Эрея: Последняя Миссия

Посвящается памяти моего дедушки, Синего Владимира Ивановича — одного из самых дорогих и близких мне людей. Спасибо тебе за все волшебные детские воспоминания, наполненные теплом, заботой и любовью. Я всегда буду любить и помнить тебя...

3 День, 4 Месяц, 25437 Год, Планетная система звезды Миранта, Планета Нерос.

Горец прицельным выстрелом снёс башку несущейся на него во весь опор старой растрёпанной бабе, шибко смахивающей на злобную ведьму из детских сказок. Красные, налитые кровью глаза, мерцающие в свете аварийных огней, текущие по подбородку слюни и, виднеющаяся в дыре разорванного цветастого халата, обвисшая грудь. Она, практически, ничем не отличалась от сотен тысяч инфицированных, которых они уже нейтрализовали.

Тело инфицированной ВЧБ[1] сделало по инерции ещё несколько шагов и только потом упало. Но Горец этого не заметил — некогда было. Впрочем, как и всем из его пятёрки. Да что там пятёрка — все семь команд сейчас были, мягко говоря, в заднице.

— Горец, прикрой меня! Мне перезарядиться нужно! — раздался голос Кабана откуда-то справа.

Прошипев ругательство, Горец увеличил радиус обстрела.

— Кабан, шевелись, нас скоро тут сожрут! — рявкнул он, отстреливая мчащуюся со всех ног к нему парочку инфицированных. Разглядывать их было уже некогда.

Индикаторы зарядки на его лазерных пистолетах замигали оранжевым, означая, что ему тоже скоро придётся перезаряжаться — миллионный заряд лазерных пистолетов подходил к концу! А это значит, эти сволочи, заказчики из Нероса, их просто кинули. Притом не чуть-чуть, а крупно... Если он выберется каким-то чудом из этой мясорубки, он с ними ещё поквитается! Ведь задание было простым, как табуретка — зачистить город с населением в пять миллионов человек от последствий Зета-вируса. Вот только у него за последнюю неделю уже ушли четыре перезарядки, да у его ребят тоже... А это значило только одно — инфицированных намного... намного больше! А эти сволочи с Нероса мало того, что их подставили, не предоставив точной информации о числе заражённых, так ещё, похоже, решили банально пустить в расход — все их запросы о помощи и эвакуации неросцы тупо игнорировали. Мало того, они ещё и сигналы связи с Та̀ртаром им заблокировали!

— Граната! — рявкнул кто-то рядом, кажется, это был командир соседней пятёрки, Гвоздь.

Горец, сыпля матами, пригнулся за секунду до того, как воздух всколыхнулся, и его чуть с ног не снесло взрывной волной. Перепонки, кажется, придётся снова восстанавливать в Геликс-капсуле. В третий раз за день! Если их, конечно, не раздерут на части эти отродья Тёмной Богини!

— Пацаны! Я пробился! Я отправил запрос о помощи! Нам помогут! — раздавшийся откуда-то сзади радостный голос Мэйтона, хакера из отряда Воблы, пожалуй, стал единственной хорошей новостью за последнюю неделю, с тех пор как они поняли, в какой ловушке оказались.

— Что сказали в СБПТ[2]? Сколько групп они отправят? — озвучил их общие мысли Вобла.

— Так я не с ними связывался!

Разочарование всех собравшихся можно было прочитать по напрягшимся спинам бойцов.

— Нам всем пиздец! — высказал мелькнувшую у всех почти одновременно мысль Гвоздь.

— Придурок! — рыкнул Вобла на пацанёнка, который им всем только что здорово поднасрал. — Вместо того чтобы запросить подмогу, ты мамочке звонил?

— Не-а, но Жнец будет тут через два дня!

— Ни фига себе, у тебя связи... — выкрикнул Гвоздь, не переставая палить по заражённым.

Им оставалось самое меньшее — продержаться эти два дня до помощи.

К концу вторых суток уже даже хладнокровный Гвоздь каждые полчаса с нетерпением посматривал на часы. Из тридцати пяти человек уже семерых разорвали инфицированные. И всех так по-глупому!

Горец только мысленно качал головой, вспоминая предсмертные крики парней. Если Жнец не появится скоро, то их просто сметут проклятые заражённые — он уже наполовину использовал последнюю обойму, а некоторые парни сейчас занимались укреплением баррикад, потому что у них ни одного заряда не осталось — даже неприкосновенные запасы закончились.

Сейчас было тихо — по какой-то необъяснимой причине заражённые были наиболее агрессивны именно ночью. И, глядя на клонящееся к горизонту красноватое солнце, Горец подозревал, что до рассвета они не протянут. В далёких тёмных глубинах мёртвого города нарастал гул многомиллионной толпы заражённых, которые, когда только стемнеет, одной гигантской лавиной живой массы обрушатся на их заграждения, и... Дальше он старался не думать. Представлять, как его на куски разрывают исчадия бездны, было неприятно.

— Думаешь, Жнец появится? — голос подошедшего Кабана вырвал Горца из неприятных мыслей. Двухметровый бугай с телосложением носорога напряжённо вглядывался в зловещие тени близко посаженными маленькими глазками.

Горец только недовольно поморщился:

— Мэйтон жизнью клянётся, что Жнец будет тут вовремя.

— А ты думаешь, он врёт?

— Да откуда же я знаю... — пожал плечами его командир. — Хотелось бы надеяться на лучшее, да только ты сам знаешь, через какие чертоги Тёмной Богини нужно пройти, чтобы выпросить у СБПТ портал для корабля с Анубиса. И не факт, что его выдадут тому чуваку, с которым связался Мэйтон. Да и честно сказать... Жнецы — это, конечно, сила... Но что может один человек, чего не смогли сделать мы?

— Мэйтон говорит, что Ирмелис Тель Тэйран никогда не нарушает своих обещаний!

— Так это баба? — неприятно удивился Горец. Кажется, их шансы на выживание только что резко передвинулись к нулю.

— Упаси тебя Тёмная Богиня брякнуть при Везучке такую глупость, — мрачный голос Гвоздя заставил их на мгновение обернуться. — Есть реальный шанс получить звиздюлей.

— Что, крутая фифа? — поинтересовался Вобла, подходя к ним и деловито проверяя свой лазерный пистолет.

— А ты слышал о женщинах-Жнецах? — вопросом на вопрос ответил Гвоздь.

— Нет, — пожал плечами Вобла. — Я думал, в Жнецы только мужчин берут.

К баррикадам подходили бойцы, чтобы сменить уставших товарищей.

— А эта стала Жнецом! Это всё, что вам, мужики, нужно о ней знать, — произнёс Гвоздь. — И послушайте моего совета — не выделывайтесь, не лезьте на рожон, не нарывайтесь! Проявите хоть немного уважения — и будет вам счастье. Поверьте, эта девушка его более чем заслуживает.

— Это когда ты с ней успел пересечься? — не вытерпел Горец.

— В Мясорубке на Инэе! Пояснять дальше надо?

