась спокойными вдохами, будто во сне.

Она появилась в стане разрушителей месяц назад – и никто не знал откуда. Её способностью было сверхъестественное зрение: она могла видеть сквозь Вселенную то, что происходило на других планетах, в других звёздных системах. Что происходило, происходит и будет происходить.

Она направляла разрушителей во время битвы, прокладывала им путь сквозь космические бездны, ведя Бурю за собой. И только Повелителю Бури она подчинялась.

– Ты опять всё пропустила, – насмешливо бросила Гаридо Маль’Гутун, входя на палубу.

Виатрикс не ответила. Она так и сидела, созерцая неведомые дали за закрытыми глазами.

И в этой дали, в светящемся вихре межзвёздного перелёта на вражеской ладье она видела лицо светловолосого миротворца, склонившегося над раненым учеником. Ясные синие глаза полнились болью – болью потери. Под ними залегли глубокие тени, выдававшие неимоверную усталость. Но в строгих чертах лица читалась решимость: где будет Буря, будет и он.

Бой выигран, но до окончательной победы разрушителей было ещё далеко. И миротворцы встали у них на пути грозными противниками. Виатрикс видела будущее – но сейчас оно было неотчётливым: более-менее ясно проступала лишь сотканная из мельтешащих образов сцена, где светловолосый миротворец с сияющим клинком сражался в решающей битве. И она знала: он – ключ ко всему. К их победе – или поражению.

И бледные губы едва заметно подёрнулись странной усмешкой, когда она процедила:

– Я найду тебя, кейдор Сорли.

2

***

Видение растаяло, оставив перед закрытыми глазами только фиолетовые всполохи вихря – кружащегося тоннеля, в котором исчезло судно миротворцев. Эти тоннели незримо пронизывали всю  Вселенную, но кто их построил и как, никому не было известно. Ходили легенды, что это были некие Создатели – неведомые существа, обладавшие мудростью и знаниями, недоступными человеческому разумению. Служители Света считали любое упоминание о них опасной ересью, ибо учили, что нет иного Создателя, кроме Света.

Сверхсветовые коридоры – межзвёздные тоннели – представляли собой особые пространственно-временные аномалии, позволяющие космическим кораблям перемещаться со скоростью, превышающей скорость света. Игдрамарские учёные объясняли, что они действуют по принципу искривления пространства за счёт экзотических форм материи и энергии, создавая невидимые пути, которые соединяют удалённые точки Вселенной. Координаты этих точек рассчитывались бортовым компьютером на основании анализа данных сенсоров и навигационных систем о гравитационных аномалиях и магнитных полях, что обеспечивало точность и безопасность перемещения.

На борту космического корабля имелся специальный переключатель скорости для смены режима движения с субсветового на сверхсветовой. При активации последнего по достижении рассчитанных начальных координат включались системы навигации для входа в искривлённое пространство коридора.

Когда корабль приближался к координатам выхода, режим скорости переключался обратно, и судно, безопасно покинув коридор, возвращалось в обычное пространство.

Но выход из тоннеля до прибытия по заданным координатам мог привести незадачливых путников в Пустошь Гаратина – чёрный космос, разлитый между секторами Вселенной и разделяющий их друг от друга. Секторы представляли собой восемь протяжённых звёздных областей, простирающихся от центральных миров к окраинам Вселенной, подобно тонким спицам в колесе. Окраинные миры – доминионы, сплочённые под управлением Коммуны, – в этом колесе были ободом, а центральное звёздное скопление, известное как метрополия Аурорига, – ступицей.

И секторы, и Коммуна подчинялись метрополии и входили в состав Космической Федерации, объединившей всю известную Вселенную, которая возглавлялась Советом правления Аурорига, находившемся на Алессионе – главной планете центральных миров, названной так в честь столичного города. Именно там, в столице, располагался древний Чертог миротворцев – злейших врагов разрушителей.

***

– Зграженка должна быть уничтожена.

Круг Бури – восемь главных разрушителей – собрался в командном пункте захваченной крепости Зграж’геррон.

Это был просторный зал, расположенный в центральной башне с узкими бойницами, сквозь которые виднелось серое дождливое небо.

Приказ Воргелла Торра не обсуждался: планета обречена.

Элаиг Гадар, главный технический специалист Круга, только что доложил о готовности нового оружия.

– Его мощности будет недостаточно, – на пороге зала бесшумно появилась Виатрикс в чёрном плаще с глубоким капюшоном.

– Может, у тебя получится лучше? – ехидно бросила Гаридо Маль’Гутун.

– Да, – просто ответила та, и в глухом голосе слышалась непоколебимая уверенность.

– Мы опробуем «Огненный шторм» завтра же! – Воргелл Торр сверкнул глазами.

– Спасибо, – кивнул Элаиг Гадар. – Обещаю, вам понравится.

Это был довольно молодой человек с короткими тёмно-русыми волосами и жёстким взглядом холодных сумрачных глаз, одетый в тёмно-синий плащ Академии Игдрамара. Он был изгнан из высшего учебного заведения Алессиона – главной планеты метрополии Аурорига – за маргинальные взгляды и опасные эксперименты, и только разрушители оценили его таланты по достоинству. Теперь изобретённое им оружие гремело на всю Вселенную.

Виатрикс была далека от технологий, зато прекрасно владела ментальной силой. Они с Элаигом будто жили в разных мирах и относились друг к другу со сдержанно-холодным уважением.

Но она не кривила душой, когда сказала, что может уничтожить планету. Опустошительная Буря, метеоритный дождь, космический шторм – всё было в её власти. Нужно только сосредоточиться, приложить определённое мысленное усилие – и... Из-под капюшона сверкнули красные всполохи: она могла бы усилить орбитальный обстрел своим вмешательством и доказать Воргеллу Торру... А что доказать? И зачем? Он и так весьма высоко ценил её способности. И всё же мысль покрасоваться перед Повелителем была заманчивой.

Виатрикс досадливо хмыкнула, отгоняя её: вот ещё! Воргелл Торр для неё не больше, чем командующий, чьи приказы она должна выполнять. И всё же... в нём было что-то, напоминавшее ей о потерянном доме и позабытом родстве, и о чувствах, которые она давно разучилась испытывать. И это её злило.

***

Месяц назад он вместе с Ригором Геместом нашёл её на крохотной планете на краю Вселенной в гроте Менауту – в зловещей чёрной пещере, где клубится потусторонняя Тьма. Тогда она выглядела как невинная рыжеволосая девушка в длинной белой рубашке, растрёпанная, растерянная, будто со сна. Она не помнила, как оказалась там – не помнила ничего, даже своего имени. Но, увидев Воргелла, она сразу его узнала: он был удивительно похож на того, кого она ждала в гроте – и, как подсказывало чутьё, ждала долгие годы. Бессчётные века.

– Повелитель Бури, – с мрачной ухмылкой она склонила голову, и это были её первые слова после тысячелетнего сна.

– Я не понимаю, – Ригор Гемест в недоумении сверкал жёлтыми глазами, светящимися во мраке грота, переводя взгляд то на неё, то на Торра. – В сокрытых свитках Чертога говорилось, что на этой карте указано место, где мы найдём тёмных джетов, духов, что способны наделить нас мощью и мудростью, достаточной для завоевания Аурорига. Что – это и есть тёмный джет?

– Нет, – молвил Воргелл со злорадной усмешкой, – это кое-что похуже.

Сверхъестественным чутьём он распознал сущность пришелицы: это безобидное, хрупкое и беззащитное на первый взгляд создание было способно заставить Вселенную содрогнуться. Он не знал, откуда она здесь появилась, но был уверен в одном: в потусторонней Тьме может скрываться только то, что родственно ей по духу.

Выйдя из грота, девушка закрылась рукой, щурясь от бледного солнца этой безжизненной и безымянной планеты.

– Мне нужна ладья, – заявила она.

– Ладей у нас предостаточно, – фыркнул Ригор Гемест. – Я недавно стал королём Ашира, поэтому, так и быть, выделю тебе одну.

Но девушка не потрудилась отвечать: привыкнув к тусклому свету, что казался ослепительным по сравнению с мраком грота, она внимательно осмотрелась. Они стояли на широкой каменной платформе среди чёрных скал, а на соседнем уступе, от которого их отделяла глубокая расщелина, покоился чёрный бронекатер.

Девушка подошла к обрыву и глянула вниз, в бездонную пропасть, клубившуюся серым туманом.

– Воргелл, она не перепрыгнет, так что тащи её сам, – прыснул Ригор с неподобающей для разрушителя смешливостью.

Сам он, оттолкнувшись от земли, взмыл в чудовищном прыжке и, раскинув руки, легко перемахнул на ту сторону.

Девушка подошла к самому краю. Воргелл стоял поодаль, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за ней.

Почувствовав его взгляд, странная пришелица обернулась, с той же мрачной усмешкой сверкнув тёмными глазами, и протянула к пропасти руки с растопыренными пальцами. Она закрыла глаза, сосредоточенное лицо напряглось, руки медленно воздевались к небу, а между пальцами забегали фиолетовые всполохи.

Жёлтые глаза Ригора округлились, а рот открылся в безмолвном удивлении, когда из пропасти стали появляться гигантские металлические обломки, отдалённо напоминающие обшивку небесной ладьи.

Вслед за движением рук пришелицы они поднимались вверх, к серым облакам, и начинали соединяться, объятые грозовыми молниями! Бледное солнце померкло, из-за скал поползли чёрно-красные тучи. Поднялся ураганный ветер.

Лицо Воргелла Торра озарилось тёмным торжеством. Внезапная молния ударила прямо в обломки, и Ригор отпрянул, закрывшись рукой: он был уверен, что вся конструкция разлетится на части, но, когда он снова открыл глаза, то не мог им поверить: в воздухе над пропастью завис чёрный ромбовидный бронекатер старинного образца, оснащённый плазменными орудиями и сверкающий так, будто только что сошёл со стапелей верфи!

Медленно выдохнув, девушка опустила руки и снова повернулась к Воргеллу. И даже могущественный разрушитель отпрянул в изумлении, когда пришелица открыла глаза: они полыхали красным огнём. И с тех пор такими и оставались.

– Я назову его «Лоттос», – глухо молвила девушка. – Он был со мной, когда мы пришли... оттуда, – она указала в сторону грота.

– Ты была на той стороне? – спросил разрушитель.

– Я была странницей, – она неопределённо пожала плечами.

– Странница? На древнем языке это звучит как Виатрикс, – сказал Ригор, сидя вместе с Воргеллом в кабине своего бронекатера и задумчиво глядя через лобовое стекло на девушку, легко взмывшую в небо и запрыгнувшую прямо на свою ладью.

– Отправь ей координаты Иссота, – бросил Повелитель Бури, – мы и так здесь задержались.

***

Виатрикс в  одиночестве плыла на «Лоттосе» подле гигантского линкора, на котором собрался Круг Бури в ожидании начала испытания. Она сидела в кабине с закрытыми глазами, сложив руки на коленях, и видела всё внутренним взором: напряжённые лица, зелёную планету, чёрный космос. И ещё... баржу миротворцев! Она вырвалась с другой стороны Зграженки, намереваясь вывести беженцев – напуганных крестьян – в безопасное место.

«Ну уж нет», – мрачно улыбнулась Виатрикс и направила ладью в сторону баржи.

Она знала, что это гражданское судно не оснащено орудиями, но имеет защитное поле, способное выдержать выстрелы плазмы. Но ей было не нужно стрелять, не нужно было даже находиться рядом. Она просто хотела, чтобы её ладья была последним, что увидят объятые ужасом поселяне перед смертью.

Стиснув зубы и сжав кулаки, Виатрикс напряглась всем своим существом и перед глазами заплясал фиолетовый вихрь, подобный тому, что видится за лобовым стеклом во время плавания по сверхсветовым межзвёздным тоннелям. Из груди вырвался сдавленный хрип, когда она мысленно обрушила на баржу сгусток молний.

Не открывая глаз, она увидела, как фюзеляж объял грозовой шторм. Фиолетовые всполохи плясали на мерцающем защитном энергетическом поле, в которое было облечено гражданское судно. И тогда, разведя напряжённые руки, она стала с силой их сближать.

Корпус баржи начал корёжится.

– Виатрикс, ты где? – послышался голос Воргелла Торра из бортового передатчика.

Зарычав с досады, Виатрикс открыла глаза: и баржа тут же исчезла, включив сверхсветовую скорость и нырнув в фиолетовый вихрь межзвёздного коридора, уносящий её прочь из сектора Заграда.

– Надо было разворотить двигатели, – рявкнула разрушительница, – опять я забыла!

Да, она была далека от технологий.

– Ты опять всё пропустила, – усмехнулась Гаридо, когда «Лоттос» вернулся к линкору.

На поверхности Зграженки виднелось чёрно-красное пламя.

– Я не впечатлена, – сердито бросила Виатрикс: она всё ещё злилась на себя.

– Элаиг, давай новый залп! – приказал Воргелл.

Орудия линкора выстрелили сверхмощным красным излучением, которое вмиг достигло планеты. Зграженку сотряс чудовищный взрыв.

«И это всё?» – Виатрикс снова сжала кулаки и закрыла глаза.

Чёрно-красное зарево начало расползаться, пожирая зелень планеты, пока не объяло всю её видимую поверхность. Всполохи огня взметались высоко в космос.

– Отлично, Элаиг, отлично! – послышался голос Ригора.

– Я сам не ожидал, – внезапно смутившись, произнёс тот.

Виатрикс выдохнула: наконец-то ей удалось сорвать злость, и теперь расслабленное тело наполнилось усталостью.

– Ну, что скажешь, Око Бури? – в смешливом голосе Гаридо звучала надменность.

Разрушительница не ответила. Мысленно она была уже на Зграженке: стояла среди бушующего пламени и видела плавящиеся камни крепости, горящий город, сметённые сёла, чёрные поля, где некогда зеленели высокие травы и пели золотые птицы... Планета была пуста – и такой она останется на веки вечные.

3

***

Шёл второй год Бури, и разрушители стояли на пороге Аурорига: закрепились в ближайшей к центральным мирам системе Ламмитор сектора Гинзо, расположенного по соседству с Заградой, но в метрополию так и не вошли. И Воргелла это злило.

Поэтому, собрав Круг среди ночи в высокой башне дворца Ам’Тер-су, он был мрачнее обычного.

– Мы должны уничтожить Алессион! – прорычал Повелитель Бури, сжав кулаки.

– Да! – радостно воскликнула Нардин Маль’Ману, решительно кивая головой, от чего непослушная прядь гладко зачёсанных тёмно-русых волос упала на лицо.

Остальные разрушители вторили ей одобрительными возгласами.

– Мы разрушим башни Чертога, – бесстрастно отозвалась Виатрикс: в её сознании только что промелькнули варианты будущего, включающие и такой исход.

– С помощью «Огненного шторма»? – оживился Тайтем О’Марр.

Око Бури закрыла глаза, нахмурилась.

Видения были бессвязны и неотчётливы, они мелькали перед внутренним взором, не складываясь в единую картину. Она постаралась мысленно сконцентрироваться, усилием воли собрать фрагменты паззла, но они продолжали вертеться и путаться, туманя разум.

Тогда она, сжав кулаки и стиснув зубы, схватила один из них невидимыми руками – и шагнула в открывшийся ментальный проход.

Она стояла в светлом зеркальном зале между высокими колоннами, а на дальней стене за золочёными резными дверями виднелся янтарный занавес, колышущийся на ветру. Виатрикс сощурилась, закрылась рукой: тёплый свет, исходящий от занавеса, слепил глаза.

– Пришла наконец, – послышался за спиной мягкий голос, будто бы слышанный раньше.

Она обернулась и увидела немолодого миротворца в белой мантии, расшитой золотом. Его лицо, расплывающееся в ослепительно ярких лучах, казалось смутно знакомым, и она подумала, что это, вероятно, и есть Верховный Хранитель.

– Тебе здесь понравится, – Виатрикс различила едва заметную улыбку. – Оставайся сколько захочешь.

Она невольно сглотнула: это видение – возможного, грядущего? – было устрашающе реальным, как будто всё происходило на самом деле.

Разрушительница сильнее сжала кулаки. Промелькнула мысль: а вдруг он сейчас тоже её видит?

Вспомнив, зачем она здесь, Виатрикс решила обследовать это место. Им надлежало однажды войти в Чертог с горящими клинками, и хотя Ригору Геместу это место было хорошо известно, она должна была лично всё осмотреть, чтобы проложить путь.

Не обращая внимания на миротворца – это же только её видение, не так ли? – она решительно направилась к стене с занавесом, но – что за шутки? – помещение начало растягиваться, и стена, к которой она шла, всё больше удалялась.

Виатрикс побежала – но злополучная стена растворилась в пространстве, и зал превратился в бесконечный серебряный коридор.

Это видение словно больше ей не принадлежало: она оказалась в нём взаперти!

Она летела стремглав в ярком свечении люминесцентных ламп, глаза слезились от рези, коридор петлял, обрывался лестничными проходами, – а она всё бежала, пока не оказалась в похожем зале, только поменьше и без колонн. Спиной к ней стоял высокий светловолосый миротворец, и у Виатрикс по спине пробежали мурашки, когда она догадалась, что это тот самый Виград Сорли, которого она искала после Зграженки – и всё это время не могла найти. Словно он растворился в космической пустоте.

Миротворец обернулся и заботливо поинтересовался:

– Всё хорошо?

В его синих глазах плясали тёплые искорки.

Виатрикс похолодела. Никогда ещё она не оказывалась пойманной в своих чудовищно реальных видениях, как в этот раз!

– Ты какая-то бледная, – миротворец улыбнулся.

– Мы уничтожим вас! – злобно процедила разрушительница, потрясая кулаками, но Виград Сорли её будто не слышал.

Она отшатнулась в ужасе, когда он протянул к ней руку, и видение тотчас растаяло.

– Так что же, Виатрикс? – Воргелл Торр испытующе смотрел на неё.

Она снова была в Ам’Тер-су, на базе служителей Тьмы в аширском дворце Ригора Геместа.

– Я... я не знаю, – хрипло выдавила она, и все переглянулись.

Никогда ещё они не видели её такой растерянной и... напуганной?

– Но мы должны действовать, – решимость быстро вернулась к ней, – и Буря направит нас.

***

Линкоры разрушителей огромной армадой вошли в пространство Алессиона. Вдалеке, в черноте космоса виднелась голубая планета: ещё никогда они не были так близко к цели!

Флот эсминцев класса «Дьюти» под командованием миротворцев стоял перед ней стеной.

«Огненный шторм» первым дал залп, и космическое пространство озарилось потоками плазмы. Ракеты «Дьюти» незамедлительно атаковали врага.

Снаряды врезались в чёрные фюзеляжи, затянутые защитными экранами, по которым пробегали грозовые всполохи, и – невероятно! – вместо того чтобы взорваться, ракеты отскочили от бортов, точно резиновые шарики.

Виатрикс страшно мутило. Голова раскалывалась болью, пульсирующей в такт ракетным ударам. Сидя на полу командной палубы «Митилены», скрестив ноги, невероятным мысленным усилием в предельной концентрации она отбивала атаки, и чувствовала, как Воргелл Торр и остальные члены Круга на других линкорах делают то же самое.

Она направила ракеты в ближайший эсминец и видела, как его защитное поле содрогнулось электрическими разрядами.

Смертельное красное излучение «Огненного шторма» под командованием адмирала Форгоста, сметая корабли противника, прокладывало армаде путь к планете.

Оставив эсминцы позади, флагман разрушителей в самоубийственной дерзости ринулся в атмосферу.

Виатрикс переключила внимание на него: теперь она должна была мысленно проложить ему путь к Чертогу миротворцев.

Доверив защиту своего линкора надёжной команде, разрушительница чёрной птицей мысленно полетела впереди «Огненного шторма». Перед ней расступались грозовые тучи, сверкали молнии, а она падала камнем вниз, после чего круто развернулась и оказалась над серыми громадами городских домов, над плоскими крышами, увенчанными сигнальными огнями, что горели подобно звёздам на фоне почерневшего вмиг неба.

Сделав круг над противовоздушными установками, которые скоро сметёт плазменный вихрь ворвавшихся кораблей, она полетела вдаль, к площади, мощёной серым кварцитом, на которой стояли, уставившись в облака, мощные лазерные пушки. Виатрикс усмехнулась: «Огненному шторму» это нипочём. Элаиг постарался, даже она вынуждена была признать его техническим гением.

Делая вид, что держит в руках плазмомёт, она прицелилась и выстрелила – и знала, что линкор последует её примеру через несколько минут.

Клубящиеся чёрные тучи расступились – и её взору предстали белые башни Чертога, чьи вершины пронзают небо и тянутся до самых звёзд.

«Здесь», – она мысленно отметила подходящее место для атаки.

За миг до того, как чудовищная тряска вернула её к реальности.

В её линкор попал мощный снаряд, пробивший защитное поле. Фюзеляж затрещал, по внутренней обшивке командной палубы поползла трещина.

– Проклятье!

Виатрикс снова закрыла глаза, потянулась к трещине невидимыми руками. Новый сокрушительный удар отбросил её к приборной панели, и она больно ударилась спиной.

– Что там у вас? – рявкнула она по внутренней связи.

– Мы теряем щиты, – в голосе командира-разрушителя звучала паника.

«Могла бы не спрашивать».

Она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, чтобы окутать судно непроницаемым слоем грозового тумана, но корабль накренился, и её потащило в сторону.

– Всем покинуть борт! – раздался приказ.

В следующий миг того, кто его отдал, сквозь внушительную прореху в наружной стене уволокло в безвоздушную бездну.

Виатрикс нырнула в лифт, на ходу надевая чёрный шлем. Стремительное падение – и она оказалась на посадочной платформе, охваченной паническим бегством.

Разрушители без разбору кидались в ладьи и шлюпки под грохот непрекращающихся ракетных атак, сотрясавших судно.

Спотыкаясь от тряски, она побежала к «Лоттосу», мысленно открывая его люк. Вскочила – и была уже на борту.

На платформе раздался взрыв, разметал чёрные ладьи, накрывая разбросанных людей огненными обломками.

Судно накренилось под сорок пять градусов, и катер разрушительницы отбросило к прозрачной стене защитного поля, сквозь которое ладью потащило в космос.

Новый залп – и волна огня залила лобовое стекло.

«Лоттос» перевернулся.

Виатрикс впечатало в крышу кабины, и двигатели пришлось включать тоже силой мысли. Одновременно с грозовым защитным полем.

Краем глаза – внутренним взором – она видела башни Чертога, объятые красным заревом, видела гигантские белые камни, падающие на серый кварцит. Но... миротворцев внутри не было.

***

– Ну как успехи? – ехидно сощурилась Гаридо Маль’Гутун, когда Око Бури вернулась в Ам’Тер-су, куда разрушители отступили после дерзкого нападения: в секторе Ашир их никому не достать. – Разбомбила очередной корабль? На тебя прямо не напасёшься.

Виатрикс не посчитала нужным ей отвечать: она всегда презрительно пропускала злорадство Гаридо мимо ушей.

Сейчас её занимало совсем другое: почему Чертог был пуст? Кто их предупредил?

4

***

Собрание Круга Бури началось в напряжённой тишине, нарушаемой лишь тяжёлыми шагами Воргелла Торра, который, заложив руки за спину, расхаживал из угла в угол по мрачному залу высокой дворцовой башни. В центре зала располагался огромный каменный стол, вокруг которого стояли массивные кресла с величественными спинками и резными подлокотниками, где восседали члены Круга, среди которых не было только братьев Далерхи: будучи меценатами войны, они лично не участвовали в сражениях. На угрюмых лицах залегли чёрные тени.

Нардин Маль’Ману, сцепив пальцы, подпирала подбородок, задумчиво глядя в пустоту. Гаридо Маль’Гутун тихо вздыхала, вальяжно облокотившись на стол, с выражением скуки и досады. Тайтем О’Марр недовольно поджал тонкие губы. Ригор Гемест, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, осуждающе смотрел на Виатрикс, застывшую на пороге зала чёрным призраком.

