Есть только миг

Майя сидела и разговаривала со своей знакомой – когда-то, до отъезда, еще девчонками, они дружили. Сейчас госпожа Ейсенийя – достаточно обеспеченная женщина, хотя Майя вовсе не собиралась просить у нее чего-либо, так же, как и не собиралась рассказывать ей о своем состоянии. «Я прилетела, потому что соскучилась; решила здесь отдохнуть, сменить обстановку, заодно пройду какие-нибудь укрепляющие процедуры – все же знают, что на Венге лучшая медицина! Жаль, своего бизнеса у меня нет, а то могли бы придумать совместное дело…»

Легкий непринужденный разговор; Майя сдержанно жалуется, что мужчины на Земле ей не нравятся, с венговскими их не сравнить. Хотя, конечно, в этом есть и плюс – она научилась либо строить их, если в глубине души они признавали превосходство женщины, либо хитрить, если сталкивалась с другим типом «непробиваемых» мужчин. В любом случае, полезный опыт. Но здесь, на Венге, она уже отдыхает душой, вспоминает правильный и понятный порядок вещей.

- О, кстати, о мужчинах! – восклицает Ейсенийя. – Пойдем, покажу. Даже здесь зверьков умудряются испортить. Причем мне даже стыдно – получается, что, либо я взяла в мужья недостойного мужчину, либо так хромает воспитание в моем доме.

И она провела свою знакомую в игровую комнату.

Первое, что бросалось в глаза сразу с порога – фигура полуобнаженного мужчины, закрепленного на кресте у противоположной стены. Видимо, он висел там давно, потому что какое-то время не подавал признаков жизни, хотя должен был услышать звук открывающейся двери. Потом он приподнял голову, окинул вошедших взглядом, но было совершенно непонятно, узнал ли кого-нибудь из них.

Лери

Он был уверен, что действует во благо своего Дома.

Троюродная сестра передала ему просьбу матери, а еще она проявила к нему женский интерес, впервые за Матерь Всего Сущего знает, сколько времени. Он понял, как же ему всего этого не хватало, и началась просто ломка. Он же не старый, ему не сорок лет, и до тридцати время еще есть... Лучше бы жена его просто усыпила, когда совершенно перестала интересоваться. Она взяла себе нового мужа, который теперь постоянно пытался подвинуть его в иерархии, хотя Лери был первым мужем, а Никэйс - вторым.

Он прекрасно понимал, кого будет защищать жена, а кого наказывать, если до ее ушей дойдут известия об их конфликтах. Валерий пытался понять, что он делает не так, и почему госпожа к нему охладела, но так и не понял. Видимо, все же что-то делал не так. Или, что еще хуже, он ей просто надоел, и госпожа потеряла к нему интерес. Как тогда ему жить, ради чего?

Верхнего у него не было - в свое время отвоевал себе место в иерархии, нижние почему-то не заводились. Трахнуть малька просто так, по праву Верхнего - не хотелось этого совершенно. Лери хотел наладить нормальные отношения со вторым мужем госпожи, но быстро понял, что Никэйс этого не хочет. Этот молодой, намного моложе него, парень оказался очень зубастым. Похоже, что именно он незаметно оттер первого мужа от госпожи, а Лери даже этого и не заметил сразу.

Ему-то как раз не пришлось зубами, локтями и ногтями пробивать себе дорогу - у него все складывалось хорошо, драться почти не пришлось, и госпожа сразу Первым мужем взяла. Вот он и расслабился, бороться за себя не научился. Похоже, теперь было поздно. Муж - и не муж, потому что не нужен своей жене; а на других женщин смотреть нельзя, потому что он не простой наложник, а муж... Конечно, одни эти мысли - уже повод для наказания, а он еще и посмел представить, что его выставят на вечеринку в качестве угощения, раз жена сама с ним не играет, но его не заиграют до смерти, а он будет доставлять удовольствие гостьям, и сам, может быть, его получит...

И тут это случилось - одна из его троюродных сестер, госпожа Лайза, приехала по каким-то делам в его нынешний дом. Она подошла к нему, когда рядом никого не было. Она погладила его по волосам, провела нежной женской рукой по плечу, сказала, что очень рада его снова увидеть, потому что помнит еще по материнскому дому, и он тогда ей нравился. Слушать такие вещи чужому мужу было непозволительно, надо было сразу извиниться и уйти, сказав, что у него срочное поручение. Но он остался, и от одного прикосновения ее руки чуть не растекся лужицей удовольствия, и ему невозможно сильно хотелось потянуться за этой рукой, подставляясь под ласку.

Она сказала, что можно сделать так, чтобы жена отказалась от него, и она, Лайза, тут же его себе заберет, но, если сейчас он ей немного поможет, то она будет так благодарна... Всего-то нужно узнать, не лежат ли у его жены бумаги с логотипами вот таких фирм, и внимательно слушать, о чем говорят госпожи в его доме. Если они узнают нужные сведения, то Дом его матери станет намного богаче, а, значит, и она тоже будет обеспеченной женщиной.

Он был согласен на все, только спросил - не разорит ли это Дом его жены, не заподозрят ли их в связи с бунтовщицами или контрабандистками? «Нет, конечно, нет, - ответила сестра, - просто они упустят сделку, а его родной Дом ее выиграет, но ничего незаконного или опасного!»

И он согласился. Он ведь и так уже нарушил все правила, когда стал мечтать о посторонней женщине.

И вот он здесь. На кресте в комнате для игр своей жены. Нет, его не казнили, как полагается за измену, госпожа решила подождать, чтобы он успел раскаяться. И вечеринку, о которой он мечтал, он получил - внимание женщин, их забавы; потом его пустили по кругу среди мужчин, а женщины делали ставки, сколько он продержится. Он так надеялся тогда умереть, но нет - выжил. Его чуть подлечили и распяли здесь. Второй день без еды и воды.

