Если бы он мне не изменил...

Непринуждённая тихая музыка, мягкий, сине-голубой свет, полуобнажённые девушки, вытворяющие на шестах такое, что дух захватывает…

 И почему я раньше не ходила в стриптиз-клубы? Здесь классно.

 — Галя, в пятую випку! Хватит прохлаждаться!

 Э! Стоять! Куда это мою собеседницу администратор увести пытается?

 — Эй, мужчина! Я продлеваю! — хмельно усмехнувшись, я взяла с барной стойки банковскую карту и поманила неприятного типа к себе. Хотя… для меня сейчас все мужчины неприятные.

 Ненавижу!

 — Воу, крошка, а ты горячая… Ты по мальчикам или по девочкам?

 Не знаю даже, отчего меня мутить начало, от количества выпитого или от убогого подката.

 — По дяденькам! Ты в пролёте. — фыркнула и взмахнула перед мужским лицом банковской картой. — Только безнал, только хард-кор. И это, Свету из Припяти тоже верни. Я ей не рассказала, как выйти замуж за богатого и недосягаемого.

 — Забавная ты. — хмыкнул тип, приняв из моих рук заветный пластик.

 Хм… Так… На чём я там остановилась?

 Самбука!

 — Даш, так я не поняла, с чего ты взяла, что муж тебе изменяет? Я, конечно, к твоим проклятиям присоединяюсь. У самой за плечами такой. Правда, без бизнеса, машины и квартиры. Все они одинаковые… — гоняя вторую чашку кофе, вернула меня в реальность Галюсик.

 — Галчонок, рыба моя, — тяну я, — Мне почти тридцать лет. Если я говорю, что мой муж свой член другой бабе пристроил, то так оно и есть. Я к нему. В другой город… Посмотри на меня? Я выгляжу как блядь! Думаешь, это мой ежедневный образ? Я к нему в отель. Во! — обвела руками фигуру, упакованную в облегающее платье под кожу, с молнией во всю длину. — А его нет. Почему же? Потому что он со своей помощницей в ресторане сидит. За ручки держатся. Точнее, он её за ручку, а она его за член! И вообще… — окинув свою новую подругу хмурым взглядом, я искренне попросила: — Галя, прикрой силикон. Ей-богу, у меня комплексы уже.

  Высокая брюнетка со строгим каре, звонко рассмеялась и мило мне улыбнулась. Её смеху вторил цокот каблучков.

 — Даша, я здесь? Ты как? Козлу своему не звонила?

 О! Мне Светку вернули!

 — Девки-и-и, — что-то я совсем разомлела от зашкаливающей женской солидарности, — Вы такие классные! Вот прям во! — показав класс, я покрутилась на барном стуле, едва не вывернув всю душу наизнанку через рот. — Стоять, земля, я не Гагарин. Пф… — притормозив, потрясла головой. Тугие тёмные локоны упали на лицо, скрыв от меня симпатягу-бармена. На него у меня были такие планы, что вот притормозить нужно было не вращение стула, а употребление алкоголя. Причём ещё час назад.

 — Дашуль, ты как? Может, к нам пойдём? У нас диванчик там есть… — я уже даже не разбирала, кто из девчонок это предложил.

 — Я в порядке. — авторитетно заявила, дёрнув головой. — Я всё решила. Я ему отомщу. Изменю ему тоже. А потом, — гаденько хихикнула, пытаясь строить глазки бармену, — Уже предъявлю ему. Или во сне кастрирую? Я, если честно, не очень хорошо ещё всё решила.

 Галка прыснула со смеху:

 — А говорила, мне почти тридцать лет, я всё знаю. Пупсик, ну разве это выход? Кобелизм подобное точно не излечит.

 Ха!

 — Кобелизм, может, не излечит, а вот страдающую душу очень даже может быть. — фу-ух, еле договорила. — Я пойду подышу свежим воздухом. Эй, лапуль, не убегай. — подмигнув бармену, решительно встала.

 Отмахнувшись от помощи девчонок, поплелась к выходу. Пол под ногами плясал, перед глазами двоилось, но я упрямо шла к своей цели. Слишком жарко, слишком душно, слишком тесно… Впрочем, всему виной могло быть треклятое шлюшье платье.

 Добравшись до входа, я приободрилась. Здесь было освещение в разы ярче, и моя координация несколько улучшилась.

 — Блин, плащ забыла… — пьяно прорычала, привалившись к тяжёлым дверям.

 Без плаща в конце сентября я рисковала замёрзнуть, но эта мысль надолго не задержалась в моей голове.

 — Куколка, поторопись. — нервный мужской голос раздался позади, и я мысленно застонала.

 Ненавижу мужиков! Из-за них все проблемы! Да из-за них войны! Да они… Ай, тьфу на них!

 — Не нервничай, выхожу.

 Справившись с дверями, я ступила на мокрый от недавнего дождя порог и собрала всю свою волю в кулак. Двенадцатисантиметровая шпилька, пьяная я и мокрые ступеньки — вообще отстойное сочетание.

 Пучу глаза, напрягаюсь изо всех сил, но упрямо шагаю навстречу, как минимум, перелому.

 У меня были все шансы уехать отсюда в травмпункт на машине скорой помощи, но я встряла похлеще.

  Внезапно две тени закрыли мне весь обзор. Разумеется, меня это чертовски разозлило. Я совершала невозможное, подвиг, творила настоящее волшебство, в своём-то состоянии, а они…

 — Мужчины. — подняв глаза, я уставилась на двоих мужиков. Весьма бандитской наружности, кстати, как мне показалось.

 — Ну что, Север, тебя прямо здесь колени прострелить?

 У меня аж рот открылся. Хмельное сознание не сразу отфильтровало данный вопрос.

 Я же не Север. Мне чего париться? Вот только между двух огней как-то не хотелось стоять и дальше.

 — А может мне этой цыпе мозги выпустить на камеру? М? Глазки вверх к входу подняли. Камеру увидели и свалили отсюда.

 Да что же так ступенька вертятся?!

 — Проверим? — голос из-за спины раздался непозволительно близко. Опасно близко.

 Я не сразу поняла, что именно мне упёрлось в висок и отчего так пробрало холодом.

 «Зашибись, устроила сюрприз мужу на нашу годовщину! Охренеть просто! Если бы он мне не изменил, у моего виска сейчас не было бы дула пистолета!» — несмотря на всю опасность ситуации, даже мой мысленный голос звучал прерывисто, хмельно и тягуче.

 — Шевели палками, куколка. Мальчики уже уходят. — прошептал убийца над моей головой.

Конечно же, у бандита, взявшего меня в заложники оказался огромный чёрный внедорожник. Клише, которое заставило меня улыбнуться.

— Полезай. — скомандовал он, открыв дверь со стороны водителя и указав мне направление пистолетом. — Живее!

Он что, не видит в каком я состоянии? Он бы сам, наклюканный до синих соплей, попробовал бы перелезть с водительского места на пассажирское под дулом пистолета, на высоких каблуках и в шлюшьем платье. Вот на это бы я посмотрела с превеликим удовольствием.

Разумеется, у меня данная миссия заняла некоторое время. Квест стоял похлеще, чем ступеньки.

 — Задница у тебя, конечно, что надо. — хмыкнул тип, швырнув пистолет на приборную панель и захлопнув за собой дверь. — Пристегнись.

Мой пьяный мозг атаковали самоубийственные мысли. Пистолет лежал в такой близости, что стоило только протянуть руку, взять его и… застрелиться. Будем честными, я никогда не держала в руках оружия. Вероятность того, что я, пьяная, смогу пристрелить здорового мужчину или хотя бы его ранить, выиграв себе время для побега, была ничтожно мала и имела ряд противоречий.

Ну куда я побегу в этом платье, на шпильках, по сырому асфальту, ещё и пьяная? Сразу на тот свет?

Машина резко сорвалась с места, а я, взвизгнув и пьяно хрюкнув, завалилась набок, так и не выполнив приза своего похитителя.

— Сказал же, пристегнись! Бестолковая!

Что это за нечто? Тип готов был мне выпустить мозги перед входом в стриптиз-клуб, пристрелить, но переживал о ремне безопасности? Не своём даже!

Что-то здесь нечисто.

— Уважаемый, нельзя ли просто ехать помедленнее, соблюдая все правила дорожного движения? Меня вообще… тошнит. — кое-как промямлила, наконец-то нащупав ремень безопасности.

— Пить меньше надо. — ухмыльнулся тот.

— Какой странный бандит нынче пошёл. — пытаясь попасть в паз, проворчала я. — О здоровье своей жертвы печётся. Да вы, наверное, не бандит, а маньяк.

— Да расслабься. Попетляем чуть-чуть по городу и я тебя высажу, где скажешь. А ты молодец, нервы у тебя стальные. Уважуха.

— Что, и стрелять в меня не будете?

— С чего? — рассмеялся странный мужчина. — Это зажигалка.

Пф… Ремень безопасности пришлось оставить. Не по силам он мне оказался. А вот похититель не на шутку заинтересовал.

