Этот дракон одержим мной

«Если узнаю, что ты позволила какому-то оборванцу лишить тебя невинности — я найду его и убью», — сказал отец вчера. Голос его был спокоен, но от этого становилось ещё страшнее.

И теперь я сидела в душной чердачной комнате, где пахло сыростью и старым деревом. На плечах висело тонкое платье, а сердце стучало, так будто задумало вырваться наружу. Я его понимала, тоже бы все отдала, только не быть сейчас здесь. Только бы не делать того, что должна сделать, но у меня не было выбора. Рядом со мной сидел один из наших слуг. Я хорошо заплатила ему за молчание.

Я позволила ему обнять меня за талию и запрокинула голову изображая удовольствие, хотя каждая клеточка тела протестовала против этих прикосновений. Руки слуги дрожали, он понимал, что, помогая мне может дорого поплатиться.

Тяжёлая дверь чердачной комнаты скрипнула, и в полумраке возник он. Тот, ради кого я дышала все последние недели. Мой Каэль.

«Забудь его, Ариэлла. Или он умрёт. А вместе с ним и ты, и вся твоя семья». — мысленно приказала я себе.

Я теснее прижалась к слуге, и издала громкий протяжный стон.

— Ариэлла?... — Каэль застыл на пороге, не веря своим глазам.  В следующее мгновение он сорвался с места. Его пальцы вцепились в плечо слуги, оттаскивая его прочь от меня.

— Убери от неё руки! — рыкнул он. В голосе было столько ярости, что у меня задрожали колени.

Слуга пискнул, и не посмел сопротивляться. Каэль же прижал меня к себе, словно хотел заслонить.

— Что ты творишь, Ариэлла?!

«Что я творю?» — повторила я эхом, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает. Так больно мне не было еще никогда в жизни, хотелось кричать плакать, но все что я могла это улыбнуться: хищно, пусто, с презрением.

«Я попал в поле зрение тайной полиции. Ты видела, что творят с семьями, когда за дело берутся скрытники. Я и твоя мать окажется за решеткой, ты как обладательница искры дара, будешь заклеймена и продана, и если тебе плевать на нас и на себя, то подумай о своей сестре!»

— Ариэлла? — повторил Каэль с надрывом тряхнув меня за плечи.

Я вырвалась из его рук и резко оттолкнула его в грудь.

— Не смей меня трогать, — процедила я, вложив в голос весь яд, на какой только была способна. — Я нашла себе нового щеночка. Ты мне надоел.

Каэль смотрел на меня, не узнавая. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать. А я уже снова повернулась к слуге и, игнорируя подкатывающую тошноту, обвила его шею руками.

«Твоя сестра родилась без искры, если мы падем, она окажется в работном доме. Без дара она никому не нужна. Её сломают, превратят в товар». — вчерашние слова отца все еще жгли, словно клеймо.

Я громко рассмеялась, почти пряча за смехом дрожь.

— Видишь, Каэль? Мне с ним куда веселее. Один щеночек, второй… может, заведу себе и третьего. Но если ты встанешь на колени и хорошо попросишь, то так и быть поиграю с тобой еще.

Я чувствовала, как слуга напрягся от ужаса, но только сильнее прильнула, делая вид, что наслаждаюсь моментом.

— Хватит! — Каэль шагнул ближе, и в его глазах мелькнула черная тень. — Ты… с ума сошла?

Я положила голову на плечо слуги и натянуто улыбнулась, едва сдерживая рвущиеся слезы. Нужно отыграть еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Заставить его возненавидеть меня. Отказаться от меня навсегда. Он столько раз говорил, что поможет мне сбежать из дома, что не остановится не перед чем, чтобы быть со мной. Лучше уж такой болезненный способ, но зато он будет в безопасности. Мой отец опасный человек, и пока он еще при власти, он легко может выяснить все о Каэле и воплотить свои угрозы.

— Я просто решила развлечься. А ты думал, я всерьёз с тобой? Думал, что я стану прятаться в этой дыре ради тебя? Отец ищет мне богатого мужа, меня интересуют только власть и деньги. А бедные щенки вроде тебя достойны лишь тайно развлекать меня.

Его лицо исказилось болью.

— Ариэлла…

А у меня в голове звучали слова отца: «Нам повезло, что у тебя есть дар, а значит, ты можешь стать женой дракона. Тогда тайная полиция нас не тронет, драконы и их семьи неприкосновенны. Так что если узнаю, что ты позволила какому-то оборванцу лишить тебя невинности — я найду его и убью…»

Я смотрела в глаза Каэля и чувствовала, как сердце рвётся на части. Не выдержав, я всё-таки оттолкнула слугу и демонстративно надула губы.

— Ну вот, — протянула я холодно. — Все настроение пропало. Уходи.

Слуга бросил на меня испуганный взгляд и тут же выскользнул из комнаты, не оглядываясь. Я осталась одна. Я и он, мой Каэль. Пришлось скрестить руки на груди, чтобы скрыть дрожь.

— Встань на колени, и проси прощения, — сказала я ледяным тоном.

Я видела, как его дыхание сбилось. Каэль словно потерял опору и сжал косяк двери так, будто еще чуть-чуть и просто рухнет на пол.

— Не будешь просить? — я наклонила голову. — Тогда уходи. Но учти… если уйдёшь, между нами, всё будет кончено.

— Значит… вот какая ты.

