Этот Воробей вам не капитан

Дуэль неминуема. Два мужчины будут стреляться из-за мёртвой женщины. Кто-то скажет, что это безумно романтично. Но нет. Исход дуэли предрешён. Победителей не будет. Останется только боль. Боль, которая останется выжившему и на совести выжившего.

Два воина, которым нечего терять, уже снарядили свои магазины. У них было по одному патрону и не было шанса промахнуться. Патроны в третьем веке новой эры? Да, бластеры так и не заменили огнестрельное оружие. И ни у одного из них не дрогнет рука. Никто не отступит. Потому что один несёт вину, а второй — возмездие. И пусть один из них великий капитан тяжёлого крейсера, а второй уже безвозвратно ступил на путь пирата. И пусть крейсер, на котором они летят, итак станет их космическим гробом, ибо процесс самоуничтожения уже запущен... Смерть уже здесь. Кого же она выберет?

Космос. Его просторы слишком велики, чтобы осознать его размер. К третьему веку новой эры человечество научилось корректно передвигаться только в пределах солнечной системы...

Для адмирала Виктора Смелова это была обычная прощальная речь. Очередная, ничего не значащая для него прощальная церемония. На самом деле он не понимал, зачем всё это нужно. Сам он никого не терял. Точней, у него не было тех, кого он может потерять. Его всегда беспокоило лишь собственное «Я». Прощальную речь он считал посредственной, изжившей себя формальностью. Зачем прощаться с теми, чьих тел так и не обнаружили? Единственное, что удивило адмирала, это количество прибывших на конкретно взятое прощание.

Он прибыл на полигон, где уже построился личный состав. Почти все незадействованные в командировках офицеры стояли на взлётном полигоне и мокли под дождём в ожидании прощальной речи. Как минимум две тысячи человек. Пасмурная погода и сверкающая молния вдалеке нагнетала жуткую атмосферу.

Адмирал Смелов, не без помощи помощников, поднялся на специально подготовленную трибуну и стал зачитывать прощания. Он не знал этих капитанов. Не знал офицеров, чьи имена перечислял. Вдруг ему попалась знакомая фамилия. «Воробьёв?» – удивился Смелов.

– …Капитан Илья Александрович Воробьёв… – зачитал адмирал одну из фамилий. Одну из многих.

Адмиралу казалось, что он недавно видел его. Он припоминал, что того Воробьёва зовут Андрей. Неужели так быстро умер? Или однофамилец? Ну умер и умер, какая разница? Жаль, удобный был капитан, но ничего… Не он первый, не он последний. Капитанов нынче пруд пруди. Правильная агитационная работа внушила людям, что служба во флоте — верх самого престижного престижа. Десятки лет лучшие ученики планеты ещё со школьной скамьи мечтают попасть в ряды флота. Мечтают, проходят мучительный отбор, а потом умирают. Никто не знает зачем, никто не знает за что. И чьи интересы губят лучших из людей…

Отчитав свою ежемесячную прощальную речь, Виктор Смелов захлопнул папку с именами и бросил её помощникам. А сам, не медля ни секунды, понёс своё выпирающее пузо в служебный автомобиль.

Личный состав стал расходиться. Вскоре разошлись все, кроме одного капитана. Андрей Воробьёв стоял словно статуя и смотрел в сторону трибуны. Мерзкий мелкий дождь набрался смелости и таки стал ливнем.

Решение было принято, оставалось только сделать первый шаг. Шаг в пропасть, из которой уже не выбраться... После гибели младшего брата терять было нечего... Осталось только падение вниз. «Я уничтожу их... Я убью их всех», – навязчивая мысль лезла в голову офицера и не давала покоя. Помехой был лишь мундир. И сегодня Андрей обещал себе подать рапорт на увольнение. Капли дождя грустно отлетали от траурной церемониальной формы белого цвета. Эта ткань не пачкалась и не мокла.

– Капитан, – обратился молодой офицер. Он подбежал, заметив странное поведение руководителя. – С вами всё в порядке?

– Я больше не капитан, – раздражённо процедил Андрей. Он сорвал с себя китель и со всей силы бросил его на мокрый асфальт. После чего уверенным шагом направился в штаб. А белый китель остался лежать на асфальте капитанским погоном вверх.

***

Спустя два дня тяжёлый крейсер «Леонов» был передан другому капитану. А капитан Воробьёв отправился в заслуженный отпуск. Конечно, перед этим его помучили. Сначала он сдавал тест на психологическую дееспособность. По мнению командования, только псих мог отказаться от такой престижной должности. Потом следовала череда бесед с вышестоящим руководством. Каждый адмирал считал своим долгом пригласить капитана и провести профилактическую беседу. Все они, как умели, отговаривали от ухода из флота. Предлагали вкусные на их взгляд должности. Ну конечно, не самим же им умирать от рук пиратов и жестокого космоса. Эти адмиралы давно забыли о том, что такое космос. Максимум выходили на орбиту ради каких-нибудь мероприятий. Некоторые из них, такие как Смелов, были сыновьями предыдущих адмиралов. Такие с детства были воспитаны присваивать себе чужие заслуги. Все они верили, что эти заслуги результат их руководства. Все они верили в то, что без них флот не протянет и года. Все они считали себя незаменимыми, а по факту именно они были якорем и без того тонущего корабля.

Покинув штаб, бывший капитан прыгнул на свой спортивный мотоцикл, накинул шлем и, нарушая все существующие правила дорожного движения, покинул город. Больше в Гофале Воробьёва ничего не держало. Его страшно раздражал этот старый мегаполис. Столица Земли больше не имеет для него никакого значения.

Он ехал и не видел дороги. Сейчас не совсем Андрей пилотировал опасный транспорт. Нейро-имплант гнал мотоцикл. Он выехал на широкую восьмиполосную трассу, проходившую через густой хвойный лес. Движение было тяжёлым, но не для мотоцикла. Водородный движок и манёвренность позволяли резко объезжать идущие автомобили.

Пока имплант следил за дорогой, перед глазами капитана стоял образ женщины, которую он упустил. Точнее, уступил жестокой судьбе. Обрёк на изгнание. Каждую ночь капитану снилась её улыбка, её смех и огонь в её карих глазах... Глупая попытка сохранить чистоту перед законом не стоила этой потери. Ему стоило уйти в изгнание с ней, а не заметать её следы...

– Я всё исправлю, Карина, – твердил он себе. – Обещаю! Я всё исправлю. Я верну тебя домой.

Опасным манёвром он объехал автопоезд и выжал газ на максимум. Он ехал около пятисот километров в час при разрешённой скорости двести пятьдесят. Такая скорость была предусмотрена для тех, кто отдавал управление ИИ-импланту. Однако имплант капитана был гораздо более продвинут и совершен, чем те, которыми пользовались на Земле. Он позволял гораздо быстрей реагировать. Для тех, кого обгонял, он казался лихачом.

Через несколько часов он приехал в Москву, где был промежуточный пункт назначения. Он припарковал мотоцикл у дворца спорта имени какого-то бойца двадцать первого века прошлой эры. Андрей помнил только его имя — Фёдор.

Бывший капитан снял шлем и зашёл в здание. Подойдя в зал самбо, он взглядом окинул занимающихся детей.

– Дядя! – послышалось за спиной.

