Это любовь

Для чувака, побывавшего одной ногой на том свете, старый хрен выглядел на удивление бодро. Если бы не инвалидное кресло и чуть глубже прорезавшиеся морщины, Савва едва ли заметил бы перемены.

Сколько он помнил отчима, тот всегда был таким: немного сутулым, полностью лысым, с глубокими морщинами на лбу и единственной выцветшей татуировкой на пальце – результатом то ли первой, то последней ходки, о которых, впрочем, сейчас не принято было вспоминать.

Имидж респектабельного бизнесмена Аркадий Абрамов выстраивал с маниакальным упорством, просчитывая буквально каждый свой шаг и учитывая любую, даже самую незначительную мелочь. Это вызывало невольное уважение, особенно если вспомнить, что Аркаша никогда не рвался на первый план и до смерти Саввиного отца, Владимира, оставался в его тени, как и полагалось любому решале.

– Ну, давай уж, пасуй, что ты как девка мнешься! – по-доброму рявкнул Аркаша на мальчонку лет восьми. На что тот лишь закатил глаза, как будто специально демонстрируя всем желающим, что у него достаточно мужества, чтобы не обижаться на отцовские подколы. Сделав пару отвлекающих маневров, мальчишка что есть силы лупанул по мячу. Аркаша рванул в сторону, ловко тот отбивая колесом своей навороченной коляски.

– Еще давай, пап! – азартно потребовал мальчик.

– Нет, Егор. Смотри, у нас, кажется, гости.

Собственно, Савва и не думал, что ему удалось остаться незамеченным. Звериное чутье Аркаши никогда того не подводило. Без этой способности выжить в те лихие времена, когда они с Владимиром делали первые шаги в бизнесе, было невозможно. Именно для обеспечения тыла – решения вопросов с братками, гарантии безопасности и заключения всякого рода договоренностей, Владимиру и нужен был Аркаша. Саввин же отец в их компании был мозговым центром. Молодой гениальный программист, он был вообще не приспособлен к тогдашним реалиям ведения бизнеса и хорошо это понимал.

Савва не знал, как его отец – сын доктора физико-математических наук, познакомился с Мудрым, но история их союза была довольно-таки прозаичной – все началось с того, что Владимир стал возить в страну забугорные компьютеры, устанавливая на них пиратское ПО. Для его гениальной башки это было плевым делом. Да и как сбыть товар по цене, втрое превышающей рыночную, он разобрался тоже. Бизнес шел как по маслу. Братки в этой теме еще не особо шарили. А Аркаша, не будь дураком, сориентировался, что дельце денежное, да с заделом на перспективу, и наехал на Владимира в лучших традициях того времени. Так незамысловато и начиналась история крупнейшей в стране IT-компании. Кому сейчас расскажи, да?

– Ну, здравствуй, Савва. Рад, что согласился встретиться вот так… – Аркаша развел жилистыми руками. Видно было, что он их не опускал. Теперь понятно, почему, несмотря на случившееся с ним несчастье, в рядах акционеров не было никакой паники. У Мудрого и в инвалидном кресле все было под контролем. По крайней мере, до приезда Саввы так точно.

Савва слегка сощурился и наклонился, чтобы пожать протянутую ему руку:

– Как я мог отказаться?

– Да запросто. Если бы встал в позу, послушав мать.

– Мы же тут о деле собрались говорить, так? Какие позы, Аркадий Львович? – усмехнулся Савва. Мудрый окинул бывшего пасынка хитрым взглядом и, запрокинув голову, оглушительно громко заржал. – Ох, Савва. Ты всегда был не по годам умным мальчиком.

Вряд ли Аркаша хотел уколоть его этим «мальчик». Скорее, Мудрый вспомнил те времена, когда еще пытался его воспитывать. Девять лет, как это осталось в прошлом. Девять лет назад Аркаша и Саввина мать развелись. Точнее, как он от нее съехал. А разводились они потом долго. Еще дольше длились суды за активы, по результатам которых Татьяна поимела разве что расходы на юристов. Дорогостоящие британские адвокаты умудрялись несколько лет пудрить ей мозги ложными обещаниями выиграть дело. Это понимали все, кроме нее самой.

И, кстати, это одна из причин, почему Савва принял предложение Аркадия. Как бы ни пыталась мать портить жизнь бывшему мужу, Савва не собирался бездумно плясать под ее дудку теперь, когда сам получил право что-то решать.

Акции распределялись следующим образом: около сорока процентов закономерно принадлежали Аркадию, по двадцать – Татьяне и Савве, остальное – ряду мелких акционеров, чьи голоса, впрочем, теперь будут иметь немалый вес.

До этого момента Аркаша руководил компанией единолично. Успешно руководил. Хотя, казалось бы – где Мудрый, а где высокие технологии. Сколько было скептиков, когда отец Саввы сгорел от саркомы за каких-то полтора месяца! На будущем их фирмы ставили крест. Но этот чертяка справился. Взвалил все на себя и выстоял, не сломался…

Нет, после развода мать Саввы, конечно, пыталась вставлять Аркаше палки в колеса. Ее, как любую бабу в подобной ситуации, заело, что он ушел мало того что к молодой, так еще и успешной бабе. Но благодаря голосу Саввы, которым до поры до времени распоряжался Аркадий, он вел ту политику, которую считал нужной. Расклад поменялся недавно, когда Савве стукнуло двадцать пять. Он был таким же, как и отец, талантливым программистом, но в отличие от последнего довольно неплохо разбирался в бизнесе. И потому свою дальнейшую жизнь Савва связывал с Кей-Техом.

– Привет! – Савва дал пятюню подскочившему мальчику.

– Егор.

– Савва.

– Папа про тебя рассказывал. Круто, что ты, наконец, приехал.

– Интересно, твой папа того же мнения? – несмотря на шутливость тона, Савва встретил взгляд Аркадия без тени улыбки, призывая того отбросить церемонии прочь.

– Послушай, давай определимся на берегу… – начал было Аркаша, но прервался, видно, решив, что его сын слишком мал для таких разговоров. – Егор, сходи, поищи сестру. Что-то ее долго нет.

Мальчик цокнул и с такой силой закатил глаза, что те, вполне возможно, сделали оборот в его черепушке, но возразить отцу не посмел. Занятно. Как-то удалось Мудрому стать авторитетом в глазах сына, при том нисколько его не прогнув. Может, не зря и сам Савва в свое время заглядывал ему в рот?

– Так вот… – продолжил Аркаша, слегка нахмурившись. – Савва, как есть говорю – кидать я тебя не собираюсь. Учитывая то, кем был для меня твой отец, это мало того что западло, так еще и абсолютно бессмысленно. Мы толковые кадры с фонарем по всей стране ищем. А ты Стэнфорд окончил и намутил три нехеровых стартапа… В общем, я в полной мере осознаю твою ценность. Ты, главное, тоже пойми – есть моменты, которые мы можем и будем обсуждать. Но есть стратегически важные решения, к которым мы шли не один год… И вот их мы откатывать не будем.

– Речь о слиянии с компанией твоей жены, как я понимаю?

– Верно.

Зажужжав моторчиком, коляска Аркадия двинулась к дому, а в серых глазах мелькнуло что-то странное. То, что Савва не мог разгадать.

– Ей это зачем? Вроде бизнес прет, как на стероидах.

– Это ты верно заметил, – кивнул Аркаша. – Знаешь, скольким людям она встала костью поперек горла?

– Я слышал о попытке рейдерского захвата, – покивал Савва. – Разбудите меня через сто лет, спросите, как здесь ведут бизнес… – перефразировал классика с коротким смешком. Мудрый не улыбнулся.

– Те вопросы мы решили своими силами, – Аркаша коснулся рукой груди в странном, совсем не вяжущемся с этим человеком жесте.

– А теперь?

– Теперь хорошо бы подстраховаться. Альбина, свет очей моих, согласилась с аргументом, что Кей-тех – стратегическое предприятие, на дочку которого не посмеют рыпнуться. А собственный интернет-магазин – вполне закономерная история для Кей-теха, к этому все и шло.

– Свой не делал, чтобы не составлять жене конкуренции?

– Бог с тобой, вот уж кто бы обставил меня в два счета.

В волчьих глазах Аркаши сверкнуло неприкрытое восхищение.

