Эрика

Гвиневра ле Максима, адептка факультета целительства, стремительно шла по переходу между башнями факультета и центральной, где находился кабинет ректора. Из-за ветра в лицо, платье особенно сильно облегало живот Гвен. Совсем скоро ей предстоит стать матерью. Сердце сжималось от тревоги, а ребёнок беспокойно брыкался. Странно, зачем муж приехал? Ведь они договорились, что она сдаст зимнюю сессию, а рожать и на заключительную практику приедет в семейную лечебницу. 
Собственно в этой лечебнице она и познакомилась с мужем, во время прошлой практики. Вернее их, с грацией орка, познакомила бабушка.
Герцогиня Солана ле Мансу аль Хали обладала таким характером и железной волей, что загнала под свой каблук не только мужа, но и всех своих сыновей. И вот этот матриарх почему то вбила себе в голову, что Гвиневра ни за что не найдёт себе пару. Она считала, что Гвен слишком своенравна, слишком язвительна, не обладает нужным пиететом перед опытом старших, слишком дерзкая и такую никто не захочет себе в жены. При этом, ворча на внучку Солана не замечала, что  характер Гвен точь-в-точь как её собственный.
Решив, во что бы это не стало пристроить внучку, едва той исполнилось 14 лет, она стала её знакомить со всеми внуками, племянниками, воспитанниками дальних родственников и знакомых. При чем во главе угла стояла не знатность и не магические способности предполагаемого зятя, а его характер. Главное, чтоб был "тихий, спокойный". Вот был у герцогини  такой пунктик. Обязательно надо чтоб все было внешне пристройно, а то что люди скажут! Поэтому взрывной характер внучки её очень огорчал. Девочка не держала язык за зубами и дураков называла дураками, зануд занудами и вообще предпочитала ускакать верхом в лес или засесть где-нибудь с книжкой. Вот как её замуж выдавать? Саму Гвен даже перспектива остаться старой девой не страшила, особенно после общения с тихими спокойными парнями, с которыми её постоянно сводила бабушка. Даже не понятно, где она находила таких зашуганных парней, которых расшевелить было решительно невозможно и с ними было смертельно скучно.
Герцогиня принимала от имени Гвен приглашения на любые мало мальски значительные собрания: пикники, чаепития, балы, но строптивая внучка убегала с них как только было возможно покинуть сборище без ущерба для репутации. Постепенно, проявив характер, Гвен свела количество таких  приглашений к минимуму.
Солана немного ослабила хватку, когда Гвиневра поступила в магическую академию. Ведь вторым пунктиком у герцогини было трудолюбие. Она считала, что все должны работать в меру своих способностей и желательно в поте лица и как можно больше, ну либо учиться. Все её сыновья и их жены были при деле: кто управлял поместьями, кто шахтами, кто находился не на последних местах на службе у короля. Родители Гвен, так же окончившие целительский факультет магической академии, на окраине герцогского поместья открыли лечебницу.
Именно сюда и прибыл по окончании обучения юный артефактор Алендер ле Максима. Нелюбимый сын мелких дворян не захотел возвращаться домой, чтоб жить в тени старшего сына-наследника и любимой младшей дочки. Граф Рэми аль Мансу, в прошлом одноклассник его отца по королевскому колледжу, принял талантливого парня с распростертыми объятиями и предоставил очень хорошие условия как для работы так и для проживания. Юноша был очень доволен, только его напрягал странный интерес к его персоне со стороны матери графа. Однажды он получил от неё  приглашение на ужин. В малой гостиной его встретили сама герцогиня и юная девушка, которую Солана представила, как свою внучку, которая с подругами приехала на практику в лечебницу. Затем практически приказав девушке "хорошенько присмотреться к тихому спокойному мальчику", оставила их наедине. Гвен извинилась за бабушку и попросила не обращать внимания на её слова. 
Со временем, работая бок о бок молодые люди подружились, но ни о какой любви, естественно, речи не шло, особенно со стороны Гвен.
Между тем намёки бабушки становились все прозрачнее и в какой-то момент Гвен поняла, что бабушка в своей одержимости идеей выдать её замуж ни перед чем не остановится, вполоть до того, что лишит ее воли заклятием, выдаст замуж за первого попавшегося и поставит её перед фактом. Любая порядочная девушка должна выйти замуж и точка, иначе что люди скажут!
Гвеневра приняла решение и поговорила начистоту с Алендером. Молодые люди решили пожениться, чтоб избавиться от влияния своих семей. Ален получает титул барона и позволяет Гвен жить так, как она привыкла, не ограничивая её свободу.
