Эржена и Ледяной ректор: И пришел дракон

– Теперь ты имеешь полное право разместить дракона на своем гербе! Детка, это просто невероятно!

Госпожа Амалия, которая успела увести студентов в замок, и смотрела, как Эржена и ректор бьют по дракону, даже, кажется, помолодела от восторга. После того, как с чудовищем было покончено, а гоблинцы бросились во внутренний двор замка убирать обугленные головешки и собирать те куски драконьей чешуи, которые можно было использовать в лаборатории, зельеварша отвела Эржену в лазарет и собственноручно принялась смешивать успокоительные лекарства.

От ее искреннего уважения и восторга Эржене было не по себе. Основной удар нанес ректор Маверик – она лишь поддержала его дополнительными бросками. А потом поняла, откуда берется лед в заклинании – она бы и предположить не могла участие некротической энергии!

Но сердце Льюина Маверика не билось – когда они свалились на пол, и Эржену прижало к мрамору чужим телом, она это почувствовала.

– Дракон на гербе, – пробормотала она. Эржене хотелось поговорить с госпожой Амалией обо всем, что случилось – но она дала слово и собиралась молчать. – Мне не верится.

– Ты заслужила, – уверенно сказала зельеварша и протянула маленькую рюмку с сиреневатыми каплями. – Вот, выпей-ка, а то на тебе лица нет. Голова не болит?

– Нет, – ответила Эржена, послушно проглотив лекарство, пахнущее малиной. Когда они расстались с Льюином, он пошел в сторону ректората с таким видом, словно ничего особенного не произошло, и он каждый день убивает драконов. Эржена смотрела на него и видела воина в доспехах, который выступил против чудовища и победил его. В ней невольно поднимался восторг и почти детское восхищение сказкой, которая вдруг стала реальностью.

– Не забудь пообедать, как следует, – сказала госпожа Амалия. – Я не пойду, работы очень много. Всем нужно успокоительное. Студенты до смерти испуганы.

А ведь Эржена тоже испугалась. Сделала несколько шагов с балкона, почти сбежала – и только потом оживила заклинание, когда поняла, что иначе Льюин останется один против дракона. Стыдно, стыдно! И это боевой маг, который задал деру при первой же настоящей опасности…

Эржена решила, что не будет ни говорить, ни думать об этом. Незачем.

Когда лекарство подействовало, слегка уняв бури, которые поднимались в ее душе, Эржена спустилась в столовую – там ее приветствовали аплодисментами. Студенты, которые пришли на поздний обед или ранний ужин, уже не поймешь, поднялись из-за столов, хлопая в ладоши, шумя и крича. Она прошла к преподавательскому столу, пожимая руки, которые ей протягивали, обнимаясь с кем-то из второкурсников, улыбаясь третьему курсу как не ученикам, а коллегам – все это время в голове крутились мысли о том, что ректор Маверик мертвец, но его храбрости хватило бы на дюжину живых. 

Льюин сидел за столом с таким видом, словно ничего особенного не случилось, и он убивает таких драконов пачками каждый день. Пауль наматывал на вилку длинные спагетти, и на мгновение Эржене показалось, что они покрыты кровью, а не соусом.

Она была боевым магом, но ей не приходилось сражаться. И вот она, ее первая настоящая битва. Неожиданная и страшная. Такая, которая могла бы закончиться гибелью всей академии. Ректор словно прочел ее мысли, потому что придвинул бокал вина и посоветовал:

– Сегодня можно. Вы заслужили, Бартхаар.

Словно бы невзначай, Эржена дотронулась до его руки. Теплая. И он был восстановленным мертвецом без сердцебиения, зато с избытком некротической энергии, которую трансформировал в заклинания. Она сделала глоток вина и не почувствовала вкуса.

– Удивительный героизм! – с искренним уважением произнес Пауль. – Я в это время отводил первокурсников в их комнаты, пропустил все самое интересное, но, Эржена, я горжусь тем, что знаю тебя.

