Если разбить бокал

Энтони был готов провалиться сквозь землю, но вместо этого лишь спустился на цокольный этаж в бар, чтобы взять бутылку вина. Две бутылки. Хотел грешным делом попросить и третью, но передумал, понимая, что сильно напиваться в его планы не входило.

Уже спустя несколько минут он сидел в одной из комнат борделя на постели, вцепившись в вино так, словно ничего дороже в этой жизни не существовало. Пожалуй, ему было бы куда более комфортно, приди он ради миссии или даже для того, чтобы в самом деле переспать с хорошенькой девушкой. Однако оказался здесь Энтони совсем по другой причине.

Кайя зашла в комнату, одетая в легкое платье на бретельках. А может, то была обычная сорочка — алая, как и все вокруг. Смесь красного и золотого в декоре комнаты резала глаза, но Энтони не собирался жаловаться.

— Тебе неловко.

Обычно она встречала его радостной улыбкой, однако сегодня та оказалась скорее сочувствующей. Кайя остановилась перед кроватью, перекинула прядь светлых волос за спину и критично осмотрела его. Ну точно врач пришел к проблемному пациенту.

— Напомни, почему мы не могли встретиться у меня дома?

— Ну я же объясняла, у меня рабочий день! Ночь, вернее. И если мы каждый раз будем переносить встречу из-за того, что наши, прости меня, графики не совпадают, то так никуда и не сдвинемся, — назидательно сказала она.

— Ладно, — неохотно согласился Энтони, поднимаясь, чтобы поставить бутылки на столик. И добавил, желая сменить тему: — Надо было взять что-то покрепче.

Кайя улыбнулась, наблюдая, как он открывает вино.

— А чего ж не взял? — спросила она, меняя тон на игривый. Затем изящно опустилась на край постели и приняла из его рук наполненный бокал.

— Запаниковал, — признался Энтони, мрачно усмехнувшись, и сел рядом. — Я как раз размышлял о том, а не сбежать ли мне, пока еще не поздно, но побоялся, что это будет некрасиво по отношению к тебе. А потом этот бармен стал спрашивать, чего я хочу, и я чуть было не ляпнул «быть нормальным». В итоге попросил вина. Первое, что в голову пришло.

Он никогда не был особенно болтливым, но разговоры подобного рода чудесным образом помогали немного снизить тревожность ожидания. Энтони знал, что скоро они перейдут к испытанию, и надеялся оттянуть этот момент до последнего. Кайя рассмеялась.

— Такое ощущение, что передо мной совершенно другой человек сидит. Тебе было бы гораздо проще, приди ты сюда, чтобы пострелять в магов инкрустации, да?

— А можно?

— Конечно нет! Лучше расскажи мне, что тебе нравится и не нравится. Ну, то есть, — она закатила глаза, — ты меня понял.

Кайя вернула почти нетронутый бокал с вином на столик. Залпом осушив свой, Энтони последовал ее примеру.

— Мне ничего не нравится, — сказал он, глядя куда-то в стену. — Так что можем продолжать.

— Совсем ничего? В смысле, должны же быть какие-то, ну, нюансы?.. Я помню, что ты плохо переносишь объятия и любые попытки ограничить твое передвижение. Может, есть еще какие-нибудь специфические детали?

Продолжать разговор после этого вопроса моментально расхотелось. Энтони поморщился, но тут же напомнил себе о том, что пришел к Кайе за помощью. А значит в его же интересах было пересилить себя.

По-крайней мере, он доверял ей. Может быть, не целиком и полностью, но на его языке и это значило уже достаточно много.

Странным образом работа Кайи в борделе, вызывающие наряды и игривые интонации никак не мешали им быть действительно хорошими друзьями и только. Он всегда мог обратиться к ней за советом или высказаться, не боясь разглашения информации; она же вела себя так, словно их знакомство началось еще в детском саду, и никогда не осуждала. Ну, разве что шутливо, мол, может быть ты перестанешь хвататься за оружие при виде каждого инкрустатора на дороге?

Пока другие пускали слюни при виде Кайи, он испытывал разве что легкое недоумение от собственного равнодушия. В конце концов, Энтони пришел к выводу, что она была попросту не в его вкусе. Как смеялись сослуживцы, его тянуло исключительно к девушкам сумасшедшим и дерзким.

— Обычные касания я переношу так же, как и все, если они недолгие. Меня можно даже схватить за шею или за голову, не боясь в эту же секунду получить по лицу. Хотя я бы не советовал, — произнес он, припоминая, что такие случаи в его жизни уже были. — А вот объятия и уж тем более прижимание к чему-либо — гарантия того, что сначала мне станет очень плохо, а затем я начну вырываться, драться и в самых крайних случаях крушить мебель о головы людей.