Мужчины невольно поёжились, когда до них дошёл смысл слов командира. Тот конфликт с Союзом Планет помнили все. И живыми из той бойни вышли единицы!

Приближающийся гомон толпы заражённых отвлёк их от дальнейших разговоров.

Мужчины поспешно выстроились в формирование, которое наиболее эффективно задержит врага, хотя... Вид чёрной массы, которая, визжа и воя, неслась на них подобно мощному тарану, оптимизма не внушал.

Мощный луч прожектора вдруг разрезал темноту ночи над городом, высвечивая живое море заражённых, которому, казалось, не было ни конца, ни края.

Горец сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну и крепче сжал в руках пистолет, с удивлением наблюдая, как мощный фонарь стремительно приближается к ним, опережая толпу кровожадных монстров. Ещё мгновение — и к ним выскочил из вагончика с аппаратурой Мэйтон:

— Пацаны, не стреляйте! — радостно завопил взъерошенный парнишка, размахивая сорванными с головы наушниками. — Это она! Я же говорил, что она не оставит нас в этой жопе...

Он осёкся, увидев несущихся к ним со всех ног инфицированных. Похоже, до него только сейчас дошло, что долгожданная помощь может не сделать им никакой разницы.

Тем временем красивый космический истребитель, по форме чем-то напоминающий ската ма̀нту, сделал плавный разворот и опустился на свободную площадку позади них.

Практически мгновенно несколько шлюзов грузовых отсеков поползли вверх, и в яркий прямоугольник света выпрыгнула маленькая хрупкая фигурка.

— Везучка, а ты, как всегда, вовремя, — протянул Гвоздь.

— Ой, не поверишь, Шуруп, пришлось срочно грузить подгузники, вот и задержалась... — пропыхтело это мелкое недоразумение, выволакивая из недр корабля какой-то ящик.

— Какие, к лешему, подгузники? — не выдержал Вобла.

Девчонка, может, на пару лет старше его дочери, уже приблизилась к ним с ящиком, словно не замечая, что инфицированные уже скоро выйдут на финишную прямую.

— Ну, дела у вас тут, прямо скажу, неважнецкие, вот я и подумала, что подгузники вам не помешают... Свой-то я уже, на всякий случай, надела.

— Обнадёживает... — мрачно прокомментировал Горец, а Гвоздь только вздохнул:

— Слушай, Везучка, если ты не заметила, у нас назревает маленькая проблема, из-за которой твои подгузники могут нам банально не пригодиться.

Девчонка брякнула железный ящик на асфальт и оглянулась на быстро приближающиеся фигуры инфицированных.

— Тёмная Богиня, да какая это проблема? — отмахнулась она и под изумлёнными взглядами вернулась к своему кораблю.

Потом чем-то деловито загремела в грузовом отсеке и через мгновение снова появилась, но уже с огромной пушкой в руках. Мужики, забыв про нависшую угрозу, изумлённо вытаращились на оружие в руках девчонки — диаметр дула достигал двадцати сантиметров. Как эта мелочь вообще удерживала в руках такую неподъёмную махину?

— Это что, плазменный биораспылитель? — благоговейно поинтересовался дрогнувшим голосом обычно хладнокровный Вобла. Его коллеги удивлённо на него покосились, а Ирмелис хитро улыбнулась и только пожала плечами:

— Откуда я знаю? Прискакала в лабораторию разработок, смотрю, а там это нечто стоит на самом видном месте. Вот и подумала: что он там пылится и без дела простаивает?! Дай, думаю, опробую! Но я его тебе не отдам — мне он самой нравится! — Увидев, что Вобла снова открыл рот, чтобы что-то спросить, Ирмелис поспешно добавила: — Нет-нет, и не проси! Я и так вам там подарочков притащила, — она, любовно поглаживая последнюю сверхсекретную экспериментальную военную разработку Тартара, кивнула на ранее притащенный ящик.

Игнорируя метнувшихся к ультра-дальнобойным лазерным автоматам вояк, она, что-то мурлыкая, направилась к установленной у самой баррикады смотровой площадке. Удобно усевшись почти у самого края, эта сумасшедшая пигалица направила дуло распылителя на находящуюся уже всего в считанных метрах от баррикад толпу озверевших и утративших все сходство с нормальным человеком инфицированных. Вспышка голубого пламени ослепила всех присутствующих, когда чистая энергия вырвалась из огромного дула.

Сделав несколько размашистых движений из стороны в сторону, Ирмелис отпустила рычажок старта и тихо присвистнула.

От многотысячной толпы ничего не осталось. В смысле — вообще ничего. Ни трупов, ни их остатков... Только кружащие в воздухе хлопья пепла и редкие, уцелевшие каким-то чудом инфицированные продолжали целеустремлённо сундолить к ограждениям. Но такие, единичные, они уже были не опасны.

Интересным оставалось и то, что покрытие улиц, машины и сами небоскрёбы совершенно не пострадали.

— А чё, так можно было? — недовольно поинтересовался Ирбис, один из бойцов пятёрки Воблы.

Стресс, скопившийся за последние дни, вырвался наружу дружным, громким мужским ржачем, который, впрочем, почти мгновенно сошёл на нет, когда соплюшка на смотровой площадке, беззаботно болтая ногами, перевернула своё грозное оружие, заглянула в слегка дымящееся дуло и удивлённо изрекла:

— Надо же, а он, оказывается, работает...

Зачищали они регион (да-да, не один город, а целую область, — чёрную дыру им в задницу, этим ублюдкам-заказчикам) ещё примерно с неделю, но, хвала Тёмной Богине, уже без потерь. За это время седых волос у командиров точно прибавилось. Ирмелис Тель Тэйран оказалась для них одновременно и благословением, и карой небесной. Если не на следующий день, то к концу недели большинство вояк уже заработало нервный тик. Гвоздь, которого Жнец по только им двоим известным причинам называла не иначе как Шурупом, стал ещё более резким. Вобла превратился из хладнокровного, спокойного человека в этакого Снеговика, который одним взглядом мог заморозить собеседника. Бешеный... Ну, к нему теперь вообще было страшно приближаться. Тагар, Зор... да и сам Горец просто мысленно молились, чтобы задание побыстрее закончилось.

И самое обидное заключалось в том, что Ирмелис Тель Тэйран вовсе не была причиной всех этих изменений. Вернее, не в прямом смысле этого слова. Девчонка и впрямь была профессионалом своего дела. Они были очень благодарны ей не только за неоценимую помощь, но и за возможность спать в безопасности в каютах «Миража», горячую воду в душевых и свежеприготовленную пищу. Но...

Первой напастью стал прорыв инфицированных в считавшемся ранее абсолютно неприступным месте. Стаи ворон, обгадившие всех и вся до такой степени, что создавалось впечатление, будто их база стала лечебницей для больных, страдающих хроническим недержанием, тоже оптимизма никому не добавили... Ну а вишенкой на торте стало землетрясение с последующим прорывом канализации и фонтанирующими прямо посреди их маленького лагеря нечистотами... Даже отъявленный нигилист уже заподозрил бы, что их банально прокляли.