Госпожа пока ему ничего не отрезала, потому что он мог бы этого и не пережить, а это в ее планы не входило - она хотела, чтобы он осознал свой проступок. Завтра она его кастрирует и казнит. А, может быть, вылечит и оставит в назидание всем. Вот этого Лери боялся больше всего - лучше умереть, лучше умереть! Может, Матерь Всего Сущего все же сжалится над ним и пошлет смерть? О пощаде или даже легкой смерти он уже не молил - он был виноват, он знал это, и знал, когда принимал внимание посторонней женщины, не его жены, знал, когда пытался рассмотреть бумаги на столе госпожи... Свою вину он даже перед собой не отрицал. Все было справедливо.

- Кто это? – в первый момент изумилась Майя.

- Это моя ошибка, - с досадой ответила подруга. – Я взяла этого мужчину своим мужем, Первым мужем! У него хорошая родословная, он закончил Джордан; правда, его Дом небогат, и дела у них идут все хуже и хуже… А потом оказалось, что он – шпион, и я узнала об этом совсем недавно. Почти семь лет в моем доме, и он изменяет мне с другой женщиной, и передает ей секретную информацию! Нет, я горжусь тем, что всегда держу себя в руках, контролирую, и никогда зря не порчу свое имущество. Именно поэтому я узнала от него все, что он знал, и совместила приятное с полезным – и вечеринку устроила, и этому предателю дала возможность как следует раскаяться в своем поведении. Представляешь, он не хотел называть имя женщины, для которой шпионил! Но неужели он думал, что мы не справимся без слов безмозглого зверька – недавно меня навещала одна из его сестер, двоюродная или троюродная, так что не о чем гадать. Ты ее, может, помнишь – Лайза?

Майя покачала головой: она не помнила никого с таким именем.

- Ну, не важно. Жаль, обвинить я никого не смогу – это еще надо доказать, но мне-то все ясно. Впрочем, никто из его родственников за него не заступился, естественно, он никому не нужен. Повисит здесь до завтра, и… помнишь, как у нас наказывают?

Вот здесь Майя ей кивнула – она помнила, правда, чисто теоретически, потому что ни разу не видела эту казнь наяву.

- Кастрировать и потом усыпить?

- Да, - подтвердила ее догадки Ейсенийя. – Завтра все сделаю, - мечтательно протянула она. – Это моя ошибка в воспитании, больше я такого не повторю. Надо же, а я ведь хотела его оставить мужем, хотя он уже и староват. Но в хозяйстве он был очень полезен, а муж у меня и второй есть…

***

Все время, пока они пили тайшу и вино, делились сплетнями про жизнь на обеих планетах, Майя кожей чувствовала присутствие этого мужчины на кресте. Что бы он ни сделал, его все равно было безумно жаль.

«Может, если бы мне изменили и предали, - думала она, - я бы тоже мечтала все отрезать изменнику, но у меня, к счастью, в жизни пока не было таких сильных потрясений. Хотя и расставались не друзьями, но горло друг другу не мечтали перегрызть."

- Послушай, подружка, а, может… - Майя сейчас собиралась сказать очень странную вещь, и сама себе удивлялась. И совершенно непонятно было, как к этому отнесется ее гостеприимная хозяйка. – А потом ты хочешь его убить?

- Не знаю, - задумалась Ейсенийя. – Вот так просто теперь и усыпить нельзя… Или нужно будет признаваться всем, что он мне изменил, предал Дом, а мне позориться не очень хочется… К тому же, я абсолютно уверена, что он виноват – да достаточно было посмотреть на его виноватое лицо! – а для других нужно, все же, доказательства предъявить. Ну, а за кастрацию я просто заплачу штраф за жестокое обращение. К тому же, он такой жизни боится гораздо больше, чем смерти.

- А если ты мне его отдашь? – решилась Майя. – Продашь, - исправилась она. – Честно говоря, у меня не так много денег, но… ты же сделаешь мне скидку за брак? Мне пока не хватит на более-менее приличного наложника, а что-то так захотелось развлечений, но не с чужими, а со своим. А уж наказать я его обещаю! Только, сама понимаешь, если сделать все по правилам, он может и не выжить…

- Да забирай! – внезапно легко согласилась Ейсенийя. – Потренироваться, что ли, хочешь? Даром отдам – что я, с подруги буду деньги брать? Да еще за бракованного раба? Отдам, но с условием – чтобы без наказания он не остался.

- Конечно, - Майя даже не сомневалась, отвечая. – Он предал дом, предал жену – неужели я поверю, что у другой госпожи он изменится? Ему для этого нужно будет очень постараться. Веры нет такому мужчине.

***

Лери

Госпожа Ейсенийя дала ему попить. Не веря своим глазам, он жадно припал к стакану – соленая… Эта вода еще больше усилит жажду.

Он остановился, а госпожа сказала: «Пей до дна, иначе я перца туда добавлю». Он выпил. Потом, сжалившись, она отпустила его в туалет один раз – кажется, просто не хотела, чтобы пришлось убирать в комнате.

От жажды распух язык. Иногда сознание мутилось, и он молился, чтобы полностью впасть в беспамятство, хотя и знал, что перед казнью жена обязательно приведет его в чувство.

***

Когда ему приказали идти за той, чужой, госпожой, и сняли крепления, он упал. Хотел встать, но ноги не слушались. Онемевшие конечности, к которым начала приливать кровь, сводило дикой болью, а он пытался встать. Так и не смог, пополз туда, к другой госпоже. Она изучающе посмотрела на него, и обратилась к его жене:

- Выдели нам, пожалуйста, пару звериков, пусть отнесут его к аэрошке. А то мы сейчас такое представление для всего дома устроим…

***

А потом, уже много позже, новая госпожа в его новом доме протянула ему что-то в чашке.

- Хочешь пить?

- С…соленая? – только и смог он выговорить, - не надо, пожалуйста…

- Обычная вода, - удивленно ответила госпожа. – Пей, ты же хочешь.

Он обреченно взял чашку, потому что не спорят с госпожой… Вода была чистая, обыкновенная! Он пил, пытаясь вести себя как воспитанный мужчина, но не выдержал, подавился водой, почти захлебнулся.

- Тише, никто не отнимет, сейчас еще дам, - госпожа не сердилась. Да, он понял, что именно она накажет его так, как жена собиралась, но эта госпожа не стала приковывать его ни к чему, и дала попить. Как он ошибался, когда думал, что до этого у него была тяжелая жизнь. Все познается в сравнении. Сейчас просто лежать, вытянув руки и ноги, не чувствуя ремней, и не чувствуя мучительной жажды – это было счастье. А дальше – пусть будет то, что он заслужил.