— Какая? Живущая ради денег и удовольствия? Мне просто надело притворятся, хотя не спорю. Играть с тобой было забавно. Ты был таким искренним.

— Все это время ты врала мне? В твоих словах не было ни капли правды?

Я пожала плечами, делая вид, что мне плевать. Каэль медленно выдохнул, будто воздух обжигал лёгкие. Его пальцы дрогнули, и он поднял руку, потянулся ко мне. Я так хотела, чтобы он коснулся меня… хотя бы ещё раз. Но его пальцы замерли в воздухе и, сжавшись в кулак.

Он отвернулся. Сделал шаг. Ещё один. Его плечи дрожали. У самого выхода он остановился и бросил через плечо.

— Знаешь… — голос прозвучал глухо, сорвано. — Я тоже тебе врал.

И он ушёл, захлопнув за собой дверь.

Ноги подкосились, я рухнула на пол, прижимая ладони ко рту, уже не в силах по-другому сдержать крик. Мои волосы тяжёлыми золотыми прядями рассыпались по плечам. Слёзы хлынули сами:
В голове бесконечно крутилось: «Каэль… Прости. Прости меня…»

***

Я просидела в этой комнате до темноты. Плакала, пока не осип голос. Плакала так, словно смогу выплакать вместе со слезами и сердце. Когда я вернулась домой, меня уже ждали.

Отец сидел в кресле, откинувшись на спинку, с бокалом тёмного напитка. Мать стояла рядом, безупречно прямая, как изваяние.

— Где ты была?! — рявкнул отец так, что стены дрогнули. — Тебе было запрещено выходить из дома!

Я стояла неподвижно, опустив взгляд. Сил спорить не осталось.

— Я послал людей тебя тайно искать, — продолжал отец, сжимая руку так, что кажется, еще чуть-чуть и бокал в ней бы лопнул. — Ты хоть понимаешь, что, если пойдут слухи, что мы не знаем, где наша дочь — это будет позором?!

— Не бойтесь, отец, — произнесла я глухо, словно чужим голосом. — Я больше никуда не выйду.

Отец прищурился, смерив меня взглядом так, будто пытался прожечь насквозь. Потом медленно выдохнул и сказал:

— Похоже, нам всем повезло. Час назад пришло официальное предложение. За тебя посватались. И я уже дал согласие на помолвку. Она будет объявлена через три дня.

— С кем? — спросила я, хотя на самом деле мне было всё равно. Сердце не дрогнуло. Кажется, я исчерпала весь запас эмоций сегодня.

— Генерал Кирон Де’Мар, командующий Северными легионами королевской армии, — отец произнёс это очень торжественно, — Врагами прозванный Пепельным князем за то, что после него на поле битвы остаётся лишь пепел. Герой! По слухам, родственник самого короля. Говорят, именно король и вынуждает его жениться, чтобы тот поскорее обзавёлся наследником.

— Кирон Де’Мар?.. — мать впервые заговорила, нахмурившись. — Я слышала, приехав в столицу, он не посетил ни одного бала, ни одного приёма. Шепчутся, что он обезображен в битвах.

— Плевать, как он выглядит, — резко оборвал отец. — Главное, что он — дракон. А значит, это спасение для всей нашей семьи. Твой дар делает тебя редкой невестой, Ариэлла. Ты можешь подарить дракону наследника. Сейчас это твой долг перед семьей. Надеюсь, ты его выполнишь?

— Да, отец. — а что еще я могла сказать?

***

Зал нашего родового поместья сиял светом сотен хрустальных люстр. Воздух был густым от запахов напитков, пряных блюд и духов, а музыка лилась рекой. Сегодня здесь собралось множество гостей. Всё вокруг бурлило в ожидании церемонии.

«Хорошо, что Миры здесь нет», — подумалось мне.
Сестре недавно исполнилось восемнадцать, и по возрасту она вполне могла бы уже появиться в зале рядом со мной. Но отец приказал ей оставаться в комнате, пряча от чужих глаз то, чего сам стыдился. На лице Миры, по левой стороне от виска до подбородка, полыхало багровое пятно, с которым она родилась. Для него это пятно было позором семьи.

А я, напротив, сидела у всех на виду, на небольшом возвышении рядом с матерью, как того требовал этикет. Её лицо светилось благожелательной улыбкой. Отец и вовсе сиял, ходил между гостями, приветствовал каждого, будто сам был героем вечера.

Меня же ничто не радовало, не трогало сердце. Всё, о чём я могла думать, когда все это закончится. Я чувствовала себя запертой в склепе, похороненной в нем заживо. Мраморные стены давили на грудь не давая дышать. Вдруг музыка оборвалась на полуслове, даже бокалы перестали звенеть.

— Господа, — разнесся голос глашатая над залом, — позвольте представить героя войны, грозу Северных земель, генерала Кирона Каэля Де’Мара, прозванного врагами Пепельным князем!

Все взгляды обратились к высоким дверям, я тоже подняла голову. В тот миг мне показалось, что земля уходит из-под ног. Воздух исчез из лёгких, перед глазами заплясали черные мушки.

Это был он. Мой Каэль.
Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою новинку =)) Нас ждет горячее противостояние и развитие отношений от ненависти до страстной любви =)
Если история вам понравилась, пожалуйста поддержите меня коментарием и лайком, что бы ее увидело как можно больше людей. =)
С этой книгой я очень долго не могла определиться с обложкой, поэтому ваше мнение очень важно. Какой из двух варинатов больше подходит книге? Пишите номер понравившейся обложки в комментариях. =)
1.
2.