– Ну, а кто тебя заказал, выяснили? – Савва скосил взгляд на кресло. Он не знал, навсегда ли Аркадий парализован, или еще есть шансы, а уточнять вот так в лоб не хотел. Какому мужику охота обсуждать свои хвори…

Мудрый открыл рот для ответа, но так ничего и не сказал, потому что из-за дома послышались детские голоса, я потом на дорожке показались и сами дети. Егор в компании младшей сестры.

– Привет, папочка, ты меня искал? – хитро улыбнулась малышка, забираясь к отцу на колени. Видеть Мудрого в роли заботливого папочки Савве было непривычно. Не потому, что он как-то плохо относился к нему самому, просто это, наверное, вообще другое… Все равно что сравнивать океан с лужей. Савва невольно залип на этой удивительной картине.

– Привет, моя королева. Конечно. Ты ничего не забыла?

– Нет.

– А поздороваться?

– Ой! Здрасте… – девочка заерзала у отца на коленях и широко улыбнулась Савве щербатым ртом. – Акулина, – добавила, царственно протягивая ему руку. Мудрый хмыкнул, с теплотой глядя на дочь.

– Можно просто Акула, – вставил свои пять копеек Егор.

– Заткнись! – шикнула на брата девчонка. – Акулы для Егорки – больная тема, – доверительно сообщила она, приманив Савву пальчиком. – Как-то в Египте он спутал с акулой всплывший пакет и наделал в штаны от страха.

– Не было такого, дурочка!

– Так, хватит, – рявкнул Мудрый. – Ты не называешь сестру Акулой, а ты не распространяешь порочащие брата сведения. Ясно?

Савва хохотнул. Порочащие сведения… Охренеть просто.

– Он первый начал, – губки девочки дрогнули, будто она готова была в любой момент расплакаться. А Егор свои, напротив, поджал, опасаясь, видно, не ляпнуть лишнего.

– О чем задумался? – хмыкнул Аркаша, с прищуром разглядывая гостя.

– Думаю, как повезло твоей дочке, что она пошла в мать.

Мудрый моргнул. И опять беспечно заржал.

– И не говори. Егор тоже больше взял от Альбины. От меня только волына.

– Что такое волына? – тут же оживилась Акулина.

– Да, Абрамов, я бы тоже с удовольствием послушала твою версию.

Савва резко обернулся. Альбина подобралась к ним настолько бесшумно, что застала его врасплох. Весь его настрой пошел по причинному месту. И вот он уже не взрослый двадцатипятилетний мужик, а пятнадцатилетний мальчишка, который в ее присутствии не может связать двух слов, потому что она такая, сука, красивая.

– Здравствуй, Савва.

– Здравствуй, Альбина.

Жена Мудрого тепло улыбнулась гостю и тут же перевела строгий взгляд на мужа. Савва отвлекся на выскочившую из дома женщину.

– Егор, Акулина, вы что, совсем за временем не следите?! К вам пришел репетитор, ну-ка марш в дом…

Девочка округлила глаза, вскочила с колен отца и побежала к крыльцу, попутно схватив брата за руку.

– Фух, как он вовремя, – Аркаша стер невидимый пот с лица и приобнял жену.

– Десять лет с тобой борюсь, а все зря. Волына?! Аркаш, ты серьезно вообще? Ну, мы же не… – Аля щелкнула пальцами.

– Урок… – подсказал Мудрый.

– Вот-вот, не урок с тобой воспитываем.

– Виноват, Альбина Ринатовна. Исправлюсь.

Альбина закусила щеку и, склонившись над мужем, потерлась о его лысину аккуратным безупречно вылепленным носом. В их присутствии Савва почувствовал себя лишним. Хотя и не делали они ничего такого – не целовались даже.

– Как долетел? – секундой спустя чуть раскосые глаза Альбины вернулись к Савве.

– Нормально, – пожал плечами тот, демонстрируя расслабленность, которой в нем не было и близко.

– Прости, что я на тебя пялюсь. Ты та-а-ак вымахал, скажи, Аркаш? Настоящий красавчик.

Так открыто женщины делают комплименты только в том случае, если у них в отношении мужика нет никаких далеко идущих планов. Это Савва знал совершенно точно. Хмыкнул, удивляясь тому, насколько его это задело. Нездоровое влечение к новой жене его бывшего отчима спустя столько лет оказалось для Савы полнейшей неожиданностью. Он-то был убежден, что это осталось в далеком прошлом. Хотя бы по той простой причине, что с тех пор он распрощался с девственностью и каких только баб не видел. Одно дело, как на красивую телку реагирует малолетний задрот, и совсем другое – мужик, который перетрахал половину гребаной Калифорнии.

– Наверное. Тебе лучше знать.

– Почему это?

– Потому что ты – женщина, Аля.

– Я необъективна.

– Почему же?

– Разве ты за десять лет брака не понял, что у меня довольно специфический вкус?

– Это да. Мы как раз с Саввой обсуждали, как Акуле повезло, что она в тебя пошла личиком.

Альбина откинула голову и рассмеялась грудным манким смехом.

– Глупости какие, Аркадий Львович. Ты у меня красавчик.

– Это да. Но девочка с таким ебальником намучилась бы, что ты… – проворчал Мудрый.

– Аркаша!

– Да молчу я, молчу… На стол накрыли?

– Конечно. Я как раз вышла вас позвать. Савва, ты как относишься к мантам?

Жену Мудрый любил. Той самой всепоглощающей любовью, которая, как в песне, бывает в жизни раз. Может, потому что баб на его веку было море, увидел эту – и сразу понял, что встрял. Конкретно так. По-взрослому. Но почему-то, даже отдавая тому отчет, Аркаша всерьез верил, что как-то да выкрутится. Привык к своим сорока иметь дело с продажными шкурами. Решил, что и с Альбинкой не придется менять привычного уклада… Потому что кому охота, перевалив за середину жизни, так напрягаться?

Дурак. Ага, дебил форменный.

Расхорохорился, хвост распушил. Думал, скрутит ее в бараний рог в два счета. А в итоге десятый год как сам у Альбины Ринатовны под каблуком. И ведь нигде ему не было так хорошо – вот что интересно.

Расслабился. Думал, уж всегда так будет… Но жизнь – такая сука.

Альбину Аркаша встретил на очередном пафосном бизнес-форуме. Те он ненавидел люто. Ну, ведь нигде он так бездарно не просирал свое время, как там. Но не прийти не мог: на мероприятиях вроде этого подразумевалось присутствие первых лиц государства. Нужно было соблюсти приличия. Да и в целом – отказывать было чревато.

Короче, Мудрый откровенно скучал, пока не заметил в толпе ну просто ослепительной красоты девочку. Сиськи как пули – их не скрывал даже скромный дизайнерский пиджак, талия, ножки… Лодыжки такие тонкие, что, если бы он их обхватил, наверняка бы сомкнулись пальцы. Почему-то даже не возникло сомнений, что перед ним первоклассная эскортница – те на подобные мероприятия слетались со всей страны. Сразу дернул СБ. Пробил девочку по горячим следам. А когда узнал, что ошибся, испытал такое необъяснимое удовольствие, что уже тогда можно было понять, как встрял, но вот ведь – не понял.

Заходил с козырей. Красиво. Не зря же с тренером по речи и публичным выступлениям поработал.

– Аркадий Абрамов.

– Альбина Литвинова.

– А давайте-ка сбежим, Альбин? Поужинаем вкусно, скукота жуткая. Может, на лодке прокатимся… С ветерком, – старался не коситься так уж в открытую в вырез на блузке – чай, ведь не пацан, но выходило откровенно фигово.

– Никак не могу, Аркадий… Я тут заявлена спикером. Так что придется скучать и надеяться, что хоть кто-то доживет до моего выступления.

– Спикер, значит? – Аркадий приподнял бровь, с интересом разглядывая Альбину. – И какой будет тема выступления, позвольте узнать? Как соблазнить скучающего бизнесмена за три секунды?

– О, нет, я не по этой части, – улыбнулась Альбина. – Но если где-то дают мастер-класс по тому, как отшить прочно женатого и чрезмерно влиятельного поклонника, не нажив себе в его лице смертного врага, я непременно послушаю.

Мудрый чуть сощурился. Вот как? Одобрямс. Еще и умница. На рожон не лезет, но границы очерчивает ярко. Улыбается для приличия, а в глазах холодок.

– Что вы, Алечка. О каких врагах речь?

Но взгляд у него стал по-настоящему волчьим – инстинкты, их никуда не деть. Она слегка поежилась.