Энтони замолчал. Кайя, нахмурившись, сосредоточенно смотрела в одну точку, кивая его словам и переваривая информацию.

— От алкоголя становится чуть проще, — добавил он, бросив взгляд на пустые бокалы. — Правда, полностью реакции все равно не исчезают, сколько не выпей.

— Хорошо, давай тогда начнем с самого простого. Позволишь?

Он кивнул. Кайя аккуратно сжала его ладонь, и беспокойство немедленно вернулось, зарождаясь по новой где-то в районе грудной клетки. Энтони уже знал, что будет, когда она продолжит, и заранее не хотел этого. Однако в душе надеялся, что умница Кайя придумает что-то, чтобы сегодняшняя их встреча стала лечебной, а не травмирующей.

Прошло десять секунд и его рука дрогнула.

— Что чувствуешь? — едва заметное движение не укрылось от ее внимания.

— Ничего особенного. Мне просто не по себе.

— А чуть подробнее?

Прошло еще пять секунд.

— Я хочу убрать руку.

— Продолжаем.

Она осторожно положила одну ладонь на его левое предплечье чуть выше локтя, а вторую — на правое плечо, после чего придвинулась ближе. Еще не объятие, однако тело моментально напряглось, и Энтони рвано выдохнул. Образ дружелюбной девушки начал едва заметно расплываться, искажаясь.

«Кайя безопасна», — повторил он себе несколько раз.

Но если бы она хотела убить его, то где бы спрятала нож?

— А сейчас что чувствуешь?

— Мне неприятно, — грубовато ответил он, начиная испытывать раздражение. — И неловко. И...

Страшно.

Их всегда было по двое: один держал, другой приматывал к койке. Или вводил шприц, или нацеплял на лицо маску — выглядела она точь-в-точь как анестезирующая и тоже усыпляла, но Тони знал, что эта дрянь наполнена магией. Даже скальпели, и те были прошиты ею.

Даже он сам.

Кайя вдруг отпустила его, мягко улыбнулась и потянулась к столику, чтобы вновь наполнить вином один из бокалов. Он не стал спорить. Алкоголь не мог решить его проблем, но Энтони все равно стремился к нему, как утопающий к брошенному в воду спасательному кругу.

Бокал снова опустел, испытание продолжилось. Положив одну руку на его шею под затылком, Кайя подалась вперед.

— Голову и шею можно трогать. Так ты сказал? — она провела пальцами вверх, заставляя невольно вздрогнуть.

— Эй, это еще не значит, что я совсем ничего не чувствую. Так что на всякий случай не заигрывай со мной, — попытался пошутить он.

— Ты же в борделе! — наигранно возмутилась Кайя. — По всем правилам я должна была уже раздеть тебя и целовать на бархатных простынях. Поэтому не жалуйся.

— Ну прости, что нарушаю твои…

Ее рука скользнула вниз и легла ему на спину в районе лопаток, оборвав предложение на полуслове.

— Работаем, — почти строго приказала она. — Что чувствуешь?

Тревога — вот и все, что он чувствовал. Она ютилась в груди и черным ядом разливалась под кожей, усиливаясь с каждой проходящей секундой. Перед мысленным взором мелькнули неясные образы; размытые и тошнотворные, они не несли в себе каких-либо конкретных воспоминаний. Только подавленный ужас.

Если бы Кайе захотелось притянуть его еще ближе, это странное времяпрепровождение на одной постели превратилось бы в полноценные объятия. Одна только мысль об этом вызывала желание отстраниться.

— Чувствую, что мне понадобится гораздо больше алкоголя, чтобы пережить эту ночь, — ответил он и тут же сжал челюсти, потому как ее рука опустилась ниже, теперь уже под лопатки.

— Дыши. Сфокусируйся на здесь и сейчас.

— Не хочу.

Он начинал злиться, понимая, однако, что виновником этой злости была отнюдь не Кайя. И потому все же вдохнул в легкие побольше терпкого, отравленного цветочным ароматом воздуха. Сфокусироваться же оказалось куда сложнее — реальность то и дело ускользала от него.

Какое-то время они сидели в таком положении молча. Тревога постепенно нарастала, превращаясь в истошный и вместе с тем безмолвный крик внутри черепной коробки.

«Почему мальчишка рыдает?» — настойчиво спрашивал голос профессора. — «Я же приказал тебе не рыдать, сопляк!»

«Не дергайся, я не могу попасть в вену», — говорил другой. Он был обычным магом и иногда в его взгляде проскальзывало сочувствие.

Где-то за пределами комнаты хлопнула дверь; Энтони вздрогнул и отстранился.

— Тише, — нежнее обычного произнесла Кайя.

