Эти двое

– Ты когда-нибудь трогала красные волосы?

– Майя, ты удивительный человек, – ответила Ада.

Майя, Ада и Артур сидели за своими партами и ждали первого урока. Они были неразлучной тройкой друзей.

Этим летом Ада и Артур выкрасили волосы в новые цвета. Ада перекрасила своё каре с аккуратной прямой чёлкой в серый цвет, подчеркнув кончики оттенком летнего неба, и теперь её изумительно светло-голубые глаза вторили краешку её волос; чёлку она оставила серой, чтобы «не перечёркивать лоб непонятной линией». Её брат-близнец Артур выкрасился в тёмно-красный и сейчас, сидя на стуле, подался вперёд, чтобы Майе было удобно благоговейно прикасаться к его волосам.

– Интересно, какой она будет… – в воздух сказала Ада.

– Кто? – хором спросили Майя и Артур.

– Новенькая.

– Новенькая?! – воскликнула Майя, забыв про своё занятие. – Какая ещё новенькая?

– Вы чем с начала года занимались? В облаках витали? – без раздражения вздохнула Ада. – Нам в первый день ещё сообщили.

– М, – отреагировала Майя и, потеряв интерес к новости, вернулась к рассматриванию Артура: бережно поднесла к нему руку и принялась поглаживать указательным пальцем его брови. – Ты их в тот же цвет покрасил, да?

– Можно вопрос на миллион? – усмехнулся Артур, не меняя позы. – Я таким уже две недели хожу. У тебя патологическая невнимательность или как?

– Я тебе говорю, она в облаках витает с начала года, – зевнула Ада. – Ты, кстати, тоже, – многозначительно прибавила она, пытливо глянув на брата.

– Я собран и умён, как всегда, – бойко высказался он, выпрямившись. – Что ты говорила про новенькую?

– Интересно, какой она будет.

– Мне интересно, кто к ней первым подойдёт, – хмыкнула Майя. – Давайте ставки сделаем?

– Не нужно ставок, – сказала Ада. – Королева её захомутает.

– Ага, мозг ей промоет.

– Зависит от того, как у неё будет характер, – фыркнула Майя. – Надеюсь, не как у Евы.

Ева была их местной дивой: собрала себе свиту из трёх преданных ей девочек и ходила с ними, как королева с фрейлинами. Они не были «крутым кружком» – им не хватало убедительной уверенности в себе; к ним относились со скрываемым снисхождением, поддерживая иллюзию, что они задавали всеобщее мнение. Больше всего на свете Ева любила поучать и решительно высказывать мысли; больше всего на свете она любила, чтобы её слушали с распахнутыми глазами и приоткрытым от восхищения ртом. Она бы ни за что не упустила возможности обзавестись ещё одним подданным.

– Я даже не думала, что новенькая может быть такой же, – задумчиво произнесла Ада; она, в отличие от Евы, была склонна к невозмутимой рассудительности. – Я почему-то сразу представила её милой.

– Ева меня бесит, – раздражённо прошептал Артур, метнув на ту недовольный взгляд. – Недавно сказала «если ты постоянно ходишь с цветными волосами, это что-то говорит о тебе», – он передразнил её поучительно-самодовольную манеру выражаться. – И что это обо мне говорит?

– Не обращай внимания, – мягко сказала Ада.

– Ага, не обращай, – поддакнула Майя. – Она выскочка. Она специально говорит такое, чтобы ты бесился. Типа ты в её власти. В её мечтах все в её власти. У неё просто башка не в порядке.

– Башка у неё, думаю, в порядке, – возразила Ада. – Просто она по складу лидер. Лидерам нужно, чтобы было кем управлять. Как в животном мире. В любой стае есть лидер. Это эволюция.

– Тебе четырнадцать или сто? – скривился Артур.

– То есть мы не будем делать ставки? – спросила Майя, оторвав выпрямленные ноги от пола, чтобы посучить ими. – Кто к ней первый подойдёт?

Майя была неунывающей, бодрой и деятельной; она обожала игры и ставки и, казалось, могла выдумывать их хоть каждый день.

– Решили же, что Ева, – буркнул Артур.

– А я знаю, на что мы сделаем ставки, – Майя растянулась в улыбке, но сразу убрала её, приподняв брови: прозвенел звонок на первый урок.

***

– Да где эти двое? – неугомонно шептала Майя, когда после уроков они пробирались по школьному двору, чуть ли не прижимаясь к стене здания.

– Что за шпионские вылазки? – ворчал Артур.

– Я сказала, найду на что поставить. А, вон они!

Ада и Артур так и не поняли, кого увидела Майя: она сорвалась с места и убежала за большой куст. Им ничего не оставалось, как пойти за ней.

– Мы за кем следим? – спросила Ада.

– За этими, – Майя указала пальцем на брешь в кустах.

Ада и Артур склонились туда и увидели, что на одной из ближайших лавок сидело двое парней.

Пока Майя разглядывала свои цели, Артур провёл взглядом по её волосам; в отличие от своих друзей-близнецов, чьи волосы от природы были прямыми и платиново-светлыми (они красили их, считая свой цвет пресным), Майя могла похвастаться шевелюрой золотых вьющихся локонов, которые она любила собирать в пышный конский хвост. Ада посмотрела на брата: она знала, что он любовался не природным даром Майи – он был в неё влюблён.

Артур заметил взгляд сестры. Каждый раз, как она намекала ему на его неравнодушие к Майе, он смущённо отнекивался и супился, как маленький мальчик. Он хмуро вернул внимание к прорехе в ветвях.

На лавке, за которой они наблюдали, сидело двое старшеклассников, начавших в этом сентябре свой последний учебный год. Они рассматривали что-то в телефоне, показывая Майе, Аде и Артуру свои ссутулившиеся спины. У одного из парней были такие же незаурядные волосы, как у Майи, но он носил свою копну так, чтобы её нельзя было назвать ни короткой, ни длинной – чтобы показать всем волны своих локонов, не обременяя себя массивной шевелюрой. Это был старший брат Майи, Макс; рядом с ним сидел его одноклассник и лучший друг – угрюмый черноволосый Алекс.

Ада была права, называя Майю и Артура витающими в облаках: Артур вздыхал по Майе, а Майя вздыхала по какому-то неизвестному парню. Увидев восторженный блеск её глаз и закушенную нижнюю губу, Ада и Артур недоумённо переглянулись: Майя выглядела недвусмысленно влюблённой. Либо она внезапно потонула в приятных воспоминаниях, либо… Неужели её тайной пассией был Алекс?.. Он всегда жил на том же этаже, что и Макс и его сестра, но его недружелюбный нрав не располагал его к роли избранника такой яркой девочки, как Майя. «Любовь бывает непредсказуема», – со свойственной ей рассудительностью подумала Ада.

Артур скорчил такое возмущённое лицо, что Ада чуть не рассмеялась. Майя не дала им времени на длительные переглядывания:

– Ставка такая, короче: я подхожу к Максу и говорю какую-нибудь чушь. Он как-то реагирует, Алекс как-то реагирует. Сначала чушь придумаем, которую я скажу, а потом ставки сделаем на реакции.

– Можно и так… – протянул Артур.

– О! Я скажу: «Чё, как настроение на вечер?».

– А что будет вечером? – не поняла Ада.

– Ничего! Мне же нужна чушь. Давайте, ставки. Что они скажут?

– Подожди, а прикол-то в чём? – не понял Артур. – Я выиграю, положим, и чё? Что мне за это будет?

– А я не сказала? Пойдём в кафе, и проигравшие купят победителю всё, что он захочет. Победитель – тот, кто угадает хотя бы одну ответную фразу, дословно.

– Так если так, то все проиграют, – сказала Ада.

– Да! – отчего-то обрадовалась Майя. – Мы по-любому проиграем, но зато весело. Так что давайте, ваши ставки. Я говорю: «Чё, как настроение на вечер?». Что они ответят?

– Макс скажет «какой вечер?», Алекс промолчит, – уверенно проговорила Ада.

– Макс скажет «чё?», а Алекс да, промолчит и взглядом тебя убить попытается, – пробурчал Артур.

– Угу, запомнила. Моя ставка: Макс промолчит, а Алекс спросит «и куда вы собрались?». Запомнили? Всё, пошла, чё ждать, – бросила Майя, дёрнувшись в сторону.

– Подожди, там очередь походу, – иронично фыркнул Артур.

Они вгляделись в «окно» в кусте: к Максу и Алексу нерешительно приближалась рыжая девушка.

– Лиза, – цыкнула Майя.

– Кто это? – спросила Ада.

– Да-а, сохнет по нему, – пренебрежительно отмахнулась она.

Ада и Артур поняли, кого Майя имела в виду под «ним»: по Максу вздыхала не одна девочка в их школе. Алекс имел противоположную репутацию: он считался неприветливым мизантропом, которого сторонились и девочки, и мальчики. Артур ещё больше удивился тому, как Майя могла смотреть на него с таким неприкрытым обожанием.

Лиза подошла к Максу с другом и протянула им какие-то листовки. Майя догадалась, что это была реклама выступления танцевальной школы: Лиза была увлечённой танцовщицей. Макс и Алекс подняли на неё глаза. Преодолев смущение, Лиза, не опуская руку, произнесла небольшую рекламную речь. Алекс не пошевелился, а Макс медленно протянул ладонь и взял листок. Лиза поспешно удалилась. Алекс выхватил бумагу из рук друга и стал придирчиво её рассматривать. Закончив, он небрежно вернул её Максу. Тот, пробежав по ней глазами, скомкал и засунул её в карман брюк.

Майя выскочила из-за куста и явила себя перед ними.

– Чё, как настроение на вечер?

Ада и Артур с удивлением выслушали, как Алекс монотонно спросил «и куда вы собрались?», дословно повторив предположение Майи.

– Мне кажется, я что-то поняла, – задумчиво сказала Ада.

– Что? – Артур свёл брови.

– Всё подстроено. Майя подстроила, чтобы мы сводили её в кафе. Сговорилась с ними.

– С Максом и… с ним?

– Угу.

– Плевать… – проворчал Артур: его мысли были заняты более серьёзными вещами, чем её очередная проделка.

– Я выиграла, – светясь, доложила Майя, вернувшись к ним.

– Могла просто попросить нас угостить тебя, – укоризненно сказала Ада.

– Ада, с тобой скучно… – закапризничала Майя. – Плевать на деньги. Сама за себя заплачу́. Весело же было…

– Майя, можно вопрос? – не выдержал Артур.

– Я поняла, ужасный поступок, – пробормотала она. – Я просто…

– У тебя случилось этим летом что-то, о чём мы не знаем?