– Это хорошо. Ох, извините… Кажется, это меня.

Сбежала, оставив его ни с чем. Мудрый провел по выбритой до скрипа щеке ладонью, поймал свое отражение в глянцевой поверхности очередного рекламного баннера. Недоверчиво цокнул – он ведь и забыл, когда с ним такой облом случался. И бывало ли такое вообще?

Вечером Алю в номере ждала корзина маков. Почему их? Аркаша не знал. Хотел выебнуться. На лежащей в конверте визитке был вытеснен его личный номер. Ни одна шлюха не удостаивалась такой чести. Но Альбина Ринатовна и этим не прониклась. Не позвонила. А утром съехала в другую гостиницу. Там ее поджидали ирисы – с тем же успехом. Кроме того, что девочка не только выписалась, но и решила пораньше свалить из города.

Нет, Мудрый, конечно, бесился. Должна же она была понимать, что в его возрасте, да при его положении – наличие жены неизбежно. Брак укрепляет связи. А когда у тебя в полноправных партнерах вдова покойного друга… Короче, неспроста он на ней женился, вот правда. Надо было обезопасить бизнес. Одно время даже думал, что Татьяна ему родит. Времена менялись, прошлое отступало, и Аркаше показалось, что это вполне безопасно. Но той и до единственного сына особо не было дела. Если бы не Мудрый, Савва бы и на каникулах оставался в своем элитном швейцарском пансионе. Словом, не срослось. Так и жизнь прошла – ни ребенка, ни котенка. И не думал ведь об этом, не запаривался вообще. До встречи с этой девчонкой.

Телефон зазвонил, когда он уж хотел почтить ее личным присутствием.

– Аркадий Львович…

– Да, Альбина Ринатовна.

Не, ну а че, обязательно подчеркивать, да, их почти двадцатилетнюю разницу в возрасте? Он вполне себе ничего. Зубы после отсидки посыпались, так Мудрый еще лет десять назад имплантами да винирами озаботился. Не по вкусу ей он, получается?

Вскочил на ноги. Уставился на себя в зеркало. Удивился, что так его эта девочка пробрала. Ну, ведь и правда, сердце в груди бухало! Того и гляди – отъедет.

– Аркадий Львович, я получила от вас цветы.

– М-м-м.

– Пожалуйста, не надо больше. Я… Это глупо прозвучит, если я скажу, что не такая, да?

– Целка, что ли?

Ну да, иногда уроки этикета шли лесом, и на первый план выходил тот, кем Мудрый в глубине души оставался. Тут, наверное, во главу угла становился тот факт, что он не считал нужным притворяться перед женщиной, которую для себя определил как ту самую.

– Почему сразу она? – искренне изумилась Альбина. – Я же не дикая. И с мужчинами порой встречаюсь. Просто вы…

– Что я? – агрессивно уточнил Мудрый, млея как последний лох от ее глубокого голоса. – Не вышел рожей?

Господи, вот откуда это бралось? Да хрен его знает. Психовал, как прыщавый пацан. Сейчас со смехом те времена вспоминал.

– Дело исключительно в том, что я не встречаюсь с женатыми. Было бы хорошо, если бы вы уважали мой выбор.

– Мне что, с женой развестись, чтобы сходить с тобой на свидание? – рявкнул Аркаша.

– О, нет! Ну что вы такое говорите?!

Достоинство, с которым Аля себя вела, будило в Мудром два абсолютно взаимоисключающих чувства – с одной стороны, оно его восхищало, с другой – бесило жутко. Потому что стояло на пути у его желаний, которые, чем дольше Альбина артачилась, тем становились сильнее.

– Значит так, Альбин. Давай договоримся, в трусы я к тебе обещаю не лезть. Но поужинать-то мы можем?

– Зачем? – в ее голосе сквознул холодок.

– Чтобы узнать друг друга получше.

– Извините, Аркадий Львович, но это совершенно бессмысленно.

Потом она динамила его три месяца. Ну, в смысле, это же и динамо не назовешь, так? Потому что она изначально ни хрена ему не обещала. Это он в нее как дурак вперся. Изучил все, что его люди смогли нарыть. Выяснил ее расписание и планы.

Чувствовал себя долбаным сталкером. Другие бабы просто перестали существовать! Вот не влюблялся, и не надо было. Всю душу она из него своими отказами вытрясла. Звонил, получал от ворот поворот, но удовольствие от того, чтобы снова услышать ее грудной голос, и не такого стоило.

Была весна, когда он ее подкараулил у офиса. Альбина Ринатовна тогда уже с успехом раскручивала свой интернет-магазин, и получалось у нее это прекрасно. В его деньгах она не нуждалась. Впрочем, десять лет назад он не мог похвастаться и десятой долей того капитала, что у него есть сейчас. Был особый кайф расти рядом друг с дружкой.

Короче, сирень цвела. Вовсю. Округа пенилась. Солнце пекло в башку, и волновался он так, как даже на своем первом этапе не делал. Она сбежала по ступенькам. Сумка перекинута через плечо. Ветер в темных волосах. На ярких губах улыбка. В спортзал собралась.

Мудрый отбросил сигарету и шагнул ей наперерез. Альбина неодобрительно взглянула на тлеющий окурок. Он себя пацаном почувствовал, которого отругали за свинство. Стиснул зубы. Поднял бычок. Демонстративно выбросил в урну и сделал еще один шаг к ней, ткнув в пышную грудь очередным букетом.

– От жены ушел. Родишь сына – поженимся.

С Альбиной уроки речи с самой первой встречи шли по пиз… одному месту.

– Именно в таком порядке? – уточнила девчонка, сощурившись.

– Ну, ты берега не путай. Знаешь, сколько времени занимают такие процессы?

– Ясно. А если дочь?

– А?

– Говорю, если не сын, а дочь родится…

Она смеялась! Нет, пыталась, конечно, держать лицо, чтобы его не обидеть, но ее раскосые глаза смеялись!

– С ума меня сводишь! – рявкнул Аркаша, притягивая девчонку за шкирку и, наконец, целуя. И Мудрый, который не верил ни в бога, ни в черта, готов был поклясться, что в тот момент в небе запел хор ангелов. Думал, сожрет ее… Алька смеялась. Уворачивалась, шептала бессвязно:

– Ну, все-все, Аркаш! Ну, мы же посреди улицы… Перестань.

А он натурально не мог, блин, остановиться.

Заставляя его вынырнуть из счастливых воспоминаний, открылась дверь в примыкающую к спальне ванную комнату. За время их брака Аля, естественно, повзрослела. И стала только красивее. Улыбнулась ему. Откинула одеяло, привычно устраиваясь у Мудрого на груди.

– М-м-м…

– Че?

– Обожаю, как ты пахнешь.

Мудрый криво улыбнулся. Он тоже многое в ней любил. Да что там – все. Каждую черточку, каждую, блядь, клеточку. Задумчиво поглаживая, спустил с плечика тонкую шелковую бретельку. У Альбины перехватило дыхание.

– Что думаешь? – прошептала она, водя ухоженными ноготками по его прессу. И неизбежно останавливаясь там, где сейчас был шрам. Рябь пошла по ее теплой медовой коже. Да, он тоже нынче часто вспоминал, чем все могло закончиться… И наверное, потому ценил, что ему осталось хоть что-то.

– О чем? – нахмурился, перехватывая нежную ладошку, которая будто невзначай двинулась вниз. Знал, чего Альке хочется. Давал, как мог. А сам бесился, что, сука, не может… Господи, просто с ума сходил. Она же такая темпераментная девочка. Он сам ее под себя выдрессировал.

– О Савве. Я так хочу с этим всем поскорее покончить! Живем как на пороховой бочке – надоело. Лучше бы я его отдала.

Речь шла, конечно, о бизнесе.

– Эй! А ну-ка… Попрошу. Я че, лох какой-то, чтобы моя любимая женщина раздавала такие подарки кому ни попадя?

Аля сглотнула. В ее глазах мелькнули слезы. Мудрый терпеть не мог, когда она плакала. У него это натурально вызывало зубную боль. В дополнение к другой, что голодной псиной вгрызалась в его покалеченное тело.

– Да нормально все, Алька. Пацан видит тебя – и плывет без весел. Крути-верти им как хочешь.

– Ну, что ты выдумываешь, Аркаш?

– Че выдумываю? Я интерес к тебе не хуже ищейки чую. Это ж инстинкты, Аль.