Пальцы судорожно сжали подлокотник кресла, иначе я бы выскользнула вниз, как тряпичная кукла. Казалось, тело перестало мне принадлежать.

Он шёл в мою сторону, и каждый его шаг отдавался внутри меня гулом.

На периферии сознания я отметила, как женщины склонялись друг к другу, перешёптываясь за веерами, а мужчины вставали, склоняя головы в почтительных поклонах. До слуха долетали обрывки фраз — восторженные, испуганные, завистливые. Но всё это было словно сквозь туман.

Весь зал размывался и исчезал. Мой взгляд не отпускал только его, чужого и родного одновременно. Он был в чёрном мундире с тяжёлыми золотыми нашивками и узорами на плечах. Ткань поблёскивала при свете люстр, и казалось — это не одежда, а доспех. Его тёмные, густые волосы падали до плеч свободными волнами, лицо при этом выглядело резким и безжалостным, словно высеченным из мрамора.

Отец подошёл к постаменту, где я сидела. Он протянул мне руку, и я ухватилась за неё, потому что была уверена, что сама не смогу спуститься. Ноги не гнулись и будто налились свинцом. Каждый шаг вниз с возвышения давался тяжело.

— Для меня великая честь приветствовать вас в нашем доме, генерал Де’Мар. Позвольте представить вам мою дочь, Ариэллу Даррен. — произнес отец, как того требовал этикет.

А вот Каэль… нет, не Каэль, а генерал Кирон Де’Мар этот самый этикет соблюдать и не думал. Он не склонил головы, не обменялся ритуальными фразами, лишь протянул свиток договора о помолвке. Его губы изогнулись с холодным презрением.

— Давайте побыстрее, — сказал он равнодушно выдохнул он.

Отец побледнел и закивал поспешно:

— Д-да, разумеется… сейчас, сейчас… конечно.

Он торопливо достал из-за пояса фамильный кинжал с коротком лезвием, и инкрустированной рубинами и сапфирами ручкой. Он предназначался для скрепления клятв, и теперь должен был поранить меня.

— Я сам, — вдруг остановил его Кирон.

Он протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Его пальцы были такими горячими, что показалось я коснулась живого огня, но взгляд при этом был прямой, холодный и безжалостный.

Может я схожу с ума? Разве может мой Каэль смотреть вот так? Разве может он оказаться генералом-драконом?

И, не отводя глаз Кирон проколол мне палец остриём кинжала, но ощущения были такие, будто он всадил лезвие прямо в моё сердце. Капля крови упала на пергамент с договором о помолвке. Чары вспыхнули и над бумагой поднялся густой чёрный дым. Подтверждение того, что во мне есть искра. Подтверждение, что помолвка свершилась.

— А теперь первый танец молодых в честь помолвки! — объявил глашатай.

Музыка снова заполнила зал. Гости оживились, аплодисменты смешались с восторженными возгласами.

А я не чувствовала ног. Кирон всё ещё держал мою руку, его пальцы впивались в кожу.

— Ох, как чудесно! — раздались голоса из толпы. — Дракон и его наездница!

Я вздрогнула. Когда-то это выражение считалось скабрезным. В древности девушек с искрой выставляли на аукционы, драконы дрались за них, похищали их, и «наездница дракона» означало лишь одно: девушку, предназначенную для интимной близости с драконом. Но сто лет назад тогдашний правитель страны изменил всё: он взмыл в небо над столицей, неся свою жену на спине, и тем самым превратив клеймо в гордый символ. С тех пор наездницами величали жен драконов, и к девушкам с искрой стали относиться с благоговением. Их всё так же продавали, но теперь — под прикрытием брачных договоров и законных союзов.

Кирон повёл меня в центр зала, и я не могла сопротивляться. Мы остановились под огромной люстрой, он положил ладонь мне на талию и резко притянул к себе, прижимая гораздо ближе, чем позволял этикет. В его движениях не было ни капли нежности, лишь сила и демонстрация власти.

Другая его рука стиснула мою ладонь так, что костяшки побелели. Он вёл меня в танце, подчиняя своему ритму. Музыка играла, но я ее почти не слышала из-за гула собственной крови в ушах.

Кирон наклонил голову. Его нос едва коснулся моих волос, скользнул по виску, и от этого прикосновения по коже пробежал ледяной озноб. Губы приблизились к моему уху, и он прошептал:

— Ты хотела продаться дракону? Что теперь ты получила то, чего добивалась.

Я задрожала. Если до этого во мне ещё теплилась надежда, что всё это страшный сон, что это не он, не мой Каэль. Но теперь ее больше не было.

— Ты обманул меня… — прошептала я едва слышно, вспоминая, как он тогда бросил на чердаке: «Я тоже тебе врал».

Он крепче прижал меня к себе, его дыхание обжигало.

— Так же, как и ты меня. Правда? — холодно сказал он. — Но знаешь, может, так даже к лучшему. Теперь тебе нет смысла передо мной притворяться. Я узнал тебя настоящую. И мне нет смысла притворяться.

— Что… ты заранее всё спланировал? — мои губы едва шевелились.

— Кто ты такая, чтобы я перед тобой объяснялся? — я почувствовала, как его губы задели мою мочку.

— Твоя… невеста, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит, предательски срывается.