Майя вскинула на него изумлённый взгляд, но её замешательство быстро уступило место счастливой улыбке. Она считывалась безошибочно: этим летом случилось что-то, о чём они не знали. Майя была вне себя от радости: горела желанием поделиться с ними, но почему-то молчала. Может быть, она планировала какое-то официальное объявление и не хотела портить его преждевременным разглашением.

– По домам, может? – еле-еле сдерживая огорчение, предложил Артур. – Уроков много.

– Можно, – пожала плечами Майя.

– Я тогда это… в класс вернусь, – сказал Артур только затем, чтобы проверить, как легко Майя оставит их и унесётся к этому. – Забыл кое-что.

– А можно я тогда с ними пойду? – оживилась Майя, мотнув головой на уходящих от лавки брата с другом.

– Давай; я с Артуром, – бегло сказала Ада, чтобы побыстрее избавить брата от пытки.

– Ма-а-акс, подожди! – воскликнула Майя, упорхнув в его сторону.

Артур крутанулся на пятках и порывисто зашагал к входу. Его глаза были мокрыми.

– Артур… – Ада засеменила за ним. – Артур!

– Что?! – резко остановился он.

– Не бросайся в выводы. Ты ничего не знаешь.

– А не надо ничё знать! Всё и так видно!

– Ты знаешь Майю: она первому снегу каждый год радуется, как будто видит его впервые в жизни. Там может быть не то. Может, она… – Ада задумалась, – подружилась с Алексом летом. Может, нашли общие интересы. Может, при личном общении он оказался милым. Может, она радуется, что теперь дружит с лучшим другом Макса. Ты знаешь, как она любит Макса: ей нравится ему угождать.

– Если бы она нашла с ним общие интересы, – тяжело дыша, сквозь слёзы цедил Артур, – она бы сказала об этом. Ты знаешь Майю, – повторил он её слова, – она нам всё рассказывает! И если она не рассказывает что-то, то…

Артур замолчал, но только затем, чтобы услышать раздражающий его голос:

– А, эти двое? – тоном всезнающего экскурсовода переспросила «королева» Ева у Юны – новенькой девочки. – Близнецы наши. Они странные, не обращай внимания. Вечно какую-нибудь чепуху на голове наводят.

– Тебя типа не слышно?! – яростно вскричал Артур.

Ева расставила ноги и упёрла кулаки в бока; её поза вызывающе говорила: «И что ты мне сделаешь?».

– Не обращай внимания, – Ада положила ладонь ему на спину, предлагая продолжить путь в класс; Артур нехотя послушался. – Ответь вот на что. Представь, что этого щас не было. Что Майя не летает в облаках и не светится от счастья. Что бы ты сделал?

– Ничего… – еле слышно промямлил Артур.

– Что?

– Ничего! Ничего… Я не могу ей сказать… Это будет… всё. Она меня любит только как друга.

– Видишь, ты даже ей признаваться пока не хотел. Оставь всё как есть пока. Не мучайся напрасно. Даже если Майя влюбилась, это может быть мимолётно.

Вместо ответа Артур глубоко вздохнул.

Майя, Артур и Ада зашли в оживлённый актовый зал.

– К нашим? – бодро предложил Артур, завидев одноклассников.

– Стойте. Скажите честно: вы что-то готовите? – умоляюще сощурилась Майя. – По-любому что-то готовите, я же вижу.

Она мучалась от скрытности своих лучших друзей: они дружили с первого класса не для того, чтобы иметь друг от друга секреты!

– Ну… – Ада с сомнением обернулась к брату, глазами спрашивая, можно ли было раскрыть их тайну, – да… – туго ответила она, пытаясь считать лицо и позу Артура: он оборонительно засунул руки в карманы.

– Не скажем пока.

– То есть готовите? – сияла Майя. – Получается, в этом году тоже будет?

– Это уже все знают, – Ада удивилась её неосведомлённости. – Я тебе говорю, ты в облаках витаешь с начала года.

– Я тоже хочу участвовать… – непоседливо завыла Майя.

В прошлом году школа ввела новое мероприятие, чтобы – как было заявлено – сплотить учеников и повысить интерес к внеклассным занятиям: они выдумали конкурс талантов! Узнав об этом в прошлом сентябре, Майя и её друзья взяли привычку весело обговаривать, что бы они могли выдумать, и делали это до тех пор, пока не обнаружили, что до конкурса оставалась неделя – в прошлом году он проводился в районе Нового года. Они пообещали себе заявиться на участие в следующем, молясь, чтобы школа сделала конкурс ежегодным событием.

– А что готовите?

– Говорю, пока не скажем, – упрямо повторил Артур.

– Хотели сюрприз тебе сделать, уже готовый номер показать, – сказала Ада, чтобы смягчить ответ брата.

– Возьмите меня! – Майя просительно сложила ладони. – Я знаю, что я не умею играть, но я могу… не знаю, маракасом потрясти или на треугольнике побренчать.

– Тебе не понравится, – развеселившись, сказала Ада, перебив открывшего рот Артура. – Ты не хочешь стоять с краю и быть последней скрипкой.

– Ну да… – Майя опустила глаза на свою шаркнувшую по полу ступню. – Вы не против тогда, если я к Максу пойду? Мы с ним переговорить кое-что хотели.

– Юна, кстати, на драмах играет, – взвинченной сказал Артур. – Её возьмём третьей.

– А, да?.. – огорчённо протянула Майя: их новенькая девочка в итоге отлепилась от Евы, заинтересовавшись яркими близнецами.

– Тебя заменим, – выпалил Артур; если это была шутка, то она получилась злой. – Ты же бросаешь нас, – с усмешкой прибавил он, попытавшись задним числом набросить на свои слова юмор.

– Я к брату всего лишь пошла…

– К нему? Точно?

– Ты странный, – сморщила лицо Майя и, взметнув юбкой, развернулась и ушла на нужный ряд.

Майя мгновенно забыла этот непонятный разговор: она обожала актовый зал – его яркий свет, громкий говор и приятное предвкушение начала чего бы там ни было, пусть даже речи директора.

Она добралась до брата: он, как обычно, сидел в компании лучшего друга. Сосредоточенно сомкнув брови, Майя осмотрела их: слева от Макса сидел его одноклассник, справа – Алекс. Правее Алекса было свободное место.

– Отсядешь? – спросила Майя.

Алекс перевёл на неё свои большие и недобрые серые глаза. Его мягкие черты каким-то образом делали его более жутким, чем если бы он был похож на типичного хулигана – с волосами ёжиком, широкими плечами, развязной позой и маленькими злорадными глазами. Последнее Майя почерпнула у своего кузена, Влада, которого они с Максом ненавидели за то, что он был жестоким грубияном.

– Я с Максом хочу поговорить, – пояснила себя Майя.

– И сколько будем разговаривать? – подал Макс свой расслабленный голос.

– Сколько хотим, столько будем, – упрямо сказала Майя, глядя на Алекса. – Отсядешь или нет?

Алекс, скоростью показав неудовольствие от её просьбы, пересел на сиденье справа.

Майя плюхнулась на освободившееся место и, вместо того чтобы заговорить с братом, принялась воодушевлённо озираться по сторонам, оценивая новое место.

– Чё хотела-то?

– Про конкурс поговорить.

– А, слышь, это, – сказал Максу сидевший рядом одноклассник, и они начали обсуждать грядущую волейбольную тренировку.

Майя пожала плечами и повернулась к Алексу. Она окинула его оценивающим взглядом, словно он был необычным произведением искусства и она не могла решить, с какой части ей нужно было начать его рассматривать. Прохладные серые глаза Алекса под его длинной чёрной чёлкой упорно глядели на сцену, своенравно не желая одаривать Майю вниманием.

– Как дела? – бросила она.

– Нормально.

– Будешь участвовать?

– В чём? – он удостоил её взглядом.

– Нас по-любому собрали, чтобы конкурс талантов объявить. Ада говорит, все в курсе.

– Нет.

– Что «нет»?

– Не буду участвовать.

– А чё? Натренируй собак, покажи фокусы. Или как это называется? Трюки? Дрессура?

– Хочется – сама участвуй, – недружелюбно сказал Алекс.

Его ответ не смутил Майю. Алекс не был чужаком: он был лучшим другом Макса и их соседом – его характер был для неё таким же привычным зрелищем, как заносчивость брата.

– Не, я серьёзно, – подавшись ближе, по-деловому заговорила Майя. – Твои собаки знают какие-нибудь трюки?

Алекс недоверчиво поглядел на неё.

– Простые.

– О! – возбуждённо отреагировала Майя. – Так участвуй! Я буду помогать: репетиции организую, расписание составлю. В номере тоже поучаствую: зачем мне иначе стараться? Буду твоей прекрасной ассистенткой, – она расплылась в улыбке.

– «Прекрасной ассистенткой»? – неприязненно повторил Алекс. – А я кто – урод? Меня украшать надо?

– Ну и логика, – отпрянула Майя. – А, или ты это, – она придвинулась к нему, – на комплименты напрашиваешься?

Алекс поджал губы, словно собирался цыкнуть, но сдержался и вместо этого порицательно покачал головой.

– Ты интересный, – с шутливой игривостью сказала Майя, приблизившись к его уху. – За чёлочкой вон ухаживаешь.

– Ты ради Макса здесь уселась или ради меня? – огрызнулся он, отдёрнувшись от её интимного нашёптывания.

– Он занят, – безразлично сказала Майя и села прямо, водя глазами по залу.

Она намеренно завела этот дразнящий диалог: этим летом она открыла для себя чувственную сторону жизни, о которой раньше грезила лишь в одиночестве. Она переполнялась счастьем от преодоления рубежа, раньше казавшегося ей сложным и далёким. Теперь она заново ощупывала мир, ища грани, ставшие видимыми только сейчас.

Майя скользнула взглядом по Алексу, сложившему руки на груди.

– Ты ничё так-то, – лукаво прошептала она ему на ухо; он не сдержал беглую улыбку.

Майя повернулась к Максу: от наконец-то освободился от разговора с одноклассником. Его расправленные плечи и волнистая шевелюра, доходившая бровей, в очередной раз откликнулись в её груди гордостью от его королевской внешности и утончённой томности. Алекс, несмотря на замкнутость, тоже держался прямо, не пытаясь свернуть позвоночник в клубок: он был горд своей нелюдимостью. У Майи и Макса были разные лица: Майя унаследовала своё от папы, Макс – от мамы. Их объединяли только золотые волосы – гордость мамы; их папа был тёмно-рыжим.

– Послушай ржаку. У нас, короче, новенькая пришла недавно. Ева на неё поводок сразу накинула, водила везде, мнение высказывала.

– И? – спросил Макс. – В чём ржака?

– Я недавно когда с тобой и Алексом домой шла, услышала, как Ева говорила ей: «А эти двое, – говорила, – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – чуть ли не смеясь, пересказывала Майя. – Это про нас с тобой.

– И чё это должно значить? – с ленивым негодованием переспросил Макс.