И вот теперь всё закончилось тем, что неросцы просто отказались им заплатить — не только причитающийся за недостоверную информацию штраф, но и за дополнительно проделанную работу рассчитываться не собирались, несмотря на детально прописанные условия контракта, допускающие подобное развитие событий.

Горец, которого, как самого трезвомыслящего на тот момент, отправили на переговоры, с негодованием хлопнул дверью кабинета местного чинуши. Резко выдохнув, он с негодованием направился к ожидавшим его боевым товарищам.

— Ну, чё там? — спросил Мэл.

— Нас хотят кинуть, мужики, — мрачно сообщил Горец.

Мужчины загомонили, выражая своё недовольство, а потом стали наперебой предлагать свои варианты решения проблемы. Но все споры были прерваны абсолютно неуместным в данной ситуации звуком лопнувшего пузыря из жвачки. Ирмелис, зачем-то увязавшаяся с ними и до этого действующая всем на нервы сосредоточенным чавканьем, словно не заметила, что произвела эффект взорвавшейся бомбы. Игнорируя вперившиеся в неё раздражённые взгляды, она оттолкнулась от стены, которую подпирала, и решительно направилась к кабинету чинуши.

— Эй, ты куда? — окликнули её, но девушка только отмахнулась.

Секунда — и она уже закрыла за собой дверь кабинета чинуши.

— Эй, ты кто такая? Да ты знаешь, кто я… — визгливо начал толстенький мужчинка в кресле, но резко заткнулся, когда у его виска просвистел кинжал и с силой вонзился в стену. Кин Узард, если верить золочёной надписи на настольной табличке, в страхе замер.

— Я — Жнец Тартара! — в глазах стоящей перед ним девушки жила смерть. Она смотрела на жалкого человечка сквозь её глаза. А голос просто не позволял усомниться в её словах.

— И ты, высер Тёмной Богини, сейчас сделаешь всё, что я тебе скажу. Иначе следующий кинжал пробьёт твоё жирное пузо, и, поверь мне, сдыхать ты будешь долго — я об этом позабочусь. Понял?

В кабинете резко запахло, и на брюках уважаемого Узарда растеклось тёмное пятно. Толстяк быстро закивал, отчего все его три подбородка затряслись, а Ирмелис только брезгливо поморщилась.

— Тогда начнёшь ты с того, что сейчас выплатишь парням за дверью причитающийся штраф и полную сумму за зачистку вашей области. Я со своей стороны, пожалуй, наложу ещё один штраф — за попытку нарушить условия контракта. У тебя ровно минута, чтобы всё подписать. Приступай!

[1] ВЧБ — вирус человеческого бешенства, он же Зета-вирус. Превращает людей в агрессивных зомби, единственной целью которых являются питание и инфицирование других.

[2] СБПТ — Служба Безопасности Планеты Тартар.

14 День, 6 Месяц, 25437 Год, Планетная система двойных звёзд Киал-Нетар, планета Эрея, 48°26’47”N 34°45’00”E

Ирмели́с задумчиво чистила кожуру мао́на[3] и размышляла о сущем. А точнее — о том, чем руководствовались жители этой планеты, выбирая название своему новому дому. Занятие так себе, но, поскольку занять себя чем-то ещё в силу обстоятельств не представлялось возможным, Ирмелис только и оставалось, что маяться от скуки и размышлять о странностях местных аборигенов.

Нет-нет, не подумайте ничего дурного! Ирмелис нравилось название этой планеты. Эре́я — звучит гордо и красиво. Да и согласно местным легендам, Эрея была богиней плодородия, и её имя в прямом смысле означало «мать-кормилица». Тут тоже всё понятно и красиво, если бы не одно «но»…

Ирмелис скептическим взглядом обвела бескрайнюю и плоскую, как коровья лепёшка, пустыню. Мать-кормилица, говорите? Ну-ну.

Сейчас оба солнца — Киа́л и Нета́р — стояли в зените, и их «мягкие» лучи немилосердно жарили и без того раскалённый песок планеты. Да и вообще, эта планета скорее напоминала огромный кошачий лоток. А песок… Песок её порой доводил до исступления. Он забивался во все щели на корабле, и не представлялось никакой возможности его оттуда выскрести. Он был везде! В каюте, в пищеблоке, в сортире… даже в закрытых отсеках. Ирмелис была уверена, что если хорошо постараться, то она смогла бы выскрести этот долбаный песок даже из собственной задницы.

Унылый зелёно-серый пустынный пейзаж оживляли разве что растущие повсеместно ярко-красные ядовитые колючки, толстые зверюги — сота́ры[4], мирно жующие эти чахлые растения, да крытые окислившимися медными пластинами домики местных жителей.

Да-а, кому-то из первых поселенцев явно некисло голову напекло. Иначе только дураку могло прийти в голову назвать эту убогую планетку Эреей.

Ирмелис тихо свистнула и бросила ближайшей зверюге кожуру фрукта. Огромное, толстое и невероятно добродушное по внешности и характеру существо заинтересованно понюхало очистки и с тихим урчанием подобрало угощение. Потом хрюкнуло, повернулось к ней задом и смачно опросталось. Учитывая, что вредная скотина была всего в двух метрах от девушки, стоит ли удивляться, что Ирмелис сначала опешила от звукового, визуального и обонятельного шока, а потом тихо матюкнулась.

Да-а, день не задался. Точнее — не день, а последний месяц по межпланетному времени[5]. Хотя нет, череда неудач преследовала её с самого Не́роса, где она проторчала месяц. Союз Планет уже и сюда протянул свои загребущие ручки и развёл такую бюрократическую волокиту, что проще было застрелиться, чем доказать офицерам взлётной службы, что она вроде как не занимается транспортировкой «живого» груза, а посему лицензия, необходимая для перевозки пучеглазых зя́мликов[6], ей нужна не больше, чем слабительное человеку, страдающему поносом.

И, что самое страшное, без ещё как минимум сотни вот таких нелепых разрешений и лицензий взлёт был категорически запрещён, а несанкционированные корабли просто сбивались прямой наводкой лазерными установками Нероса. Неудивительно, что после последнего задания Ирмелис не могла найти подходящий груз, который позволил бы улететь без лишнего геморроя.

Нет, она не жалела, что помогла ребятам Мэйтона. Просто знай она, что огребёт столько проблем, — заранее бы подумала об этом. Неудивительно, что все заказы на Неросе так хорошо оплачивались: видно, кроме неё, дураков, готовых разбираться с их бумажной мутью, просто не было.

Хорошо, что она чисто случайно натолкнулась на старого знакомого матери, который взял её «Мираж» в свой торговый караван, а то куковать бы ей вместе с теми самыми грёбаными зямликами на Неросе ещё неизвестно сколько. Хорошо, что груз надо было доставить на соседний Тари́н — всего в неделе пути. И хорошо, что она успела его доставить в целости и сохранности до того, как попала в метеоритный дождь, а то каюк был бы её легенде «перевозчика»…

На этом всё хорошее заканчивалось. Ирмелис снова обвела тоскливым взглядом бескрайние пески, маленькие домики местных жителей-аборигенов, сотаров — и вздохнула.

