Эйлирия. Мужья Богини

Пустота. Белоснежная, бездонная и пугающая своей абсолютной тишиной. Она казалась живой, и в то же время мертвой, как застывшее время. Здесь не было ни земли, ни горизонта — только бескрайний свет, отражающийся от зеркальной поверхности.

В этом месте стояли четыре девушки. Они были одиноки и вместе одновременно, как будто сама пустота не хотела оставлять их в покое, но и не позволяла сблизиться. Их взгляды метались по сторонам, в поисках хоть какого-то ориентира, пока не раздался голос — низкий, бархатистый, заполняющий пространство своей силой.

— Девушки, — произнес он, пробираясь сквозь пустоту. — Каждая из вас находится здесь, потому что ваша жизнь в прежнем мире подошла к концу. Боги ваших миров позволили мне забрать ваши души, чтобы дать вам второй шанс. Меня зовут Эйлирия. Вы будете отправлены в мои миры — как часть эксперимента.

Прекрасная женщина возникла перед ними. Её платье струилось вокруг, переливаясь всеми оттенками морской пены, а венок на её голове мерцал, словно светила тысячи звёзд. Её глаза, проникающие до самого сердца, внимательно изучали каждую из девушек. От её взгляда у всех внутри сжалось, будто она могла видеть не только их мысли, но и самые сокровенные страхи.

— Так уж случилось, что в некоторых моих мирах не всё идёт по плану, — продолжила Эйлирия, её голос был полон небрежной силы. — Каждая из вас получит своё задание. Я могу предложить поддержку, если это будет необходимо... Но сильно на меня не рассчитывайте. Если справитесь — сможете остаться в моём мире и начать новую жизнь. Если же нет... — её взгляд стал ледяным. — Я развею ваши души в небытие.

Первой она указала на девушку справа.

— Ты отправишься в Эрнос. Там женщины немного... заигрались. Ты должна исправить то, что они натворили.

Девушка исчезла во вспышке света, оставив лишь слабый отголосок удивления.

— А теперь ты, — обратилась Эйлирия ко второй. — Ты отправишься в Дахар. Там угроза исчезновения моей любимой расы. Ты остановишь геноцид и получишь шанс на новую жизнь.

Свет окружил её, и она исчезла.

— Теперь ты, — сказала богиня третьей. — Ты попадёшь во Влидсом. Пришло их время на второй шанс. Посмотрим, воспользуются ли они им.

Третья девушка растворилась в свете, но её пальцы заметно дрожали.

Когда Эйлирия повернулась к последней, её голос стал мягким, но от этого ещё более пугающим:

— А ты попадёшь во Виинор. Там нарушен магический баланс. Если его не восстановить, мир может быть поглощён древним чудовищем, заключённым мной в ядро планеты.

Но вместо послушного молчания раздалось резкое:

— Нет!

Эйлирия застыла. Её глаза сузились, в них вспыхнуло возмущение.

— Что ты сказала?

— Я отказываюсь. Я не хочу! — голос дрожал, но не останавливался. — Я устала. Я страдала всю свою жизнь и не хочу продолжать страдать.

Богиня нахмурилась, её взгляд стал ледяным.

— Перечить богине? Не самая умная идея.

— Мне всё равно. Я была беременна, когда умерла. Я слишком много потеряла. И не хочу жить дальше.

На мгновение в её глазах мелькнуло что-то странное.

— Беременна, говоришь? — протянула она, её голос стал ровным, но ещё более пугающим. — Я не меняю свои планы. Но героя я заменю. Это будет одновременно подарком и наказанием для такой строптивой девушки.

Она щёлкнула пальцами. Мир обрушился на девушку, словно чёрный туман, оставив только холод и пустоту.

Эйлирия, довольная, провела рукой по воздуху. В пустоте появилась массивная дверь. Она легко толкнула её и вышла в небольшой зал. Там её уже ждал мужчина.

Он был высоким и привлекательным. Его глаза переливались золотом, будто пленяли своей глубиной. Он скрестил руки на груди, его лицо выражало едва скрываемое раздражение.

— Зачем ты опять устраиваешь эти испытания? — спросил он. — Ты могла просто прийти в тот мир и рассказать, как им надо жить. Как делают другие богини.

— Это скучно, — улыбнулась Эйлирия, её голос зазвучал мягче. Она провела рукой по его скуле. Видно было, что ему это не нравится, но он не отстранился.

— И что теперь?

— Теперь я сделаю то, что запланировала.

— Мне не нравится твой план.

— Хорошо, что мне не надо спрашивать твоё мнение, Аэлрион.

— Почему просто нельзя взять ребёнка на воспитание?

— Я хочу, чтобы это был мой ребёнок.

— Давай попробуем ещё.

Её взгляд вспыхнул гневом.

— Мы пробовали слишком много раз. Несколько столетий! С тобой, Аэлрион, и с Ретом, Илионом, Стефом и Маркусом. И больше я тратить время не намерена. Я получу желаемое.

— Ты знаешь, что есть другой путь, — сказал мужчина. 

— Я не извинюсь перед ней. Я уже говорила. Сейчас ты мне поможешь всё подготовить, потом я призову душу. Я её выбирала больше ста лет. Лира подходит идеально.

— Даже имена похожи, — заметил он. —  Она жива?

— Да. Это важно для ритуала. Но не отвлекайся. Когда она появится в теле, ты ничего ей не расскажешь.

— Почему?

— Ну неужели ты не понимаешь? Если она узнает, что как только родит — сразу умрёт, отдавая мне моё тело обратно, она не станет беременеть. А ребёнок должен быть зачат не против воли. Она не выносит его, если не будет хотеть этого.

— Это жестоко.

— Тебя это не должно волновать.

— Зачем ты мне тогда это рассказала, если остальным мужьям не стала?

— Потому что ты моя страховка, если что-то пойдёт не так. Ты знаешь, что если моя душа не вернётся в тело, то со мной умрёт и она. А значит, ты сделаешь всё, как надо.

Он посмотрел на неё с такой ненавистью, что если бы ей было не плевать, это обязательно пробрало бы.

Эйлирия начертила символы на массивной двери, её движения были уверенными и отточенными, словно она проделывала это не раз. Сияние рун разлилось по поверхности, подчинившись её словам. Наконец, дверь мягко открылась, впуская её в ритуальную комнату.

Комната была просторной и величественной, её стены испещряли сияющие символы, наполняя пространство мягким светом. Для Эйлирии это место было знакомым до мельчайших деталей — алтарь, каменные чаши, сосуды с магическими эссенциями, древние артефакты. Она словно вернулась домой, в центр своей силы.

Мужчина вошёл следом, его взгляд скользнул по стенам, напряжение отразилось на лице.

— Ты никогда не приводила меня сюда, — сказал он, сдерживая любопытство.

Эйлирия лишь бросила на него короткий взгляд, прежде чем продолжить приготовления.

— И правильно делала, Аэлрион. Это место создано не для любопытных глаз.

В центре комнаты стоял огромный алтарь из гладкого чёрного камня. Эйлирия подошла к нему, проверяя каждую деталь: кинжал с рунами, расставленные сосуды, аккуратно сложенные драгоценные камни. Всё было на своих местах.

— Ты уверена, что это сработает? — спросил мужчина, но его голос прозвучал скорее как констатация, чем сомнение.

— Сработает, — уверенно ответила Эйлирия. Она взобралась на алтарь и легла на его холодную поверхность, закрыв глаза.

— Не подведи меня, Аэлрион, — прошептала она.

— Ты не оставила мне выбора, Эйлирия, — ответил он, в голосе сквозила сдержанная горечь.

— Вот и отлично.