– Что ей завидно, – довольно фыркнула Майя. – Мы с тобой красавчики, отличники, спортсмены, а ей только и остаётся, что вслух завидовать.

– Я не понял, какие у неё ко мне претензии? – возмущённо произнёс Макс: ему не понравилось, что новому человеку в их школе его представили такой нелестной характеристикой.

– Никаких, кроме зависти, говорю же. Не бери в голову: она сказала это не потому, что считает тебя неправильным, а просто чтобы в воздух высказаться. Она спит и мечтает о популярности. Кому ей ещё завидовать, как не тебе? – подмаслила брату Майя.

– Давай разыграем её как-нибудь, – тихо предложил он.

– С удовольствием. Как, кстати, с Лизой идёт? – Майя вспомнила болтливую рыжую танцовщицу. – Не подкатывала больше?

– Подкатывала.

– О-о! – удовлетворённо протянула Майя. – Давай, колись: как? телефончик оставила?

– Угу.

– Ну не томи, как? Не просто же в руки сунула.

– Сказала, что хочет в конкурсе участвовать. Готова типа танец поставить, у неё готовый есть. Ей команда нужна, танцоров ищет. Типа клич кидает.

– А. В смысле, она подходит ко всем и такая: «Ищу танцоров для конкурса, если у вас есть кто подходящий, пусть позвонит или напишет по этому номеру»?

– Угу.

– Умно, – восхитилась Майя. – Приятное с полезным. Так замути с ней: позвони или напиши – она, по-моему, только этого и ждёт. Или ты выкинул телефон?

– Не выкинул.

– Она тебе нравится?

– Не знаю. Подумаю.

– Чё думаешь? Насколько сильно раздражает? – веселилась Майя. – Так-то она смазливая. Лохматая только.

– Просто сомневаюсь.

– Я знаю, чё ты сомневаешься, – с видом знатока сказала Майя. – Не подвернётся ли кто получше. Соглашайся на Лизу, она лучшая в очереди.

– «Очереди»?

– Рита! – позвала Майя.

Сидевшая в нескольких рядах перед ними полная девочка в больших очках обернулась. Это была одноклассница Макса.

– Привет, – Майя приподняла руку. – Мы тут с Максом в талантах хотим участвовать, номер готовим с фокусами, третьего ищем. Хочешь третьей?

Рита отпрянула от такого неожиданного предложения; её щёки порозовели.

– А… можно?

– Можно, говорю же.

– Я… не уверена, что я буду хорошо смотреться на сцене, – неуклюже хихикнула Рита, задержав на Максе робкий взгляд; он с бесстрастным видом склонил голову вбок, хотя внутри лопался от гордости за сестру: ему, как и ей, нравились подшучивания – чем изобретательнее, тем лучше.

– Нормально будешь смотреться. Мы, короче, ещё не до конца решили, хотим или нет. Потом скажем. Ты пока думай.

– А… Хорошо.

– И зачем? – сдерживая улыбку, шёпотом спросил Макс, как только Рита отвернулась.

– Дала ей лишний повод подойти к тебе, – осклабилась Майя.

– По-твоему, она в очереди?

– Нет, – хмыкнула Майя. – Если только за стеклом, на улице.

Они были близкими друзьями и не стеснялись обсуждать друг с другом личные темы.

Внезапно Майя огорчилась: старания Лизы и шутка про фокусы вернули её к беспокоящей мысли – она хотела участвовать в конкурсе талантов! Если кому и было место на сцене, то ей!

– Давай придумаем чё-нибудь, – прохныкала она. – Для конкурса. Мои близнецы предали меня, за спиной номер продумывают…

– Они участвуют? – мягко спросил Макс: он всегда отставлял в сторону надменную ироничность, когда речь шла о друзьях Майи – он хотел быть уважительным к тем, кого любила сестра.

– Угу… Артур сказал, что новенькая на драмах играет и что они её вместо меня берут…

– Они музыканты, – утешительно сказал он. – Ты им никак не поможешь.

– Да я хотя бы потанцевала бы с краю!

– Тебя бы это не устроило, – приподняв уголок рта, знающе сказал Макс.

– Ада то же самое сказала… – вздохнула Майя. – А кто я? Что я умею? Я шикарно выгляжу – да; учусь лучше всех в классе – да. Я яркая и оригинальная, но это не покажешь на сцене!

Майя приняла свою фигуру совсем недавно: ещё в прошлом году ей казалось, что её располневшая грудь и широкие бёдра делали её толстой, но два человека разубедили её. Первой была мама: она поставила её перед зеркалом и втолковала, что её спортивная талия превращала её формы в идеальные «песочные часы» и что этим стоило гордиться. Вторым человеком был тот, кто заявил, что у неё была «лучшая на свете фигура».

– Сцена – для выскочек, – уверенно произнёс Макс. – Зачем тебе это вообще?

– Чтобы серьёзнее относились, – пробурчала Майя, сложив руки на груди.

– Кто к тебе несерьёзно относится?

– Все… – ответила она своим коленям. – Кто я для всех? Гиперактивный клоун?

– И как, по-твоему? Если ты станцуешь вприсядку, все сразу скажут: «О, Майя, оказывается, серьёзная девушка»?

Майя прыснула.

– Я знаю, что я сделаю, – пробрюзжала она, быстро оставив смех. – Выйду на сцену с презентацией, какой ты клёвый…

Макс взметнул брови вверх.

– Сарказм?

– Нет, – со спокойной печалью ответила Майя. – Ты единственный, кто воспринимает меня серьёзно. Так что выйду на сцену с презентацией «мой талант – самый лучший в мире брат»… – потухшим голосом говорила Майя. – Я серьёзно! – ожила она. – Давай придумаем что-нибудь! Алекса в крайнем случае уломай, он мне сказал, что его собаки трюки знают.

– Простые, – отчётливо напомнил Алекс. – Кому интересно смотреть, как пёс даёт лапу?

– Да, но у тебя их двое! – крутанулась к нему Майя; её взгляд горел свежей идеей. – Знаешь, как классно это будет смотреться синхронно! Ты протягиваешь им ладони, а они каждый дают лапу. Ты даёшь команду, а они одновременно садятся или ложатся. Можно юмор подключить. Типа они путают: ты говоришь «сидеть» – один ложится, второй садится, и потом наоборот. Отличная идея же!

– Нет!

– Но почему? – в отчаянии провыла Майя.

– Я не хочу их стрессовать. Я не пущу их на сцену!

Майя горько вздохнула.

– Людей ты бы так любил, как собак, – еле слышно прошептала она и посмотрела на сцену: кто-то уже стучал по микрофону, проверяя звук.

– Тут подожду, – сказал Макс, остановившись у большого зеркала неподалёку от выхода.

– Ага, давай, – бросил ему Алекс и ушёл.

Макс стал рассматривать себя в зеркало. Он мог заниматься этим часами. У него даже было любимое время любования собой – сразу после пробуждения: какой бы плохой сон ему ни приснился, его отражение в зеркале обнадёживающе возвращало его к реальности. Больше всего ему нравилось разглядывать свои большие светлые глаза, которые Майя любила называть «томные глазки».

Макс привычным движением поправил один из локонов своей изящной златовласой шевелюры. Повертевшись, чтобы убедиться, что волосы закрывали от половины до двух третей его ушей и пока что не требовали стрижки, он приступил к рассматриванию глаз.

– Э-э, по поводу фокусов…

– Мы решили не делать, – скрывая раздражение, ответил он остановившейся рядом Рите. – Всё, стопудово. Не будем.

– А почему? А я поизучала. Даже книжку в библиотеке нашла, – неловко посмеялась она. – Правда. Так и называется: «Фокусы в домашних условиях». Там десятки вариантов.

– Я сказал, не будем. Передумали, – Макс вернул взгляд к отражению, чтобы поскорее забыть сальные волосы Риты, её толстые икры и отвратительные заляпанные очки. Его так и подмывало спросить: «Специально выбрала такие большие очки? Чтобы ляпать было проще?».

– Так а может всё-таки сделаем? С книгой-то проще. Она хорошая, я почитала. Я даже самые зрелищные фокусы поотмечала. Просто мы можем втроём собраться и полистать. Ну или с тобой только. После уроков можно как-нибудь… – борясь со смущением, предлагала Рита. – Можно и сейчас: я свободна.

– Я щас занят.

– А… чем? – осторожно спросила Рита: он просто стоял перед зеркалом и беззастенчиво любовался собой.

– Звонка жду, – соврал Макс и вдруг придумал, как он мог разыграть Риту. – Хотя… ща, подожди: сам позвоню, узна́ю – может, я не занят совсем, – он сверкнул одной из своих самых обаятельных улыбок. – Подожди чуть-чуть.

Толстые щёки Риты омерзительно порозовели. Максу понадобилось всё его самообладание, чтобы продолжить шутку и сохранить на лице выражение дружелюбного ожидания. Он достал телефон и стал искать нужный номер. Макс не помнил, вносил ли он телефон Лизы в контакты. Он молился, чтобы он там был.

К его облегчению, номер был занесён. Нажав кнопку «вызов», Макс приложил телефон к уху. Гудок. Гудок.

– Да? – резанул энергичный голос Лизы.

– Эм-м… привет. Это Макс. Помнишь такого?

– А! Помню, конечно, – бодро зарядила Лиза: в отличие от Риты, она имела такт не смущаться, как изнеженная корова. – Нашёл мне танцоров, что ли?

– Может быть и так. Встретимся – скажу, – с напускной загадочностью ответил он.

– «Встретимся»? – бойко спросила Лиза. – На свидание зовёшь, что ли?

«А она ничё, – приятно удивился Макс. – Майя права была, не нужно было столько тянуть».

С другой стороны, у него была веская причина ждать. Его сердце было не так уж и свободно.

Если бы он звонил Лизе, чтобы пригласить её на свидание, он бы снова ответил «может быть и так». Но у него было две цели: позвать Лизу на свидание, и – основная – поиздеваться над Ритой.

– Может и на свидание. Как насчёт сейчас?

– Сейчас? Нетерпеливый. Я не могу сейчас. Домой бегу, танцы через час, мне ещё поесть надо. В понедельник можем.

– Давай так. Позвонишь в понедельник? – выкрутив флирт на максимум, промурлыкал Макс, скользнув взглядом по ошарашенной Рите.

– Конечно.

– Отлично. Давай тогда, до понедельника.

– Ага, пока! – чирикнула перевозбуждённая Лиза и положила трубку.

Для завершения издёвки ему нужна была Майя – она должна была появиться уже сейчас. Он бы, изобразив удивление, сказал, что совсем забыл об их планах провести вечер с родителями, и ушёл, оставив Риту наедине с её глупой книжкой с фокусами.

Майя, однако, не приходила. Пауза некомфортно затягивалась. Нужно было что-то говорить.