Дерьмо! Вчера она израсходовала последние крошки титана на починку правой турбины и теперь просто не представляла, что делать дальше. Можно сказать, что она и так сделала невозможное — почти заново сложила несколько лопастей из того крошева, что осталось, когда один метеорит всё же задел её корабль, несмотря на то, что её мастерство в пилотировании слегка не дотягивало до уровня аса.

И вот теперь, после трёх недель игры в трёхмерную мозаику, у неё банально закончился металл для сварки. Нет, лишние запчасти у неё были (спасибо, мама научила предусмотрительности), а вот лишнего металла для скрепления — нет.

Конечно, она пробовала подключиться к планетной системе и послать «СОС», но проблема была в том, что Эрея относилась к разряду «диких» планет. То есть, люди тут жили, но всё больше в стиле каменного века. Ясен пень, что ни о какой системе спутников, которые могли бы вынести её сигнал на орбиту, а оттуда в космос, на Эрее даже не слышали.

Вот будь она на орбите, то техники на её корабле было бы более чем достаточно, чтобы оглушить всех в месяце пути её сигналом «СОС»… А так… никто даже не знает, что она потерпела крушение.

Ирмелис даже пыталась сама найти титан, используя навигационные сканеры корабля и дрон, но, досконально исследовав всю округу, забросила эту идею.

Вот ей и оставалось только сидеть в этом Богиней забытом кошачьем лотке и дуреть от скуки и безысходности.

Ирмелис уныло покрутила на шее кулон-подвеску с таинственно мерцающим всеми цветами радуги камнем. Это была единственная вещь на ней, когда Лира́н нашла её в мусорном баке. Вспомнив о приёмной матери, Ирмелис сначала улыбнулась, но также быстро улыбка исчезла, оставив после себя едва заметные морщинки в уголках рта, в которых угадывалась горечь: Лира́н погибла почти десять лет назад на их последнем задании, а боль утраты так никуда и не делась.

Врут люди — время не лечит. Оно просто учит жить с болью и позволяет принять её как неотъемлемую часть себя. Но боль только и ждёт, когда ты ослабнешь духом, чтобы с новой силой вцепиться в сердце, словно болотная шима́ра[7].

Ирмелис сжала в кулаке кулон. Она не должна отчаиваться! Лиран бы этого не одобрила, и не этому она её учила! Это всё эта дурацкая планета так на неё действует!

Ирмелис резко встала, намереваясь пойти поспать пару часов перед тем, как продолжить поиски выхода из безвыходной ситуации, как вдруг из домиков местных аборигенов начали высыпать жители.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — происходит что-то необычное. Женщины плакали и причитали, а мужчины были облачены в военные доспехи.

Ирмелис тихо ругнулась: вот только этого ей и не хватало для полного счастья — войны с местными аборигенами!

Казалось бы! Вроде она не сделала ничего, чтобы вызвать такую неприязнь у местных жителей. Ну не считать же весь сыр-бор следствием её жалкой попытки покормить их сотаров?!

Когда её корабль «Мираж» живописной, объятой пламенем рухлядью ляпнулся в зелёные пески, она даже остановилась у старейшины и оставила по местным традициям дары — как знак дружелюбия. И вот поди ж ты!

Нет, за себя Ирмелис не переживала. Оружия на её корабле всегда было в избытке (за владение некоторыми образцами Союз Планет сначала долго бы её пытал, а потом казнил особо изощрённым способом)! Так что ей ровным образом ничего не грозило — что сделает копьё против лазерного пистолета? Но сам факт!

— Мира, чего им неймётся? — уныло поинтересовалась Ирмелис у искусственного интеллекта корабля.

— Капитан, местные жители празднуют Киато́ри — день мужества и совершеннолетия, — вопреки её опасениям возвестил приятный женский голос из браслета на запястье.

— Ага… — хмуро протянула Ирмелис. — Значит, это не мне они собрались пятачок начистить?

— Нет, капитан. Мои сенсоры не улавливают настроенной против вас агрессии у местных жителей.

Некоторое время Ирмелис наблюдала за действом в селении, а потом всё же поинтересовалась:

— А чего у баб истерика, а мужики в боевых доспехах?

— По статистике, из совершеннолетних мальчиков только около тридцати процентов переживут этот день. Но те, кто переживёт, по праву могут называться мужчинами и воинами. Матери, бабушки и сёстры оплакивают их заранее, чтобы не портить праздник тем, кто вернётся.

Ирмелис присвистнула — даже в лицеях наёмников на её родной планете статистика выживаемости была получше:

— Жестокий отбор!

— Да, капитан. Обычаи и традиции этой планеты весьма далеки от… гуманных, — компьютер слегка замешкался.

— Ладно, но как это объясняет доспехи? Тут что, скоро появится соседнее племя, и они будут воевать?

— Доспехи — это часть традиции. Мужчины их надевают, чтобы проводить подростков за селение.

Ирмелис обвела взглядом селение, состоящее из целых двадцати домов, построенных рядами по пять в каждом, и снова мысленно покрутила пальцем у виска: стоило так выряжаться, чтобы пройти двести метров?

— Так что собой представляет этот день-бойня?

— Мальчикам предстоит безоружными отправиться в недельное путешествие по пустыне. Уже тут отсеиваются примерно пятнадцать–двадцать процентов, поскольку подросткам не дают с собой воды или еды — они сами должны найти себе пропитание в пути. Их путь идёт в одну из пещер Киала — бога-солнца, и там они должны будут пройти испытание на доблесть и мужество. Местные жители верят, что в этих пещерах, которые можно найти по всей планете, живут служители бога, которые чувствуют скверну и уничтожают её. По местным поверьям, только доблестные, чистые сердцем и душой могут пройти это испытание.

— Капец… — вынесла свой вердикт Ирмелис. — Значит, эти придурки сами отправляют детей в пещеры, где их что-то кушает, а те, которыми неведомая тварюшка побрезговала — герои?

Компьютер помолчал какое-то время:

— Исходя из статистического анализа, ваша версия, капитан, вполне правдоподобна.

Ирмелис хмыкнула:

— Мира, сколько тебе говорить — меньше огород городи. Вполне достаточно было бы: «Капитан, вы, скорее всего, правы».

Из браслета донеслось нервное покашливание:

— Простите, капитан, я всё никак не привыкну.

Ирмелис впервые улыбнулась. Искусственный интеллект корабля был её лучшей подругой и личной гордостью. Ей пришлось потратить три года своей жизни, чтобы получить эту последнюю сверхсекретную экспериментальную разработку Союза Планет. Сколько информации пришлось перелопатить? Сколько денежных единиц заплатить за фальшивые документы? Сколько лет пришлось строить карьеру среди напыщенных придурков и заносчивых индюков? Всё это меркло рядом с тем фактом, что сейчас она являлась единственной и полноправной хозяйкой, пожалуй, самого мощного компьютера в галактике, который, ко всему прочему, только её признавал хозяйкой.