Элаиг Гадар, стоявший возле своего кресла, опираясь на спинку и переминаясь с ноги на ногу, выглядел растерянным. Он говорил что-то о мощных защитных системах противовоздушной обороны, энергетических щитах, рассеявших большую часть смертоносного излучения «Огненного шторма», интенсивность которого оказалась нестабильной на низких высотах, сетовал на неверный выбор места атаки, угловая позиция которой оказалась крайне невыгодной для распространения поражающего огня на нужное расстояние.

Его слова с трудом достигали слуха Виатрикс, погружённой в свои мрачные думы. Как такое могло произойти? Как она могла так просчитаться?

Алессион устоял. Как и Чертог: его исполинская громада продолжала пронзать небо, но вершины белых готических башен были разрушены. Эсминцы «Дьюти» понесли большие потери, но закрыли планету от орбитального обстрела, и только «Огненному шторму» удалось прорваться сквозь оборону. И чудом уйти.

Око Бури ошиблась: видения грядущего сбылись не полностью. Или она сделала неправильный выбор между возможными вариантами.

Она с досадой отметила, что этим святошам удалось провести её не в первый раз: то они исчезали под самым носом, то атаковали внезапно, окутанные затмевающими её мысленный взор облаками света, но это – это уже выходило за всякие рамки! Видения грядущего раньше не подводили её. Это миротворцы что-то сделали с её чутьём!

Воргелл Торр был в ярости. Он лишился многих кораблей в этой битве – и всё ради показной бравады?! Он надеялся покончить с миротворцами раз и навсегда – и тогда никто во Вселенной не смог бы встать у Бури на пути.

– Почему их не было в Чертоге? – рычал он, нависнув над Виатрикс и сверля её гневным взглядом.

Его глаза полыхали тёмным пламенем.

Скрестив руки на груди и сохраняя обычное каменное равнодушие, она ответила, глядя ему прямо в лицо:

– Я думаю, они меня засекли.

– Тогда впредь будь осторожнее! Не подведи меня снова.

***

«Оставайся. Тебе здесь понравится».

Этот мягкий вкрадчивый голос ворвался в её сон – а за ним ослепительный янтарный свет и яркие синие глаза...

Виатрикс вскочила на кровати: ей было неуютно в этом королевском ложе под огромным балдахином, да вдобавок местный жаркий климат заставлял страдать даже ночью. Тонкая рубашка насквозь промокла.

Нужно сосредоточиться. Нужно ещё раз окинуть внутренним взором поле битвы – всю Вселенную, – чтобы предпринять следующий шаг.

Буря поведёт их. А она поведёт Бурю.

И всё же... Может статься, этот злосчастный старик в том видении действительно узнал о готовящейся атаке разрушителей?

И в тот момент, когда они бездумно бросили все силы на пустую приманку, основная часть армии Света ворвалась в Ламмитор.

Она пошла в умывальную комнату, окатила голову водой.

«Я не могу работать в таких условиях».

***

Виатрикс и Тайтем О’Марр отправились в Каштенебро, крепость разрушителей на Даганаке в системе Ламмитор. Им предстояло отбить атаку служителей Света, пока Воргелл разбирался с АРОБА в секторе Ригстон.

Здесь царила зима, и разрушители кутались в чёрные плащи, идя по колено в снегу. «Ну всё же лучше, чем Ашир», – подумала Око Бури, когда резкий порыв ветра чуть не сбил её с ног.

Тайтем был молчалив, и Виатрикс это полностью устраивало: она не любила разговаривать. По большому счёту, она бы и не смогла так сразу сказать, любила ли она что-нибудь. У неё не было чувств. Только чутьё – сверхпроницательное, безошибочное.... до недавнего времени.

– Мы должны найти источник силы Даганака и направить его энергию в космос, – сказала Виатрикс, когда они наконец добрались до крепости и сидели в высоком обсидиановом зале, греясь у старинного электрокамина.

– Разве это не уничтожит планету?

– Первый раз, что ли?

Тайтем взглянул на собеседницу с недоумением: она что, шутит?

«Разрушителям не пристало шутить», – одёрнул её внутренний голос, и она с прежним каменным равнодушием объяснила:

– Мы уже будем далеко, когда это произойдёт. Сила Даганака сметёт флот Аурорига, но нам нужно выманить их на орбиту.

– За это не переживай. Нардин уже направила их по нашему следу.

***

«Лоттос» приземлился на широкой площадке у синего леса, взметнув в воздух горы снега. Виатрикс первой сошла с откинувшегося трапа, из её напряжённых широко расставленных рук вырывалась незримая энергия, расчищающая проход.

Перед ними возвышался Собор Света: величественное белое здание, чьи готические башни пронзали зимнее небо.

Разрушители взошли по тридцати трём широким ступеням и оказались в просторном зале, похожем на тот, что Виатрикс видела в Чертоге. Только между колоннами залегли глубокие серые тени, а дальняя стена была разрушена, и вместо янтарного занавеса зияла только снежная пустота.

Око Бури зажмурилась, поморщилась: её внутренний взор ослепил нестерпимо яркий свет. Она мысленно видела это здание в былом величии и стояла сейчас в толпе миротворцев, чьи озарённые радостью лица были устремлены вперёд, туда, откуда из-за вздрагивающей плотной ткани выбивались солнечные лучи.

– Мы предаём себя на Твою милость, – произнесли служители Света в один голос, – себя, и наши семьи, и наши дома, и наши ладьи.

Разрушительница гневно зашипела: она снова оказалась запертой в чужом видении! Она не хотела здесь быть, голова шла кругом, глаза слезились от боли – и мышцы свело ледяной судорогой, когда она с ужасом осознала, что слова миротворческой молитвы беззвучным шёпотом слетают с её собственных губ!

– Тайтем! – изо всех сил крикнула она, вырываясь из ослепительного кошмара.

Спутник выхватил грозовой меч в обратном хвате – и, не оборачиваясь, вонзил горящий клинок в тело одинокого служителя Света, ворвавшегося в разрушенный Собор.

Должно быть, это был местный смотритель, оставшийся на посту после всеобщей эвакуации, и Виатрикс подивилась его безрассудству.

– Колодец в подвале Собора, – бросила она Тайтему, небрежно коснувшись разума умирающего. – Источник силы там.

– Вам не победить, – прошептал миротворец, когда О’Марр направился к лифту.

Меховой капюшон и защитные окуляры скрывали лицо умирающего, и только чутьём Виатрикс распознала, что он был совсем юный, почти ребёнок...

Глаза всё ещё слезились от недавнего видения.

Она вдруг подумала, скольких детей они убили, сколько судеб разрушили...

 – Свет остановит Бурю, и вы исчезнете вместе с ней... Вы несёте только тление и смерть, и это – ваш неизбежный удел: бродить скорбными тенями во Тьме, что будет вечно терзать ваши души неутолимым голодом...

В душе Виатрикс шевельнулось какое-то незнакомое... чувство? Ей захотелось ответить – но возразить было нечего.

Разрушительница опустилась на пол рядом с ним, и тут на его измождённом лице вспыхнуло голубое пламя распахнутых глаз:

– Твоя душа мертва, но так было не всегда. И Свет может её воскресить. Ему всё подвластно. И ты снова будешь счастлива. Ты увидишь яркий свет, яркий мир, ты вспомнишь, что значит дружба и любовь. Или тебе хочется умереть – и быть снова запертой в тёмном гроте, где тебя никто не найдёт?

Виатрикс схватила его за плечи:

– Откуда ты знаешь?

– Свет открыл мне... Свет не оставит меня... никогда, – едва слышный шёпот сорвался с бледнеющих губ миротворца.

Голубое пламя потухло.

– Я нашёл его! – голос Тайтема, отделённого от неё многими этажами, прозвучал в голове.

Разрушительница отпустила застывшее тело, закрыла веки служителя Света и сложила его руки на бездыханной груди.

***

В подземелье царила ночь. Люминесцентные фонари горели вместо лун, высвечивая очертания каменной кладки колодца, закрытого тяжёлой крышкой с металлическими засовами.

Тайтем О’Марр направил на него грозовой разряд, крышку смело вместе с частью камней, и разрушители отпрянули, закрывшись руками: темноту вспорол яркий столп света.

– Сила Даганака, – на лице спутника читалось мрачное торжество.

– Даганак похож на твою планету, – заметила Виатрикс, но в её голосе не было ничего, кроме безразличия.

Око Бури разглядела в его всколыхнувшейся памяти Миндлос, планету холмов и туманов, населённую мятежными кланами, которые жаждали свергнуть правление Аурорига.

– Ради своей планеты я готов пожертвовать тысячами других.

Виатрикс подошла к колодцу, и перед её мысленным взором пронеслись тающие снега и расцветающие розовые деревья, чьи ветви дрожали под весенним дождём.

И всё это будет уничтожено. Как и множество других миров.

Разрушители – они были безжалостны. Они просто хотели посмотреть, как горит вся Вселенная.

Око Бури закрыла глаза и направила ментальный сгусток энергии вглубь колодца, к самым недрам планеты. Он летел вниз грозовым штормом, опаляя белизну сияния фиолетовыми всполохами, пока не достиг океана светлых потоков и не разорвал его ядерным взрывом.

– Теперь уходим, – коротко бросила она, мысленно заводя «Лоттос» и поднимая его с земли.

Подземелье содрогнулось далёкими раскатами грома.

Стремительно поднявшись на лифте в верхний зал, разрушители кинулись к выходу. Их встретил буран, но бороться со стихией было некогда: штормовыми молниями они пролетели сквозь встречный ветер и взбежали по трапу взлетающей ладьи, когда массивные осколки белых башен Собора начали осыпаться, взметая в воздух горы снега.

***

Эскадра эсминцев «Дьюти» вышла из сверхсветового коридора, когда «Лоттос» покинул атмосферу.

– Я думал, их будет больше, – с досадой заметил Тайтем.

– Тогда бы мы не смогли ускользнуть незамеченными, – ответила Виатрикс. – Хотя, может...

Перед Оком Бури мгновенно пронеслись видения грядущего – и она выбрала самый безумный вариант.

Они с Тайтемом установили в Каштенебро устройство, смонтированное Элаигом Гадаром, которое обманывало средства сканирования врага: на голографических экранах командиров «Дьюти» сейчас высвечивался целый флот разрушителей, затаившийся над Даганаком.

Эсминцы подходили всё ближе, и Око Бури направила ладью прямо на один из них.

– Эй, что ты делаешь? – всполошился Тайтем.

– «Лоттос», вы в зоне досягаемости ракет, сдавайтесь! – раздалось из бортового передатчика.

– Мы сдаёмся, – сказала Виатрикс и, заглушив связь, скомандовала Тайтему: – Готовься к бою.

5

***

– Ты в своём уме? – Тайтем схватился за голову. – Тебе что, хочется умереть?

«...и быть снова запертой в тёмном гроте, где тебя никто не найдёт».

– Гаридо сказала, что  я лишаю вас кораблей. Что ж, один я верну, – Виатрикс усмехнулась, подивившись сама себе.

Она чувствовала необычайное воодушевление, граничащее с безумием, – и это было само по себе ненормально: она чувствовала.

Миновав защитный экран, «Лоттос» опустился на посадочную платформу, где его тотчас окружили солдаты в красных доспехах и янтарных плащах, держащие плазмомёты наготове.

– Аробары и ни одного миротворца, – в её голосе прозвучала лёгкая досада, – будет скучно.

– А ты не забыла, что планета сейчас рванёт? – в блёклых глазах Тайтема читался ужас.

– Давай на мостик, я беру остальных, – отрезала Виатрикс, – доверься Буре. И помни: ты здесь для того, чтобы разрушать. Ты хотел увидеть, как горит Вселенная, так подожги фитиль.

***

Красный огонь плазмопуль.

Фиолетовый огонь грозовых мечей.

Огонь пылающих глаз.

Огонь ненависти.

Виатрикс закуталась в шторм. С Бурей на плечах она кружила по посадочной платформе, сметая ладьи грозовыми ударами, разбрасывая врагов незримыми вихрями.

– Нужно подкрепление! – кричал аробар в наручный коммуникатор.

– Окружаем её!

Раскинув руки, разрушительница создала вокруг себя полупрозрачную защитную сферу, на которой плясали фиолетовые электрические всполохи. Собрав все силы, в чудовищном прыжке она взвилась в воздух – и смерч подхватил её, понёс к верхней платформе, откуда подкрепление аробаров вело огонь.

– Меня зажали, – раздался голос Тайтема в передатчике, – помощь бы не помешала.

В мгновение ока окинув внутренним взором корабль, она нашла нужный коридор и понеслась туда на крыльях Бури.

Но какая-то часть её разума была занята столпом света, поднимающимся с планеты в космос. И она знала: счёт пошёл на минуты.

Рявкнув с досады, она разметала отряд аробаров, преградивший путь, и, направив впереди себя волну грозового вихря, побежала по коридору.

– Сзади тебя за поворотом лифт. Быстро туда, я их задержу.

На мостике царила паника – и она весьма гармонировала с состоянием Тайтема. Он вихрем подлетел к приборной панели, на ходу разя смертоносным клинком и разбрасывая врагов грозовыми ударами, и направил эсминец в сверхсветовой тоннель за миг до того, как Даганак разметало на куски. Эскадра потонула в огненной волне чудовищного взрыва.

***

Внутренняя обшивка кусками свисала со стен. Гудели сирены. Свет погас, и помещения корабля освещало красное мигание аварийных огней.

Виатрикс и Тайтем рухнули возле приборной панели. Она чувствовала двойную усталость: помимо собственного изнеможения неумолимое чутьё улавливало состояние спутника. Голова раскалывалась от боли, к горлу подступила мучительная тошнота. Каждая мышца разрывалась от недавнего напряжения.

«Теперь на Даганаке весна никогда не наступит», – подумалось вдруг, и она снова вспомнила слова юного миротворца.

И пологие взгорья Миндлоса, укутанные серым туманом: он никогда не будет свободен, даже если сбросит власть Аурорига. Цена, которую придётся за это заплатить, слишком велика, и после всё, что они сделали, навсегда искалечит не только судьбу Вселенной, но и их собственную.

И Арсакс, родина Воргелла Торра, где он ещё мальчиком сжёг Собор Света, навсегда останется мрачной обителью холода и льда. Как и их души, объятые Тьмой, будут вечно страдать, снедаемые неутолимой жаждой – знаний, власти, могущества... разрушения. Но, когда они разрушат всё до основания, они останутся наедине с собой – и с тем, что натворили.

***

– Отправляйся на Иссот. Ты должна защитить Цитадель.

Виатрикс коротко кивнула. Приказ Воргелла не обсуждался: с миротворцами надо покончить. Они обнаружили одну из главных баз разрушителей в Пустоши Гаратина между секторами Руран и Ройя и теперь собирали силы для наступления.

Это был отличный шанс для атаки на Алессион, лишённый защиты служителей Света. Именно они препятствовали продвижению армии Тьмы: ускользающие от всевидящего Ока, окутанные незримыми щитами, останавливающие грозовые шторма, тушащие пожары – не только пламя огня и взрывов, но и пламя ненависти в сердцах простых солдат, – они были способны останавливать армии и прекращать войны.

Шёл третий год Бури, и разрушители добрались до центральных миров, но многие системы окраин остались непокорёнными и отнимали силы, необходимые для сокрушительного удара. От битвы на Иссоте зависела судьба Вселенной, Виатрикс чувствовала это всем своим существом.

И ещё, разлучаясь с Воргеллом, она чувствовала нарастающую тревогу: ей вдруг показалось, что она больше не увидит его. Видения грядущего были смутными и разрозненными как никогда. В её разуме царили смятение и хаос.

Когда они вдвоём шли по посадочной платформе «Огненного шторма», где ждала её ладья, разрушительница вдруг ощутила острую боль потери. Эта боль столь внезапно пронзила её сердце, что она резко остановилась и схватилась за грудь.

– У тебя было видение? – насторожился Торр.

– Предчувствие, – прошептала она, силясь восстановить сбившееся дыхание.

– Что нас ждёт на Алессионе?

Она постаралась мысленно проникнуть сквозь завесу времени – но не смогла. Чутьё снова её подвело. Она не нашла в себе решимости в этом признаться.

Виатрикс подняла глаза и посмотрела Воргеллу в лицо. Что она значила для этого человека? Она была всего лишь инструментом его в руках и решила за ним слепо следовать. Но ради чего?

В его глазах была только алчная Тьма.

– Что бы ни случилось на Иссоте... – начала она и осеклась.

– Что, что там случится? – в нетерпении рявкнул Торр.

Перед внутренним взором проносились обрывочные видения: ослепительные всполохи взрывов, грохот орудий, крики команд… стоны умирающих. Стены лабиринта, ходящие ходуном, камни, сыплющиеся на голову. Сырость подземелья. Густая гибельная мгла... её ждёт смерть.

«Я просто хочу, чтобы ты запомнил меня. Чтобы я жила – в твоём сердце», – завопил внутренний голос, но ледяной холод заставил слова застыть, не сорвавшись с губ. Глупые слова! Нет, это было не то сердце, в котором она бы хотела остаться.

***

Чёрная Цитадель острыми шпилями башен врезалась в чёрное небо – вечно чёрное, не знающее солнца, которого планета была давно лишена. Она блуждала в Пустоши Гаратина – космическом пространстве, где почти не было звёзд, где пропадали незадачливые ладьи, сбившись с курса. И эта обитель смерти стала пристанищем разрушителей.

Виатрикс прибыла на линкоре, доставившем подкрепление: «Лоттос» она оставила в подземелье Ам’Тер-су. Управляемая мыслью ладья должна была стать её способом покинуть Иссот, если не останется другого выхода: она направит «Лоттос» на автопилоте к Цитадели, и эсминцы, чьи сканеры не обнаружат на нём живых существ, посчитают его просто космическим мусором. От разрушителей же его нужно было спрятать, чтобы они не заподозрили постыдную неуверенность Ока в будущем.

Встревоженное чутьё всё отчётливее прочило неизбежность поражения, но Виатрикс не могла допустить такой исход: она знала, что варианты грядущего многочисленны, и только ты сам выбираешь, какой из них сбудется. В этом и заключалась её задача.

6

***

Когда миротворцы высадились на планете, Виатрикс одиноко сидела в подземном высоком зале с обсидиановыми колоннами за огромным круглым столом, где собирались предводители Бури. Глаза её были закрыты, руки сложены на коленях. Она глубоко дышала, силясь мысленно оказаться на поле боя, чтобы защищать своих солдат штормовой завесой, координировать их атаки и разжигать ненависть в их сердцах. Но – о ужас! – она не могла этого сделать. Её словно ослепили, лишили внутреннего зрения, и перед глазами была только Тьма.

Тьма окутывала её, как чёрный туман, вечно клубящийся над стылой планетой. В зале стояла мёртвая тишина, сотрясаемая отзвуками далёкой битвы.

Нарастающая паника мешала сконцентрироваться. Виатрикс пыталась вспомнить, как лететь над полем боя, наблюдая за своими войсками, как пронзать взглядом пространство и время, как сплетать нити возможного и ткать судьбу Вселенной, но вместо этого она ощущала только неуверенность и страх.

Она будто снова стала той девчонкой из грота Менауту: беспомощной, потерянной, одинокой, лишённой памяти и смысла существования. И разрушители дали ей этот смысл... но сеять хаос и смерть – разве это достойное предназначение?

***

Когда Виатрикс открыла глаза, она не знала, сколько времени прошло: несколько минут... часов, дней? Время потеряло значение в пустоте этого мрачного зала, стены которого ощутимо давили на неё. Обсидиановые колонны, некогда величественные и внушающие трепет, теперь выглядели как тёмные тени, поглощающие остатки света.

Бой затих, и в мертвенной тишине этого места она слышала только биение собственного сердца.

Молчавшее прежде чутьё всколыхнулось неясной тревогой: на периферии внутреннего зрения она различила какую-то тень.

Разрушительница постаралась разглядеть её внутренним взором, но тень скользнула к стене тёмного лабиринта и скрылась в подземном мраке, словно окутанная мысленной завесой, защищающей от чужого взора.

Миротворец!

Виатрикс выхватила меч.

Каким же глупцом надо быть, чтобы сунуться сюда в одиночку – ведь тень была одна, разбуженное чутьё повсюду искало её и не нашло никого другого.

Тень выскользнула из-за колонны внезапно – и обернулась черноволосой девушкой в белой чалме и белом сюрко. В сумраке зала её ослепительно белый клинок сиял, как солнце.

– Ты – Око Бури, – звонкий голос в оглушительной тишине был подобен грому. – Я пришла, чтобы остановить это безумие.

– Ну попробуй, – сощурившись, прошипела Виатрикс.

– Тебе не победить. Ты можешь убить меня, но победа будет на нашей стороне. С нами Свет, и Он не оставит нас. Никогда.

– Здесь нет Света! – немыслимая дерзость девчонки поражала воображение, разрушительница не могла поверить, что это происходит на самом деле, и на миг ей показалось, что она снова поймана в чужом видении.

– Ты ошибаешься. И ты сама это знаешь. Все знают истину, просто кто-то упрямо отказывается её признавать. И погибает в своём ослеплении.

Руки Виатрикс дрожали – от гнева и смятения. Она напряглась, ощущая, как холодок страха проникает в её душу.

В чёрном зале девушка с белым клинком была подобна яркой звезде, и непоколебимая решимость в её словах выдавала скрытую силу, превышающую человеческую.

– Даю тебе последний шанс, одумайся! – сказала миротворица.

– А я не дам тебе шанса!

Виатрикс кинулась на неё с мечом в левой руке, одновременно вызывая незримый вихрь, но белый клинок разбил чары – и скрестился с фиолетовым лезвием.

Зал наполнился всполохами грозы. Клинки сверкали, рассыпая искры.

Кейдорский обруч – поток энергии едва не сбил разрушительницу с ног.

Она расстелила перед собой грозовой щит – но сияющий клинок противницы развеял его, как дым.

Виатрикс сжала меч обеими руками: как обезумевшая, она била наотмашь, но миротворица ловко отражала её удары.

Закрывшись клинком, разрушительница сконцентрировала всю свою ярость – и выбросила её грозовым шаром из правой руки.

Девушка увернулась, и молнии врезались в колону, озаряя сумрачный зал россыпью искр.

И тогда Виатрикс отпрянула – и остановилась. Фиолетовый клинок погас, оставив в ладони чёрную рукоять. Она не хотела больше сражаться.

Миротворица замерла в недоумении – и, помедлив, убрала свой меч.

– Я знала, что ты выберешь правильный путь. Поэтому и пришла за тобой. Свет открыл мне...

Она сделала шаг, протянув разрушительнице руку.

Та шагнула навстречу – и схватила протянутую ладонь.

Виатрикс давно забыла, каково это – ощущать прикосновение. Рука девушки оказалась тёплой и напомнила о чём-то далёком, а может, о том, о чём она только мечтала, но никогда не испытывала.

Разрушительница подступила вплотную, всё ещё не отпуская меч, но девушка её не боялась: она свято верила Свету.

– ...и Свет подвёл тебя.

Клинок вспыхнул, пробив сверхпрочную ткань сюрко – и Виатрикс всадила его в тело миротворицы изо всех сил.

Холодное пламя лезвия обагрилось кровью.

Тёмные пятна расползались на тёмных плитах обсидианового зала.

Разрушительница склонилась к поверженной противнице, рухнувшей на пол, заглянула в её остывающие иссиня-чёрные глаза. Она вспомнила миротворца с Даганака, и снова какая-то мучительная недосказанность наполнила эти последние мгновения.

В глазах девушки не было страха – ни горечи, ни разочарования. Словно она знала, что идёт на смерть. Но как же видение Света? Неужели она не потеряла веру в Него?

Губы девушки вздрогнули, словно она хотела что-то вымолвить, – но остались запечатаны молчанием. Навсегда.