— Невеста? — он тихо рассмеялся, без тепла. — Нет. Ты — наездница дракона. Но не в небе… Я себе скорее тавро выжгу, чем разрешу тебе взлететь со мной. Нет, ты будешь наездницей там, где я решу. Например, в моей постели.

Танец закончился так же внезапно, как начался. Кирон остановился и повёл меня обратно к отцу.

— На этом всё, — сказал он сухо, даже не глядя на собравшихся гостей. — Мое время дорого. Через две недели я вернусь, чтобы забрать ее официально, тогда же будет проведена свадьба. Будь готова, — бросил он напоследок и, развернувшись, покинул зал.

Это было нарушением всех традиций и этикета. Но никто не осмелился возразить. Даже отец стоял с застывшей улыбкой не зная, что делать.

Меня снова усадили рядом с матерью. И до конца бала я сидела, словно живая кукла: улыбалась гостям, кивала на поздравления, позволяла целовать руку. Лица гостей сливались в один бесконечный маскарад.

Я едва дотянула до конца вечера. Когда двери зала наконец закрылись за последним гостем, я поднялась по лестнице, и, оказавшись в своей комнате, просто рухнула на кровать, не в силах снять платье. Лежала неподвижно, глядя в потолок, пока сердце не начало биться тише. Но стоило закрыть глаза, и передо мной снова и снова вставало его лицо.

«Каэль…» — имя отозвалось во мне гулкой болью. Но чем больше я повторяла его в мыслях, тем сильнее оно казалось пустым, выдуманным. Может, Каэля никогда и не было? Может, всё это время он был лишь Кироном Де’Маром, драконом, который решил поиграть с человеческой девчонкой?

Я притворилась, что не люблю его, ради того, чтобы защитить, а он, выходит, притворился человеком, чтобы посмеяться.

Через какое-то время дверь тихо приоткрылась, и в комнату вбежала Мира. В глазах сестры сияли искры, а щеки пылали. Кажется, она прожила бал вместе со мной, только в мечтах.

Первое, что замечал любой посторонний при взгляде на Миру, огромное алое пятно по левой стороне ее лица. Когда она была ребёнком, отец потратил кучу денег, надеясь избавиться от «этого позора». Но не помогло ни одно зелье, ни одно заклинание.

Некоторые целители сразу качали головой и называли пятно «поцелуем предвечных», утверждая, что это родовое проклятье и оно не поддаётся лечению. Другие же брали деньги, сулили чудо и лишь мучили её болезненными процедурами. В итоге всё, чего они добились, это того, что Мира, и без того тихая и замкнутая, стала ещё больше стыдиться своей внешности, прятать лицо за прядями длинных волос и избегать людей.

Но для меня она всегда была красивой. У неё были живые, выразительные глаза цвета летнего неба, совсем не такие, как мои зеленые, унаследованные от отца, трогательная улыбка, мягкость черт. Её волосы были белы как снег и там, где мои золотые локоны переливались на свету медовыми оттенками, её — сияли серебром. Даже само пятно не было безобразным, оно лишь подчеркивало её хрупкость, придавало облику особую трогательность.

— Рассказывай, Ари! — Мира села рядом, подогнув под себя ноги. В её голосе звучало волнительное нетерпение, — Все уже сплетничают по дому. Ты теперь невеста дракона… Правда ли, что они иногда поднимают своих жён в небо? Что чувствуешь, когда смотришь на него? Он такой же красивый, как шепчутся?

Я выдавила улыбку и ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Красивый. Но мы с ним почти не говорили. По этикету с драконами можно начинать разговор только тогда, когда они сами обращаются.

Мира фыркнула и закатила глаза:

— Пф! Этикет… Он ведь твой жених. Неужели вы даже не поговорили?

— Драконы не похожи на нас. Да и потом, он герой, знаменитый пепельный князь. О чем ему со мной разговаривать?

— Даже у Пепельного князя должно быть сердце. — Мира понизила голос. — В следующий раз, когда вы встретитесь, тебе нужно нарочно поскользнуться и упасть прямо в его объятия!

— Зачем?

— Ты же хочешь покорить его сердце, разве нет? — серьёзно спросила сестра. — Или вот ещё: можно незаметно положить в волосы сухой листочек. И тогда он просто обязан будет дотронуться до тебя, чтобы убрать его. Ну или, если не сработает, можно бросить листочек на него! — она оживлённо жестикулировала, словно уже видела, как это происходит.

— Кирон Де’Мар вряд ли станет вытаскивать из моих волос листики.

— Конечно, станет. Поверь мне, я столько любовных романов перечитала. Он обречен влюбиться в тебя. — глаза Миры сияли уверенностью.

Я тоже изобразила улыбку, но внутри всё сжималось. Если бы всё действительно было так просто…
Кирон не смотрел на меня, как на героиню романа. Для него я была подлой лгуньей, продажной дочерью своей семьи, готовой ради выгоды отказаться от чувств.

Мы ещё долго болтали, Мира рассказывала о героях недавно прочитанных ею романов, расспрашивала меня о гостях на балу, о танцах. Я смотрела на неё и не могла наглядеться, как оживлённо она жестикулировала, как блестели её глаза. Совсем скоро, мне придется уехать из дома и оставить ее здесь одну.

Незаметно разговоры и смех стихли, и Мира уснула на кровати рядом со мной, совсем как в детстве.
***

В комнате воцарилась тишина. Я ещё немного полежала, прислушиваясь к её спокойному сну, как вдруг почувствовала, тяжесть во мне снова поднимается. Болтовня Миры отвлекала от мрачных мыслей, но стоило ей уснуть, и тревога вернулась.