От поселения раздалось заунывное завывание, напоминающее ритуальное песнопение, и Ирмелис снова переключила внимание на местных жителей:

— Мира, а не ходить в эти пещеры они не могут? Кто там знает, ходили они туда или нет?

— Согласно преданиям, если мальчики не будут ходить в пещеры Киала, то бог прогневается и покарает селение. Да и каждый достойный должен из пещер принести с собой «Слезу Бога», как подтверждение того, что его сердце и душа чисты.

— Что ещё за «Слеза»?

— Я не располагаю этой информацией, капитан.

— Хм… — Ирмелис задумчиво проводила странную процессию взглядом и, закрыв шлюз, отправилась спать. — Дай мне знать, когда они вернутся. Интересно будет узнать, что это за «Слеза Бога» такая.

[3] Мао́н — синий, с оранжевой начинкой, плод с планеты Инион. Известен благодаря своим питательным свойствам, кисло-сладкому вкусу и корням, которые обладают целебными свойствами и широко применяются в лечении заболеваний пищеварительного тракта.

[4] Сотары — домашние шестиногие животные планеты Эрея. Обладают мирным нравом и ценятся за своё молоко и яйца.

[5] Межпланетное время — стандартная межпланетная единица измерения времени, введённая в обиход Союзом Планет. По межпланетному времени в сутках 35 часов, в каждом часе — 50 минут, а в минуте — 50 секунд. Таким образом, сутки по межпланетному времени равны 24 часам и 18 минутам земного времени. В неделе (декате) — десять дней, в месяце — три недели (30 дней). В году — 12 месяцев, или 360 дней.

[6] Пучеглазые зя́млики — полуразумные экзотические птички планеты Нерос. Обладают двумя парами глаз и радужным окрасом. Охраняются законом как редкий вид и местная достопримечательность.

[7] Болотная шимара — чёрно-зелёное, червеобразное существо, достигающее полутора метров в длину и обитающее в болотах планеты Гипнос. Обладает круглым, зубастым ртом-присоской, которым присасывается к своим жертвам. Одна особь способна убить взрослого человека за двадцать минут. Обычно они живут семьями по 20–40 особей.

Следующая деката выдалась хлопотной, непродуктивной и какой-то бестолковой. Началось всё с того, что Мира известила Ирмелис о снижающемся уровне воды. Вообще-то, корабль обладал закрытой системой, которая собирала и перерабатывала воду, но сейчас, из-за того что Ирмелис часто выходила среди дня, много воды терялось при разгерметизации шлюзов. А ещё часть испарялась с по́том, когда Ирмелис часами работала на сорокапятиградусной жаре над повреждённой турбиной, стараясь устранить поломку.

Короче, ситуация была бы откровенно патовой, если бы Мира не обрадовала, сообщив, что недалеко от корабля, на глубине ста сорока трёх метров, есть подземное озеро. День ушёл у Ирмелис на то, чтобы установить лазерный бур, и ещё столько же — чтобы он доковырялся до нужной глубины. То, что Мира щедро охарактеризовала «водой», было странного бурого цвета и обладало ярко выраженным запахом тухлых яиц, из-за которого эту жидкость не то что пить — ею и жопу-то помыть было откровенно страшно.

Ирмелис сутки таскала воду для фильтрационной установки, матерясь на зной, тяжёлые вёдра и переносимый сильными ветрами зеленоватый песок, что так и норовил ослепить её. Да и как тут не материться, когда у неё, такой умной и предусмотрительной, на всём корабле не нашлось даже самого дрековского насоса со шлангом? И долбанные вёдра сначала нужно было погрузить на аэро-платформу, транспортировать, а потом тащить через весь корабль к фильтрационной системе.

Под конец четвёртого дня Ирмелис так намудохалась, что после душа и сытного ужина на дрожащих ногах доползла до кровати и вырубилась почти на сутки. На следующий день она, кряхтя, как дряхлая, разбитая ревматизмом старушка, слонялась по кораблю и жаловалась Мире на жизнь в общем и на боль в мышцах в частности.

Стоит ли удивляться, что к следующему утру она совершенно забыла про кровавый праздник явно чокнутых местных жителей и занималась своим любимым занятием — готовилась пакостить Союзу Планет. Высунув от усердия язык, Ирмелис с величайшей осторожностью разбирала «Пульсар-7455». Это был образец новой модели плазменного оружия, готового поступить в оборону Союза Планет в следующем году.

Целью Ирмелис было сделать так, чтобы ненавистный ей Союз не получил такого преимущества перед другими планетами, а единственным способом этого добиться — воспроизвести и распространить как можно больше копий уникального оружия. Ирмелис высверлила лазерной отвёрткой очередное крепление и уже собиралась извлечь плазменный генератор…

— Капитан! — гаркнул браслет-коммуникатор.

От неожиданности Ирмелис подскочила и тюкнулась макушкой о титановую обшивку корабля (разбирать оружие она решила в укреплённом участке грузового отсека — на случай, если что-то жахнет, оставался шанс, что хоть от соседней деревушки что-то останется; отрицательной стороной такого решения была дикая теснота):

— Мира, едрить твою бабушку! Ты чего орёшь? — воскликнула Ирмелис, потирая шишку.

— Простите, капитан, я не знала, что вы заняты, — по лукавому голосу бортового компьютера Ирмелис поняла, что Мира снова вредничает, и пригрозила отвёрткой сенсорной панели на потолке:

— Вот только не надо заливать — ты уже досконально изучила мои повадки и реакции, а по моему сосредоточенному сопению наверняка знала, что я занята чем-то важным! Не говоря уже о том, что твои сенсоры указывают, что я сейчас нахожусь в непосредственной близости к этой навороченной хлопушке!

Из браслета-коммуникатора раздался тихий смешок:

— Не сердитесь, капитан! Я знала, что вы ещё не извлекли капсулу, и вам не грозит никакая опасность.

Ирмелис только хмыкнула и покачала головой:

— Ты уже и шутить научилась? Невероятно!

— Одним из главных атрибутов моего кода является способность к самосовершенствованию, капитан. Некоторые аспекты человеческого юмора мне никогда не будут понятны, учитывая мою нематериальность, но я понимаю, почему люди шутят — у вас очень забавные реакции.

Ирмелис снова хмыкнула:

— Кажется, моя жизнь обещает скоро стать очень интересной! Только давай договоримся не шутить, когда у меня в руках что-то, что может разнести всё в округе на добрый километр.

— Разумеется, капитан, — голос бортового компьютера стал серьёзным. — Вы же знаете, что моей основной функцией является ваша защита и благополучие — физическое и психологическое.

— Вот и чудесно! — мурлыкнула Ирмелис и снова склонилась над оружием. Но потом, спохватившись, снова посмотрела вверх:

— Эй, Мира, а ты чего хотела-то?