– Какие инстинкты, Абрамов?

– Животные.

Альбина покачала темноволосой головой.

– Не хочу я никем вертеть.

– А чего хочешь?

– Жизни спокойной. С тобой.

– Ну, ты чего, Альбина Ринатовна? Мы с тобой таких дел наворотили, что покой нам теперь только снится.

– Ага. Это же надо. Посмели с нуля создать многомиллиардные компании, – фыркнула Аля. – Аркаш… – ее пальчики опять прошлись по его шраму.

– М-м-м?

– Давай отдадим… Нам денег на пять жизней хватит. Просто представь – уедем куда-нибудь…

– Аля, нет. Где-то дам слабину, нагнут по всем фронтам. Все. Закрыта тема. Тем более что сделка вот-вот случится. И все, Аля, все…

– Аркаша, в нас стреляли.

– Мой косяк. Недоглядел.

– Ты с ума сошел?! Недоглядел?! Да мы тебя еле с того света вытащили. Я все глаза выплакала, господи. Я как без тебя? Скажи, как?

– Не надо без меня, Альбинушка. Ну, ты чего рыдать взялась, глупая? Иди ко мне… Ебаные ноги сегодня совсем не шевелятся…

– Не ругайся, тщ… Я сейчас все сама сделаю. Или… Может, не надо? Если тебе плохо, Аркаш… М-м-м… О…

Она опять попыталась нашарить его член, а он опять убрал ее ручку. Погладил, растянул, подтолкнул вверх. Он ее хотел. И похрен, что там на полшестого. Девочка его сладкая… Посадил себе на лицо. Впился жарким ртом в губки. Пока они справлялись так. Куни, игрушки… Все было. Аля не жаловалась, ее как будто все устраивало. Но… Мудрый не был бы Мудрым, если бы не понимал, что в ее возрасте соглашаться на такую жизнь – значит просто себя обкрадывать…

Он пытался найти выход из ситуации. Он обошел всех на свете врачей. Были кое-какие подвижки, но его эрекция оставалась крайне редкой гостьей. А уж полноценная – и подавно.

– Аркаша! Господи, милый… А-а-а-а…

Насколько ей этого хватит?

– Ну что? Ты сказал ему?!

– Сказал о чем? – переспросил Савва, с интересом разглядывая мать.

– О том, что он может выбросить свои планы в топку! – ее глаза сверкали. То ли от торжества (неужели и впрямь думала, что Савва станет руководствоваться ее хотелками, а не головой?), то ли от выпитого. Что мать злоупотребляет, Савва понял сразу.

– Ну, почему же? Толковые планы. К тому же антимонопольный комитет дал добро. Грех не воспользоваться таким случаем.

Татьяна сощурилась, отчего на ее свежеподтянутом лбу наметились морщины с поломанной геометрией.

– Ты серьезно?

– Серьезно что?

– Собираешься пойти против родной матери? – занервничала женщина.

– Не драматизируй. Это слияние пойдет на пользу компании. Повысит стоимость акций. И принесет хорошую прибыль.

– Это я драматизирую?! Я?! Да этот мудак тупо нас кинул! Твой отец, наверное, в гробу пропеллером вертится.

– О каком кидалове речь? С момента смерти папы стоимость компании выросла в несколько раз. Мы остались при своем. Аркаша ни копейки не утаил из моих дивидендов, а ведь у него для этого было миллион возможностей.

– Да откуда тебе знать, что там он утаивал!

– В каком смысле? – изумился Савва. – У нас на руках независимый аудиторский отчет.

– Да он всех купил! Всех, ты что, не понимаешь?! Если уж его руки дотянулись до Лондонского суда, то…

– Мама, сколько раз повторять, что в суде у тебя не было шансов?! – рявкнул Савва, которому порядком надоел этот разговор.

– Ну, правильно. Защищай его. Изменника! Бандюгана, – кричала Татьяна, выхаживая по комнате.

– Ну, прекрати ты, господи… Десять лет прошло, а ты все никак не простишь, что он на другой женился.

– Он предал семью!

Савве было что на это ответить. Например, что семью он имел возможность наблюдать час назад. Семью в истинном понимании этого слова… Счастливых партнеров, воспитанных детей. Тепло, интерес, болтовню… Гребаные манты, которые гребаная Альбина налепила своими, блин, наманикюренными пальчиками. И ведь все она успевала – и детьми заниматься, и бизнесом, и домом. Тогда как его собственная мать, за всю жизнь не ударив палец о палец, единственного сына сплавила в интернат. А теперь говорит – семья? Какое же, сука, удивительное лицемерие!

– Я все сказал, – рявкнул Савва. – Упускать такие возможности только потому, что ты не в силах усмирить гордыню, я не буду.

– И в чем же, интересно, она заключается? – ахнула Татьяна. Савва открыл бар, потянулся было к пузырю с виски, но передумал – тогда ему придется ночевать здесь, а у него таких планов не было.

– Он ушел, ты не смогла отпустить, – пожал плечами, плеснув в стакан воды.

– Я?! Не смогла?! Да на кой он мне сдался! Между прочим, мне Вадим сделал предложение. И я согласилась.

– Поздравляю, не забудь, перед тем как выходить замуж, подписать брачный контракт.

– Думаешь, ему мои деньги нужны?!

Блядь, нет. Ему нужна стареющая, прости господи, бабка! Ну, не бабка, ладно. Матери всего сорок пять. Но выглядит она откровенно фигово. Запустила себя, хоть и хорохорится.

– Просто в качестве предосторожности, мам. Ладно?

– Савва…

– Ладно?! – настойчивее повторил Савва, впиваясь взглядом в одутловатое женское лицо. А ведь какой симпатичной она была… Время беспощадно.

– Почему я должна прислушиваться к твоим рекомендациям, если тебе плевать на мои просьбы?

– Потому что в моих, как ты говоришь, рекомендациях, в отличие от твоих просьб, присутствует изрядная доля здравого смысла.

– Не знала бы, чей ты сын, подумала бы, что Мудрого. Ну, ведь один в один у вас характерец!

– Мама… – предостерегающе сощурился Савва.

– Чтобы ты понимал, Вадим – уважаемый финансовый аналитик. И он заверил меня, что расчеты прибыли от слияния слишком оптимистичны. Вот почему он не рекомендует нам выходить на сделку.

– Какого черта ты обсуждаешь с посторонними дела Кей-Теха?!

– Такого! Это и моя компания. Что хочу, то и делаю. Ясно?! Забыла у тебя спросить…

– Вот и поговорили, – прокомментировал Савва, сжимая между указательным и большим пальцами переносицу. – Поеду я, мам.

– Езжай! И знай, что он никогда нас не любил. Только пользовался!

Он – это, конечно же, Мудрый.

Савва запрыгнул в тачку и, постукивая пальцами по рулю, неторопливо выехал с территории дома.

Не любил… Господи, детский сад какой-то. Как она вообще жила в этом мире, уповая на чувства? Может, его мать спасало то, что Мудрый держал ее в стороне от дел? Ну, ведь ни черта она не секла в том, как и что работает на таком уровне. Какая, на хрен, любовь? И дураку было понятно, какие цели преследовал Аркаша, женившись на жене своего почившего в бозе партнера. Ему надо было удержать огромный бизнес в своих руках, вот он и женился. А чувства, личное, когда от тебя зависят судьбы десятков тысяч людей – это то, о чем ты думаешь в последнюю очередь.

Расчетливость Мудрого была понятна. И абсолютно не эксклюзивна. Большой бизнес, как и политика – не место для сантиментов. Здесь выживали сильнейшие и те, кто был готов идти напролом, не считаясь ни с чем. Даже с собственными чувствами. Тот же Мудрый ими тоже жертвовал…

Савва вздохнул и прибавил скорость. Он думал о том, что, возможно, ему тоже когда-то придется поступиться чем-то важным. О том, как это – быть сильным в этом мире. Ведь речь не только о власти и деньгах. Когда тебе многое дано, и спрос соответствующий. А ну, попробуй это все сохрани, а? Это долгий путь, полный жертв, лишений и компромиссов. Ему казалось, что он к этому готов. А потом Савва увидел Мудрого в том гребаном кресле. И подумал, что это ведь тоже плата…

Интересно, если он парализован, как у них с Альбиной?