Я укуталась в халат и осторожно выскользнула из своей комнаты. Прошла по ночным коридорам дома и вышла на балкон, надеясь, что хотя бы там, мне станет чуть-чуть легче.

Ночь была тёмной, свежий ветер приносил запах влажной травы.  Внизу подо мной простирался сад, освещённый редкими факелами.

«Стоит шагнуть вперед, и я рухну в темноту. Так высоко…» — Сердце болезненно сжалось, и я отпрянула от перил.

Интересно, а что чувствует Каэль, (нет, не Каэль! Кирон Де’Мар!) когда смотрит вниз с высоты, от которой кружится голова? Драконам бывает страшно? Или для них нет такой бездны, которой бы они испугались? Я вдруг поняла, что совсем не знала того, в кого влюбилась. Меня очаровала маска, которую он мне показал. Настоящий Кирон Де’Мар был совсем другим: холодным, чужим. Вот только как теперь забыть эту маску?

Возвращалась в комнату я так же тихо, придерживая подол. Когда проходила мимо кабинета отца, невольно замедлила шаг, стараясь ступать аккуратнее. Мама с детства приучила, что нельзя тут шуметь и мешать папе.

— …если всплывёт хоть одна из прошлых сделок, — донёсся до меня спокойный, холодный голос из-за двери. — Ни помолвка, ни громкое имя не спасут.
Как вам такой образ сестер Даррен? =) 

— Ты преувеличиваешь, — ответил отец. — Пока за моей дочерью стоит Де’Мар, никто не рискнёт копать глубже. Генерал — фигура слишком заметная.

— Именно, — собеседник усмехнулся. — Слишком заметная.

Отец замолчал, словно пытаясь уловить смысл сказанного.

— Я столько лет выстраивал эту систему, — наконец произнёс он. — Связи, маршруты, люди… не для того, чтобы свернуть все в один момент. Я не собираюсь всё бросать только потому, что тайная полиция начала шевелиться.

— Ты слишком жадный. Они шевелятся не просто так, — отрезал голос. — И ты это знаешь.

— Я под наблюдением уже не первый год, — упрямо возразил отец. — Но теперь всё иначе. Свадьба с Де’Маром даёт мне время. Пока все смотрят на генерала, до меня никому нет дела.

— Время, — повторил собеседник. — Вот именно.

В его голосе не было ни одобрения, ни сомнения, только холодная констатация.

— Ты используешь его как щит, — продолжил он. — Это разумно. Но не считай его защитой.

— А ты? — в голосе отца прозвучала осторожность. — Ты ведь тоже заинтересован, чтобы всё продолжалось.

— Я заинтересован в результате, — спокойно ответил собеседник. — Получить то, что должно принадлежать мне. Чтобы нужные люди приняли правильное решение. Не путай свою безопасность с моими интересами. Не будь таким самоуверенным, как…

Голос назвал фамилию, но я ее не расслышала. Повисла пауза.

— В доме больше нет лишних свидетелей, — поспешно сказал отец. — Последний слишком любопытный сегодня сам себя подставил. Я с ним разберусь. Все под контролем.

— Надеюсь, — голос стал тише, — В конце концов это твой бизнес. И в опасности прежде всего ты и твоя семья. У тебя и вторая дочь есть.

— У меня только одна дочь достойна внимания, — лениво бросил отец. — А вторая… Без искры, с позором на лице. Разве кто-то станет за неё платить? Какой с неё прок?

— Как я уже сказал, ты стал слишком жадным, любой актив может пригодиться, — голос был холодным. — В любом случае ждать не долго, когда придёт моё время...  Генерал Де’Мар будет не опасен. Но до тех пор не стоит совершать ошибок.

Я вцепилась пальцами в стену, иначе рухнула бы прямо на пол. В висках стучало так, будто молоты били изнутри. Неужели Миру он и вправду совсем не берёт в расчёт? Для него она не дочь, а бесполезный балласт, кусок лишнего груза? Как может говорить так равнодушно, словно речь не о живом человеке, а о ненужной вещи?

Но больше всего меня выбило из колеи не отношение отца к Мире.

«Я столько лет выстраивал эту систему. Связи, маршруты, люди… не для того, чтобы свернуть все в один момент. Я не собираюсь всё бросать только потому, что тайная полиция начала шевелиться.…» — сказал он.

Получается, моя помолвка — это не спасение, а всего лишь отсрочка. Он не собирается прекращать свои темные делишки. Я не знала, чем он конкретно занимается, но то, что я сейчас услышала звучало очень и очень скверно.

Я вернулась в комнату на негнущихся ногах. Мира спала на моей постели, её дыхание было лёгким и ровным. Опустилась рядом, откинула прядь с её лица:

— Как же мне защитить тебя, сестренка? — прошептала я.

Мы завтракали вчетвером: я, мама, Мира и отец. Как обычно в тишине, нарушаемой только звоном приборов и шорохом одежды.

Вчера, я долго не могла уснуть, думая о том, как защитить сестру.

Забрать с собой к дракону? Кирон вряд ли станет терпеть ее рядом. Да и на границе, куда его могут снова отправить, очень опасно.