Андрей обернулся и увидел, как по коридору к нему идёт девочка лет десяти. Это была его любимая племяшка. Вот уж в ком он души не чаял. Не имея собственных детей, он отдавал свою отцовскую энергию ей. Девочка в спортивном костюме подошла к нему и поздоровалась:

– Привет.

– Привет, Кира.

– Папа погиб, ты знаешь? – серые глаза девочки наполнились слезой. Свет, преломляемый и отражаемый слезой, был виден издалека. Какой-то темноволосый мальчик подбежал и спросил:

– Кира, ты чего?

– Оставь нас, – попросил дядя.

Мальчик воинственно выпучил грудь и поинтересовался, не Андрей ли обидел его подругу. За что моментально отхватил подзатыльник от самой Киры.

– Ладно-ладно, – ретировался школьник и скрылся в толпе.

Кира взяла дядю за руку и повела за собой.

– Пойдём в парк? – попросила девочка.

Воробьёв согласился. Спустя некоторое время они сидели на лавочке и ели мороженое. Летняя солнечная погода радовала. Было тепло, но не жарко. По парку гуляли москвичи. Кто-то с собаками, кто-то вышел на пробежку. Метров через тридцать на лавке, едва сдерживая порывы любви, сидела парочка студентов. Андрей неосознанно им завидовал. Он лишён этого. Его любимая томится на далёкой колонии и совсем не знает, кем так любима.

– Папа страдал? – спросила девочка, рассматривая мороженое на палочке. Она сидела на лавке свесив ноги. Неосознанно она стала покачивать одной ножкой. Такое свойственно многим детям.

– Не знаю, – вздохнул Воробьёв. – Его космолёт пропал. Сигнала «SOS» не было. Связь просто оборвалась. В назначенные сроки экипаж не вернулся и не вышел на связь. По установленным правилам флота и по моему опыту это значит, что экипаж погиб.

– Это были пираты?

– Это могло быть что угодно. Космическая аномалия, гравитационная яма, что угодно, – наконец, Андрей не смог больше обманывать самого себя и признал: – Да, я думаю, это были пираты.

– Вот бы они все умерли!

– Сам об этом мечтаю, – улыбнулся Воробьёв.

– Я закончу школу и подам документы на флот. Я отомщу за папу! – гневно прыснула девочка.

– Кстати об этом. Я приехал взять с тебя обещание.

– Обещание? – растерялась девочка.

– Да, пообещай мне, что ты никогда не пойдёшь служить, как бы тебя не заманивали.

– Но все мечтают...

– Всех обманывают. Я хочу, чтобы ты пообещала мне! Слышишь?!

– Что никогда не пойду на флот? – хитро уточнила Кира.

– Не только! – отрезал Андрей. – Пообещай мне никогда не покидать Землю!

– То есть?!!

– То есть, избегай космоса, – попросил дядя. Попросил с умоляющей интонацией. – Поверь, там нет ничего интересного, только пустота и опасность.

Девочка не смогла скрыть своего удивления. Им в школе только о космосе и рассказывают. Школа была специальная, для детей офицеров флота. Таким образом адмиралы готовили пушечное мясо с младенчества.

– Но... – хотела было воскликнуть девочка.

– Твой папа и дядя отслужили за тебя и за твоих потомков на пару столетий вперёд!

– Но я знаю всё, что может приключится в космосе.

– Откуда?

– Нам в школе рассказали. Я даже знаю, как пройти…

– А твоему папе не рассказали?

– Папу убили пираты. Если не пираты, в системе довольно безопасно…

– Частично и со скрипом согласен, но задумайся, откуда мы всё это знаем?

– Научные наблюдения, – уверенно выпалила девочка.

– Все знания, которые вам навязывают в школе, написаны кровью. Кровью таких как я и твой папа!

Девочка сморщила нос. Обычно в таких ситуациях она придумывала какой-нибудь очень весомый аргумент. Иногда её аргументы перевешивали и выставляли взрослых полными кретинами. Чтобы его пресечь, Андрей вставил:

– Ради папы! Считай это его последней волей.

Глаза Киры, любившей папу больше, чем маму, перевернулись. Девочка опустила голову и буркнула:

– Обещаю.

Это устроило бывшего капитана. До этого момента Кира была последним, что его останавливало от задуманного. Он проводил её до дома и исчез...

Сентябрь выдался холодным. Мерзкий дождь портил всё настроение. Сегодня Кире и её одноклассникам устроили экскурсию на завод по производству комплектующих космических аппаратов.

Экскурсию проводил уставший и, скорей всего, выпивший инженер. Он провёл класс по ангарам.

– Это крейсер? – удивилась Кира, увидев подвешенный орбитальный транспортник. Объективно, это было самым крупным, что школьница видела в своей жизни. Он был исполинских размеров, поэтому девочка не сдержалась.

– Нет, – отмахнулся экскурсовод. – Крейсер в двадцать раз больше. Они не собираются на земле. Только в космосе.

– Почему? – поинтересовалась классный руководитель, сопровождающий класс.

– Слишком тяжёлые. Они просто не взлетят. К счастью, сейчас, когда технологии нам позволяют, сборка кораблей стала не дорогой...

Вдруг Кира заметила рабочего. Он шёл в спецодежде завода. В руках у него были какие-то сумки. Он остановился у лифта и воровато огляделся. Когда он повернулся, Кира увидела его лицо. Это был её дядя Андрей. Совсем недавно он пропал, и никто не знал, куда он делся. Воробьёв дождался лифт, вошёл и уехал.

Дождавшись, пока классный руководитель отвернётся, Кира юркнула к лифту. На табло был минус пятьдесят шестой этаж.

«Ого», – подумала девочка. Так же воровато оглянувшись, как и дядя, Кира посмотрела на путешествующую по ангару экскурсию. Инженер рассказывал о транспортнике и предлагал зайти на борт. «Это надолго», – решила девочка и подумала, что успеет поздороваться с дядей. Она повернулась и вызвала лифт. Кнопки минус пятьдесят шестого этажа не было. Этажи были показаны на табло до минус пятого. Недолго думая, девочка решила действовать на удачу. Она ткнула сначала минус пятый, а потом шестой. Вдруг табло открылось, как дверка, и появился лабораторный сканер. Он выстрелил лазером в девочку и резко заехал обратно.

– Приветствуем, капитан Воробьёв! – раздался монотонный голос ИИ. Кира знала этот голос. Он был одним из пяти стандартных.

После чего лифт рванул вниз. Девочка в таких лифтах ещё не ездила. Она впервые в жизни ощутила, как кровь и завтрак подошли к голове. Ей казалось, что она вот-вот оторвётся от дна лифта.

Но этого не случилось, спустя некоторое время лифт стал замедляться, и она едва не рухнула на попу. Она схватилась за выдвинувшуюся ручку. Сердце разогналось так, что каждый удар отдавал пульсацией зрения. Когда лифт остановился, девочка поняла, что она настоящая дочь капитана. Это было связано с тем, что её не вырвало. Дверь лифта открылась с другой стороны. Кира увидела узкий коридор с химическим освещением. Её снова прочитал лабораторный лазер.

– Капитан Воробьёв, приветствуем в секретной секции. Напоминаем, что в целях безопасности вам стоит применять средства индивидуальной защиты.