И вот так в академию на пятый курс Гвиневра вернулась с весьма округлившимся животом. Можно было, конечно, взять академический отпуск, но по срокам выходило, что она вполне успеет сдать зимнюю сессию, а потом, после родов, проходить четырехмесячную практику в своей лечебнице, приехав только на выпускной экзамен. Так что было решено не терять время.
И вот Ален приехал за месяц до зимней сессии. Глубоко вздохнув Гвен постучалась в дверь ректора.
- Входите, баронесса ле Максима.
В кабинете ректора, помимо почему-то  очень бедного Алендера, находились две её однокурсницы. Ален шагнул к жене, взял её за руки и запинаясь проговорил:
-Граф Рэми и графиня Виринея  ле Мансу, а так же Вилар ле Мансу, ехали в столицу на свадьбу леди Эвелины и графа Микаэля ле Сартор... В общем, не далеко от сюда, у деревни Кушнар их карета сорвалась в пропасть...
У Гвен потемнело в глазах, её тело словно сжало в силки из магических линий, сознание медленно начало уплывать в темноту, а тело оседать на пол.
Словно через толщу воды до неё донёсся голос Эмилии:
-Всё живы, слышишь Гвен?! Они все живы! 

Гвиневра и Алендер. Сгенерировано в нейросети Кандинский 2.2

Гвен рывком вынырнула из небытия. Опершись на мужа тихо и чётко спросила:
- Где они и в каком состоянии?
Марс аль Хамси, ректор академии, в очередной раз поразился умению этой адептки брать себя в руки. Вокруг может твориться форменный хаос, но Гвиневра умудряется сохранять спокойствие и ястнось ума. Конечно, это даётся не просто так, когда кризис минует, её накрывает мощнейшим откатом, но пока есть нуждаюшиеся в её помощи, все эмоции словно отключаются. Пусть Эмилия и Катрина обладают бОльшим магическим потенциалом, но в вопросах целительства, особенно при сложных ситуациях, они безропотно подчиняются Гвиневре. Эта тройка целителей одна из значимых удач академии.
- Граф сумел наложить заклятие обезболивания и корсета, тем самым обездвижить все переломы. Он и брат в сознании, графиня нет, похоже на перелом свода черепа. Перевозить их в таком состоянии небезопасно, всех троих разместили в доме местной травницы. Вы втроём, как лучшие студентки академии направляетесь к пострадавшим немедленно, все что нужно можете взять в больничном крыле. В столицу отправлено сообщение, вскоре вам на смену прибудут целители, но пока придётся справляться самим.
Пока однокурсницы побежали собрать им всем по смене одежды, Гвен набивала саквояж зельями. Она усиленно гнала от себя панику, но прекрасно понимала, что переломы это не самое страшное, что может грозить её родителям и дяде. Мама вполне может не прийти в сознание и много лет полежать безвольной куклой, а если и очнется, то запросто может потерять память. И то, что мужчины в сознании вовсе не значит, что им не грозит опасность. При переломах трубчатых костей  при кажущемся благополучии, вполне может развиться жировая эмболия. И если эмбола с кровотоком доберётся до сердца или мозга и закупорит там сосуд... Ох, лучше об этом не думать, но взять иглы для пункции все же стоит.
Через полчаса Ален и девушки уже тряслись в карете по проселочной дороге в сторону Кушнира. По тракту было бы удобнее, но там дорога делала большой крюк, а у них каждая минута была на счету.
- Ты знаешь, как это произошло? - Гвен  все никак не могла осознать случившееся, ведь тракт считался безопасной дорогой.
- Дорога местами обледенела, а у встречной кареты внезапно понесли лошади и она полетела прямо на карету их сиятельств. Наши лошади шарахнулись, подскользнулись на льду, кучер не смог удержать карету, она опрокинулась и заскользила дальше в пропасть... Гийом выпал с облучка, пока поднялся, карета уже упала и одному было её не вытащить, он сразу побежал за подмогой. Я с их светлостью выехал позже и по дороге встретили Гийома с деревенскими, которые шли на помощь. Герцог поехал за лекарями в столицу, герцогиня осталась с пострадавшими, а я поехал за вами.
Когда Гвен услышала, что родителей разместили в доме у травницы, то она представляла обычную деревенскую лачугу из одной комнаты, на деле же их пригласили в огромный дом пятистенок, с большой верандой, где одурманивающе пахло травами. В первой комнате стояла большая кирпичная печь, которая делила её на две половины. За печью жила сама травница, в передней части комнаты стоял большой обеденный стол, вдоль стен тянулись полати. Во второй комнате, бОльшей по размеру, стоял стол для приготовления снадобий и так же вдоль стен тянулись полати. На них и лежали пострадавшие. Здесь же, кусая губы, и не замечая льющихся по щекам слез, возле постели невестки сидела Солана. 