Слова заклинания начали слетать с её губ. Символы на стенах засветились ярче, наполняя комнату мерцающим светом. Воздух стал густым, пропитанным древней магией. Потоки энергии закрутились вокруг алтаря, обвивая её тело, словно кокон.

Аэлрион наблюдал, его глаза напряжённо следили за вихрями света. Из центра магического потока появилась тёмная сущность — дымчатая фигура, пульсирующая древней силой — душа. Она медленно устремилась к телу Эйлирии. Когда она соприкоснулась с ней, тело богини задрожало, а затем замерло, словно вся жизнь на миг покинула её.

Свет в комнате начал угасать, оставляя лишь слабое свечение рун. Мужчина подошёл ближе, наблюдая за тем, как новая душа обретает себя. Веки дрогнули, и глаза открылись. Это уже были не глаза Эйлирии — их взгляд был чужим, полным замешательства и страха.

— Добро пожаловать, Лира, — сказал Аэлрион, его голос был низким и напряжённым.

Лира

Ещё минуту назад я стояла в центре торгового зала, перебирая длинные, струящиеся платья, каждое из которых могло стать моим идеальным выбором на выпускной. Мои пальцы скользили по нежной ткани, мысли витали где-то далеко. Но всё оборвалось. Темнота окутала меня, словно плотный бархатный занавес, и я почувствовала, как уходит почва из-под ног.

Когда я снова открыла глаза, то едва сдержала крик. Надо мной нависал мужчина. Его лицо было настолько близко, что я ощутила, как тень от его фигуры заслоняет мягкий свет странных огней вокруг.

— Лира, — произнёс он, его голос был глубоким и спокойным, но именно эта спокойность испугала меня ещё больше.

Я попыталась отодвинуться, но тело не слушалось. Руки и ноги казались чужими, словно принадлежали не мне. Единственное, что я могла — это смотреть на него с расширенными от ужаса глазами.

— Это скоро пройдёт, — сказал он. — Твоё тело привыкнет.

— Привыкнет? К чему? — прошептала я, голос дрожал, но я старалась держаться. — Что вообще происходит? Где я?

Мужчина слегка прищурился, будто выбирая слова.

— Ты в другом мире. И в другом теле.

В другое... что? Нет, это невозможно. Абсурд. Моя голова лихорадочно пыталась найти логическое объяснение. Этот мужчина похитил меня. Очевидно, он сумасшедший. Всё сходилось.

Я с трудом перевела взгляд на его лицо. На мгновение отвлеклась от странного ощущения в собственных руках и ногах. Его глаза. Золотые. Я моргнула несколько раз, надеясь, что это обман зрения.

Золотые глаза.

Такое вообще бывает? Нет. Конечно, нет. Это линзы. Да, точно. Лира, не паникуй. Это просто линзы, сказала я себе, пытаясь убедить себя, что всё в порядке.

Но он продолжал смотреть на меня, и в его взгляде было что-то такое, что заставило меня замереть. Не только похититель, но и явно неадекватный.

— Ты ошибся, — выдохнула я, собирая силы. — Меня зовут Лира, и я хочу домой. Верни меня обратно.

Мужчина не ответил. Его молчание только усиливало мою панику. Всё происходящее было настолько нелепым, что я сама уже начинала сомневаться, не схожу ли с ума.

Мужчина смотрел на меня долго, его золотые глаза словно проникали в самую глубину души. Я почувствовала, как сжимаюсь под его взглядом, словно на мне не было ни одежды, ни защиты.

— Это невозможно, — сказал он наконец, его голос был тихим, но в нём прозвучала какая-то странная тяжесть.

Я заметила в его глазах что-то, что заставило меня замереть. Жалость. Это была жалость. И от этого стало ещё страшнее. Жалость никогда не предвещала ничего хорошего.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Моё сердце колотилось, как сумасшедшее, а страх сжимал горло. — Мне всего двадцать. Я ещё толком не жила... У меня... У меня дома родители ждут!

Слова вырывались из меня сами собой, бессвязно, будто это могло что-то изменить. Я цеплялась за них, как за спасательный круг.

Мужчина ничего не ответил. Его взгляд оставался таким же сосредоточенным, но в уголках губ промелькнула слабая тень... сожаления? Нет, я не могла в это поверить.

— Пожалуйста, я... Я просто хочу домой, — умоляла я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Всё это... Это ошибка, правда? Скажите, что это просто ошибка.

Но он не ответил. И от его молчания по телу прокатилась ледяная волна ужаса.

Мужчина склонил голову чуть набок, его взгляд стал более изучающим.

— Ты чувствуешь своё тело? — спросил он спокойно.

Я замерла, всё ещё напуганная и пытаясь осмыслить происходящее. На миг сосредоточившись, я с трудом пошевелила пальцами, потом руками, ногами. Это было странное, неловкое ощущение, будто я училась заново владеть собой.

— Немного, — пробормотала я, морща лоб.

— Попробуй сесть, — предложил он.

Его голос был настолько спокойным, что вызывал только больше подозрений. Я медленно подтянула ноги, напрягая мышцы. Всё внутри протестовало, но тело послушалось. С трудом приподнявшись, я попыталась сесть, но не удержалась. Соскользнув с холодного камня, я глухо ударилась на пол.

— Чёрт! — вскрикнула я, больно ударившись копчиком.

Но боль была не главным. Я сразу же начала отползать подальше от него, двигаясь быстрее, чем могла бы подумать. Он не двинулся с места, просто стоял и наблюдал, что только усиливало мою панику.

— Что ты от меня хочешь? — выкрикнула я, продолжая отползать.

Внезапно моё внимание привлекло отражение на этом самом камне, с которого я только что упала. Оно выглядело странным — мутным, размытым, словно кто-то намеренно стирал детали. Но даже так я заметила, что мои волосы...

Мои светлые, блондинистые волосы были чёрными. Абсолютно чёрными, как смола.

— Что за... — прошептала я, протягивая руку к своим волосам, касаясь их. Они действительно были чёрными. Я поднесла прядь ближе к глазам, убедилась.

Фетишист какой-то, пронеслось в голове. Мой похититель оказался ещё и с какими-то странными вкусами.

— Как позвонить в полицию... — пробормотала я себе под нос, пытаясь унять хаос в голове.

Мужчина не двигался, продолжая наблюдать, что нервировало меня ещё сильнее. Вдруг мой взгляд зацепился за кинжал, лежащий недалеко на полу. Не раздумывая, я схватила его и резко подняла, направив лезвие на мужчину.

— Не подходи! — выкрикнула я, стараясь удержать дрожь в голосе. — Я буду защищаться!

Он спокойно посмотрел на меня, и его золотые глаза на мгновение засияли в полумраке комнаты.

— Хорошо, — ответил он тихо, даже без намёка на угрозу. — Я не подойду. Но ты все равно не можешь ранишь меня. Ты еще даже на ногах стоишь с трудом.

Его уверенность бесила. Она делала меня ещё более беспомощной.

— Я смогу! — выкрикнула я, пытаясь сделать голос твёрдым. — Или отпустите меня и узнаете, на что я способна.

Мужчина чуть приподнял бровь, его взгляд оставался спокойным, что злило меня ещё сильнее.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал он. — Ты живёшь здесь. Теперь это твой дом.

— Вы меня похитили! — выкрикнула я, сжимая кинжал сильнее, так, что пальцы начали болеть.

— Не я, — его голос стал чуть тише, и я заметила, как он слегка нахмурился. — Но... да. Так случилось, что твоя душа попала в тело моей жены.

Эти слова эхом прозвучали в моей голове, а затем обрушились, как холодный ливень.