Отдать в храм? Но этот путь для Миры был не лучше. Я помнила, как в детстве храмовники уже пытались «изгнать клеймо» из нее. Неделями они заставляли её поститься, стоять сутками на коленях и носить под платьем рубаху, подшитую острыми шипами. После каждого обряда она возвращалась к нам белая, как полотно, и молчала сутками. Нет, второй раз я не позволю им приблизиться к ней.

Оставался только один выход. Учёба. Пансион или академия для аристократов. Там Мира будет под присмотром, под защитой устава и правил.

Главное — заставить отца оплатить обучение сразу на весь срок. Это было решающим условием: тогда официально до самого выпуска Мира переходила бы под опеку академии. Устав гласил, что студентки не принадлежат ни отцу, ни мужу, а находятся под защитой ректора. Уже были прецеденты, когда семьи разорялись или попадали под следствие, но девушек из академий не трогали. Их не имели права забрать из стен пансиона, пока срок обучения не истекал.
А после выпуска каждая получала диплом, который давал ей право на самостоятельность. Девушка с таким документом считалась эмансипированной: она могла распоряжаться своим будущим, заключать договоры, и сама выбирать, за кого выйти замуж.
Для Миры это был бы единственный шанс. Но сумма обучения … Она чудовищная.

И тем не менее, сегодня я решила рискнуть и попросить отца об этом. Осторожно положила вилку и, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, заговорила:

— Папа, я думала о Мире, — мама тут же напряглась стоило мне заговорить, — может, стоит отправить её учиться в пансион? Там она сможет получить хорошее образование.

Я заметила, как уголки губ мамы тронула едва заметная улыбка, тёплая и поддерживающая. Видимо, эта мысль пришлась ей по душе. Но её радость угасла, когда отец ответил.

— Зачем? — его голос прозвучал резко, не терпя возражений. — У Мирабель есть приходящие учителя. Этого достаточно.

Я хотела возразить, но мама вдруг мягко произнесла:

— Рейнар, но ведь это неплохая мысль… Пансион откроет ей больше возможностей. С образованием она сможет занять достойное место в будущем и потом помогать нашей семье.

Отец оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на неё так, что даже мне стало не по себе.

— Клара, — произнёс он её имя ледяным тоном. — Не тебе решать, что нужно семье.

Мама побледнела и тут же опустила глаза. В её лице не осталось ни тени прежней улыбки.

—  Для девушки главное научиться быть хорошей женой. — отрезал отец.

У меня сжалось внутри от того, как уничижительно это прозвучало, но ради Миры пришлось стерпеть. Я опустила глаза, делая вид, что соглашаюсь, и тихо добавила:

— Но ведь закончив пансион, она сможет найти себе мужа гораздо лучше…

— Кто заплатит за неё столько, чтобы отбить годы её учёбы? — Фыркнул отец.

— Но ведь Кирон наверняка пришлёт подарки к свадьбе, — торопливо подхватила я, — можно использовать часть из них на оплату учёбы.

Отец усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и в его взгляде скользнуло что-то холодное.

— С каких это пор ты распоряжаешься подарками? Эти дары — компенсация семье за то, что мы растили тебя и теперь отдаём. Они принадлежат мне, а не тебе. И уж тем более не Мирабель. У неё нет искры. Дракон ей не светит. Если какой-нибудь мелкий чиновник посватается, и то будет счастье.

Я почувствовала, как Мира рядом сжалась, её губы дрогнули, казалось, еще чуть-чуть и она расплачется.

— Она заслуживает большего! — вырвалось у меня, хотя я понимала, что спорить бессмысленно.

— Большего? — его голос резал, будто кнут. — Она должна радоваться, что вообще сидит за этим столом.

Я услышала, как Мира всхлипнула. Сначала тихо, почти незаметно, а потом её плечи задрожали, и она уже не могла сдерживаться.

— Простите, я… наелась… — Она вскочила со стула, стукнувшись коленом о край стола, и, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты.

— Посмотри, что ты наделала?! — рявкнул отец. — Довольна теперь? Это всё твои глупые фантазии про пансион!

Внутри будто что-то оборвалось. В горле встал ком, мешающий говорить, а к глазам подступили слезы, но вместе с ними мной овладевала злость, нестерпимая и жгучая.

— Это не я! — сорвалось с губ, голос дрогнул, но в нём звенела сталь. — Это ты довёл её до слёз! Ты! Ты каждый день твердил мне, что я обязана пожертвовать собой ради семьи, что ради семьи я должна согласиться на эту помолвку с драконом. А теперь сам же показываешь, что для тебя семья — пустое слово. Для тебя мы никто!

Отец медленно поднял взгляд, и в его глазах сверкнула такая угроза, что у любого другого колени бы подкосились. Его лицо стало каменным, опасно холодным.

— Следи за языком, Ариэлла, — прошипел он, словно яд.

Я стиснула кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но упрямо ответила:

— Нет. Лучше ты начни следить за тем, что ты делаешь.

Он вдруг резко встал и подошел ко мне. Я заметила, как мама напряглась: её пальцы судорожно вцепились в белоснежную салфетку, но она даже не подняла головы. Она молчала. Она всегда молчала, когда он был в ярости.

Отец остановился рядом со мной и наклонился так близко, что я почувствовала запах пряных специй из его рта.

— Думаешь, раз тебя сватают к дракону, можешь перечить мне? — его голос был низким и давящим.

Его рука взметнулась так быстро, что я даже не успела отшатнуться. Пощёчина хлестнула по щеке, и во рту появился привкус крови.