 Гвен сразу кинулась к маме одновременно запуская сканируюшие заклинание и отодвигая бабушку в сторону, сунув ей в руки успокоительное зелье. Эмилия и Катрина последовали её примеру запустив сканирование мужчин. Ален  тихонько вывел герцогиню в другую комнату, чтоб не мешать девушкам. К счастью, Рэми был отличным целителем и, несмотря на стрессовую ситуацию, принял верное решение, вовремя обездвижив все переломы, так что кровоток был без посторонних влючений. Девушки зафиксировали все переломы гипсовыми повязками, заменив заклинание корсета на менее энергоемкое заклинание лубка. Смазали ушибы заживляющей мазью и стали высчитывать дозировку зелья для роста и укрепления костей.
С Виринеей было все сложнее. У неё были повреждены шейные позвонки, треснуты кости черепа и ушиб мозга. Помимо этого сильно ушиблены колени и живот. Гвен зафиксировала шею мамы специальным воротником, который не позволял даже случайно пошевелить ею и начала плетение заклинания стабилизации внутричерепного давления. Между тем Ален принёс простенькие артефакты на основе мешочков с листьями крапивы  для удаления крови из синяков, которыми было почти спошь покрыто тело графини.
Пол утро прибыл герцог с целителями из столицы. Они похвалили девушек за отличную работу и приняли решение забрать мужчин в столичную лечебницу. Графиню перевозить пока было нельзя, оставалось только наблюдать и поддерживать организм в стабильном состоянии. Пока она не очнется или организм сам, без поддержки извне, не будет стабилен, пострадавшую шевелить было нельзя. Опасность отека мозга ещё не миновала.
Итак, пострадавшие мужчины с целителями отправились в столицу, после шумного выяснения отношений, герцогская чета обратно в поместье, Эмилия с Катриной в академию, а Гвен с Аленом остались у Оланы ухаживать за графиней.
Обновив заклинания и поправив артефакты, которыми обложил тёщу Алендер, Гвиневра вышла в комнату, где травница начала накрывать на стол. Юная целительница тяжело опустилась на лавку, привычно положила руку на живот и вдруг с ужасом осознала, что с тех пор, как она услышала о трагедии с родителями она ни разу не ощущала шевеление ребёнка!

Граф и графиня Реми и Виринея ле Мансу. Сгенерировано в нейросети Кандинский 2.2

Олана едва не выронила ухват с чугунком, когда увидела, как сильно и резко побледнела гостья. Оставив утварь она кинулась к Гвен. 
-Деточка, милая, что с тобой? Ты прямо с лица спала!
- Ребёнок... Я его не чувствую... 
Гвеневру начало колотить. Паника волнами накрывала молодую женщину. В ушах зазвенело, стало не хватать воздуха.
Видя, что гостья, начала хватать ртом воздух, как рыба выброшенная на берег, травница резко прикрикнула:
-Ну-ка успокойся, ложись, послушаем сердечко, посмотрим, что случилось
Уложив девушку на полати Олана приложила ухо к её животу. С трудом, но ей удалось расслышать трепыхание маленького сердечка. Сердце паникующей матери билось гораздо чаще. Кликнув Алендера, возившегося с чем-то во дворе, Олана принялась готовить целебный отвар. 
Гвен с тревогой смотрела как муж запускает сканирующее заклинание. По всем показателям получалось, что беременность замерла, но вопреки всему сердце ребёнка билось и были признаки мозговой активности. 
- По всей видимости, когда ты узнала о родителях, твоя магия вышла из-под контроля и практически вся резко выплеснулась, вызвав мгновенное истощение. Так как до родов уже осталось не долго ребёнок уже достаточно большой и видимо обладает достаточно большим магическим потенциалом, то она так защитилась, просто впала в спячку. 
- Она? 
- Да, у нас будет дочка! 
- На, милая, попей отвару, он тебе придаст сил и успокоит, а там глядишь и дочка ваша разбутится. А если её сердечко затухать начнёт, то мы тебя быстро разродим, я много травок в этом году насобирала, погода благоволила. Не беспокойся милая, обойдётся, дитя уже большое. 