– Я щас свободен, как выяснилось, – развёл руками Макс. – Можем книжку обсудить.

– А, ну… – опешила Рита, – давай. В библиотеку тогда? У меня с собой книжка.

– Пошли, – Макс пожал плечами.

Рита нерешительно зашагала обратно. Она чуяла подвох в его слишком лёгком согласии.

– Ой, блин, Майя написала, – солгал он затылку Риты, который тут же уступил место её сальному обескураженному лицу. – Я забыл, мы сегодня с родителями на футбол едем. Они нас ждут уже.

– А… – то ли удручённо, то ли озадаченно выдохнула она. – Ну… можем в другой раз.

– Да, давай так.

Макс хотел вложить в эти слова еле скрываемое презрение к ней, но в последнюю секунду передумал: скривив лёгкую улыбочку, он добродушно помахал ей и ушёл. Он надеялся задобрить её своим дружелюбным прощанием. Ему было плевать на Риту и её чувства, но на свою репутацию – нет. Вдруг она перескажет, с какой изобретательной жестокостью он её отшил?

Макс остановился перед самым выходом, сыграв погружённость в телефонную переписку. Дождавшись, пока Рита уйдёт, он вернулся к зеркалу и возобновил прерванные занятия: любование собой и ожидание Майи.

Его тревога – по поводу Риты и её возможности пересказать всем его поведение – не ушла, поэтому он пообещал себе, что дома найдёт её страницу и посмотрит, не сочинила ли она о нём какой-нибудь нелестный пост. Ему представилась растянувшаяся в клыкастой улыбке Майя: «Чего боишься? Как бы она не написала “какой Макс злобный злюка”?». Он повеселел от мысли о Майе: она всегда поднимала ему настроение.

– Как в «Пятом элементе», сказала же! – донёсся до него знакомый голос: Ева, одноклассница Майи, надрывала глотку, втолковывая своим «фрейлинам» (как называла их Майя) планы на конкурс талантов. – Я бы костюм выбрала, чтобы быть примерно, как она. Вы бы были космической подтанцовкой. Блин, жаль, нот не вытяну. Я хорошо пою, но не так, всё-таки. Придётся что-нибудь другое думать.

Ева встретилась взглядом с Максом. «А эти двое – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – так описала она его и Майю их новенькой девочке. Майя думала, что она сказала это из зависти, но Макс знал, что она намекала на него – она про него кое-что знала. Он был готов поставить деньги, что она будет молчать; может быть, Ева не отказала бы себе в удовольствии распустить про него грязные слухи, но она, скорее всего, боялась его; всё-таки он был почти что взрослым человеком (он учился последний год), а она – всего лишь тринадцатилетней девочкой.

Макс продержал взгляд до конца; Ева тоже не отвела свой, распинаясь перед подружками о своих певческих талантах. «Я не боюсь тебя», – говорили её глаза. Значит, она боялась Алекса: этот мрачный кадр мог испугать кого угодно; Ева, вероятно, думала, что он без сомнения заступится за друга, если она заговорит.

«Самодовольная выскочка», – брезгливо подумал Макс.

Если Ева и её свита шли к выходу, значит, класс Майи был наконец-то отпущен с урока. Макс ожидал увидеть сестру в сопровождении её извечных друзей, Ады и Артура, но не дождался – ни их, ни её.

Его «укусила» мимолётная мысль про Аду: она редко смотрела на него, а когда всё-таки удостаивала взглядом, её глаза говорили «так, ну, здесь у нас ничего нового» и быстро избирали новый фокус. Макса это задевало. Он был самым красивым парнем в школе. Он был не просто красивым, как какой-нибудь самоуверенный лощёный шкаф с широкими плечами и отбеленными зубами, он был оригинально красивым: где ещё можно было встретить такую изящную фигуру, такие отточенные жесты, такой обволакивающий голос, такие прекрасные волосы и такие завораживающие глаза? Ада была слепой?

Макс глянул на висевшие в холле часы. Он достал телефон и набрал Майю; абонент был недоступен.

– Сама подойдёшь, короче, – прошептал он, отправившись к дверям.

Выйдя на солнце, Макс всмотрелся в недавно прицепленный к телефону брелок в виде солнца с волнистыми лучами в некоем этническом стиле. «Это ты», – заявила недавно Майя, вручив его. «По какому поводу?» – недоверчиво уточнил Макс. «Без повода, – растеряв бойкую прямоту, расстроенно ответила Майя. – Точнее… думала чё-то про нашу ссору. Считай, откупаюсь. Всё ещё стыдно…»

Этим летом они сильно поссорились. Макс одновременно мог и не мог понять стыда Майи. С одной стороны, и он, и она неистово орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, а, с другой, они прошли важный этап: высказали накопившиеся детские обиды, чтобы, помирившись, оставить только дружбу, очищенную от досады и ревности – раньше они были уверены, что родители любят другого больше, чем его. Они сумели помириться. Почему ей было стыдно? Ей нужно было гордиться этим. Он – гордился. Он даже с удовольствием нацепил этот брелок на чехол телефона, чтобы каждый раз вспоминать, что он был достоин тёплого спонтанного подарка, и не от какой-то там Рито-подобной дурочки, которая ничего про него не знала, а от Майи, которая любила его со всеми его недостатками и недобрыми мыслями.

За воротами показался их семейный автомобиль. Мама, подхватив копной своих длинных золотых волос блеск жёлтого осеннего солнца, нахмурилась, увидев сына без его сестры. Папа упёр кулаки в бока – в точности так же, как это любила делать Майя. Она была «папиной дочкой»: унаследовала от отца и осанку, и жесты, и громкость голоса, и характер.

– Ты чего один? – воскликнул папа.

– Подойдёт, куда денется, – отмахнулся Макс.

– Ты вообще напоминал ей? – укоризненно спросила мама, чуть склонив голову вбок. – Она могла забыть.

– То есть я должен ей напоминать? – возмутился Макс. – Не она – мне?

– Макс, ты старший.

– И чё с того? – огрызнулся он.

– Так, у неё телефон недоступен, – звеня волнением, проговорил папа. – Ты звонил ей?

– Звонил – недоступна.

– И не сходил за ней?! – вскипел папа: он имел удивительную способность разъяряться без злого раздражения, оставляя во вспышках лишь простосердечное негодование. – Позвонил, узнал, что недоступна, и не сходил за ней?

– А куда она денется? – разгорячённо защищался Макс. – Щас придёт!

– Я за ней схожу, – осуждающе глянув на сына, сказал папа и скорым широким шагом ушёл к школе.

Макс оборонительно сложил руки на груди.

– Макс, послушай меня, – с расстановкой начала мама, держа голос в рамках доброй поучительности. – Ты не выбирал быть старшим, но ты – старший. Я понимаю, что мы – родители, и ответственность за Майю – на нас, но ты ближе к ней по возрасту, ты ходишь в ту же школу, ты её родной брат, в конце концов. Пожалуйста, прими, что на тебе тоже лежит ответственность за неё.

– А у неё нет за меня ответственности? – Макс взбалмошно покривил рот и, наморщив лоб, отвернулся, перед этим приметив, что он, оказывается, был с мамой одного роста. Ещё совсем недавно он был ниже неё.

– Зайчик, – мягко произнесла мама, положив ладонь ему на плечо и аккуратно развернув его к себе; с её лица на Макса глядели те же самые глаза, какие он каждое утро видел в зеркале. – И у тебя, и у неё есть ответственность за себя. Но у тебя её должно быть больше, потому что ты – разумный. Ты же весь в меня, – гордо напомнила ему мама; у некоторых пар сын был копией отца, а дочь – копией мамы, но в их семье всё было наоборот. – Майя как папа: она эмоциональная; любопытная. И ей тринадцать – это опасный возраст, в нём много соблазнов. Смотри (чтобы было ещё проще): я и папа не раз говорили ей, что в её возрасте легко наступить на банановую кожуру (пусть это будет эвфемизмом ошибки), повторяли ей не раз, но она под эмоциями может про это забыть. Для этого ты рядом с ней. Ты со всем справляешься самостоятельно, ты молодец. Ты прошёл мимо кожуры, не наступил на неё и теперь можешь научить этому Майю. Возьми на себя эту ответственность, ты же её любишь. К тому же я знаю, что она много чего тебе рассказывает. Ты самый осведомлённый из нас.

Макс протяжно вздохнул, выпростал с груди руки и взобрался на заднее сиденье автомобиля. Мамины слова заставила его почувствовать себя виноватым: он и вправду много чего знал.

– Надулся? – с фирменной игривостью спросила мама.

– Нет…

– Надулся же, – мама легонько ткнула его пальцем в щёку.

– Нет, – Макс не сдержал невольной улыбки. – Стыдно просто… Реально мог за ней сходить…

– Ты у нас умный: всё сразу понял и проанализировал, – говорила мама своим чуть хриплым голосом. – Этого достаточно, не наседай на себя. Папа её сейчас приведёт. Ты его знаешь: с дымом из ушей каждый уголок обыщет.

Через десять минут на школьном дворе показалась рыжая голова папы; рядом с ним семенила копна золотых волос Майи – та самая, которую её мама передала своим детям.

– Я забыла, – сожалеюще протянула Майя, завидев маму. – Я правда забыла. Я не знала, что у меня телефон сел…

– Знаете, за чем я её застал? – с наигранной строгостью спросил папа. – Сидела, смотрела, как её друзья репетируют. Единственный зритель, – он с любовью потрепал дочь по волосам. – Не удержался, присоединился, – говорил он, пока они рассаживались по местам и пристёгивали ремни. – Они это играли… Как называется? Ну, это… Там, та-да-та-та-там, там, – напел он.

– Это «Seven Nation Army», – сказала Майя.

– Ну вот оно, да. Ада на гитаре бренчит, как профи, Артур за пианино сидит и голос – вокал – отыгрывает нотами! Девочку на барабанах не узнал. Новенькая ваша?

– Юна, да.

– И такой номер у них получается! Не скажешь, что дети, – восхищался папа. – У тебя талантливые друзья.

– У меня самые лучшие друзья. И это не весь номер, это только начало. Им ещё репетировать до кучи. Конкурс, кстати, в феврале в этом году сделали. Ма-ам! – подалась вперёд Майя. – Придумай нам с Максом какой-нибудь номер, мы тоже хотим участвовать!

– Я не хочу, – сказал Макс.

– Ну ради меня! – взмолилась Майя. – Я одна точно опозорюсь.

– Можете мини-спектакль придумать, – пожала плечами мама. – Конкурс талантов – сложная штука. Нужно уметь что-то, что можно показать: гнуться, танцевать, петь… Макс, если бы ты в баскетбол играл, мог бы мяч в корзину кидать, – задорно сказала мама: Макс играл в волейбол.