***

Бой затих, и миротворцы отступили, но таились где-то вблизи, в тумане. Разрушители готовились к контратаке.

Виатрикс вышла к врагам одна – с серебристой капсулой за спиной.

Она передала тело павшей её соратникам, один из которых, убитый горем, бросился на неё с мечом, – но другие миротворцы удержали его, и Око Бури скрылась в тумане.

Она снова ничего не чувствовала. Внутри как будто что-то оборвалось. Только мучительная усталость и тяжесть бессонных ночей непосильной ношей навалилась на плечи.

Но он был там. Виград Сорли, чьи синие глаза она бы узнала и в самой непроглядной тьме. Он смотрел на неё строго, но беззлобно, и это вселяло страх. Виатрикс не могла забыть этот взгляд, он мучал её, терзал ей совесть, вспарывал душу холодным пламенем.

Разрушительница лежала в темноте комнаты на кровати с распахнутыми глазами, и перед ними расстилался мрак грота Менауту, в котором она когда-то проснулась и в который обречена была вернуться. И – скользнула вдруг мысль – что, если её должен был там найти кто-то другой? Что, если карта с координатами грота, которую заполучил Ригор Гемест, предназначалась миротворцам, которые и хранили её? Что, если бы она сражалась на их стороне?!

Эта ужасная мысль обдала ледяным холодом, по телу пробежали мурашки, мышцы свело судорогой.

Виатрикс вскочила, злясь сама на себя, подошла к передатчику, связалась с командиром армии Тьмы:

– Они не ожидают нападения. Выступаем сейчас.

Чутьё подсказывало, что медлить нельзя – но что будет дальше, она не знала.

***

Лабиринт в подземелье Иссота петлял нещадно, и она бежала к выходу, но до поверхности было ещё далеко. Стены ходили ходуном, камни сыпались на голову, она едва успевала уворачиваться от огромных обломков. Бой гремел на подступах к Цитадели, противники были готовы прорваться внутрь, разрушители были объяты паникой, подобно их предводительнице.

Она бежала по сырому проходу в густой гибельной мгле, когда впереди вспыхнул ослепительный свет. Это был белый клинок, и Виатрикс поняла, что миротворцы взяли крепость – но поняла слишком поздно, непростительно поздно для той, кому полагалось видеть будущее.

С яростным рыком она бросилась на врага, неразличимого во тьме, и россыпь искр озарила лабиринт ярким мерцанием. Она увидела прямо перед собой широко распахнутые синие глаза – и узнала их. Поражённая, разрушительница отпрянула, закрываясь клинком – но противник выбил меч из её ослабшей руки, и погасшая рукоять упала во тьму с протяжным и жалобным звоном.

Потолок продолжал осыпаться, стены рушились, закрывая проход, а Виатрикс, парализованная ужасом, не могла сдвинуться с места.

И тогда горячая и сильная рука схватила её запястье и потащила за собой.

***

Ладья миротворца стремительно покидала планету, застигнутую орбитальным обстрелом. Чернота туманов Иссота таяла в черноте космоса. И только одно разрушительница различала в этой черноте – свет синих очей, в которых читалась непоколебимая решимость.

Решимость принести Вселенной мир во что бы то ни стало.

7

***

Виатрикс больше ничего не видела. Не только телесными очами – она лишилась внутреннего зрения. И чувствовала в глазах режущую боль.

Ощупав голову, она поняла, что её глаза забинтованы, но когда она сорвала повязку, то ощутила что-то горячее, тонкими струйками стекающее по щекам.

Липкий страх наполнил её существо. Никогда ещё разрушительница не чувствовала себя такой беспомощной. Она понятия не имела, ни где находится, ни сколько времени прошло, – знала только одно: что Иссот пал.

 Виатрикс стала шарить руками вокруг себя: под ней было что-то жёсткое, голая койка, под которой она нащупала свои сапоги.

Она встала и пошла, держась за стену. Что-то сыпалось на пол, билось стекло, с грохотом налетев на какую-то тумбу, она едва не упала.

Послышались торопливые шаги.

– Всё хорошо, – раздался знакомый тёплый голос совсем близко. А потом на обнажённое плечо легла горячая ладонь.

Виатрикс отпрянула в ужасе – и снова налетела на тумбу, но её подхватили и усадили обратно на постель.

– Сейчас придёт Кадмар, он наложит повязку. Только больше не срывай её, пожалуйста.

– Где я? – хрипло выдавила разрушительница.

Помедлив, собеседник неопределённо ответил:

– У миротворцев.

– Что... что вы сделали со мной?

– Ты сама это с собой сделала, – раздался другой голос, жесткий, холодный, в котором слышалась боль.

И разрушительница его узнала.

«Ты в своём уме, Виг? Я убью её», – прошептал миротворец, бросившийся на неё с мечом, когда она передавала воинам Света тело девушки в белой чалме. Теперь, протерев лицо чем-то влажным, он в жутком молчании забинтовывал ей глаза.

И это молчание она не смела нарушить.

В её душе происходило что-то странное: мешались гнев и досада, смятение и сожаление.

Чувство вины. Разрушителям оно неведомо – и Виатрикс злилась, что позволила себе его испытывать. Но это всепрощающее милосердие миротворцев вызывало недоумение...

– Зачем ты притащил сюда эту мразь? – зашипел целитель, когда они со вторым служителем Света вышли за дверь

– Тише, Кадмар.

– Вы с Верховным Хранителем сошли с ума! Держать её здесь опасно, её нужно немедленно поместить под стражу!

– Бево Беато говорит, она должна остаться.

– Остаться в Чертоге, здесь?!

– С нами.

***

В Чертоге. Значит, разрушители не взяли Алессион, и Виатрикс оставалось только догадываться, что случилось.

Она снова потеряла счёт времени и пребывала в тягостном полузабытьи, прерывавшемся видениями жутких кошмаров.

Разрушенные планеты, горящие дома, убитые дети...

Она вопила от ужаса, мечась на жёсткой койке, хваталась за голову, сбивала повязку – глаза начинали кровоточить, и потоки крови застилали внутренний взор.

Кровь, и огонь, и грозовой ливень увидела она внутри себя, когда мысленное зрение начало возвращаться. И кровавые слёзы текли по её щекам.

В душе царила буря – но не Буря разрушителей, а хаос новых, неведомых доселе переживаний. И чувство вины камнем давило на сердце.

– О Свет, даруй прозрение Твоему созданию, – когда она приходила в себя, то по временам снова слышала рядом с собой тёплый голос – и его она тоже узнала.

«Ты в своём уме, Виг? Я убью её», – прошептал тогда Кадмар, убитый горем.

«Только не так».

Это был Виград Сорли, он был рядом с ней всё это время, он вытащил её с Иссота, он бередил её сны. У него были горячие руки и слишком доброе сердце – и от этой доброты её собственное сердце разрывалось на части.

***

Когда она проснулась, то сразу почувствовала, что повязки на лице больше нет. Виатрикс осторожно ощупала глаза: они были на месте и не болели. Она медленно разлепила веки.

Свет в комнате был приглушённым, и глаза быстро привыкли к полумраку. Она взглянула на серые стены со следами пожара, и вспомнила разрушение башен Чертога. Его облик, должно быть, всё ещё носил отпечаток войны, обрушившейся на Алессион.

Её сердце забилось сильнее при мысли о том, что она находится в самом сердце вражеской территории и может послать на «Лоттос» сигнал, дать разрушителям знать об их уязвимостях, которые предстояло отыскать. Только враги ли они? Эта безумная мысль терзала её нещадно.

Мир рушился, и выбор, стоявший перед ней, давил тяжёлым камнем. Кому ей следовало отплатить предательством: соратникам, бок о бок с которыми она сражалась три года, тем, кто вывел её из мрака вечного заточения и беспамятства в гроте Менауту, или служителям Света, которые спасли её на Иссоте, исцелили её и заботились о ней всё это время?

 Она была на перекрёстке между двумя дорогами – разрушения и мира.

***

– Я просто хочу покончить с этим.

Виатрикс стояла в высоком светлом зале между высокими колоннами, где на дальней стене за золочёными резными дверями виднелся янтарный занавес, колышущийся на ветру.

Рядом с ней был Верховный Хранитель Бево Беато, немолодой миротворец с пронзительно-ясными глазами, одетый в белую мантию с золотыми узорами. Его длинные седые волосы были собраны в хвост, и она узнала его – это он являлся ей в том видении перед нападением разрушителей на Чертог, это он, должно быть, проник в её мысли и предугадал намерения врагов. Но в нём было что-то ещё, будто она видела его до этой встречи, что-то, напомнившее ей о глубинах собственного беспамятства и о жизни, которая была до того, как она проснулась в гроте. Быть может, мелькнула мысль, это он когда-то оставил её во тьме... но для чего?

– Я хочу, чтобы это закончилось, – в её глухом голосе звучало отчаяние – и решимость.

– И в твоих силах это остановить.

Миротворец положил руку ей на плечо и указал на янтарный занавес, от которого она всё это время упорно отводила взгляд.

– Свет направит тебя во тьме, и ты найдёшь дорогу. Для всех нас.

– Вы хотите, чтобы я снова стала Оком? – поражённая догадкой, она уставилась на собеседника круглыми от удивления глазами.

Он ответил не сразу:

– Доэтваль Бальдевейн, первый миротворец, взявший в руки меч, считал, что Буря – очистительная сила, необходимая для Вселенной, чтобы направлять её к Свету. Ведь только Ему подвластны судьбы мира. Доэтваль был отступником и еретиком, но он отдал жизнь, чтобы укротить первую Бурю, когда она вышла из-под контроля. А что готова отдать ты?

Виатрикс помедлила. Готова ли она была отдать собственную душу, распахнуть её навстречу Свету, сокрушить собственное каменное сердце, разрушить до основания свой собственный мир – ради того, чтобы мир устоял?

Она вспомнила Воргелла Торра – и не почувствовала ничего, кроме сожаления. Но сожалениями делу не помочь. Она должна была действовать, нужно было решиться... но она так и стояла на перекрёстке вселенских дорог, только одна из которых была правильной. И она знала, какая.

Но отважиться идти по ней не могла.

***

– Ты ведёшь меня в тюрьму?

Это было весьма странное решение: вести её без оков, без конвоя, пешком по городу среди высоких серых домов, по светлым площадям, сияющим вмонтированными в каменные плиты лампами.

– Я просто хочу показать тебе наш город, – ответил Виград Сорли.

Чутьё пробуждалось, и Виатрикс кое-что узнала о нём. Он был Хранителем – миротворцем высшего ранга, – но стал им совсем недавно, после гибели своего наставника на Зграженке. Он и Кадмар Огаро – его лучший друг, с которым они с детства были неразлучны.

Миротворцев было сложно «читать»,  их внутренний мир был наполнен Светом, слепящим внутренний взор Ока Бури, но Виград Сорли словно и не пытался от неё закрыться. Его душа была нараспашку, и каждое соприкосновение с ней отдавалось трепетом в душе Виатрикс.

На ней было длинное светлое платье, на спутнике – белая котта. Они шли по широким улицам, наполненным людьми: одни спешили куда-то, другие неспешно прогуливались, разговаривали, смеялись. Она видела проносящиеся мимо светлые лица, радостные, излучающие покой и умиротворение. В погоне за мячиком под ноги им выскочил ребёнок – и миротворец с доброй улыбкой пропустил его осторожным жестом.

Где-то звучала музыка, из открытых окон слышался звон посуды. Когда они шли по торговым рядам, тысячи запахов из пёстрых палаток коснулись её обоняния: душистая пряность и мятная свежесть, терпкая травянистая горечь и соблазнительная сладость.

– Хочешь мороженое? – спросил Виград Сорли так, словно гулял с давней подругой, а не с опаснейшим врагом.

– Нет, – Виатрикс насупилась.

– Ну и зря. А я, пожалуй, съем.

Здесь словно и не было войны. И только слова Председателя Совета правления Аурорига напомнили о ней.

– Мы отразили очередную атаку на столицу, – говорил он с высокой трибуны.

Разрушительница и миротворец стояли в толпе горожан, внимающих речи Уитчелла Уоррендера – человека средних лет в золочёной мантии, которого разглядела Виатрикс издалека.

– Наша оборона совершенствуется – и нападений на Алессион больше не будет. Даю вам слово.

И на задворках сознания пробуждающееся чутьё дало знак: он прав.

***

«Бежать, бежать отсюда прочь,

Бежать, бежать и день, и ночь...»

В голове крутились слова песни на альтерианском языке, услышанной на улице.

Этот язык когда-то был всеобщим во Вселенной – до того, как власти Аурорига сделали официальным родной язык Алессиона – рейсский, решив, что в Федерации не следует говорить на чужом наречии.

«Я шла по городу одна, вокруг царила тишина, и я не думала, что встречу здесь судьбу.

Вдруг предо мною ты возник – всего на миг, на краткий миг, – но я тебя коснулась наяву...

Я не могу сбежать... я не могу сбежать... я не могу сбежать...»

8

***

Красное пламя в её глазах погасло: теперь это были обычные глаза обычного человека, не светлые, но и не слишком тёмные.

Виатрикс долго рассматривала себя в зеркале, словно видела в первый раз. В светлом платье с аккуратно причёсанными рыжими волосами она выглядела как девчонка – но печать тяжёлых дум на лице и глубокие круги под глазами выдавали возраст... Сколько ей лет? Она не знала и этого, но, покрутившись перед зеркалом, с удовлетворением отметила, что сохранилась хорошо.

Откуда это кокетливая мысль? Разрушительницу вдруг захлестнула ярость – от того, какой она стала, какой её сделали эти святоши, – и зеркало разлетелось вдребезги.

***

– Вы не можете её просто отпустить! – Кадмар схватился за голову, вцепился в смоляные волосы скрюченными пальцами.

В его глазах застыло отчаяние.

– Она убила твою ученицу, – сочувственно молвил Бево Беато, – но мы не должны позволить ей убить собственную душу.

Кадмар взвыл от бессилия – и Виатрикс ощутила, какой болью полнится его сердце.

Око Бури мысленно подкралась к комнате Верховного Хранителя и слышала разговор о её судьбе.

– Она сама должна принять решение, – в твёрдом голосе Бево Беато вдруг послышалась неуместная усмешка: – Ты ведь тоже так думаешь, а?

Миротворец снова её засёк!

Виатрикс отскочила – и влетела в преграду, больно ударившись спиной. Она сидела на жёсткой койке в своей комнате с опалёнными стенами и приглушённым светом, и размышляла о том, что задумали миротворцы. Отпустить её? Но куда ей идти? Между ней и разрушителями теперь залегла бездна. Она не хотела войны. Больше нет. И она поняла, что делать.

«Настала пора тушить пожар, который мы разожгли».

***

Последние всполохи янтаря догорали в костре заката.

Но другой костёр, разведённый прямо в поле среди жёлтых цветов под боком небесной ладьи, подбрасывал в воздух озорные звёздочки оранжевых искр.

– Это луна Ортос планеты Харисия-3, самое тихое место Вселенной. Она всегда скрыта от злонамеренного взора, и только чистые сердцем могут её отыскать. Я хотел показать тебе это место, чтобы ты знала, где можешь быть в безопасности – в случае, если тебя разоблачат.

– Но моё сердце... я не найду дорогу.

– Найдёшь. Я позабочусь об этом.

Голос Виграда Сорли звучал так, словно рассказывал убаюкивающую сказку. Они сидели у костра, провожая взглядом тлеющие угольки солнца, и Виатрикс снова вспомнила песню: «Вдруг предо мною ты возник – всего на миг, на краткий миг, – но я тебя коснулась наяву... Я не могу сбежать...».

Янтарное свечение. На альтерианском языке это звучало как «эмбер глоу», и разрушительница молвила:

– Я придумала позывной.

Миротворец кивнул, одобрительно улыбаясь.

– Эмбер Глоу, – нараспев повторил он, представляя, как это имя будет разноситься между звёздами, и янтарные искры заплясали в его синих глазах.

В наступающей ночи раздавался треск догорающего костерка, над головой раскинулся фиолетовый космос, тихий ветерок холодил спину через защитный костюм: длинную тунику поверх легких чёрных доспехов. На Виатрикс снова было одеяние разрушителей, но она не хотела больше носить это имя.

Теперь у неё был новый путь, и она была готова следовать им, даже если он вёл её узкой тропой над межзвёздной бездной.

Виград Сорли вышел из ладьи с каким-то свёртком – и осторожно набросил серый плащ ей на плечи. Миротворец сел рядом на землю, обхватив колени руками, глядя на янтарные искры костра, и разрушительница молча положила голову ему на плечо.

И больше всего на свете она хотела сейчас, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

***

– Око Бури, ну надо же! – в голосе Гаридо слышалось обычное ехидство.

– Что с твоими глазами? – первым делом спросил Воргелл Торр.

– Я была ослеплена, – ответила Виатрикс.

– Где ты пропадала?! – зарычал Повелитель, бросившись к ней с кулаками. Он схватил её за шиворот, притянул к себе и сверлил тёмным безжалостным взглядом.

– У миротворцев, – разрушительница решила ничего не скрывать.

Кроме своих намерений.

С обычным каменным равнодушием, глядя Воргеллу прямо в глаза, она добавила:

– Эти святоши были настолько глупы, что отпустили меня на свободу. Им, видите ли, Свет не позволяет убивать безоружных врагов.

– Так уж и отпустили? – сощурился Тайтем О’Марр.

– Как видишь.

– Твоё зрение восстановилось? – прошипел Воргелл, вплотную приблизившись к её лицу.

– Да. И теперь я ясно вижу, что делать дальше.

– Так просвети нас! – он встряхнул её и отшвырнул в сторону. – После Иссота всё пошло прахом. Мы теряем миры. Солдаты бросают оружие на поле боя. Наш флот терпит поражение за поражением!

– Я знаю, – спокойно произнесла Виатрикс, поправляя воротник серого плаща. – Но это не конец. Если вы хотите сохранить то, что у вас осталось, нужно нанести миротворцам ответный удар.

Воргелл ткнул её пальцем в грудь, его глаза горели ненавистью:

– И как ты собираешься это сделать? На Иссоте ты уже показала свои способности. Хочешь подвести меня снова?

Око Бури не отвела взгляд:

– Они собирают силы на Иссахате, территории Коммуны Обода. Местное население сыто по горло проповедями Света. Мы можем это использовать. К тому же на Иссахате располагаются крупные военные предприятия, их корабли помогут переломить ход войны в нашу пользу.

Воргелл на мгновение задумался, повернувшись к остальным. Гаридо с интересом наблюдала за их перепалкой, а Тайтем, казалось, размышлял о последствиях нового плана. Нардин задумчиво накручивала тёмный локон на палец. Кадег и Бренги Далерхи, рыжие близнецы – оружейные магнаты – тоже были здесь. Как и Элаиг Гадар. Отсутствовал только Ригор Гемест, занятый укреплением своего королевства – будущей империи Ашира, которую он намеревался возродить.

– Но сначала нам нужно разобраться с новой угрозой, – помолчав, Виатрикс оглядела всех, готовясь внести в Круг Бури сокрушительный раскол: – У нас должен быть только один Повелитель.

***

Разрушители нашли Виатрикс на планете Мара, куда Виград Сорли доставил её, рискуя жизнью. Теперь на «Огненном шторме» она с Воргеллом направлялась в сектор Ашир. Око Бури надеялась забрать там «Лоттос», но этому не суждено было случиться: в столицу она так и не попала.

Ригор Гемест во главе аширского флота встретил соратников в космосе.

– Я не могу отправится на Иссахат, – его голографическое изображение на мостике «Огненного шторма» развело руками. – У меня здесь дела. Надо разобраться с системой Таллия, которую захватили приспешники старого режима. Или тебя это не касается, Воргелл? Таллия обладает ценными ресурсами, которые понадобятся нам для дальнейшего наступления, но не сейчас. Мне нужна твоя помощь в подавлении восстания.

– Хорошо, – помедлив, ответил Повелитель Бури. – Тогда нам будет удобнее поговорить с глазу на глаз. Жду тебя на борту.

Ладья Ригора направилась к линкору, но притягивающий луч «Огненного шторма» поймал её в свой цепкий захват – и уволок за собой в межзвёздный коридор.

– Что ты делаешь, Торр? – зарычал Гемест в передатчик.

– Уединяюсь.

Виатрикс сидела на мостике, прислонившись спиной к приборной панели. Глаза её по обыкновению были закрыты, руки сложены на коленях. Только теперь она была не уверена, что Буря подчинится ей – после того, что произошло в её душе.

– Ты готова? – процедил Воргелл.

Разрушительница глубоко вздохнула. Нужно было вывести себя из состояния этого ложного покоя. Руки поднялись, напряглись, растопыренные пальцы скрючились – и она выбросила энергию шторма за борт, выталкивая ладью Ригора прямо под огонь орудий линкора.

Мощное красное излучение вырвалось из пушки. Судёнышко разметало, размазало по стенам фиолетового вихря.

Коридор побагровел. Вращение его замедлилось, точно он собирался выбросить «Огненный шторм» в Пустошь Гаратина, но вместо этого его стены, точно кирпичная кладка колодца, начали осыпаться. Огромные светящиеся ошмётки пролетали за лобовым стеклом, в багровом мерцании виднелись жуткие чёрные прорехи.

– Что это?! Проклятье! Вытащи нас отсюда! – вопил Воргелл.

Это не помогало Виатрикс сосредоточиться.

Она напряглась до предела, воздела руки, словно хотела дотянуться до потолка корабля, который начал трещать и корёжиться. Мысленно слилась с коридором – заполнила его собой и незримой чудовищной силой вытолкнула линкор в чёрный космос.

– Сектор Ригстон, – голос Воргелла вырвал её из забытья.

Повелитель Бури небрежно переступил через Око, растянувшуюся на мостике, посмотрел на экран монитора.

Из ушей и носа Виатрикс текла кровь, тело тряслось крупной дрожью в диком ознобе. На лбу выступил холодный пот.

– Здесь всё занято армией Аурорига, – изучая межзвёздную карту, Торр даже не поглядел на спутницу. – Как прикажешь нам отсюда выбираться?

«Как насчёт повернуть обратно?» – мысленно усмехнулась она, вытирая кровь.

Чутьё Воргелла различило что-то неладное в её настрое.

– Ты, – зашипел он, налетев на неё и схватив за горло, – хочешь всё погубить! Тварь, предательница!

– Я просто хочу увидеть, как горит Вселенная, – с улыбкой ответила Виатрикс, нежно коснувшись его лица, – и стоять рядом с тобой на её похоронах.

9

***

С минуту они, застыв, смотрели друг на друга.

 Торр крепче сжал её горло, словно силился выдавить последние капли преданности.

На скривившихся губах Виатрикс застыла жуткая ухмылка. Эта затянувшаяся игра её опьянила.

– Сильнее, – прохрипела она, впившись ногтями в его лицо и протянувшись к нему всем своим существом.

Она не могла дышать, к ней подступала Тьма, обволакивала её разум и сердце, и она почувствовала, что игра окончена. Её пробудившаяся жажда разрушения заполняла опасно сузившееся пространство между ней и Повелителем Бури, силилась проникнуть в его мысли и чувства и закружить в едином вихре, что сокрушит Вселенную до основания.

На волнах надвигающегося беспамятства она словно нежилась в своих мечтах о хаосе, и казалось, ничто не способно её остановить, ничто не способно унять тёмное пламя, пожиравшее её душу и готовое испепелить всё дотла.

Лишь далёкий знакомый голос на задворках сознания выл ледяным ветром – и пронзительный холод синих глаз вспыхнул перед внутренним взором за миг до того, как Виатрикс из последних сил притянула Повелителя Бури в свои объятия.

– Ты просто безумна! – Воргелл отпрянул, с силой оттолкнув её руки, и наваждение развеялось чёрным дымом.

Осталась только ошеломительная пустота.

– А ты не знал? – потирая горло, оскалилась Виатрикс.

Но в душе полыхало уже другое пламя: пламя мучительного стыда. Ещё вчера она твёрдо решила идти по пути Света – и только что едва не нырнула во Тьму с головой!