Майя

Просто так, без наказания, я его не собиралась оставлять, и дело было даже не в обещании прежней хозяйке: предательство должно быть наказано. Но – так нерационально распорядиться этим экземпляром?

Мужчины, которых прислала Ейсенийя, принесли и сгрузили мне в аэрошку ее подарок; Валерий уже почти пришел в себя и смог сидеть, прислонившись к скамье. Он не поднимал на меня глаз и, видимо, прилагал все усилия, чтобы не дать прорваться мышечной дрожи – и от ужаса, и просто потому, что был измучен.

Он был без рубашки, и я разглядывала мускулистую спину, покрытую подживающими разноцветными сине-желто-зелеными синяками и заживающими рубцами от порки. Потом за подбородок подняла его лицо, чтобы разглядеть как следует: красивые выразительные черты – ну, все же его жена выбирала себе мужа не только по родословной, но и по внешней привлекательности; уже далеко не мальчишка, и мысль в глазах есть, и не одна, похоже… Похоже, что это не тупой неблагодарный зверик предал свою хозяйку, а что-то серьезное у них произошло.

Каштановые волосы, довольно короткие – мне сейчас показалось, что они обрезаны, причем явно не в салоне, бледное даже под загаром лицо, и выразительные серые глаза в окружении густых чернющих, словно накрашенных, ресниц. Такая универсальная внешность, которая понравится женщине с любой планеты, и такого мужчину тоже можно встретить в любой точке обитаемого космоса, включая Землю. Вот только там бы он, скорее всего, был бы преисполнен осознания собственной неотразимости, а сейчас на меня с бледного измученного лица обреченно смотрели глаза, в которых плескался откровенный страх. Он ничего не знает о своей участи, и пощады от женщины точно не ожидает.

***

- Рассказывай. – Майя сидела в кресле около большого окна, через которое виднелся разросшийся заброшенный сад. Мужчина стоял перед ней на коленях. Красивый – здесь других и не держат, но замученный.

- Что ты сделал? – продолжила она расспросы.

- Вам ведь рассказали… - безнадежно начал мужчина. – Простите, госпожа, я не отказываюсь говорить! – вскинулся он, поняв, как его слова может понять новая хозяйка. Просто… вряд ли я лучше расскажу.

- Я хочу услышать это от тебя, - повторила Майя. Странно, но ей показалось, что мужчина не хотел рассказывать не из страха, а потому, что ему было стыдно за свои поступки. Но он, наконец, сделал над собой усилие, и начал рассказ, явно контролируя эмоции и стараясь держать лицо:

- Госпожа, я шпионил против Дома своей жены. Я был готов изменить свой жене с другой женщиной.

- Ты же был первым мужем госпожи Ейсенийи, чего тебе не хватало? – Майя искренне не могла этого понять.

- Мне не хватало внимания моей жены, - еле слышно ответил он. – Я позволил себе желать невозможного…

- А с кем ты ей изменял, для кого шпионил? – спросила девушка.

- Госпожа, если моя жена сказала вам – для кого, вы и сами знаете; если нет – я вам не скажу, - неожиданно твердо ответил он.

И Майя с веселым изумлением поняла: «Не скажет. Будет эту женщину выгораживать, а ведь ему самому терять уже нечего. Ломать его придется жестоко – там такой характер вырисовывается… Но, с другой стороны, если я не возьму его для себя, то его казнят, медленно и мучительно. Главное, чтобы он сам понимал разницу.»

- Ну, что же, в общем, мне все понятно.

***

Майя

Я сняла здесь, на окраине Венгсити, дом. Даже, пожалуй, домик – один из самых маленьких в округе, зато и самый дешевый. К тому же, видно было, что владелица давно не занималась своей собственностью – вся обстановка древняя, бедненькая – есть только самое необходимое. Впрочем, две спальни, укомплектованные мебелью, там были, кухня с необходимым минимумом оборудования тоже была, и даже все работало – это уже хорошо.

Деньги я в последнее время тратила с опаской, потому что совершенно не представляла, какими будут расходы, зато прекрасно помнила свои доходы – и они были не слишком велики. И вот теперь денег как не было, так и нет, зато я умудрилась купить наложника. Впрочем, иной вариант я и не рассматривала – раз Ейсенийя согласилась продать этого очень невезучего парня, я его забрала. Будем жить в этом доме, пока останутся деньги на съем жилья… Почему-то появляется сравнение с тем, кто, лишившись собственного дома, подбирает на улице котенка, потому что в одиночку маленький зверенок точно умрет от голода и холода. Ну, вот и будут пытаться выживать уже вдвоем…

Впрочем, какая разница – я давно уже живу только сегодняшним днем, а Валерий – мое приобретение – вообще уже ни на что не надеялся. Вообще-то, он должен ненавидеть меня, а он… нет, не ненавидит.

Не знаю, зачем я сделала то, что сделала… Хотя, возможно, знаю – проверяла, не ошиблась ли я в своем порыве; проверяла, что же за человек мне достался, и… наказывала его так, как он привык. В их культуре – в нашей культуре, ведь я ничего не забыла – измена жене и предательство Дома подразумевают страшное наказание, именно то, что озвучила его хозяйка. Она хотела его достаточно помучить, кастрировать и казнить. Я вспомнила все садистские навыки, которые знала. Я не ненавидела его, просто это было наказание. Я хотела проверить его предел.

***

Здоровенный мужчина беспрекословно подчинялся женщине, от которой мог просто сбежать – ведь ни я, ни его бывшая хозяйка не ставила ему чипы и не заковывала в наручники.

Он терпел, даже не привязанный, как позаимствованный у Ейсенийи стек располосовал ему спину, и я совсем не жалела его, не заботилась о сохранности кожи, я оставила достаточно кровавых полос.

В довершение я приказала: «Раздвинь ягодицы руками и держи их». Он послушно выполнил приказ, уже непроизвольно вздрагивая от боли, и контролировал руки, чтобы они тоже не дрожали. Порка по яйцам – надеюсь, я не сделала его калекой, для этого заменила стек на строгий флоггер, но боль все равно была адская, в этом нет сомнения. И ни звука от него, только тело содрогалось в уже неконтролируемых мышечных спазмах.