Кира не стала отвечать голосом. Если ИИ пустил её по ДНК, может остановить по голосу. Девочка шагнула вперёд. Перед ней в конце коридора открылась дверь. Она шмыгнула в неё и оказалась в огромном подземном ангаре. Освещение также было химическим. Осветительные полоски доходили до потолка и фактически очерчивали объём помещения. На исполинских подвесах висели космолёты. Очень нестандартные на вид. Они больше походили на самолёты с обтекаемой формой. Что для космолётов было не свойственно. Они имели совершенно другую форму и другие двигатели. У этих же космолётов не было тормозящих двигателей. Хотя в космосе без них никуда. Для торможения нужно столько же силы, сколько и на разгон. То, что это именно космолёты, девочка определила по светоотражающей обшивке. В ангаре было девять космолётов, один из которых был спущен. Он стоял на площадке с открытым люком. Было видно, как кто-то ходит внутри. Точней, она увидела луч от фонарика. «Дядя», – поняла девочка и бросилась к нему.

Пока Кира бежала к космолёту, она почувствовала странную, ни на что не похожую вибрацию. Что-то тихо вибрировало, но вибрировало так, что едва не резонировало с костями девочки. Как только она заскочила в люк, вибрация прекратилась.

– Фух, – с облегчением вздохнула девочка. От вибрации ей стало не по себе.

Она огляделась. Освещения практически не было. Наверное, поэтому дядя светил тут фонариком. Кира направилась к носу корабля. Коридор и двери были достаточно узкими. Хотя взрослый человек в них легко пройдёт. Вдруг в коридоре появилось освещение. Девочка не смогла определить его источник. На химическую ленту было не похоже. Свечение было слегка голубоватым.

Она прошла помещение отдыха, когда услышала голос дяди. Он что-то сказал, она не расслышала. Не успела она позвать его, как вдруг почувствовала необычную тягу. Вдруг девочку отбросило назад. Тяга исчезла спустя миг полёта. Кроссовки Киры едва оторвались от пола. Но по инерции она всё ещё летела. Её распластало по стене как лизуна. Кира очень любила играть с ними, но никогда не думала, что сама окажется на его месте. Вот уж кем не мечтает быть ребёнок, когда вырастет — лизуном. На секунду девочка потеряла сознание. Но лишь на секунду. В себя она пришла, ощутив прилив крови к голове. Уже второй раз за последние несколько минут.

– Ууууухуууу! – радостно послышалось откуда-то. Судя по всему, это был восторженный голос дяди.

Кира открыла глаза и увидела свой белокурый хвост. Она была уверена, что он завязан на затылке. «Как же он может парить в воздухе? Стоп! Я тоже парю в воздухе?» – панически сообразила девочка. Ещё никогда в жизни она не испытывала невесомость. Папа ей много раз о ней рассказывал и говорил, что это прикольно. Насладиться девочка не успела. Притяжение снова появилось и поставило её на пол. Школьница не удержалась на ногах. Чтобы не упасть, она присела на одно колено. Благо сегодня она надела не юбку, а джинсы. Коленку бы точно разбила. Да и в условиях невесомости юбка бы всё выставила напоказ. А Кира девочка приличная. Она просто не может такого допустить.

– Я в космосе? – удивилась девочка. Иначе объяснить невесомость она не могла. Чтобы добиться подобия невесомости космолёт должен был лететь вниз. А куда вниз? К ядру? Значит, он летел вверх. Но и это неправдоподобно. Нет ни одного корабля способного за несколько секунд покинуть планету. Да и она в таком случае превратилась бы в блин. При таком быстром взлёте её тело должно было весить тонну, а то и больше.

Дальше по коридору послышалась музыка. Мелодия была знакомая. Отец слушал иногда эту песню. Какая-то классическая рок-группа двадцать первого века прошлой эры. Кира не смогла вспомнить название. На уме крутилось: «Сказочник».

Недолго думая, она пошла на музыку. Вскоре она оказалась на мостике. Двери на мостик были открыты. Это было нарушением всех существующих инструкций и рекомендаций. В конце концов, это было небезопасно.

– Дядя? – позвала школьница.

Из кресла капитана подскочил дядя Андрей. Он опасливо повернулся и наставил на девочку какой-то пистолет. На правой скуле, где у него должна была быть татуировка-звание, виднелся свежий шрам. Будто кожу содрали камнем.

– Это ребёнок, – сказал гуманоидный робот образца первого века. Он вскочил из другого кресла. – Опасности не представляет.

Андрей опустил оружие. Он стоял и безумным взглядом сверлил племянницу.

– Как ты тут оказалась? – едва сдерживаясь процедил капитан. Голос его был низким и пронзительным. Совсем не таким, как девочка его помнила.

– У нас была экскурсия и я увидела, как...

– ЗАЧЕМ ТЫ ЗА МНОЙ ПОШЛА?!! – рявкнул дядя, едва не повредив себе голосовые связки.

Кира вздрогнула. На неё никто никогда так не кричал. Как виноватый котёнок она прижала уши и вжала голову в плечи. Губы задрожали, она резко покраснела. К глазам подкатили слёзы. Андрей подошёл к девочке, сгрёб её за шиворот и притащил к навигационным экранам.

– Смотри, где мы! – недовольно прыснул Воробьёв.

Кира увидела и глазам не поверила. Они дрейфовали на дальней орбите Земли.

– Капитан, мы не можем её вернуть. На подлёте нас собьют силы противовоздушной обороны Земли. Я знаю ИИ, который их контролирует. Его откалибровали, как только появилась концепция данного космолёта. Мы легко покинули Землю, но вернуться...

– Знаю, – недовольно фыркнул Воробьёв. Он повернулся к девочке и строго велел: – Садись в кресло и пристегнись.

Школьница, не говоря ни слова, села в кресло зам капитана. Кира, хоть и чувствовала свою вину даже немного обрадовалась. Обрадовалась тому, что дядя не вернёт её на Землю сразу. Увидеть настоящий космос – мечта каждого уважающего себя ребёнка. Она немного посмотрит, а одноклассники потом все локти искусают.

Капитан стоял на фоне навигационного экрана. Девочка заметила, что с ним что-то не так. Дядя стал просто огромный. Плечи и руки стали заметно шире. Стандартная экипировка капитана была ему маловата. А это не приемлемо. Костюмы специально подгоняют под габариты каждого офицера. Не мог же дядя надеть чужой комплект? Значит, вырос? «Интересно, а взрослый может вырасти из одежды?» – задумалась девочка. Для неё этот вопрос стоял остро. Раз в полгода мать заставляла менять гардероб. Очень обидно, когда любимые вещи на тебя не налезают. Вдруг, когда Кира повзрослеет, эта беда её в покое не оставит?

Габариты дяди было далеко не последним, что смутило девочку. У него заметно отрасли волосы. Офицеры флота, все кроме её папы, перед выходом в космос стараются начисто выбривать голову. То есть, они носят короткие стрижки. Длинные волосы просто не успевают отрасти. Таким образом, она никогда не видела цвет волос дяди. Освещение на мостике позволяло понять только то, что волосы тёмные.

– Курс на Марс! – скомандовал Воробьёв низким голосом.

«Как на Марс?» – испугалась девочка. Она не рассчитывала проторчать в космосе так долго. На интерфейсе навигационной панели появилась карта солнечной системы. Она включала в себя орбиты планет и иных объектов поменьше. В том числе и астероидов. ИИ проложил курс. В этот момент Кира едва матом не выругалась. Этот ИИ был тупой как пробка. Ведь все знают, что напрямую путь к Марсу проложить нельзя. Система всегда находится в движении. Путь будет по дуге. Вдруг роботизированный голос отчитался:

– Курс на Марс проложен. Ориентировочное время прибытия одна миллионная секунды.