***

Эскадра эсминцев «Дьюти» преградила путь. «Огненный шторм» ринулся напролом. Окутав корабль грозовой пеленой, Око Бури мысленно летела впереди него, уворачиваясь от ракетных ударов.

– Нет времени сражаться с ними, нам нужно просто проскочить! – бросила она Воргеллу, когда тот вывел на экран схему управления орудиями.

Повелитель рявкнул с досады, сжав кулаки, и у Виатрикс промелькнула мысль, что он уже не человек, а просто несчастное искалеченное существо, не знающее и не желающее ничего, кроме разрушения.

Только разве она была лучше?!

Но правда состояла в том, что она, минуту назад едва не поглощённая тёмной страстью, больше этого не хотела.

– Клянусь Бурей, Виатрикс, я убью тебя, если угробишь мой корабль!

Слаженные удары множества ракет сотрясли фюзеляж. Знакомый грохот и вой сирен наполнили палубу. Замигали аварийные красные огни. Внутренняя обшивка трещала по швам. Око Бури сидела на мостике в обычной позе, напрягшись всем телом и разумом.

– Защитное поле слабеет, ты вообще что-нибудь делаешь?! – рычал Воргелл.

– Присоединяйся, – спокойно ответила Виатрикс, и Повелитель Бури опустился рядом с ней, скрестив ноги.

Сейчас они должны прорваться к другому сверхсветовому коридору, координаты входа в который совпадали с местом расположения флагмана эскадры. Прорваться – и просто уйти. Сегодня никто не должен погибнуть. Только не от её руки.

Грозовые всполохи забегали по корпусу линкора, оплетая его полупрозрачной фиолетовой пеленой. Чудовищная сила из пустоты ворвалась в космическое пространство, ударила по флагману, от чего его закачало, словно на волнах. Новый удар – и «Дьюти» сдвинулся с места.

Ещё немного – и они проскочат!

Орудия «Огненного шторма» сами собой нацелились на эсминец.

– Мы должны его просто оттолкнуть, не сокрушить! Доверься мне! – мысленно завопила разрушительница, когда ощутила, что Воргелл активирует излучатели.

Сверхмощный красный луч взрезал черноту космоса, мгновенно достигнув эсминца и разорвав его на куски, – и вдруг начал расширяться, превращаясь в широкий поток, захлестнувший своей энергией целую эскадру!

Виатрикс в ужасе распахнула глаза, бросилась к лобовому стеклу: за ним был лишь багровый сумрак, догорающий на обломках растерзанных кораблей.

– Элаиг неплохо его доработал в твоё отсутствие! Жаль, после усиленной атаки его приходится долго заряжать. Но со временем он решит и эту проблему.

***

«И время идёт на часы».

С таким оружием они сокрушат Аурориг. Разрушат Чертог, который её приютил, и весь Алессион, где кипит жизнь, звучит музыка и играют дети.

«Бежать, бежать отсюда прочь...»

Ей хотелось вырваться из этого кошмара и бежать, бежать прочь – но от себя не убежишь.

И у неё было задание, о котором в постыдном помрачении чувств она чуть не забыла.

«Разрушители собираются атаковать Иссахат. Будьте готовы», – она послала мысленный сигнал на спрятанный «Лоттос», чтобы ментально настраиваемый передатчик ладьи перекодировал её сообщение в голосовое послание и перенаправил на Ортос, откуда через репитер его смог бы мгновенно получить Виград Сорли.

И добавила заветное: «Докладывает Эмбер Глоу».

***

Петляя в сверхсветовых коридорах, «Огненный шторм» наконец достиг Иссахата, где уже собрался флот разрушителей вместе с кораблями аширцев, которые уважали силу и охотно приняли смену власти. Они думали, что им по пути с армией Тьмы, но не знали, что этот путь ведёт не к возрождению их империи, а только к смерти и хаосу.

План, который придумали Виград и Виатрикс, был прост до безумия: заманить разрушителей в ловушку и обезглавить их армию, устранив Воргелла Торра. Тогда Круг распадётся, и Буря утихнет сама собой, если даже её Око обратилась против собственной стихии.

– Я договорилась с Коммуной Обода. Они поддержат нас в космосе, – сообщила Нардин, ступая на командный мостик линкора. – Иссахатские крейсеры наготове.

Но Виатрикс знала, что это обман: руководители Коммуны – люди Яна Ранько, отдавшего жизнь за свободу сектора Заграда, – никогда не предадут его дело. Он сражался вместе с миротворцами – и они не смогли защитить ни его, ни Зграженку, откуда он был родом. Теперь Коммуна давала служителям Света шанс всё исправить.

– Верховный Хранитель в крепости Дарниг, – сказала Виатрикс на собрании Круга, – это он засёк меня в видении и узнал о готовящемся нападении на Алессион. Мы должны лишить армию Света её главнокомандующего, чтобы грядущая атака на столицу увенчалась успехом.

– Высаживаемся на планете? – оживился Тайтем.

Воргелл медлил. Он сверлил Око Бури суровым взглядом, и на миг ей показалось, что он что-то заподозрил.

Она поспешила окутать разум грозовой пеленой, всполохи которой рисовали торжество победы.

– Да, – наконец ответил он, – я сам вырву смертельный стон из его глотки.

***

«Где мой спаситель? – Звёзды скажут мне.

Я молюсь о мире, чтоб не сгинул он в войне.

Может, ты полюбишь меня – отныне и навек?

Время истекает, пусть оно замедлит бег!

Только не бросай меня здесь, будь со мною до конца,

Помоги из тьмы восстать, забери на небеса!

Вот мой путь: среди звёзд на небосвод,

Убегаю от себя – и от того, что в мир грядёт.

Небо – это место, где твой взгляд меня найдёт,

Вот мой путь: среди звёзд на небосвод.

Будь со мною, обними,

Боль мою похорони...

Вот мой путь: воспарю я налегке,

Убегая от грядущего с рукой в твоей руке...»

Виатрикс одиноко сидела на полу на командном мостике и слушала альтерианские песни, настроив бортовой приёмник на музыкальную волну Алессиона. Должно быть, она выучила этот язык в какой-то прошлой жизни, и теперь тихо подпевала нежному женскому голосу, который повествовал о её собственных чувствах.

Она так глубоко погрузилась в раздумья о своём синеглазом спасителе, что не заметила, как на мостике появился Воргелл.

– Что ты делаешь? – злобно прошипел Повелитель.

– Проверяю вражеские каналы связи, – мгновенно соврала разрушительница.

– А мне показалось, ты слушаешь музыку... и поёшь? «Будь со мною, обними», да, Виатрикс? Я тебя не узнаю.

Он подошёл ближе, сощурился:

– После поражения на Иссоте ты стала какой-то... другой.

Око Бури похолодела.

Невероятным усилием воли она заставила себя сохранять видимость каменного равнодушия и глядела Воргеллу прямо в глаза.

Повелитель рывком поднял её с пола, схватил за шиворот, прогремел в самое лицо:

– Симфония разрушения – вот что должно занимать твой слух, а не сопливое нытьё!

Виатрикс мысленно хмыкнула. Она вспомнила их недавнюю игру: тогда тоже всё началось с  усмешки и едва не закончилось падением в бездну, но что-то подначивало её пошутить и в этот раз.

– «Только не бросай меня здесь, будь со мною до конца», – с жутким оскалом промурлыкала она на ухо Воргеллу.

 Всё внутри застыло – и оборвалось камнем, когда разрушитель крепко сжал её в своих объятиях и, вцепившись в рыжие волосы, процедил сквозь зубы:

– Никогда. Я никому тебя не отдам.

10

***

Флот разрушителей окружил планету, когда их армия высадилась на Иссахате близ крепости Дарниг, чтобы сокрушить миротворцев.

Предсказание Ока не оставляло сомнений: сегодня со служителями Света будет покончено.

Виатрикс, как Элаиг Гадар и братья Далерхи, не была воином, но она вызвалась участвовать в бою вместе с остальными членами Круга: Воргеллом, Нардин, Гаридо и Тайтемом.

Она несла Бурю на своих плечах – но на тех же плечах развевался серый плащ, наброшенный её спасителем, которого она ждала. И она должна была обратить Бурю против тех, кто её вызвал.

Тёмные башни Дарнига возвышались на холме неприступной громадой. Армия Света расположилась под холмом, их белые сюрко и серебристые доспехи блистали на бледном солнце на фоне янтарных плащей аробаров и ярких флагов Аурорига.

Разрушители шли по серой равнине с горящими грозовыми мечами, и попутный ветер трепал их чёрные плащи. Блёклое небо мрачнело на глазах, его заволакивали грозовые тучи, и гнетущее безмолвие людей, решившихся идти до конца, нарушали зарождающиеся раскаты грома.

В следующий миг Виатрикс закружил штормовой вихрь.

Она взлетела над равниной – и видела вспышки грозы и света, схлестнувшиеся в бою.

Молнии раскалывали небо на части, и сердце Ока билось всё чаще. В ритме ярости, чьи бушующие волны затопили этот мир.

Широкие рукава плаща на ветру развевались подобно крыльям. Парящей птицей она окидывала взором сверкающее клинками пространство. Кровь стучала в ушах, оглушительный гром сотрясал небо, по земле расползался разожжённый молниями огонь, разносимый ураганным ветром, над землёй в чёрном дыму полыхали красные залпы дальнобойных орудий.

Сила Бури проходила сквозь неё, каждый взмах руки порождал порывы ветра, каждая мысль – грозовые удары.

В этот момент среди тьмы и хаоса внутренним взором она различила светлый силуэт, сиявший подобно утренней звезде на ночном небосводе. Вспышки грозы и света озаряли его лицо, полное сосредоточенной решимости. Белой молнией он прорывался сквозь гущу боя, устремившись к Воргеллу Торру, чья душа в её мысленном поле зрения представлялась чёрной грозовой тучей, наполненной яростью и жаждой крови.

На краю объятого Бурей сознания вспыхнула мысль о прорыве на Зграженке, о безжалостном шествии армии Тьмы, сметающей всё на своём пути, не щадящей невинных. Виатрикс вспомнила застывшее в ужасе лицо того бедного мальчика, который выскочил Повелителю Бури прямо под ноги...

И она вспомнила, зачем пришла сюда.

Гром прогремел, как призыв к действию, и она знала, что должна вмешаться, пока не стало слишком поздно.

Буря была тем оружием, которое должно остановить войну.

Собрав ментальную энергию, она направила чудовищный штормовой порыв в сторону бывших соратников, от чего в первых рядах солдат-разрушителей воцарился хаос. Их смело, раскидало по равнине, и вспышки света грозным возмездием обращали их в паническое бегство.

Виатрикс различила Нардин Маль’Ману, чей фиолетовый клинок сошёлся с белым лезвием кудрявого черноволосого миротворца, сражающегося бок о бок с тем, кто вытащил её из рушащегося подземелья Иссота. Нардин! Правая рука Воргелла Торра, это она тогда на Зграженке лишила жизни двух ни в чём не повинных людей – и разве только их одних!

Серым камнем Око Бури бросилась вниз, штормовым вихрем налетела на неё, сбила с ног. Глаза Нардин распахнулись от удивления – и полыхнули всепоглощающей ненавистью.

– Что ты делаешь? – вскричала она, но Виатрикс схватила её и чудовищным рывком подняла над землёй, швырнула на ветер.

Налетевший смерч закружил противниц, взметнул в грозовое небо, и вспыхнувший молнией клинок Ока Бури пронзил тело разрушительницы в полёте.

Схватившись за лезвие грозового клинка, Нардин вырвала его из своей груди – и камнем рухнула на землю.

Миротворцы сияющими стрелами врывались в ряды врагов – и обращали простых солдат в бегство, заставляя бросать оружие.

Они были способны влиять на разум людей, вызывая не только умиротворение, но и трепет, и благоговейный ужас перед силами Света. Лишь истинные разрушители были невосприимчивы к их дару, поэтому отрядами командовали или члены Круга, или их ученики, среди которых было немало бывших миротворцев, соблазнившихся Тьмой.

Воргелл Торр был окружён. Он окутал себя грозовым щитом – и обрушил его на служителей Света.

Виатрикс серой птицей ринулась на него.

– Вытащи нас отсюда! – завопил он.

Схватив Повелителя за руку, Око Бури с надрывным криком от невероятного напряжения вихревым порывом подняла их в воздух.

– Они полетели к холму, за ними! – раздались возгласы снизу.

– Мы должны проникнуть в крепость и убить Верховного Хранителя! – прорычал Торр. – Ты знаешь, где он?

– На крыше башни! – соврала Виатрикс.

Двое миротворцев в погоне взмыли в небо: двойная энергия кейдорских обручей увеличила дальность нечеловеческого прыжка. Дарованные Светом сверхъестественные силы они использовали только в исключительных случаях, и сейчас был как раз такой.

Буря подхватила, закружила вихрем и понесла четырёх противников к тёмным башням Дарнига. Мимо проносились молнии – Виатрикс и Воргелл закутались грозовой пеленой, миротворцы закрывались сияющими клинками, рассекая вражеский морок.

Разрушителей выбросило на круглую крышу донжона, огороженную зубчатым парапетом.

– Где он? – Повелитель накинулся на спутницу.

– Я ошиблась, – она пожала плечами.

Двое сияющих миротворцев выскочили из вихря.

– Ошиблась с выбором.

– Сдавайся, Торр, – сказал синеглазый миротворец удивительно спокойным голосом, хотя его белое сюрко было обагрено кровью, а на правой руке зияла рана от меча.

– Всё кончено... злодей! – стоящий рядом кудрявый черноволосый мальчишка был не столь сдержан.

Воргелл медленно повернулся к Виатрикс – и его молчание было хуже любых проклятий.

Не сводя с Повелителя глаз, она так же медленно отдалилась от него – и встала рядом с миротворцами.

Над небом Иссахата, смешиваясь с раскатами грома, гремел бой: эсминцы «Дьюти» атаковали линкоры разрушителей. Ракетные залпы сотрясали космическое пространство. Но смертоносные излучатели «Огненного шторма», разряженные во время недавнего столкновения, были бессильны, и он, подпустив противников, отбивался плазменными орудиями.

И тут на подмогу кораблям Аурорига из атмосферы вышла эскадра иссахатских крейсеров Коммуны. Лазерные потоки точными ударами сокрушали защитное поле линкоров, и взрывы ракет распускались на обнажённых фюзеляжах оранжевыми цветами.

Остатки армии разрушителей отступали в спешке, корабли взмывали в небо, не дожидаясь отставших.

Раскаты грома доносились уже издалека, грозовые облака устремились за горизонт. Небо прояснялось. Буря утихала.

Воргелл молча сверлил Виатрикс тяжёлым взглядом.

– Идём со мной, – наконец молвил он, протягивая руку, – ты ошиблась с выбором, но ещё не поздно всё исправить.

– Не поздно, – она не сдвинулась с места.

Чёрная ладья с широкими крыльями появилась внезапно, как вихрь. Застигнутых врасплох служителей Света порывом ветра отбросило к парапету.

Повелитель Бури в чудовищном прыжке взмыл на крыло.

– Ему не прорваться, – выпалил мальчишка-миротворец, когда ладья устремилась в небо, – «Дьюти» поймают его захватывающим лучом... если не собьют раньше.

Око Бури застыла, глядя в серые облака, за которыми скрылось судно. Перед внутренним взором проносились видения: былого, несбывшегося. Нужно было смотреть в будущее, но она не могла себя заставить. И только рука служителя Света, коснувшаяся плеча, заставила её вздрогнуть и обернуться.

«Где мой спаситель? Будь со мною, обними, боль мою похорони», – завертелась в голове альтерианская песня.

Ясный взгляд синих глаз излучал спокойствие и умиротворение, исцеляющим бальзамом проникал в самое сердце.

Утихающий дождь струился по лицу Виатрикс, пряча выступившие вдруг слёзы. Внутри неё что-то умирало. Ей стало холодно, так холодно, что она задрожала всем телом.

Словно читая её мысли, кудрявый мальчишка пробормотал:

– Здесь зябко и нечего больше делать.

И Виград Сорли, крепче сжимая её плечо, сказал:

– Пойдём, Эмбер.

11

***

«Через Бурю, через шторм,

Через холод и огонь

Через слёзы, через кровь

Пробираюсь к Свету вновь...

Тьма пришла, чтоб сразиться со мной,

Крылья ветра – у меня за спиной,

Я была в аду и восстала,

Не погибла – сильнее стала,

И меня не остановить...»

– Ты десятый раз слушаешь эту песню, – юный миротворец с буйными чёрными кудрями, вошедший в кабину небесной ладьи, закатил глаза.

Его звали Тюдюаль Балдвинус – Тьюди, и он был доралихом, учеником кейдора Сорли.

Эмбер сидела в штурманском кресле и использовала канал связи с Алессионом не по назначению.

– И это только за сегодня, – Тьюди покачал головой, усевшись рядом.

Он сменил белые одежды на чёрные доспехи и тёмный плащ: это было разумное решение во время разведки. По той же причине бывшей разрушительнице позволили носить чёрный костюм вражеского образца под серым плащом. А сейчас они как раз находились на задании.

После Иссахата Буря должна была утихнуть, но во Вселенной оставалось слишком много разрушителей, которые её поддерживали. И война продолжалась.

А Эмбер оказалась по другую сторону баррикад.

***

Почти месяц после того, как миротворцы забрали её с Иссахата, она провела в Чертоге. Это было время затишья, когда Виград Сорли восстанавливал силы на Алессионе – в уверенности, что Буря остановлена. Но это время далось всем нелегко.

Особенно Хранителю Кадмару Огаро.

Он встретил её в Чертоге суровым молчанием, и хотя бывшая разрушительница принесла покаяние, он не мог забыть того, что она сделала с Шилой Сумарлиди – его ученицей, девушкой в белой чалме. Как и того, что она причинила Вселенной столько страданий и горя. Виград Сорли пытался их примирить и заставил поклясться друг другу никогда не вспоминать прошлое, но это не так-то легко было сделать, когда мёртвая Виатрикс снова и снова воскресала в её душе.

Да, Эмбер доставляла миротворцам много хлопот.

И для неё самой каждый день, проводимый в Чертоге, был испытанием. Она старалась примириться с собой, но воспоминания и сны о былых злодеяниях не давали ей покоя. Когда она встречалась с Кадмаром,  – а происходило это часто, ибо они с Вигом были лучшими друзьями и командовали одним отрядом, – он смотрел на неё с холодной неприязнью, что лишь усугубляло её страдания. Эмбер чувствовала, как её сердце сжимается каждый раз, когда их взгляды пересекались на мгновение. Она знала, что не заслуживала прощения – и не смела мечтать об этом.

Но, хвала Свету, с ней почти неотлучно был Виград Сорли.

Его слова, его голос, его взгляд и само присутствие неизменно наполняли сердце Эмбер теплом, и оно медленно оттаивало, наполнялось жизнью и  чувствами, неведомыми доселе.  Он стал её личным маяком в бушующем океане сомнений, сожалений и страха. Время, проведённое с ним, превращалось в бесценный дар, который Эмбер бережно хранила в своей душе. Каждый разговор напоминал ей о том, что даже в самой непроглядной тьме может воссиять свет.

Она доверилась ему – однажды и навсегда. Только он давал ей силы жить дальше – после всего, что она натворила.

– Оставь прошлое в прошлом, – просто сказал миротворец, когда они сидели на городском морском причале, глядя на тихие волны, расцвеченные огнями янтарного заката. – Не позволяй ему определять твоё будущее.

Виград прикоснулся к её руке, и тепло его ладони проникло в самую глубину её души. С затаённым трепетом Эмбер прикрыла веки, не желая делить этот момент даже с солнечным светом.

– Я готова начать всё сначала, – наконец молвила она, заглядывая в бездонную синеву его глаз. И она чувствовала, как бесповоротно тонет в этой синеве, в океане всепонимания и всепрощения, как его внутренний свет проникает в её сердце и развеивает тьму, как вражеский морок, как наваждение, как кошмарный сон, от которого она так долго не могла пробудиться.

***

– Мы не можем принять её в наши ряды, – в приглушённом голосе Кадмара слышалось изумление. – Дать ей оружие, Виг? Ты в своём уме?

Он не мог поверить, что лучший друг предложил позволить бывшей разрушительнице сражаться с ними бок о бок – и Верховный Хранитель поддержал эту идею.

Эмбер подслушала их поздний разговор случайно, идя мимо по коридору ночной тенью, и теперь притаилась за дверью с замиранием сердца.

Конечно, кейдор Огаро ей не доверял – она и сама себе порой не доверяла, только вера Вига в неё была непоколебимой. Но, кроме недоверия, Эмбер чувствовала и другое: что она встала между неразлучными миротворцами и отдалила их друг от друга, постоянно отвлекая внимание кейдора Сорли на себя.

– Она готова, Кадмар. Я за неё ручаюсь.

***

Эмбер покинула Чертог одна на чёрном бронекатере, захваченном у разрушителей, который напоминал «Лоттос» и давал ей возможность беспрепятственно проникать на планеты, покорённые врагом. Кейдор Мерч Маклидс, технический гений Чертога, установил на борту устройство, перехватывающее коды доступа, необходимые для того, чтобы попасть в пространство разрушителей, и это существенно облегчало задачу.

Её сверхъестественное чутьё безошибочно распознавало присутствие служителей Тьмы, и под заветным позывным она передавала координаты расположения вражеских армий Виграду Сорли и Бево Беато. Разрушители были повсюду – и её мысленный взгляд сквозь Вселенную терялся в чёрно-фиолетовом вихре обрывков видений: настоящего и возможного, грядущего... и былого. Поэтому к ним приходилось подбираться поближе, чтобы выяснить необходимую информацию.

– Не совершай насилия над своим чутьём, – учил Бево Беато, напутствуя её перед тем, как она отправилась на разведку в первый раз. – Вместо этого просто доверься ему... и Свету. И Свет не оставит тебя. Никогда.

Эмбер сжала кулаки – и послушно кивнула.

Каждый разговор с Верховным Хранителем сопровождался ощущением его всепроникающих мыслей в её сознании, которые словно стремились подчинить себе всё её существо. И что-то в её душе отчаянно сопротивлялось, всё ещё отказываясь умирать.

– Ты больше не та, кем была, – у Бево Беато был мягкий голос и светлые глаза, полные сострадания, но бывшая разрушительница не могла в них смотреть.

Она отвела взор.

– Каждый раз, когда в твоём сердце начинается борьба, вспоминай то, что поддерживает тебя больше всего.

«Вспоминай о всепрощающем Свете».

Но в такие моменты перед глазами неизменно вставал только один образ: образ того, кто вывел её из Тьмы. И ради него она была готова на всё.

Виград Сорли поручился за неё. Он рисковал всем, чтобы её спасти, – и она не должна была его подвести.

Но подвела.

***

– Это лазутчик! Сбить его! – в кабине бронекатера по громкой связи раздавались крики солдат разрушителей, перехваченные приёмником Мерча Маклидса.

Как она могла так просчитаться?

В своих видениях впервые после Иссахата она различила лицо Воргелла Торра, скривившееся от гнева, – но не знала, было ли это воспоминанием или предвестием. Неужели Повелитель Бури мог выжить? Эта тревожная мысль захватила её сознание, и Эмбер решила использовать тёмную силу, чтобы разглядеть будущее, – украдкой, только на крохотный миг, ибо она опасалась, что Бево Беато почувствует и это. Она была за тысячу звёздных систем от Алессиона, но кто знает, как далеко простирается способность Верховного Хранителя проникать в чужие мысли?

Эмбер была на задании, когда её настигло грозное видение, и, потеряв концентрацию на реальности, она ринулась в омут чёрно-фиолетового вихря за закрытыми глазами... который по-прежнему не желал ей подчиняться, не желал выдавать свои тайны, не складывался в целостный образ. Ей так и не удалось найти Воргелла, – зато солдаты разрушителей её нашли.