- Все, наказание закончено. Можешь опустить руки. – И я ушла и оставила его одного.

Майя

Валерий сдавленно стонал, уткнувшись в подушку. Почувствовав чужое присутствие, он поднял лицо. Заплаканное, с искусанными губами – он точно не думал, что кто-то его увидит. Впрочем, вряд ли можно контролировать свое поведение при такой жуткой боли, которую он испытывал. Мне показалось почему-то, что, плюс к строптивому нерабскому характеру, судьба еще и наградила его повышенной чувствительностью к боли, и вообще повышенной чувствительностью. Видимо, чтобы уж наверняка…

- Выпей таблетку, это обезболивающее.

Он попробовал встать, стискивая зубы от боли.

- Лежи, только голову подними. – Я поддержала ему голову, протягивая на ладони таблетку, а потом давая запить водой. Все равно больно, конечно – при малейшем движении задействуются мышцы спины, да и остальные, которые стали слишком чувствительными после наказания.

Ну, что же, раз все это он пережил, значит, теперь будем лечиться. Я обтерла его лицо мокрым полотенцем, самым мягким, которое смогла найти, и осторожно попыталась смыть кровь со спины, не касаясь ран, потом снова намочила полотенце, положила и расправила на воспаленной коже прохладную ткань.

- Спасибо, госпожа, - тихо поблагодарил он.

- Пока еще не за что, - ответила я.

Я хотела дать ему на раскаяние и обдумывание своего поведения часа два, оставив одного и не смягчая боли, но все же пришла раньше, не выдержав, наверное, и часа. Думаю, сам он был уверен в том, что его оставят так на всю ночь.

Первым делом после приезда я сделала запас иши, потому что этого средства очень не хватало мне на Земле, а теперь впервые использовала его по назначению. Когда спины наказанного коснулась какая-то неизвестная мазь, он непроизвольно вздрогнул. Я вспомнила, как он отреагировал на чашку с водой, и успокоила:

- Не бойся, это не перец, или жгучая мазь, это ваш иши. Сейчас будет легче.

Видимо, боль стала действительно стихать. Он дотянулся до моей ладони и поцеловал ее, почти лизнул, как собака. Только ничего мерзкого или унизительного для него в этом поступке я не видела, тем более, что мы наедине, никто посторонний не видит, а если ему это нормально, то мне… мне неожиданно оказалось приятно. Просто искренняя благодарность и доверие. Нет, это не унижение. И надеюсь, что это не холодный расчет, потому что он даже не представляет, насколько глубоко успел забраться мне под кожу.

***

А на следующий день меня навестила Ейсенийя. Я не страдаю заниженной самоооценкой, и думаю, что пообщаться со мной ей было интересно, но все же не настолько, как посмотреть, что же я сделала с ее бывшим мужем.

Именно поэтому, после светской беседы и легкого перекуса под белое вино, которое я привезла с Земли, она попросила разрешения посмотреть на свою бывшую собственность.

Валерий

Когда он увидел свою прежнюю хозяйку, то просто хотел уползти, зарыться куда-нибудь. Неужели новая госпожа решила отдать его обратно… И пусть его ожидает казнь, но в этот день у нее было не так страшно. Все познается в сравнении.

Госпожа откинула покрывало, полюбовавшись на болезненные даже на вид следы воспитания, и удовлетворенно хмыкнула: «Она знает толк в наказании! Ну, что же, зверик, оставайся здесь, я чувствую, ты получишь внимание женщин по полной программе».

Майя

Ейсенийя оценила мои старания по воспитанию ее бывшего мужа, и, заодно, напугала его до полусмерти. Поэтому, распрощавшись с ней – она заглянула ко мне по пути, направляясь куда-то по своим делам – я снова вернулась к новому обитателю своего дома.

Лицо он держит, конечно, как учили, и не заподозришь, что наверняка сейчас обмирает от ужаса в ожидании своей участи. Все-таки героически сполз с кровати, услышав мои шаги, встал на колени и встречает меня, как принято. Герой, да еще и гордый, не хочет показывать, что ему больно и плохо, и на ногах еле держится, да и лицо такое бледное, как будто сейчас в обморок прямо посреди предложения упадет. А вопрос он мне задал тот самый, который только и мог волновать его в последние дни:

- Госпожа, когда вы казните меня? Это будет казнь, или вы просто кастрируете меня…

- Ничего себе – «просто»… - я провожу рукой по гладкой коже мускулистых плеч. – Я не хочу причинять тебе бОльшую боль, чем уже была. Твое наказание окончено. Если снова не совершишь что-то подобное, но уже у меня, то у тебя есть хороший шанс прожить долгую и счастливую жизнь.

Вот сейчас он точно упадет в обморок. От неожиданности, от радости, от неверия, что все закончилось, просто от избытка чувств…

- Ложись обратно, ты еще не поправился. Полежи, а когда будешь себя чувствовать получше – можешь встать и прийти ко мне. Около твоей кровати на столике вода и таблетка – выпей, если все еще больно.

Проследила, чтобы он смог нормально на кровать перебраться, не свалившись на пол, и ушла.

Майя

На самом деле я вовсе не планировала заводить мужчину, потому что здесь и сейчас он совершенно не был мне нужен. Но случайное совпадение распорядилось иначе.

Сейчас я была на кухне и раздумывала, что же приготовить. Готовить, кстати, придется на двоих, наличие гостя все же создает определенные проблемы.

В дверь осторожно постучали, и заглянул Валерий. Я кивнула, разрешая, и он вошел. Думаю, что он уже не так сильно страдал от боли – иши и таблетки должны были подействовать – но держался излишне прямо. А еще из одежды на нем были только штаны, в которых мне его выдали из родного дома. Как-то не располагала тогда обстановка, чтобы собирать его вещи, да и не подумала я даже об этом, честно говоря. Так что пока имеем в доме неожиданно появившегося мужчину, без всякого приданного, которого неплохо хотя бы минимально одеть.