– Короче, мы ничё не умеем… – подавленно резюмировала Майя.

– Только у́читесь лучше всех в школе, – сказал папа.

– И чё мы будем с этим делать? Как два дрессированных попугая отвечать на вопросы? Задачки решать? Теоремы доказывать? – иронично перечисляла Майя. – Тебе точно не понравится, – с издёвкой сказала она Максу. – Подумают, что ботаник. Ты же у нас ангел божий, плохие слова к тебе не должны липнуть.

Её раздражало лицемерие брата: он и правда учился лучше всех, только выставлял это так, будто был одарённым гением и при всём желании не мог учиться иначе. Он выстраивал образ талантливого школьника, стремящегося быть душой компании и с небрежной скромностью пожимающего плечами, завидев свои оценки, как будто он ничего не мог поделать со своей умной головой. Майя знала, сколько он вкладывался в учёбу по вечерам и выходным и как тщательно скрывал это! Более того, он часто врал, что «просто догадался», в то время как знал правильный ответ, потому что накануне вычитал это в справочниках, которые он тайно набирал в библиотеке!

– А ты присоединись к Аде с Артуром как маракас, только тебе это уже через минуту не понравится, – задето парировал Макс. – Ты же у нас везде номер один.

Может, он был не так уж и прав: может, летняя ссора не до конца избавила их от ревности. Он всегда думал, что Майя перетягивала на себя внимание мамы и папы, а он был унылым приложением к их семье – нянькой их ненаглядной дочки.

– Прекратите, пожалуйста, – строго сказала мама, обернувшись.

Майя и Макс боялись недовольства мамы. Они виновато потупили глаза, показывая, что остановили перебранку.

– Ага, если не прекратите – Влада в гости пригласим, – весело оскалился папа: Влад был их ненавистным кузеном, ради отпора которому они объединялись в команду, забыв про любые ссоры. – Вы фантазёры, каких поискать, – примирительно прибавил он. – Мама права, мини-спектакль придумайте.

– За кого болеем сегодня? – сменила тему Майя, устав огорчаться от всё более ясно вырисовывающейся невозможности поучаствовать в конкурсе талантов. – Кто вообще играет?

Они ехали на футбол. На прошлой неделе за ужином папа рассказал им, как его коллега поинтересовался, водит ли он своего сына на футбол. Им всем показалось это анахронизмом: в их семье мама и папа учили и сына, и дочь основам готовки, уборке, стирке и глажке и не настаивали, чтобы одна увлекалась рукоделием, а второй – спортом. У них не случалось такого, чтобы отец и сын ходили на футбол, а мать и дочь – на романтические фильмы. Рассказ папы вдохновил их посетить ближайший матч. Никто из них не интересовался футболом, отчего эта поездка казалась им ещё более увлекательной из-за необычности и новизны. Чтобы сделать её ещё более захватывающей, они решили, что двое из них будут болеть за одну команду, а двое – за другую.

– Играют… жёлтые и полосатые, – усмехнулся папа.

– Я буду болеть за полосатых, – сказала мама.

– Почему?

– Нравится сочетание: белый и голубой.

– О, я тогда тоже за них, – сказал Макс; он, как и мама, любил прохладные оттенки: они отлично подчёркивали теплый цвет его волос.

– Ну мы тогда за жёлтых. Мы с Майей как-то больше по огненным цветам.

– А мы купим флажки? – с загоревшимися глазами спросила Майя.

– И флажки, и шарфы, если хочешь. Ну что, на футбол? – громко протянул папа.

– На футбол! – подняла обе руки Майя, и они поехали к стадиону.

Майя украдкой раскрыла свой рюкзак, стоявший между ней и окном, чтобы ещё раз тайно полюбоваться рукодельной валентинкой, на создание которой она потратила несколько вечеров. Она не хотела ждать до завтра: она подарит её после того как они вернутся с футбола.

– Да-а! – Майя вскочила с ковра, бросила на пол геймпад и запрыгала от ликования.

– Ты всегда выигрываешь… – огорчённо произнёс Артур.

– Ты хотя бы вторым приехал, – сокрушённо сказала Ада, только-только доехав до финишной черты.

Сегодня они решили устроить чемпионат по гонкам. У близнецов был не только последний PlayStation, но и огромный телевизор. Усевшись на ковре перед ним, они часами гоняли по разным трассам, выдумав себе импровизированный турнир; правила они придумали самостоятельно, так как не нашли в игре турнира для более чем двух игроков. Они взяли два листа бумаги и на одном начертили фломастерами турнирную схему, а на другом – таблицу очков.

– Я была бы первой, если бы не то дурацкое дерево, – Ада взобралась на ноги. – На каком я там месте получаюсь? – она сощурилась на таблицу очков, которую только-только закончила править Майя. – Втором? Да, втором.

Они уморительно провели время. Самым весёлым моментом стала гонка, в которой Артур никак не мог догнать подруг: он быстро расслабился и заявил «плевать на вас, главное, что я этих лузеров обгоняю», имея в виду компьютерных соперников – эти, несмотря на выставленную сложность, ездили из рук вон плохо. Доехав до финиша, Ада и Майя принялись болеть за него, наблюдая, как он преодолевает последний круг. Артур гордился умением вписываться в узкий мост, который обычно собирал перед собой всех остальных «водителей»; гордо объявив «а теперь моё фирменное движение», Артур набрал скорость, чтобы выверенным жестом заехать на него, но промахнулся и направил автомобиль в реку с такой уверенностью, словно в этом и был его план. Они втроём повалились на ковёр от смеха.

– Вот – мой талант! – вдруг воскликнула Майя, распахнув от озарения глаза. – Я лучше всех гоняю! Короче, я записываюсь на конкурс талантов, выставляю самый сложный уровень и обгоняю всех на целый круг. – Майя, изнурённо выдохнув, легла на ковёр. – Да-а, я знаю, идиотизм… Помогите мне, – умоляюще протянула она. – Что мне делать? С чем мне выступать? До февраля ещё вроде куча времени, но оно же мгновенно пролетит, заметить не успеем…

– Может, пантомиму? – предложила Ада, вскарабкавшись на диван.

– Не, это сложно. Мама мини-спектакль предлагала, но я не знаю… – хныкала Майя. – Как это? Что это? Я одна, что ли, буду? Это будет не мини-спектакль, а моноспектакль. Мини-моноспектакль… Сочиню детектив: буду и следователь, и помощник, и преступник, и подозреваемый… «Дорогая Майя, вам не кажется, что это преступление могла совершить Майя?», – удручённо бурчала она.

– Попробуй стендап, – сказал Артур, фыркнув.

Майя с лягушачьей проворностью вспрыгнула на ноги, во все глаза смотря на него.

– Стендап, – благоговейно выдохнула она. – Точно! Это же… Артур, я тебя люблю! – она схватила его руками за голову и крепко поцеловала в лоб. – Стендап, да! – ликовала Майя, не замечая покрасневшие щёки Артура. – Это же идеально! Это покажет всем, какая я яркая, смешная и находчивая! В понедельник пойду регистрироваться! Ада, подвинься чуть-чуть.

Ленно развалившаяся на диване Ада согнула ноги, чтобы дать Майе сесть. Майя «перегорела» от вспышки радости: её лицо стало задумчивым, а взгляд – отрешённым.

– Может, опять завтра соберёмся? – зевнула она. – Погоняем опять. Может, отыграетесь.

– Не, завтра не можем, – Артур встал с пола. Он отряхивал себя, опустив лицо, чтобы скрыть остатки смущения.

– А что делаете?

– В клуб идём, – ответила Ада, переглянувшись с братом: она знала, что Майе это не понравится.

– В какой клуб?..

– А Юна нас в свой клуб водит, – заносчиво пояснил Артур, упиваясь мелкой местью: Майя не говорит им про свою жизнь – они не скажут ей про свою. Ада была против такой скрытности. – Она не знала, что мы одиночки.

– Не знала, что вы кто? – совсем растерялась Майя.

– Она думала, что раз мы такие увлечённые, то ходим куда-то, играем с кем-то, – спокойно разъяснила Ада, чтобы скрасить вызывающие интонации брата. – Она ходит. Что-то типа клуба, да. Мы теперь тоже пробуем ходить, только пока робко и редко, – усмехнулась она. – Притираемся. Договорились завтра писульки свои показать.

– Юна вообще была в шоке, что мы в стол пишем.

– И вы… – Майя недовольно скривила лицо, – не сказали мне даже ни разу?

– Мы тут тоже хотели сюрприз сделать, – Ада перебила открывшего рот Артура, взглядом сказав: «Хватит дуться на неё!». – Говорю, мы мало там были. Мы же там так, детишки. Хотели завтра вернуться и всё тебе рассказать, если бы кто-то нас не спалил, – с наигранным упрёком сказала она брату.

– А-а… – протянула Майя и откинулась на спинку дивана. – Я знала, что когда-нибудь это наступит… Что вы с вашей музыкой компанию найдёте, бросите меня… – меланхолично говорила она. – Это жизнь, видимо… Детство кончается. Я тут, кстати, думала недавно про нас. Не будем же мы вечно втроём зависать и в игры играть? Я бы хотела, но вроде так не бывает… Вон, ты парня себе найдёшь, ты – девушку, я парня найду, и что, как будем видеться? Вшестером?

– А почему бы и нет? – добродушно сказала Ада. – Пусть вписываются в нашу компанию. А что, правда классно было бы, – воодушевилась она, сев. – Забронируем столик в ресторане, придём вшестером – три парня и три девушки.

– А вы как вообще? – шаловливо спросила Майя, подавшись вперёд. – Есть кто на примете? Нравится кто?

– Есть, – удовлетворённо улыбнулась Ада. – Познакомилась с одним в клубе.

– Да?! – Майя взорвалась изумлением. – Рассказывай!

– Потом расскажу, – снова улёгшись, сказала Ада, беглым взглядом указав на Артура. «Не при нём лучше», – говорили её довольные глаза: она хотела поделиться подробностями.

– Ловлю на слове. А ты как? – бросила Майя Артуру. – С Юной мутишь, наверное?

– А вот и нет, – задето ответил он.

– А чё? Она ничё.

– Давай сначала ты про себя расскажешь, а потом я про себя, – Артур уткнул руки в бока.

– Ой, мне нечего рассказывать, – отмахнулась Майя. – У меня не такая насыщенная жизнь. Так что колись: целовался уже с ней?

– Иди ты знаешь куда?! – внезапно вздыбился Артур: он видел в вопросах Майи намеренное издевательство над его романтичной натурой и бесчувственное желание себя развлечь.

– Ты чё завёлся?! – Майя вскочила с дивана. – Ты в последнее время раздражительный невыносимо просто! Что с тобой?!

– Как часто я у тебя напрямую спрашивал, целовалась ли ты с кем?