– Это закрытое пространство, – послышалось в бортовом передатчике, – назовите код доступа.

Эмбер была всё ещё погружена в себя. Перед глазами мельтешили образы: яркие вспышки, зловещие тени, лица, полные ненависти...

– Код доступа… – прошептала она рассеянно, ощущая, как лоб покрывается холодным потом, когда она попыталась собраться с мыслями.

Чем больше времени она проводила в замешательстве, тем труднее становилось вспомнить необходимые комбинации, которые нужно было ввести на приборной панели.

Она могла бы надавить на сознание противников, но потеря концентрации мешала это сделать, к тому же было неясно, насколько сильны их способности к сопротивлению. Попробуй она это сделать с могущественным разрушителем – и её отбросит грозовой шторм, окутывающий его разум непроницаемой пеленой. Отбросит так, что и в реальности подскочишь до потолка. И это выдаст её враждебные намерения с головой.

В охватившей её панике она машинально активировала защитное поле бронекатера, сама не понимая, какие последствия это может иметь. Словно в ответ на её действие, снаружи раздался грохот снаряда, попавшего в фюзеляж.

– Это лазутчик! Сбить его!

Видимо, её намерения всё-таки почувствовали: среди преследователей явно был не обычный солдат, а командир разрушителей, многие из которых прежде были миротворцами и обладали чутьём не хуже, чем у неё.

Нужно было уходить немедленно, но Эмбер всё ещё надеялась справиться с заданием и отыскать расположение вражеской базы, чтобы отправленная сюда эскадра эсминцев класса «Дьюти» могла нанести точный орбитальный удар и не разнести всю планету.

– Передаю код доступа, – бывшая разрушительница попробовала потянуть время, чтобы мысленно добраться до базы, но перепутала кнопки и ненароком включила альтерианскую песню...

«Через Бурю, через шторм,

Через холод и огонь

Через слёзы, через кровь

Пробираюсь к Свету вновь...»

Это был полный провал. В такую лужу она ещё не садилась.

– Миротворец! – зашипели по громкой связи. – Тебе не стоило здесь появляться.

Новый удар – и в кабине возникло задымление.

Дальше медлить было нельзя.

Перед мысленным взором мгновенно пронеслись обломки собственного бронекатера, сгорающие в атмосфере планеты, к которой она подобралась так близко... так близко, что... вот она, база: чёрная крепость, притаившаяся среди чёрных скал, неразличимая с высоты.

Она на ходу отметила координаты, бросившись к входу в сверхсветовой коридор – за миг до того, как очередной снаряд растерзал её ладью на части.

 Теперь её судно засветилось, его больше нельзя было использовать для разведки... Труды Мерча Маклидса пошли насмарку.

Стиснув зубы от злости на себя, она направила ладью в соседнюю систему Тонга, но, оказавшись там, с ужасом различила за лобовым стеклом линкор разрушителей.

Должно быть, в последний момент преследователи пометили её борт датчиком слежения, и теперь...

...теперь оставалось только одно место, где они не смогли бы её найти. Луна Ортос, скрытая от тёмных сил.

Только как попасть на неё, если те же силы охватили её душу?..

12

***

За миг до того, как нырнуть в сверхсветовой коридор, бывшая разрушительница связалась с Виградом Сорли:

«Передаёт Эмбер Глоу. Отправляю координаты базы. За мной хвост. Забери меня на Ортосе... правда, я не знаю, как до него добраться».

В коридоре связь оборвалась, и она не получила ответа.

Рискуя провалиться в Пустошь Гаратина, Эмбер развернулась на ходу, от чего подбитая ладья сотряслась с жутким скрежетом,  и ввела координаты системы Харисия в секторе Ригстон, занятом Армией Объединённого Аурорига, куда разрушители не должны были сунуться. Но... это же разрушители! Линкор преследователей мог сбить её и тут же кануть обратно в межзвёздную бездну до того, как его обнаружат. Или взять в захват.

К счастью, бронекатер был оснащён автоматической аварийной системой, и задымление в кабине быстро ликвидировалось, правда, дверь в пассажирский отсек оказалась заблокированной.

Эмбер искренне надеялась, что оставшегося топлива хватит, чтобы добраться до Харисии-3, но как найти заветную луну?

– Пожалуйста, о Свет, пожалуйста, – шептала она, с замиранием сердца считая мгновения до выхода из коридора.

Ладья с грохотом и дикой тряской вывалилась из межзвёздного тоннеля, от чего Эмбер подбросило к самому потолку.

Она быстро сориентировалась и без оглядки бросилась к Харисии-3, только неумолимое чутьё подсказывало, что она была здесь не одна.

Мощный плазменный заряд пронёсся за левым бортом.

Вцепившись в штурвал, она маневрировала, уклоняясь от залпов, но повреждённое судно едва ей подчинялось.

А луны нигде не было видно.

Хоть бы эсминцы «Дьюти» появились прежде, чем её ладью разметает по космосу!

– Ну где же ты?

Она вспомнила о Виге, о янтарном свечении догорающего заката, о сером плаще, заботливо наброшенном ей на плечи...

Пусть последние мысли будут наполнены светом его синих глаз...

О Свет!

Луна появилась внезапно прямо за лобовым стеклом, и Эмбер, выжимая последнюю скорость, бросилась к её поверхности.

***

Она сидела прямо на земле в поле среди жёлтых цветов, а рядом, подбрасывая в ночное небо всполохи оранжевого пламени, догорали остатки бронекатера, потерпевшего крушение во время посадки.

Эмбер выскочила через разбитое лобовое стекло за миг до взрыва.

Но теперь на целой луне она была одна: без ладьи, без связи, не зная, получил ли Виг её сигнал.

Серебряное крылатое судно с синим днищем, выплывшее из фиолетового космоса над головой, развеяло сомнения.

– Я же сказал, что найду тебя. Где бы ты ни была, – улыбнулся Виград Сорли, кладя руку ей на плечо.

***

Несмотря на провал, Бево Беато снова доверил Эмбер важную работу. Правда, в этот раз она была вместе с Тьюди на его ладье.

Сейчас они просто болтались в космосе, затаившись возле крохотной луны, и ничего не происходило. Бывшая разрушительница использовала канал связи с Алессионом не по назначению и, откинувшись в штурманском кресле и заложив руки за голову, слушала альтерианские песни.

«...Тьма пришла, чтоб сразиться со мной,

Крылья ветра – у меня за спиной,

Я была в аду и восстала,

Не погибла – сильнее стала,

И меня не остановить...»

Эмбер и Тьюди следили за Лагдагаром – планетой, принадлежавшей семье Далерхи. Именно они были спонсорами разрушителей, и, остановив их, можно было лишить армию Тьмы оружия и кораблей.

«Я готова сразиться с ней. И меня не остановить».

– Нам нужно просто их... устранить, – задумчиво молвила бывшая разрушительница.

– Именно это мы и собираемся сделать! – Тьюди закатил глаза.

Несообразительность спутницы его поражала.

– Нет, я имею в виду нам с тобой. Тогда сражения можно избежать.

– Ты предлагаешь отправиться туда вдвоём? – его васильковые глаза округлились.

– А почему нет?

– Почему? Ну, с чего бы начать...

– Ты не понимаешь! Они и разобраться не успеют, если...

В её голове моментально нарисовался безумный план, сотканный из проносившихся перед мысленным взором видений грядущего.

Она поклялась не использовать свои тёмные способности, но видения сами настигали её, и с этим она ничего не могла поделать.

Наставник Тьюди даже ему не поведал о том, что Эмбер была Оком Бури: сказал, что это бывшая странствующая миротворица, то есть беместа. Она, мол, сбилась с пути, как и многие её братья и сёстры, увлечённые тёмными соблазнами Бури, но теперь вернулась под родной, но давно покинутый кров и хочет искупить свою вину.

Кроме Виграда Сорли, правду знали лишь Бево Беато и Кадмар Огаро.

– Знаешь, я могу научить тебя кое-чему, – в глазах Эмбер мелькнули загадочные искры, а на губах заиграла таинственная улыбка. – Нас никто не узнает, если мы силой мысли изменим облик!

– Опять твои тёмные штучки? – нахмурился спутник. – Ты же снова стала миротворицей, забыла?

– Тёмные штучки? А ты представь, скольких людей можно спасти, избежав открытого столкновения!

Тьюди заколебался. А ведь она была права...

– Я всегда права, – Эмбер многозначительно подняла указательный палец, невольно уловив мысли собеседника.

С этим она тоже ничего не могла поделать.

***

Два солдата армии Тьмы вошли во дворец Лаг’Далерхи со срочным донесением для герцогов от Элаига Гадара: его не было на Иссахате, и Эмбер знала, что из членов Круга Бури он точно остался жив. Технический гений приказал лично доставить сообщение, не доверив его даже секретным каналам связи. Правда, старую ладью неопознанной модели, на которой прибыли солдаты, сначала обстреляли, но судно окуталось грозовым штормом, подтвердив последующее объяснение воинов Тьмы, что ладья была захвачена ими лично в честном бою.

Они уверенно шли по каменным коридорам, залитым приглушённым медовым светом, как будто бывали здесь раньше, и не раз, только женщина-солдат постоянно одёргивала молодого спутника, засматривающегося по сторонам на роскошную живопись на стенах с нежными природными мотивами. И надеялась, что конвой этого не заметит.

– Герцоги Далерхи, – женщина почтительно склонила голову, и спутник последовал её примеру. – У нас сообщение чрезвычайной важности... не для посторонних ушей.

Она покосилась на конвой, и один из герцогов-близнецов небрежным жестом велел охране удалиться.

Кадег и Бренги – развращённые роскошью юноши с рыжими кудрями и бессовестными глазами, – развалившись, сидели на сдвоенном троне, расшитом тёмной парчой. Конечно, они не могли узнать, что солдаты – коренастые низкорослые смуглые дэбы, представители одного из наиболее мятежных и неблагонравных народов Ашира, – на самом деле были посланниками Чертога.

И что прямо перед ними стоит Око Бури.

Тут недостаточно было просто закутаться в иллюзорную внешность: с помощью воображения приходилось и внутренне вживаться в эту роль, чтобы не выдать себя их сверхъестественному чутью.

Но чутьё Далерхи, усыплённое праздностью, было далеко от совершенства.

– Неужто Элаиг опять торопит с новой партией кораблей, – поморщился Кадег, глядя на младшего брата.

Эмбер выхватила плазмомёт:

– Привет из Чертога, придурки!

Ужас Тьюди вмиг развеял их иллюзорные личины.

– Миротворцы так не поступают! – завопил он, хватая спутницу за руки.

Плазмопуля попала в хрустальную люстру, которая отозвалась тревожным звоном.

– А как ещё ты хотел их убить? – бывшая разрушительница накинулась на юношу с кулаками.

– Ты сказала «устранить»...

Кадег, который вместе с братом, опешив, наблюдал за странной сценой, многозначительно покашлял:

– Мы вам не мешаем?

– Тьюди, что там у вас? Почему не докладываете? – раздался встревоженный голос из наручного коммуникатора юноши, который забыл отключить громкую связь. – И почему, Буря вас забери, да простит меня Свет, с вашей ладьи по всем каналам раздаются какие-то песни?!

Эмбер похолодела. Она думала, что большего провала, чем на последнем задании, быть не может. И снова ошиблась.

– Кейдор Маклидс, пожалуйста, передайте, что мы в Лаг’Далерхи и нам нужна подмога, – дрожащим голосом пролепетал Тьюди в передатчик. – Очень срочно.

13

***

– Это была ты, – процедил Кадмар Огаро, когда незадачливые разведчики вернулись в лагерь миротворцев на Дамахе. – Не знаю, что ты сделала, но всё пошло прахом из-за тебя.

Эмбер застыла в ужасе: обычное недоверие или он что-то почувствовал? Бывшая разрушительница всё ещё не могла прийти в себя после того, что случилось на Лагдагаре. Хранитель был прав: это её вина. Но о ментальных трюках узнать он не мог! И не должен был, как и Виг. Никогда!

Тьюди поклялся, что никому не расскажет, – и это был ещё один камень на сердце вдобавок к тому грузу вины, от которого она не могла избавиться: теперь она сделала юного доралиха соучастником своих преступлений!

 ***

Когда Тьюди запросил подкрепление, Кадег Далерхи выхватил меч.

Бренги потянулся к коммуникатору, чтобы вызвать охрану, но брат остановил его жестом:

– Я хочу сам прикончить этих тварей. Особенно тебя, – он указал на Эмбер пальцем.

Ей вспомнилось, что не так давно этот мальчишка смотрел на неё с безотчётным ужасом и называл госпожой, – не её, впрочем, а Виатрикс. Но сейчас, когда неизбежность надвигающегося боя начинала бередить память яростью былых сражений, она уже не была уверена, что её прежняя сущность мертва.

Рука бывшей разрушительницы потянулась к мечу, спрятанному под плащом. Этот меч дал ей Виг, вкрадчиво молвив голосом, полным нежности и неожиданной печали: «Прошу тебя, используй его, только если не останется другого выбора».

Но это, кажется, был именно такой случай!

Кадег налетел на неё вихрем – белая вспышка в последний миг отбила удар его грозового клинка.

Бренги заорал в коммуникатор:

– Тревога! Нападение!

Зал мгновенно наводнили солдаты.

– Тьюди, не стой столбом! – завопила Эмбер.

Красные вспышки плазмопуль замелькали в воздухе.

Встав спиной к спине, миротворец и спутница, закрываясь клинками, отбивали удары врагов.

С каждым взмахом клинка бывшая разрушительница с будоражащим ужасом ощущала, что становится той, кем была раньше. Но в глубине души оставалось что-то другое: печальное осознание того, что она отступала от той жизни, которую стремилась начать с чистого листа.

– Ничтожество! – рявкнул Кадег, видя, что Эмбер лишь защищается, но не нападает. – Буря больше не подчиняется тебе!

На миг ей захотелось доказать, что это не так, и грозовые искры забегали между пальцами.

Но она сдержалась – и парировала снова.

В её душе шла борьба – похлеще, чем снаружи. В конце концов, они здесь, чтобы убить братьев Далерхи...

...но миротворцы так не поступают!

Только в случае крайней нужды...

...но разве у неё есть выбор?!

Она хотела обойтись малой кровью, предотвратить эту бойню, но солдаты разрушителей, сражённые собственными плазмопулями, отскочившими от светящихся лезвий, один за другим падали на пол зала, залитого нежным медовым светом.

– Тьюди, мы на подходе, держитесь! – всполошился наручный коммуникатор.

– Нас атакуют с воздуха! – мигом отозвался передатчик Бренги.

Младший близнец, опешивший в этом хаосе, пытался организовать оборону.

Стены замка задрожали от гула далёких ракетных ударов.

– Нужно уходить, беместа! – крикнул Тьюди, отбросив Кадега двойным ударом кейдорских обручей.

Но Бренги, взметнувшись в чудовищном прыжке, преградил ему путь.

В руках близнеца пылал фиолетовый меч – и вспышки грозы и света вновь схлестнулись друг с другом.

***

Она летела над планетой, объятой пожаром. Зелень полей, щебет птах, журчание воды в замковом рву, кучерявые белые облака в голубом небе... всё это было потеряно безвозвратно. Ещё один мир превратился в безжизненную пустыню... по её вине.

Эсминцы «Дьюти» разбомбили заводы Далерхи на Лагдагаре, обстреляли замок, разрушили бетонный причал с кораблями разрушителей.

После того, как служители Света в белоснежных одеждах ворвались в зал.

После того, как Бренги, получив тяжёлую рану, постыдно бежал с поля боя.

После того, как Тьюди, схватив Эмбер за руку, вытащил её из ходящего ходуном коридора.

После того, как белая вспышка её миротворческого клинка с яростью разрушителей разрубила Кадега напополам.

***

Тьюди бросился к своей ладье, а Эмбер замедлила, чутьём ища Бренги. И нашла! Он прятался в трюме одной из ладей, оставленных миротворцами на целом ещё причале, где завязался бой с солдатами разрушителей.

Она проскочила под выстрелами плазмопуль – и, не думая, подняла ладью в воздух.

Серебряной птицей судно взмыло над планетой, и Эмбер открыла трюм.

Она действовал словно на автомате – и только теперь, на борту эсминца, что уносил их с Тьюди прочь от растерзанного мира, осознала, что совершила нечто чудовищное.

– Ты не могла поступить иначе, – успокаивал её юный доралих, заглядывая в глаза. – Ведь не могла?

Она отвела взгляд.

***

Молчание Виграда Сорли было подобно грому.

На его бледном лице застыла боль.

– Виг, я... я хотела предотвратить бойню... но сделала только хуже!

– Я понимаю, – тихо ответил он наконец и, отвернувшись, вышел из комнаты.

Сердце оборвалось – и камнем рухнуло в бездну.

Эмбер закрыла лицо руками.

Торопливые шаги послышались за дверью.

– Мы справимся с этим. Вместе, – голос вернувшегося миротворца был твёрд.

Она замотала головой, всё ещё пряча лицо, горящее, словно в огне.

– Справимся, – он без предупреждения сжал её в крепких объятиях.

Эмбер почувствовала, как всё её существо окутывает тепло его рук, наполняя сердце трепетом, а душу – надеждой. Она прижалась к нему, как к единственной опоре, и это заставило снова поверить, что новая жизнь всё ещё возможна для неё даже среди разразившегося вокруг хаоса.

14

***

После поражения разрушителей на Иссахате и исчезновения Ока Буря должна была прекратиться. Так думали все, но они ошибались. И Буря разразилась с новой силой.

«Огненный шторм» выжигал целые миры. Как и обещал Воргелл Торр, Элаиг Гадар усовершенствовал оружие, и мощные излучатели лазерными потоками сметали эскадры Аурорига, приходящие на помощь атакованным планетам. Неудачи, постигшие служителей Тьмы, казалось, только разожгли их ярость.

А ещё на поле боя появились супертехи.

Эти огромные механические создания, наделённые невероятной мощью и искусственным интеллектом, грозили переломить ход войны. Их металлические человекообразные фигуры вселяли ужас в сердца аробаров, а глаза, стрелявшие лазерными лучами, устраняли противников с холодной точностью.

И это, без сомнения, тоже было творение Элаига Гадара.

***

– Нужно его остановить! – воскликнула Эмбер, сжав кулаки.

– Как братьев Далерхи? – сощурился Тьюди.

Она злобно зашипела, досадуя и на него, и на себя.

– Да! – решительно выпалила она наконец. – Он управляет всеми этими штуками, клянусь Бурей... ой, то есть Светом... Хотя Светом же нельзя клясться... Короче, я убью этого умника!

– Опять, беместа? Ты опять за своё?! – юный доралих сорвался на крик.

– Да, опять! – перебила Эмбер, не обращая внимания на возражения Тьюди. – Мы не можем просто сидеть и наблюдать, как он изготавливает этих чудовищ. У нас нет времени на размышления и сомнения. Я собираюсь пробраться на его базу. Если я доберусь до управления супертехами, будет хоть какая-то надежда.

Тьюди вздохнул, ощущая силу её решимости.

 – И как ты собираешься это сделать?

– Я найду способ, – бывшая разрушительница уверенно кивнула.

И внутри всё оборвалось, когда спутник с не меньшей уверенностью ответил:

– И ты будешь не одна.

***

«Новый Игдрамар» – дредноут Элаига – затаился в Пустоши Гаратина. Эмбер знала это точно: она нарушила клятву и воспользовалась сверхъестественным тёмным даром, снова стала Оком, чтобы отыскать грозного врага. «Это ради благого дела», – она силилась заглушить голос совести, но явственно видела мысленным взором осуждение в синих глазах. Но если всё пройдёт так, как она задумала, то Виг не сможет её винить. Уничтожив одного, сколько жизней она спасёт!

Сидя в штурманском кресле с закрытыми глазами, Эмбер глубоко вздохнула, чувствуя, как тёмная энергия наполняет её. Вечный холод Пустоши Гаратина обвил её, как старый друг, и на мгновение она забыла о сомнениях. В своём видении она шла по вязкой тьме, вздрагивающей тревожной рябью на невидимых лужах, и вокруг был лишь бескрайний, куда ни глянь, ледяной космос без единой звезды.

Чёрная громада дредноута появилась без предупреждения. Эмбер мысленно взлетела на посадочную площадку, прошла мимо снующих по ней солдат Тьмы в чёрных доспехах, беспрепятственно поднялась на лифте на командную палубу. Она была уверена в том, что в реальности всё произойдёт точно также. Она железной хваткой мысленно вцепилась в этот вариант развития событий, так что силой воли заставила его воплотиться в жизнь.

Тьюди, окутанный иллюзией, в виде солдата-разрушителя следовал за ней с плазмомётом в руках и взрывными устройствами в рюкзаке. Хорошо, что доралих выпросил эти штуки у кейдора Мерча Маклидса, технического гения Чертога, на случай, если во время разведки представится возможность совершить диверсию.

Элаига Гадара здесь не было, и Эмбер приложила больше ментальных усилий, чтобы разглядеть его в одной из кают на нижней палубе... вместе с Гаридо Маль’Гутун! Она мысленно усмехнулась, и Тьюди, всё ещё сидящий с ней за штурвалом своей ладьи, с нарастающей тревогой различил на лице спутницы зловещую улыбку.

– Нас ждёт двойной улов, – процедила она сквозь зубы.

И вдруг вскрикнула, открывая глаза:

– Выходи из коридора!

– Но, беместа, это слишком опасно...

– Сейчас! – она сама дёрнула рычаг переключателя скорости.

Ладья с грохотом вывалилась из фиолетового вихря в чёрный космос.

Громада дредноута показалась прямо за лобовым стеклом.

И всё началось так, как она задумала.

Но потом, как всегда, всё пошло не по плану.

 ***

– Господа, прошу покинуть палубу.

Женщина-лейтенант разрушителей в чёрном шлеме была непреклонна: Элаиг Гадар послал её с помощником в качестве  технических специалистов, которые должны произвести на мостике срочные ремонтные работы.

– Но, мэм... – начал младший сержант, и Эмбер пришлось использовать тёмный дар, чтобы надавить на него.

«Подчиняйся приказам», – сжав кулаки, она с силой втиснула эту мысль в сознание противника, и тот вынужден был послушаться.

Она чувствовала, как тёмная энергия заполняет всё её существо. На задворках разума загнанной птицей колотилась мысль о том, что её действия породят лишь усиление Бури, и внутренний конфликт всё больше терзал смятённую душу. Но необходимость помочь миротворцам обязывала её сражаться – даже ценой собственной души.

– Залезь в главный компьютер и найди схему управления супертехами. Отключи их, –  скомандовала Эмбер спутнику и, подумав, добавила: – Потом выведи из строя энергетический реактор.

– Откуда, ты думаешь, у меня такие способности?!

– Тебя учил Мерч Маклидс. Считай это экзаменом. Я за Элаигом.

***

Спустившись на лифте на тускло освещённую нижнюю палубу, бывшая разрушительница замерла, прислушиваясь, и почуяла приближающуюся угрозу. В дальнем конце коридора раздался металлический звук шагов. Сердце забилось быстрее, когда из-за поворота показались два супертеха, чьи красные глаза ярко светились в полумраке. Она знала, что огромные стальные корпусы неуязвимы для плазмомётов и аробарских электрических копий, лишь мечи миротворцев были способны нанести им значимый урон. Но вступать в бой сейчас было необдуманно, к тому же вдвоём гигантские чудовища представляли смертельную угрозу.

– Устройство управления находится в каюте на нижней палубе, – сообщил Тьюди через наручный коммуникатор. – Я не могу его отключить.

Перед мысленным взором промелькнула картина взрыва дредноута, и Эмбер ухватилась за это видение. Можно покончить со всеми устройствами «Нового Игдрамара» разом, если...

– Проникни в двигательный отсек и установи заряды в резервуарах с топливом. Это вызовет цепную реакцию, которая приведет к уничтожению судна, – бывшая разрушительница и сама подивилась своим познаниям, но во время обитания в Чертоге она успела побывать на «Дьюти» и примерно ознакомиться с устройством кораблей.