— Зажигалка? — уставилась в скрытое тенью капюшона лицо.

Вместо ответа, тип полез в карман, достал пачку сигарет, поднёс её ко рту, подцепил губами коричневый фильтр и невозмутимо кивнул на пистолет, что лежал ближе ко мне, чем к нему. Вытянув сигарету, подался вперёд и схватил пистолет.

Мне показалось, что время остановило свой ход. Я таращилась на то, как мужской палец сжимал курок пистолета, чьё дуло было направлено вверх, и, казалось бы, даже не дышала.

Щелчок. Моё ухнувшее в похабные труселя сердце и пламя зажигалки, осветившее верхнюю часть мужского лица.

— Сказал же, зажигалка. — делая затяжку, усмехнулся он. — Могу подарить на память. Хочешь?

Господи, ну во что я встряла?! Долбанный Измайлов! Мало ему того, что он других баб трахает, так он ещё и вознамерился мне всю жизнь испортить! Одни беды от моего мужа! Да если он мне не изменил, я бы никогда не оказалась в стриптиз-клубе! Никогда бы со мной не произошло ничего подобного! Никогда!

Ненавижу!

— Я бы предпочла стереть весь сегодняшний день из памяти. Плевать. Улечу завтра домой и… Я, если что, пьяна вдрызг, если ты не заметил. Вряд ли я наутро что-то толковое вспомню и уж тем более, не побегу в полицию. Будем считать, что ты таксист. Просто отвезёшь меня в гостиницу… — вспомнив, что я сняла номер в той же гостинице, что и мой муж со своей любовницей, я глухо застонала. — К чёрту. Да, в гостиницу. Пока мои документы и вещи там, я должна там быть тоже. Улизну как-нибудь незамеченной из города, а сражение со своим кобелём будет уже на моей территории, по моим правилам, по решению моего суда. Я от него мокрого места не оставлю…

— Полегче, куколка. — ухмыляется тип, вернув пистолет-зажигалку на приборную панель. В салоне тут же запахло терпким запахом никотина. — Ты замужем, что ли?

— Это временно. — авторитетно заявила я.

Машина ощутимо сбавила ход. Я выпрямилась, расправила плечи и ушла в себя. Вызывала в голове картинки того, как мой дражайший супруг будет ползать в моих ногах, вымаливая моего прощения.

— Я не пойму… — его голос донёсся до меня вместе со струйкой дыма, — Я тебя знаю, что ли?

Повернулась к горе-бандиту и приподняла брови.

В салоне включилась лампочка.

Мужчина сбросил с головы капюшон и изучающе уставился в моё лицо холодными, серыми глазами.

— Измайлова! — выкрикнул, вновь переключившись на дорогу. — Дарья Измайлова. Это Олег твой, что ли, кобелина? 

Глазам было неприятно. Непривыкшие к свету, они слезились и вызывали резь.

Мой похититель знал, кто я. Насколько бы я ни была пьяна, а даже в таком состоянии я прекрасно понимала, что ничем хорошим для меня эта ночь не закончится.

Если бы он мне не изменил… да никогда бы я так не опозорилась перед людьми, которые меня знают! Это в чужом городе, в стриптиз-клубе, я могла отпустить себя и плевать хотела на чужое мнение, но мои знакомые… знакомые моего мужа, партнёры…

Мне конец! Лучше бы это был настоящий пистолет и он бы меня пристрел ещё на тех мокрых от дождя ступеньках! Хотя… Нет! Всё-таки быть застреленной на пороге стриптиз-клуба, тоже не аллё для моей репутации.

— А настоящего пистолета у тебя нет, случайно, раз уж мы уже отъехали от стриптиз-клуба, м, кто бы ты ни был? — часто моргая, простонала я.

— Да брось, неужели не узнала? Всего год не пересекались. Макс. Макс Северский, Даш.

О нет, мне не конец, мне кабзда полная. Если мой муж узнает, что я села в машину наследника его заклятого врага и конкурента, Северского, он меня просто придушит собственными руками! 

— Останови машину. Останови! — не просила — требовала я. — Мне нельзя! Нельзя!

— Да ладно, ладно. Дай к обочине съеду. Ты чего?

Чего это я? Ничего! Аж протрезвела. Да измена Олега — ничто перед моим поступком. Ну, для моего мужа во всяком случае. Я ещё для себя не решила, прощать мне его или нет. Я не услышала ни извинений, ни объяснений, не отомстила. Я не дала проявиться его чувству вины. Я окажусь в проигрыше, если всплывёт, с кем я ночами катаюсь по городу, вдали от дома за многие километры. Я буду виноватой, а не он!

Два года назад, когда мы с Максом пересеклись на одном из приёмов, мы как-то разговорились и поймали одну волну. Я больше допустимого провела в его компании, не зная, кто он на самом деле. Ей-богу, думала мой муж, оторвавшись от своих бизнес-партнёров, меня прямо там на месте придушит!

Конечно, романтичная натура внутри меня пыталась пробиться. Я вообразила себе, что Олег меня приревновал, но всё оказалось куда скучнее. Ему было плевать, с кем я проводила время. Его заботило только то, что это старший сын Северского Алексея Ивановича! Да муж со мной целую неделю не разговаривал после этого!

Наконец-то машина остановилась, и я тут же дёрнула ручку на себя. Блокировки не оказалось, что позволило мне быстро оказаться на улице и перевести дыхание.

— Даша, ты рехнулась? Куда ты собралась в таком прикиде?

— Поймаю такси.

— Поймаешь ты извращенцев на свою пятую точку. Не глупи. Садись в машину. Придумаем что-нибудь вместе. Ну?

 Что я вообще собиралась делать? Что творила? Я ведь совсем не такой человек… не такой меня пять лет лепил муж. Стоило совсем немножечко ступить за край допустимого, как всё посыпалось. Вся жизнь посыпалась.

По асфальту застучали крупные капли дождя, словно сама природа подталкивала меня в нужную сторону.

Я размазала влагу по обнажённым плечам и лицу и села обратно в машину к Северскому.

— Мой муж ненавидит твоего отца. — начала с  главного.

— Я его тоже ненавижу. У нас это взаимно. — хмыкнул Макс, стянув с себя чёрную пайту. — Надень. — поправив задравшуюся футболку, мужчина протянул мне свою одежду.

— Спасибо. — выдохнула я. — Спасибо и не перебивай, пожалуйста. Я, кажется, всё ещё не протрезвела, несмотря на всё… это. В общем, — запнулась, собирая все мысли в кучу, — У нас с Олегом завтра годовщина. Я хотела устроить сюрприз. Прилетела нежданчиком, думала… Да какая разница, что я думала? У него роман со своей помощницей. Я… трусиха. Я не смогла разнести к чертям ресторан, где они обжимались. Ушла… В стриптиз-клуб. Два ресторана по пути оказались закрытыми, кафе готовилось к закрытию. Я там немного перебрала. Или много? Не суть. Но ты… ты мой самый важный косяк. Мой муж ненавидит твоего отца настолько, что я даже боюсь предположить, что он со мной сделает, если узнает, кто к моему виску приставил зажигалку и с кем я каталась по городу, убегая от бандитов. Ему будет всё равно. Когда дело касается твоей семьи, Олег… В общем, это неважно. Мне нужно незаметно покинуть город. А для этого мне нужно попасть в отель. Забрать документы, сесть на самолёт и попытаться сохранить втайне хотя бы нашу с тобой встречу.

Мужчина долго думал, пока я сжимала в руках его пайту, не решаясь её надеть. Я раз десять хотела что-то дополнить, но всё казалось таким лишним, таким ненужным, ещё до того, как хотя бы звук слетал с моих губ.

— А ты уверена, что в том клоповнике мой отец тебя не видел и проблема только во мне?

Лучше бы он молчал, честное слово. У меня вся жизнь пронеслась перед глазами.

— Твой отец был в том стриптиз-клубе? — тихо поинтересовалась.

 — А ты думаешь, чьи мордовороты нас встретили? — усмехнулся, будто сказал что-то очевидное, но мне, несмышлёной, глупенькой, всё приходится разжёвывать.

Кажется, Олег был прав насчёт семейки Северских. Они чокнутые. Охрана отца собиралась прострелить колени сыну. Это так… по-родственному. У меня даже слов не нашлось, чтобы как-то это прокомментировать.

— Ты, наверное, слышала, что мой отец объявил о помолвке?

Я кивнула, потому что такие слухи действительно ходили в наших кругах. На торжество, понятное дело, нас с мужем, вряд ли бы пригласили. А вот на свадьбу мы, скорее всего, приглашение получим. Принято так, в светских кругах. Лицемерить, трепать друг другу нервы, мериться баблом и размахом приёма. 

 — С моей девушкой. — внезапно дополнил он, отчего мои глаза полезли на лоб. — А теперь я его выследил в стриптиз-клубе. Прекрасное начало серьёзных отношений, не так ли? Даже несколько фоток успел сделать.

Я очень плохо могла бы представить Северского в том заведении. Мне там, конечно же, понравилось, но это я, а не ворочающий ежедневно миллионами старикашка.