— В поселении царит ажиотаж, капитан. Подростки вернулись из похода. Вы просили меня доложить об их прибытии.

Ирмелис подскочила, но успела вовремя вспомнить о низком потолке и, пригибаясь, поспешила к шлюзу из грузового отсека:

— Балда, кто ж так докладывает! — добродушно проворчала она, спеша к выходу из корабля, и из браслета снова раздался смешок.

Когда Мира разгерметизировала главный шлюз, перед Ирмелис предстала невероятная картина. Все жители поселения высыпали на улицу, чтобы встретить жалкую горстку оборванных, невероятно худых и измученных подростков. Толпа криками приветствовала «настоящих мужчин». Дети сновали туда-сюда, мужчины громкими возгласами выражали одобрение выжившим, а женщины спешно обряжали полуголых, чумазых подростков в доспехи. Всё это происходило после того, как они протягивали кусок серебристого вещества старейшине — в доказательство своего подвига.

Видимо это вещество и было пресловутой «Слезой Бога». Ирмелис подняла руку с браслетом-коммуникатором:

— Мира, проведи абсорбционный спектроскопический анализ вещества, именуемого «Слезой Бога», — приказала она, уже ни на что особенно не надеясь.

За последний месяц она отсканировала всё — от булыжников до лепёшек сотаров — в радиусе почти пятидесяти километров от места крушения «Миража» в тщетной попытке найти титан или хоть какой-нибудь похожий металл для сварки. Из браслета выстрелила почти незаметная сетка лазерных лучей и с невероятной точностью полоснула по поверхности неизвестного материала.

— Капитан, вещество «Слеза Бога» являет собой сплав титана, железа, алюминия и других металлов. Я смогу предоставить вам более точный отчёт, включающий процентное содержание каждого металла, после детального анализа — если вы достанете образец вещества, — наконец, отрапортовал искусственный интеллект корабля.

Ирмелис невольно вздрогнула, услышав вожделенное слово «титан».

— Мира, а ты не ошиблась? — неверяще спросила Ирмелис.

— Нет, капитан. Лазерный анализ показал именно этот результат.

Ирмелис почувствовала, как у неё с плеч гора свалилась. Значит, не совсем её забыла изменчивая богиня судьбы, и она сможет улететь с этой кошмарной планеты.

— Спасибо тебе, подруга! Это действительно хорошая новость! — искренне улыбнулась Ирмелис.

Компьютер тихо засмеялся:

— Капитан, я всего лишь неодушевлённая машина.

Ирмелис тоже хмыкнула:

— Да ладно тебе, не прибедняйся — ты человечнее многих живых!

Голос компьютера смягчился:

— Спасибо, капитан.

В наступившей уютной тишине Ирмелис наблюдала за праздником в деревне: вот, посреди всеобщего бедлама, в селение буквально на четвереньках вползает ещё один подросток — такой же ободранный, израненный, невероятно худой. Хотя… Подождите… Это же совсем не подросток!

Ирмелис подалась вперёд, опознав в невероятно маленьком, хрупком мальчишке десятилетнего Сарэна. Этот сорванец, пожалуй, был единственным из всей деревни, кто проявил интерес к инопланетной путешественнице и её покорёженному кораблю. Он днями напролёт крутился возле Ирмелис, наблюдая, как она чинит корабль. Смышлёный, любопытный сверх всякой меры, жадный до знаний.

Они даже подружились, когда он принёс ей пару яиц сотара, а она угостила его и его сестру конфетами. И вот теперь он, израненный, возможно, умирающий, вползал в поселение. У Ирмелис впервые за многие годы дрогнуло сердце:

— Сарэн! Зачем? Глупый ты ребёнок… — прошептала она, наблюдая, как в поселении стихает шум по мере того, как жители замечали его.

— Мира… — позвала Ирмелис, глядя, как мальчик, шатаясь, становится на ноги возле старейшины и протягивает ему «Слезу Бога».

— Да, капитан?

— Я хочу знать, о чём говорят в поселении Сарэн и старейшина.

Тут же сенсоры на корабле пришли в движение, и над браслетом возникли невероятно реалистичные голографические фигурки мальчика и старейшины.

— Откуда у тебя это? Ты украл "Слезу Бога"?

— Нет, великий Тиок-Ни-Дираби, — с поклоном ответил мальчик, — я заслужил её! Я, как и все наши воины, сходил в пещеру, и слуга бога одарил меня за чистое сердце!

Казалось, старейшина опешил.

— Но этого не может быть! Ты ещё слишком юн! Только юноши, достигшие пятнадцатилетия, могут отправиться в пещеру!

Мальчик нашёл в себе силы улыбнуться:

— В книге обычаев не указан ограничительный возраст. И важен ли возраст, когда есть отважное сердце и благородная, чистая душа?

Даже с расстояния было слышно, как одобрительно загудела толпа.

— Ну что ж! — вынужден был признать старейшина. — Ты прав, Сарэн-Ли-Зуари! С этого мгновения ты будешь считаться совершеннолетним и несёшь ответственность за себя и свою сестру Сирил-Ли-Зуари!

Мальчик с достоинством поклонился, и картинка исчезла.

Пронаблюдав, как праздник вернулся в своё русло, Ирмелис потеряла всякий интерес и закрыла шлюз.

— Мира, а ты можешь выяснить, откуда они титан взяли?

— Мне очень жаль, капитан. Я могу указать вам только приблизительное направление, рассчитанное по траектории пути подростков, но пещера расположена за пределами моих сенсоров и радаров, и я не могу предоставить вам точные координаты.

Ирмелис только вздохнула. Похоже, она исчерпала свой лимит хороших новостей на сегодня. Ну что ты возьмёшь с судьбы — она довольно изменчивая стер... дама! Хотя... ничего не мешает ей узнать о местонахождении пещеры у Сарэна.

Ирмелис решительно направилась в отсек с медкапсулой — нужно было захватить сумку с медикаментами. Оставлять раненого мальчишку на попечение местной знахарки она всё равно не собиралась. Тут у них руки вообще не моют! О каком надлежащем уходе за раненым может идти речь?

Да и за весь месяц, что Ирмелис уже проторчала на Эрее, она ни разу не видела возле мальчишки и его сестры кого-нибудь из взрослых. То ли у них тут так принято, то ли родителям на дитятко откровенно плевать, да только ребятёнок шибко смахивал на беспризорника. Исходя из этого, шанс, что кого-то из местных озаботят раны мальчишки, приближался к нулю.

И да, законом, изданным Союзом Планет, запрещалось вмешательство высокоразвитых цивилизаций в быт менее развитых собратьев. То есть, как капитану потерпевшего крушение корабля, ей категорически запрещалось оказывать любую помощь местным, ввязываться в их конфликты, снабжать их технологиями, «превышающими их собственные», делиться водой и пищей в случае голода и т. д. Перечисление всех этих бредовых запретов заняло бы не один день.