С другой стороны, у хорошо подготовленного и обученного мужа наверняка должны быть какие-то умения. Тем более, его жена говорила, что он был очень полезен в хозяйстве. Если он может только разбираться с документами, то это, к сожалению, не очень нужные мне навыки, а вот умение готовить и прочие хозяйственные занятия мне бы очень пригодились. Вообще-то, насколько я знаю и помню, мужчин в школах наложников и готовить учат, и за вещами будущей жены следить, и еще многим нужным вещам, а уж Джордан должен был дать вообще элитные знания.

- Чем ты можешь быть полезен мне в хозяйстве, Валерий?

А он как будто меня не слышит, и спрашивает свое:

- Госпожа, вы оставили меня в живых…

Видимо, он все еще не до конца верит в свое спасение, считает, что мои слова могут быть жестокой шуткой. Ну, что ж, надеюсь, потом все же поверит.

- Да, потому что не считаю, что за одну ошибку стоит убивать или калечить. Но я хотела, чтобы ты это хорошенько обдумал – вторую ошибку я не прощу.

- Госпожа, моя жизнь принадлежит вам. Целиком, - просто ответил он.

И пусть я знаю, что жизнь раба принадлежит хозяйке по определению, но мне дорого это признание. Это совсем о другом…

- Валерий… как мне звать тебя проще? Валь? У тебя есть короткое имя?

- Госпожа, в доме моей матери меня звали Лери, - тихо ответил он.

- Красиво, - я попробовала имя на слух, - мне нравится. Что же, если мне понравилось, а у тебя оно вызывает хорошие воспоминания – я же права? – то так тебя и буду звать. Ну, а как ты себя чувствуешь? Живой? Болит еще? Тебе сильно досталось, я знаю.

- Или намазать тебя еще? – я, развлекаясь, посмотрела на Лери внимательнее. Он опустил глаза, но медленно начал краснеть.

- Что, намазать? И, наверное, тщательнее всего нижние регионы? – продолжала веселиться я.

«Странно, я, наверное, становлюсь сентиментальной, но я его понимаю: оставили здорового красивого мужика без внимания, а ему хочется женской ласки. Я сейчас рассуждаю, конечно, как жительница любой другой планеты, кроме Венги, потому что мои соотечественницы, получившие традиционное воспитание и никуда не улетавшие, сказали бы, что статус мужа неизмеримо важнее статуса какого-нибудь общего наложника, пусть того и используют женщины, а с мужа жена только раз в полгода пыль стряхивает».

- Ладно, может быть, ты и заслужишь мое внимание, - весело пообещала я. – Но, кстати, в одном тебе не повезло: ты ведь привык к роскошной жизни? Дом госпожи Ейсенийи богат, и там совсем другой уровень жизни.

- Госпожа, мне подойдет все, что вы посчитаете нужным.

- Ну, это ты пока так говоришь. Впрочем, выбора у тебя все равно нет. А теперь расскажи, чем ты можешь быть мне полезен? Чему тебя научили, прежде чем отдать в мужья?

Я явно задала неожиданный вопрос, Валерий растерялся:

- Я помогал госпоже с бумагами…

По моему лицу он понял, что это умение мне не слишком нужно.

- Готовить умею, следить за домом, следить за вещами госпожи, - начал перечислять он с надеждой.

- Подходит. Я знала, что сделала хорошее приобретение, - резюмировала я.

«Нужно как следует загореть, и никто не догадается, что у тебя проблемы со здоровьем», - вспомнила Майя слова героя из старого детектива одного именитого автора. Загорать она любила, загорала красиво – светлая от природы кожа хорошо воспринимала солнце, если не жариться на нем целыми днями, а загорать умеренно, постепенно. Такого варварства со своим организмом Майя не допускала, и в итоге была обладательницей красивого золотисто-коричневого ровного загара.

Привлекательная девушка, молодая, цветущего вида, и с обаятельной улыбкой – никто и предположить не мог, что с ней что-то не так. Ни один врач пока не понял, в чем причина слабости, иногда появлявшейся у нее, и появлявшейся теперь все чаще…

Вначале она не придавала этому значения: подумаешь, устала, с кем не бывает; нежелание что-то делать – ну, это просто легкая депрессия, пройдет. Надо выспаться, наконец; сменить обстановку, вырваться к теплому морю; да просто взять отпуск и отключиться от всех проблем.

Отпуск был, море было; настроение улучшилось, но почему-то стало казаться, что быстро кончаются силы, как у старушки – это странно и страшно для девушки всего-то двадцати четырех лет от роду.

- Вы умрете! – эмоционально заявил земной врач. – Нет, не прямо сейчас, но вы не дотянете до конца года, если не займетесь собой.

Майя впечатлилась, тем более, что основания для беспокойства и почти паники у нее были: недавно она практически упала в обморок, уже просто чувствовала, как ноги ее не держат, и она летит на землю… а подобные болезненные проявления эпохи викторианских барышень никогда раньше не были ей свойственны.

Этот врач, настоявший на максимальном числе анализов, широко раскрыл глаза: а как это у вас получилось? Что с вами не то? Давайте проверим вот это и это… Хорошо, давайте будем принимать вот эти препараты и вот эти.

Препараты помогли слегка убрать симптомы и улучшить самочувствие, но причины ее состояния и слишком низких показателей некоторых элементов крови пока никто не понял. Главное, что у нее ничего не болело, и к своему состоянию она почти притерпелась, глотая предписанные таблетки горстями, но вот с будущим все было очень туманно.

Сюда, на Венгу, откуда она улетела еще подростком, как думали они с мамой – совсем ненадолго, а на самом деле оказалось – больше, чем на десять лет, сюда она вернулась потому, что медицина ее родной планеты считалась одной из самых сильных.

***

Майя

Заниматься спасением местных мужчин я точно не планировала, как-то не до того было, но, в итоге, не смогла пройти мимо невезучего местного уроженца.

Кормить, одевать, да вообще терпеть рядом с собой присутствие чужого человека – вот я вляпалась! Не было заботы… А, с другой стороны, ну как его было там оставить? Даже если бы он изменил лично мне, и изменил в самом традиционном смысле слова, я вряд ли смогла бы его наказать так, как здесь положено. А сейчас просто разберусь с его характером, и посмотрю, что тут можно сделать – то ли надо перевоспитывать, то ли у него было единичное помутнение в мозгу, и дальше он будет идеальным венговским мужчиной, как и положено.