— Ты прости, что я не могу тебе посочувствовать, но разве его мордовороты не видели моего лица? Если твоему отцу скажут, что ты взял девушку в заложники, приставив к её голове пистолет, то разве они как-то не просмотрят камеры… Не знаю. Мне кажется, я в жопе! Всё. Безвыходная ситуация. Выхода нет. Нет выхода…

— Ты чего так завелась? Я сам тебя с трудом узнал, а ты о каких-то имбецилах думаешь. Расслабься. Я всё уже придумал. Я заберу из гостиницы твои вещи и отвезу к себе. Я снял неделю назад небольшой домик, места хватит. А завтра вылетим домой вместе на частном самолёте компании. Ты как раз нигде в базах не засветишься. Всё идеально, как по мне. Я к Насте с фотографиями, а ты… — его глаза пренебрежительно сузились, — Будешь сторожить конуру до возвращения своего кобеля.

Мне понравился план Макса, а вот его шуточка о конуре — нет. 

 — Ладно. Но есть проблема. Мой ключ от номера в кармане плаща, а плащ в стриптиз-клубе. О, — вспомнила ещё кое-что, — И телефон там же. И банковская карта.

Выпив на заправке кофе из автомата, мы всё же вернулись на место нашей встречи.

— Сиди в машине. Я сам всё разрулю.

Макс ушёл, а я ещё долго смотрела на закрывшиеся за ним двери клуба, куда меня занесла нелёгкая.

Может, ещё не поздно прикинуться жертвой? Олег наверняка уже давным-давно спит. Какой бы ненасытной ни была его любовница, а у него чокнутый график и распорядок дня. Сну и приёмам пищи там отведено особое, незыблемое место. Проберусь в гостиницу, приведу себя в порядок, переоденусь и… пойду его будить. Не обязательно бежать из города. Даже если Олег потребует билет на самолёт, я всегда смогу сказать, что устала от перелёта и просто отключилась, как только переступила порог номера. Зачем рисковать ещё больше? Нас могут увидеть вместе у Макса дома. На парковке, я не знаю… Да везде! Везде обязательно кто-то есть!

…о чём я думаю и чего я на самом деле хочу?

Внезапно входные двери распахнулись и Макс, окружённый девушками, едва не скатился кубарём вниз. Отряд воинственно настроенных стриптизёрш возглавляла Галчонок.

— Ну? И где она? Я, кажется, сказала, что верну Дашины вещи, только ей самой!

— Я тут! — распахнув дверь, помахала девчонкам и едва не всплакнула.

Кто бы подумал, что какой-то стриптиз-клуб может вернуть мне веру в человечество.

— О-о-о-о-о, Дашка, поздравляю. Да, с таким орудием мести и я бы не прочь своему мужу… отомстить. Был бы муж. — хохотнула Светка, первой подбежав к машине Северского.

— Всё в порядке? — в отличие от Светы, Галя была более рассудительной и осторожной.

— Всё отлично. Честно-честно. Давайте я запишу ваши номера телефонов, а? Так хочется… Не знаю… Продолжения? — просияла я, приняв от Галчонка свои вещи в целости и сохранности.

— Я за!

Девчонки загалдели, а я, шмыгая носом, только и успевала, что пополнять список своих контактов.

— Ты смотри, я на всякий случай номера его машины сфоткала. — шепнула мне на прощание Галка. — Не увлекайся своим отмщением.

Я рассмеялась и, наконец-то, помахала всем на прощание рукой.

Ну вот, я улыбалась, мне стало легче, спокойнее и увереннее как-то.

— О какой мести они говорили? И зачем тебе их номера телефонов? Очевидно же, что вы больше никогда не встретитесь. Ты из другого мира.

Я только изумилась его интересу.

— Мой муж трахает свою помощницу. Я тоже хотела кого-то трахнуть. Сравнять счёт. И почему это мы никогда больше не встретимся? Тот мир, на которой ты ссылаешься, трещит по швам. Вполне возможно, что не сегодня-завтра он меня выплюнет. — я шумно сглотнула и дополнила: — Ты ведь знаешь, что такое статус бывшей жены в наших кругах? Это смерть.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. — Максим беззлобно рассмеялся и кивнул на свою пайту в моих руках. — Не будешь надевать?

— Нет, спасибо. В машине тепло. Ну и теперь у меня есть мой плащ. Не замёрзну.

— Как будто меня беспокоит только это… — выдохнул Северский.

Я оживилась.

— А что ещё?

— Давай послушаем музыку и помолчим?

— Не получится. Я передумала. В общем, я не полечу с тобой завтра. Отвези меня просто в мою гостиницу. Хорошо? Забудем о том, что мы вообще встречались. Разойдёмся разными дорогами. Пока есть такая возможность, я пойду в нападение первой. — хищно усмехнувшись, я отвернулась от Макса и уставилась в окно.

— Да не вопрос. Здесь через парк можно срезать. Ты сказала, остановилась в «Централе»?

— Угу.

— Тогда мы уже почти на месте. Сейчас объедем через родник и как раз выедем к задней части гостиницы.

— Откуда ты так хорошо знаешь этот город? Ты же не отсюда.

— Я неделю уже караулю отца. Это его гостиница. Он здесь остановился.

Вот этого я точно не ожидала услышать. Мой муж остановился в той же гостинице, что и Северский? Он с отцом Макса по одним и тем же коридорам ходит? Ха! Да его хватит удар, когда я ему об этом скажу!

Мы съезжаем с основной дороги и углубляемся в парковую зону. По бокам от нас какие-то то ли посадки, то ли сады, — мне было, в общем-то, плевать, — темнота, не одного фонарика, и лишь далёкие-далёкие огни чего-то неизвестного.

Внезапно свет фар выхватывает красное пятно, стоящее посреди дороги. Чья-то машина. Прямо как моя прошлая. Красная ауди…

— Притормози… — прошептала, враз онемевшими губами.

Я отказывалась верить своим глазам. Это была моя машина! Моя машина!

— Это моя малышка. Олег её продал в прошлом году, когда купил мне новую…

— Не понял? Твоя тачка, что ли?

Господи, и почему он вдруг начал так откровенно тормозить?

— Включи дальний свет! Выключи освещение в салоне! — принялась командовать я под оглушающие удары собственного сердца. — Пожалуйста, Макс! Пожалуйста.

Свет дальних фар выхватил знакомый номерной знак, со знакомым регионом, и двоих, трясущихся под деревом, неподалёку моей малышки, людей.

— Это же… — начал было Северский, остановив машину.

— Заткнись! — грубо оборвала его я.

Я скользила лихорадочным взглядом по своему мужу, что со спущенными штанами имел у дерева свою помощницу, и не было внутри меня ни боли, ни отчаяния.

Макс лишил меня возможности лицезреть мерзкое зрелище, выключив фары и потянувшись в карман за пачкой сигарет.

Но что мне те фары? Я уже всё увидела. Продолжение происходящего дорисует моё воображение. Те тени, не деревья вовсе, это Олег и его шлюха, слившиеся в экстазе.

 — Не подкуривай. — вздрогнув, я резко выхватила сигарету изо рта мужчины и зашвырнула её куда-то назад. — Поцелуй меня! Сейчас же!

— Д-даша, давай уедем. Чтобы ты сейчас…

— Да боже мой! — выпалила, в полутьме прижавшись к мужчине. Схватилась за плечи и, словно только это всю жизнь и делала, ловко перемахнула на водительское сиденье, скрючившись на ногах Макса. — Думаешь, мой муж сейчас обо мне думает? Думаешь, твоя бывшая думает о тебе, когда её трахает твой папаша? Им всем на нас плевать!

— Ты не в себе. — подняв руки, будто боялся ко мне прикасаться, заявил недотрога.

— Это неважно… — зашептала, отыскав его ухо. — Главное, чтобы ты был во мне.

Если бы он мне не изменил, я бы ни за что не повела себя подобным образом. Не набросилась бы на практически незнакомого мужчину, разбросав его сигареты и свои вещи по всему салону… Да я же… Я его практически изнасиловала! Правда, я, конечно, сомневаюсь, что жертва изнасилования так ты рычала и вибрирующе постанывала, не говоря уже о том, чтобы слететь с катушек и пойти на второй заход дома.

— О боже, — морщась от головной боли, я натянула на себя одеяло и попыталась осмотреться.

Ну прекрасно, даже в полудрёме я помнила всё в мельчайших деталях. И не мужа со своей шлюхой, а его… нас.

Северский, конечно, нечто. Было даже трудно определить от чего у меня всё ноет и дрожит внутри.

— Ма-акс, — простонала, закончив изучение светлого натяжного потолка и стеллажа со странными статуэтками в углу. — Макс?

Макса не было. Жертва моего вчерашнего безумства, очевидно, решила, что я какая-то извращенка. Но можно ли его в этом обвинять? Не уверена, что трах за трах, месть в десяти метрах от фиксации супружеской неверности, является адекватной реакцией. Существует ли вообще адекватная реакция на измену? Должно быть, Максим решил, что я припадочная, с какими-то бзиками на свингерстве или типа того.