— Собственно, теперь ты моя жена, Лира.

Мир вокруг меня закачался. Я чувствовала, как ноги и руки становятся ватными, а внутри всё кричит от протеста.

— Нет... Нет... Нет! — начала повторять я, как будто это могло стереть реальность.

Мужчина стоял молча, просто смотрел на меня. В его глазах не было злобы, но это не делало ситуацию легче. Всё внутри меня бунтовало, протестуя против этих слов, но я не могла перестать смотреть на его спокойное лицо.

«Это бред, этого не может быть», думала я, а голос внутри всё твердил одно и то же: нет.

Мужчина медленно поднял руку и сделал странный, плавный жест, словно отрезая воздух. Передо мной начала закручиваться какая-то энергия, образуя овал, который постепенно выравнивался и становился гладким, словно поверхность воды. Я отшатнулась назад, но не удержала равновесие и больно ударилась головой о каменный пол.

— Что это за чертовщина?! — закричала я, прижимая ладонь к затылку.

— Магия, — ответил он спокойно, будто это было самым обыденным объяснением.

— Магии не существует! — почти выкрикнула я, голос сорвался от эмоций.

Мужчина закатил глаза, словно это был не первый раз, когда ему приходилось объяснять подобное.

— Так ты из техногенного мира. Просто чудесно, — вздохнул он, будто сказал какую-то ерунду.

Я сжала зубы, всё внутри кипело. Это он-то недоволен?!

— Верните меня обратно! — выкрикнула я, чувствуя, как мои руки трясутся от страха и гнева.

Он снова вздохнул, теперь уже тише, как будто объяснял что-то глупому ребёнку.

— Я не могу. Твоя душа уже покинула твоё тело, и оно... не может жить без души. Теперь это твоё тело. Видишь?

Он указал на зеркало, и моё дыхание перехватило. На меня смотрело совершенно чужое лицо. Высокие скулы, узкий подбородок, полные губы. Кожа была чуть темнее моей, будто загорелая, а глаза... Глаза были ярко-зелёными, окружёнными густыми чёрными ресницами. Чёрные волосы ниспадали волнами, обрамляя лицо. Это была красивая женщина, но это была не я.

Я пошевелилась, и её отражение тоже пошевелилось. Те же движения, та же неуклюжесть.

— Нет, — прошептала я, моя голова начинала кружиться. — Нет, это не я.

— Это ты, — сказал он спокойно, снова глядя на меня.

— Если тут есть магия, то это подделка! — выкрикнула я, чувствуя, как паника захлёстывает. — Вы хотите, чтобы я поверила в эту чушь. Нет. Это не я. Это бред! Отпустите меня домой!

Мужчина смотрел на меня, не двигаясь, его лицо оставалось непроницаемым. Но я видела в его глазах нечто, что заставило меня ещё сильнее отшатнуться. Сожаление? Или что-то другое?

— Это твоё тело, Лира, — наконец сказал он. — Твоё старое тело уже не может быть тебе домом. Теперь ты здесь.

Моя грудь тяжело вздымалась, и сердце бешено колотилось. Я сидела на полу, не отрывая глаз от зеркала, в котором смотрела на себя. Ну, на это тело, которое будто стало моим.

Что мне теперь делать?

Паника поднималась новой волной, затапливая сознание. Всё внутри кричало: «Беги! Найди выход!». Но куда я могла бежать? Я не знала, где нахожусь, кто этот мужчина и что вообще со мной произошло.

— Это не может быть правдой, — прошептала я, больше себе, чем ему. — Это просто... невозможно.

— Но это так, — отрезал мужчина. Его голос был жёстким, как будто он хотел, чтобы я быстрее смирилась.

Я обхватила голову руками, пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем. Но всё казалось сюрреалистичным, словно я оказалась в каком-то безумном сне, из которого никак не могла проснуться.

— Что мне теперь делать? — спросила я, больше от бессилия, чем в надежде на ответ.

Он смотрел на меня, не отворачиваясь, его лицо оставалось холодным, но в глазах я заметила отблеск... сожаления? Или мне просто хотелось это видеть?

— Тебе придётся привыкнуть, — наконец сказал он. — Это теперь твоя жизнь.

Мои руки сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони. Это звучало так окончательно, так безапелляционно, что внутри что-то оборвалось.

Я попала. Попала так, как никогда не могла себе представить. И самое страшное — я не знала, как выбраться.

Скорее всего, я просидела на этом холодном полу ещё полчаса, может больше. Просто глядела в никуда, бессильно обхватив колени руками. Голова была пуста, а мысли вязкими, как туман.

Мужчина продолжал стоять неподалёку, всё так же терпеливо и неподвижно, как статуя. Его молчание раздражало, но я не могла даже найти в себе силы, чтобы сказать что-то колкое или спросить.

Наконец, я не выдержала.

— Я пленница? — мой голос был тихим, как шёпот, но слова разлетелись по комнате, будто я прокричала их.

— Нет, — ответил он так же спокойно, как и всё это время.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Значит, я могу уйти? — спросила я, чувствуя, как внутри вспыхивает тонкая ниточка надежды.

Он прищурился, словно изучал меня, прежде чем ответить:

— Ты не знаешь этого мира. Куда ты уйдёшь?

— Домой, — выпалила я, сжимая кулаки.

Его лицо осталось бесстрастным, но ответ прозвучал, как удар:

— Это теперь твой дом.

Слова врезались в сознание, как нож. Я на мгновение замолчала, переваривая их.

— Ты меня убьёшь? — спросила я, чувствуя, как грудь сдавливает от волнения.

— Нет, — ответил он, и его голос звучал так спокойно, что я почувствовала странное облегчение, хотя разум всё ещё протестовал против происходящего.

Молчание снова окутало нас, а я всё ещё сидела на полу, не зная, как принять его ответы или что делать дальше.

Я подняла голову, встретившись с его спокойным, но всё таким же непроницаемым взглядом.

— Если это не моё тело, — начала я, чувствуя, как голос дрожит, — то где его хозяйка?

Мужчина на мгновение замолчал, его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнуло что-то... странное.

— Она решила отдать его тебе, — наконец произнёс он.

Эти слова ударили по мне, как гром среди ясного неба.

— Что? — мой голос сорвался на крик. — Что значит «решила»?

— Она сама сделала этот выбор, — спокойно ответил он.

Я замотала головой, не веря его словам.

— Нет... Нет! Никто не отдаёт своё тело просто так! Почему она это сделала?

— У неё были свои причины, — сказал он, всё так же сдержанно. — Это было её решение.

— Решение? — переспросила я, чувствуя, как панику сменяет гнев. — Вы просто хотите, чтобы я в это поверила! Вы заставили её, так ведь?!

Он покачал головой, но даже это движение выглядело медленным, будто он не хотел продолжать этот разговор.

— Её никто не заставлял. Она знала, что делает.

Я не знала, верить ему или нет. Моя голова шла кругом. Что это за человек? Что это за мир? Что за безумная отдаст свое тело?

— Но зачем? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Мужчина посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Тебе нужно время, чтобы всё осознать и принять. Это нормально, — сказал он спокойно, глядя на меня так, будто я была испуганным ребёнком.

— Тут никакого времени не хватит! Это какой-то бред! — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И вы... вы говорили, что это тело было вашей женой.

— Да, — ответил он, ни на секунду не изменившись в лице.

— Но я не ваша жена! Вы это понимаете?

Он наклонил голову, словно изучая меня, и сказал сдержанно:

— На твоём новом теле, чуть ниже ключицы, есть символ нашего брака — небольшая звезда. Видишь?