Щекам сделалось горячо. Эржена посмотрела на Пауля так, словно хотела посоветовать ему помалкивать и не хвалить ее там, где подвиг совершил другой человек.

– Если бы не ваш двойной бросок, Бартхаар, я бы не справился, – сказал Льюин так, словно прочел ее мысли. Эржене невольно вспомнилось, как ректор смотрел на нее, когда они упали на балконе – так, словно вся его ненависть к оркам куда-то исчезла. Словно она, Эржена, была обычным человеком – и хорошим человеком.

– И надо подумать вот о чем, – продолжал ректор. – Дракон появился здесь не просто так. Надо понять, кто умудрился его выпустить, почему именно сейчас и зачем именно здесь.

Когда Эржена вошла в столовую, то она выглядела не как героиня, победительница дракона и спасительница академии, а как солдат, который задал деру с поля боя. Ее хвалили, ей аплодировали и пожимали руку, но орчанка будто ничего не замечала.

Льюин достаточно хорошо знал орков, чтобы понять: ей бесконечно стыдно за тот шаг, который она сделала с балкона. Его никто не видел, Льюин не собирался о нем рассказывать, но для бесконечного стыда Эржене хватало того, что она сама знала о своем страхе.

– Выпустить дракона? – уточнил Лемминкейнен. – Есть настолько безрассудные?

– Может, это Борис Драйзер? – предположила орчанка. Она осушила бокал вина, но ее угрюмый вид не изменился. – Отомстил нам за рога у себя на лбу?

Льюин усмехнулся. Драйзер был матерым магом, знатоком всех видов волшебства, но у него не хватило бы сил, чтобы освободить дракона – и было достаточно ума, чтобы не делать этого.

– Если Драйзер будет мстить, то пойдет по пути старого доброго сутяжничества, – ответил Льюин. – Для начала нам урежут финансирование, потом сократят ряд специальностей и потребуют увольнения преподавателей. Вот так он станет действовать.

– Может, это была случайность? – предположил Пауль. – Драконы живые существа, а не порождения тьмы, могли вылупиться старые яйца где-нибудь в горах.

– Все драконы заперты в мировых карманах, – ответил Льюин, и Эржена кивнула, подтверждая его слова. – Они слишком опасны для людей. И я не верю в такие вот случайности. 

– Я тоже не верю, – поддержала его орчанка. – Господин ректор, может быть, у кого-то из столичных магов достаточно сил, чтобы разрушить сделанное предками?

Драконов окончательно пленили и запечатали в прошлом веке. Тогда совет магов создал особые норы в пространстве – карманы, полностью изолированные от мира. Туда и отправили тех драконов, которых не смогли уничтожить. Герберт Суто, глава тогдашнего министерства магии, настаивал на полном уничтожении драконов, но совет решил их приберечь на тот случай, если когда-нибудь люди достигнут такой силы, что смогут использовать драконов себе во благо.

Льюин пожал плечами. Эржена смотрела на него, как юный оруженосец на рыцаря.

– Да, такие маги есть, – ответил он. – Но я пока не знаю, кому из них захотелось бы выпустить дракона возле академии. Это безумие.

– Напишу-ка я одному своему знакомому в столице, – произнес Пауль, поднимаясь из-за стола. – Посоветуюсь.

Льюин кивнул, одобряя, и Пауль покинул столовую. Когда за ним закрылась дверь, то Льюин покосился на нетронутые спагетти с сыром и курицей в тарелке перед Эрженой и негромко сказал:

– Ты сегодня проявила исключительную храбрость. Тебе нечего стыдиться.

Девчонка опустила голову, стараясь скрыть румянец, и так же тихо ответила:

– Я и не стыжусь.

Льюин усмехнулся.

– Я вижу. И слишком хорошо знаю орков, чтобы понимать, что ты сейчас чувствуешь. Что тебя чествуют и хвалят незаслуженно. Я прав?

Эржена не ответила. Льюин задумчиво ковырнул остывшие спагетти.

– Я прав. Но если бы не ты, сейчас дракон бы пировал на развалинах академии, уж поверь.

Орчанка вздохнула.