Мерзко? Грязно? Мне было глубоко плевать. К головной боли примешивалась лёгкая обида, из-за побега моего любовника, но это не то, с чем я не смогла бы справиться.

Я, наверное, ещё та долбанутая, потому что мне стало легче. Абсурдно, но факт. Стыд посещал только тогда, когда я думала о том, что подумал Макс. На Олега стало так глубоко плевать, что в какой-то момент мне даже показалось, что я не боюсь. Не боюсь его, не боюсь его потерять, не боюсь остаться без денег. Вот совсем ничего не боюсь.

…хотя был страх, страх — сдохнуть от головной боли.

— Так дело не пойдёт, уже обед. — услышала голос своей пропажи и неверяще уставилась на приоткрытую дверь. — Даша, вставай.

Не сбежал, что ли? Ну это он зря, конечно.

Северский вошёл в комнату и деловито упёр руки в бока.

— Я так и не понял, что там за демоны в твоей бестолковой голове, но в гостиницу я смотался. На всякий случай. Вещи твои забрал, собрал, выселился, в аптеку заехал. Я через два часа улетаю. У тебя есть время, чтобы позавтракать и решить, что ты будешь делать дальше. Хочешь, оставайся здесь. Дом проплачен до конца месяца. Хочешь, возвращайся в гостиницу. Хочешь, полетели со мной. Хотя, уверен, — ехидная ухмылка исказила его тонкие губы, — Что бы ты ни решила, это вряд ли будет окончательное решение.

«Он мне определённо начинает нравиться.» — пронеслось в моей многострадальной голове.

Решил делать вид, что между нами вчера ничего не было? Это очень даже хорошо. Вероятность того, что меня накроет от стыда, становилась всё меньше и меньше.

— Ты какой-то Супермен на минималках. — выдохнула я. — В аптеку заехал, проблемы мои решаешь, накормить хочешь, — прикусив язык, я опустила целебные свойства его члена и неуверенно выдохнула, — Даёшь право выбора.

— Измайлова, не подкатывай. Чемодан под окном. Только попробуй вырядиться, как вчера. Я ушёл.

Ушёл он… А ведь и правда ушёл.

Может, застеснялся? Чего? Он вчера со мной такие вещи вытворял, я бы даже сказала, с цепи сорвался, целовал, мял, трогал, смотрел, разглядывал… И, на минуточку, Северский как раз был в адеквате. В отличие от меня. Возможно, конечно, у него там в кухне завтрак пригорал, но всё равно было любопытно наблюдать за его поведением.

Кое-как приведя себя в порядок, я оделась, расчесалась, даже подвела глаза, а меня так никто и не побеспокоил. Даже телефон, сиротливо лежащий на пустой тумбочке, молчал.

Нужно было что-то решать, но мне почему-то не хотелось. Совсем. Да и не привыкла я к подобному. За меня последние годы всё решал Олег и, когда дело коснулось его самого, я никак не могла переступить через себя даже мысленно. Я даже никаких вариантов не видела после вчерашнего.

Моему мужу прекрасно трахается с другой. Со мной не трахалось почему-то. А я бы, может быть, тоже не отказалась от чего-то подобного. Почему жён не соблазняют в лифтах, своих кабинетах, не останавливаются в парках, чтобы сменить обстановку и добавить остроты? Да, может, жёны только этого и ждут. Может, им тоже хочется выйти за рамки приличного, почувствовать себя распущенной, порочной, грязной, желанной…

Нет, ну какой козёл, а! До отеля не дотерпел, в парке ему захотелось, на свежем воздухе… Ещё и машину мою ей подарил, сука! Год! Почти год назад он должен был её продать. Это как вообще? Жене новую машину, а её старую своей шалаве? Это жадность или беспросветная тупость?

Я прекрасно знала, что на моё обвинение о своей малышке услышу от Олега. Он соврёт. Причём соврёт правдоподобно, даже я это понимала. Скажет, что эта мымра её купила. Разумеется, прошло слишком много времени, чтобы я требовала у него какой-то отчётности, доказательств и прочего. Тачка — ничто. Пустышка. 

Бесспорно, я увидела слишком многое. Смогу поиздеваться над мужем. Только толку? Надеяться, что его хватит сердечный приступ, бессмысленно. Ему и сорока лет нет. К тому же он следит за своим здоровьем.

Всё, что мне оставалось, это плыть по течению и искать способы выйти из этих отношений с наименьшими потерями.

Подмигнув своему отражению в небольшом зеркале в ванной, я отправилась на поиски Макса. Вот только нашла я не только его.

— Ну наконец-то. — соблазнительно улыбнулся мне мой недолюбовник. — Теперь ты понимаешь, что мне плевать на твою невесту и вчера я был в том гадюшнике только из-за Даши. Мы поссорились. Она приняла это близко к сердцу и… — мужчина развёл руками, объясняя конкуренту моего мужа, своему отцу, человеку, которого Олег на дух не переносит, какую-то ересь, даже не глядя на него. — Ну, погорячилась немного. Перебрала. Так получилось. Я должен был сказать тебе раньше о наших отношениях, но теперь ты сам всё увидел. — Макс отпустил мой взгляд и повернулся к осматривающему меня с ног до головы Северскому Алексею Ивановичу. — Я, надеюсь, ты помнишь, что я твой сын, и всё это останется между нами.

У меня пропал дар речи. Да что там речь, у меня отказали ноги, руки, вся опорно-двигательная система и ненадолго даже пропал слух.

— Самолёт в вашем распоряжении. — только и отозвался отец Макса на его браваду.

— Я провожу? — стул под Максом заскрипел. Он встал, миролюбиво улыбаясь отцу, а меня наконец-то отпустил ступор.

Что это вообще только что было? Разве они не ненавидят друг друга? Разве я соглашалась на что-то подобное? Разве мне не нужно бросаться вслед и опровергать лживые слова лицемерного гадёныша, не лишённого актёрского таланта?

Я не сдвинулась с места до возвращения Максима.

— Что это было? — тихим голосом поинтересовалась я.

— Пришлось немножечко приврать. Теперь он будет думать, что мы любовники. Станет меньше контролировать Настю, больше доверять мне и мои стычки с его мордоворотами станут скучнее. — очень по-деловому объяснил он.

— Ты только что сказал отцу, что я твоя любовница, что вчера мы были вместе, что я… Ты сказал врагу моего мужа, что я ему неверна! Ты хоть представляешь, что твой отец сделает? Что он уже делает?! — я была вне себя от злости.

Вот так и доверяй мужчинам. Тело — допустимо. Душу — никогда!

— Почему ты постоянно утрируешь? Может быть, твой муж и возится с моим отцом, но не наоборот. Он никому ничего не скажет. — глядя на меня, как на ненормальную, простонал Макс. — Да, они конкуренты. Но не больше. Моему отцу ты всегда нравилась. Он удивлялся, что такая, как ты, делает рядом с Измайловым. Ты же другая, Даш.

Головная боль усилилась. Кое-кто упорно пытался мне зубы заговорить, меняя темы и виляя, но он не на ту напал.

— Ты соврал обо мне! Втянул меня в свою ложь!

Мои аргументы оказались невостребованными:

— Сколько раз ты вчера со мной кончила? Мы разве не стали любовниками? Моя ложь лишь в причине, почему я оказался в том же месте, что и отец.

— Может, ты мне ещё счёт за оргазмы выставишь?! — вскинулась, ища глазами, чем бы запустить в подлеца. — Да я тебя придушить готова! — так и не отыскав ничего подходящего поблизости, я решительно потянула ручки к его шее.

— Даш, остынь! — выкрикнул и отскочил. — Я помог тебе. Ты помогла мне. Мы в расчёте. — продолжил пятиться. — Да что мне сделать? Хочешь, я тебе поклянусь, что отец никому ничего не расскажет?

— Хочу… — зашипела, медленно надвигаясь на растерянного мужчину, — Хочу… — внезапно меня осенило. — Мы не в расчёте. Ты мне должен. Если это правда, если твой отец действительно ко мне хорошо относится, если я разойдусь со своим мужем, ты будешь обеспечивать меня ближайший год!

Густые брови быстро приподнялись вверх:

— С чего бы?

— С того, что ты мне должен!

— Я не согласен.

— А у тебя уже никто согласие не спрашивает! — сказала как отрезала. — Имей в виду, если где-нибудь, когда-нибудь всплывёт то, что ты здесь встёгивал своему папаше, я на следующий день буду стоять с чемоданами у твоего дома. Откажешься брать на себя ответственность за свою ложь, обращусь к твоему отцу.

— То есть, ты действительно считаешь, что можешь разойтись с мужем из-за того, что я соврал твоему отцу о нас? Не потому, что он тебе изменяет, твои тачки дарит другой, трахается с ней в людных местах, пусть и ночью, а потому что до него дойдут какие-то сплетни? Ты сама себя слышишь вообще? — Макс всплеснул руками и двинулся к микроволновке.

— Ты куда пошёл? Я недоговорила!