После обеда Ален добежал до местного кузнеца и они на пару сделали браслет. Провозившись ещё полдня он преподнёс жене артефакт, который следил за здоровьем матери и ребёнка выправлял их магические потоки, а в случае необходимости мог запустить остановившееся сердце малышки. Кроме этого если браслет становился зелёным, значит пора пить укрепляюще - успокоительный отвар Оланы, если синим, значит пора медитировать, магические силы приближаются к критической отметке, а если красным, значит надо срочно рожать. 
Успокоившаяся Гвен сидела возле матери и тихонько точечными заклинаниями заставляла работать те или иные мышцы, чтоб не было атрофии и пролежней, но само тело не шевелилось и не смещались кости в местах перелома. 
Алендер возился с украшениями тёщи, пытаясь сделать из них артефакты для сращения костей и усиления жизненных сил. Дело это не быстрое, требовало многих сил и точных расчётов. То, что он смог так быстро сделать артефакт для жены - сродни чуду. Он слишком сильно испугался за дочку, что действовал скорее интуитивно, подгоняемый паникой в глазах Гвен. К счастью все получилось, дитя было стабильно, но по прежнему не шевелилось. Травница, как могла успокаивала будущих родителей, что все обойдётся.
Так пошло три дня.
Днём на четвёртые сутки, Ален положил на грудь графини её медальон, напитанный силой, заклинаниями и содержащий травы, собранные Оланой. Дыхание пострадавшей сразу стало глубже и стабильнее, а уже к вечеру сканирующее заклинание показало, что мелкие трещинки затянулись, а на месте переломов начала образовываться костная мозоль.
На выходные в дом травницы прикатили Эмилия с Катриной. Они привезли тетради с лекциями и задания для Гвен от профессоров. Узнав о ситуации с малышкой, они потащили Гвен в сад, оставив дежурить у постели больной Алена, пообещав очень скоро сменить его.
В саду девушки уселись на скамейку под яблоней, разместив Гвен посередине и положили руки ей на живот. Посылая лёгкие поглаживающие импульсы магии они начали разговаривать с малышкой, рассказывать, сколько вокруг интересного её ждёт после рождения, как её уже все любят и мама и папа, и тёти, которые обещают её баловать и научить чему-нибудь интересному, только девочке надо окрепнуть и немного подрасти, чтоб хватило сил родиться.
- Мы посидим с твоей мамой, подежурим по очереди эти два дня, а ты пока готовься к занятиям и почаще разговаривай с дочкой, расскажи ей что случилось, даже лекции можешь вслух почитать. Ей главное слышать твой голос. И Ален тоже пусть говорит с ней.
Катрина  подтвердила слова Оланы, что с ребёнком скорее всего все обойдётся. Из их троицы она специализировалась на детских болезнях, в то время как Эмилия и Гвиневра были универсалами.
- Не волнуйся мы поедем с тобой на заключительную практику и с нами как руководитель поедет Леди Мелора, а она лучший детский целитель!
Вера Катрины в свою наставницу была заразительна и Гвен, впервые за эту наполненную тревогами неделю искренне улыбнулась. С такими друзьями она все преодолеет.
Через два дня девушки, забрав у заметно успокоившейся и отдохнувшей подруги, тетради с домашними заданиями, отбыли в академию.
Поздно вечером, когда Гвен сидела на полатях в ногах у матери, Ален улегся с другой стороны, положив голову на колени жены, прижавшись щекой к её уже не маленькому животу.
- Привет, малышка, ну как ты там?
 С этими словами Ален прижался сильнее и тут ему в ухо прилетел ощутимый удар. Супруги взволнованно посмотрели друг на друга. Ален положил руку на живот жены.
- А ну-ка ещё! 
И новый толчек!
В этот момент с полатей  донеслось:
-Где я? Почему я не могу пошевелиться?
Гвен не смотря на большой живот быстро вскочила и не доверяя заклинанию слегка придержала мать за плечи, чтоб та точно не пыталась встать.
-Мамочка, лежи спокойно, ты упала в карете в пропасть, кости ещё не все срослись!
-Мамочка?! Кто Вы?!

Гвеневра, Катрина, Эмилия. Сгенерировано в нейросети Кандинский 2.2

Гвен закусила губу давя приступ паники. Неужели мама потеряла память? Вздохнув она чётко проговорила:
- Мама, это я, твоя дочь Гвиневра. Ты пострадала при падении кареты в пропасть. Отец успел наложить магический корсет, поэтому смещения костей нет. Ты провела неделю без сознания. Сейчас ты в магическом корсете и фиксирующем воротнике, поэтому не можешь двигаться. Ты меня понимаешь? Ты... меня помнишь?
- Гвен, деточка, конечно, я тебя помню, но не вижу. У меня что, кровоизлияние? Или ликвор давит на зрительный нерв?