— Не будь помолвки с Де’Маром, я бы не стеснялся наказать тебя куда больнее. Твоё лицо портить нельзя, теперь оно слишком ценно, но у меня есть способы проучить по-другому, и ни шрама, ни синяка не останется, а урок ты запомнишь надолго. — Сделав паузу отец холодно процедил, словно ставя точку. — Запомни: пока ты в моем доме, ты — никто.

Мама сидела неподвижно, бледная, как мрамор. Салфетка в ее руках превратилась в бесформенный комок.

Я тоже молчала. Щёку жгло, сердце колотилось так, что хотелось закричать, но я заставила себя сидеть прямо и не показывать слабости. Если уступлю хоть в этом, отец победит окончательно.

Я уже знала, что делать. Сегодня вечером я выйду из этого дома и найду Кирона. Он ещё не прислал подарков к свадьбе, а значит, есть шанс.

Обычно жених дарил невесте купчие на землю, золото, драгоценности, всё это передавалось отцу невесты. Но если дракон в качестве свадебного дара наряду со всем остальным принесет уведомление об оплате обучения для младшей дочери в каком-нибудь пансионе, то формально всё будет в рамках приличий, и при этом отец не сможет отказаться, не оскорбив жениха.

Пусть Кирон ненавидит меня, пусть презирает, но если уговорить его заплатить за учёбу Миры частью тех даров, что он и так собирался на меня потратить… тогда она будет в безопасности.

Я готова на все ради этого. Даже если для этого придётся пасть на колени перед тем, кто превратил моё сердце в пепел.

После обеда я заперлась в своей комнате, делая вид, что отдыхаю. На самом деле лихорадочно обдумывала план того, как бы встретиться к Кироном.

К вечеру я уже не могла сидеть на месте. Щека всё ещё ныла от отцовской пощёчины, но это казалось мелочью. Спустившись в гостиную, я изобразила беззаботную улыбку:

— Мама, я хотела бы съездить по магазинам. После вчерашнего бала мне нужны новые перчатки и, возможно, шляпка.

Мать подняла взгляд от вышивания. В её глазах всё ещё читалась тревога после утреннего скандала.

— Конечно, дорогая. Возьми Элен с собой, — она кивнула на молчаливую служанку, стоявшую в углу комнаты. Та тут же выпрямилась в ожидании приказаний.

Через полчаса экипаж уже катился по брусчатке в сторону торгового района. Элен сидела напротив, периодически поглядывая на меня с любопытством. Наверняка она гадала, почему я так нервничаю.

— Остановимся у мадам Розалин, — сказала я кучеру, когда мы подъехали к одной из самых фешенебельных лавок.

В магазине пахло дорогими тканями и лавандовой водой. Мадам Розалин, пожилая женщина с намертво приклеенной улыбкой, тут же подплыла ко мне.

— Госпожа Ариэлла! Какая честь! Поздравляю с помолвкой. Весь город только и говорит о вашем счастье... У меня как раз новое поступление бальных платьев, желаете посмотреть?

Я кивнула и обернулась к Элен:

— Подожди меня у экипажа. Я, судя по всему, задержусь, может, на час или даже больше. Не стой тут без дела.

Элен нахмурилась:

— Но госпожа, мне положено...

— Тебе положено слушаться меня, — резко отчеканила я.

Служанка покраснела и поспешно склонила голову:

— Простите, госпожа. Конечно, я подожду у экипажа.

Ожидая пока служанка уйдет, я взяла с вешалки лёгкое платье и скрылась за примерочной ширмой. Там я дрожащими пальцами достала из сумки заранее приготовленную простую одежду. Сняла свой наряд, туго затянула ремень, накинула плащ с капюшоном.

Когда я вышла из-за ширмы, то столкнулась нос к носу с мадам Розалин, которая уже тащила мне на примерку еще несколько нарядом. Вот только увидев меня в простом сером одеянии и плаще, она едва не выронила свой товар.

— Госпожа?.. — её глаза расширились от удивления.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо сказала я, доставая из внутреннего кармана небольшой мешочек. — У вас есть задний выход?

Мадам Розалин прищурилась, явно не понимая, что происходит:

— Что вы имеете ввиду? Я не совсем понимаю...

Я развязала мешочек и положила на прилавок несколько золотых монет. Слава богам, отец так и не заметил пропажи из своего тайника. Я взяла деньги еще неделю назад, тогда я еще не решила, как мне поступить, и в серьез думала о том, чтоб сбежать из дома с Каэлем.

Глаза мадам Розалин загорелись жадным блеском при виде золота.

— За ваше молчание и помощь, — добавила я. — Мне нужно незаметно покинуть лавку. Я вернусь часа через два, и не хочу, чтобы кто-нибудь меня хватился за время отсутствия.

Мадам Розалин быстро сгребла монеты и спрятала их в складки своего платья.

— Конечно, дорогая, конечно! — зашептала она заговорщицким тоном. — Идете на свидание со своим возлюбленным драконом? Неужели старина Рейнар такой ретроград, что не дает вам видеться до свадьбы?

Я не стала её разубеждать, пусть думает, что хочет. И все же от её слов что-то болезненно сжалось в груди. «Возлюбленный дракон»... Если бы она знала, как всё обстоит на самом деле.

— Мне действительно нужно идти, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Время не ждёт.

Мадам Розалин кивнула и повела меня через заднюю часть магазина, между стеллажами с тканями и незаконченными нарядами.