– Не нужно так быстро. Откалибруй двигатели. Не нужно их использовать на максимум.

Дядя Андрей говорил монотонно, как робот.

– Капитан, уточните, пожалуйста. Это межзвёздный космолёт? – вежливо поинтересовался ИИ.

– Да.

– Тогда зачем перемещаться внутри системы? Это нецелесообразный расход ресурсов. Корабль слишком быстр для таких коротких перемещений.

– Это тестировочный полёт прототипа, – ответил капитан. – Сначала протестируем космолёт внутри системы. Убавь мощность двигателей до минимума. Будем увеличивать постепенно.

Этот ответ устроил встроенный ИИ космолёта. «Вот почему дядя отправился в космос. Он тестирует новый крутой космолёт. Он туда и обратно», – догадалась Кира. На самом деле, она лишь думала, что догадалась. Судьба ещё помотает девочку. ИИ немного помолчал. На интерфейсе слегка изменился путь. Спустя несколько секунд голос выдал:

– Расчётное время прибытия на орбиту Марса — двадцать одна секунда.

– Устраивает. Не забудь загрузить актуальные орбиты и маршруты флота. Остановись чуть подальше от орбиты Марса. Необходимо минимизировать угрозу столкновения с другими объектами.

– Это разумно, – согласился ИИ.

Воробьёв сел в кресло и пристегнулся. Кира никогда не видела дядю таким сосредоточенным. «Вот какой он, настоящий капитан!» – восхищаясь подумала Кира. При этом, девочка чувствовала себя виноватой. Она представляла, как мать даст ей ремня. После исчезновения папы она и так стала слишком нервной.

– Пройти дистанцию, – безэмоциональным голосом велел дядя.

Кира приготовилась к рывку и гравитационной тяге, какая была в первый раз, однако её не было. Не было ничего, никаких эффектов перемещения. Прошла ли двадцать одна секунда было сложно понять. Марс оказался в зоне видимости космолёта.

– Что это за космолёт такой диковинный? – удивилась Кира.

– Не болтай! – поморщился дядя. После чего обратился к своему странному роботу: – Бло, подключись к сети Марса и найди её.

– Её? – ехидно уточнил Бло.

– Да, её! – нехотя пояснил Андрей.

– Работаю, – кивнул старый робот. Откинувшись на кресле, он замер.

Дядя вывел интерфейс капитанской панели и стал её изучать. ИИ-космолёта показывал ему доступные манёвры уклонения.

– Дядя, – осторожно обратилась школьница. Она опасалась, что он ещё зол.

– Говори, – ответил он, не отрываясь от экрана.

– Ты поставишь мне имплант дополнительной...

Договорить Кира не успела, Воробьёв грубо её перебил:

– Чего? Нет, конечно!

– Но в космосе без дополнительного ИИ нельзя. Я знаю, нам в школе строго настрого...

– Ты ещё маленькая. В школе тебе не объяснили, что их не просто так устанавливают после достижения двадцатилетнего возраста? Некоторым и в тридцать его не ставят.

– Не объяснили, – растерялась девочка. Но на своём стоять не перестала: – Но в космосе нельзя без дополнительного ИИ.

– Он тебе не поможет.

– Почему?

– Потому... – недовольно фыркнул Воробьёв.

Девочка насупилась. Она не хотела показывать обиду, но детское лицо выдавало весь букет испытываемых эмоций. Она отвернулась от дяди, чтобы он этого не заметил. Чтобы не задавал глупых взрослых вопросов. Таких как: «Ты чего?». Капитан всё равно заметил, как щека ребёнка покраснела. Вопросов задавать не стал. Он полез в карман своего комбинезона и достал футляр.

– Держи, – сказал он.

Кира повернулась. Воробьёв восхитился тому, как девочка держится. Она гордо задрала подбородок и отрицательно мотнула головой.

– Не хочешь, как хочешь, – вздохнул капитан.

Кира снова гордо повернулась. На этот раз, девочка приняла футляр.

«Всё-таки, ещё ребёнок», – мысленно усмехнулся Воробьёв. Кира открыла футляр. В нём лежали солнцезащитные очки.

– Очки? – удивилась школьница.

– Надень.

Кира надела и ахнула. Очки были с интерфейсом дополненной реальности. Кира слышала о таких. Их уже не делали лет пятьдесят. Они просто изжили себя. Эти очки были настоящий раритет.

– Не имплант, конечно. Но альтернатива приемлемая. Зато не навредит мозгу. Выбери нового пользователя. Не перемешивай новые файлы с моими.

Кира кивнула и сделала, как сказали. К чужим профилям детей учили относиться уважительно. Школьнице сразу открылась стандартная библиотека контента. Список мультиков поглотил девочку минут на сорок. «Вот тебе и школа с особым уклоном. Совсем детей загоняли со своим космосом», – подумал Воробьёв.

Просмотр мультфильмов прервал Бло. Робот очнулся подобно человеку. Кира вздрогнула от неожиданности.

– Нашёл? – нетерпеливо поинтересовался Воробьёв.

– Нашёл, – кивнул киборг, – передаю информацию.

Капитан глубоко вдохнул, кивнул и поморщился. Кира поняла, что Бло передал информацию напрямую в ИИ-имплант капитана. Видимо, он хотел передать что-то, что предназначалось не для ушей десятилетней девочки.

– Отлично. Идём!

– Куда? – испугалась школьница.

– Сходим на рынок. Ты когда-нибудь видела марсианские браслеты из минералов? Они ручной работы.

– Нет, – с предвкушением ответила Кира. Отец ей обещал привезти такие.

– Идём, – улыбнулся дядя.

Кира отстегнулась от кресла и последовала за ним. Дядя надел длинное тёмное пальто поверх своей экипировки. Кира решила, что на колонии холодно. Но дядя заверил, что на ней одежды достаточно. Только потом она поймёт, что он таким образом прятал земную форму. Хотя это глупо. Ведь внизу видна обувь.

На Марс они полетели в специальном планетарном шаттле. Он, в отличие от необычного космолёта был, как и полагается, с фронтальными двигателями. Внутри был тесным, как первобытные ракеты. А ещё, на нём не было искусственной гравитации. Это развеселило девочку. Хвост Киры в условиях невесомости жил собственной жизнью. Освещён шаттл был так же, как и все мостики – химически активной лентой.

– Почему мы летим на шаттле?

– Потому, что он для этого предназначен.

– А денег нам хватит? – скромно поинтересовалась девочка. Ей было стыдно за то, что она увязалась за дядей. Да ещё и оказалась в космосе. Наверняка дядя был так зол потому, что вылетел по важному делу. А она создала ему проблем.

Из шаттла были прекрасно видны марсианские пустоши. Где-то в далеке виднелось облако. Посреди пустоши виднелись засыпанные многократными бурями купола колонии. Разрешение на посадку им дали мгновенно. Они залетели в широкий люк одного из куполов. Пролетев какой-то странный запылённый коридор, космолёт оказался под куполом с посадочными платформами. Почти все платформы были пусты. Похоже, это результат работы пиратов. Из-за участившихся нападений транспорт флота стал реже посещать колонии. Кира сразу подметила, что чувствует себя иначе. Она будто стала легче.