Гвен рассмеялась от облегчения:
- Нет, нет не волнуйся, все хорошо. Всё гематомы рассасываются под действием артефактов Алена. Остались небольшие подкожные излияния, ничего нигде никуда не давит. Просто уже довольно поздно, в комнате просто темно. Сейчас Ален зажжет лампы. Как ты себя чувствуешь? 
- Родная, не могла бы ты снять корсет с руки до локтя? Все-таки из нас двоих специалист по травмам головы это я, пусть даже и не совсем форме.
-Ты уверена? - Гвен сделала необходимый пасс, но на кончиках пальцев другой руки держала заклинание подпитки энергии.
- Рано меня списывать со счетов!
Виринея запустила сканирующее и диагностическое заклинание. Ну что ж она вполне может гордиться дочерью и зятем. Помощь ей была оказана на высоком уровне. Судя по состоянию организма выздоровление идёт ударными темпами, кости начинают срастаться, хотя костные швы ещё хрупкие, признаков отека мозга нет, застойных явлений тоже нет. Мышцы в тонусе, кожные покровы целые без патологических изменений. 
- Говоришь неделю назад? Судя по клинической картине, прогресс, как за месяц. Ален, сынок, обязательно опиши и запатентуй свой артефакт. Нам очень повезло заполучить себе такого артефактора.
- Это все травы Оланы! - Алендер кивнул в сторону зашедшей на голоса хозяйки дома, - я просто соединил силу отваров и вытяжек трав и силу заклинаний с мощью металла.
- Очнулась, милая? Давно пора! Вона как детки переживали, даже не родившиеся дите. Голодная поди? Что хочешь, похлебки или жиденькой кашицы на молоке? А пока вот отварчику укрепляющего попей.
- Ой, хозяюшка, что угодно, что не хлопотно.
- Что ты, милая, разве же это хлопоты! Милок, поможешь? Воды принесёшь?
Когда травница и артефактор вышли из комнаты, Виринея задумалась:
- Вот странно, в желудке явно пусто, а энергии, хоть отбавляй. Гвен, просветишь?
- Мама, я в твоей крови напрямую сахар синтезировала. Заклинание не сложное по структуре, но требует внимательности и аккуратности. И помогает не думать ни о чем плохом...
- Родная моя, так испугалась?
- Не только за тебя. Дочка всю неделю проспала. Вот перед тем, как ты очнулась шевелиться начала.
Виринея положила руку на живот дочери и мысленно потянулась к внучке. "Держись, девочка, борись за жизнь, я тоже не сдамся, давай, родная, мы ждём встречи с тобой!" в ответ мылышка легонько толкнулась.
После ужина Ален связался по артефакту со столичной лечебницей и сообщил, что Виринея очнулась. Целители обещали быть к утру.
Утро, как оказалось, понятие относительное. У Марека ле Виля, оказавшегося однокурсником Виринеи, оно началось с  первыми петухами. Начал он с того, что перебудил весь дом и развил кипучую деятельность. Посмотрев пострадавшую, он пошутил что "бог шельму метит", раз один из лучших специалистов по травмам головы, единственная в карете, кто ударилась головой. Восхитился артефактом, попытался переманить к себе Алена. Купил не торгуясь половину запасов трав, настроек и зелий у Оланы. И сделал крупный заказ на будущее. Убедил Гвен, что ей не стоит переживать за мать, она в надёжных руках и сегодня телепортом будет переведена в столичную лечебницу, а ей следует как можно скорее вернуться к учёбе. Гвиневра и охнуть не успела, как оказалась в карете, по пути в академию. 
По прибытии Гвен попала в цепкие руки Катрины. Подруга порадовалась, что ребёнок зашевелился, но решила посоветоваться с наставницей и потащила Гвиневру в кабинет леди Мелоры. Пожилая повитуха успокоила учениц, что пока ничего страшного не видит, ребёнок жизнеспособный, даже если родится сейчас, но лучше бы немного подрасти и набрать вес. 
- Справится, твоя Эрика!
- Почему Эрика?
- Так вон какая и семья знатная и сама одаренная не родилась ещё, а от магического всплеска защитилась, стало быть могущественная - Эрика. 
 - Ну стало быть Эрика, повторила Гвен, положив руку на живот. В ответ её толкнула изнутри маленькая ручка. 
А дальше девушек закрутил круговорот занятий в преддверии предстоящей сессии. Практически последней. Ведь летом был всего один сводный экзамен. Так что надо было успеть выучить как можно больше. Только вот, как известно, перед смертью не надышишься, а перед сессией не научишься.  Сколько бы адепты не учили, а страх позабыть все на экзамене не исчезал.