Думаю, что на эротические подвиги с кем-то посторонним его вряд ли потянет в обозримом будущем, а как я сама буду его использовать… вот тут я еще ничего не решила. Могу только сказать, что он красивый, в моем вкусе, поэтому… поглядим.

Хорошо, что Ейсенийя по старой памяти мне его, во-первых, отдала, а, во-вторых, отдала бесплатно, потому что покупка наложника была бы очень ощутимой тратой.

Кстати, Лери не знал, что достался мне бесплатно, и, как мне кажется, очень переживал, особенно после того, как я озвучила мое скромное материальное положение.

Вообще, я не представляю, что у него сейчас в голове делается, и что делалось, когда он действительно ждал мучительной казни.

Наверное, можно было сразу его успокоить, но мне хотелось понять, смогу ли я в будущем ему доверять.

***

- Садись, ешь, - зову его. – Впрочем, можешь сразу показать свои умения: бери все, что найдешь в шкафу и в холодильнике, и помогай накрывать стол.

Немного растерянный Лери осмотрелся, достал вторую тарелку и приборы, поставил на стол, потом посмотрел на меня вопросительно.

- Все правильно, теперь доставай продукты. Я не экономлю на еде для мужчин, и не держу их голодными. Но продукты давно не закупала, поэтому готовь из того, что найдешь. Можешь омлет сделать сейчас для нас обоих, это уж ты точно умеешь. А потом надо купить продуктов побольше, а тебя неплохо бы одеть… - это я уже добавила сама для себя.

- Я не ем много, госпожа, - тихо отвечает мое приобретение, вполне профессионально управляясь с продуктами, мисками и сковородкой. – Все, что вы пожелаете мне дать – спасибо за вашу заботу, госпожа, а лишних расходов на меня не надо.

Вот и думай теперь – то ли он боится, что я взяла его под влиянием момента, и отдам или перепродам, если он будет меня напрягать, то ли вообще решил, что у меня денег не хватит его содержать. Впрочем, о деньгах я заговорила с ним первой, но уж на еду-то точно хватит!

- Ешь, я сказала! – повысила на него голос, в то же время борясь со смехом. Заботливый мужчина мне попался. И упрямый, судя по всему. Мало его жизнь учила.

Майя

Я не могу взять Лери с собой в город за покупками по причине его неодетости. Все же у нас нормальное государство, а не фэнтези, где рабы могут голыми по улицам разгуливать. Хотя у нас такое тоже возможно в пределах гарема или дома, во время развлечений госпожей.

Поэтому пришлось лететь одной; закупила продукты с запасом, прикидывая, на сколько времени их хватит нам двоим, и купила Лери обувь и одежду: черные брюки и белую рубашку, иронизируя по поводу «белого верха и черного низа», и что-то вроде костюма на венговский манер, покорившего меня жемчужно-серым цветом, который я уже предвкушаю на Лери с его серыми глазами.

Когда я выдавала моему живому приобретению его новую одежду, то была сильно удивлена: и не скажешь, что Лери – избалованный Первый муж из богатого дома, он искренне радовался покупкам, как будто новая хозяйка спустила на него богатства, сравнимые с доходами Первого дома. Надо же, он радовался двум сменам одежды… Жена его не сильно баловала? Или он просто счастлив от того, что нужен новой хозяйке, да и от того, что вообще остался живым, и даже целым?

Я поулыбалась про себя, сформулировав эту мысль насчет «целостности», потому что настроение было хорошим – парня я спасла, и в его оценке не ошиблась, перепродавать точно не буду.

Несколько испортило настроение известие о том, что готовы результаты анализов, ради которых, собственно, я сюда и приехала. Впрочем, чудес я не ожидала, просто неосознанно хотела отсрочить этот момент. Результаты не особенно порадовали - все же придется провести в больнице некоторое время, как бы я ни старалась этого избежать. А теперь ещё и непонятно, куда на это время Лери деть?

Больницы я не любила, боялась их, хотя и никогда в них не лечилась. Максимум - посещение врача, назначение анализов, какие-нибудь таблетки или процедуры. Может, если бы я согласилась "запереть" себя в какой-нибудь рекомендованной клинике, то уже вышла бы из нее здоровой? Или, хотя бы, знала свой диагноз? Но "по-умному", "по-правильному" я не поступила, и, в итоге, просто сбежала на Венгу, надеясь, что здесь мне помогут, например, травами. К сожалению, оказалось, что медицина и этой планеты не всесильна, и чудес она совершать не умеет.

От этих глобальных проблем со здоровьем отлично отвлекают проблемы попроще: одеть Лери, нормально устроить его доме, чтобы и мне не мешал, и ему жилось комфортно, и заодно придумать, чем он будет заниматься.

Хорошо, что этот дом, хотя и не слишком новый и роскошный, все же достаточно просторный, и наличие сада - тоже очень приятный бонус. Там растут какие-то многолетние цветы и съедобные травки; я не особенно любила заниматься садом-огородом раньше, но сейчас с удовольствием определяла, что же досталось мне от предыдущих хозяек, и листочки каких растений выглядывают из роскошной непуганой сорной травы. Кустарники и плодовые деревья вообще разрослись а небольшую лесополосу, но их я не собиралась трогать - пусть дают тень и радуют сочной зеленью, а если вырастет что-то съедобное - это вообще будет прекрасно!

Лери оказался просто золотко, точнее, Золушка! То ли в Джордане их так хорошо учат (я в сознательной взрослой жизни уже не сталкивалась с выпускниками, потому что жила на Земле), то ли он такой по жизни ответственный и заботливый, то ли вторая жизнь даётся не каждому, и это повод переосмыслить свое поведение... В общем, причин не знаю, но результат меня ежедневно радовал: дом убран, одежда в порядке, готовить он действительно умеет, и очень старается при этом.

Вообще-то, готовить я и сама умею, правда, не слишком трудоёмкие блюда, и именно поэтому придирчива к результату: не буду есть то, что для меня невкусно. Но Лери готовил вкусно, разнообразно, даже с не очень большим выбором исходных продуктов, и все это ему, как мне кажется, доставляло неподдельное удовольствие. А из сада он приносил свежие травки, и салаты и другие блюда получались душистыми и интересными по вкусу.