Стоило выйти из шаттла на встречу к ним побежал парень лет тридцати.

– Капитан! – приветливо крикнул он.

– Я больше не капитан, Тиль, – поморщился Воробьёв.

– Как это? – не понял встречающий.

– Я уволился из рядов флота.

– Вы тоже преступили...

– Нет, – отрезал Андрей. – Я покинул флот по собственным соображениям.

– Как это? А так разве можно?

– Можно, флот — не рабство.

– Знаете, капитан! Это смело. Чем займётесь?

– Делом, – загадочно ответил бывший капитан. – Присмотри за шаттлом, Тиль, никого кроме нас туда не пускай.

Тиль ответственно кивнул и вдруг поморщился. Точно также, как дядя, когда Бло передал ему информацию на имплант. Андрей взял Киру за руку и пошёл в сторону лифта.

– Дядя, – обратилась девочка.

– Да.

– А почему нам дали разрешение на посадку?

– У меня есть кредит доверия.

– Это как?

– У меня есть должники на этой колонии.

– Тиль тоже должник?

– Да.

– А что...

– Я спас его от тюрьмы.

– Ааа...

На лифте с посадочной платформы они спустились прямо в метро. Метро было одним из крупнейших в солнечной системе. Поезда ходили, каждые тридцать-пятьдесят секунд. Иного транспорта в колонии не было предусмотрено. Поэтому поток людей был нескончаемый. Кира была растеряна, ведь такой давки она ещё никогда не видела.

– А что это за колония? – поинтересовалась девочка.

– Нион, – невозмутимо ответил дядя.

– Нет такой колонии! – возмутилась Кира.

– А где мы сейчас по-твоему?

– Это Новый Байконур.

Андрей усмехнулся:

– Новый Байконур на другом полушарии.

– Тогда мы в Новомоскве.

– Нет, Новомосква северней.

Они зашли в более-менее свободный вагон. Поезд рванул так, что девочка не удержалась на ногах. Андрей поймал её и стал держать за шиворот. Кира, едва заметив стоящего рядом мальчика её возраста, спросила:

– Как называется эта колония?

– Нион, – удивлённо буркнул мальчик.

Кира отвернулась и покосилась на дядю.

– Убедилась? В школе тебе не расскажут о том, что невыгодно флоту. Молодые кадры нужно завлекать, а не отталкивать.

Дядя Андрей говорил ворчливо, с пренебрежением к флоту. На что девочка фыркнула и отвернулась. Она стала рассматривать окружающих.

– Все такие бледные, – удивилась она шёпотом.

Они вышли из вагона и оказались на какой-то грязной станции.

– Нам точно сюда?

– Да, мы же на рынок. Помнишь?

– Фу... – сморщилась школьница, почувствовав запах застоялой мочи. Не так она представляла себе высокотехнологичные колонии.

Они поднялись по эскалатору и вышли под огромный купол. Рынок Кира представляла себе не так. Она думала, что рынок – это торговый центр, к которым она привыкла на Земле. Открытые витрины и давка стали для девочки дикостью.

– Тут продают товары и продукты ручной работы. Всё, что человек сделал самостоятельно, заплатив небольшой налог, можно продать тут. Некоторые торгаши даже не работают в шахтах. Перекупают, реализуют чужой товар и с этого живут…

Вдруг, Андрей резко обернулся. В следующий миг на него налетела ловкая женщина. Она умело ткнула в него ножом. Воробьёв оттолкнул Киру и сделал шаг вперёд. Девочка так и не поняла, дядя отразил удар ножом или женщина сама остановила руку. В любом случае нож не пробил бы экипировку. На миг они замерли, смотря друг другу в глаза. Наконец, Андрей сгрёб женщину и крепко обнял.

– Пусти! Пусти, гад! – проворчала женщина. Остриё ножа она упёрла бывшему капитану в левый бок.

Но Воробьёв не отпускал. Прижал к себе и забыл обо всём. Пусть она его зарежет. Пусть выместит свою обиду. Она это заслужила. Наконец, женщина перестала сопротивляться.

– Капитан, ты чего? Грибов наелся? – обратилась она, уже поумерив пыл.

– Я больше не капитан, – с облегчением сказал Воробьёв.

– Вот как?

Женщина вырвалась и следующим, что она сделала, прописала бывшему капитану с кулака. Прописала прямо в свежий шрам на скуле. Кира подбежала и встала между ними. Девочка воинственно встала в стойку. Не зря же она ходит на самбо?

– Ты ещё кто? – удивлённо усмехнулась женщина и щёлкнула девочку по носу. Да так ловко, что Кира даже не успела увидеть замах.

В следующий миг Андрей убедился, что Кира настоящая дочь его брата. Илья был таким же характерным. У Андрея даже создалось впечатление дежавю. Подобно отцу девочка оскалилась и попыталась напасть на обидчицу. Андрей успел схватить её за воротник чёрной ветровки. Таким образом он много раз хватал младшего брата. Как злобная дворняга на цепи агрессивно лает на чужого, девочка взорвалась на незнакомку. Ногти, зубы, слюна. Всё как у бешеной собаки.

– ...я тебе сейчас покажу, гадина такая! – рычала племянница тщетных в попытках достать женщину.

Торговка, не ожидавшая такой реакции, предусмотрительно отступила на шаг. Это не помогло. Кира успела оцарапать ей руку. Женщина айкнула и посмотрела на Воробьёва.

– Это моя племянница — Кира Воробьёва, – представил он. Затем одёрнул девочку и сказал ей: – Это Карина. Моя знакомая и прекрасный офицер флота.

– Бывший офицер, – гневно фыркнула Карина.

Её карие глаза горели обидой. Ловким движением правой руки она сложила нож и сунула в свой высокий сапог. Одета она была некрасиво. Коричневая свободная кофта висела на ней как на вешалке. Голубые джинсы едва было видно. Тёмные волосы были крепко связаны в хвост. Из-за слабого освещения рынка определить точный цвет волос было сложно. Но лицо Карины было видно, и оно пылало эмоциями.

Кира ещё не остыла, но уже немного успокоилась. Она гордо подняла нос. Первая тянуть руку девочка не собиралась.

– Зачем ты тут? – поморщилась Карина.

– Есть много причин. Одна из них это ты, – честно ответил Воробьёв. Голос его не дрожал. Да и во лжи он замечен не был.

– Это ещё почему?

– Потому, что мне не всё равно.

– Не всё равно? – не поверила Карина. – Из-за вас я тут гнию. Из-за вашей…

– Или гнила бы в тюрьме.

– В тюрьме на Земле! – не веря в собственные слова рявкнула Карина.

– Тюрьма есть тюрьма!

В глазах Карины блеснули слёзы.

– А тут, по-вашему, жизнь? – дрожащим, полным обиды, голосом спросила женщина. Неосознанно она перешла на «Вы». Это говорило о том, что её обида не сходится на одном лишь Воробьёве. Она по-прежнему его уважает. В её глазах он всё ещё её капитан.

Андрей протянул Карине какой-то носитель информации. Выглядел он как стекляшка в буклете.

– Что там? – высокомерно спросила Карина. Она ещё не решила принимать ли от бывшего капитана подачки.