Подумав о ней, Савва стиснул зубы и съехал в карман у придорожной заправки. Выглядела Аля рядом с Мудрым счастливой и все так же влюбленной. Только иногда в ее глазах мелькало беспокойство, будто ей нужно было убедиться, что все хорошо. Что все по-прежнему. Это были ее жертва и выбор… Жить в ощущении, что ты ходишь по тонкому лезвию.

И все-таки в одном его мать оказалась права – держась вместе, от противников отбиваться гораздо легче. Они бы здорово усилили позиции друг друга, если бы научились не перетягивать одеяло каждый на себя. Савва только не знал, каким углом в эту семью вписаться. На правах кого? Бывшего пасынка? Бред…

Был и еще один нехороший момент – его реакция на Альбину. Мудрый не дурак. Савва понимал, что он считывал его как открытую книгу. Просто в силу разницы жизненного опыта. На кой ему в семье тот, кто на его жену облизывается? Что-то Савве подсказывало, что не будь он сыном своего отца, давно бы уже огреб, а так старый хрен только сыто жмурится, как любой человек, абсолютно уверенный в себе и в своем праве.

Все так. Да… Только что теперь? Как мать, начать за это на нем отыгрываться в ущерб делу? Может, Мудрый и не стал ему отцом, но каким-то правильным вещам он Савву все же научил. Например, тому, что верх никогда не должны брать чувства. Только голова и холодный расчет. Которые сейчас ему подсказывали не чудить. Потому что, как бы у Саввы не подгорало, он не мог не признать разумность принятых Аркашей решений. Которые ему требуется поддержать.

Что заставило Савву отвлечься от своих мыслей, он, если честно, так и не понял. А подняв глаза, увидел, как мимо проносится красный Мерседес матери. Нет, ну не сама же она за руль села, правда? – мелькнуло в голове.

Одной рукой набрав ее номер, второй Савва выкрутил руль и поддал газа.

Дети любят своих родителей беззаветно, какими бы те не были, и, наверное, даже что-то про них поняв со временем, это никуда не девается. Савве всегда казалось, что они с матерью чужие, но когда она выехала на встречку и понеслась прямо в лоб приближающейся на скорости фуре, он об этом забыл. В мозгу в агонии билось – мама, мама, мама… Он попытался как-то ее нагнать, сместить с намеченной траектории силой удара, но, отчаянно выжимая газ, Савва понимал, что его старания не дадут результата. Поздно.

Грохот, скрежет, гребаный дым…

Савва кое-как припарковался. Выскочил из машины, схватил огнетушитель и побежал к перекрывшей дорогу фуре, под которую практически полностью затащило седан матери. Руки немного тряслись, когда он достал телефон, чтобы позвонить в службу спасения. И номер далеко не сразу вспомнился. Подсказал раздавленный произошедшим водила фуры.

Потом он в одиночку пытался пробраться к матери. Конечно, ни черта у него не вышло – только руки обжег. Благо спасатели прибыли быстро. Но никого они не спасли. Татьяна ушла мгновенно. Удар был слишком сильным.

– Смерть зафиксирована…

Бла-бла-бла…

Савва растер ладонями лицо. Снова взялся за телефон. Пнул осколки битого стекла и какой-то пластмассы, раскиданные по трассе. Нажал на кнопку вызова. Поглубже вдохнул…

– Мать погибла. Твоих рук дело?

Мудрый выругался. Помолчал:

– Мне это сейчас меньше всего выгодно. Включи свои блестящие мозги!

– Узнаю, что ты – добью своими руками.

– Спишу твои угрозы на временное помутнение рассудка. Конкретнее. Что случилось?

– Авария, – просипел Савва.

– Приехать?

– Сам разберусь.

– Давай хоть людей пришлю. Надо понять, как это произошло. Сама она, или… помогли.

– Я не доверяю твоим людям, Аркаша.

– Своих тут у тебя нет! – гаркнул тот.

– И то так, – вынужден был согласиться Савва.

– Скинь геометку. И… Савва…

– Да?

– Мне очень жаль. Она, конечно, была той еще… – Мудрый запнулся, видно, вовремя сообразив, что о мертвых не пристало говорить плохо. – Но… Мне жаль. И я слово даю, что не имею к этому никакого отношения.

– Тогда кто? – Савва с опаской оглянулся. Тело матери как раз накрывали простыней. – У тебя есть идеи, кому это могло понадобиться?

– Вполне возможно, тем, кто стрелял и в нас с Альбиной.

– В новостях не говорили, что она была с тобой.

– Я бы не выжил, если бы ее не было рядом. Она затыкала мне пулевое пальцем до самого прибытия реанимационной бригады.

– Тебе повезло с женой.

– Это правда, – хмыкнул Аркаша. – Ладно, сантименты оставим на потом. Сейчас мне надо отдать пару распоряжений. Может, там вообще все чисто.

– Может.

Но Савва, если честно, в это не очень верил.

Потом были менты, дача свидетельских и отправка машины на экспертизу. Если бы не помощь Мудрого, Савве пришлось бы несладко. Он в родной стране годами не бывал. Откуда ему было знать, как здесь организовать похороны? Он вообще не планировал никого хоронить. В ближайшие полвека так точно.

Пока занимался делами, как-то держался. А когда получил последнюю справку, накатило страшно. Вспомнил какой-то Новый год, который они справляли еще все вместе – с отцом и Аркашей. На маме было блестящее зеленое платье с рукавами-фонариками и ужасный начес на голове по моде того времени. Она веселилась и танцевала, схватив маленького Савву за руки.

Был ли шанс, что к ее смерти все же причастен Мудрый? Наверное, все-таки нет. Он прав. Ему сейчас это совершенно не нужно, учитывая, что они пришли к компромиссу. А вот их противники могли об этом не знать… И вот в этой ситуации Мудрый становился первым подозреваемым. О том, что Татьяна была против слияния, не знал разве что ленивый. Да и об их так себе отношениях многие тоже были наслышаны.

Будто почувствовав, что он о нем думает, Савве позвонил Мудрый.

– Закончил с делами?

– Да…

– Приезжай. У нас осадное положение, но тебя пропустят. Сейчас, чую, начнется какая-то дичь. Надо хорошенько все обмозговать и выработать общую линию поведения.

Савва устал как пес. У него в груди будто что-то тлело, причиняя невыносимую боль, но… Он не мог, да. Не мог отказать и послать все к черту, как бы ему не было отвратно. Потому что старый хрен прав – им нужно определиться, что говорить и делать. Ну, и просто… ему очень хотелось посмотреть Аркаше в глаза.

– Дай мне час.

«Сворачивайся. И домой. Миша за дверью».

Холодок пробежал между лопаток и стек в трусы. Альбину передернуло. С большим трудом дослушав очередного докладчика, она кивнула:

– Я вас поняла. Остальное обсудим позже. Всем хорошего вечера.

Встала первой, подхватила ноутбук с блокнотом и, контролируя каждый шаг, чтобы не показать паники, вышла из совещательной.

Начальник службы безопасности мужа – Миша – и правда, поджидал ее у дверей. У Альбины потемнело в глазах. Она беспомощно покачнулась.

– С Аркашей все хорошо? – прохрипела, с трудом овладевая голосом.

– Конечно.

Кровь в венах кристаллизовалась, царапая изнутри острыми гранями. Сердце покрылось льдом:

– Дети? – выдохнула, удивляясь, почему вместе с этим коротким, но таким емким вопросом изо рта не вырвалось облачко пара.

– В полном порядке. Не волнуйтесь.

Не сбавляя шага, они с Мишей подошли к лифту. Подчиняясь заданному каблуками ритму, в груди трепыхнулось сердце. И проломив ледяную корку, что есть сил ударило под дых… Картинка перед глазами поплыла от охватившего ее гнева. Альбина не выдержала:

– Тогда какого черта, Миша?

Аллах, у нее дрожали пальцы. Голос. Нутро… У нее все-все дрожало.

– Что? – как будто не понял тот.

– Спрашиваю, какого хрена меня сорвали? Я же чего только не подумала… Я…

Лифт остановился на нужном этаже. Створки разъехались. Миша мягко подтолкнул ее внутрь.

– Аркадий Львович параноит.

– Есть причина?

– Татьяна погибла.

– Как?

– Въехала под фуру.

Обычно Альбина соображала быстрее, но тут такого страха набралась, что мысли никак не желали выстраиваться в логическую цепочку.

– Есть причины думать, что это не случайность?

– Сейчас разбираемся.