А вот "по назначению" я Лери не использовала ни разу, впрочем, думаю, он этого и не ждал. По крайней мере, после недавних событий он ещё не пришел в себя, а у меня голова пока занята другими мыслями.

***

Майя

Я сомневалась, стоит ли вообще лететь сюда, но прошло немного времени, и вдруг становится легче, как-то приятнее, теплее на душе от того, что вернулась домой. Пусть я не одобряю некоторых законов и правил поведения Венги, особенно после того, как сравнила их с законами других планет, но мне здесь уютно. Люблю солнце, а здесь целых три наших солнца, люблю зелень, чистый воздух; да просто люблю воспитанных, пусть даже и иногда запуганных мужчин! В этом плане сравнение точно не в пользу Земли.

И, в свете этого, я уже рада, что теперь один из этих мужчин живет в моем доме. Идеально воспитанный, очень привлекательный, и благодарный мне по гроб жизни – я уверена, что на его преданность могу рассчитывать.

Лери

Матерь Всего Сущего подарила ему новую жизнь, и даже оставила все его части тела целыми – он и сам не понимал, чем заслужил подобное благословение? Он даже почти не молился, когда ему озвучили приговор, потому что прекрасно понимал – это все. Он виноват, и поплатится за это. О таком неожиданном подарке он даже не мечтал. Что ж, теперь он стиснет зубы, и все, что бы ни потребовала хозяйка, он выполнит. И никакие радости секса ему не светят, потому что он ясно понял – госпожа взяла его из жалости. Ну, что же, снова стиснет зубы… значит, Матерь Всего Сущего приготовила ему именно такую судьбу, и кто он такой, чтобы идти против нее…

Майя

Дальше тянуть некуда, надо сообщить человеку, который теперь живет в моем доме, и за которого я отвечаю, что меня какое-то время не будет.

Лери я оставлю здесь, в доме – не маленький ребенок, проживет без присмотра какое-то время, ну и, заодно, будет меня навещать в больнице, которая носит оптимистичное название «Центр здоровья», но, по факту, является все же больницей со всеми составляющими. Я рассчитываю пробыть там самое минимальное количество времени и сделать максимально возможное количество процедур.

Конечно, можно было снова посещать врачей разово, но меня убедили, что так я потрачу гораздо больше времени. Что ж, не зря я летела сюда практически через весь космос, буду слушать рекомендации профессионалов. А теперь надо рассказать об этом Лери…

- Лери, я очень скоро лягу в больницу.

Даже не знаю, что еще добавить, потому что у него делается такое лицо, словно он очень надеется ослышаться.

- А… меня куда вы денете, госпожа?

- Будешь жить здесь, никто, кроме меня, сюда не придет, тебя не тронет. Позвонить ты мне сможешь, если что-то произойдет, мобильник я возьму. И не бойся, тебя никому не отдам и не продам, дождешься меня здесь.

Не знаю, насколько я его успокоила этими словами, но других у меня пока нет. Но, как оказалось, и мне самой успокаивающие слова не помешали бы.

***

«Страшно…» Майя лежала в темноте, глотая молчаливые слезы. Сон не шел совсем. Страшно, если и здесь не поймут, что же с ней творится, либо все снова растянется на такое время, что она просто не выдержит.

На Земле список возможных диагнозов, и способов подтвердить или опровергнуть их привел ее в ужас. Очень хотелось надеяться, что здесь кого-нибудь из врачей осенит быстрее.

Дверь чуть приоткрылась, впустив полоску света, и осторожно постучал единственный человек, который мог находиться в ее доме.

- Госпожа? – тихо позвал Лери. – У вас все хорошо? Я могу что-то сделать?

«Бесстрашный!» - против воли восхитилась девушка. – Ведь без разрешения нельзя заходить, можно нарваться на серьезное наказание, а у него еще следы от прошлого не зажили. И как он, вообще, догадался, что я не сплю, и мне не очень хорошо?»

Но появление Лери сыграло свою роль: она отвлеклась.

- Не знаю, как ты догадался, но у меня действительно очень плохое настроение.

- Госпожа, раз я пришел без приглашения, вы накажете меня?

- Нет, если я тебя накажу, настроение у меня не улучшится, - усмехнулась Майя. – Хитрый какой!

Но все равно дело было сделано: она переключилась на текущие заботы, вспомнила, что теперь от нее полностью зависит человек, и уже не получится сказать: «Будь, что будет!»

- Подожди у двери, - велела она, встала и пошла в ванную – умыть лицо.

Приведя себя в порядок она, не включая света, сказала:

- Ложись уж со мной на кровать, спи.

И снова легла в постель.

Лери осторожно прилег рядом. Майя, улыбаясь про себя, провела рукой по его телу: рубашки нет, штаны есть.

- Так зачем ты пришел? Беспокоился?

- Госпожа, почему-то неспокойно было, и я пришел узнать, спите ли вы.

- Не бойся, я не продам тебя, не отдам. Только если все будет совсем плохо, тогда придется отдать кому-нибудь.

- Госпожа, не думайте об этом. Все будет хорошо, вас вылечат!

- Все будет хорошо, - успокоила и его, и себя Майя. Притянула к себе теплое тело, успокоилась, и неожиданно быстро заснула.

***

А к Лери сон долго не шел. Первый раз он не знал, как помочь своей госпоже. Раньше он выполнял указания хозяйки, иногда его наказывали, если считали, что он недостаточно старается… и все равно он пытался угодить жене, всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Но вот сейчас – он не знал, что сделать для нынешней хозяйки. Он мог постараться приготовить что-то вкусное из тех продуктов, которые были на кухне; мог вылизать весь дом до блеска, постараться облагородить сад, сделать его более ухоженным; мог постараться развлечь госпожу, или даже попытаться ее соблазнить, но он ничем не мог помочь ей в ее болезни…

***

Но через день, когда Лери, радуясь возможности быть полезным, собрал все необходимые вещи своей госпожи, и сопроводил ее до большого больничного комплекса на краю города, окруженного деревьями, и совсем не страшного и не мрачного на вид, оба, вроде бы, успокоились. По крайней мере, Майя смирилась с неизбежным и решила, что не будет думать о постороннем, накручивать себя, а будет просто радоваться, что наконец-то решилась на этот шаг.