У Киры сложились смешанные ощущения. С одной стороны, она хотела дать этой дерзкой особе пенка. С другой, она явно была дорога для дяди. Девочка скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. Вдруг они захотят поцеловаться? Детям ведь нельзя на такое смотреть. Что ответил дядя, она не слышала. Она надела очки дополненной реальности и стала рассматривать окружающих. Их нездоровая бледность и худоба не давала девочке покоя.

– Идём! – вдруг сказала Карина.

– Куда?

– Мой рабочий день закончился. Ко мне домой, конечно! Раз уж вы мои гости…

– А где дядя?

Карина резко оглянулась. Воробьёва и след простыл. Бывший офицер сначала не поняла. Она стала метаться туда-сюда. Растолкала толпу. Капитана нигде не было. Эмоционально выругавшись, она беспомощно оглянулась на триста шестьдесят градусов. Среди множества случайных зевак её взгляд остановился на Кире. Они встретились растерянными взглядами и осознали, что капитан прибыл сюда только для того, чтобы оставить девочку. Сбросить балласт. Он знал, что Карина о ней позаботится несмотря ни на какие прошлые обиды.

Бывший офицер флота покраснела как помидор. Казалось, что она вот-вот заплачет. Она взяла девочку за руку и бесцеремонно потащила за собой. Протащила через толпу. И вот Кира снова в Марсианском метро. Снова давка, снова антисанитария.

Они зашли в пришедший поезд и заняли стоячие места в конце вагона. Кира смотрела в окно с надеждой, что дядя прибежит на платформу. Что он тоже их потерял. Что он ищет их. На Карине лица не было. Кто знает, что она себе надумала. Кире даже стало её жаль. Ведь это всё из-за неё. Не проберись она на космолёт, капитан не потревожил бы Карину. Она жила бы и дальше в своём изгнании. Думала бы о своих делах, а не о том, как прокормить ещё один рот.

– Ты далеко живёшь? – спросила Кира, держась за грязный жёлтый поручень.

– Нет, всего десять остановок. Это недалеко от края колонии.

Карина ответила отрешённо, будто была совсем не здесь. Где-то в своём разуме она перемывала капитану кости.

Спустя минут сорок они прибыли в огромный жилой комплекс. Он был построен под крайним куполом. Карина снимала в этом комплексе однушку. Кира отметила, что жилой комплекс на Марсе мало отличается от таких же на земле. Только форма другая и этажность меньше. Значительно меньше. Не выше четырёх этажей. Однако марсианские ЖК более герметичны.

Кира заметила, что искусственное давление не везде обеспечено корректно. На подходе к жилому комплексу ей стало тяжело дышать и казалось, будто вода из неё испарится. Папа когда-то упоминал, что на Марсе нужно много пить.

По длинному обшарпанному коридору с неисчислимым количеством одинаковых дверей, они пришли к крайней двери. Весь коридор был в плевках. Пахло не приятно. Карина достала из рукава связку ключей и открыла дверь. Похоже на рукаве, в районе предплечья, был карман.

Свет в квартире горел. Войдя Кира отметила, что жильё очень узкое. Как только Карина закрыла дверь, дышать стало легче. Видимо квартиры в этих жилых комплексах были оборудованы под земные параметры.

Квартира представляла из себя узкую студию. Небольшая кухня и двухъярусная кровать. На стене за кроватью висел ковёр. Кира удивилась, она ещё никогда не видела, чтобы ковёр вешали на стену. Обычно их стелили на пол. На свободной стене были прикручены полочки. На них стояли горшки с комнатными цветами. Под полочками были крепились ультрафиолетовые ленты. Над верхней полочкой ленты не было. Лежали какие-то вещи. Листва комнатных растений свисала до самого пола. Кира поняла, что цветы способствуют приятному микроклимату внутри герметичной квартиры. По крайней мере, пахло приятно. Приятней, чем за пределами квартиры.

За обеденным столом сидел бледный, мальчик лет двенадцати. Сам мальчик был худ, а вот щёки пухлые. С важным видом он что-то писал. Одет он был в клетчатую тёплую рубашку не первой свежести. Она была застирана, а ворот стёрт в районе изгиба.

– Как дела в школе? – поинтересовалась Карина.

– Плохо, – буркнул мальчик и взялся за лоб.

– Математика?

Мальчик кивнул. Только сейчас он оторвал взгляд от тетради и заметил Киру. Бледнолицый заметно покраснел и засмущался.

– Это Марк, – представила Карина. – Марк, это Кира.

– Она будет жить с нами? – насторожился мальчик.

– Это твой сын? – спросила Кира.

– Нет, что ты. Я слишком молода для того, чтобы рожать. По земным меркам я ещё девушка. Мне всего двадцать девять. Марк был местный воришка. Пытался обчистить мои карманы и попался.

Пока Карина говорила, Марк насупился. Его щёки ещё сильней покраснели.

– Я приютила его. Вот оформили в нормальную школу, – пояснила женщина.

– А моей маме тоже двадцать девять, – деловито заявила Кира. Заявила таким тоном: «А что? Если моя мама рожала, значит она старая? Или, по-твоему, она рано родила? Может ты хочешь оскорбить мою маму?».

У Киры хватило ума ограничиться только укоряющим тоном. А у Карины хватило терпения, чтобы не обидеть ребёнка.

– Очень рада за неё, – прыснула женщина.

Повисла недолгая пауза.

– А дядя хоть что-то сказал?

– Нет, он сказал, что уволился и хочет исправить какие-то ошибки, – поморщилась Карина.

Бывший офицер говорила с обидой в голосе. С её точки зрения нельзя исправлять старые ошибки, совершая новые. Кира задумалась. Заметив тревожность ребёнка, Карина строго велела:

– А ну рассказывай! Ну, о чём он умолчал?

Кира не хотела говорить. Вдруг она зря беспокоиться? Вдруг дядя сейчас постучит в дверь. Пусть в руках у него будет букет цветов для Карины и мороженное для племянницы. Хотя, можно и без мороженного.

– Лучше расскажи, – буркнул Марк.

Карина бросила строгий взгляд на воспитанника. Мальчик, опасливо прижал уши и уткнулся в тетрадь. Видимо знал, что шутки с бывшим офицером плохи. Кира не стала лукавить. Ей хотелось, оказаться не правой. Взрослые всегда так делают. Ты им рассказываешь, что-то чертовски логичное, а они разносят твоё мнение своими взрослыми аргументами в пух и прах.

Кира поведала о том, как она случайно оказалась в подземном ангаре. Как стала зайцем на странном космолёте. Как дядя был зол, увидев, что случайно забрал с земли десятилетнего ребёнка.

Карина слушала девочку, сморщив лоб. Женщина то и дело смотрела на часы. Видимо, тоже не оставляла надежды, что капитан вернётся. Или же оценивала, как далеко он ушёл. Мгновенное перемещение космолёта приняла за детское преувеличение или враньё. Как только девочка упомянула про ИИ-очки дополненной реальности, Карина вырвала у неё футляр. Она ушла в ванную и закрылась. Надела очки и выбрала учётную запись капитана. Пароль она подобрала с четвёртого раза. Капитаны мыслят стандартно, поэтому это было нетрудно. Она открыла папку «Личное».

В ней были собраны самые важные, по мнению капитана, воспоминания. Воспоминания со всем спектром испытанных эмоций. Карина выбрала первую попавшуюся запись. Капитан стоял перед зеркалом. Судя по освещению, был яркий день. Сверля взглядом своё отражение, говорил сам с собой. Торс был обнажён. Скорей всего, он умывался.