— Удачи, госпожа Даррен! Буду вас ждать через два часа.

Я кивнула и шагнула в узкий переулок за магазином. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю улицу.

Идти пришлось довольно долго. Закусочная «Золотая чаша» находилась в одном из тех районов, где знатные дамы никогда не показывались.

Небольшое здание с потемневшими от времени стенами и простой деревянной вывеской выглядело так же, как всегда. Запах жареного мяса и хмельного эля доносился даже на улицу. Это место предназначалось для простых людей — торговцев, ремесленников, мелких чиновников.

Каэль показал мне это заведение ещё в самом начале нашего знакомства. Тогда он с загадочной улыбкой уверял, что здесь готовят лучшие миндальные пирожные во всей столице. Я только усмехнулась, уверенная, что «Золотой чаше» не удастся меня удивить, но пирожные действительно оказались чудо как хороши. Нежное тесто, пропитанное миндальным маслом и едва уловимой сладостью розовой воды, а внутри таилась начинка из перетертых орехов. Таких я никогда не ела ни в одной дорогой кондитерской.

Но сейчас я шла в не за этими пирожными. Именно здесь мы с Каэлем договаривались о тайных встречах: оставляли друг другу записки у хозяина заведения.
 

Толкнув тяжёлую дверь, я шагнула внутрь. В зале царила уютная атмосфера: гости сидели за аккуратно протёртыми столами. Пахло свежеиспечённым хлебом, жареным мясом и травяными отварами. Несколько посетителей скользнуло взглядами по моей скромной одежде, но они тут же потеряли ко мне интерес и вернулись к своим делам.

За стойкой стоял Кассиан Торн — владелец заведения. Молодой мужчина лет двадцати восьми, с тёмными волосами и правильными чертами лица. Для меня было загадкой, что такой красивый и явно образованный, судя по разговорам человек, делает в таком простом месте. Но мы с Каэлем никогда не задавались этим вопросом, нам было достаточно того, что он помогал нам передавать записки.

Правда теперь мне казалось, что возможно Кассиан все это время и так знал правду о личности Кирона. Ведь как иначе объяснить его присутствие здесь? Его манеры, его речь — всё выдавало в нём человека из хорошего общества. И если Каэль на самом деле оказался далеко не безродным юношей, а Кироном Де’Маром, то может ли так случиться, что и Кассиан окажется кем-то другим?

Холодок пробежал по спине. Неужели Кирон устроил целый спектакль, в котором каждый знал свою роль. Каждый, кроме меня.

Я ощутила себя глупой марионеткой, которая наивно верила, что танцует по собственной воле.

Я подошла к Кассиану, и сразу заметила в нем перемену. Обычная тёплая улыбка куда-то исчезла, взгляд стал настороженным, почти холодным.

— Госпожа Ариэлла, — произнёс он сухо, даже не прерывая протирание бокала, — какая неожиданность.

Раньше он всегда был дружелюбен, называл меня просто по имени. Теперь же в его голосе звучала неприязнь. Я постаралась не думать о том, чем это могло быть вызвано.

— Кассиан, добрый вечер, — я вежливо поздоровалась, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Мне нужно передать записку Каэлю. Это очень важно, можешь помочь?

Он поставил бокал на стойку с такой силой, что я вздрогнула. Он долго смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то похожее на разочарование.

— Господин Де'Мар предполагал, что вы придёте сегодня, — наконец сказал он, подчёркнуто медленно выговаривая каждое слово. — Он запретил брать что-либо от вас, но велел передать, что если вы захотите его увидеть, то сегодня до полуночи он будет в отеле «Обсидиан». У него там запланирована рабочая встреча.

Слова ударили, как пощёчина. «Господин Де'Мар». Не Каэль.

Когда-то он назначал мне свидания в парках, недорогих съемных комнатах или вот даже в этой скромной закусочной. А теперь ждал в сверкающем мрамором отеле, куда простые люди даже не осмеливались заглянуть. Обсидиан был самым дорогим отелем столицы. Местом, где останавливались послы и родственники короля.

И да, всё наконец встало на свои места с ужасающей ясностью. Кассиан знал. И похоже знал с самого начала.

— Ты... — голос сорвался, и я сглотнула. — Ты всегда знал, кто он такой, да? Весело было обманывать наивную дурочку, не знающую жизни?

Кассиан не ответил, лишь отвёл взгляд, будто хотел поскорее покончить с этим разговором.

Я почувствовала, как щёки горят от стыда и гнева. Горечь комом встала в горле.

— Спасибо, — сказала я глухо, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Значит, «Обсидиан»...

Я резко развернулась и направилась к выходу, стараясь держаться прямо, хотя ноги едва меня слушались.

— Решили пойти туда? — окликнул меня Кассиан, когда я уже почти дошла до двери.

— Да. — ответила не оборачиваясь.

— До отеля отсюда далеко идти, вы, кажется, без экипажа. Я отвезу вас, — добавил он после короткой паузы.

Я недоверчиво повернулась к нему.

— Марк, пригляди за заведением, — бросил Кассиан помощнику, уже снимая передник.

Парень кивнул, удивлённо поглядывая на меня.

Кассиан обогнул стойку, и кивнул в сторону задней двери:

— Пойдёмте. Экипаж на задворках.

Я стиснула зубы, всё ещё не понимая, почему он вдруг решил помочь. Может быть это приказ Кирона? Так или иначе у меня не так много времени и гордость в моем случае — это неуместная роскошь.