– Эта палуба закрыта для специалистов вашего класса, – раздался механический голос приближающегося супертеха. – Назовите код доступа.

– Как только закончишь, уходи, не дожидайся меня, –  прошептала Эмбер в коммуникатор. – Встретимся на Дамахе.

– Как ты собираешься туда попасть? – ужаснулся Тьюди.

– Я возьму одну из ладей Элаига.

– Назовите код доступа, – повторил супертех.

– Код доступа... э-э-э...

Рука Эмбер потянулась к мечу.

– Добро пожаловать, Око Бури, – раздался знакомый ехидный голос за спиной.

Гаридо! Она почувствовала её за личиной, которая развеялась вмиг.

– Код доступа, – настаивала железяка.

– Код доступа: один, два, три, да пошёл ты!

Бывшая разрушительница выхватила меч.

Развернувшись в прыжке, она отразила удар Гаридо за миг до того, как грозовой клинок вонзился в спину.

Лазерный луч пронёсся над плечом, прочертив на стене дымящуюся полосу.

– Это было решительно глупо, – оскалилась соперница и приказала: – Не стрелять. Я беру это на себя.

«А вот это по-настоящему глупо», – мысленно усмехнулась Эмбер.

В полумраке коридора замелькали вспышки клинков.

– Гаридо, что у тебя там? – раздался встревоженный голос.

Из каюты вышел Элаиг Гадар.

– У нас гостья, милый. Но не переживай: я приму её сама.

– Тьюди, уходи сейчас! – заорала Эмбер в коммуникатор, но ответа не последовало. – Тьюди, ты слышишь?!

– А, так ты с другом? – рассмеялась противница, и бывшая разрушительница с ужасом осознала, что натворила.

Сконцентрировав всю мысленную энергию в грозовом вихре, Эмбер раскидала врагов в стороны и, перескочив через растянувшегося на полу Гадара, рванула в сторону открытой раздвижной двери каюты.

За спиной раздался удар молнии, но она увернулась и стукнула по настенной панели, закрыв дверь изнутри.

Белый клинок вонзился в панель. Посыпались искры. Дверь была заблокирована – на время.

И этого времени было катастрофически мало.

15

***

«Ну же, где ты?» – Эмбер бросилась осматривать каюту в поисках устройства управления супертехами. Капли пота катились по лбу, смешиваясь с ледяным ужасом. Звуки снаружи становились все громче: удары и крики, сквозь которые пробивался грохот молний. Обернувшись к двери, она увидела, как её прорезает лазерный луч.

Возле стола с какими-то аккуратно разложенными деталями она заметила металлический сейф. Белая вспышка клинка быстро справилась с его дверцей – и внутри оказалась панель управления. В следующий миг лазерный луч распилил стол надвое.

Эмбер ударила сверху, разрубая панель вместе с крышкой сейфа. Сзади послышался скрежет – и луч исчез. Супертехи были отключены!

Молния ударила в спину.

Бывшая разрушительница захрипела, объятая грозовыми всполохами. Гаридо метнула в неё новый разряд – и Эмбер, рухнув на пол, забилась в судороге.

Грозовые всполохи жгли её тело сквозь сверхпрочный костюм – и гроза пробуждалась внутри. Эмбер чувствовала, как каждый удар молнии пронизывает её до самого сердца, и бушующая энергия заполнила разум. Тёмная мощь, долго скрытая, стремилась вырваться на свободу, и она знала, что эта разрушительная сила готова её поглотить. Но если не воспользоваться ей, она умрёт.

Гаридо медлила, наблюдая за её страданиями. Из груди Эмбер вырвался страшный крик: крик боли и ужаса, но не от жалящих молний. Она вдруг явственно ощутила: Виатрикс пробудилась.

С невероятным усилием сбросив с себя грозовые оковы, она встала, сжимая рукоять меча, и повернулась к противнице.

– Беместа, всё готово! – в коммуникаторе раздался радостный крик.

– Уходи! – завопила Эмбер.

– Заблокировать выходы, – приказал Элаиг Гадар по внутренней связи.

Перед мысленным взором промелькнули толпы солдат с плазмомётами, бегущие к посадочной платформе. Тьюди, всё ещё укрытый своей личиной, был среди них.

Ему нужно только добраться до ладьи...

Созерцание прервала вспышка грозового клинка – и Эмбер отбила её в последний миг.

Гаридо закружилась, словно в танце, и бывшая разрушительница с трудом успевала парировать её яростные удары.

Она знала: счёт пошёл на минуты до того, как сработают взрывные устройства.

– Корабль вот-вот взорвётся. Мы погибнем все, если не остановимся, – Эмбер пошла на отчаянный шаг.

– И погибнем вместе с тобой! – прорычала Гаридо.

– Ты думаешь, это стоит твоей жизни?

– Она права, – сказал Элаиг. – Нужно покинуть корабль.

Противница атаковала с новой силой.

– Подумай о нашей дочери! – воскликнул технический специалист Круга.

– Я не уйду, пока не уничтожу тебя! – закричала разрушительница, замахнувшись мечом.

Эмбер чувствовала, как её силы иссякают.

– Гаридо, умоляю! – в голосе Элаига слышался ужас.

 Грозовой клинок скользнул мимо – и погас.

– Скорее к лифту! – Эмбер бросилась из каюты, но технический гений остановил её.

– Нет, он заблокирован. Здесь есть другой путь. Система вентиляции. Она приведет нас к спасательной шлюпке. Надо торопиться!

Пробираясь по узкому тоннелю вслед за Элаигом и Гаридо, бывшая разрушительница ощущала, как сердце заходится в обезумевшем ритме. Каждая секунда могла стать последней, и она знала, что их шанс на спасение таял. Задыхаясь от страха, она ползла за врагами по металлическим решеткам, которые скрипели под их весом.

Тоннель оборвался внезапно, и они вывалились в коридор, где располагались крошечные ладьи, готовые выскочить в космос через вертикальные раздвижные двери. Спутники подбежали к одной из них, когда вдалеке послышался взрыв. С протяжным стоном корабль накренился.

С силой ударив по панели, Элаиг открыл люк ладьи – и был уже на борту, когда Гаридо резко развернулась к бывшей разрушительнице и оттолкнула её вихревым потоком.

Эмбер упала навзничь.

– Никто не говорил, что мы возьмём тебя с собой!

В этот момент снова прогремел взрыв, и ладья пошатнулась, ударившись о стену.

Гаридо вспрыгнула на борт – и люк закрылся. Ладья выскользнула в космос.

Мгновенно герметизировав шлем, Эмбер подползла к раздвижной двери и, держась за неё из последних сил, обрушила на удаляющуюся шлюпку сгусток молний. На фюзеляже заплясали фиолетовые всполохи.

Мысленно разжигая штормовой огонь, она чувствовала, как тёмная сущность заполняет всё её существо – и Виатрикс в её душе злорадно рассмеялась, когда чудовищный взрыв разметал шлюпку на части.

Но Эмбер была в ужасе.

***

Дредноут накренился ещё сильнее. Гул непрестанных взрывов стремительно приближался. Рука соскользнула с двери, и бывшую разрушительницу выбросило в космос. Взрывная волна отбросила её от корабля, и она, пролетев сквозь обломки шлюпки, оказалась в чёрной пустоте. Огонь вырвался из пробоины на фюзеляже, едва не поглотив Эмбер – но она закрылась грозовым штормом, оттолкнувшись от внушительного куска металлической обшивки.

Теперь она была в невесомости, окруженная мрачной тишиной космического пространства. В Пустоши Гаратина – самой гибельной области Вселенной, практически лишённой звёзд и планет.

В шлеме было устройство связи, и она попыталась послать сигнал Тьюди, но передатчик отозвался только белым шумом.

Эмбер замерла, пытаясь осознать, что произошло. Сердце бешено колотилось в груди. Вокруг нее кружились обломки – всё, что осталось от чудовищного корабля, хранившего секреты Элаига. Она добилась своего: лишила разрушителей технической мощи – но ценой собственной жизни. Впрочем, подумалось ей, это не такая уж большая цена.

Холод пронизывал её насквозь, леденил нутро, замораживал даже мысли. Она почувствовала, что начинает отключаться.

В помрачённом сознании начали всплывать отрывочные видения – прошлого, не грядущего, – и она осознала, что никакого грядущего у неё не будет.

Перед мысленным взором возникли синие глаза, и она облегчённо вздохнула: пусть последние воспоминания будут о Виге.

– Эмбер, я рядом! – раздался его голос совсем близко, над самым ухом. – Держись, пожалуйста, только держись!

Она улыбнулась и закрыла глаза, силясь собрать воспоминания о нём в единое целое. Как они сидели на причале, провожая взглядом янтарное солнце, тонущее в морских волнах, как тепло его рук касалось её ледяного сердца... Эти мгновения казались бесконечно далёкими, но сейчас, в пустоте, лишённой звёзд, они согревали её душу больше солнечного света.

– Прошу тебя, Эмбер, не сдавайся, – продолжал звучать голос Вига, и она словно ощущала тепло его присутствия рядом. Они были связаны – связаны навек, и эту связь не могло разорвать ни время, ни пространство, ни даже смерть.

***

Она очнулась в кресле с откидной спинкой в пассажирском отсеке небесной ладьи. Протяжно вздохнув и потянувшись, будто со сна, бывшая разрушительница с удивлением отметила, что больше не ощущает холода. Но не менее удивительным был тот факт, что она вообще выжила.

С трудом подчинив себе непослушное тело, она встала и нетвёрдым шагом направилась в кабину.

За штурвалом был Виг.

Заслышав её приближение, он обернулся с радостной улыбкой, тепло которой разогнало последние остатки недоумения.

Он каким-то непостижимым образом её нашёл. И спас.

За окном кружился фиолетовый межзвёздный тоннель, и она осознала, что миротворец вытащил их из гибельной Пустоши.

Множество вопросов замельтешило в голове, но Эмбер сейчас до них не было дела: она бросилась к Вигу – и он принял её в свои объятия.

– Как ты меня нашёл? – наконец спросила она, отстраняясь с сожалением.

– Тьюди сообщил, что вы были в Пустоши. Он не знал координаты, но... я почувствовал твоё присутствие – не знаю как. Верно, Свет открыл мне.

– Ну, – улыбнулась Эмбер, – слава Свету.

***

– О чём вы только думали? – негодовал Кадмар. – Вернее, ты – это ведь была твоя затея! Ты чуть не погубила Тюдюаля своей безрассудной выходкой. И как вы вообще проникли на дредноут?

Сердце Эмбер упало.

Она не могла позволить ему узнать о своих тёмных трюках.

– Я притворилась разрушительницей, – ответила она, – и солдаты нас пропустили.

– Притворилась? – сощурился Кадмар. – Я думаю, тебе не надо даже притворяться!

На Дамахе царила ночь, и далёкие звёзды сквозь синюю дымку мерцали над палатками миротворцев.

Они грелись у костра в тени небесных ладей, тихонько переговаривались, смеялись, наполняя это место умиротворением и... теплом домашнего очага.

Покинув командирский шатёр, Эмбер в нерешительности встала поодаль под крылом серебристой ладьи, не зная, что делать дальше. Она прежде бывала на Дамахе только один раз, после событий с братьями Далерхи, вместе с Вигом, Тьюди, Кадмаром и Мерчем Маклидсом. Остальные члены отряда прибыли только вчера – как раз когда она отправилась с доралихом в разведку. Нужно было всего лишь выяснить, есть ли корабли разрушителей на обратной стороне планеты, но вместо этого они оказались в Пустоши и разбомбили вражеский дредноут.

Сейчас, глядя на искры костра, над которым на рогатине висел чайник, Эмбер вспоминала леденящий ужас, охвативший её, когда она с содроганием наблюдала за взрывом – и космический холод, пронзивший её до мозга костей мгновение спустя. И ещё – Элаига и Гаридо, оказавшихся у неё на пути. Знакомое чувство вины камнем легло на сердце.

Тишину нарушили шорох полога палатки и приближающиеся шаги. Из командирского шатра вышел Виг. Он выглядел уставшим, но в синих улыбающихся глазах светились тёплые искры.

– Пойдём, познакомлю тебя со всеми, – сказал он, обнимая её за плечи, и, заметив её нерешительность, добавил: – Вы хорошо справились. То, что случилось, было не в нашей власти. Ты сделала всё возможное.

Эмбер кивнула, но в глубине души всё ещё таились чёрные тени. Она не могла избавиться от образов дредноута, разлетевшегося в бездне космоса, и шлюпки, взорванной её тёмной силой.

Голос Вига мягко пробивался сквозь мрачные думы:

– Иногда, чтобы двигаться дальше, нужно просто принять то, что произошло.

К ним подошёл Тьюди, держа в руках дымящуюся кружку с горячим чаем.

– Скоро войны не будет, – устало улыбнулся он и протянул кружку Эмбер.

Она прислушалась к своему чутью – но видений грядущего не было, а вызывать их силой она не стала. И, ведомая Вигом, села у костра миротворцев.

– Это Эмбер Глоу, беместа, – просто представил её спутник, – теперь она с нами.

– Бывшая разрушительница, которая бывшая миротворица, которая покинула разрушителей и снова присоединилась к миротворцам? – подозрительно сощурился человек с коротко остриженной головой, носивший коричневое сюрко под белым плащом.

И, весело усмехнувшись, с искренней улыбкой добавил:

– Ну, добро пожаловать! Я Гор Макед.

Эмбер почувствовала, как внутреннее напряжение немного ослабло. Улыбка Гора, его открытость, словно луч света, пробивались сквозь завесу мрачных мыслей. Она сделала глоток чая, с наслаждением ощущая тепло напитка, и сказала:

– Да, я… пытаюсь начать всё заново.

Виг, сидевший рядом, одобрительно кивнул.

– Мы все совершаем ошибки, – проговорил Илеоз Маккензи, миротворец с русыми волосами, собранными в короткий хвостик. – Главное – учиться на них. Ты здесь, и это уже шаг вперёд.

Его поддержал Тамел Исинас, улыбчивый черноглазый кейдор с тёмными кудрями:

– Каждый имеет право на вторую попытку. И даже третью. Важно лишь, в какую сторону ты решишь направиться.

– Мы все здесь – семья, и ты теперь – член семьи, – сказал молодой кейдор Сократ Тан с удивительно мудрыми зелёными глазами и не по возрасту седыми волосами.

После Иссахата члены отряда блуждали по планетам, отыскивая тени разрушителей и помогая местным жителям справится с тяготами войны – минувшей, как они думали. Нападение врагов застигло их на Гиардоре, завязался бой, но сейчас благодаря их усилиям планета была в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. Теперь они наконец воссоединились с командирами.

Эмбер окидывала взглядом лица собравшихся, освещённые пламенем костра, каждое из которых носило отпечаток борьбы и надежды. Они рассказывали о своих путешествиях, и бывшая разрушительница чувствовала, как теплая атмосфера наполняет её душу уверенностью, а страхи, как тени, отступают в темноту. Лёгкий ветерок шевелил волосы, а звёзды над головой напоминали о далёких мирах, где больше не будет войны и воцарятся мир и гармония.

Из соседней палатки вышел светловолосый молодой миротворец с веснушками на лице, несущий внушительный котелок.

– Токшу почистил, можно варить, – радостно сообщил он.

– А можно запечь на углях, – мечтательно произнёс светловолосый сосед Гора, дормейд Алевейз.

– Ты опять всё сожжёшь, Дюраль! – Мерч Маклидс, носивший серое сюрко механика, вскинул руки.

– Точно, лучше перестраховаться, – усмехнулся Алоиз Бернар, дормейд с огненной кудрявой шевелюрой.

И только сумрачный темноволосый Люсьен Ладамар, ученик целителя Кадмара Огаро, задумчиво смотрел в костёр, и в его чёрных глазах загадочно мерцали огненные отблески.

Вместе с Вигом и Тьюди миротворцев было одиннадцать – и ещё Кадмар, сидевший в командирском шатре.

– Кай, позови кейдора Огаро, – сказал кто-то.

Веснушчатый дормейд направился к командирскому шатру, но вскоре вернулся, качая головой:

– Он попросил принести токшу ему в палатку. Видно, он почему-то не хочет есть с нами.

И сердце больно кольнуло досадой, когда Эмбер догадалась, что это из-за неё.

16

 ***

Дни и ночи проносились вереницей космических сражений и битв на разных планетах, но четвёртый год войны никак не желал подходить к концу. Время словно растянулось, замедлилось, застыло...

Да, они все ошибались: Буря не желала останавливаться. Она продолжала сокрушать миры, и служители Света должны были усмирить её ярость. Любой ценой.

– Вы ведь хотели, чтобы я стала вашим Оком, не так ли? – с порога начала Эмбер, входя в приёмную Верховного Хранителя, когда они с Вигом и Тьюди на несколько дней прибыли в Чертог.

– Боюсь, у нас не было другого выбора, – помедлив, ответил Бево Беато. – Свет направил тебя к нам не случайно. Возможно, в этом твоё предназначение.

Бывшая разрушительница сжала кулаки, выкрикнула со злостью:

– Я направляла Бурю, но не могу её усмирить, она мне не подчиняется!

Верховный Хранитель смотрел на неё задумчиво и спокойно.

– Чтобы усмирить Бурю, нужно сперва обрести покой в собственной душе.

Эта мысль показалась Эмбер нелепой. Как можно обрести покой, когда душу терзают воспоминания о прошлом, а сам глава миротворцев просит её использовать тёмный дар, чтобы победить в войне?

– Всё время, пока ты с нами, я чувствую твою боль – и затаённый гнев. Но ты должна избавиться от него. Твоя душа соткана Светом, так позволь Ему освещать твой путь даже в самой непроглядной тьме. И твой взор станет светел и чист, и ты сможешь...

Склонив голову, бывшая разрушительница стиснула зубы от накатившей злобы. Она вспомнила свои видения о миротворцах – и о том, как её выводили из себя их глупые проповеди!

– Вспомни о том, что привело тебя на этот путь – и иди по нему без оглядки и страха.

В душе Эмбер шевельнулось раскаяние за свои мысли: она вспомнила Вига, и почувствовала, как лицо краснеет от стыда.

– Виград Сорли поможет тебе найти то, что ты ищешь, – ласково молвил Бево Беато, но строгие нотки зазвучали в его голосе, когда он добавил: – Только знай, что он не будет проходить за тебя этот путь. Он был твоим лучиком во тьме, но настала пора идти к настоящему солнцу. К Свету.

Она недоуменно уставилась на миротворца – и его слова отдались в сердце ноющей болью:

– Не привязывайся к нему слишком сильно. Он Хранитель – хранитель мира, не только твой.

«А ещё Хранителям, в отличие от бемест, нельзя заводить семью», – пронеслась неуместная мысль, и лицо вспыхнуло нестерпимым жаром. Она ни о чём таком никогда не думала и даже не собиралась!

Эмбер заставила себя отвлечься от постыдных размышлений, сосредоточившись на словах Бево Беато. «Свет и Тьма…» – повторяла она про себя, искренне желая понять, как обрести внутренний мир в нахлынувшем хаосе. Но внутри всё кипело, и гнев, словно желчь, отравлял её душу. «Я не хочу быть разрушительницей», – думала она, отчаянно желая избавиться от этого камня на сердце.

Бево Беато подошёл ближе, взгляд его светлых глаз смягчился:

– Свет не осуждает, Он исцеляет. Освободись от прошлого, и ты сможешь ясно смотреть в будущее. Наше общее будущее – будущее всей Вселенной.

***

После разговора с Верховным Хранителем Эмбер не могла смотреть Вигу в глаза.

В его тёплом взгляде, в мягком голосе были доброта и искреннее желание помочь, но теперь это напоминало о её недостатках – и о том, что она недостойна его поддержки.

– Эмбер, мне нужно поговорить с тобой, – сказал он перед её отбытием из Чертога: им предстояло разлучиться на время, ибо ему вместе с Кадмаром надлежало присоединиться к наступлению в Ашире, а остальные миротворцы вместе с Тьюди и Эмбер должны были отправиться на Тайлор, где их ждал отряд аробаров для совместной подготовки к следующей атаке армии Тьмы: никто не знал, где это случится.

Бывшая разрушительница молча стояла у окна, глядя на звёзды, проступающие сквозь догорающие лучи янтарного заката.

Виг положил руку ей на плечо – но она резко сбросила её, отшатнулась и выбежала из комнаты.

И, сидя в штурманском кресле рядом с доралихом на пути к лагерю миротворцев, Эмбер больше всего сожалела об этом. Она так и не узнала, что он тогда хотел сказать.

***

Она шла по лагерю аробаров среди ярких знамён Аурорига и людей в янтарных плащах, ища Гора Македа, назначенного командиром отряда на время отсутствия Вига и Кадмара.

Засмотревшись по сторонам, бывшая разрушительница споткнулась о камень и шлёпнулась на землю.

– Да чтоб тебя!.. – раздался злобный вопль.

– Никогда ещё не видел таких раздражительных миротворцев, – сидевший у шатра светловолосый аробар покачал головой.

– Я не миротворец! – огрызнулась Эмбер и тут же, спохватившись, добавила: – Я... я доброволец!

Тот хмыкнул:

– Доброволец, говоришь? То-то я смотрю, ты такая... немирная. Хочешь, помогу с этим справиться?

Он полез в карман и протянул ей какую-то таблетку.

Эмбер уставилась на неё с недоумением и неприязнью:

– Спасибо, как-нибудь обойдусь.

Аробар пожал плечами, не сводя с неё изучающего взгляда:

– Ты даже не представляешь, что такое миротворчество на самом деле, –  произнес он с усмешкой. – Это не только улыбки и дружеские объятия. Это искусство, о котором ты явно ещё многого не знаешь.

– Может, ты собрался меня поучить? – она сжала кулаки. – Ненависть не исчезнет от таблеток и добрых слов.

Солдат приподнял бровь:

– Возможно, но неужели ты никогда не испытывала желания просто быть счастливой?

Эмбер хотела резко ответить, но слова застряли в горле. Она подумала о прошлом, когда её единственным желанием было сеять хаос и разрушение. И о Виге, что вызвало лишь гнев и досаду на себя.

– Счастье? – процедила она, омрачённая воспоминаниями. – Это всего лишь иллюзия, созданная для того, чтобы оправдать страдания.

Аробар улыбнулся:

– Возможно, но ты не узнаешь, пока не попробуешь.

Рука сама потянулась к его раскрытой ладони. Что заставило её это сделать? И сколько раз потом она за это себя прокляла?

Сунув таблетку в рот, она почувствовала приятный холодок – и волну расслабления, разливающуюся по телу.

– Приятно, правда?

– Что это? – изумилась Эмбер, ощущая, как развеиваются чёрные думы, как тает тяжёлый камень на сердце, и её всё больше наполняют уверенность и странная беспечность.

– Всего лишь способ избавиться от страха. Никогда не думала, что именно он скрывается за ненавистью?

Бывшая разрушительница вздохнула – легко и свободно, чувствуя, как лёгкие наполняет мятная свежесть.

Она села рядом с аробаром и прикрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнули мириады огней: она летела, летела среди звёзд, её волосы трепал ветер, плащ развевался крыльями за спиной, ощущение беззаботности окутывало её, словно тёплый плед, ей было так хорошо и спокойно, хотелось, чтобы этот полёт длился вечно...

Но внезапно возникло другое видение: красный огонь на зелёной траве, солдаты в чёрных доспехах, идущие по жёлтому полю.... Она не почувствовала гнева и страха – только решимость: всё было просто и ясно, словно паззл, который сложился в целостную картину.

 – Разрушители собираются атаковать Гиардор, – со вздохом лёгкого сожаления она нарушила такое приятное молчание, – но я знаю, что нужно делать.