– Закон? Закон больше себя не оправдывает…

Вдруг отражение капитана помутнело. Карина не сразу поняла, что это были слёзы. Капитан сел на пол, закрыл руками глаза.

– Брат, – жалобно позвал капитан.

Карина сорвала очки. Она не ожидала, что чужая потеря может так её потрясти. Она будто пережила его эмоции. Карина быстро умылась и снова надела очки. Среди множества файлов она случайно обнаружила свой образ. Ей показалось это интересным. Нечасто можно увидеть себя взглядом капитана.

«И почему он занёс это в папку «Личное»?» – подумала Карина перед тем, как включить. Файл оказался сохранённым воспоминанием её первого дня в составе его экипажа.

Капитан тяжёлого крейсера «Леонов» вышел в ангар с шаттлами, чтобы представиться перед вновь прибывшими. Это была стандартная процедура знакомства с новыми членами экипажа. Он направился к скоплению офицеров. Заместитель капитана по фамилии Уколов уже построил личный состав.

– Капитан, – обратился Уколов, став по стойке смирно.

– Без доклада, – лениво отмахнулся капитан. Не то чтобы он не любил порядок строевой подготовки. Просто в этот момент не посчитал её уместной.

Заместитель моментально исчез. Нет, он не ушёл. Капитан знал, что тот стоит рядом. Просто ему было всё равно. Весь личный состав был для него каким-то блёклым и безликим. Одинаковые офицеры и такие же одинаковые выпускники космической академии. Капитан осмотрел их с тяжёлым вздохом.

Вдруг с его зрением что-то произошло. Взгляд сфокусировался на молоденькой выпускнице. Сфокусировался неосознанно, сам собой. Не по собственной воле капитан повернул голову. Бросились в глаза её красивые черты лица. Уж в чём-чём, а в лицах он разбирался. Девушка от природы была очень эмоциональная. Он ценил такое качество. Если эта особа вздумает лицемерить, всё будет на лице.

Капитан представился, толкнул речь о доверенной ответственности. После чего лично провёл перекличку, чтобы с ними познакомиться. Когда очередь дошла до Карины, девушка обозначила своё присутствие.

«Угу, Львова Карина Игоревна», – про себя отметил капитан. Как будто проводил перекличку только ради неё. Её звонкий голос отразился в сознании. На душе стало приятно.

Карина снова сорвала с себя очки. Сердце забилось, как сумасшедшее. Она отдышалась и снова умылась. Ведь капитан никогда не показывал своей симпатии. Отношения были в основном служебные. А как нежно он обнял её сегодня. «Параграф восемь обязательного кодекса капитана», – всплыло в разуме Карины. Этот параграф гласил, что руководителю, особенно капитану, категорически запрещено заводить романтические отношения с подчинёнными. По крайней мере, в пределах постоянного экипажа.

Женщина собралась духом и снова надела очки. На этот раз она открыла воспоминание множества её докладов. В некоторых он любовался её лицом. В некоторых слушал голос. Для его мужского восприятия он был идеалом. Каждую случайную встречу Карина вызывала у него восхищение. Молодой офицер не боялась сказать то, что думает. Однажды капитан проводил индивидуальные беседы с личным составом. Как теперь выходит, ради беседы с ней.

Потом попались воспоминания со спортивно-массовых мероприятий. Карина даже не задумывалась, что спортивная форма так подчёркивает её фигуру. А ещё она отметила, что перед зеркалом её попа не выглядит так аппетитно, как видит её капитан. Самое интересное, как ловко он смотрел на неё. Мимолётный взгляд, пока никто не видит. Вот Карина повернулась. Взгляд в сторону. Вот Карина отвернулась. Взгляд на талию. Она занималась в топе. Её живот и поясница были оголены. Юный офицер и не думала, что она так атлетично сложена. Просто занималась спортом с самого детства. Вот Карина снова повернулась. Взгляд на тренажёры. Отвернулась. Взгляд на её красивую осанку.

– Вот гад! – азартно прыснула женщина. Её щёки наполнились счастливым румянцем.

Она досмотрела тренировку до конца. Потом перелистала кучу воспоминаний, где капитан намеренно двигает Карину по службе. Двигает, чтобы она оказалась рядом.

Карина снова сорвала очки. На этот раз возмущённо. Она всегда считала, что её стремительный карьерный рост — это плод нечеловеческого труда и сил, вложенных в сверхурочные. Считала, что она достойна, считала себя трудолюбивой и талантливой. Считала, что заслужила своё место заместителя капитана. Карина снова отдышалась.

На этот раз она включила вечеринку для офицеров. После торжественного назначения были проводы старого зам. капитана Уколова на вышестоящую должность. Его ожидало кресло капитана на крейсере «Гагарин». Торжество происходило на Земле. В одном из элитных ресторанов Москвы. Все были в штатском. Форма уже всем надоела. Лишь один ответственный бедолага надел белый праздничный мундир. В связи с чем, чтобы его не запятнать, весь вечер пил яблочный сок.

Карина тогда надела вечернее платье чёрного цвета. Она всё переживала, что смотрится в нём глупо. Однако, посмотрев на себя глазами капитана, поняла, что зря переживала. Она затмила всех. Воробьёв то и дело ревниво косился на офицеров, пялившихся на неё. Она его. Только его и ничья больше!

– Вот чёрт! – воскликнула Карина, увидев, что капитан боковым зрением видит. Видит, как она на него посматривает.

«Неужели он знал?» – испугалась бывший офицер. Сердце забилось чаще. Да, её привлекал капитан. Привлекал с первой минуты на «Леонове». И в тот вечер она ждала, что сам капитан подойдёт пожелать ей удачи на новом посту. Она знала, что Воробьёв обязан был сделать это из вежливости. Этикет обязывал его.

Это для него она покупала это глупое, подчёркивающее её формы платье. Ещё и с длинным рукавом. (На облегающих рукавах были петельки, чтобы зацепить их на средних пальцах. Вероятно, модельер считал, что иначе рукава будут задираться по локоть. Глупый модельер! В итоге эти петельки всё время мешали. Карина всерьёз подумывала их обрезать.) Неделю моталась по магазинам. Примерила, наверное, сотню разных нарядов, пока не остановилась на этом. Отдала целое состояние за платье и туфли в цвет. Заплатила кучу денег за лучшую в её жизни укладку. Хотя в ту пору она носила короткую стрижку. Карина желала его внимания. А его внимание и так принадлежало ей.

Изображение смазалось. На этот раз это были её слёзы. Мало того, что для неё это был эмоционально важный момент, так очки ещё и проецировали эмоции капитана. Девушка сорвала их и снова умылась. Взглянула в зеркало и увидела, что её белки глаз покраснели. Зрачки заметно пульсировали. Смотря самой себе в глаза, она надела очки и продолжила смотреть.

Это казалось невозможным. Ведь капитан присутствовал на мероприятии лишь для галочки. Употреблять алкоголь в присутствии подчинённых было недопустимо. С другой стороны, как руководитель, он был обязан присутствовать. Он сидел с отрешённым взглядом. Карина то и дело на него посматривала. А его это забавляло. Наконец он встал и направился к своему будущему заму. Карина это увидела. Она стояла около барной стойки. Бармен, который давно заметил её подглядывания, предупредил, что капитан идёт к ней. Не поворачиваясь, она незаметно поправила платье спереди. Капитан этого не заметил. «Хоть что-то он не заметил», – со вздохом подумала женщина.