– Ты чё такой чувствительный? – поморщилась Майя. – У тебя, может, эти? – она брезгливо махнула рукой на его пах, – мальчуковые проблемы?

Артур покраснел, но в этот раз от оскорблённого негодования. Он разочарованно покачал головой и, ошпарив Майю обиженным взглядом, умчался в свою комнату.

– Блин, ты чего? – с осторожным неудовольствием спросила Ада, вставая с дивана. – Зачем такое говорить?

– Я не права, по-твоему? – Майя решительно развернулась к ней, сверкая большими круглыми глазами. – Почему он, по-твоему, такой раздражительный? У него там, видимо, шевелиться что-то начало, теперь его все девушки бесят.

– Майя, – аккуратно обратилась к подруге Ада, положив руку ей на плечо и заглядывая ей в лицо, словно высматривая в нём остатки непомутнённого сознания, – не нужно думать, что он с другой планеты. У нас у всех сейчас сложный возраст.

– То есть ты на его стороне? – Майя рассерженно отстранилась, ткнув пальцем на дверь его комнаты. – Пусть будет раздражительным, пусть ест нам мозг: у него сложный возраст, ему простительно! А я не могу прикрыться сложным возрастом? Я должна тщательно подбирать слова, чтобы не задеть его чувствительную душонку?

– Майя, он тебя слышит, скорее всего… – с испуганным удивлением произнесла Ада.

Майя раздосадованно махнула рукой и ушла в прихожую. Ада хотела попросить её извиниться перед Артуром, но не смогла: Майя мгновенно вылетела из квартиры.

– Отчитывать меня взялась, – шёпотом кипела Майя, отрывистой походкой несясь к дому. – Ты мне мама или кто?

Она не хотела думать о произошедшем. В ней бурлила обида – этого было достаточно для переживаний. Жёлто-рыже-бурые листья осенних деревьев сверкали на солнце, маня всех выходить из дома и наслаждаться сказочной осенью; Майю разозлили эти деревья: они были слишком красивыми для её настроения.

Вдруг она увидела знакомую фигуру, знакомой походкой направлявшуюся к её дому. Фигура была одета в очень знакомый костюм, который обладатель фигуры выбирал несколько часов подряд, примеряя все возможные сочетания и недовольно вертясь перед зеркалом.

– Ма-акс! – радостно позвала Майя, приподняв руку и побежав к нему.

– О, привет.

– Я знаю, откуда ты, – она растянулась в улыбке, когда они зашли в подъезд.

– Это твоё дело?

– Ой, да ладно, – веселилась Майя. – Можешь не отнекиваться. А чё ты в парке не бегаешь? – спросила она: они жили неподалёку от огромного центрального парка.

– Блин, говорили уже, – проворчал Макс, нажав в лифте кнопку «10».

– Ну и что, если кто заметит, что ты бегаешь? Все подумают «какой спортивный».

– Занимайся своими делами, ладно? – сдержанно огрызнулся Макс.

Майя поникла: её дела были из рук вон плохи. Хоть она и решила делать стендап совсем-совсем недавно, она уже сомневалась, получится ли у неё придумать пяти- или десятиминутный материал до конца зимы. Ещё больше, чем это, её печалила (и злила!) ссора с друзьями.

– Блин, обиделась, что ли?

– Нет… Просто… поссорилась только что… – подавленно призналась Майя.

– С кем?

– Да с этими двумя…

– С близнецами?

– Угу.

– Из-за чего?

– Да неважно, – досадливо ответила Майя.

Макс бросил рюкзак на пол прихожей и пошёл на кухню: он собирался поесть перед тем, как идти в душ – он всю поездку до дома слушал свой урчащий живот.

– Ты ела?

Макс всегда спрашивал «ты ела?» строгой родительской интонацией; Майю это веселило.

– Да, сытая.

Прислонившись к стене, Майя принялась наблюдать, как Макс собирает себе обед из остатков вчерашних запеканки и салата; она никак не могла сформулировать, что же ей в нём не нравилось. Она додумалась до слов «неискренность» и «лицемерие», но не могла расширить находку до гладкого и понятного утверждения. Макс умел быть добрым и заботливым, но отчаянно скрывал это от всех, строя из себя неприступную башню. Он ездил бегать на другой конец города, чтобы никто из одноклассников или учителей не застал его за этим. Он бегал, чтобы повышать выносливость и быть самым лучшим на уроках физкультуры и волейбольных тренировках. Недавно он не смог сделать больше всех отжиманий и подтяжек и поменял место для бега: теперь оно соседствовало с турниками, чтобы он мог тренировать и руки. Макс не хотел, чтобы кто-нибудь про это знал, потому что достижение самых высоких результатов без подготовки выглядело круто. Майя догадывалась, что его стремление быть лучшим и производить впечатление ленивого таланта было отчего-то неправильным, но никак не могла понять, почему.

– Кто тебе там пишет постоянно? – спросила Майя, сев напротив него за обеденный стол и услышав очередную вибрацию его телефона.

– Лиза, – прохладно бросил Макс, приступив к обеду.

– О-о, – просияла Майя. – Точно, ты же теперь с Лизой. И чё, как она? – нетерпеливо спрашивала Майя. – Фурия? Или наоборот? Скромница?

– Заведи себя парня, – усмехнулся Макс сквозь набитый рот.

– Не, серьёзно, как она?

– Заведи себе парня, – серьёзнее повторил он.

– Мне не нужен парень! – капризно вскрикнула Майя. – Зачем мне парень? Мы сегодня с Адой и Артуром полдня в гонки играли. Это – весело! Мне с ними хорошо. А парень мне зачем? Чтобы тратить время и гулять с ним? Или закатывать глаза, как ты, когда он мне сотое сообщение за день напишет?

– Мне казалось, тебе хотелось, чтобы у тебя был парень, – спокойно сказал Макс.

– Мне интересно удовольствие! Но мне не нужен парень!

– Без отношений ты не получишь удовольствие.

– Почему?! – она вскочила со стула и упёрлась ладонями в стол.

– Я тебе объяснял, почему, – с тяжёлой расстановкой ответил Макс, отложив вилку и поглядев в горевшие упрямым отчаянием глаза Майи.

Она угнетённо опустилась на стул.

– Допустим, найду я себе парня, – забормотала Майя. – И что? – умоляюще протянула она. – У меня нет опыта. Нет навыков.

– Ни у кого в первый раз нет опыта.

– А ты даже отказываешься рассказывать мне про настоящий опыт.

– Я тебе достаточно рассказывал.

– Это всё теория… Хотя, навыки можно получить, – немного взбодрилась она. – Может, мне на тебе посмотреть, что да как? Чтоб наглядно было.

– Что ты имеешь в виду? – сдавленным от неверия голосом спросил Макс.

– Дай рассмотреть тебя. Потрогать может.

Макс так резко поднялся с места, что ножки стула издали мучительный скрип; его лицо было красным от негодования. Неужели он был настолько задет?

– Ты вообще границ не чувствуешь? – с сердитым упрёком проговорил он и унёсся в свою комнату; хлопнула дверь.

Майя поссорилась со всеми тремя лучшими друзьями. Она ощутила себя невыносимо несчастной; её грудь сдавило от непролезающих через горло рыданий, а порция запеканки напротив потеряла чёткость, превратившись в неразборчивое цветовое пятно.

Сгорбившись, она прошагала к себе, с неудовольствием услышав, как Макс, распознав её передвижение, перешёл из комнаты в ванную, чтобы принять душ. Теперь он не хотел её видеть.

Майя упала на кровать и затряслась в тяжёлом беззвучном плаче. Наплакавшись, она разозлённо вытерла глаза и решительно схватила телефон. Вытащив из ящика стола сим-карту, она твёрдыми движениями вынула из телефона свою и переставила её на новую.

Она набрала Еву.

– Да, – ответил её скрипучий голос.

– Ева? – бархатисто-тягуче спросила Майя.

– Кто это?

– Это Юна.

– Юна? У меня другой твой номер записан.

– А, да? У меня их просто два, – сымпровизировала Майя.

– Что хотела? – холодно спросила Ева: она так и не простила Юну за то, что та стала дружить со «странными близнецами».

– Мы можем встретиться в понедельник? Для разговора.

– Хочешь что-то сказать – говори.

– Пожалуйста: я хочу тебе кое-что подарить. Мне кажется, мы как-то плохо с тобой начали, и, по-моему, это моя вина: я хотела загладить… Может, перед уроками? Минут за пятнадцать. Давай у расписания?

– Хм-м… – протянула Ева: её честолюбие и любопытство были разогреты до предела. – И что за подарок?

– Я надеюсь, тебе понравится… Хочу, чтобы был сюрприз. Встретимся?..

– Ладно, – сдалась Ева. – Завтра за пятнадцать минут до первого урока, у расписания. Если тебя не будет – не буду тебя ждать. Дам тебе пять минут, не больше, – договорила она и бросила трубку.

– Удачи, Юна, – злорадно прошептала Майя, возясь с возвращением старой симки на место.

Она поднялась с кровати и, услышав, как Макс застучал вилкой по тарелке, отправилась в гостиную.

Майя встала перед ним, уперев руки в бока. Макс поднял на неё глаза, остановив руку с вилкой.

– Я не маленькая. И не глупая. Я серьёзная. И храбрая. Мне хватило смелости осознать, что я была не права. Извини. Я правда перешла границы.

Макс пару раз моргнул.

– Хорошо… Спасибо.

На самом деле он не был обижен. Его задели её слова, но, захлопнув за собой дверь комнаты, он подумал, что ему не следовало оскорблённо сниматься с места. Если Майя сказала что-то неправильное, он должен был разъяснить ей, в чём была её ошибка, а не строить из себя недотрогу. Всё-таки на нём была ответственность за неё. Всё-таки он был старшим. К тому же Майя не восприняла бы его обратную связь в штыки: за её упрямым и громким фасадом скрывались живой ум и восприимчивая душа. Макс гордился сестрой.

– Знаешь, что я придумала? – воодушевлённо сказала Майя, сев напротив и подавшись вперёд.

– Ну.

– Стендап! Я буду делать стендап.

– Отличная идея, – восхитился Макс. – У тебя получится.

– Да! – Майя откинулась на спинку стула. – И я сделаю лучший в мире номер.

Майя, Ада и Артур всегда встречались в одном и том же месте перед тем как пойти в школу. Майя не знала, будут ли они ждать её сегодня: они так и не общались после позавчерашней ссоры.

– Весь день вчера были в своём клубе по-любому, даже не вспоминали меня, – ворчала Майя, шагая к извечной точке их сбора.