— Завтрак твой достану, бестолковая. Говори, не отвлекайся. — ухмыльнулся и принялся накрывать на стол, как ни в чём не бывало.

Стараясь не обращать внимания на его проявление заботы, даже в сложившейся ситуации, я сложила на груди руки и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем начать говорить:

— Не лезь в мою семью. Олег изменил мне, я изменила ему с тобой. У нас всё в порядке. Все изменяют. Даже твой отец зачем-то попёрся в стриптиз-клуб. Даже ты меня вчера трахал, хотя заявлял мне о какой-то неземной любви к невесте своего отца. Это просто секс. Пойми, что твоя ложь гораздо большее. Олег, может быть, и простит мне измену. Мы, может быть, простим друг друга, ведь мы семья. Но он никогда не простит мне измену с тобой! Твоя семья для него самый мощный раздражитель. — высказавшись, я замолчала и уставилась на одинокую миску, в которой мне предлагали откушать пасту с морепродуктами.

Макс отошёл от стола и пристроился у подоконника, на котором лежали его сигареты с обычной зажигалкой. Открыл окно, впустив в кухню свежий воздух и запах сырого асфальта, и молча закурил.

— Ты ничего не скажешь? — не выдержала я.

— Что ты хочешь от меня услышать, Даша? Ты долбанутая на всю голову. Я всегда это подозревал, но даже представить себе не мог, что всё так запущено. — выпустив дым изо рта, он обернулся, мазнул по мне тяжёлым взглядом и неожиданно усмехнулся: — Семья, говоришь? — с хитрым выражением лица Макс повернулся ко мне, устроив свою пятую точку на подоконнике, и провокационно прищурился. — Очнись, Измайлова. Муж — это ещё не семья. Ты вчера что-то бормотала про сюрприз на вашу годовщину? Ну как? Хороший тебе муж сюрприз устроил? По-семейному провёл ваш праздник со своей любовницей, отодрал её, как шлюху, под деревом… тоже, надо полагать, по-семейному. — он хмыкнул и продолжил, снова затянувшись сигаретой. — Многие мои друзья и друзья моего отца присматриваются только к твоим подругам. Из-за тебя. Тебя считают умной, достойной, разбирающейся в людях… Даша, которую я несколько раз видел на приёмах и о которой слышал, сожгла бы ту аудюжу и оторвала яйца своему мужу, она бы разнесла весь ресторан, не оставив в нём целой тарелки…

Признаться я не сразу поняла, что мне читают мораль. Наверное, поэтому так долго слушала его нудную речь.

— Ты на самом деле дурачок или притворяешься? Ты не знаешь, что такое образ? Не знаешь, что такое соответствовать вашему кругу? Ты не женщина. Тебе не понять, что ты всегда должна соответствовать своему мужчине. Ты всегда должна вести себя достойно. Ты всегда должна. Даже тем людям, которых ты не знаешь, ты тоже должна. По одной-единственной причине — ты женщина влиятельного мужчины. Это дорога в один конец. Потому что, если убрать этого мужчину, ты никто. Ноль! Так что, сынок Северского, родившийся с золотой ложкой во рту, не имеет никакого права мне раздавать советы, даже если он перед этим меня хорошенько трахнул!

«Да кто он вообще такой, чтобы мне указывать? У меня для этого муж есть.» — думала всю дорогу, так и не выдавив из себя больше ни слова.

Это был мой первый спокойный перелёт. Несмотря на то, что вся моя жизнь рушилась, я благополучно проспала всё время, включая посадку.

Я не говорила с Максимом, он не говорил со мной — идиллия. Только в глубине души, я надеялась, что он правильно меня понял и больше не выкинет никаких фокусов.

…наивная, да?

Не успела я сойти с трапа и забрать свой чемодан у Максима, как глаз выхватил красное пятно, приближающееся к нам.

— Тебя встречают? — злобно прошипела, дёрнув ручку своего чемодана на себя. — Что ты задумал?

Макс растерянно заозирался по сторонам и побледнел, будто покойника увидел.

— Это… Настя. — выдохнул, заметавшись на месте. — Её не должно здесь быть!

Настя?

К самолёту уверенной походкой, от бедра, шагала высокая брюнетка в облегающем красном платье средней длины. Солнцезащитные очки с крупными, тёмными стёклами несколько затрудняли мне оценку внешности, возраста и привлекательности той, что внесла раздор в семейство Северских, покорив сердца или другие органы отца и сына. А вот фигурка была что надо.

— Я тебя всё-таки придушу. — едва слышно прошептала я на прощание Максу.

Мне нужно было срочно что-то придумать. Состряпать себе легенду, правдоподобнее той, что услышал от сына враг моего мужа. Ха! Я должна превзойти сама себя!

Поравнявшись со мной, девушка наигранно весело поинтересовалась:

— Даша, кажется?

Её матово-красные губы изогнулись в ехидной усмешке, лишь подтверждая мои догадки.

Мало мне супружеской неверности, длинного языка младшего Северского, которому я точно яйца оторву когда-нибудь, так я ещё и столкнулась с гадючкой. Для меня это не было огромной проблемой. Не будь это дополнением ко всем остальным моим злоключениям, я бы даже на неё внимание не обратила. Не дело это, королевской кобре ползать рядом с гадюшником.

— У нас с женихом нет секретов друг от друга. Но ты не переживай, твою тайну я сохраню. Всё-таки это касается семьи. — она остановилась, взмахнула чёрной папкой в руках и пропела мне это таким приторным голосом, что я вспомнила, как прошла первая половина вчерашней ночи. Меня начало подташнивать. — Макс, — подняв руку, та помахала дико тормозящему балаболу, — Отец просил, чтобы ты сразу по прилёте ехал в фирму. Я привезла тебе документы, которые потребуются.

Как я в тот момент не засмеялась? Не понимаю до сих пор.

— Кем бы ты ни была, до свидания. — хмыкнула и поспешила убраться оттуда поскорее.

Такси, дорога домой, моя Надежда Михайловна, мои стены, моя кровать, мой шкаф, моя жизнь… Я всё ещё верила, что у меня есть шансы выйти сухой из воды и отмыться от вранья Северского. Надежда, как известно, умирает последней. Шансы были ничтожными, но они всё-таки были, а я не из тех, кто привык сдаваться, ничего не попробовав. Десятки моих подруг подтвердят что угодно. Даже сотрудники собачьего приюта, куда я заглядывала раз в месяц, обеспечат мне алиби в чём угодно и на когда угодно. Загвоздка была лишь в том, что мой муж не станет никого слушать, как только услышит фамилию «Северский».

Не нравилась мне и ситуация с гадючкой. Папаша Макса явно ведёт свою игру. Предположим, что его невеста ничего не знала о моей личности и просто узнала меня, уже увидев, на месте, но тем не менее её туда послал Севрский. Может быть, старик настолько глуп, что не понимает принципа тайны? Держать что-то в секрете не равняется тому, чтобы держать рот на замке, а всему остальному можно дать волю. Написать, показать, натравить журналистов, но самому не выдать секрет… Да господи, там, где он учился, я преподавала. Я прекрасно знала, что лазейки есть в любых обещаниях так же, как и в договорах. Впрочем, меня не устраивали оба варианта. Если он глуп, просто ткнул свою невесту носом в новые отношения её бывшего, моя надежда на её чувство самосохранения и молчание. Если он умён, то мне нужно готовиться к худшему, потому что это был только первый ход. Вывод всего один — Макса нужно было придушить ещё вчера!

— Надежда Михайловна, приготовьте, пожалуйста, кофе. — прокричала в коридор, высунувшись из-за дверей нашей с мужем спальни.

Я отвлеклась на зазвонивший телефон, не удостоверившись, услышала ли меня моя любимая домработница.

Муж…

Сердце застучало в пятках, ком встал поперёк горла, а грудь сдавило весом в тысячу тонн. Я почувствовала себя совершенно другим человеком — трусливым, слабым и жалким настолько, что ничего ещё не делая, не принимая вызов, уже убедила себя в том, что проиграла.

— Да? — пискнула, прижав телефон к уху.

— Привет, милая. — ласково пропел Олег. — Звоню, чтобы отчитаться. Со всеми делами закончил, готов вылететь к тебе хоть сегодня.

Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы осмыслить услышанное.

— Ты вылетаешь сегодня? — ошарашенно уточнила, плохо соображая.

Я искала подвох в каждом слове мужа. Я была уверена, что этот подвох есть. Он должен был прилететь в конце недели. Ещё три дня. Неужели он насытился своей помощницей и летит домой на крыльях любви с налётом стыда и угрызений совести? Бред же. Тогда зачем?

— Что тебя так удивляет? Должен же кто-то помнить о нашей годовщине. Да, я знаю, что всё равно не успею, но я везу тебе подарок. Всё, как ты любишь — блестит и сверкает. А завтра уже отпразднуем вместе. Как тебе план? — продолжал шокировать меня Олег.

— Всё, как я люблю, блестящее и сверкающее, ты держишь у себя в сейфе. Под замком. Можешь не утруждаться и сразу свой подарок положить к остальным.