– Карина? – обратился капитан. Его голос отразился в сознании у обоих. Музыка звучала громко, но голос не глушила. Они прекрасно друг друга слышали. – Я ведь верно помню? А то обычно мы контактируем по званию и фамилии.

– Да, – смущаясь ответила девушка в вечернем платье. В тот момент её порадовало, что капитан помнит её имя.

«Ага, ещё б ты не помнил», – подумала Карина с упрёком. Капитан протянул руку. Будущий зам её крепко пожала. Пожала по-мужски. По мнению многих, именно так должен жать руку заместитель капитана.

– Я поздравляю вас, – улыбнулся капитан.

– Спасибо, я вас не подведу...

Карина снова сорвала очки. Она помнила, что будет дальше. Остальное пересматривать не стоит. Карина слегка промотала вперёд. То, что она увидела, её и порадовало, и возмутило. Во время разговора капитану чертовски тяжело было смотреть ей в глаза. Тогда он перефокусировал зрение. Со стороны казалось, что он смотрит Карине в лицо. А по факту оценивал её декольте.

«Родинка? И как он её только заметил, она же ниже», – удивилась Карина. Неосознанно она коснулась груди.

– Вот гад, всё оценил, – возмутилась женщина и включила следующий файл.

На нём Карина спорила с капитаном и яро отстаивала свою точку зрения. Капитану нравилось, что она не боится вступать с ним в конфликт. Среди лицемеров и подхалимов эта женщина была для него как глоток свежего воздуха. «Да, офицер может быть и не права, но какая же всё-таки она горячая», – думал капитан. Под «горячая» он подразумевал и характер, и внешний вид. Но больше всё-таки характер. Она пролистала несколько успешных заданий. Они столько никогда не общались, сколько на последних миссиях. Капитан вот-вот собирался признаться в своих чувствах. Причём, если бы Карина отказала, его бы это не остановило. Он готов был завоевать её сильное сердце. Он твёрдо решил, что она его женщина. Он ещё не ведает, что совсем скоро она станет военной преступницей…

– Карина? – послышался голос Марка. – Ты скоро? Новенькая в туалет хочет.

Кира, скромно сидящая за столом, чуть не упала со стула. Вот это наглость со стороны пацана. Школьница покраснела от злости. Но Карина резко ответила:

– Не ври, говнюк! Это ты хочешь в туалет. Жди, пока я добрая!

Кира с уважением к Карине кивнула. Марк весь съёжился, будто отхватил оплеуху. Отошёл от двери и снова присел за стол. Его пухлые щёки раздулись так, что вот-вот могли лопнуть.

– Так тебе, пухлые щёки! – злорадно бросила Кира.

Марк тяжело вздохнул, посмотрел в сторону холодильника и снова вздохнул. Спустя какое-то время дверь из санузла распахнулась. Из неё вылетела Карина. Женщина была взволнована. Она оценивающе окинула детей взглядом. Направилась к кухне. Она приготовила ужин, чтобы накормить детей. Вскоре на стол упали две тарелки с какой-то кашей. Марк уплетал безвкусную эту жижу за обе щеки, а Кира не могла даже приступить.

– Что это такое? – брезгливо поинтересовалась девочка.

Карина вздохнула и ответила:

– Это пища колонистов. То, что мы едим. Точней то, что мы можем себе позволить.

Кира озадачено посмотрела в тарелку.

– Но в школе нам рассказывали, что на колониях питаются рыбой и…

– Рыба по праздникам, – облизывая ложку подметил Марк.

– Так было, – вырвалось у Карины.

Марк с удивлением уставился на своего опекуна.

– Ты не застал этих времён. Так было, пока не расплодились пираты. Из-за них нарушены связи с Землёй. На заре эпохи колонии жили прекрасно. Все стремились покинуть Землю ради великого будущего.

– Откуда взялись пираты? – спросила Кира. Девочка вдруг поймала себя на мысли, что совсем не знает историю пиратства. А то, что знает – не полно.

– По началу на колонии брали только высококвалифицированные кадры. Со временем они расплодились. Никто не контролировал рождаемость. Появилось много людей, не соответствующих стандартам среднестатистического колониста. Эти отбросы самоорганизовались и стали пиратствовать. В последние сорок лет всё стало настолько плохо, что экономические связи с Землёй оборваны. Колонисты остались сами по себе. Мы сами работаем, строим, учим. Выжимаем из Марса все необходимые ресурсы.

– Почему в школе нам не рассказали про Нион?

– Потому что официально его не существует.

– Это как?

– За Нион тридцать лет назад случился первый масштабный вооружённый конфликт. Большая его часть была уничтожена. Земное руководство не в курсе, что остатки колонистов восстановили его. Поэтому тут можно спрятаться. Поэтому тут полно пиратов. Свободный порт для всех отбросов системы. Марс, Титан, Европа, Плутон.

– Почему именно Нион? На Марсе ведь есть другие колонии, – рассуждая поинтересовалась девочка.

– Дело в том, что Нион был единственной колонией, не участвующей в терраформировании Марса.

– Сейчас терраформирование продолжается?

– И да, и нет. Это непростой процесс. Часть учёных верит в успех. Даже говорят, что уже можно гулять по поверхности без экипировки. Другая часть считает, что расчёты неверны и вся затея идиотская. Так! Доели? Спать!

Карина спешно отобрала тарелки и пошла их мыть. Марк побежал умываться перед сном. Когда вышел протянул девочке чистое полотенце. Чистым оно было по факту, однако внешне больше напоминало половую тряпку. Девочка вздохнула и тоже сходила умыться. Закончив вечерний туалет, она вернулась в комнату.

– Тут всего две кровати, – заметила Кира. Она забеспокоилась, что придётся делить с кем-то одну подушку. Карина точно не положит её с собой. А спать с пухлыми щеками она не станет. Лучше уж на полу.

– Марк, разложи верхний блок, – не оборачиваясь велела Карина. Она всё ещё что-то делала на кухне.

Мальчуган кивнул, кабанчиком он рванул к двухъярусной кровати и превратил её в трёхъярусную. Кира так и не поняла, что именно он раскладывал. Но появление третьей койки ей пришлось по душе. Она скромно присела на нижнюю полку, как вдруг Карина строго сказала:

– Нет-нет! Молодёжь на верхних полках.

– Это ещё почему? – удивилась девочка.

Карина медленно повернулась, многозначительно посмотрела на девочку и холодно сказала:

– Высоты боюсь…

Марк уже сидел на самой верхней полке и с интересом переводил взгляды с Карины на Киру. Жизненного опыта у него было маловато, однако мальчик уже догадывался, что женщины друг с другом тяжело уживаются. Кира показала хозяйке язык и злобно причитая полезла на вторую полку. Когда высота была взята, земная школьница сбросила кроссовки на пол и проворчала:

– Это не кровать, это доска!

После чего девочка легла. Возмущаться смысла не было. Она не видела в марсианской квартирке дивана или чего-то помягче. Карина подошла и вручила девочке зеркальный плед.

– Не порви, он совсем прохудился, – сказала она.

Кира кивнула, укрылась и отвернулась. «Ну и ну, проснулась на Земле, а усну на Марсе», – подумала школьница. Закрыв глаза, она стала представлять, как дядя её вот-вот заберёт. Увезёт с этой жуткой грязной колонии.