– Сука, – выругалась Альбина. Миша бросил на жену шефа удивленный взгляд. Ну, да… Ругалась она нечасто. А тут прям разошлась.

– Альбина Ринатовна, Аркадий Львович страхуется… – вступился за ее мужа охранник. Как будто она не понимала!

– Конечно. – Аля прижала пальцы к вискам, сделала несколько глубоких вдохов в тщетной попытке вернуть самообладание. В конце концов, ей давно уже пора было привыкнуть… Ко всему. Она и привыкла, чего уж. Научилась играть по предложенным правилам. Стала почти несгибаемой, ориентируясь в предложенных обстоятельствах как рыба в воде. Но и ее железные нервы стали сдавать в последние месяцы.

– Аля…

– Миш!

– Ну, все мы на стреме, – пробубнил эсбэшник. – Че ты расклеилась?

Этим «че» он до того напомнил Альбине Аркашу, что она засмеялась, несмотря на то, что впору было плакать. Невольно накатили воспоминания об их знакомстве с Абрамовым. Она делала первые успехи в бизнесе. А он уже тогда был настоящим мастодонтом. Когда подошел – у нее чуть сердце не остановилось. И вовсе не от восхищения, как могло бы показаться. Поначалу Аркадий ее пугал. И толку, что к моменту их первой встречи он пообтесался, и на людях выглядел и вел себя так, что к нему было не придраться… Из образа интеллигентного респектабельного бизнесмена не выбивались ни костюм от британских портных, ни часы, инкрустированные бриллиантами, ни улыбка на миллион долларов, ни грамотная, хорошо поставленная речь. Но почему-то эта мишура вообще никак ее не обманывала. Аля даже в свои двадцать три кожей чувствовала исходящую от этого мужика угрозу. Просто до мурашек… Некрасивый в общепризнанном понимании этого слова, невысокий, как для мужчины – всего на полголовы выше нее без каблуков, весь какой-то… ненормально плавный. Почему ненормально? Да потому что эта плавность была плавностью затаившегося в засаде хищника. В ней чувствовалась смертельная опасность.

Говорила с ним, а у самой все внутри сжималось от страха. Как выступила на том форуме, Аля не помнила. Совсем. Вернулась в гостиницу, а там эти маки… Такие красивые, господи. Как те, что в начале лета покрывали поля невдалеке от городка, где она родилась. Понимая, насколько это глупо, съехала из гостиницы. Но и в новой покоя ей не было. Абрамов как взял под свой тотальный контроль ее жизнь, так с тех пор и не отпускал.

Вообще, конечно, удивительно, как менялось ее к нему отношение с течением времени. Как испуг и отторжение постепенно сменялись уважением к его настойчивости. Уважение – болезненным интересом. Интерес… чем-то большим. Тем, что ей не дано было узнать, пока Аркадий был связан с другой официальным браком. Мириться с ролью любовницы Альбине бы не позволила гордость.

Со временем даже в его внешности Аля стала находить что-то ужасно для себя привлекательное. У Аркадия был удивительно пронзительный взгляд. Красивые руки. И голос… Но больше всего Альбину, конечно, восхищали размеры его яиц. До этих пор ей еще не встречались мужчины, которые влегкую побеждали мужика, живущего в ней самой. Ни с кем она не чувствовала себя такой женственной и хрупкой, как рядом с ним. Такой… девочкой-девочкой. Он окутывал ее пуховым одеялом своей любви и внимания, которое в моменты опасности оборачивалось слоем несокрушимой полновесной брони. Она почти поверила, что несокрушимой… А потом это нападение. Его кровь на ее руках. И ощущение угасающей прерванной жизни.

Двери лифта разъехались, возвращая ее в реальность. Тут же их с Михаилом окружила, взяла в кольцо охрана. Настолько профессиональная, что посторонний человек никогда бы не понял, что сейчас происходит.

– Серая Киа.

Серьезно? Но кто она такая, чтобы спорить? Мише Аркадий доверял как самому себе. Иначе и близко бы того к ней не подпустил.

– Дома, наверное, вообще осадное положение?

– Само собой.

Впрочем, когда они въехали в их загородную резиденцию, ничего особенного Альбина не заметила. А вот в самом доме было непривычно тихо. Аля заглянула в кухню – поздоровалась с персоналом. Убрала брошенные на лестнице рюкзаки в шкаф – наглядное свидетельство того, что их с Аркашей детишки не пришли в восторг от того, что их сорвали с учебы. И отправилась на поиски мужа.

Аркаша нашелся в переоборудованном специально под его нужды спортзале. Одетый в одни треники, болтающиеся на бедрах, он с остервенением подтягивался на перекладине.

– Привет, – прошептала Альбина.

– Запрыгивай, – улыбнулся Аркаша. Подавив порыв возмутиться, бросить резкое «нет», Аля послушно обняла мужа за мокрую от пота шею и скрестила щиколотки у него на поясе.

– Три раза…

– Аркаш… – прошептала она.

– Три.

Рывок, сорванное тяжелое дыхание… Еще один. И третий с таким трудом, аллах! Альбина спрыгнула, помогая мужу встать на ноги.

– Мой силач… – прошептала, целуя его за ухом. Он вспотел и пах совершенно… абсолютно потрясающе. Внизу живота сладко заныло. Случись такая незапланированная встреча до нападения, Аркаша, и к бабке не ходи, повалил бы ее на маты и оттрахал до сорванного горла. А сейчас он и на ноги мог встать далеко не всегда. Но это что… Это такие мелочи. Главное, что он выжил. Что сдержал обещание быть с ней всегда! И в горе, и в радости, и во здравии, и в болезни.

Убедившись, что муж стоит, придерживаясь за шведскую стенку, Аля бросилась, чтобы подвинуть ему коляску. К счастью, даже полный паралич, которым их так пугали, отступил, натолкнувшись на силу духа этого удивительного мужчины. К Аркадию постепенно возвращалась подвижность, но тут главное было не спешить. И не питать напрасных надежд, что все пройдет без последствий. В их случае иллюзии ни к чему хорошему не вели, лишь усугубили бы депрессию.

Аля подкатила коляску. Аркаша, от натуги пыхтя, как морж, в нее тяжело опустился. Альбина присела у его ног, укладывая темноволосую голову на колени мужу.

– Ну и напугал же ты меня, Абрамов.

– Я сам чуть не обделался, когда мне позвонил Савва.

Потершись носом о влажный пресс мужа, Альбина глубоко-глубоко вздохнула. Родное тепло пригладило ощетинившиеся нервы. Мысли, наконец, улеглись.

– Сделка опять отодвигается?

– Да нет, – задумчиво протянул Аркаша, зарываясь пальцами в богатую гриву жены. – У нас с Саввой большинство. Ее голос ничего не решает.

– Тогда, может, это просто случайность?

– Зависит от того, что эта… написала в завещании.

– Думаешь, она могла завещать свой пакет не ему?

– Понять, что у этой бабы в голове, невозможно. Но что на наследников будут давить – факт. Если акции Татьяны отойдут Савве, мы станем равноправными партнерами.

– Думаешь, там, – Аля посмотрела наверх, – захотят передать бразды правления этому мальчику?

– Им вертеть гораздо сподручнее, чем мной, – философски заметил Аркаша. Его дыхание уже приходило в норму. Несмотря на болезнь, усилия по возвращению себе формы не оставались напрасными.

– Аллах, – прошептала Альбина, все отчаяннее водя носом по прессу, бедрам и паху мужа. – Что теперь будет? Аркаш, мне…

Стыдно было сказать – страшно. Но ведь ей было! Страшно за него, за детей, которые вполне могли стать жертвой войны за трон, как это уже сто раз случалось в истории.

Альбина откашлялась.

– Что ты думаешь делать?

Мудрый не был бы собой, если бы у него не было какого-то плана. Он все просчитывал наперед. Он мог предусмотреть любые риски. И их ликвидировать.

– Мы пока не знаем, что случилось на той дороге. Не знаем, что с завещанием.

– Почему ты не получил к нему доступ? – возмутилась Альбина, прекрасно понимая, что за деньги в их мире можно добыть любую информацию.

– Да получил, Аль. Но где гарантии, что она его не переписала где-нибудь…

– В Лондоне? – хмыкнула.

– Ага. Все ты понимаешь.

– Я слишком тебя разочарую, если скажу, что просто чудовищно от этого всего устала?

– Нет. Разочаруешь, если предложишь сдаться.