– При твоем отношении к оркам ты не стал бы меня хвалить, если бы я не…

Она не договорила. Поднялась из-за стола с таким видом, словно готовилась расплакаться. Льюин придержал ее за запястье и удивился тому, что прикосновение не вызвало в нем ни брезгливости, ни отторжения, ни гнева.

– Я никого не хвалю просто так, за красивые глаза, – сообщил Льюин. – И ты сегодня совершила подвиг, Бартхаар. Тебе есть, чем гордиться. Продолжай в том же духе и подумай: какое боевое заклинание оставляет прерывистую полосу? Точка-тире-тире-точка и снова повторяется.

Эржена вопросительно подняла бровь, и Льюин увидел, что она отогнала свой стыд и растерянность и рухнула в решение задачи. Отлично. Не хватало ему еще в академии преподавателей, которые стыдятся несуществующих проступков.

– Никогда не слышала о таком, – призналась орчанка, и Льюин усмехнулся.

– И почему я не удивлен… Подумай и поищи ответ на этот вопрос. Дракона выгнали из мирового кармана и привели в ярость именно этим заклинанием.

Да, у магических академий есть враги – в первую очередь, в таких же магических академиях. Волшебники не терпят конкурентов и стремятся с ними расправиться. Взять хоть, например, большой магический турнир, на который приглашают студентов четвертого и пятого курса – в основном там состязаются в проклятиях и состязаются серьезно, без дураков. В прошлом году, например, пятикурсник Эжен Легран вернулся с турнира с почерневшими руками и ногами, зато с кубком победителя. Ему очень повезло, что врачи сумели вылечить его, обойдясь без ампутации.

Также академия магии – это магнит для порождений тьмы. Оборотни, болотные вымраки, вовклаки, теневые проходцы – все они стремятся проникнуть за стены замков и уничтожить молодых волшебников. Да, теневой проходец способен проникнуть на территорию Шантубара, особенно если перед этим он успел напиться невинной крови – но ни один проходец не вытащит дракона из кармана в мир.

Размышляя о теневых проходцах – Пауль рассказывает о них на пятом курсе, во время специальных семинаров – Эржена спустилась по лестнице и вышла в сад академии. В саду было людно – студенты гуляли, обменивались впечатлениями, знакомились. Проходя мимо очередной компании, кто-то из первокурсников произнес:

– Ничего ж себе… Только приехали и сразу дракон! Мамке ни слова про это не напишу, она меня мигом домой отправит. Еще и метелкой под зад поддаст для скорости.

Эржена прекрасно понимала такой подход. У нее не было детей, но она ни за что не оставила бы свое дитя там, где с неба падает огненная смерть.

А дракон медлил. Он не залил Шантубар пламенем, он не принялся хватать растерявшихся студентов – он будто бы высматривал кого-то. Но зачем ему это делать?

Сейчас, вспоминая громадину, зависшую над академией, Эржена отчетливо припомнила тот знак, о котором говорил Льюин. Точка-тире-тире-точка – прерывистая полоса шла от шеи дракона на грудь и живот. Что могло ее оставить? Колючий шар заклинания Вудворта? Может быть – но для того, чтобы его бросить, нужно обладать невиданными силами. Такие маги, к сожалению, остались в прошлом.

Или такой все же есть и скрывается?

Эржена прошла к своей скамье у фонтана, села и, вытянув ноги, подумала: что, если ректор не прав, и это все-таки месть Бориса Драйзера за рога? Вот ведь связались на свою голову…

Но как он смотрел на нее и на балконе, и в столовой – во взгляде Льюина больше не было гнева и презрения, словно Эржена, встав рядом с ним против чудовища, отменила всю его ненависть к оркам.

– Эржена?