Я опустила взгляд и застыла. На коже, чуть ниже ключицы, действительно была звезда. Но не только она. Вокруг звезды располагались ещё четыре символа, каждый из которых выглядел совершенно иначе.

Первый символ напоминал переплетённые линии, как будто это было солнце, закрытое сетью тонких лучей.
Второй выглядел, как спираль, уходящая в бесконечность.
Третий был похож на кристалл или ледяной осколок, сияющий на свету.
Четвёртый символ выглядел как переплетённые ветви дерева, из которых пробивался маленький росток.

— А это? — спросила я, показывая на остальные.

— Это ещё четыре, теперь уже твоих, мужа, — спокойно ответил он.

— В смысле? — мой голос дрожал, а внутри всё переворачивалось. — Почему так много?

Он рассмеялся, и это был первый раз, когда на его лице появилась живая эмоция. Улыбка ему шла, и это на миг сбило меня с толку. Но я тут же вернулась к реальности.

«Нет, Лира, не об этом сейчас. Этот черт тебя похитил и впаривает какую-то чушь!»

— Ты заняла место богини Эйлирии, — сказал он, всё ещё с лёгкой улыбкой. — Теперь ты и есть богиня. У тебя пять мужей, потому что Эйлирия брала нас себе в мужья. А браки с богиней не расторгаются. Эйлирия живёт уже не первую тысячу лет, но замуж первого мужа взяла лишь пятьсот лет назад. И с некоторыми промежутками — остальных.

— Богиня? Серьёзно? — я посмотрела на него, не скрывая сарказма.

— Абсолютно.

— Богиня чего? — спросила я, нахмурившись.

— В каком смысле чего?

— Ну воды, земли, я не знаю... за что она там отвечала, эта ваша Эйлирия?

— Она богиня, создающая миры и повелевающая жизнями.

— Нихреново меня занесло, — пробормотала я, больше себе, чем ему. — Скорее всего я попала в дурку. Конечно. Снится мне что-то невероятное. А может, ты меня чем-то накачал.

— Я тебя ничем не качал, — поморщился он, словно это его задело.

— И какой ты по счёту?

— По счёту?

— Ну, первый муж, второй? Или какой?

— Третий, — сказал он, чуть насмешливо.

— Третий... Звёздочка, — пробормотала я, почти подавленная новым витком информации. 

Он на миг замер, а затем медленно произнёс:

— Мое имя Аэлрион.

— Ты тоже бог? — спросила я, пытаясь уцепиться за хоть какие-то знакомые понятия в этом хаосе.

— Нет, — ответил он спокойно. — Я маг.

— То есть просто человек? — я нахмурилась, пытаясь понять, в какую сторону двинуться дальше.

— Не человек, а маг, — произнёс он с явным раздражением, будто я задавала самый очевидный вопрос на свете.

— То есть ты другой расы? — уточнила я, всё ещё чувствуя себя в каком-то странном сне. — Какой?

Он глубоко вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не показать раздражение.

— Я не другой расы. Я маг.

— То есть человеческий маг? — переспросила я, недоверчиво глядя на него.

На этот раз он посмотрел на меня так, будто я действительно испытываю его терпение.

— Да. Да, я человеческий маг, — наконец произнёс он, выделяя каждое слово с явным раздражением.

Почему-то от того, что передо мной не бог, стало немного легче дышать. Но вот мысль о том, что, по его словам, теперь я — богиня, совсем не приносила облегчения. Скорее, наоборот.

— То есть, я теперь могущественнее тебя? — спросила я, с трудом скрывая сарказм.

Он приподнял бровь, его лицо озарила тень лёгкой насмешки.

— Пока только в теории, — хмыкнул он.

— А ваша Эйлирия не думала, что, отдавая мне такое могущественное тело... ну, в общем, что я тут делов наделаю? — продолжила я, чувствуя, как паника в груди сменяется злостью.

— Понятия не имею, о чём она думала, — с раздражением отозвался он. В его голосе теперь явственно звучала нотка усталости, а в глазах читалось что-то такое, что заставило меня задуматься: похоже, он и сам не в восторге от всей этой ситуации.

Что ж, может, всё-таки и не он меня похитил.

— Но ты же её муж, — продолжила я, решив не сдаваться. — Не мог ей сказать... не знаю, что будешь скучать по ней? Что тебе не нужна какая-то другая девушка в её теле?

На его лице на миг отразилось что-то тяжёлое, совершенно нечитаемое, но быстро исчезло. Он посмотрел на меня так, что я чуть не пожалела о своём вопросе.

— Скучать мне, судя по всему, не придётся, — наконец произнёс он, его голос звучал холодно. — Ты готова идти?

— Куда? — испугалась я.

Я едва начала привыкать к этой странной комнате, к светящимся символам и её нереальной обстановке. Идти куда-то, особенно с ним, мне совершенно не хотелось.

— Осматривать свои владения, — произнёс он спокойно, с лёгкой тенью насмешки в голосе.

Я вздохнула, чувствуя, как это слово — «владения» — вызывает у меня внутренний протест.

— Не уверена, что хочу, — тихо сказала я, опуская взгляд. — И что они вообще мои.

— Ты привыкнешь, — ответил он мягче, чем я ожидала.

Я подняла глаза на его лицо, пытаясь уловить в его словах хоть какую-то угрозу или скрытую насмешку, но ничего такого не нашла. Он просто смотрел на меня, как будто знал, что всё действительно изменится, даже если я сейчас этого не понимала.

Привыкну? Легко сказать... Но я не была уверена, что вообще хочу привыкать к этому.

Он снова сделал тот же плавный, почти неуловимый жест рукой, и вдруг прямо в стене появилась дверь. Я вздрогнула. Её точно не было раньше. Или была? Нет, я была уверена, что её не могло быть.

— Пойдём, Лира, — спокойно сказал он, указывая на открытую дверь.

Я подняла на него настороженный взгляд.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

— Эйлирия сказала, — ответил он просто, словно это было естественным.

— А что ещё она сказала обо мне? — я нахмурилась, не отводя от него взгляда.

— Ничего, — отрезал он, делая лёгкий приглашающий жест рукой.

Я замялась. Всё это казалось таким чужим, таким нереальным. Но я понимала, что сидеть на полу дальше не имело смысла. Собравшись с духом, я медленно поднялась, чувствуя, как тело, хотя и с трудом, слушается меня.

Я шагнула к двери и бросила последний взгляд на мужчину, который терпеливо ждал, не делая лишних движений. Глубоко вдохнув, я переступила порог, отправляясь… куда? В свою новую жизнь? 

Мы вышли, и первое, что я ощутила, — это невероятная лёгкость. Воздух здесь был свежим, будто насыщенным чем-то особенным, и казалось, что мы парим в облаках. Ощущение воздушности было таким сильным, что я инстинктивно сделала глубокий вдох.

Передо мной раскинулась просторная комната, обставленная так роскошно, что я не могла не задержать на ней взгляд. Высокие потолки, мягкий свет, переливы тканей и золочёных деталей — всё выглядело настолько утончённо и дорого, что я почувствовала себя неуместной. Это была не просто комната. Скорее гостиная из сказок, которые рассказывают детям.

— Где мы? — наконец спросила я, не отрывая взгляда от завораживающей обстановки.

— Это твой дом, — спокойно ответил он, будто говорил о чём-то обыденном.

Я оглянулась на него, чуть прищурившись.

— Скорее дворец, — пробормотала я, ощущая, как величие этого места подавляет.

Меня привлекло большое окно в противоположной стене. Я подошла ближе, не удержавшись от желания посмотреть. Когда я выглянула, моё дыхание перехватило. За окном виднелись только облака и бескрайнее небо, окрашенное в нежные оттенки заката. Всё выглядело так, словно мы действительно находились посреди небес.