Отыграв роль оскорблённой жены, я прервала звонок и сделала то, чего все боятся делать наутро после знатного кутежа — вошла в онлайн-банк, чтобы проверить остаток на счёте. Каково же было моё удивление, когда в личном кабинете я увидела блокировку на своей карте. Счёт действующий. Пара сотен тысяч лежат, а вот саму карту кто-то заблокировал. Кто-то… Муж, конечно. Он мне счёт открывал, он его пополнял, он карты оформлял — ему и блокировать. Только какой в этом смысл, если деньги я по-прежнему могу снять?

Шумно сглотнув, я прикрыла глаза и мысленно застонала.

Интересно, а как отображаются списания в стриптиз-клубах? Там же не пишут «стриптиз-клуб такой-то…»? Или пишут?

Он всё знал. Иначе и быть не могло. Только так всё имело хоть какую-то логику. Заблокированная карта, прилёт раньше времени, его лживая забота… Муж знал. Вопрос был только в том, что он знал доподлинно, а что подозревал.

Карта — не проблема. Я всегда могла солгать, что её у меня украли, я её потеряла, положила в одну из сумочек и забыла в какую. Простора для фантазии много. Только если Олег меня начал подозревать, он мог проверить гостиницы, аэропорты и вокзалы. А это уже было проблемой.

Когда всё только успело измениться? Мы же всегда смеялись с других парочек, в том числе и над его бизнес-партнёрами. Все эти странные договорные браки, навязанные невесты, слияния и поглощения, правления семей нас всегда веселили. Мы ведь считали себя особенными. Сын великого Измайлова и девушка из обычной семьи, без целей в жизни и амбиций… У нас всё было иначе. По любви, а не по выгоде. Я думала, мы любили друг друга.

Вообще, я до сих пор очень скучаю по свёкру. Чуть больше пяти лет назад я дрожала как зайчишка под кустом, стоя перед дверями роскошного особняка. У Олега не было от меня секретов. Он всегда был со мной прямолинеен и честен. Я знала, что будут проблемы. Муж меня готовил к этому практически с самого нашего знакомства. Натаскивал, дрессировал, как собачку. Конечно, не сразу, но это возымело свои плоды. Но это не важно. Главное, что меня принял его отец. Как родную дочь принял. Тогда я поняла, что мне всё по плечу. Что нашей любви с Олегом всё нипочём. Слухи, сплетни, пересуды — тьфу, плюнуть и растереть.

— Эх… Виктор Александрович, были бы вы здесь… Я бы не по стриптиз-клубам шаталась, а к вам бы прибежала. Вы бы обняли меня, как обычно, сказали своё: «Всё пройдёт, девочка.» и всё бы прошло. Всегда же проходило. — незаметно для себя, простонала часть своих мыслей вслух и сникла.

Дожилась, с покойным свёкром разговариваю. В нашей с мужем спальне. Даже не на его могиле.

Немного посомневавшись, решила всё-таки получить правду до приезда мужа. 

На видеозвонок долго не было ответа, и я уже как только не крутила и не перекидывала волосы, таращась в экран телефона, не зная, чем ещё занять руки. Волнение усиливалось с каждой секундой ожидания.

— Даша, я собираю чемоданы. — рявкнул муж, показавшись в кадре.

Чемоданы он собирает, ты смотри на него.

— Я абсолютно точно помню, что отправляла тебя в командировку с одним чемоданом. — не смогла вовремя прикусить язык. — Чьи чемоданы ты там собираешь, Измайлов?

— Даша, не начинай. Прилечу домой, поговорим дома. — не скрывая раздражения в голосе, проговорил он, явно желая прервать звонок.

— Я хочу поговорить сейчас! Даже не смей отключаться! — рявкнула, злобно зыркнув в камеру. — Как там зовут твою помощницу? Пусть она чемодан соберёт. Удели время жене!

 — Она у меня почти два года работает, а ты до сих пор не можешь запомнить её имя?

Ох, как меня этот вопрос взбесил. Ох, как меня перекосило.

— Что? Ты её сейчас защищаешь? Это такой упрёк? Я мало интересуюсь твоими делами?

— О нет, моими делами ты интересуешься слишком рьяно, часто и много. Что касается, Марьяны, уверен, ты тысячу раз слышала её имя, десятки раз видела, но это твоё высокомерие…

Чего? Что происходит?

Неприятный холодок пробежался по позвоночнику. Сердце, чуя неладное, тревожно сжалось и забилось с запредельной скоростью. Слова Олега тонули в хороводе мыслей, где одна билась особо отчётливо — мне предпочли другую. Не в постели, не как собеседника интереснее, не как что-то мимолётное и запретное. МНЕ ПРЕДПОЧЛИ ДРУГУЮ ЖЕНЩИНУ!

—… я устал, Даша. Думаю, нам пора развестись. Прости, что говорю это в такой день. — лучше бы я этого не слышала.

Он… устал. Нам пора развестись.

Сука! Я со вчерашнего дня прокручивала в голове всё увиденное, выбирала стратегии, тактики, образы обиженной и оскорблённой, решилась на око за око, чтобы притупить боль и заткнуть уязвлённое самолюбие, гадала, прощать ли мне мужа, но… Я ни разу не подумала о том, что моё прощение ему не нужно. Это мне без него будет хреново. Возврата к прошлой жизни у таких, как я, нет. Я слишком избалована. Я привыкла к своему образу жизни. Я не хочу назад. Он… Измайлов будет счастлив с любой. На мне же проверено, он из каждой может сделать светскую диву, утончённую женщину, даму из высшего общества, кроткую и послушную из дикой, бездомной кошки. Эта Марьяна и так постоянно рядом тёрлась. Кто знает, не начал ли мой муж воспитание новой Измайловой ещё год назад? Да как я вообще подобное допустила?!

— Она там рядом, что ли? — вытащив себя из пучины мыслей, я вызывающе улыбнулась.

— Кто она? — муж нахмурился, словно не понял о ком я.

На миг я даже залюбовалась его привлекательным лицом. Когда-то меня пленили эти яркие, бездонные голубые, глубоко посаженные глаза. Их взгляд завораживал. Они умели улыбаться. Они мне не лгали раньше. Но почему же лгут сейчас?

— Олег, не притворяйся идиотом. У тебя для этого как минимум два высших образования лишние. Марьяна твоя. — внутри закипала, но транслировала стервозность каждым движением и мимикой. — Полчаса назад: милая, дорогая, везу тебе подарок, жена, люблю тебя, — немного приврала, понимая, что соперница там где-то рядом с моим мужем, — А когда набрала я, сразу слышу разговор о том, что нам нужно развестись. У меня нет трёх высших, Олег, но я не идиотка. С чего такие перемены? Чем она тебя взяла за полчаса?

— Я готов тебе выплатить отступные. Десять миллионов тебя устроит? — вместо объяснений и извинений, Измайлов перешёл на официоз и включил начальника. — Так будет лучше для всех. Мне не двадцать. Пора думать о семье. Настоящей семье. Даша. О наследнике. В отличие от тебя, Марьяна мне уже многое даёт.

— Да по гостиницам и под деревьями тебе даёт твоя Марьяна! — выпалила, криво усмехнувшись.

— Ты не права. Она ждёт моего ребёнка. Мы с тобой пытались… не получилось. — Олег тихонько кашлянул и снова нахмурился. — Тебя устраивает сумма?

Меня бы тогда устроила только его смерть рядом с его Марьяной. А ещё лучше — смерть их обоих!

Я долго пыталась убедить себя в том, что это всё дурной сон. Такое не могло произойти со мной. Просто не могло. Мой муж не мог выбрать другую женщину. Он не может со мной развестись! Просто не может. Это невозможно! Только время пробуждения никак не наступало. Явь оставалась прежней.

Полчаса… За полчаса эта шлюха умудрилась захомутать моего мужа со всеми потрохами! На пузо взяла, по-любому. Не стал бы Олег что-либо менять в своей жизни из-за любовницы. Наверное, порадовала его перед отъездом положительным тестом на беременность, вот он и охренел вконец.

Я не могла понять только одного, почему он ей поверил? Вполне возможно, что нет никакой беременности. Нет никакого ребёнка. Это клише всех низкопробных содержанок — пугать, манипулировать, шантажировать беременностью. Стоит ли говорить, что реально залетают единицы? Папик слился? Да не вопрос — аборт или чемоданы в зубы и прочь с мужской шеи. А если врать, то и ни на какое прерывание беременности идти не нужно. Сколько я видела наигранных вздохов, по якобы потере ребёнка? Да мне можно курсы вести о том, как идиотами вертят девушки! Вообще, не факт, что эта Марьяна реально беременна и беременна от моего мужа.

Хорошенько всё обдумав, я решила взяться за любовницу своего мужа. Вывести её на чистую воду, потому что не верила ни в какую любовь, ребёнка и чистую репутацию. Был бы человек, за что его опозорить, я всегда нахожу. Но перед этим стоило достойно встретить всё ещё мужа, во всеоружии.