Можно было заплатить немалые деньги и получить в свое распоряжение роскошную одноместную палату, но таких денег у нее попросту не было, и, к тому же, она решила, что в компании время наверняка пролетит быстрее.

В той палате, которая требовала совсем не запредельных трат, у нее были соседки – три дамы, все намного старше нее, так что, по сравнению с ними, она была просто зеленой девчонкой. С некоторым опасением она познакомилась с соседками, но никто из них не отличался каким-нибудь склочным невыносимым характером, а, узнав о ее проблемах, все искренне ей посочувствовали и начали наперебой рассказывать, как быстро и качественно здесь работают врачи, «не то, что на отсталых планетах!».

Майя даже не стала защищать честь своей второй родины – ну, там же ей действительно не смогли помочь! А потом стало некогда особенно разговаривать, потому что врачи занялись ею вплотную, отрабатывая свои деньги и подтверждая репутацию «всесильных». Выглядящие строго и профессионально девушки и женщины назначали процедуры, знакомили с планом лечения; мужчины-лекари здесь были, как ей показалось, скорее «на подхвате».

Лери Майя отослала домой практически сразу же, как оказалась в нужной палате и разместила там свои вещи, и разрешила ему прилететь утром следующего дня.

Естественно, как только настало разрешенное для посещения время, он тут же появился, пытливо вглядываясь в лицо хозяйки – не стало ли ей хуже, как настроение, довольна ли тем, что он прилетел, и тем, что он привез с собой.

Майя засмеялась, выгружая гостинцы – видимо, ее мужчина считал, что госпожу уморят голодом, если уже не уморили, невзирая на то, что местную столовую хвалили почти все – в его багаже были и булочки, явно собственного изготовления, и аппетитные котлетки, и фрукты – за ними он наверняка специально сбегал в магазин.

- Молодец, принес мне столько, что я точно с голоду не умру, - продолжая смеяться, она обняла растерянного мужчину, еще не успевшего понять, порадовал он хозяйку, или чем-то не угодил.

- Спасибо, мой хороший, уже вижу, что все вкусно, но завтра можешь ничего не приносить – я это съесть еще не успею.

Лери просиял – кажется, все же похвалили. Да и госпожа выглядела довольной. Кажется, можно попробовать перестать беспокоиться.

В итоге, поскольку хозяйка не стала сразу отправлять его обратно домой, он за короткий срок умудрился стать незаменимым любимцем. Пожилые дамы, явно не богатые, возможно, не имеющие средств на личных рабов, которых далеко не всегда часто навещали дочки или внучки, его обожали. Это было так странно, но они относились к нему, как к кому-то среднему между любимым внуком, и балованным, но тоже любимым наложником, на которого никогда не сердились. Он платил им искренней заботой, успевая выполнять просьбы и поручения в промежутках между обслуживанием свой собственной хозяйки. Конечно, предварительно он, смущаясь, долго пытался сформулировать, как деликатно испросить у непосредственной хозяйки разрешения выполнять чужие поручения, но она, сжалившись, разрешила ему, даже не ожидая вопроса.

Лери приносил им воду - запить лекарства, подавал трость, помогал разобраться в настройках планшета и прочитать письмо от дочки. Он практически нанялся на работу санитара, и только изредка испуганно и умоляюще поглядывал на Майю - не забыл ли он свою госпожу среди своих добровольных обязанностей. Но Майя ему не собиралась мешать.

Все же Лери был бесценен – Майя снова убедилась в этом. Да, возможно, он надоел своей прежней хозяйке, но, может, у нее просто была слишком хорошая жизнь? Может, ей вообще все наскучило, и она, по нестареющему выражению, «с жиру бесилась»?

Нет, конечно, Ейсенийя – совсем не легкомысленная дурочка, иначе она не стала бы далеко не последней женщиной во влиятельном Доме, но… как оказалось, ее бывший муж гораздо больше пригодился Майе. Если бы подруга была рядом – Майя бы ее искренне поблагодарила.

Кроме того, что Лери успел чем-то помочь, чуть-чуть польстить и этим поднять настроение местным дамам и разрядить больничную атмосферу, он еще заставил ее сегодня смеяться так, как давно уже не смеялась.

Лери сегодня служил «подушечкой для уколов» - одна из старушек неожиданно боялась уколов, просто до паники, и, посмотрев на взмыленных медсестер и трясущуюся женщину, Майя вдруг предложила своего спутника как подопытный экземпляр.

Повеселевшие медсестры мгновенно вкатили медицинскую кушетку на колесиках, и Лери разместили на ней на животе, кверху красивой упругой задницей. Штаны приспустили, и молоденькая блондинка-медсестра набрала содержимое в шприц:

- Это витамины, очень полезные, - успокоила она. - Правда, немного болезненные... - все же предупредила.

Ухоженную загорелую пятую точку протёрли ваткой с чем-то обеззараживающими, а затем девушка сделала укол. Лери, естественно, не дернулся и не издал ни звука - уж для венговского мужчины укол, даже очень чувствительный - это вообще не боль.

Все женщины, находившиеся в палате, заинтересованно собрались вокруг. Лери искоса взглянул на них, и стал темно-малинового цвета. Майя беззвучно тряслась от смеха.

- И что я своих мальчиков не взяла? - озвучила общие мысли пожилая властная дама с короткой стрижкой платиновых локонов.

- Пока можно моим пользоваться, - улыбнулась Майя. - Тебе же хотелось внимания женщин? - обратилась она к Лери. Тот внезапно побледнел даже под горящей от смущения кожей - он помнил, чем для него обернулось прошлое развлечение женщин. Но Майя заметила его ужас.

- Нет, - успокаивающе заметила она, - эта красивая задница - только моя. И все остальное, что к ней прилагается - тоже только мое.

От автора: да, у меня альтернативная больница! А что? В любом месте можно удовольствие получать, а с хорошим настроением и выздоровление пойдет быстрее))