— Мы в небе? — ошеломлённо спросила я, оборачиваясь к нему.

Он улыбнулся — не широко, но всё же это была улыбка, неожиданно мягкая.

— Нет, — сказал он. — Но высоко, на вершине горы.

Я снова посмотрела в окно, всё ещё не веря своим глазам.

— Тут так красиво, — пробормотала я, и в голосе неожиданно для себя почувствовала восторг.

— Так и есть, — тихо ответил он, его голос звучал так, будто он тоже находил это место особенным, но давно привык к его красоте.

— Я только закончила университет, — сказала я, пытаясь ухватиться за что-то знакомое.

— Что это? Академия? — спросил он, чуть приподняв бровь, будто слово было ему не совсем понятно.

— Ну, что-то типа того, — кивнула я, нервно теребя ткань своего платья. — Через две недели должен был быть праздник по случаю выпуска. Я смогу туда попасть?

Его взгляд смягчился, но от этого мне стало только хуже.

— Нет, Лира, — сказал он, тихо и почти с сожалением. — Твоё тело погибло. Ты больше не сможешь попасть в свой мир.

Мои пальцы замерли.

— Но со мной всё было в порядке, — возразила я, чувствуя, как голос дрожит. — Я не могла просто... умереть.

Я заглянула в его золотые глаза, пытаясь найти хоть какой-то ответ, но ничего не увидела. Он смотрел на меня спокойно, словно ожидая, что я сама приму неизбежное.

— На кого ты училась? — вдруг спросил он, отводя взгляд к окну.

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Управление кризисами, — сказала я, задумчиво смотря в окно.

На мгновение повисла тишина, но её прервал его голос:

— Это что-то вроде спасателей? — спросил он с лёгкой иронией, но без насмешки.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него, и заметила едва уловимое удивление в его глазах.

— Можно и так сказать, — пожала я плечами. — Нас учили быстро ориентироваться в нестандартных ситуациях, разрабатывать планы и действовать так, чтобы минимизировать последствия.

Я украдкой посмотрела на него, пытаясь понять, впечатлили ли его мои слова.

— Это может пригодиться, — произнёс он после небольшой паузы.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— У Эйлирии много миров, и далеко не все они идеальны. В некоторых из них уже происходят кризисы, которые нужно будет решить.

Я замерла, пытаясь осмыслить его слова.

— Ты хочешь сказать, что теперь я должна... разруливать чужие проблемы?

— Это не чужие проблемы, — спокойно ответил он, глядя на меня с лёгкой тенью ожидания в глазах. — Теперь это твои миры, Лира.

— Мои? — я горько усмехнулась, чувствуя, как нервный смех подступает к горлу. — Я не знаю, как управлять... мирами! Это же не то же самое! Да и, как видишь, я и сама едва справляюсь с кризисом собственной жизни. Или смерти. 

— Это же не то же самое! Да и, как видишь, я и сама едва справляюсь с кризисом собственной жизни. Или смерти, — добавила я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от него.

Он молчал, давая мне выговориться. Это странное терпение начинало раздражать.

— Ты думаешь, что я смогу? — развернулась я к нему, ощущая, как внутри поднимается злость, смешанная с отчаянием. — Просто взять и спасти какие-то миры? Когда я даже не знаю, что происходит в этом.

— Да, — ответил он, спокойно встречая мой взгляд.

— Да? — повторила я, ошеломлённо выдохнув. — Ты хоть понимаешь, насколько это абсурдно?

— Понимаю, — кивнул он, и его золотые глаза, на этот раз, казалось, стали мягче. — Но это факт. И тебе придётся с этим справиться.

Я нахмурилась, не зная, что сказать.

— Начни с малого, — добавил он, делая шаг ближе. — Тебе не нужно сразу разбираться во всём. Но у тебя есть сила, есть знания, пусть даже ты ещё этого не осознаёшь. И у тебя есть помощники.

— Помощники? — я приподняла бровь.

— Я, — он указал на себя. — И остальные.

— Остальные? — подозрительно переспросила я, чувствуя, как снова начинает кружиться голова от всей этой информации.

— Четверо твоих других мужей, — спокойно ответил он.

Я замолчала, на секунду потеряв дар речи. Мужей. Опять это слово. Как будто я действительно должна с этим смириться.

— Это безумие, — прошептала я. — И вы все... просто согласились с этим?

— У нас не было выбора, как и у тебя, — ответил он. — Но мы здесь, чтобы помочь тебе.

— Почему? — мой голос сорвался. — Почему вы хотите мне помогать?

Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, как будто сам не до конца понимал ответ на этот вопрос.

— Потому что ты теперь Эйлирия, — наконец произнёс он. — И если ты не справишься, мы все потеряем гораздо больше, чем ты думаешь.

Дверь в гостиную открылась, и я услышала чёткие шаги. Мужчина, который вошёл, выглядел так, словно сошёл с картины. Высокий, с кожей тёплого тёмного оттенка, алыми глазами, переливающимися в полумраке, он словно источал тьму и силу. Его короткие чёрные волосы с лёгким металлическим блеском подчёркивали резкие черты лица — высокие скулы, точёный подбородок.

Но больше всего взгляд притягивали тонкие, красные линии, что то появлялись, то исчезали на его руках и шее, словно живые нити, светящиеся и танцующие. Они будто говорили, что этот человек был чем-то большим, чем просто мужчиной. От этого зрелища невозможно было оторвать глаз, даже если хотелось.

Моё сердце замерло. Он выглядел пугающим, но при этом чем-то притягивал.

— Эйлирия, — начал он, слегка хмурясь, — я был на землях Дииолы, и они там до чертиков перепугались. Создала же ты набожный народец. Решили, что я собираюсь сожрать их души.

Его голос был низким, чуть насмешливым, но от этого ещё более напряжённым.

— Их реакция не удивительна, — вырвалось у меня.

Он замер и резко повернул голову, явно удивлённый.

— Стеф, — вмешался Аэлрион, его голос звучал спокойно, — это Лира.

Стеф нахмурился, его алые глаза изучающе пробежались по мне, от чего внутри стало ещё более неуютно.

— Лира? — переспросил он, медленно и холодно.

— Да, — продолжил Аэлрион. — Это теперь твоя жена. Лира, это Стеф. Четвёртый муж, архон. Он тоже маг. Собственно, все мы маги.

Стеф озадаченно посмотрел на Аэлриона.

— Что тут происходит? — спросил он, отводя взгляд от меня.

— Эйлирия уступила своё тело Лире, — ответил Аэлрион.

— В каком смысле уступила? — его голос стал ещё более напряжённым, и он сделал шаг ко мне.

Стеф приблизился настолько, что между нами осталась лишь пара сантиметров. Его рука поднялась, и он провёл пальцами по моей ключице. Я дёрнулась, пытаясь отпрянуть, но комната, казалось, сжалась вокруг нас.

— Не трогай меня, — выдавила я, чувствуя, как на коже вспыхивает жар.

Его взгляд остановился на моём теле, где начали светиться символы: звезда, спираль, ветви, солнце и кристалл, — все они ярко загорелись, как будто отреагировали на его прикосновение.

— Метки активные. Ты теперь наша жена, — произнёс он холодно. — Что за ерунда?

— Я тоже не рада, — отрезала я, стараясь держаться, хотя ноги подкашивались.

Он посмотрел на меня с нечитаемой эмоцией, словно пытаясь что-то понять. Потом пришел к какому-то своему выводу и добавил:

— О, не переживай, — сказал он с ухмылкой, — я трогал это тело тысячи раз. И имел тоже. Ничего нового для меня.