Майя распознала их тонкие фигуры ещё издалека. У неё сжалось сердце: она слишком сильно любила их, чтобы позволить злости подмарать их давнюю дружбу. Весь вчерашний день она думала, как было бы здорово найти новых друзей, чтобы показать, что старые ей были не нужны, но сегодня ей пришлось признать, что они – помимо родителей и брата – были её самыми любимыми на земле людьми. Даже с расстояния было видно, как Ада – её крутая и невозмутимая Ада – спокойно глядела на неё, доброжелательно надеясь на благополучную развязку, а Артур – её простодушный и весёлый Артур – хмурился своими выкрашенными в тёмный цвет бровями, как милый маленький щенок. Его засунутые в карманы руки и приподнятые плечи говорили, что он всё ещё был обижен. Заметные издалека волосы Ады и Артура – серо-голубые и тёмно-красные – превращали лучших друзей Майи в самых оригинальных в школе людей.

– Привет… – промямлила Майя исподлобья, остановившись перед ними. – Короче, это… – сказала она, выслушав их «привет»-ы, – извините? Ладно?

– Конечно, – сразу ответила Ада.

– Ты, наверное, сама не своя была, – заговорил Артур. – У тебя, наверное, эти были – девчачьи проблемы.

– Артур, извини, пожалуйста, – Майя жалостливо приподняла брови. – Я не должна была так говорить. Мне просто… мне просто жаль, что мы отдаляемся. Щас повзрослеем, по своим жизням разойдёмся, и всё. Обидно… Поэтому я злюсь… Дурацкий возраст.

– Мы не отдаляемся, – примирительно сказал Артур, похлопав её по плечу. – Как захотим – так и будет.

– Да, кстати, – подхватила Ада. – Захотим дружить всю жизнь – будем дружить всю жизнь.

– Я люблю вас, – не выдержала Майя и обняла каждого из них одной рукой. – Ада, ты самая классная из всех, кого я знаю. А ты самый искренний. Если бы все были такие, как ты, мир был бы в два раза лучше.

– Ты тоже ничё, – усмехнулся Артур.

Расслабившись, они отправились в школу.

– Да, Артур, кстати, спасибо тебе просто огромнейшее за идею! Стендап! На обеде пойду зарегистрируюсь. Нужно начинать придумывать номер уже сейчас. Поможете? Ада, с тебя шутка про гитаристов.

– Э-э… – Ада засияла улыбкой от такой неожиданной просьбы. – Ну, у меня только бородатая. Гитарист играет на сцене и думает: «Щас закончу концерт и всё – все девочки мои». Драммер играет за ним и думает: «Щас кончится концерт, и как обычно бухать пойду». Бас-гитарист играет сбоку и думает: «До. До-ре-до. Соль. До-ми-ми».

– О, не знала такой. Артур, с тебя про пианиста. Ну или про клавишника.

– А. Ну. Идут по улице двое. Один клавишник, у второго тоже нет денег.

– По вашим шуткам можно шутки изучать. Шутка на неожиданности, шутка на схожести.

Они обсуждали шутки до тех пор, пока не зашли в класс, не уселись на места и не услышали, что кто-то разговаривал на повышенных тонах.

– А кто мне мог тогда звонить? – вопила Ева, возвышаясь над сбитой с толку Юной, безуспешно пытающейся расстегнуть рюкзак, чтобы вытащить вещи для грядущего урока.

– Я не знаю, – отвечала та мягким, но обескураженным голосом. – Я тебе не звонила.

– Если ты мне мстишь, то это я должна тебе мстить! Я бескорыстно раскрыла тебе объятия, а ты ускакала не к кому-кому, а к этим двоим! – Ева беззастенчиво вскинула руку на близнецов.

– Ты надоела! – грянул Артур, вскочив с места. – Тебе было бы приятно, если бы мы вслух тебя упоминали! А? В третьем лице?!

– Знаешь, что я про тебя узнала? – насмешливо поинтересовалась Ева, сложив руки на груди. – Что ты такой куда-деваться-храбрый совсем недавно, – она покосилась на своих подружек, ожидая, что они поймут её намёк – те развязно засмеялись.

– За девушку свою заступается, – высказалась одна из них, измерив Юну презрительным взглядом.

– Ещё скажи «совет да любовь», чтобы совсем за первоклашку сойти, – не смутившись, парировал Артур.

Майя, гордо поглядев на него, решила вступить в разговор: она никогда не боялась Еву. Она никого не боялась в этой школе.

– Артур, а давай мы с тобой так же про неё сделаем? – громко сказала Майя, не поднимаясь с места. – Вслух, и в третьем лице?

– Давай, – с улыбкой ответил Артур: он был счастлив оттого, что Майя его поддержала.

– Я тут решила в конкурсе талантов участвовать, – заговорила Майя, обращаясь к Артуру, пока Ева, приподняв бровь, лицом говорила «ну-ка, ну-ка, удивите меня», а её подружки развернулись к ним, коллективно окатывая уничтожающими взглядами. – Буду делать стендап. Прополощу со сцены всех, кого хочу. Еву хотя бы. Как тебе такая шутка? Иду после школы в магазин, покупаю банку газировки, открываю дверь на улицу и вдруг вижу – Ева мимо идёт. Я думаю: «Как так-то? Открываю дверь школы – Ева, открываю дверь класса – Ева, открываю дверь магазина – Ева. Я теперь газировку боюсь открывать».

Никто не успел отреагировать, так как Майя, радостно воскликнув «Макс!», спрыгнула с места и подбежала к входу в класс. Ева, увидев, кто появился в дверях, раздражённо поджала губы и неторопливо опустилась на место, сделав подружкам еле заметный жест, призывающий отпустить ситуацию.

– Так у меня в рюкзаке и лежал, – Макс протянул сестре серую записную книжку.

– Блин! – изумилась Майя. – Спасибо, что занёс, а то потеряла бы. Привет, Алекс.

– Привет.

Макс посмотрел на друзей сестры. Артур, заметив его взгляд, неуверенно приподнял ладонь, Ада же – как обычно! – вообще не смотрела в его сторону.

– Давай, мы пойдём, – бросил он сестре, и они с другом ушли.

– Что это? – спросила Ада, когда Майя вернулась на место.

– Это мы с Максом вчера специально выходили, чтобы блокнот мне купить, – Майя светилась от гордости. – Он сказал, что у каждого, кто сочиняет шутки, должен быть блокнот. Мы как-то одновременно этот выбрали – нам нравится серый. Вообще у нас в целом разные вкусы (мне мои от папы достались, ему – от мамы), но на сером мы сходимся. Хотя на голубом тоже… И на белом… И на бежевом… Алексу, кстати, тоже нравится серый, у него глаза серые, – она широко улыбнулась. – Так необычно: волосы чёрные, а глаза серые. Он в принципе необычный.

Майя раскрыла своё новое приобретение и благоговейно посмотрела на пустую страницу.

– Это – творческое пространство, – Майя взяла ручку, – поэтому здесь должен быть творческий беспорядок. Мне, кстати, нравится собак в профиль рисовать. У меня хорошо получается, – сказала она и принялась усердно и медленно водить ручкой по бумаге, рисуя профиль сидящей собаки.

До урока оставалось несколько минут. Весь класс уже был на своих местах, и кабинет гудел шумными разговорами.

– Привет, – мягко улыбаясь, сказала Юна, подойдя к ним; Майя не подняла голову и стала рисовать силуэт второй собаки, сидящей нос к носу с первой. – Спасибо, что вступился. Я понятия не имею, про какие звонки она говорит.

– Да не за что, – легко ответил Артур. – А у неё просто с башкой не всё в порядке, это всем известно.

– А ещё есть такая штука, как телефонные хулиганы, это всем известно, – укоризненно ввернула Ада. – Мало ли, она надоела не только тебе, и кто-то её разыграл.

Ада покосилась на подругу: она знала, что Майя и её брат любили розыгрыши; и она знала, что Майя недолюбливала Юну, ревнуя к ней своих лучших друзей. К удивлению Ады, Майя раскрасила второй собачий силуэт в чёрный цвет и принялась обрамлять нарисованную пару собак нежно выводимыми сердечками.

– Майя, а ты правда будешь делать стендап?

– Угу, – промычала Майя, не поднимая глаз. Её раздражало в Юне всё: и асимметричная чёлка, и слащаво-шелковистый голос и приторно нежно-коричневые волосы.

– Мне понравилась шутка про газировку. Она будет в выступлении?

– Нет, – недружелюбно ответила Майя, возясь с сердечками. – Анекдот такой есть, я просто его переделала. Для выступления мне нужны мои шутки.

– Я давно хотела вам сказать, но у вас, по-моему, самые оригинальные волосы в классе, – говорила Юна; она горела желанием завоевать расположение Майи: её очаровали рассудительные и творческие близнецы, и поэтому она хотела понравиться их лучшей подруге, о которой они так много рассказывали. – Причём не просто оригинальные, они ещё идут вам очень, а у тебя, Майя, просто подарок природы.

– Спасибо.

– Здорово, что твой брат не стрижётся коротко. Такие волосы, как у вас, нужно всем показывать.

– Я тебе скажу, почему он их носит в такой классной причёске, – отложив ручку, проговорила Майя, подняв на Юну острый взгляд. – Потому что он – лучший в мире. Ни у кого нет такого старшего брата, как у меня. Если у кого и есть старший брат, он Максу в подмётки не годится, – запальчиво выложила она, вспомнив разговоры близнецов про Юну: она иногда упоминала своего старшего брата.

– Вообще-то, я тоже считаю Артура лучшим старшим братом, – Ада нахмурилась на неизящную попытку Майи задеть Юну своим голословным заявлением.

– Блин… – виновато сощурилась Майя: она постоянно путала, кто из близнецов был старшим. – Вы – близнецы, у вас не то.

– Вообще, ты права – про меня, по крайней мере, – с полуулыбкой сказала Юна. – Мы с братом мало общаемся; он на меня внимания-то почти не обращает: у него своя жизнь. Он в университете учится, я его не вижу почти. На выходных если только, но он меня по голове похлопывает и всё.

– А мы с Максом – лучшие друзья, – упрямо выдала Майя, скрестив руки на груди. – Но да… – она устала от своей взбалмошности, – наш случай – редкий, нам многие так говорят. А вы сегодня репетируете? – смягчившись, спросила она у Юны, заслужив восхищённые взгляды Ады и Артура.

– Да, собирались. Репетируем же?

– Да.

– Угу.

– Удачи, – улыбнулась Майя. – Чтоб лучше всех сыграли.

– Спасибо! – обрадовалась Юна: ей удалось растопить сердце Майи. Наверняка она думала, что Юна была хрупкой нежной дурочкой. – А правда, что ты спортом занимаешься? Тут кто-то упоминал недавно.

– Плавала, да, – с остаточной недоверчивостью ответила Майя. – В этом году решила не продолжать. Времени свободного больше хочется.