Наконец настал последний экзамен. Профессора Эдмонда боялись практически все адепты, поговоривали, что он не просто поталогоанатом, а вовсе даже некромант. 
Больше всех профессора боялся Ирек аль Фарси. Этот бугай, партически в центнер весом, начинал трястись и блять как ягненок, стоило Эдмонду зыркнуть на него своим тяжёлым взглядом. 
Гвен с подругами зашли в аудиторию и подошли к столу, чтоб взять билеты. Бледный Ирек сидел за столом пытаясь вымучить ответ. Внезапно глаза его закатились и он начал валиться в сторону. Не успев подумать, что она делает, Гвен чисто инстинктивно попыталась поймать парня. В тот же момент внизу живота у неё что-то лопнуло и по ногам потекла тёплая жидкость. 
- Адептка, что ты творишь - взревел профессор. Одним прыжком перескочил через стол, подхватил Гвиневру на руки и уже на бегу прокричал Катрине:
- Живо за леди Мелорой и в лекарское крыло. 
Дальнейшее Гвен помнила смутно. Дикая боль казалось разрывала все тело, никакие заклинания не помогали. Сквозь пелену боли она слышала голос леди Мелоры, которая ругалась, что все идёт слишком быстро и слишком много крови. Внезапно ей на лицо опустилась подушка. Дыхание сбилось. Подушку приподняли ровно на один судорожный вдох и снова прижали к лицу. Сознание стало путаным, Гвен сосредоточилась на возможности получить глоток воздуха. Через пять вдохов подушку убрали. Она услышала голос:
- Вот так, дыши ровно. Сейчас будем доставать твою дочь. На счёт три тужься. Раз, два... 
Гвен напрягала все мышцы живота и стала давить вниз. 
-Всё, все расслабься
Катрина понесла на соседний столик что-то синего цвета и завозилась там. Стояла зловещая тишина. Гвен смотрела в спину подруге. 
- Почему она не кричит? ПОЧЕМУ ОНА НЕ КРИЧИТ?!!! 

Олана. Сгенерировано в нейросети Кандинский 2.2

Гвен со страхом смотрела на напряженную спину Катрины и пыталась взять  себя в руки. Подруга что-то делает, а значит, шанс на благополучный исход ещё есть.
-Эрика, дочка, ну что же ты молчишь!
И тут раздался недовольный крик малышки. Все в комнате вздохнули с облегчением.
-Давно надо было позвать! - проворчала леди Мелора. - Катрина, что там у тебя?
- Малышка начала дышать ещё в родовых путях, нахлебалась крови. Лёгкие прочислила, сейчас желудок промою.
- Вот торопыга, - продолжала ворчать Мелора: и мать всю разодрала, и  саму еле поймать успели и дышать рано начала, а голос подать не хочет, с характером уже. 
Леди Мелора Виллет не зря считалась самой лучшей повитухой и детским целителем. За годы работы она столько повидала, что многие заклинания уже применяла практически на уровне инстинктов. Даже сейчас, в весьма преклонном возрасте она могла практически одновременно следить за адептами, применять заклинания  и смешивать зелье в нужной дозировке. 
Продолжая ворчать старая повитуха меж тем споро заживляла трещинки у Гвен, приглялывая за Эмилией, которая смешивала крововоостанавливающее и противовоспалительное зелье на основе экстракта крапивы, эхинацеи, отвара коры дуба и ромашки и за второй адепткой, которая  возилась с Эрикой.
Катрина наколдовала согреваюший кокон вокруг ребёнка и начала готовить маленький зонд,  стеклянный шприц,  несколько чеплашек. Несколько пассов рукой и в одну из чеплашек прямо из воздуха полилась вода, под взглядом Катрины она сначала закипела, а потом остыла.  Выбрав самую тоненькую трубочку, девушка примерила её от кончика уха до носа и потом отложила длину до желудка. На найденном расстоянии поставила магическую метку. Тихонько, поддерживая голову ребёнка, Катрина ввела трубочку через носик, не торопясь протолкнула до магической метки. Эмилия капнула две капельки получившегося зелья в чеплашку с водой, а остальным пошла отпаивать Гвен. Катрина меж тем набрала воду в шприц и залила через зонд в желудок крохи и тут же отсосала обратно. Слив, ставшую розовой воду в другую ёмкость, она повторила свои действия, пока вода на выходе не перестала изменять свой цвет. Осторожно вытянув зонд, девушка наконец-то оптерла малышку, завернула в пелёнки и, одной рукой придерживая  голову, а другой спинку, понесла её к матери.