Я сжала кулаки, а Аэлрион нахмурился.

— Стеф, ей нужно время, чтобы привыкнуть, — вмешался он.

Стеф обернулся к нему, его взгляд полыхал недовольством.

— А мне не надо? Какого дьявола Эйлирия удумала?

Комната наполнилась напряжением, и мне показалось, что воздух стал тяжелее. Стеф отступил на шаг, но я видела, что в его глазах бесновался настоящий шторм.

— Ты же знаешь, Стеф, — Аэлрион вздохнул, глядя на него с лёгкой усталостью, — Эйлирия всегда добивается своего. Любым способом.

Стеф пристально посмотрел на Аэлриона, его алые глаза сверкнули, как будто он пытался уловить в этих словах какой-то скрытый смысл. Затем его лицо изменилось, и хмурый взгляд выдал, что он понял что-то важное.

— Она? — коротко спросил он, кивнув в мою сторону.

— Да, — спокойно ответил Аэлрион.

— О чём вы? — вмешалась я, ощущая, как внутри снова нарастает напряжение.

Стеф обернулся ко мне, его взгляд был пронизывающим, но в этот раз в нём мелькнула едва заметная насмешка.

— Ни о чём, цыпочка, — ответил он с явным сарказмом.

— Я Лира, а не цыпочка, — выпрямилась я, стараясь не поддаваться эмоциям.

Стеф слегка склонил голову, ухмылка снова тронула его губы.

— Хорошо, не цыпочка Лира, — протянул он, с лёгкой насмешкой в голосе. — Я расскажу остальным, а вы тут продолжайте... то, чем занимались.

Он повернулся и вышел, не торопясь, бросив на прощанье короткий, тихий смешок, который только добавил мне раздражения.

— Я его понимаю, — произнесла я, разглядывая, как свет от окна отражается в гладкой поверхности пола. — Вместо любимой жены теперь я.

— Ничего ты не понимаешь, — тихо, но твёрдо ответил Аэлрион.

Я повернулась к нему, пытаясь уловить в его словах что-то большее, чем просто раздражение.

— Разве? — спросила я. — Он мне не рад так же, как я не рада быть тут.

Аэлрион покачал головой, его золотые глаза встретились с моими, и в них промелькнула тень усталости.

— Он не рад, потому что долго привыкал к Эйлирии и своей новой жизни. А теперь снова перемены. Они ему даются сложно.

— Разве вы тут не из большой и чистой любви? — выпалила я, чувствуя, как эта мысль прокатывается по моим губам с горькой насмешкой.

— Нет, Лира, — спокойно ответил Аэлрион, его взгляд стал холодным, почти отстранённым. — Мы тут из большого желания Эйлирии владеть нами.

— В смысле? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— У каждого из нас своя история, — продолжил он, отворачиваясь к окну, будто вспоминая что-то далёкое и болезненное. — Но итог один. Мы тут не от большой любви.

Я замерла, осмысливая его слова.

— Тогда, раз её не стало, вы можете просто уйти, — сказала я, надеясь услышать, что они наконец-то свободны.

Аэлрион тихо усмехнулся, но в этом смехе не было радости.

— Не можем, — ответил он, не оборачиваясь. — Стеф первым делом это выяснил. Все метки на твоём теле активны.

Я замерла, инстинктивно касаясь области чуть ниже ключицы, где светилась звезда.

— И что это значит? — спросила я, чувствуя, как от этих слов внутри поднимается новая волна паники.

— Это значит, что мы связаны с тобой, Лира, — сказал он, обернувшись ко мне. — Теперь ты наша хозяйка. Хотим мы этого или нет.

Я нахмурилась, его слова прозвучали странно, будто в них скрывался какой-то подтекст, который я пока не понимала.

— Как это хозяйка, если ты говорил жена? — спросила я, пытаясь держать голос ровным, но почувствовала, как руки невольно сжались в кулаки.

Аэлрион посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. Затем он слегка отвёл глаза в сторону, будто этот разговор был для него неприятен.

— Жена и хозяйка здесь не взаимоисключающие понятия, Лира, — ответил он медленно, проводя пальцами по подлокотнику кресла, словно пытаясь справиться с внутренним напряжением. — Эйлирия никогда не видела разницы. Для неё мужья были не партнёрами, а инструментами.

— Инструментами? — я повторила, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Да, — кивнул он едва заметно, его голос стал почти бесцветным. — Она использовала нас и нашу магию. Ей не нужно было ничего, кроме силы и послушания.

Мои пальцы чуть сильнее сжались, когда я услышала эти слова.

— Даже без капли привязанности? — пробормотала я, опуская глаза.

— Даже без неё, — подтвердил он, его руки замерли на подлокотнике, словно что-то удерживало их от движения.

Я попыталась осмыслить услышанное, но в голове всё смешалось.

— Так теперь я и жена, и хозяйка? — переспросила я, отводя взгляд и стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Да, — ответил он ровно, но всё же поднял взгляд на меня, изучающий и тяжёлый. — Но в твоём случае это не значит, что ты должна быть, как она.

Он чуть сдвинулся, словно проверяя, насколько я усвоила его слова, а потом добавил:

— У тебя есть выбор.

Эти последние слова прозвучали настолько просто, что я даже замерла. Мой взгляд остановился на его руках, которые теперь лежали на коленях, спокойно и неподвижно. Но за этим внешним спокойствием я чувствовала скрытую усталость.

— Выбор... — повторила я тихо, чувствуя, как всё вокруг становится ещё более чужим и пугающим.

— А если я с вами разведусь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается слабая надежда.

Аэлрион посмотрел на меня так, будто я задала вопрос из учебника для новичков.

— Я уже говорил, что браки с богиней нельзя расторгнуть, — ответил он спокойно, чуть наклонив голову.

— Но я же теперь богиня, — попыталась я возразить, сложив руки на груди.

— Законы для всех одинаковые, Лира, — сказал он, слегка пожав плечами. — Мы твои, пока ты жива или пока мы сами живы.

Я сжала зубы, пытаясь найти в его словах хоть какую-то лазейку.

— А если я вас просто... отпущу? Живите где хотите, я не против, — предложила я, стараясь звучать уверенно, хотя сама не верила в свои слова.

Аэлрион коротко выдохнул, будто это была не первая попытка кому-то объяснить эту систему.

— Нет, — ответил он твёрдо. — Мы должны спать в одной кровати.

Я замерла, вытаращив на него глаза.

— Что? — выпалила я. — Зачем?

— Наши метки требуют постоянного энергообмена, — объяснил он, глядя мне прямо в глаза. — Чем дольше мы в разлуке, тем хуже для нас.

— Хуже? — я нахмурилась, чувствуя, как его слова начинают меня пугать.

— Сначала это слабость и дискомфорт, — сказал он, его голос стал ниже, словно он не хотел вдаваться в подробности. — Потом... хуже.

Мой взгляд остановился на тех символах, которые вспыхивали на моей коже каждый раз, когда что-то касалось этой темы. Теперь они казались не просто узорами, а чем-то зловещим.

— Так я не могу вас ни отпустить, ни развестись, — пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое осознание.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мы связаны. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет для всех.

Его слова звучали холодно, но в них не было злобы — только твёрдая уверенность, от которой становилось ещё тяжелее дышать.

Рядом с Аэлрионом вспыхнул маленький огонёк. Он мелькнул так быстро, что я сначала подумала, будто мне показалось. Но Аэлрион спокойно протянул руку, коснулся его пальцем, и перед ним в воздухе возникла полупрозрачная записка, словно сотканная из света.

Он пробежал глазами по тексту, затем коротко кивнул и провёл рукой, развеивая её, как дым.