– Мне барабаны тоже иногда вроде бы хочется бросить, но так жалко годы практики терять. Я, кстати, как услышала про ваш конкурс талантов, просто загорелась! Ну, хочется же как-то себя показать: не зря же практикуюсь. Думала выучить драм-партию из какого-нибудь хита и просто включить музыку и барабанить поверх. Но это же глупо как-то, да? А потом Ева мне говорит, что Ада с Артуром на инструментах играют, у меня просто глаза загорелись, – оживлённо сыпала Юна. – Набралась храбрости, подошла к ним, предложила. А они, оказывается, сами номер готовили, им как раз барабанов не хватало!

– Нашли друг друга, короче, – усмехнулся Артур.

– Юна права, – сказала Ада, – встреча на миллион.

– Ага! Ладно, вернусь к себе, – радостно бросила Юна и в приподнятых чувствах ушла на место.

– Юна, кстати, говорила мне, что беспокоится из-за того что Ева на неё взъелась. Я пытался её убедить, что никто не будет про неё плохо думать из-за того что королева на неё шипит. Мне кажется, ей ещё и поэтому конкурс важен. Она реально боится, что все думают, что она скандалистка: только пришла, а уже такие сцены.

– Слушай, – виновато-умоляюще, но веско произнесла Майя, – ты общаешься с ней, да? Близко?

– Нет, – с неожиданным спокойствием сказал Артур. – Мы просто друзья. У меня тоже по поводу тебя подозрения есть, знаешь, – без шутки продолжил он, воспользовавшись водворившимся доверием. – Про Алекса. Мне кажется, у вас с ним с этого сентября что-то непонятное происходит. Ты встречаешься с ним?

– Я и Алекс? – округлила глаза Майя.

– У меня тоже были такие подозрения.

– У тебя? – ещё больше опешила Майя.

– А это что? – Ада бесстрастно ткнула пальцем в нарисованные Майей силуэты двух собак, обрамлённые облаком сердечек.

Майя, слегка покраснев, захлопнула блокнот.

– Реально, у Алекса же похожие собаки, – сказал Артур.

– Силуэт сидящей собаки – это единственное, что я умею хорошо рисовать, – оправдывалась Майя, пряча смущение.

– А сердечки зачем? – Ада приподняла бровь.

– Это просто… как их… дудлы. Так, – Майя выставила руки, призывая друзей притормозить. – Вы спросили про Алекса. Я отвечаю. Я люблю его, да, но так же, как и раньше – как хорошего знакомого. Мы росли рядом: я его знала ещё тогда, когда вас не знала – до школы ещё. Он мне как второй брат, – вдруг фыркнула она.

Ада и Артур подозрительно переглянулись: с таким смешком люди обычно потешались своему же беззастенчивому вранью.

– Что? – протянула Майя, заметив их изменившиеся лица. – Я не встречаюсь с ним! Это правда!

В кабинет зашёл учитель – начинался урок.

Майе не нравились эти разговоры: они заставляли её ещё больше страшиться будущего – времён взрослых лет, серьёзный целей и больших жизненных решений. На самом деле Майя видела будущее светлым временем: она воображала солнечные дни в университетских стенах и за ними – в парках и кафе, где она встречалась бы со своими любимыми Адой и Артуром и обсуждала бы их учёбу, планы и личные жизни. Будущее представлялось ей пульсирующей счастьем сказкой, в которой – при должном старании – могли сбыться любые мечты. Но иногда, наслаждаясь свободным временем, Майя ловила себя на мысли, что времена беззаботности, ребячества и постоянных развлечений должны были закончиться. Ей становилось так горько, что она удручённо опускалась на диван и сидела, ни о чём не думая и уныло глядя себе под ноги.

Любое упоминание новых жизненных этапов – таких как любовные отношения – непрошенно возвращали её к этой хандре. Она не любила эти темы. Она соглашалась держать свои текущие отношения в рамках редких ласк и объятий и не желала, чтобы Артур интересовался Юной и чтобы Ада пересказывала ей, кто понравился ей в том клубе. Недавно ей приснился кошмарный сон: в нём Ада постоянно отмахивалась от неё, говоря, что должна была встретиться со своим парнем, чтобы помочь ему в чём-то, или провести с ним утро, день, вечер или ночь. Майя, устав от её пренебрежения, попыталась связаться с Артуром и узнала, что он женился. Не выдержав такого удара, она разрыдалась и проснулась.

Майя поморщилась от досады: она защищала их весёлую юность и дружбу, всячески держа их вместе и напоминая, что близились времена необратимых изменений. А что делали Ада и Артур? Облюбовали клуб, полный разгульных и взрослых музыкантов? Майя не могла обвинять их в желании развиваться, но её раздражение потребовало выхода.

Учитель был занят исписыванием доски формулами, и Ева обернулась на Майю и неприязненно посмотрела на неё. Майя вернула Еве взгляд, с издёвкой расставила в стороны мизинец и большой палец и медленно поднесла «трубку» к уху, вызывающе дёрнув подбородком. «Поняла, кто тебе звонил?» – без слов спрашивала она у Евы. Та, сменив недовольство мимолётным осознанием правды, состроила озлобленную гримасу и резко отвернулась.

***

– Ма-акс! – прокричала Майя, завидев спины брата и его друга. – Алекс! Подождите, я с вами!

Она догнала их у школьных ворот.

– Чё, Ада с Артуром опять на репетиции? – спросил Макс.

– Ага, – запыхалась Майя. – Вы же домой, да?

– Я – нет, – сухо ответил Алекс, недовольно глянув на телефон. – Тут буду, короче, – сказал он, остановившись.

Макс и Майя попрощались с ним и пошли дальше. Майя, светясь энтузиазмом, вытащила из рюкзака свой новый серый блокнот в твёрдом переплёте.

– Послушай мои сегодняшние шутки, – торжественно начала она, открыв его. – Кхм. Это меня Ева вдохновила. «Как понять, кто их твоих новых знакомых – выскочка? Нужно поставить стулья кругом и ждать, кто спросит, где здесь первый ряд».

– Это какая-то философия, а не юмор, – призадумался Макс. – Хотя если подать правильно – может быть хорошо.

– Я тут! – вдруг закричал какой-то мужчина позади них. – Да тут я!

Майя и Макс остановились и обернулись. Оказывается, это был отец Алекса: он стоял возле своего автомобиля и оживлённо махал сыну. Алекс шёл к отцу, негодующе уставившись на него.

– Давай представим, что это не Алекс с отцом, – тихо и задорно проговорил Макс, – а солдат с генералом.

Майя растянулась в счастливой улыбке: она обожала их дерзкие фантазии.

– Чё трубку не берёшь?! – грянул Алекс, подходя к отцу; Майя зажала рот ладонью, чтобы не прыснуть.

– Алекс у нас тот ещё персонаж. Бо́рзый солдат, – гордо наблюдая за Алексом, веселилась она. – Любому генералу нагоняй даст.

– А ты звонил мне? – добродушно ответил его отец. – У меня телефон в машине. А чё ты мне звонишь? Договорились же вроде. Я тебя стою, жду, а ты не идёшь.

– Ты сказал, что позвонишь и скажешь, подъедешь или нет!

– Да? Ну ладно, не кипи, встретились же. Пошли.

Алекс сложил руки на груди и шагнул к автомобилю, но отец остановил его.

– Вас, молодой человек, не видно из-за шторки, – сдерживая улыбку, сказал он, указав на чёлку сына.

– Тебе-то чё? – неприветливо буркнул Алекс.

– Я на сына пришёл посмотреть, а ты не показываешь. Ладно, щас убьёшь меня взглядом, – отец приобнял Алекса за плечо. – Пошли. Соскучился.

– Знаешь, чё я знаю? – сказал Макс, когда они, проводив глазами две исчезнувшие в автомобиле черноволосые головы, отправились дальше.

– Про кого? – спросила Майя, засовывая блокнот обратно в рюкзак: остальные шутки она прочитает брату дома за обедом. – Про этих двоих?

– Ну да. Почему его папа такой терпеливый.

– По жизни такой, наверное.

– Может быть, но я как-то видел их недавно и по мелочам всяким понял, что он уверен, что Алекс такой из-за него.

– Из-за того, что он ушёл? – ахнула Майя.

– Угу.

– Ну ты сплетник, – шутливо пожурила брата Майя и вдруг убрала улыбку. – Ты классный сегодня, – огорчённо сказала она.

– Если это комплимент, то почему так убито?

– Потому что ты сочиняешь всякие забавные штуки как раньше, про Алекса мне вон рассказываешь, – понуро перечисляла Майя. – Таким ты мне нравишься. Просто в последнее время ты не такой.

– В последнее время – это когда? – Макс задето расправил плечи.

– Последние годы. Ты то ли взрослеешь, то ли… то ли притворяешься, что взрослеешь.

– Можешь не вилять и напрямую высказать? Начала вроде с комплимента, а закончила не пойми чем.

– Ты стал скучным, – расстроенно сказала Майя. – Это всё, что я хотела сказать. Что ты стал скучным.

Макс состроил такое огорошенное лицо, словно узнал, что был приёмным сыном. Майя чуть не рассмеялась.

– Я скучный? – не веря ушам, переспросил он, распахнув свои обычно вялые глаза.

– Угу. Я могу тебя понять: ты уже не маленький, последний год учишься – хочется больше быть похожим на взрослого. Но ты стал… не знаю даже, как сказать… варёным. Неинтересным.

– Вот не надо! – Макс вспыхнул от возмущения.

– А надо! Ты всегда был спокойнее меня, но в последний год ты чересчур! Строишь из себя не пойми кого! Хочешь, изображу тебя?

Майя отвела плечи назад, скинула лямку рюкзака с левого плеча, зацепила правую лямку большим пальцем у ключицы, расслабленно свесила левую руку, приподняла подбородок, склонила голову вбок, прикрыла глаза, сделала до комичности равнодушное лицо и, замедлив шаг, спародировала неторопливую походку брата, усилив эффект покачиванием из стороны в сторону.

– Это не я! – взбунтовался Макс. – Давай я тебя изображу!

Он выскочил вперёд и, расставив ноги и уперев руки в бока, звонко воскликнул:

– Я громогласная и капризная Майя! Я, в отличие от своего дурацкого брата, совсем не скучная!

Макс завершил шарж наклоном вперёд и высовыванием языка.

Майя, к его удивлению, заливисто рассмеялась:

– Можешь же, когда захочешь!

Макс, поняв, что его выступление бумерангом ударило его в лоб, снялся с места, горестно опустив плечи.

– Я не скучный… – подавленно пробормотал он.

– Извини, я не хотела тебя обидеть, – сочувственно сказала Майя. – Мне просто не нравится, что ты строишь из себя звезду Голливуда. Мне кажется, ты себя теряешь.

Макс, сменив уныние нежеланием продолжать тему, промолчал.