Олег слишком хорошо меня знал. Он не мог думать, что поставит на меня клеймо брошенки, а я это так просто приму. Не приму, конечно. Если нашей семейной жизни мешает какая-то девка, то стоит предложить денег именно ей. Мысль об этом, о походе к гинекологу, о тесте-ДНК я и намеревалась вложить Измайлову в голову, пока моя горячо любимая Надежда Михайловна не сообщила о прибытии Константина Невельского.

Адвокат мужа привёз мне бракоразводную макулатуру и так часто вздыхал, пока я подписывала всё с гордым видом, что мне захотелось его пожалеть.

Я не нуждалась ни в чьей жалости. Более того, жалостью и истериками мужчину не вернёшь. Олег должен видеть, что я зла, должен понимать, что его поступок — точка в наших отношениях, он должен в это верить. И начать в это верить он должен был уже час назад.

Конечно же, я не стала обсуждать с мужем сумму своих отступных. Десять миллионов? Ха! Я прекрасно знала, что он готов был выложить гораздо больше. И он обязательно это сделает. Из-за чувства вины и моего решительного согласия на развод. Деньги я получу вперёд, поэтому я не переживала, удастся ли сохранить наш брак, в необходимости которого всё чаще стала сомневаться за последние сутки. При любом раскладе я хотя бы останусь с баблом, а не с голым задом. Да и с деньгами проще доказать мужу, насколько сильно он ошибся, приняв решение со мной развестись.

— Вы сегодня невесёлый, Константин. Что-то случилось? — возвращая бумаги адвокату, не смогла не поинтересоваться я.

— Повод грустный, Дарья Львовна. Не находите? — печально вздохнул Невельский, задев струну злорадства в моей душе.

 Я взяла паузу, наблюдая, как мужчина складывал в свой кожаный портфель подписанные документы, и как только щёлкнула застёжка, громко фыркнула:

— Перестаньте, Константин! Подобная наигранность вас не красит. Документы подписаны моим мужем. Мужем, находящимся в другом городе. Не делайте вид, что вы их увидели только сегодня.

— Я… — он запнулся, а я вскинула руку.

— Не нужно оправдываться, я этого не люблю. Хорошая жена всегда поддерживает решение своего супруга, не так ли?

— Простите. — нервный кивок и разворот широких плеч мне было приятно лицезреть.

— Всего доброго, Константин. — прокричала мужчине, убегающему из моей гостиной, как от пожара.

Посидела несколько минут в тишине и образе, а потом рвано выдохнула и что было сил ударила кулаками по дивану.

Олег приготовил пакет документов для нашего развода! Не полчаса назад! Его беременная курва здесь ни при чём. Сволочь водил меня за нос гораздо дольше, чем я думала. Это не трудно. Я вела отсчёт со времени его первого звонка за сегодня, а выходило… Выходила какая-то ерунда. Муж принял решение развестись со мной не сегодня. Не вчера. Возможно, даже не в день своего отъезда.

Да с чего бы?!

Телефон, с которым я не расставалась после того, как прервала видеозвонок, ожил.

Сердце всё же забилось чаще, но моим надеждам не суждено было оправдаться — звонил не осознавший свою ошибку муж, а не определившийся номер.

— Пошёл ты на хрен, кто бы ты ни был. — зачем-то стала разговаривать с воображаемым собеседником, не принимая вызова.

Сбросила. Уставилась в одну точку, но вызов повторился.

— Это Север. Если ты не можешь говорить… — мой недолюбовничек затараторил сразу же я как приняла звонок.

— Я развожусь. Я теперь всегда могу говорить. — сама не понимала, зачем я говорила ему это. — Только что подписала документы о разводе.

— Надеюсь, это не из-за меня? — мне послышалась в его голосе тревога и я любопытствующее прищурилась.

— Наверное, сейчас мне бы даже хотелось, чтобы это было из-за тебя. — протянула, прислушиваясь к голосу своего собеседника. — Было бы кого назначить виноватым.

— Ты не ноль, Даша. Уверен, ты справишься со всем. Если что… — он ненадолго замолчал, а у меня перед глазами почему-то мелькнула картинка: он, стоящий на каком-то живописном балконе в расстёгнутой рубашке, с сигаретой в длинных пальцах, делающий затяжку и немного скривившийся. Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы прогнать этот образ. — В общем, это мой личный номер. Если нужна будет помощь, набери. Помогу чем смогу.

— Зажигалку приставишь к голове моего мужа? — фыркнула.

— А надо?

— Макс, тебя стриптизёрши чуть ли не с лестницы спустили. Ты в этом сражении не воин, а обуза… — сказала, а сама вздрогнула.

Подпрыгнула на месте, лихорадочно заозиралась по сторонам. Крышесносная и самоубийственная идея сеяла внутри меня такую панику, что я не смогла усидеть на месте.

Вцепилась в телефон и принялась ходить взад-вперёд, пытаясь просчитать риски.

— Ну, если твой муж тоже баба, тогда да, я тебе с ним ничем не помогу. — самоуверенно отозвался Северский.

 — Слушай, а как у тебя дела? Как эта твоя Настя?

— Не начинай, пожалуйста. Я знаю, что я облажался. Должен был догадаться, что отец, даже если сдержит слово, всё равно подложит какую-то подлянку. Она мне полчаса в машине мозг чайной ложкой выедала. Не ожидала увидеть в моей компании тебя.

— Так, а может, она ревнует? Очень сильно ревнует, потому что любит тебя, а не твоего отца… — закинула удочку и плотоядно усмехнулась.

 Как там говорят? Сгорел сарай, гори и хата?

Я не спешила. Не хотела наделать ещё больше ошибок, но и ничего не делать я не могла. Время шло, а ясности в мыслях не было. Меня швыряло из одной стороны в другую. Я продумывала тысячу ходов, сотни интриг, видела десятки возможностей, но не понимала главного — зачем мне это.

Всё было слишком сложно. С любовницей любимого мужчины можно было бороться, бодаться и тягаться. Очернить, подставить, избавиться, понемногу капая мужу на мозги. Утешить себя мыслью, что я тоже пошла на поводу эмоций и переспала с Максом. Перешагнуть, жить дальше, держа ухо востро. Но эти чёртовы бумаги загоняли в тупик каждый мой план, потому что в конце непременно следовал глубокомысленный вопрос: «А толку?»!

Убрать из уравнения Марьяну и… ничего. Я отпраздную свою победу над любовницей своего мужа. Галочка. А итог? Как можно самой себе объяснить то, что Олег, возможно, заделал ей ребёнка и подписал документы на развод задолго до того, как заявить о своём намерении развестись? Я почти тридцать лет живу уже. Понимаю, что ни одно средство контрацепции не даёт стопроцентной гарантии, только у нас с мужем и без контрацепции за полгода чуда зачатия не случилось, а там… А там мне не помешало бы сдать все анализы!

Я нуждалась в волшебном пинке. Нуждалась в том, чтобы найти для себя мотивацию. Брак, муж, привычная жизнь не мотивировали! Я видела столько возможностей, но упорно не понимала, для чего они мне. Будто уже понимала, что это конец нашего брака, конец нашей семье, но упорно гнала от себя эти порой кровожадные мысли. Боялась клейма разведёнки и брошенки как огня. Меня приводила в ужас одна мысль, что скоро всё грязное бельё нашей семьи станет достоянием общественности, всё вскроется, и все всё узнают. Только не бороться же мне было за мужа, лишь бы социально не умереть? Избежать позора, чтобы… Чтобы что? Жить с редкостным обмудком? Бросить его самой, когда шумиха уляжется? Увы, но и такие причины тоже перестали являться для меня мотивацией уже через три дня.

Иногда казалось, что всё это дурной сон. В один из дней я просто проснусь и пойму, что у нас через два дня годовщина и я не стану думать о том, чтобы устроить мужу сюрприз, полететь к нему. Только мысли вновь возвращались к прописанным бумагам. Если бы мне и помогла машина времени, то я не смогла бы воспользоваться её помощью, потому что не знала, когда муж принял решение со мной развестись и почему.

Я болела. Телом, душой и разумом. Прогулки под дождём в шлюшьем платье почему-то решили накрыть температурой и першением в горле, припозднившись на двое суток. Я не помнила, когда болела в последний раз. Кажется, ещё в детстве. Приятного мало, но в глубине души я надеялась, что Надежда Михайловна позвонит Олегу и муж примчится справляться о моём здоровье. Сама я не смела — ни звонить, ни просить домработницу, сердце этого дома, набрать Измайлова. Увы, примчался только наш семейный доктор. Встала на ноги, конечно, на третий день, но с такой обидой, как будто оставить жену с температурой — грех, страшнее измены.

Проверив телефон, я, как и обычно, не обнаружила от мужа ни звонка, ни сообщения. Зато звонил Север, зато писал Невельский. Первый спрашивал, обдумала ли я его предложение и как я себя чувствую, а второй отчитался, что я могу снять компенсацию. Компенсацию…

Как я и думала, предложение мужа не было щедрым изначально. Вместо десяти миллионов, о которых он заикался, мне упали двадцать. Очень даже неплохо, чтобы вытереть слёзы и начать жизнь в другом городе, подальше от всего привычного и своего позора, но недостаточно для того, чтобы позволить мужу быть счастливым без меня. Не после того, как он со мной поступил.