-Вот Гвен, держи свое сокровище.
Малышка смотрела на маму карими глазами, недовольно морщила носик и извивалась в пелёнке словно выражая свое недовольство. Гвен слегка ослабила плёнку и девочка сразу вытащила ручку. Устроив малышку поудобнее на сгибе руки, она попыталась покормить дочь. Едва маленькие губки сошлись на соске и дочка начала сосать, как Гвен пронзила сильна боль. Болела и грудь, а в животе казалось кто-то проворачивает огненный прут. Застонав Гвиневра откинула голову назад и вся натянулась как струна. На лбу выступил пот. Эмилия с Катриной бросились помогать подруге.
- Ничего, ничего, - успокоила всех повитуха: - сейчас организм приспособится. Родовые пути с болью расходятся и с болью сжимаются. Гвен, сосредотрчься на ребенке, а не на боли.
И действительно, постепенно боль ушла на второй план и Гвен даже показалось, что она начинает приносить удовольствие. Странно, раньше она не замечала за собой склонности к мазохизму. Но все другие чувства меркли по сравнению накрывшей ее всепоглощающей нежностью направленной на кроху, которая сопела возле её груди, приобняв её ручкой, с маленькими пальчиками зажатыми в кулачек.
Гвен запустила сканирующее заклинание и в ужасе посмотрела на леди Мелору. 
- Как, отчего и что теперь будет?! 
- Слишком быстрые роды, слишком сильное давление. Вот её сосудики и не выдержали. Если бы это был взрослый человек, то кровоизлияние в мозг могло быть фатальным, но даже и у них оно иногда излечимо. У малышей же многое заживает быстрее. Пока я не вижу никаких фатальных нарушений. Да, есть отклонения. Будем следить, будем лечить. Она и сама не слабая малышка. Не паникуй раньше времени, будем рашать проблемы по мере их поступления. 
До отъезда было решено оставить Гвен в лекарском крыле. Девушки принесли корзину для Эрики, устроив ей там кроватку.
Профессор Эдмонд выставил им оценки на основании текущих отметок за семестр, однако пригрозил, что на сводном экзамене они не отделаются от дополнительных вопросов.
Для Гвен начались бессонные ночи. Нет, дочка была на удивление спокойным ребёнком и плакала только по делу, если была мокрая или если хотела есть. Самое сложное было вовремя дать крохе лекарство. Гвен просыпалась каждые три часа, чтоб капнуть ей в ротик зелье. И каждые шесть часов произносила заклинание, которое импульсами воздействовало на на нервные волокна и сосуды крошки. Беда была в том, что это был хоть и кратковременный, но болезненный процесс. Больному казалось, что его одновременно укололо множество игл. Гвен применяла это заклинание только когда малышка не спала и старалась объяснить дочке что и зачем она делает. Как лекарь она понимала необходимость и пользу этого лечения, но как у матери сердце кровью обливалось, когда малышка начинала плакать от боли.
Гвиневра надеялась, что Алену удастся придумать артефакт, который бы помог их малышке и смог заменить это болезненное заклинание.
Наконец Гвиневра оправилась достаточно, чтоб выдержать поездку до дома  По крайней мере так говорила леди Мелора. Самой же Гвен постоянно хотелось спать, она уже не понимала, когда день, когда ночь. Она жила промежутками между кормлениями, зельем и заклинанием.

Эрика. Сгенерировано в нейросети Кандинский 2 2

Всю дорогу до дома Гвен проспала. Этому не помешали ни неудобная  академическая карета, трясущаяся по местами плохо очищенному от наледи тракту, ни временами хныкаюшая дочь, шевство над которой взяли на себя подруги. Только один раз в полусне покормила дочь и снова уплыла в объятия Морфея. Так что к прибытию домой Гвиневра немного пришла в себя и перестала чувствовать себя загнанной лошадью. 
Поправив платье и открыв дверцу карты Гвен буквально рухнула в объятия мужа. Ален её закружил, подхвативна руки. Повторяя " спасибо, спасибо, спасибо за дочь! "  Гвен немного удивилась такой его реакции. Возможно, в нормальных семьях и принято так радоваться пополнению, но их семью вряд ли можно назвать нормальной. Скорее вынужденный взаимовыгодный  союз. И ещё поняла бы если родился сын. А тут...
Тем временем девушки вместе с наставницей выбрались из кареты. Катрина бережно прижимала к себе корзину с Эрикой. Когда Ален отпустил жену, она протянула ребёнка отцу. 
- Это что?! 