— Нас ждут в другом зале, — сказал он, посмотрев на меня. — Остальные хотят с тобой познакомиться.

Я напряглась, но Аэлрион уже двинулся вперёд, явно ожидая, что я пойду за ним.

Мы прошли через несколько просторных залов. Они казались бесконечными, каждый был по-своему уникален: мозаичные полы, стены с плавно сменяющимися узорами, величественные колонны, увитые чем-то вроде светящихся лоз. Но, несмотря на всю эту красоту, я чувствовала себя чужой.

Наконец, мы вошли в небольшой зал. В отличие от предыдущих, этот был… уютным. Милым, даже, если такое слово вообще применимо в этом месте. На стенах висели замысловатые картины, изображающие то ли миры, то ли просто странные фантазии. А вместо мебели здесь были только пушистые пуфы, мягкие и такие большие, что в них можно было буквально утонуть.

Как раз это и делал Стеф, который развалился в одном из них, лениво водя пальцем по красным линиям на своей руке. Когда он заметил нас, его алые глаза лениво скользнули по мне.

— Удобно, не так ли? — бросил он с лёгкой насмешкой, погладив пушистую поверхность пуфа.

Я отвернулась, чувствуя, что начинаю краснеть.

Первый был высоким, со светло-серебряными волосами, коротко подстриженными. Его серые глаза казались ледяными, как зимнее небо. Угловатое лицо выглядело строго, даже аристократично. Правда этот неестественный серо-синий цвет кожи… В прочем, он тут не самый колоритный. Его поза, слегка напряжённая, как будто говорила, что он всё ещё оценивает, стоило ли вообще появляться здесь.

Второй, напротив, производил совершенно другое впечатление. Он был немного ниже остальных, с рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и зелёными глазами, сверкающими так ярко, что они будто подсвечивали его лицо. Его тёплая улыбка слегка сглаживала напряжение, но в его взгляде читалась явная настороженность. А эти острые уши… эльф?

И, наконец, третий… В его внешности было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Платиновые волосы спадали до плеч, сияя в свете, а голубые глаза, чуть больше напоминающие ледяные осколки, добавляли образу холодной красоты. На его лице застыло выражение, которое можно было назвать чем-то между спокойствием и скрытой издёвкой.

— Лира, — сказал Аэлрион, жестом приглашая меня сделать шаг вперёд, — это Илион, он дроу, Ретом — эльф и Маркус — феникс. Они тоже твои… мужья.

Я почувствовала, как напряглась, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Рад познакомиться, — сказал Ретом, его голос звучал тепло, но я заметила, как он осторожно оценивает меня взглядом.

— Любопытно, — протянул Илион, слегка приподняв бровь. — Значит, теперь мы связаны с другой душой.

— Просто чудесно, — сухо добавил Маркус, его тон был настолько холодным, что я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Стеф, всё ещё развалившись в пуфе, усмехнулся:

— Ну что, дружная семья в сборе. Лира, теперь твоя очередь удивлять нас. Или ты просто тихо побудешь в шоке?

Я не знала, что сказать, и всё, что я могла, это глубже вздохнуть, стараясь не выдать своего смятения.

— Как я вижу, любимого типажа у Эйлирии не было, — сказала я, оглядывая стоящих передо мной мужчин.

Стефан рассмеялся, его алые глаза вспыхнули от искреннего веселья. Эльф с дроу переглянулись, словно обмениваясь молчаливыми комментариями.

— Тебе кто-то из нас не нравится? — с лёгким интересом спросил эльф, склонив голову набок.

Прежде чем я успела ответить, вмешался Аэлрион:

— Она из техногенного мира. В них обычно живут только люди, — пояснил он, глядя на меня. — Я прав?

— Прав, — кивнула я, чувствуя, как это слово словно повисло в воздухе между нами.

— О, так ты из тех миров, где меня считают демоном или дьяволом, — ещё шире улыбнулся Стеф, его голос звучал с лёгкой насмешкой. — Боишься меня?

— Я вас всех боюсь, — честно ответила я, сложив руки на груди. — И не из-за того, что вы разные, а потому что какого дьявола я вообще должна быть тут с пятью незнакомыми мужчинами?

Мои слова прозвучали громче, чем я ожидала, и я увидела, как уголки губ Стефа снова дрогнули, словно он наслаждался этим моментом.

— Я надеюсь, никакого дополнительного гарема у Эйлирии не было? — обратилась я к Аэлриону, стараясь сохранить хоть каплю самообладания.

— Нету, — ответил он спокойно.

— И на том спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как воздух немного выровнялся, хотя обстановка всё ещё оставалась напряжённой.

Стеф рассмеялся снова, но в его смехе уже не было насмешки, а скорее лёгкое одобрение, будто он что-то понял обо мне. Остальные мужчины стояли молча, их взгляды больше не казались такими тяжёлыми, хотя напряжение всё ещё витало в воздухе.

Эльф, чуть прищурившись, сделал шаг вперёд, но держался на почтительном расстоянии.

— Лира, расскажи нам о себе. Сколько тебе лет? — спросил он, его голос был мягким, но взгляд изучающим.

— Двадцать, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя их внимание было почти осязаемым.

В комнате на мгновение повисла тишина.

— Двадцать? — переспросил Маркус, его голубые глаза округлились от лёгкого шока. — Ты еще ребёнок.

— Ребёнок? — не поняла я. 

— Совсем юная, — заметил Илион, его серебристые глаза блестели лёгким удивлением.

— Эйлирия отдала своё тело двадцатилетней девчонке? — протянул Стеф, его алые глаза вспыхнули от явного веселья. — Чудесно.

— Ну извините, что я не древняя, как ваши тысячелетия опыта, — огрызнулась я, скрещивая руки на груди. 

Стеф рассмеялся, но в его смехе не было злобы — скорее, он наслаждался ситуацией.

— Сколько лет обычно живут в твоем мире? — уточнил феникс.

— До ста. 

— А замуж со скольки выходят? 

— С восемнадцати… в среднем. 

Мне показалось, или мужчины выдохнули?

— А ты замужем была? — спросил Стеф, всё ещё весело разглядывая меня.

— Нет, — ответила я, пытаясь говорить твёрдо, хотя меня начинало трясти от напряжения.

— Дети? — спросил Илион, его тон был ровным, но глаза продолжали сверлить меня взглядом.

— Нет, — ответила я резко. — И кота тоже нет, если вы вдруг решите об этом спросить.

Стеф вновь засмеялся, его смех был настолько заразительным, что я едва не закатила глаза.

— И чем ты занималась в своем мире? Кем должна была стать? — мягко спросил Ретом, его рыжие волосы переливались в свете, а голос звучал скорее с интересом, чем с насмешкой.

— Специалистом по управлению кризисами, — сказала я, выпрямляя спину, словно отвечала на экзаменационный вопрос.

— Управление кризисами? — Илион приподнял бровь, и в его голосе прозвучал лёгкий интерес.

— Отлично, — протянул Стеф, его тон оставался насмешливым. — Добро пожаловать в самый грандиозный кризис, который ты могла себе представить, цыпочка.

— Лира, — сдержанно поправила я, чувствуя, как в груди нарастает раздражение.

— Хорошо, Лира, — протянул он с ухмылкой. — Но кризис от этого меньше не становится.

— Спасибо за поддержку, — я закатила глаза. — Никто не учил меня справляться с магическими мужьями и чужими мирами.

— Теперь научишься, — вмешался Аэлрион, его голос был спокойным, но твёрдым.

— Великолепно, — пробормотала я. — А вы всегда такие… дружелюбные?