– Тогда я не буду предлагать, – прошептала Альбина. В конце концов, ей не привыкать воевать с ним бок о бок, а это просто минутка слабости, которую она может себе позволить, потому что он рядом.

– Это дело всей моей жизни. Наследие моих детей. Твое… наследие. Я не отступлю.

– А если акции перейдут Савве? Если вашей рокировкой заинтересуются на самом верху? Что тогда, Аркаша?

Это было чудовищно сложно принять, но ведь даже ее муж был не всесильным.

– Значит, надо будет сделать так, чтобы Савва не захотел нас слить… – Аркадий задумчиво улыбнулся, погладив жену по точеной скуле.

– И как же? – сощурилась она, чувствуя, что муж что-то затевает, но не понимая пока, что конкретно.

– Мы одна семья, Алечка. Надо, чтобы мальчик об этом вспомнил. В конце концов, прогнись он единожды, его очень быстро сожрут. Только вместе мы неуязвимы. Да и с чего волноваться людям сверху, если у нас воцарится гармония?

– Наверное. Надеюсь, Савве хватит ума это понять.

– Сомневаешься в его умственных способностях? – хищно оскалился Мудрый.

– Да нет. Просто он воспитывался на западе. И может тупо не сориентироваться в ситуации.

– Так я ему объясню, – хмыкнул Аркаша. – Он вот-вот подъедет.

– Сейчас?

– Угу. Надо привести себя в порядок. Не хочу представать перед ним такой развалиной, – проворчал… как будто бы зло. Альбина подобралась. Иногда ей казалось, что Аркадий вообще не запаривается по поводу своей инвалидности – настолько самодостаточным мужчиной он был. Но иногда, вот как сейчас…

– Ты не развалина. Ты самый-самый…

– Моя девочка, – рыкнул Аркадий, с жадностью целуя жену в губы. – Вот и правильно… Думай так.

Альбина вспыхнула, словно сухой порох. Застонала. Машинально провела рукой у мужа между ног и… едва не закричала, потому что тот был возбужден.

– Аля…

– Я просто немного поласкаю тебя. Нет так нет.

Она имела в виду, что если упадет – ничего страшного. Аркаша выругался. И послушно позволил извлечь свою плоть из-под защиты брюк. Аля облизалась, вбирая его глубоко в рот. И это было… Пиздец как хорошо. Мудрый захрипел. Дернулся даже навстречу. Осознание, что все в любой момент может закончиться, гнало его вперед с немыслимой скоростью. В конце концов, так и случилось. Напряжение просто ушло… Он грязно выругался, отталкивая от себя жену.

– Прости… – растерялась Альбина в безуспешной попытке отдышаться.

– Ты-то при чем? – просипел Аркаша, страшно на себя злясь.

– Послушай… Не надо, ладно? Мы же понимаем, что даже это – большой успех! Аркаш, все будет. Ты только не отталкивай меня, слышишь? Это… мне гораздо тяжелее пережить, чем все остальное, – горячо прошептала Аля.

– Ну, что ты, девочка моя…. Иди сюда. Какой – отталкивай?

Пряча слезы, Альбина прошептала:

– Кажется, твой Савва приехал…

– Черт. Я в душ, ага? Займешь его чем-нибудь?

– Конечно. Ни о чем не беспокойся.

– Привет. Где Мудрый?

На сантименты не было сил. Поэтому да, именно так он и сформулировал. В лоб. Используя кличку, которую по отношению к Аркадию Львовичу Абрамову уже никто не рисковал применять. О чем сразу же пожалел, когда Альбина, мать его так, Ринатовна, несмотря на его, в общем-то, безобразное поведение, приветливо улыбнулась:

– Привет, Савва. Прими мои соболезнования. У Аркаши процедуры. Не против пока поужинать? Наверняка ведь голодный. – А потом, взяв Савву за руку, еще и добила мягко: – Мне очень жаль.

Он почему-то совсем этого не ожидал. Опустил растерянный взгляд на их переплетенные пальцы. Вернулся к Алиному лицу, отмечая размазавшуюся помаду. Моргнул… Зрачки Альбины Ринатовны расширились, будто до нее только сейчас дошло, в каком виде она вышла его встречать. Что ж. Надо было признать, что зря он переживал по поводу интимной жизни старого хера. Он на нее явно не жаловался.

Дерьмо. Савва дернул головой в надежде привести в порядок сумбур в мыслях. А там такое было… Благодарность за дружескую поддержку Альбины смешалась с дикой злостью непонятно на что, точнее, понятно, конечно, кого он обманывает? Необъяснимой оказалась разве что его идиотская реакция на случившееся.

– Спасибо, – пробормотал Савва, устало прикрывая глаза. – Я правда сегодня не ел. Не уверен, что смогу в себя впихнуть хоть кусочек, – добавил, потягиваясь до хруста в костях.

– Ну, ты попробуй, – Альбина одарила его очередной материнской улыбкой. – А там как пойдет.

Интересно, какого хуя она ему так улыбалась? На хрена окружала заботой и в целом вела себя так, будто они с ним чуть ли не лучшие друзья? Неужели, пока он прощался с матерью, они уже просчитали, как теперь поменялись расклады? А впрочем, чему он удивляется? Как раз это было вполне ожидаемо. Савва цинично хмыкнул.

– Извини, я оставлю тебя на минуту. Только с работы… Пойду загляну к детям.

Альбина развернулась к двери столовой, куда проводила гостя, как вдруг послышался страшный грохот. Недолго думая, она сорвалась с места и побежала на звук. Савва за каким-то хером помчался следом. Картина, открывшаяся его глазам, была страшной – кровь, валяющийся на полу Аркаша…

– Ты цел?! – вскрикнула Альбина, опускаясь перед мужем на колени.

– Прости, малышка. Поскользнулся, походу.

– Я же говорила! Давай помогу. Аркаш… ну, как так? – ругалась Аля, подтягивая мужа вверх. – Давай, обопрись…

– Черта с два! Еще ты меня на руках не таскала.

– Аркаша…

– Давай я, – вызвался до этого не замеченный Савва. Мудрый резко вскинулся. В глазах мелькнула злоба, которую, наверное, можно было даже понять. Перед потенциальным конкурентом никому не хочется демонстрировать свою слабость.

– Выйди.

– Не пыли! – отмахнулся Савва. – Ты либо доверяешь мне – либо нет. Это неплохая проверка. – Младший из мужчин наклонился, протягивая руку старшему. Альбина, надо заметить, следила за происходящим как коршун. Готовая, если придется, в любой момент встать на сторону мужа. «Наверное, это дорогого стоит», – подумал Савва. Найти женщину, которая будет готова вписаться за тебя так. Может, поэтому его к ней и тянуло. Это хотелось испытать самому. Эгоистично и банально хотелось.

– Хрен с тобой.

Рывок, и вот уже Аркаша в коляске.

– Спасибо, – проворчал он. – Аль, ну ты мне хотя бы трусы подай.

Тут Савва, конечно же, отвернулся. Но успел заметить на животе оставшийся даже после мытья след от помады. Вот уж к чему он был совсем не готов – так это к тому, чтобы соприкоснуться с интимной частью жизни своего бывшего отчима.

– Савва, на верхней полочке аптечка, подай, пожалуйста, – попросила Альбина и снова вернулась к мужу: – Только посмотри, как ты расшибся!

– Ничего, жить буду.

– Как спина? Может, позвоним твоему…

– Нормально.

Любая другая баба на месте Альбины встала бы в позу. А эта только внимательно посмотрела на мужа и, соглашаясь, кивнула.

– Как скажешь. Тогда просто обработаю рану. Савва, ты можешь поужинать без нас…

– Я подожду.

Прерывая разговор взрослых, в ванную заглянул Егор.

– Ого! Ни фига себе, бать. Ты че это, расшиб лоб?

– Ага, бандитская пуля.

Альбина вздрогнула.

– Прости, малыш. Дурацкая шутка.

– Что есть – то есть.

– И что вы будете делать? – деловито осмотрелся мальчик. – Штопать?

– Не мешало бы. Но твой папа не хочет обращаться к врачу. Поэтому я просто заклею рану медицинским клеем. А где Акула? В смысле Акулина… – спешно поправила себя Аля.

– Ну да, ну да. Я все слышал, мам, – Егор зашелся в приступе демонического смеха. Мудрый фыркнул.