Но... Ирмелис всегда чихать хотела на такие нелепые предписания, предпочитая рассматривать каждую ситуацию индивидуально и действовать по обстоятельствам. А уж в том, что касалось законов Союза Планет, то на них она вообще принципиально плевала с высокой колокольни. Да и если уж говорить начистоту, большинство жителей Тартара (её родной планеты) разделяли её мнение и искренне считали, что долг более высокоразвитых цивилизаций — помогать поднять уровень жизни тех, кто в этом нуждается.

Нет, понятное дело, что не могло быть и речи о том, чтобы, например, отдать парочку лазерных пушек местным неумёхам. Или сами поубиваются, или перемочат все близлежащие враждебно настроенные племена, что тоже не есть хорошо. Но... поделиться куском хлеба с голодающим, дать воды жаждущему или спасти жизнь раненому велела сама Тёмная Богиня.

Поэтому Ирмелис совершенно не терзалась муками совести, когда быстро и привычно собирала походную аптечку: кровоостанавливающие турникеты, бутыль антисептика для обработки ран, две упаковки изотонического раствора, несколько десятков упаковок со стерильными бинтами, набор хирургических инструментов, шовный материал, инъекции с обезболивающим, седативным и спрей-гемостатик (жутко дорогая, но крайне эффективная штука), повязки, несколько комплектов для тестирования на наличие локальных или системных инфекций, а также ряд антибиотиков и восстанавливающих препаратов.

Задумчиво покрутив набор для торакоцентеза[8], Ирмелис всё же отложила его, мудро рассудив, что страдай Сарэн от пневмоторакса[9], то уже бы давно и благополучно отъехал в чертоги Тёмной Богини. А вот таблетки с витаминами, наоборот, добавила — у сорванца, скорее всего, страшный авитаминоз на фоне хронического недоедания, а витамишки хоть на какое-то время поддержат его организм и помогут быстрее восстановиться.

Ещё раз всё проверив и убедившись, что ничего не забыла, Ирмелис быстро покидала в другой рюкзачок несколько упаковок с сухпайком и, отдав распоряжение Мире открывать главный шлюз только ей, направилась в сторону селения.

Но не прошла и десятка метров, как увидела, что к ней со всех сил бежит маленькая, хрупкая фигурка. Прикрыв глаза от слепящего солнца Нетара, Ирмелис замерла, стараясь понять, кто это к ней так резво скачет. Через мгновение, когда опознала в измождённой девчонке сестру Сарэна — Сирил, — нахмурилась и поспешила навстречу.

Расстрёпанная, чумазая и зарёванная кроха что-то быстро лепетала, то молитвенно складывая руки, то показывая в сторону ближайших к селению кустов-колючек лайкеры[10]. При этом тараторила она так быстро, что браслет-коммуникатор Ирмелис глюкануло, и вместо чего-то содержательного он перевёл речь малышки так: «У тёти Ихо есть два сотара, розовый ёж, а у её собаки крыша зелёного цвета!»

Плюнув с досады и игнорируя непрекращающийся бубнёж слегка ёкнувшегося умишком браслета-коммуникатора, который нёс откровенную дичь, Ирмелис поспешила за девочкой. А увидев под кустом лежащего без сознания сорванца, только ахнула.

Видимо, мальчишка пытался добраться до её корабля и попросить помощи, но переоценил свои силы и не дошёл.

Дальше мозг Ирмелис словно отключился, и тело сработало на вбитых до уровня инстинктов рефлексах, полученных ещё во время обучения в родной Академии. Убедившись, что мальчишка нормально дышит, она быстро осмотрела его и обнаружила рваную рану на ноге. Создавалось впечатление, словно он попал в захват из лезвий да так и располосовал себе ногу до кости, когда вырывался.

Как он вообще с такой раной умудрился вернуться в селение?

Ирмелис быстро накинула и затянула выше раны кровоостанавливающий жгут-турникет — хоть рана почти не кровила (мальчишка явно в рубашке родился), она опасалась, что транспортировка пацанёнка на «Мираж» может сместить образовавшийся тромб и спровоцировать обильное кровотечение. Поэтому, как говорили у неё в Академии — лучше перебдеть, чем обделаться. Вот и пусть будет.

Потом вколола обезболивающее, продезинфицировала кожу и недрогнувшей рукой нажала на кнопку шприца-пистолета, прижатого к большеберцовой кости — секунда, и у мальчишки уже стоит внутрикостный катетер. Конечно, менее травматично было бы поставить внутривенную систему, но Ирмелис выбрала самый быстрый и лёгкий для себя способ.

И вовсе не потому, что была живодёром — просто у мальчишки пульс едва прощупывался, а она не была уверена, что сумеет успешно подключить внутривенную систему в обезвоженного и обескровленного ребёнка. Колупаться с этой процедурой можно долго, а в сложившейся ситуации она не могла позволить себе лишнее промедление. Поэтому да — ей проще, надёжнее и быстрее. Сарэну — больнее.

Хотя... Ирмелис взглянула на лицо мальчишки — всё равно он без сознания, да и обезболивающее с седативным уже должно было сработать, что позволяло надеяться, что он никогда даже не узнает про внутрикостный катетер.

Размышляя подобным образом, Ирмелис подключила систему с физраствором и антибиотиками широкого спектра (кто его знает, что там в этой жуткой ране уже завелось), а потом связалась с Мирой и потребовала аэро-платформу.

Ещё десять минут потребовалось, чтобы уложить пацанёнка в медицинскую Геликс-капсулу и получить извещение о том, что до окончания лечения осталось 10 часов и 47 минут.

Ирмелис облегчённо выдохнула и обессиленно опустилась в ближайшее кресло. Руки вдруг начали противно подрагивать, и она удивлённо приподняла брови — неужели адреналиновый отходняк? Всё же странно, что она так переволновалась. Последний раз у неё так руки дрожали года четыре назад, когда ей пришлось в одиночку ликвидировать вооружённую до зубов группировку работорговцев.

Да-а, славно она тогда под пулями попрыгала. Сначала даже не поняла, что попала на всеобщий съезд с четырьмя другими группировками в полном составе. Ага-ага, ей всегда везло, как утопленнику. Уже потом, когда всё закончилось и приехавшие особисты из СБПТ начали считать трупы, оказалось, что она положила вместо одной группировки работорговцев ещё две аналогичные, а заодно две — занимающиеся чёрной трансплантологией и наркоторговлей.

И всё нормально было, а часа через три её начало трясти. Нет, не от страха за собственную жизнь, а... да чёрт его знает, почему. Просто такая вот странная реакция.

Лёгкое покашливание прервало её размышления:

— Капитан, а вы ничего не забыли? — тактично поинтересовалась Мира.

Ирмелис осмотрелась. Да вроде ничего: мальчишка — в Геликс-капсуле, аэро-платформа — вот она, рядом её торба с медикаментами, а больше вроде...

Из динамика на браслете послышался тяжёлый вздох:

— Капитан, что с девочкой будем делать?