К скамейке шла Кедера Банш, молоденькая преподавательница любовных чар. Ее перевели в Шантубар в прошлом году, и Кедера сразу же завела дружбу с Эрженой. Их кабинеты были рядом, и они ходили вместе обедать. Кедера была из тех девушек, настоящих леди, которые способны всем понравиться и со всеми одинаково милы. На ее занятиях всегда царила веселая и непринужденная атмосфера, а в воздухе пахло клубникой, ванилью и сбывшимися надеждами

Иногда Эдера завидовала тому, что никогда не будет носить модные платья с тем непринужденным изяществом, с которым это делает ее подруга, которая словно бы поставила себе цель: быть идеальной в провинциальной академии настолько, насколько это вообще возможно.

– Привет, – сказала Эржена. Они обнялись, и Кедера села на скамейку и испуганно промолвила:

– Это просто ужасно! Я как раз выходила с второкурсницами из дилижанса – а тут дракон! Господи, если бы не ты и не новый ректор, нас всех бы уже съели!

Эржена решила не говорить о том, что не сделала ничего особенного. Что вообще струсила и едва не сбежала. В конце концов, Льюин несколько раз приказал ей спасаться – она бы просто выполнила распоряжение своего начальника.

Да, и покрыла бы себя вечным позором заодно.

– Да, он сражался, как настоящий рыцарь, – согласилась Эржена. Кедера откинулась на спинку скамейки и мечтательно заметила:

– И выглядит, как рыцарь. Он очень красив, правда?

– Не знаю, – ответила Эржена резче, чем собиралась. С чего бы ей вообще думать о том, насколько красив их ректор. – Я в него не всматривалась. Он ненавидит орков, мы с трудом поладили.

Кедера кивнула.

– Я слышала о том, что с ним случилось. Но он смотрел на тебя так, словно ты ему понравилась.

Очередной прилив злости наполнил виски болью. Понравилась? Ну что за чушь! Вчера Льюин едва не отправил ее на тот свет своим боевым заклинанием!

– Это совершенно невозможно, – холодно ответила Эржена. Ей не хотелось ссориться с подругой, но невинная фраза Кедеры вывела ее из себя.

– Уж поверь мне, я вижу, когда женщина нравится мужчине, пусть даже он скрывает это от самого себя, – с улыбкой заверила Кедера. – Ты же не отрицаешь, что я профессионал?

– Не отрицаю, – угрюмо согласилась Эржена. – Но вот только этого мне сейчас и недостает!

В последний день лета Льюин всегда ощущал некоторую печаль.

Небо еще сохраняло глубокую беспечную синеву, вся листва была по-прежнему зеленой, а над цветами кружили пчелы, но осень надвигалась, стремительно и неминуемо, и ее нельзя было избежать. Пойдут дожди, над Шантубаром нависнут тучи, погружая мир в тоскливый сумрак, и жизнь потечет медленно-медленно, лениво и беспросветно.

Вздохнув, он закрыл папки с документами по оплате бытовых нужд академии и посмотрел в окно. Вечер выдался чудесным – теплый и совсем летний, он так и звал: выйди, прогуляйся! Успеешь еще насидеться в четырех стенах!

В академическом саду было много народу, но Льюин неторопливо пошел по той боковой тропе, которую приметил вчера, когда ходил здесь с завхозом Оскаром. Ему никто не встретился – студенты предпочли остаться на широких дорожках со скамейками. Льюин шел, думая обо всем и ни о чем – он так погрузился в спокойствие вечера, что очнулся только тогда, когда услышал голос Эржены Бартхаар:

– Нет, и не говори такие глупости!

Он покосился вправо и за темно-зеленой стеной живой изгороди увидел знакомые косы орчанки, уложенные в корону вокруг головы. Надо же, сегодня, когда они сражались с драконом, Льюин даже не вспомнил о том, что Эржена Бартхаар орчанка.

Неужели он просто привыкает? И намного быстрее, чем мог ожидать?

– Это не глупости! – ответил мелодичный голос преподавательницы любовных чар: после обеда Льюин изучил ее кабинет, пропитанный запахом сладостей, и Кедера Банш, хрупкая и утонченная, напомнила ему о столичных благородных барышнях – с поправкой на провинцию, разумеется. – Я знаю свое дело. Ты же не собираешься с этим спорить?