Девушки немного опешили :
- В смысле что? Не что, а кто. Ребёнок. Твой. 
-Но вы же сообщали, что она 19 дюймов, ну я и думал, она 19 ДЮЙМОВ, а тут... 
-А что тут? 
- А тут всего-то 19 дюймов, просто дюймовочка какая-то... 
Девушки рассмеялась над незадачливым папашей.  Видя смущение мужа Гвен поспешила перевести разговор в другое русло. 
- Я привильно понимаю, девушкам и леди Мелоре отвели тот же домик, что и в прошлом году? 
Получив кивок от мужа, она попросила лакеев проводить своих спутниц и отнести их вещи. 
- Леди Мелора, во сколько завтра начнём? 
-  Ты, Гвиневра, ни во сколько. Твоя забота сейчас здоровье дочери, а когда вернутся родители, будешь следить и за их выздоровлением. Тут и без тебя достаточно адептов. Позавчера сам аль Хамси привёз сюда первую партию, а завтра собирались приехать  адепты уехавшие в   Ленарию. Там решили закрыть лечебницу на ремонт, после землетрясения стены пошли трещинами. 
Гвен обиделась. Она понимала, что это глупо, но обиделась. На подруг, что они будут работать вместе, но без неё, на наставницу, которая сказала, что её услуги никому не нужны., на дочь, которая привязала её к себе и нуждалась в большем уходе, чем обычный младенец... 
Она резко развернулась, подхватила корзину с ребёнком и размашистым шагом пошла в их с Аленом флигель. И не важно, что от домиков лекарей, расположенных возле лечебницы, до основного дома было чуть больше мили. 
Ален было дёрнулся побежать за женой, но его остановила леди Мелора. Злость и обида требовали выхода. Пусть и такого. А с недавно родившей женщиной лучше не спорить. Себе дороже. 
Во флигель Гвен с Аленом переехали после свадьбы. У него был свой отдельный вход, что давало возможность уединения молодой семье, но в тоже время можно было попасть и в основной дом, не выходя на улицу, через коридор и дверь на третьем этаже. 
Немного запыхавшись, Гвен открыла дверь   в детскую и бросилась к комоду. Последние несколько ярдов пути Эрика начала капризничать, явно намекая, что её не мешало бы переодеть. В комоде дожидались своего часа пелёнки, распашенки, одеяльца, чепчики, в общем все, что нужно младенцу. Все это Гвен приготовила перед отъездом в академию, ведь никто не мог предположить, что ребёнок родится немного раньше срока. Ну вот что может случиться в академии магии, где вокруг полно магов разной степени одаренности, а тем более на факультете целительства! Хорошо, что подруги смогли найти немного ткани в Кушнире и порезать её на пелёнки. 
Достав малышку из корзины Гвен положила её на комод. Молодая мама оценила матрасик, набитый конским волосом, который Ален прикрепил на верхней крышке комода.  Распеленав девочку, Гвен создала магическую полусферу и нагрела в ней воду. Смочив в ней использованную плёнку, обтерла до чиста ребёнка, сделав себе пометку, что вечером бы  надо её искупать. 
Потом надела на неё тоненькую распашенку, а сверху тёплую, между ножек пропустила сложенную пеленку, и завернула её начиная от груди в тёплую пеленку. Эрика, довольная тем, что ручки теперь свободны, размахивпла ими и даже не поморщилась, когда ей закапали зелье. Перебравшись на кровать, Гвен расслабила корсет., в очередной раз возблагодарив того, кто придумал платья со шнуровкой впереди. Она и без этого стала слишком зависимой от других, что очень огорчало молодую женщину. Что-то в последнее время её глаза постоянно на мокром месте. Вроде радоваться надо, что не смотря на трудности, все выжили, но как-то не получилось радоваться. 
Пока решимость её не покинула, Гвен произнесла заклинание и чтоб девочка не расплакалась сразу дала ей грудь. Эрика сразу успокоилась и довольно зачмокала и засопела. Гвен и сама не заметила, как уснула. 
Проснулась рывком через три часа. Прошла всего неделя после родов, а она уже научилась спать не шевелясь, просыпаться от каждого, даже самого лёгкого звука, издаваемого дочерью и чётко знала во сколько и  какое лекарство дать девочке. Казалось её тело живёт отдельно от разума, действуя по заранее заданной программе. 
Слегка нажав на подбородок приоткрыла ротик дочки и закапала зелье. Теперь можно и самой перекусить, если что-то найдётся. 
———————————––
Собиралась писать об Эрике, а зациклилась что-то на Гвен.. Буду исправляться