— Ась? — вскинулась Ирмелис, подумав, что ослышалась. — В смысле? С какой девочкой? — не поняла она.

Ещё один мученический вздох из динамика:

— С девочкой, которая уже полчаса сидит в правом углу медотсека, на противоположной от вас стороне, слева от Геликс-капсулы, — терпеливо начала объяснять Мира. — Кажется, её зовут Сирил-Ли-Зуари.

Ирмелис подскочила и метнулась за Геликс-капсулу, а через секунду растерянно замерла, увидев забившуюся в угол хрупкую фигурку сестры Сарэна. Малышка сжалась в комочек, обхватив руками колени, и мелко дрожала, кутаясь в свои лохмотья.

— Мля! Она-то как сюда попала? — невольно вырвалось у Ирмелис.

— Так она ведь с вами пришла, капитан, — в голосе Миры послышалось недоумение. — Девочка не представляет угрозы.

Брови Ирмелис поползли вверх:

— А если бы за мной увязалось стадо сотаров? Ты и их бы пропустила? Они ведь тоже не представляют никакой угрозы! — съязвила Ирмелис.

— Девочка уже была на борту «Миража» на прошлой декате, когда вы, капитан, изволили угощать Сарэна и его сестру конфетами. Дополнительно устных распоряжений о запрете доступа на корабль вы не отдали и не внесли никаких изменений на панели ручной настройки системы безопасности, — отрезала Мира. — Капитан, мне следует ликвидировать угрозу при помощи лазерной системы?

Ирмелис, заметив, как панель на потолке изменила цвет на угрожающе красный, поспешно замахала руками:

— Мира, ты что, спятила? Какая угроза? Прекрати немедленно!

Панель мигнула и снова засветилась голубоватым свечением:

— Команда принята. Сирил-Ли-Зуари не подлежит нейтрализации.

Ирмелис облегчённо вздохнула и смахнула внезапно выступившую на лбу испарину. Да-а, следует чаще себе напоминать, что Мира — это высокотехнологичная машина и рассуждает она иначе. Любой приказ она всегда будет воспринимать буквально, что может привести к непредсказуемым последствиям.

Пообещав себе потом обязательно изменить настройки системы, Ирмелис медленно, не делая резких движений, присела перед ребёнком на корточки — и что теперь делать с этой малявкой?

В силу своей профессии, Ирмелис совершенно не умела обращаться с детьми. Одно дело — Сарэн! На этой планете дети взрослеют быстро, и пацанёнок мог вести конструктивный диалог, поскольку уже был вполне оформившейся личностью. А что делать с этой соплюшкой, если она сейчас разрыдается? Как её успокаивать?

Ну, тут, наверное, нужно вести себя как с приблудившейся бездомной собачкой: разговаривать ласковым голосом, по возможности успокоить малявку, уверить, что братишка её скоро оклемается, а потом покормить и спать уложить, чтобы под ногами не путалась.

Решив по возможности придерживаться этого нехитрого плана, Ирмелис включила настройку переводчика на браслете-коммуникаторе и тихо заговорила, чётко выговаривая слова:

— Сирил, ты меня понимаешь?

Едва заметный кивок. Ирмелис хотела было спросить, не испугалась ли малышка, но вовремя прикусила язык: стоит только напомнить малявке о пережитом — и она разрыдается. Вон в глазах уже слёзы стоят.

Ирмелис улыбнулась, очень надеясь, что не напугает Сирил ещё больше своим оскалом (ну что поделать, если она уже забыла, когда в последний раз улыбалась?), и поспешно заговорила:

— Ты такая молодец, что позвала меня на помощь! — похвалила она: — Ведь благодаря тебе твой братик скоро поправится!

Ирмелис очень старалась говорить бодрым, весёлым тоном и подозревала, что сейчас сильно похожа на одного из чокнутых Союзников — те тоже всегда лыбились по поводу и без. Но, кажется, это работает?..

— Ассе? — поинтересовалась кроха и неуверенно улыбнулась в ответ.

«Правда?» — мысленно перевела Ирмелис, чудом вспомнив это слово, и поспешно закивала:

— Видишь, вот тут цифры? — она указала на дисплей Геликс-капсулы, и, увидев непонимание на чумазом личике, снова заподозрила, что браслет что-то напортачил в переводе. — Тут говорится, что твой братик проснётся через десять часов.

Снова полный непонимания взгляд. Мысленно ругнувшись, Ирмелис прикинула, когда мальчишка проснётся по местному времени:

— Вечером, когда Киал и Нетар уйдут за горизонт.

Браслет-коммуникатор послушно перевёл слова, и личико девочки вдруг осветилось счастливой улыбкой.

— Нате?

«Вечером?» — снова вспомнила слово на местном диалекте Ирмелис и снова кивнула.

И тут произошло то, чего Ирмелис даже в бредовом сне представить не могла. Девочка кинулась к ней, упала на колени и, сложив молитвенно руки, начала кланяться. А потом подползла ближе и, обхватив ноги Ирмелис, принялась целовать её сапоги.

«Капец!» — мелькнула единственная мысль у Ирмелис, когда она пришла в себя от изумления. Сердце Жнеца Тартара впервые за очень долгое время кольнуло от жалости. Это же какие эти малыши затравленные, что так благодарят взрослых? Даже рабы И́ндэи никогда так перед хозяевами не унижались!

Кое-как успокоив дитёнка, Ирмелис, взяв кроху за ручку, повела её обедать:

— А ты знаешь, куда твой братик ходил? Где пещеры Киала? — словно между прочим поинтересовалась она.

Но малышка только испуганно покачала головой. Ирмелис мысленно поморщилась. Жаль.

Она-то надеялась, что хоть Сирил сможет рассказать, где эта пещера с титаном. Сарэна-то до вечера не расспросить... А Ирмелис уже готова была на что угодно, только бы узнать, как попасть к залежам вожделенного металла.

Пока они обедали, Ирмелис вяло ковырялась вилкой в тарелке и лихорадочно размышляла о том, что же делать. Ждать до вечера она просто не могла — теперь, когда вожделенная цель так близко, сил на дальнейшее ожидание просто не осталось. Хотелось действовать.

Проклятье, как бы ей этого ни хотелось, а всё-таки придётся идти в деревню за жизненно важной информацией.

[8] Торакоцентез — экстренная процедура, которая проводится при завоздушивании плевральной полости при открытом пневмотораксе.
[9] Пневмоторакс — в этом случае автор имеет в виду открытый пневмоторакс, который наблюдается у пациентов с наличием сквозного отверстия в стенке грудной клетки. При этом отрицательное внутригрудное давление, которое возникает при вдохе, вызывает поступление воздуха в лёгкие через трахею и одновременно — во внутриплевральное пространство через повреждение грудной стенки. При наличии крупных повреждений это может вызвать прекращение вентиляции, респираторный дистресс и дыхательную недостаточность.
[10] Лайкера — кусты-колючки красного цвета, которые повсеместно растут на Эрее. Являются любимым лакомством сотаров.