— Нет, — коротко ответил Илион, его серебристые глаза снова стали холодными. — Но, возможно, со временем мы привыкнем друг к другу. Так уж сложилось, что ушла Эйлирия или нет, а управлять мирами надо все равно. И никто, кроме тебя этого сделать не сможет. 

— Но ты же был в каком-то из миров сегодня, — обратилась я к Стефу. 

— Да. Мы можем выполнять твои поручения. Но сами распоряжаться мирами не можем, — ответил этот, который не демон, но очень похож. 

Я тяжело вздохнула, чувствуя, что меня оценивают, проверяют, словно я сдаю экзамен, который никогда не хотела сдавать. И похоже, никто из них не собирался облегчить мне этот процесс.

— Видимо, не очень-то уж вашей богине дороги все эти миры, раз она оставила их мне, — бросила я, скрестив руки на груди.

Стеф усмехнулся, его алые глаза вспыхнули, словно я сказала что-то невероятно забавное.

— Храброе заявление, — протянул он, лениво развалившись в своём пуфе. — Но знаешь, в этом есть что-то.

— Это не храбрость, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри растёт раздражение. — Это логика. Кто в здравом уме отдаст что-то настолько важное двадцатилетней девчонке?

— Лира, — спокойно вмешался Аэлрион, его взгляд был серьёзным, но в голосе чувствовалась усталость. — Ты недооцениваешь Эйлирию.

— Да? — я прищурилась, стараясь удержать спокойствие. — А как мне не недооценивать, если она исчезла, оставив всё это на меня?

Мужчины переглянулись, и между ними повисло напряжение. Стеф лениво приподнял бровь, но ничего не сказал, будто выжидал.

— Эйлирия не исчезла просто так, — наконец сказал Аэлрион, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая тяжесть.

— И почему же? — спросила я, сверля его взглядом.

Он не ответил сразу. Вместо этого его золотые глаза коротко встретились с серебристыми глазами Илиона, и я почувствовала, что между ними пронеслось молчаливое понимание.

— Это не важно, — холодно произнёс Маркус, его голос был как лёд, отрезая любые попытки углубиться в тему.

— Не важно? — повторила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Вы серьёзно? Она оставила меня в этом хаосе, а вы говорите, что это не важно?

— Важно только то, что ты теперь должна управлять этими мирами, — вмешался Ретом, его голос был мягче, но от этого слова не казались менее весомыми.

— Почему? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Потому что мир не может существовать без своего бога, — тихо сказал Аэлрион, и его слова словно повисли в воздухе.

Я замерла, осмысливая услышанное.

— Что это значит? — мой голос звучал тише, но от этого не менее напряжённо.

— Это значит, что если ты не будешь заниматься мирами, они погибнут, — ответил Илион, его серебристые глаза смотрели прямо на меня, словно оценивая, как я восприму эти слова.

— Погибнут? — прошептала я, чувствуя, как холод пробежал по спине.

— Полностью, — подтвердил Стеф, его голос был неожиданно серьёзен. — Если ты готова на такие жертвы, то можешь их оставить.

— И позволить всем исчезнуть? — спросила я, пытаясь понять, насколько всё это реально.

— Да, — ответил Маркус, его взгляд был жёстким. — Это твой выбор. Эйлирия, похоже, была готова к этому, раз оставила тебя на своём месте.

Мои пальцы нервно сжались, пока я пыталась переварить услышанное. Всё это звучало как безумие, но их лица были слишком серьёзными. Я смотрела на них, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и задала вопрос, который назревал всё это время:

— Где мы вообще находимся?

— Межмирье, — ответил Аэлрион, коротко глянув на меня, будто эта информация была очевидной.

— Межмирье? — переспросила я, растягивая это странное слово.

— Это место, где живут боги и богини, — пояснил Ретом, его тон был мягче, чем у остальных, но взгляд оставался внимательным.

— Боги? — я невольно фыркнула. — Так вы хотите сказать, что вокруг полно таких, как я?

— Таких, как ты, — с лёгкой усмешкой заметил Стеф, — нет. Но да, боги и богини существуют.

— Тогда почему я не видела никого другого? — насторожилась я, оглядываясь вокруг, словно кто-то мог внезапно появиться.

— Потому что они живут довольно далеко друг от друга, — сказал Илион, его тон был холодным, но в нём чувствовалась серьёзность. — У каждого бога своё место, свои миры. И это хорошо, потому что им не стоит знать о твоей… особенности.

— Значит, мы не одни? — спросила я, пытаясь понять масштаб происходящего.

— Одни, — коротко ответил Маркус. — Эйлирия особо ни с кем не дружила. У неё был тяжёлый характер, мягко говоря.

— А ещё потому, — добавил Стеф с насмешкой, — что ей нравилось, чтобы её никто не трогал.

— Замечательно, — пробормотала я, чувствуя, как всё это становится ещё хуже. — Но если вокруг столько богов, почему вы сказали, что нельзя никому рассказывать про... ну, про то, что я теперь здесь вместо неё?

Наступила пауза, и мужчины переглянулись.

— Потому что тебя убьют, — спокойно сказал Аэлрион.

Я замерла.

— Что?

— Точнее, тебя и твои миры поглотят, — уточнил Илион, его голос звучал так, будто он объяснял что-то элементарное.

— И нас заодно, — добавил Маркус, скрестив руки на груди.

— Почему? — мой голос задрожал.

— Боги не любят слабости, — пояснил Ретом, его зелёные глаза стали серьёзнее. — А для них ты сейчас — слабость.

— Если они узнают, что вместо Эйлирии появилась новая, неопытная душа, — добавил Аэлрион, — они сделают всё, чтобы захватить твои миры и уничтожить тебя.

— Это... безумие, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это реальность, — холодно заключил Маркус. — И тебе придётся её принять.

— А почему мои мужья не боги? — спросила я, пытаясь хоть как-то уложить всё услышанное в голове.

— Потому что Эйлирия не хотела делиться властью, — спокойно ответил Аэлрион. — Поэтому она выбирала нас так, как считала нужным.

— Но вы её не любите, — сказала я, больше утверждая, чем спрашивая.

— Нет, — коротко ответил Илион, его голос был ровным, а серебристые глаза холодными.

— Но всё равно стали её мужьями? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри растёт непонимание.

— Как видишь, — лениво бросил Стеф, его алые глаза сверкнули, а губы тронула насмешливая улыбка.

— Зачем? — спросила я, внимательно посмотрев на них, пытаясь уловить хоть намёк на ответ.

Они переглянулись, словно не торопясь с объяснением.

— Это уже не важно, — наконец сказал Маркус, его голос был ровным и холодным, а взгляд ледяным. — Изменить это всё равно нельзя.

— Нельзя? — переспросила я, чувствуя, как эти слова звучат приговором.

— Мы связаны с тобой так же, как были связаны с ней, — пояснил Ретом, его зелёные глаза смотрели прямо на меня, в них было что-то мягкое, но от этого не менее пугающее. — Это часть её силы. Узы, которые невозможно разорвать.

Я нахмурилась, пытаясь найти хоть какую-то лазейку в их словах, но их лица говорили, что выхода нет. Я понимала, что пытаюсь выяснить одно и тоже по кругу. Но мне совершенно не хотелось быть связанной с мужчинами, которые не хотят быть связаны ни то, чтобы со мной. Даже с изначальной хозяйкой этого тела. Пленницей была не только я, они тоже. И вот как пошутила богиня. Она оставила нас… или все же меня? Со всеми своими мирами и всей этой ответственностью. Просто потому что… так захотела?

— Она нас выбрала, — добавил Илион, скрестив руки на груди. — Её выбор был окончательным. Мы смирились. И ты смиришься.