— Ну, как вы? — в спальню заглянула моя дорогая Надежда Михайловна. Женщина средних лет с самыми очаровательными ямочками на щёчках и самым добрым сердцем. — Я какао поставила и лекарства принесла…

— Спасибо большое. Мне гораздо лучше. Всё благодаря вам. — отложив телефон в сторону, я осторожно завела нужный разговор. — Вы, наверное, и так понимаете, что я скоро покину этот дом… В конце концов, он всегда принадлежал отцу Олега. — сев в постели, натянула одеяло на голову и, высунувшись из "домика", искренне попросила о помощи. — Сделайте для меня, пожалуйста, кое-что.

— Не вы, а мы. — кивнула женщина, встав передо мной с таблетницей и стаканом воды. Наклонилась, поцеловала в лоб и подытожила: — Жаропонижающее можете не пить.

— Простите? — я опешила от подобных манер.

— Этот дом покинете не вы, а мы.

Я не знала, что мне делать, то ли расплакаться из-за доброты и поддержки, казалось бы, совершенно чужой для меня женщины, то ли указать ей на её место и вспомнить, что пока ещё я хозяйка этого дома. Не смогла выбрать, поэтому решила не акцентировать на этом внимание.

— Вы снимите для меня дом. Сегодня. Я приведу себя в порядок, съезжу в банк, а когда вернусь, я хочу, чтобы вы уже подготовили варианты и договорились о встречах. Разумеется, не за свой собственный счёт. И вы из этого дома никуда не уйдёте. — я вздохнула и смягчилась, выбравшись из своего укрытия и отбросив одеяло. — Вы здесь работали ещё при Викторе Александровиче. Вы всё это время были сердцем этого дома, но… всё меняется. Будет ли у этого дома сердце, вам решать. Сейчас мой интерес в ваших ушах и глазах, Надежда Михайловна.

 — Даже не просите. Я здесь не останусь. Не после сегодняшних публикаций. — сбивчиво затараторила женщина, настойчиво вложив мне в руку стакан с водой. — Я долго пожила и многое в этом доме повидала, многое помню. Знаете, ведь Виктор Александрович тоже не был примерным семьянином. Каких только драм не помнят эти стены, но чтобы так в открытую… Никогда! Жену можно не любить. Для этих людей это нормально. Но жену всегда нужно уважать!

— Каких-каких публикаций, Надежда Михайловна?

Не успела Надежда Михайловна мне всё объяснить, как мой телефон ожил, а потом опух от количества писем, звонков и сообщений. Болея, а по правде больше создавая иллюзию убитой горем и страдающей от разбитого сердца, я долго не выходила в онлайн. Мужа должно было это спровоцировать и обеспокоить, но он же был так счастлив в другом городе со своей помощницей, что чуть ли не откровенно позировал папарацци! Да он даже не заметил моего отсутствия в соцсетях!

Не улетел. Остался с этой… Марьяной!

Почему я вообще рассчитывала на его адекватность и понимание?

— Может быть, вам сейчас так не кажется, но поверьте, он не вас унизил, а сам себя. — попыталась приободрить меня домработница.

— Публикации не исчезают. — зло выдохнула я. — Будет хуже.

— С чего вы это взяли?

— Предчувствие. — хмыкнула и вернула женщине её телефон, покосившись на свой, снова вибрирующий. — Пиарщикам ничего не стоит остановить этот поток, но они этого не делают. И на это есть только одна причина. Выйдет пресс-релиз. Сейчас команда решит, под каким соусом подать это блюдо и выпустит бомбу. Это только граната. Бомба на подходе. В общем, я ждать не намерена. За вами дом. А я в банк. Завтракать не буду.

И я не ошиблась.

Прикупив себе чемодан с кодовым замком и светящимися колёсиками, я с работником банка утрамбовала туда все мои миллионы и, спустя долгих полтора часа, я наконец-то покинула здание банка, закрыв свой счёт. Чувствовала себя идиоткой, но оставлять деньги на счету в любом банке считала слишком рискованным. За это время я поняла лишь одно — от Олега можно ожидать чего угодно. А если я решусь на аферу с Максом, то по мне может пройтись асфальтоукладчик с фамилией Измайлов раз пятьсот.

Устроив чемодан на пассажирском сидении, я села за руль и всё же проверила телефон. Я нужна была сегодня всем. И я их прекрасно понимала. Пока пиарщики Олега готовят, что вбросить журналистам, информация из моих уст стала бы сенсацией, произвела бы фурор. Впрочем, это касалось не только представителей СМИ. Мои так называемые подруги тоже активизировались, как никогда, желая урвать детали.

«Не ответишь сегодня, приеду с ящиком фруктов прямо к тебе домой. Ты там жива вообще?» — пришло оптимистичное сообщение от Севера.

Вот почему мне было его жалко? Он же идеальное орудие мести. К тому же мы можем здорово помочь друг другу. Какое мне дело до того, что сделает Олег с этим мужчиной? Мы и виделись с ним… на пальцах одной руки пересчитать можно. Переспали… раз несколько. Ну, поговорили немного… раз десять. Да кинуть его первым под этот асфальтоукладчик и не париться, а я жалелку включила.

О себе нужно думать! О себе!

«Я в норме. Давай всё обсудим сегодня в Леоне? Я в 21:00 буду там ужинать. Присоединяйся.» — пока печатала, сбросила ещё несколько звонков с неизвестных номеров.

Отправила и тут же получила ответ:

«Не поздновато для ужина? Ты ешь после 18:00?».

— Господи, с каким идиотом я связалась.

Выдохнула и отбила короткий ответ:

«В самый раз».

Получив подтверждение нашей встречи, я наконец-то направилась домой. Мне предстояли долгие сборы. Я должна этим вечером влюблять и покорять. Выглядеть на все сто. Вдобавок ко всему этому стоило собрать несколько чемоданов. Я не собиралась лишать наш дом своего присутствия. Олег должен каждую минуту думать обо мне. Мои вещи, мной выбранная мебель, посуда, постельное, шторы, моя косметика — всё в этом доме должно остаться неизменным. Мне нельзя было переезжать, обнуляя всё, что было пережито в этих стенах. Да, я не знала, как сложится моя дальнейшая жизнь, а потому допускала вариант, что мне в этот дом ещё возвращаться.

…только домой мне попасть не дали.

— Какого чёрта? — проезжая мимо ворот особняка, где яблоку негде было упасть, выдохнула я.

Подъезд к дому был набит машинами, репортёрами, фотографами и журналистами до отвала.

Проехав несколько улиц, я встала посреди дороги и, чуя неладное, всё же вышла в онлайн.

Бомба, которую я пророчила несколько часов назад, была брошена. В меня.

Кто бы сомневался!

Мы развелись, понимаете ли! Аж… Задохнулась, осознавая, что не могу вычесть простые числа, и принялась считать на пальцах. Чуть больше трёх месяцев назад?!

— Тупой ты ублюдок! — всматривалась в заявление о разводе трёхмесячной давности и опять разговаривала с воображаемым собеседником. — Тупые твои пиарщики! Да это же липа чистейшей воды! Так ты мне десять лямов сверху накинул за фальшивый развод или за то, что ты обмудок и предатель?!

Смахнула медиа и вчиталась в ряды строчек, всё больше выходя из себя с каждым предложением.

— Это кто здесь детей иметь не может? Это кто здесь не соглашался на усыновление или ЭКО? Да кто об этом вообще когда-нибудь говорил?! Я стала чайлдфри?! Мне психологи не помогли?! Кто не видит себя в материнстве и не любит детей?! Расстались друзьями?! Помощница была с ним в это непростое время и поддерживала его… Ммм… На данный момент Изиайлов Олег Викторович и Вахрушева Марьяна Анатольевна планируют свадьбу и ждут наследника… Да чтоб вы сдохли в один день!

Я была вне себя от злости, но умом понимала, что народ это схавает. Лав стори, в которой жена-злодейка, не любящая детей, неготовая их дать, и муж, желающий получить ребёнка любым доступным способом, отчаявшийся, желающий полноценную семью… И хеппи-энд даже придумали. Ну или не всё придумали. Герой получил желаемое. Жена приняла и поняла.

Вот только хрен он угадал!

Отбросив гордость и образы, я всё же дозвонилась до своего благоверного, сжимая обод руля и представляя на его месте шею своего мужа.

— Как это понимать, грёбаная ты скотина?! — выкрикнула, как только муж поднял трубку.

— Будь хорошей девочкой, Даша. Получишь ещё столько же, когда шумиха уляжется. — сухо отозвался он. — Охрану к своему дому я уже вызвал. Журналистов разгонят. И чтоб никаких интервью! — припечатал и сбросил вызов.

Своему дому?! СВОЕМУ?!

— Я уничтожу тебя, Измайлов! Уничтожу! Ты дышать спокойно не сможешь! — прокричала в тёмный экран, с силой стукнув рукой по рулю.