17

***

Миротворцы и аробары высадились на Гиардоре, когда на планете занимался рассвет. Они шли по росистой траве, среди которой тут и там попадались белые и красные цветы, а слева и справа высились вековые деревья светлого леса. Эмбер держала мятную таблетку за щекой, и её переполняла детская радость при взгляде на голубое небо с кучерявыми облаками, на цветы, такие яркие и манящие, что она не удержалась и начала их собирать.

– Привал, – скомандовал Гор, и солдаты расположились прямо на цветочной просеке, сидя на траве.

– Это тебе, – с беспечной улыбкой Эмбер протянула знакомому аробару букет.

– Ты думаешь, одна оплётка этого стоит? – склонившись к ней, лукаво прошептал он на ухо.

– Думаю, нет, – рассмеялась она, – ты такой добрый, что дашь мне сразу две!

– Держи, – он сунул ей что-то в карман, – но в следующий раз приготовь что-нибудь более... ценное.

Эмбер заулыбалась, чувствуя, как в груди разгорается тепло.

– Тьюди, ты принёс? – позвала она доралиха, подоспевшего к отряду с тяжёлым рюкзаком.

Юноша вытащил из рюкзака внушительный свёрток: домашние сладости, которые они захватили из Чертога. Запах меда и орехов заполнил воздух, притягивая любопытные взгляды аробаров и миротворцев.

– Угощайтесь, – с радостной улыбкой бывшая разрушительница начала раздавать сладости солдатам, начав со знакомого аробара, на лице которого застыло изумление.

Над поляной разнёсся весёлый смех.

Гор, сидящий в центре группы, с удовольствием отведал сладость и, приобняв Эмбер, сказал:

– Видишь, как все счастливы? Иногда простые радости важнее любых побед на полях сражений.

Эмбер кивнула, её сердце трепетало от волнения и восторга.

Знакомый аробар шепнул, отходя в сторону:

– С меня причитается.

В этот момент она почувствовала удивительную гармонию, единение со Вселенной, со всеми людьми, которые её окружали, словно не было никакой Бури, словно они находились не в военном походе, а просто гуляли по цветущей планете, беззаботные и счастливые...

***

Порыв ветра налетел внезапно, принеся с собой сизые облака и мелкий дождь. Краски мира поблёкли, и он стал безрадостным и серым, а в воздухе набрякла тревога. Эмбер сморщилась, ощутив во рту противную горечь.

Ещё минуту назад она наслаждалась приятной прогулкой, но сейчас с ужасом осознавала неизбежность скорого боя. Разрушители уже рядом!

Как она могла быть столь безрассудна? Как она могла убедить Гора не дожидаться командиров и подкрепления? И зачем он её послушал?

Она попыталась заглянуть в грядущее – но увидела только перекошенное от ужаса и боли лицо кейдора Македа.

Эмбер бросилась к Тьюди, схватила за руку, отвела в сторону:

– Мы должны убить командира разрушителей, это ученик Круга, его солдаты будут невосприимчивы к умиротворению, им неведом трепет перед силами Света! Пока он ведёт их бой, они будут стоять насмерть.

 – Что ты предлагаешь, беместа? – насторожился доралих.

– То же, что и всегда. Проберёмся в их лагерь и... отрубим змее голову!

 ***

– Гор, умоляю! Они уже в городе! – Эмбер услышала отчаянный крик, доносившийся из наручного коммуникатора командира.

– Где твой отряд, Сиггур? Ты сможешь нас поддержать?

– Мы прибудем на Гиардор, когда будет слишком поздно! Прошу тебя, друг: у меня там семья... найди красный дом на Зелёной улице и защити их!

– Клянусь, кейдор Додд!

Бывшая разрушительница и ученик миротворцев собирались ускользнуть незаметно, но Гор Макед скомандовал:

– Всем встать в строй! Разрушители захватили Радамах, мы должны освободить город! Сейчас!

– Кейдор Макед, позвольте нам действовать по своему плану, – с невиданной решимостью сказал Тьюди. – Так от нас будет больше пользы, чем на поле боя.

Гор посмотрел на доралиха с недоумением.

– Сейчас не время играть в смельчаков, Тюдюаль, – отрезал он.

– Если мы не устраним командира разрушителей, все наши усилия будут напрасны, – возразил юноша. – Мы знаем, что делать.

– Что? Кто это «мы»?

 Каждая секунда могла быть решающей.

Эмбер выступила вперёд, молвила тихо, чтобы слышали только кейдор и доралих:

– У меня было видение, Гор.

– Что?! Какое ещё...

– Я... Свет открыл мне, – она не решилась сказать правду.

Но миротворец ей снова поверил.

***

– Давай обсудим это потом, – сказала бывшая разрушительница, хватая ошеломлённого юношу за руку. – Сейчас главное – наше задание.

Отделившись от отряда, они укутались мысленными личинами вражеских воинов и вышли из леса.

На холме перед ними высился небольшой городок, скорее даже деревня с низенькими домиками, взбиравшимися по склону.

Они бежали молча, пока не добрались до окраин, где чернели знамёна армии Тьмы.

– У нас срочное донесение для командира, – бросила Эмбер, пробираясь через ряды солдат с плазмомётами.

Те переглянулись, но не стали препятствовать.

Взбираясь по холму между аккуратными разноцветными домиками по мощёным улочкам, наводнённым солдатами в чёрных доспехах, бывшая разрушительница не могла избавиться от чувства тревоги. Они с Тьюди не должны позволить, чтобы малейшая тень сомнения в душе выдала их. Командир обладал чутьём истинного разрушителя, знала она, и его так запросто не возьмёшь.

– Только не говори: «Привет из Чертога, придурки!», – брякнул Тьюди на подступах к высокому каменному зданию, где расположился командный штаб, и Эмбер почувствовала некоторое облегчение: это были первые слова доралиха после того, как она огорошила его ложью о Свете.

Взойдя по лестнице, она застыла на пару секунд, прикрыв глаза: нужно было заглянуть в будущее, чтобы узнать, каким образом лучше устранить врага и выбраться незамеченными. Но перед глазами была только чёрная пустота.

Она достала из кармана таблетку и сунула в рот.

– Командир совещается со штабом, – прошептала она, – он приказывает... искать по домам миротворцев и их сторонников и безжалостно уничтожать всех!

Не думая, она ринулась наверх.

– Срочное донесение, – крикнул Тьюди, расталкивая солдат у дверей.

Они взбежали по лестнице и оказались у входа в зал, который охраняли четверо воинов.

– Срочно... – начал Тьюди, но его резко прервали:

– Вы не из нашего отряда, назовите код доступа.

– Наш код слишком секретен, чтобы его называть! – выпалила Эмбер первое, что пришло в голову.

– Неужели вы нас за дураков держите? – хмыкнул один из солдат, стиснув рукоять меча под плащом. – Если у вас нет кода, вам не пройти.

Эмбер почувствовала, как сердце забилось быстрее. Время на исходе. Она быстро окинула взглядом охранников: верзилы в черных доспехах, стоящие наготове, готовые разрубить их на куски.

Она использовала тёмный дар мысленного внушения и решительно сказала, надавив на разум солдата:

– Мы пришли с важным донесением! Командир ждет информацию о расположении врага! Если вы нас не пропустите, он не простит!

Воин, кажется, засомневался. Он обменялся быстрым взглядом с товарищами, но Эмбер знала, что малейшее внутреннее колебание может привести их к краху.

И тут дверь зала распахнулась.

– Добро пожаловать, госпожа Виатрикс.

***

Эмбер выхватила меч, Тьюди последовал её примеру.

Не различая лица говорившего, она атаковала вставшего на пути охранника.

Ярость и гнев мгновенно наполнили её существо – и вспышка грозы обрушилась на растерявшихся солдат.

Она разила наотмашь, не разбирая цели, видя перед собой только бело-фиолетовое мельтешение клинков.

Из зала вырвались молнии – она увернулась, внутренним взором мельком различила внутри не менее десятка разрушителей.

– Уходим, беместа, нам их не одолеть! – раздался крик Тьюди где-то на периферии объятого штормом сознания.

Это вернуло Эмбер к реальности: она в ответе за мальчишку.

Но отступать было некуда.

– Гор, нужно защитить жителей! – завопила бывшая разрушительница в наручный коммуникатор.

Бой, который она хотела предотвратить, теперь был неизбежен.

Грозовое пламя полыхало снаружи – и изнутри.

Скрещенные клинки рассыпали разноцветные искры.

Стены здания ходили ходуном.

Эмбер чувствовала: на улице ураган. Громыхнуло так, что в зале посыпались стёкла, и на миг противники припали к полу, ослеплённые молнией, ударившей прямо в здание. Она воспользовалась моментом и ринулась к командиру.

Незримая сила отбросила её в коридор, сбила с ног.

Меч Тьюди отразил удар врага, целившего ей в грудь.

Порыв ветра ворвался в зал – и Эмбер с невероятным усилием рванула сквозь него, раскидывая разрушителей шаровыми молниями. Правая рука, вызывавшая их, онемела от непрестанного напряжения.

– Почему вы обратились против нас? – воскликнул командир, парировав её атаку.

– Вы обречены, – процедила Эмбер, – против вас восстала сама Буря. И я это докажу.

Сферическая грозовая волна прокатилась по залу, и бывшая разрушительница в последний момент сообразила, что Тьюди тоже находится под её ударом.

Она мысленно окутала его щитом молний – но разрушители поступили так же.

Новый вихрь раскидал всех по полу.

Схватив распластанного доралиха за руку, Эмбер, напрягая все силы, рывком бросилась к окну – и они выскочили в широкий проём.

Энергия кейдорских обручей замедлила падение с пятого этажа, и они плавно приземлились... прямо среди толпы солдат, готовых к бою.

– Командир приказывает отступать! – начал Тьюди, но из окна послышался крик:

– Что вы стоите? Убейте их... или сделайте что-нибудь!

Эмбер не чувствовала страха – только ярость, выплескивающуюся изнутри штормовыми всполохами, объявшими её тело. Она стояла в эпицентре Бури, сжимая миротворческий меч, а вокруг полыхали молнии, разжигая огонь на крышах разноцветных домиков и поражая вражеских солдат.

Резко развернувшись к зданию, она воздела напряжённые руки – и с силой бросила их вниз.

На голову посыпались камни. Воздушный поток кейдорских обручей доралиха разметал их в стороны.

Здание затряслось в предсмертной агонии – и рухнуло вниз. Солдат завалило обломками, а Эмбер закрыла себя и спутника грозовой пеленой. Серые глыбы падали прямо на них, но замирали в сантиметре от головы.

Когда разрушение кончилось, Эмбер отбросила обломки и, перепрыгивая через них, кинулась прочь.

– Не так быстро, – остановил её голос за спиной.

На остовах здания стоял невредимый командир с горящим мечом в руках.

– Ох, ну чтоб...

Тьюди направил на него энергию кейдорского обруча, но разрушитель рассёк поток воздуха фиолетовой вспышкой клинка. Взмыв вверх в чудовищном прыжке, он оказался рядом с Эмбер и яростно атаковал, оставив доралиха за спиной.

Он хотел что-то сказать, когда лезвия скрестились, и он давил с чудовищным напором, заставляя Эмбер клониться к земле, но только стон сорвался с его губ: белая вспышка клинка миротворца поразила его сзади.

Командир был мёртв.

***

Вокруг кипел бой. Сверкали клинки. Полыхал огонь, свистел ветер, разнося пламя по крышам, воздух пронзали красные вспышки плазмопуль.

Эмбер вспомнила о красном доме на Зелёной улице – и о Горе, поклявшемся защищать его обитателей. И о его перекошенном лице, мелькнувшем в видении грядущего.

Мысленно найдя нужное направление, бывшая разрушительница бросилась туда через гущу боя, попутно сметая врагов грозовыми вихрями и увлекая доралиха за собой.

Всё смешалось в этом хаосе, остались лишь разрозненные фрагменты, мешающиеся с видениями – грядущего, былого, несбывшегося... Разум застилала грозовая пелена.

Вот они с Тьюди спускаются с холма. Вот красный дом, объятый пожаром. Вот отряд миротворцев, продирающийся сквозь ряды разрушителей.

Вот она кидается в огонь – и видит Гора.

– Их здесь нет! – кричит он, бросаясь во двор с аккуратно подстриженными розовыми кустами.

Она – следом.

Рядом – незнакомый миротворец с длинными белыми волосами, на его желтоватом лице застыл ужас.

И вот... О нет.

Нет, нет, нет, о Свет, только не снова!

На земле среди цветов – четыре тела, пронзённые вражескими клинками: женщина и трое детей.

– Гор, ты же поклялся... – незнакомый миротворец падает рядом с ними на колени.

Всё обрывается внутри.

Всё было напрасно.

Всё кончено.

– Прости, Сиггур...

О Свет, почему?!

18

***

Лёжа в своём шатре, свернувшись калачиком, Эмбер рвала рыжие кудри и заходилась в беззвучных рыданиях.

«О Свет, как же Ты мог допустить такое?! Неужели был прав еретик Доэтваль Бальдевейн, считавший, что Буря Тебе приятна? Чем Ты тогда лучше Тьмы?»

«Опомнись!» – раздался грозный голос в голове, и она узнала Бево Беато.

«Почему?» – мысленно крикнула она в отчаянии, но ответом было только молчание.

***

Её трясло и нещадно мутило, голова раскалывалась от боли, перед глазами прыгали разноцветные пятна. Она металась на походной подстилке, не в силах встать от чудовищной слабости во всём теле, сердце колотилось в бешеном ритме, готовое выскочить наружу, дыхание сбилось, словно на груди водрузилась гигантская каменная плита.

Чутьё? Какое там чутьё! Она заметила чужое приближение только тогда, когда чьи-то холодные руки легли на её горячий лоб.

– Сколько ты приняла? – слышанный прежде голос был полон ужаса. – Сколько?

Она не помнила. Наверное, всю оплётку. Может, две. Она просто хотела забыться, но таблетки не действовали на неё, и она продолжала их принимать, ожидая желаемого эффекта... Она не думала о возможных последствиях.

– Давай, выпей вот это, – ей влили в рот что-то горькое, и она снова провалилась в забытьё.

Очнувшись, она с изумлением обнаружила возле себя светловолосого аробара, который и дал ей эту дрянь.

– Не больше одной за раз, поняла? Не больше!

«Да чтоб я ещё хоть раз в жизни!..» – подумала она, но лишь тяжело вздохнула.

– Как ты меня нашёл? – наконец слабым голосом поинтересовалась Эмбер.

– Спросил, где тут у вас обитают добровольцы, – фыркнул солдат.

– Спасибо.

– Не за что. А теперь давай поднимайся, мы отчаливаем.

***

Она видела Сиггура Додда ещё один раз: когда они с Тьюди, обернувшись личинами солдат разрушителей, выслеживали возможных врагов и наткнулись на его отряд. Им пришлось срочно создать новый иллюзорный облик, и они представились выдуманными миротворцами – Себ Ревье и Льезаном Иттрево: Эмбер мгновенно назвала эти имена, они как-то сами всплыли в памяти.

После этого был Таранаг, пустынная планета, где располагалась крупная база разрушителей. И снова они отправились в разведку – на этот раз удачно: устроив диверсию в стане врага с помощью устройств Мерча Маклидса, они посеяли панику и предотвратили бой. Но всё это было в полузабытьи, на автомате, под действием той злополучной дряни, что заглушала чувства и совесть.

Были Дозаг и Ръех, Азагар и Т’шак, были битвы и орбитальные обстрелы... Не было Вига. И Кадмара. Была только пустота – и боль, заглушаемая таблетками.

И гнев, с которым она справлялась таким же способом.

А потом был Ламарс, луна планеты Миндлос.

***

Скалистый мир, покрытый скудной изжелта-бледной порослью, он приютил крепость, которой командовал Тайтем О’Марр.

Виград Сорли и Кадмар Огаро вышли на связь в разгар сражения:

– Мы ведём подкрепление из Ашира, продержитесь ещё немного!

Аробары двинулись в атаку на гусеничных бронеходах – трапециевидных машинах с мощными плазмопушками, способными пробить брешь в стене. Но до неё ещё надо было добраться.

Бронекатеры разрушителей обстреливали их с воздуха, ладьи миротворцев вступили с ними в бой.

Под грохот снарядов и свист плазмопуль Эмбер и Тьюди пробирались обходным путём по горной гряде к чёрной громаде главной башни вместе с отрядом Гора Македа, чтобы добраться до командного пункта и остановить бойню.

Направляемые Оком Бури, через узкий проход в скале, который вел к внутренним стенам крепости, они добрались до башни незамеченными и стали взбираться по наружной стене.

Видения были отчётливы как никогда – и сбывались в точности. Эмбер указывала укрытия на стене, защищающие от взглядов дозорных, находила неожиданные проходы, ведущие внутрь, выбирала пустые коридоры, силой мысли блокировала двери, когда разглядывала солдат, направляющихся в сторону движения отряда.

Тайтем О’Марр был слишком занят командованием бронекатерами, чтобы почувствовать их. Бой был неравным и недолгим: один разрушитель против бывшей соратницы с десятью миротворцами. Гор предложил врагу сдаться: за всю войну он не оборвал ни одной жизни, только нейтрализовал противников, – но тот предпочёл умереть, сражаясь.

Удар нанёс Кайтем Лис, молодой миротворец с веснушками на лице, готовивший токшу на Дамахе, и Эмбер всегда невольно вспоминала это, когда видела его с ножом для чистки овощей.

В конце концов, они все были убийцами. Косвенно – даже Гор.

Оправдывала ли их война? Можно ли было найти другой способ?

– Воргелл ищет тебя, Око Бури, – прошептал Тайтем перед смертью.

Эмбер с Тьюди переглянулись: Повелитель Бури жив?!

– Когда последний миротворец во Вселенной падёт от его меча, ты вернёшься...

Бывшая разрушительница закрыла его глаза. Спи спокойно, воин мятежного Миндлоса. Аурориг сделает всё, что в его силах, чтобы принести мир твоей планете...

Но какой ценой?!

***

Она шла одна среди обломков крепости, среди разбитых бронеходов и рухнувших бронекатеров. По серой земле, устланной янтарными и чёрными плащами, которые трепал ветер на мёртвых телах.

Она шла, не сдерживая слёз, а в душе разверзалась чёрная бездна.

Возле одного из бронеходов она заметила слабое шевеление: там был аробар, и он был жив!

Эмбер бросилась к нему, опустилась на колени, приподняла голову, свесившуюся на грудь, – и узнала его.

Красный доспех был прожжён плазмопулей.

– Держись, я вытащу тебя! – воскликнула она, силясь поднять солдата.

– Оставь, – прохрипел он, – я уже не жилец.

– Что? Глупости, брось! К нам прибыл Хранитель Огаро, он целитель, он поможет тебе!

– Я этого не дождусь...

Положив руку аробара себе на плечи, Эмбер с невероятным усилием приподняла его – но тут же оба рухнули на землю. Сейчас бы использовать тёмную силу, силу шторма, силу Бури – но у неё больше не было сил.

– Ты спасаешь меня только ради джета, да? Тех таблеток? Ты знаешь, я брал их у разрушителей... мёртвых. Они принимают джет, чтобы не чувствовать страха в бою...

– Что? Нет! Держись, парень, держись! Я ведь даже не знаю, как тебя зовут.

– Вондер. Вондер Вельт.

– Отлично, Вондер. А теперь давай, помоги мне. Ну же, ещё чуть-чуть!

– Обними меня, пожалуйста... Мне очень холодно...

***

Эмбер с мокрым от слёз лицом лежала возле мёртвого тела. Пошёл дождь, смывая пепел и кровь с обожжённой войной земли.

Она завопила что было сил – от горя и гнева. Бессильного гнева, способного только разрушать. Небо ответило громом.

Захотелось снова забыться, но у неё не было джета... зато он был у Вондера.

Она приняла несколько таблеток и снова легла рядом, заложив руки за голову и глядя на серые облака, чьи слёзы мешались с её слезами.

А потом появились Виг и Кадмар. Они почувствовали тёмную силу, бушующую среди поверженных врагов, и ожидали найти разрушителя – но нашли только её.

– Он был твоим другом, да? – сочувственно молвил кейдор Сорли, опускаясь рядом с ней на колени.

Вытерев слёзы, Эмбер горестно улыбнулась:

– Он давал мне джет. Без которого я теперь сойду с ума, – она протянула миротворцу пустую оплётку. – Это так прекрасно, Виг, так прекрасно...

***

Эмбер пришла в себя в медицинском отсеке эсминца «Дьюти», уносившего миротворцев и выживших аробаров от безжизненной луны.

– Ты жалкая наркоманка, – с ходу начал Кадмар, вынимая у неё из руки иголку от капельницы.

Виг, сидевший рядом, одёрнул его и, обратившись к Эмбер, печально покачал головой:

– Ты должна была мне сказать! Но ничего, мы справимся. Вместе, – и её обвило тепло его рук, наполняя собой чёрную бездну пустоты и мрака, разверзнувшуюся в душе.

19

***

Чертог встретил их глубоким молчанием. Не было снующих туда-сюда юных доралихов, путающихся под ногами, торопливых дормейдов, вечно носящихся с какими-то поручениями, приглушённых разговоров величественных кейдоров в светлых залах. В столовой не гремели посудой, в библиотеке не шелестели страницы древних книг...

– Что произошло? – тишина вздрогнула от негромкого голоса Виграда Сорли.

Кадмар Огаро нахмурил брови:

– Не знаю. Это ненормально. Обычно здесь всегда кто-то есть.

– Неужели снова готовится нападение? – встревожился Виг. – Но почему Хранитель Беато нас не предупредил?

Эмбер молчала, не в силах проронить ни слова. Её всё ещё мучила чудовищная слабость, голова кружилась, и походка была нетвёрдой. Кейдор Сорли держал её под руку.

– Ты говорила, атака на Алессион не повторится? – Хранитель Огаро обернулся к ней, сверля её суровым взглядом.

Она лишь пожала плечами: видений грядущего не было, а вызывать их силой сейчас было немыслимо, тем более что миротворцы сразу почувствовали бы тёмную силу, всколыхнувшуюся в её душе, а она пообещала не совершать насилие над своим чутьём. Они были готовы принять от неё только откровения, дарованные Светом, но правда состояла в том, что прозорливость ей даровала Тьма.

– Я нашёл записку в своей комнате, – сказал Тьюди, вошедший в  колонный зал. – В ней говорится, что все отправились в Соборы на разных планетах по приказу Совета правления Алессиона, чтобы разведать обстановку. Бево Беато на Церере. Обязанность охранять Чертог возлагается на нас.

– И всё же, почему Верховный Хранитель с нами не связался? – недоуменно пробормотал Виг.

– Возможно, принять его сигнал в плавании по сверхсветовому коридору нам не дали помехи, – предположил доралих, – а пробиться в наше сознания он не смог...

– ...из-за Тьмы, объявшей нас, – мрачно перебил Кадмар, не сводя с Эмбер глаз.

Она отвела взгляд.

***

 Снаружи Чертог охраняли аробары с противовоздушными орудиями, устремлёнными в серое небо, и вскоре миротворцы почувствовали себя в безопасности.

Члены отряда Вига, сменив доспехи на белые котты, пошли в столовую, чтобы подкрепиться. Кадмар направился в приёмную Бево Беато, чтобы попробовать связаться с ним.

– Я в порядке, – сказала Эмбер, присоединяясь к остальным.

– Ну, что тут у нас? – в поисках съестного Дюраль Алевейз осматривал пустые холодильники.

– Только токша, паскатта и походные консервы, – Алоиз Бернар сокрушённо покачал головой, тряхнув рыжими кудрями.

– Кто будет готовить? – спросил Илеоз Маккензи.

– Я могу, – неожиданно для себя предложила бывшая разрушительница: ей раньше никогда не приходилось этого делать.

***

Все были голодны, и времени на кулинарные изыски не было, поэтому с помощью вечно задумчивого молчаливого Люсьена Ладамара она просто почистила токшу, порезала кочан паскатты и потушила в огромном котелке. А потом, задумавшись на миг, сыпанула туда пряности и смешала всё это с консервированными жёлтыми зёрнами сладковатого зор-зуккура.