– Сын! – одернула мальчика Альбина. – Ты забыл поздороваться с Саввой.

– Точно. Здоров.

Мальчик беззаботно ударил с Саввой по рукам.

– Привет. Как жизнь?

– Да норм. С уроков вот сорвали. Чего у нас хоть случилось?

– Нормально все, – по-доброму рявкнул Аркаша. – Есть сейчас будем. Сгоняй, позови сестру.

Не переча отцу, Егор нехотя ускакал, а Савва вздохнул:

– Послушай, Аркадий Львович, я тебе благодарен. И за помощь, и за ужин, но у меня реально на это все сейчас нет никаких сил. Если ты не против, я бы сразу перешел к делу и…

– Против. Ты себя видел вообще? Краше в гроб кладут. Дела никуда не денутся, это раз. Нам пока ничего не известно – это два. А версии… Думаю, и у тебя, и у меня они более-менее обозначились. Сверим после ужина. Потом банька, и спать.

– Ну, какая банька? – возмутился Савва.

– Настоящая. Тебе надо немного перевести дух. Не каждый день мать теряешь.

Возражать Мудрому не хотелось. Может, и правда потому, что у него никаких сил не осталось. А за столом, надо же, действительно пришел аппетит. Не сразу, но постепенно Савва проникся витающими ароматами приготовленного в специях мяса и вниманием, оказанным хозяйкой, которое его чисто по-человечески грело. Даже держа в уме, что это все вполне могло оказаться игрой, за которой стояли свои интересы, он позволил себе с головой утонуть в ненавязчивой заботе этой потрясающей женщины.

– Егор, Акулин, поели? – поинтересовалась она у детей.

– Я еще буду мороженко. – заметил Акула.

– А давай сегодня разрешим себе его съесть перед телевизором?

– Прям из ведра? – оживилась малышка.

– Да! Прям…

– Как свиньи, – подсказал Егор. Мудрый коротко хохотнул.

– Эй! Осторожнее. Разойдется рана… – одернула его тут же Аля.

– Идите уже, – отмахнулся от жены Аркаша, напоследок ту припечатав по пятой точке. Альбина Ринатовна даже бровью не повела. И эта терпимость к босяцким замашкам мужа всегда Савву удивляла. В отличие от Абрамова, Альбина была интеллигенткой. Белая кость, голубая кровь. «И что там еще? Да не похер ли? – разозлился на себя Савва. – Чувак, у тебя умерла мать!»

Савва пробежался пальцами по волосам и решил воспользоваться гостеприимством Аркаши по полной:

– Выпить есть?

– Алкоголь – депрессант. Не рекомендую.

– Давно ты в таких тонкостях стал разбираться? – устало хмыкнул Савва.

– С Альбиной поживешь – научишься, – отмахнулся Мудрый. – Нина Пална! – добавил громче, – заварите нам чаю и принесите в баню.

– Да не любитель я бани, Аркаш.

– Ну, так уважь старика. Поди, не обломишься.

Савва хмыкнул. Назвать Мудрого за глаза стариком он, конечно, мог. Но стоило признать, что на старика Абрамов походил мало. Савва видел его голышом. Даже после нескольких месяцев неподвижности Аркадий не выглядел обрюзгшим. Не знай Савва, в каком переплете тот побывал, ни за что бы не догадался.

– Только недолго.

Банная эстетика Савве никогда особенно не заходила – тут он не соврал. Все эти потные люди вокруг, разъедающий глаза жар. Но раз уж попросили уважить, разделся. Аркаша швырнул в него полотенцем. Савва ловко то подхватил. Удивив гостя, в парилку Мудрый зашел на своих двоих.

Сели на установленные друг напротив друга лавки. Жар медленно плавил кости. Голову окутывали вязкий туман и блаженная тишина. Впрочем, насладиться ей Савве не дали:

– Ты знаешь, на кого мать оставила завещание?

Ч-черт. Вот вроде бы он все понимает. Все-е-е. Но как же дико на самом деле было обсуждать такие вещи, когда даже тело ее не остыло. И особенно обсуждать это с Мудрым.

Блядь, Савва, соберись! Не хватало еще распустить нюни.

– Последнее, о котором я знаю, было составлено на меня, – просипел, с трудом преодолевая охватившую его слабость.

– Насколько вероятно, что она могла его изменить?

– Какая разница? Мы же решили действовать заодно. Или ты боишься, что, будучи в равных долях, я захочу отстранить тебя от оперативного руководства?

Сквозь опущенные ресницы Савва бросил отчаянно-злой взгляд на Аркадия. Тот ответил ему прямым и немигающим. Свидетельствующим о том, что ему совершенно нечего скрывать. Или бояться. Не видел Мудрый в нем конкурента, да? Недостаточно он серьезный соперник, выходит?

– Давай так, сынок. Отстранить – это полдела. Я бы даже сказал – не самая его энергозатратная часть. А вот удержаться в кресле самому… Удержать бизнес, когда вокруг куча пираний, которые только и ждут как его разорвать на куски, – работенка не из легких.

– Думаешь, мне она не по зубам? – ощетинился Савва.

– Тебе откровенно?

– Валяй.

Савва даже на ноги подскочил. И его злость была такой, сука, глупой. Непонятно вообще, на кого он злился. Вероятнее всего, на свою судьбу. Сейчас, в тишине, его, наконец, догнало осознание необратимости происходящего. Да, у них были не самые теплые отношения с матерью. Но это была его мать, господи… Единственный родной человек. Отца-то Савва помнил уже очень смутно. Если бы не редкие интервью, которые тот давал, да записи из домашнего архива, его образ к этому времени, вполне возможно, и вовсе бы стерся из памяти.

– Ты только давай без обид.

– Я что, пацан – обижаться?! – взвился Савва, лишь доказывая собственную незрелость. Так странно. Он же умный мужик, но в тот момент из него перло что-то совершенно ему несвойственное. Возможно, вместе с этими словами уходили остатки детства… Поздновато, да. Но все мы дети, пока живы наши родители. Ему пришлось повзрослеть рывком.

– Окей. Хочешь правду – тебе не по зубам, да. Пойми правильно, Савва. Ты умный, талантливый, все дела… – Аркаша стряхнул со лба пот. – Но для ведения бизнеса здесь одного этого мало. Нужно иметь…

– Соответствующую репутацию?

– Иначе с тобой не станут считаться. Со мной считаются. С тобой… не думаю, что станут. Потом – вполне возможно. Но для этого тебе нужно вырасти. Пообтесаться в здешних реалиях, проявить себя. Показать, что твое слово чего-то стоит. Обзавестись связями. Заиметь, если хочешь, вес.

– Звучит так, будто ты собираешься мне с этим помочь, – хмыкнул Савва, направляясь к двери из парилки. Мудрый поплелся за ним.

– Почему нет?

– Зачем тебе конкуренты? Зачем вообще усиливать того, кто, вполне возможно, тебя сместит?

– Так я, может, только рад буду уйти на пенсию. – Глаза Мудрого хитро блеснули. – Думаешь, меня не заебала такая жизнь? Что ты… Я сплю и вижу, как куплю себе домик у моря, заберу Альбину Ринатовну… И буду ее любить день и ночь на песочке, жрать фрукты и греть брюхо на солнышке.

– А в чем подвох?

– Почему ты ждешь от меня подвоха?

– Потому что хорошо тебя знаю. Ты палец о палец не ударишь, пока не просчитаешь свою выгоду.

– Так я же не спорю, – заржал Аркадий. – Союз с тобой – залог моей спокойной жизни. Я жить хочу, а не воевать, понимаешь? Просто спокойно жить, – резко стал серьезным. – Вроде немудреные мечты, да? Но как видишь, – Аркаша развел руками. – Покой нам только снится.

– Это точно.

– Мы можем переломить ситуацию. Если будем держаться вместе, – в который раз повторил Мудрый.

– А если мать отписала свою часть кому-то другому? – Савва дернул веревочку, опрокидывая себе на голову ведро ледяной воды. – Кстати, – опомнился, – она собиралась замуж…

– Господи, за кого из?

– В смысле?

– Савва, у Татьяны было столько мальчиков, что я сбился со счета.

– Какой-то финансовый аналитик. – Савва щелкнул пальцами. – Вадим, если я ничего не путаю.

– Давай-ка, еще на заход. Ох ты ж черт. А вот, похоже, и первые новости подоспели, – пробормотал Мудрый, хватаясь за телефон.