– Не стану, – согласилась Эржена. – Но…

Льюин шагнул в сторону, встал за толстым стволом старой яблони и вдруг понял, что подслушивает и стоит так, чтобы его не заметили. Ему сделалось не по себе – но он почему-то не захотел идти дальше.

Ваше сердце… оно не бьется.

– Я прекрасно вижу все ниточки и узелки нежных чувств! – продолжала Кедера. – Иногда думаю: если бы жила в столице, то стала бы идеальной свахой!

Она рассмеялась, и Эржена усмехнулась тоже. О чем еще говорить молодым женщинам – о поклонниках, чувствах, любви и розовых сердечках.

– А он… – мечтательно сказала преподавательница любовных чар. – Он просто рыцарь, не устану это повторять! Такой сильный, мужественный – и очень красивый, да. Ты же не будешь доказывать обратное?

– Не буду, – хмуро пробормотала Эржена, и Льюин неожиданно заинтересовался, о ком же они говорят. Пауль Лемминкейнен меньше всего был похож на рыцаря. – Но он ненавидит орков, а я орчанка, еще раз напоминаю, если ты не видишь.

Вот как! Льюин сделал несколько шумных вдохов и выдохов, а потом неприятным скрипучим голосом осведомился:

– Бартхаар, вы уже нашли ответ на мой вопрос?

Девушки даже подпрыгнули на скамейке – обернулись, уставились на Льюина, всем своим видом иллюстрируя пословицу о том, что стоит вспомнить беса, он и появится.

– Ох, господин ректор! – Кедера мгновенно справилась с удивлением и испугом, превратившись в идеальную светскую барышню, изящную и изысканную. Льюин уловил нити успокаивающих чар и мысленно выругался: что ж тут все пытаются его утихомирить! – А мы с Эрженой обсуждаем рыцарские романы! Я привезла несколько новых из отпуска, так интересно!

– Так я и думал, – мрачно произнес Льюин – впереди в зеленой изгороди был проход, он направился туда и, опустившись на скамью рядом с Кедерой Банш, ощутил усиление успокаивающих заклинаний. 

А девчонки-то перепугались. Решили, видимо, что он три шкуры спустит с них за такие сплетни.

Ниточки и узелки нежных чувств она видит, ну надо же. Профессионал.

– Я пока не знаю, что могло оставить тот след на драконе, – угрюмо призналась Эржена, не сводя взгляда с носков своих туфель. Мимо прошли студенты, юноша и девушка – держались за руки, улыбались друг другу. Льюин ощутил странное неудобство и сам ему удивился. – Но я разберусь. Это ведь не мог быть бросок шара Вудворта? Есть ли сейчас те, кто вообще способен его бросить?

Льюин пожал плечами. Шар Вудворта оставлял следы, но не такие упорядоченные. Кедера очаровательно улыбнулась и сказала:

– Если я узнаю, какой именно след вы ищете, то тоже подумаю вместе с вами. Приключения – это ведь так захватывающе!

– Точка-тире-тире-точка, – ответил Льюин. – Подобие ожога, оно шло через все тело дракона.

Кедера просияла и рассмеялась. И смех-то у нее был идеально светским, словно маленький колокольчик зазвенел.

– Это похоже на подпись, – объяснила она и, подхватив с земли ветку, провела ей по земле, оставляя дорожку из точек и тире. – Очень давно, еще в прошлом веке, так подписывали любовные записки. Шифр, чтобы никто не понял, от кого и кому, кроме отправителя и получателя. А было еще вот так, – Кедера прочертила новую прерывистую линию. – Это значило “Люблю тебя всем сердцем”.

Эржена вопросительно посмотрела на Льюина, и он в очередной раз отметил, что больше не испытывает к ней неприязни. Просто девушка с зелеными глазами – смелая и решительная девушка.

В конце концов, не она же его ослепила. Зато она билась с драконом, стоя рядом – и это было намного важнее.

– Получается, он оставил подпись, – произнес Льюин, поднимаясь со скамьи. – И надо разобраться, как его зовут. Приступайте.