– Обед готов, – радостно объявил Сократ Тан, ставя тяжёлый котелок на длинный серебряный стол.

– Кай, позови кейдора Огаро, – попросил Тамел Исинас, и веснушчатый дормейд направился к выходу – но тут же наткнулся на мрачного Кадмара.

– Какие новости? – оживился Гор Макед.

Хранитель Огаро покачал головой:

– Тихо.

– Ну ладно, – сказал Мерч Маклидс, протянувшись к котелку, – я попробую наладить связь, а пока всем приятного аппетита.

Эмбер с замиранием сердца смотрела, как её соратники накладывают еду в тарелки и пробуют кулинарное новшество.

– М-м-м, – довольно произнёс Дюраль, – никогда не ел ничего подобного!

– Вкусно, – кивнул Илеоз.

– Теперь я знаю, кто будет походным поваром, – усмехнулся Кайтем Лис.

– А кто это приготовил? – подозрительно сощурился Кадмар, поднеся ложку ко рту.

Все посмотрели на Эмбер.

Бывшая разрушительница похолодела и дрожащими губами вымолвила:

– Я...

Кейдор Огаро нахмурился, пробормотал:

– Я не голоден, – и опрокинул тарелку в мусорное ведро.

***

В ушах Эмбер всё ещё стояла неловкая тишина, воцарившаяся в столовой. Хлопок двери, раздавшийся при уходе Кадмара, бормотание соратников, утешающих её и осуждающих поступок кейдора, стук ложек, разговоры и лёгкий смех – всё тонуло в этой оглушительной тишине. И сейчас, стоя среди миротворцев в приёмной Верховного Хранителя, она чувствовала, как краска заливает лицо, а камень на сердце становится тяжелее.

– Не обращай на него внимания, – шепнул Алоиз, стараясь приободрить.

– Да, – подхватил Дюраль, – это было восхитительно.

Эмбер кивнула, но её сердце всё ещё сжималось от отчаяния. Внезапно её обняли сзади: это был Сократ. Он тихо сказал:

– Еда – это не просто еда. Это символ дружбы, сотрудничества. Ты одна из нас – и так будет всегда.

Мерч Маклидс корпел над столом с передатчиком, подключая какие-то проводки, от которых сыпались искры. Кейдор Огаро, скрестив руки, стоял у него над душой.

– Готово! – объявил технический гений Чертога, разгоняя рукой струйку дыма.

Кадмар недоверчиво вскинул бровь, но синеватое свечение, вспыхнувшее из передатчика, развеяло все сомнения: связь была восстановлена.

Мерч настроил нужный канал, и над столом возникло голографическое изображение Бево Беато.

– Я рад видеть вас вместе, – сказал Верховный Хранитель, но выглядел он опечаленным.

– Мы тоже, – улыбнулся кейдор Тамел Исинас.

– Виград, нужно спешить, – глава миротворцев сразу перешёл к делу, и голос его сделался твёрдым. – Вы должны найти и остановить Воргелла Торра.

– Но как? – воскликнул дормейд Кайтем Лис.

Бево Беато задумался, помолчал, окидывая всех проницательным взором. Его брови нахмурились, когда он тихо, словно превозмогая себя, произнёс:

– У вас есть Око Бури. Используйте его.

***

Когда голографическое изображение погасло, с минуту все потрясённо молчали, и Эмбер слышала в тишине только бешеный стук собственного сердца.

– Око Бури? – наконец изумлённо вымолвил Дюраль.

– Мерзкий артефакт разрушителей, с помощью которого они видели будущее? – подхватил Илеоз.

– Ходили слухи, что он пропал на Иссоте, – задумчиво произнёс Люсьен, – неужели это мы его захватили?

Кадмар Огаро молча буравил Эмбер суровым взглядом. Бывшая разрушительница словно окаменела.

Она посмотрела на Вига – но в его глазах была только боль.

Заметив это, миротворцы повернулись к нему:

– Ви-и-иг? Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Да, – вздохнул он, помолчав. – Я нашёл его на Иссоте.

– И не сказал нам?!

– Это... не то, что вы думаете, – покачал головой кейдор Сорли. – Я всё объясню...

– Нечего тут объяснять! – воскликнул Гор Макед, и соратники, перекрикивая друг друга, накинулись на командира с бессчётными вопросами.

Сбросив оцепенение, Эмбер громко вскрикнула:

– Стойте...

Все обернулись к ней.

Воцарилось молчание.

И в этой гулкой тишине она прошептала, чувствуя, как пол уходит из-под ног:

– Это я... Я Око Бури.

***

Крепкие руки Вига подхватили её сзади за миг до падения.

– Какого... – начал Илеоз, отшатнувшись от неё в ужасе.

– Этого не может быть! – Тьюди схватился за голову, уставившись на неё круглыми васильковыми глазами, вылезавшими из орбит.

Виград Сорли сильнее сжал её плечи, давая понять, что никому не позволит обидеть её.

– Виг, как ты можешь её защищать? – в голосе Тамела слышалось отчаяние. Он гневно обратился к Эмбер: – Так значит, ты никогда не была миротворцем, ты была чудовищем, которое...

– Довольно! – грозно оборвал его кейдор Сорли.

Бывшая разрушительница никогда не слышала в его голосе такой строгости.

– Пусть только ответит зачем, – прошептал Тьюди, и в глазах его стояли слёзы. – Зачем ты это делала?

Глухим голосом Эмбер ответила:

– Я просто хотела посмотреть, как горит Вселенная. Теперь я пытаюсь затушить пожар.

– И что-то у тебя пока не очень получается, – злобно процедил Кадмар Огаро.

– Ну ладно, хватит! – произнёс Сократ Тан, примирительно поднимая руки. – Эмбер, я сказал, что ты одна из нас, и теперь ничего не изменилось. Мы должны держаться вместе, иначе Тьма поглотит нас. Забыли, кто мы? Мы должны нести мир – и прежде всего внутри себя.

Снова воцарилась гулкая тишина. Бывшая разрушительница опустила глаза.

Чья-то рука коснулась её руки.

– Главное, что ты теперь с нами, – вздохнул Гор.

– Я недостойна здесь находиться, – прошептала Эмбер, – недостойна прощения... И тем более доверия.

– Доверие не даётся, оно завоёвывается, – тихо произнёс Сократ, кладя руку ей на плечо. – И каждый день, который ты проводишь с нами, – это шаг к искуплению.

Бывшая разрушительница почувствовала, как потихоньку отступает тяжесть, взвалившаяся на грудь. Она оглядела миротворцев, ощущая в их взорах смесь подозрительности и надежды.

Виг не отпускал её плеч, и его поддержка придавала ей сил. Эмбер сжала его ладонь.

– Вместе мы сможем всё исправить, – в её голосе появилась решимость. – Позвольте мне вам помочь.

***

– Дыши глубоко и медленно. Вот так: вдох-выдох.

Эмбер и Виг сидели на полу светлого колонного зала, скрестив ноги, и миротворец учил её справляться с гневом.

Эмбер пыталась сосредоточиться, но её раздражало буквально всё: яркий свет, струившийся из стрельчатых окон сквозь пастельные витражи, тихий ветерок, гуляющий по залу из-за приоткрытой двери.

– Вдох-выдох, – терпеливо повторял Виг, и его мерный голос разносился под высокими сводами, украшенными изящной, но строгой резьбой.

– О-о-ох, – недовольно простонала бывшая разрушительница, закрывая глаза.

 – Представь, что с каждым выдохом ты отпускаешь свою злость, а вдох наполняет тебя спокойствием.

– Без джета это сложно, – процедила она.

– А ты учись, – настаивал миротворец.

«Как же это уныло», – промелькнула досадливая мысль, но Эмбер одёрнула себя и снова постаралась сосредоточиться на дыхании.

– Каждый раз, когда тебе захочется злиться, просто дыши глубоко и считай до десяти.

«И только потом выхватывай меч и круши всё вокруг», – на её губах заиграла злорадная усмешка.

– Эмбер, послушай меня, – Виг коснулся её плеча, – ты не та, кем была раньше. Виатрикс больше нет. Ты должна отпустить её. Это твой путь к свободе.

Бывшая разрушительница открыла глаза и посмотрела на него. В ясном взгляде миротворца читалась уверенность: уверенность в ней. Эх, ей бы такую!

Эмбер сделала глубокий вдох и, медленно выдыхая, вспомнила о том, ради чего это всё. О лицах, перекошенных от ужаса и боли, которую она приносила, об огне и крови, пролитой разрушителями, о мирах, опустошённых Бурей...

Она просто должна сделать всё, чтобы это закончилось. И не повторилось.

***

«В глубине леса – туманный покров,

Нас окружают, но ты будь готов:

Знаю, я знаю, здесь армия Тьмы,

Стражами мира остались лишь мы.

В тёмной ночи́ средь руин и огня

Лучик надежды согреет меня.

Мы – дети гнева, забывшие рай,

Битвы исход в тишине выбирай...

Здесь так темно и не светит луна,

Спите сегодня, а завтра война…»

Мерч Маклидс из каких-то древних деталей смастерил бывшей разрушительнице крохотный музыкальный приёмник, и теперь, оставаясь одна, в тишине Чертога она слушала негромкие альтерианские песни. Одни наполняли её сердце теплом и светом, напоминая о Виге, другие – тревогой и сожалением. А эта – решимостью.

Буря продолжается, и миротворцы – единственная надежда Вселенной. Только они могут остановить войну.

Лёжа на кровати в полумраке комнаты с серыми стенами, носящими следы пожара, случившегося по её вине, Эмбер прислушивалась к себе, к своему чутью, вглядываясь в темноту за закрытыми глазами. Вот так, как учил Виг: вдох-выдох. Спокойно. Всё получится.

Но темнота не желала отступать, не желала показывать свои тайны. Видения грядущего не приходили, и Эмбер, стиснув зубы и сжав кулаки, ринулась в эту темноту напролом.

Дыхание сбилось, сердце застучало чаще: на неё налетел ветер, сбил с ног, закружил вихрем. В фиолетовом небе загорелись мириады мельтешащих звёзд.

До боли впиваясь ногтями в ладони, надрываясь от внутреннего крика, она прорывалась сквозь пространство – и время.

– Прекрати! – увесистая пощёчина вернула её в реальность.

Она распахнула глаза – и снова зажмурилась от нестерпимо яркого света.

Включив лампу, над ней грозно навис Кадмар Огаро.

– Прекрати, – снова прошипел он.

Эмбер приподнялась на кровати, потирая щёку.

Конечно, чутьё миротворца вмиг обнаружило всплеск тёмной энергии, вызванный её самонадеянным прыжком в сердце Тьмы. Но она не знала другого способа узреть будущее.

– Я нашла его, – глухо сказала бывшая разрушительница, –  нашла Воргелла Торра. Он направляется в грот Менауту, и мы должны отправляться в путь прямо сейчас, чтобы остановить его.

20

***

– Мы идём с вами, Виг.

Они добрались до края Вселенной на эсминце «Дьюти», каждый со своей ладьёй. Десять миротворцев были полны решимости, но кейдор Сорли отдал приказ:

– Рассредоточьтесь по округе. Следите за всеми ладьями, выходящими из этого пространства. Остановите Воргелла Торра, если мы не справимся.

Кадмар Огаро заколебался:

– Ты уверен, что это хорошее решение: отправиться туда вдвоём... с ней?

– Да, – отрезал Виг. – Оставляю отряд под твоим командованием.

***

Когда ладьи миротворцев рассеялись вокруг крошечной безымянной планеты, на которой затаился зловещий грот, полный тёмных тайн, Виград Сорли и Эмбер вошли в её атмосферу.

Ладью затрясло так, словно она готова была развалиться на части, но миротворец держал штурвал твёрдо и уверенно, направляя судно к поверхности планеты сквозь штормовую завесу грозовых туч.

Бывшая разрушительница хотела окутать ладью защитной пеленой, но миротворец строго посмотрел на неё и сказал удивительно спокойным голосом:

– Закрой глаза и просто дыши. Помнишь, как я учил? Вдох-выдох.

«Вдох: в душе воцаряется мир. Выдох: Тьма развеивается, Буря отступает...»

– Эмбер, – Виг тихо позвал её, погружённую в глубины своих мыслей. – Смотри: небо развеялось.

И у неё мелькнула безумная догадка о том, что окружающая реальность как-то связана с её внутренним миром... Мелькнула – и растаяла, но в изумлённых глазах Вига читалось то же смутное сомнение.

Ладья опустилась на планету мягко, будто на перину. Грозы и туч уже не было, только сизая дымка в голубом небе напоминала о недавнем шторме. Они вышли в поле, усеянное жёлтыми цветами, которое окружали тонкие изумрудные деревца. Сквозь серые облачка пробивались робкие лучики рассвета, и лёгкий ветерок нежно гладил по волосам.

– Это место не такое жуткое, как ты говорила, – с недоумением молвил Виг.

Эмбер покачала головой:

– Это всего лишь иллюзия, созданная Тьмой. Она любит притворяться Светом. Прислушайся к своему чутью.

Спутники пошли по колено в траве среди медового цветочного аромата и щебета невидимых птах, и с каждым шагом бывшая разрушительница всё явственнее ощущала приближение неминуемого рока.

 – Смотри, это ладья Воргелла Торра! – Виг указал на чёрное судно с широкими крыльями, спрятавшееся за деревьями, и они поспешили туда.

– Нужно уничтожить её, чтобы он не смог выбраться! – воскликнула Эмбер.

Хвала Свету, у них с собой были диверсионные устройства Мерча Маклидса. Установив взрывчатку под днищем, спутники отбежали на безопасное расстояние и активировали её с помощью пульта. Раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась у них под ногами, они упали в высокую траву, закрывая головы руками, а когда поднялись, мир стал совсем другим.

***

Игривый ветерок сменился резким порывом, небо заволокло серыми глыбами туч. Изумрудная зелень пожухла, высохла на глазах, обратилась пеплом. Яркие цветы вспыхнули искрами едкого пламени, рассыпались чёрным прахом.

Тусклый свет, пробивавшийся сквозь ненастные облака, обернулся всполохами кровавого огня.

Ветер бил в лицо, словно пытался отшвырнуть путников от края обрыва, к которому они приблизились.

Впереди, за глубокой расщелиной, из которой Виатрикс подняла обломки «Лоттоса», среди чёрных зубчатых утёсов виднелась широкая платформа, ведущая к тёмному проходу в скале.

– О Свет, Эмбер...

Бывшая разрушительница посмотрела на миротворца: его лицо было мертвенно-бледным, в синих глазах застыл незнакомый ужас, и она понимала почему. Она тоже его чувствовала: присутствие потусторонней Тьмы, живой Тьмы, которая всё больше уплотнялась вокруг них с каждым мигом, принося ощущение гнетущей безысходности, сея в душе смятение и страх.

– Свет не оставит нас. Никогда, – воскликнула она в отчаянии, силясь разогнать наваждение морока.

– Не оставит, – Виг взял её за руку и крепко сжал в своей горячей ладони.

Понимая, что использовать тёмную силу для того, чтобы перемахнуть через пропасть, просто немыслимо, она усмехнулась:

– Сюда столько народу зачастило... Пора бы уже мост построить.

Разбежавшись, они взмыли над расщелиной в невероятном прыжке, и плащи за спиной развевались, точно крылья, когда они летели над пропастью, несомые силой Света.

Энергия кейдорских обручей мягко опустила их на платформу.

– Этот проход ведёт в Бездну, – глухо молвила бывшая разрушительница, чью душу бередили смутные воспоминания: о далёком доме и позабытом родстве, об объятиях Тьмы – таких нежных, сладостных, приносящих забвение и покой...

– Покой – это ложь! – гневно воскликнула она, досадуя сама на себя.

Она не должна поддаться этим чарам. Только не снова. Она не останется в этой Тьме, она не отдаст ей свою душу.

Ей вспомнилась легенда о Доэтвале Бальдевейне, мятежном миротворце, который считал, что Буря случается по воле Света и что, творя зло, можно принести добро. Он был безумен, но память о нём хранили и миротворцы, и разрушители, к которым он присоединился в древности – и сокрушил их, отдав за это жизнь.

«А что готова отдать ты?» – вспомнился вопрос Бево Беато.

«Я отдам всё, только бы Виг выбрался отсюда и Воргелл Торр был повержен!»

«Но готова ли ты пожертвовать самым дорогим, что у тебя есть?»

Эмбер в ужасе взглянула на спутника... Нет, пусть лучше её душа навечно сгинет в гибельном мраке, чем с Вигом что-то случится!

***

В темноте прохода появилась зловещая чёрная фигура, и бывшая разрушительница узнала Повелителя Бури.

Их взгляды встретились.

– Я ждал тебя, Око Бури, – молвил он, и его голос холодной тенью лёг ей на сердце.

Внутри всё окаменело.

Из-за спины Воргелла Торра расползались щупальца Тьмы: вьющиеся струйки непроглядно-чёрного дыма оплетали его по рукам и ногам.

– Это тёмные джеты, проклятые духи, порождения Тьмы! – крикнула Эмбер. – Они управляют тобой, они поработили твой разум!

– Нет, – ответил Воргелл, – я свободен, это ты в плену. В плену красивых сказок о Свете и мире, в плену чарующих объятий, в оковах грёз о возможном счастье. Но счастье – всего лишь иллюзия, созданная для того, чтобы оправдать страдания. Позволь мне освободить тебя.

Повелитель Тьмы шагнул ближе – и протянул ей руку.

Виг выскочил вперёд, выхватив рукоять меча, закрыл её горящим клинком.

– После всего, что случилось с Кругом? – отшатнулась Эмбер.

– Нам больше не нужен Круг, никто не нужен, – оскалился Торр. – Мы вдвоём будем стоять на похоронах Вселенной.

– Не слушай его! – воскликнул Виг, обернувшись к спутнице: он различил тень сомнения на её лице.

Эмбер с ужасом ощутила, как внутри неё просыпается Виатрикс, как кровь закипает холодной яростью, как в душе разверзается пустота, алчная бездна, жаждущая разрушения и хаоса. Она вспомнила руки Повелителя Бури, стиснувшие её горло, и мечты о грозовом огне, что спалит Вселенную дотла.

Виг ударил первым – в руке Воргелла мгновенно вспыхнул фиолетовый клинок, отразивший его отчаянную атаку.

Миротворец отступил, закрылся энергией обручей, когда Повелитель Бури обрушил на него штормовой вихрь.

Красные всполохи небесного огня сквозь чёрные тучи разразились грозой.

– Эмбер, прекрати эту Бурю! – крикнул Виг, парируя яростные удары врага. – Я понял, как остановить её! Найди покой внутри себя!

Его слова доносились до слуха бывшей разрушительницы сквозь оглушительные раскаты грома, смешивающиеся с воплем чёрных теней, окутавших душу.

«Это тёмные джеты», – догадалась она, с невероятным усилием заставляя выцепить из хаоса собственных мыслей спасительную мысль о Свете.

– Мы предаём себя на Твою милость, – зашептала она, – себя, и наши семьи, и наши дома, и наши ладьи...

Рукоять миротворческого меча сама легла в её ладонь – и Эмбер ринулась в бой, замахнулась... и не смогла ударить: Виатрикс сковала её тело.

– Мы уничтожим вас, – сорвались чужие злобные слова с её губ, и она с ужасом осознала, что её клинок медленно, но неумолимо направляется в сторону Вига!

– Нет! – завопила она, но щупальца Тьмы из грота добрались до неё прежде, чем она успела их заметить: они расползались по телу чёрными змеями, их нежные прикосновения манили отдаться во власть потустороннего мрака.

– О Свет... Виг!

С пронзительным воплем она выплеснула весь свой ужас облаком молний, которое окутало её, разорвав оковы Тьмы.

– Ты как-то связана с ней, – кричал Виг, отступавший к краю платформы под натиском Повелителя Бури: клинок Воргелла полыхал яростью, разя наотмашь с нечеловеческой скоростью. – Ты связана с Бурей!

Прозрение настигло её, точно молния, полыхнувшая с неба.

Внутренний покой унимает ярость стихии!

«Вот так: вдох-выдох. Сосчитай до десяти», – начала она, но хаос в душе не позволил ей сосредоточится, и Тьма снова распахнула ей свои манящие объятия.

Из последний сил Эмбер подскочила в развороте – и отсекла чёрные щупальца, тянущиеся к ней из грота.

Виг стоял на самом краю платформы, из-под его соскальзывающих ног в пропасть сыпались камни. Его тело содрогалось под мощными ударами Повелителя Бури.

Эмбер кинулась к ним, не помня себя от страха.

Она замахнулась – но Воргелл не глядя швырнул в неё молнию, и бывшую разрушительницу отбросило на землю.

Она напрягла пальцы правой руки, чтобы метнуть штормовой вихрь во врага – но тут же спохватилась: это могло смести Вига в пропасть!

«Найди покой внутри себя», – прозвучал в голове его голос.

Как найти покой среди ярости битвы, среди буйства разрушительной стихии?

«Вдох: меня наполняет сила Света. Выдох: Свет освобождает меня от гнева».

– Воргелл, – окликнула она, – я сделала выбор.

Повелитель Бури резко развернулся с застывшим клинком.

– Я выбираю твою смерть.

Она была удивительно спокойна, бросаясь в атаку.

***

Два миротворческих клинка поразили разрушителя одновременно.

В тёмных глазах застыло недоумение.

– Виград Сорли, ты думаешь, что, убив меня, остановишь Тьму, – прохрипел Воргелл, – но её нельзя остановить. Твой ученик Тюдюаль Балдвинус станет новым Повелителем Бури... Тьма поглотит его. Доэтваль Бальдевейн возродится. А ты, – он взглянул на бывшую соратницу, – ты умрёшь, Свет позволит тебе умереть, и никто не сможет тебя спасти!

Белые клинки погасли, и тело Воргелла рухнуло камнем в бездну.

Эмбер подала руку Вигу, оттащила его от края обрыва.

Они вместе упали на землю.

Но битва была не окончена: Тьма из грота клубилась, уплотнялась, взвивалась к небу. Держась друг за друга, миротворец и бывшая разрушительница встали и, сжимая рукояти мечей, двинулись к ней.

Щупальца Тьмы рухнули на них сверху, сжимая тела холодными тисками.

Эмбер и Виг схватились за руки, одновременно активируя клинки.

Они вонзились в тело Тьмы с противным шипением.

– Нужно запечатать её там! – воскликнул миротворец.

– Силой Света! – подхватила спутница.

Белый луч вырвался из их сцепленных рук, пронзил Тьму, взметнув на воздух клубы дыма и пепла.

С оглушительным рёвом чёрная громада рассыпалась в прах.

– Скорее, пока она не опомнилась! – крикнул Виг.

Они встали плечом к плечу, сжимая мечи, и трижды прочертили ими Имя Света у входа в грот.

Густая чернота уплотнилась, точно камень – и закрыла собой зловещий проход.

Грот был запечатан.

Это случилось в тот день, когда по алессианскому времени настал Новый год. Он мог бы стать пятым годом Бури, но война была окончена.

Так они думали.

***

«...Тьма пришла, чтоб сразиться со мной,

Крылья ветра – у меня за спиной,

Я была в аду и восстала,

Не умерла – лишь сильнее стала,

И меня не остановить...»

– Ты десятый раз слушаешь эту песню, – мягко улыбнулся Виг, сидя рядом с Эмбер в штурманском кресле, когда они покидали жуткую планету. – Но мне она нравится.

– Правда? – оживилась бывшая разрушительница.

– Ага. Каждый раз, когда я буду слушать её, я вспомню о тебе. Пусть это будет наша песня.

«Наша песня?»

– А у меня тут ещё есть, может, лучше вот эта?

Она нажала кнопку на крохотном приёмнике, и он запел нежным женским голосом:

«Где мой спаситель? – Звёзды скажут мне...»

И звёзды за лобовым стеклом ласково шептали, что он рядом с ней. И так будет всегда.