— Нет, — он дернулся, высвобождаясь. — Нет, я не могу. Прости.

Она только вздохнула и грустно усмехнулась.

— Чего извиняешься? Не так уж и плохо для начала. Я тебя практически обняла.

Энтони не ответил. Нет, это было плохо. Ему было плохо. И все, что пробудило одно жалкое касание, теперь стремительно превращалось в гнев на самого себя. Сколько он там продержался, ощущая ее ладонь на спине? Казалось, что прошла целая вечность.

— Посмотри на меня.

Он сделал все с точностью до наоборот: поднялся с постели и отвернулся, чтобы снова налить вина и прикончить его в несколько больших глотков. Лишь после этого Энтони смог заставить себя взглянуть на нее.

— Видишь мои руки? — Кайя протянула их ладонями вверх, дождалась его кивка и добавила: — Как думаешь, они могут сделать тебе больно?

— Хм. Нет? Ну, если только ты не попытаешься напоить меня до потери памяти, чтобы потом задушить. Или не возьмешь в руки что-нибудь острое. Например, если разбить вот этот бокал, то образовавшимся лезвием можно…

— Тони! — голос Кайи вынудил его заткнуться. — Я не сделаю тебе больно. Я не несу опасности, — она слабо улыбнулась. — Моя задача — сделать клиенту как можно приятнее, и обычно я с этим справляюсь на отлично.

— Я никогда и не думал, что ты можешь как-то мне навредить. Это всего лишь гипотетические рассуждения, — со вздохом ответил Энтони, ставя опустевший бокал обратно на столик. На миг ему вдруг показалось, что гладкое стекло расчертила глубокая трещина, но стоило моргнуть, как видение исчезло.

— Неправда. Именно так ты и думаешь. И даже не осознаешь этого.

Он не нашел, что возразить, и принялся бесцельно разглядывать бутылку вина, наконец ощутив от выпитого запоздалый эффект — слабое головокружение и расслабление в мышцах.

— Подойди ко мне, — велела Кайя.

Энтони нехотя оставил свое занятие и шагнул к ней. Спустя минуту они вновь сидели на постели, ее рука во второй раз оказалась на его спине.

— Дыши, — ласково произнесла она. — Я не причиню тебе вреда.

«Дыши, дыши», — прокряхтел голос профессора. — «Ты выживешь, Тони, я почти уверен в этом. А когда выживешь — больше не будешь человеком, о нет! Ты будешь чем-то гораздо большим…»

Стиснув зубы, он постарался вдохнуть, чувствуя внутренний протест и безумное желание оттолкнуть от себя Кайю. Время мучительно растягивалось, но Энтони продолжал следовать ее инструкциям из тупого упрямства, слабо помня о том, как и почему подобные испытания должны были что-то в нем изменить.

К тому же, он помнил кое-что другое: нельзя двигаться, когда тебя осматривают. Профессору это не понравится, а та страшная тетка опять ударит по щеке за неповиновение.

Еще один вдох. Энтони запретил себе закрывать глаза.

— Я не буду пытаться тебя остановить, — послышался голос Кайи. — Если ты захочешь уйти, то сможешь сделать это в любой момент. Тебя никто не держит. Люди обнимаются, когда хотят поделиться чем-то хорошим, Тони. Чужое прикосновение вовсе не означает, что после него твоей кожи коснется нож.

Он ощутимо вздрогнул и чуть не отшатнулся, но каким-то образом сумел остановить себя, чувствуя, что проваливается. Куда-то вниз, в саму тьму, которая всколыхнулась от этих слов и заревела ужасным диким воем. Он пытался подавить этот звук, но тьма всегда была чуть сильнее. Его плечи приподнялись и застыли, окаменев.

— Тебе нужно напоминать себе об этом. Каждый раз. Находить в себе силы сказать: это всего лишь касание, оно не причинит боли, — Кайя чуть отстранилась и посмотрела на него.

Энтони не отвечал, однако все его нутро теперь сопротивлялось, злилось и кричало. О том, что все это неправда, что она обманывает его, а он не дурак и прекрасно знает, как бывает на самом деле. О том, что он больше никогда-никогда не попадется на эту уловку и никому не позволит держать себя.

Никому. Никогда. Лучше он будет терпеть удары и бить в ответ. Лучше смирится с тем, что ему необходимо избегать объятий, но мучить себя он больше не позволит. Он разорвет и уничтожит любого, кто попробует это сделать.

Еще один вдох.

Энтони смотрел перед собой невидящим взглядом и наблюдал за криками в собственной голове, словно впервые их замечая. Только теперь он неожиданно осознал то, что уже давно было известно всем окружающим.

«Да, это правда. Я действительно так думаю».