Эйлирия. Мужья Ксении

— Девушки, — раздался низкий, бархатистый голос, словно звеня в пустоте и заполняя её своей силой. — Каждая из вас находится здесь, потому что ваша жизнь в прежнем мире подошла к концу. Боги ваших миров позволили мне забрать ваши души для того, чтобы дать вам второй шанс. Меня зовут Эйлирия. Вы будете отправлены в мои миры — как часть эксперимента.

Я медленно открыла глаза, чувствуя, как меня окружает что-то странное и бесконечное. Ни привычной земли под ногами, ни горизонта — только светлая пустота, бездонная и холодная. Мы стояли на зеркальной поверхности, настолько ровной и гладкой, что казалось, она отражает лишь белёсый свет, поглощая всё остальное. Нас было четверо, но в этом месте даже наши тени не оставляли следов.

Передо мной стояла женщина, и её образ захватывал и пугал одновременно. Платье изящно струилось вокруг неё, переливаясь как лазурь океана на рассвете, а венок на голове мягко светился, то холодным голубым, то ярким золотым. Её глаза, спокойные и внимательные, смотрели на нас, словно взвешивая каждый наш шаг ещё до того, как он был сделан. Вокруг неё ощущалась сила, глубокая и древняя, и от этого мне захотелось одновременно замереть и отступить.

— Так уж случилось, что в некоторых моих мирах не всё идёт по моему плану, — продолжила Эйлирия, её голос звучал задумчиво, но не утратил власти. — Каждая из вас получит своё задание. Я могу предложить поддержку, если это будет необходимо... Но сильно на меня не рассчитывайте. Я предпочитаю наблюдать, а не вмешиваться. Если справитесь — сможете остаться в моём мире и начать новую жизнь. Если же нет... — её взгляд стал холодным, и она прищурилась. — Я развею ваши души в небытие.

Я вслушивалась в каждое слово, наблюдая, как богиня обратилась к первой девушке, её палец мягко указал на неё:

— Ты отправишься в Эрнос. Там женщины немного... заигрались, — на её лице появилась едва заметная усмешка, но в голосе не было ни осуждения, ни жалости, только лёгкая ирония. — Я их не виню, конечно, но ты должна исправить то, что они натворили.

Девушка исчезла, растворившись в мягком сиянии, и я с тревогой ожидала, что скажет богиня дальше. Вторая. Кто будет второй?

— А теперь ты, — сказала Эйлирия, переводя строгий взгляд на следующую девушку. — Ты отправишься в Дахар. Там… угроза исчезновения моей любимой расы. Ты остановишь геноцид и, если справишься, сможешь остаться и жить там.

Слова «остановить геноцид» повисли в воздухе, и я ощущала, как у меня внутри всё сжалось. Как будто через пустоту донёсся слабый отзвук чужого ужаса.

И вот, когда вторая девушка исчезла, поглощённая светом, богиня наконец взглянула на меня, её палец указывал прямо в мою сторону. Сердце замерло.

— Ты попадёшь во Влидсом. Пришло их время на второй шанс. Посмотрим, воспользуются ли они им.

Всё перед глазами исчезло, оставив только отзвук её слов, звучащий как роковая мелодия в пустоте.

Я открыла глаза, и первое, что увидела, — поле боя. Только это не было зрелищем из кино — это был кошмар наяву. Земля вокруг усыпана осколками мечей, сломанными стрелами и выжженными пятнами, будто кто-то пытался стереть все следы жизни. Кровь, запёкшаяся в чёрных разводах, покрывала землю, но... тела отсутствовали. Ни одного тела. Странно.

Я посмотрела вниз и обнаружила на себе тоненькое, почти прозрачное белое платье, которое едва доходило до колен. Ни обуви, ни чего-то тёплого — даже белья нет. Ветер задувал везде, обжигал холодом, и я поняла, что кто бы меня сюда ни отправил, явно не задумывался об удобстве. Казалось, что богиня одела меня просто для приличия — белый, девственный цвет, всё чисто и невинно. И абсолютно неуместно на этом зловещем поле.

Вдруг запах ударил в нос — дым, угольки от костра и потные тела лошадей. И что-то ещё… как будто боль, если боль вообще можно почувствовать в воздухе. Я осмотрелась, пытаясь понять, куда идти, куда направить свои босые, замёрзшие ноги. Вокруг пусто. Куда, чёрт возьми, подевались все? Вся эта кровавая обстановка, но никого. Кому там надо дать второй шанс? Давайте их сюда, я им слова богини передам и буду себе жить спокойно. Где-то. 

Ветер вдруг налетел сильнее, заставив меня вздрогнуть и обхватить себя руками. Я заметила свои ногти и, на мгновение, меня кольнула странная смесь смеха и отчаяния. Мой золотой маникюр, которым я так гордилась, который совсем недавно мне сделали. Перед самой... смертью. Какая ирония: выйти из салона красоты и тут же оказаться под колёсами курьера на мопеде. Ну да, вся моя жизнь — одна сплошная ирония.

Я прижала ладони к плечам, пытаясь хоть немного согреться, но холод пробирался внутрь, заставляя меня дрожать всё сильнее.

Не совсем понимая, что делать, я просто пошла вперёд, подгоняемая только тем, что оставаться тут — пустая трата времени. Лучше двигаться, чем сидеть и ждать, пока замерзну до смерти. Хотя, если умру ещё раз, это, видимо, будет уже окончательно. Ну, не хотелось бы, конечно.

Шла я не очень уверенно, босые ноги цеплялись за камни и обломки металла, пока не споткнулась и не упала, расцарапав колени. Вспыхнуло чувство раздражения, и я зарычала. Хотя, погодите... Это не я зарычала. Минуточку.

Я подняла голову и поняла, что всё же одно «тело» на этом поле боя есть. Огромный рыжий зверь, похожий на тигра, но не совсем — более лохматый, да и без привычных полос. Кто это вообще? Что-то между львом и волком, но с мощью тигра. Хотя, правильный вопрос, куда теперь бежать, чтобы не попасть ему на обед?

Пригляделась. Похоже, он вряд ли бросится за мной — ранен. И, судя по его тяжёлому дыханию, ему осталось не так уж много. Всё равно я ощущала лёгкий страх, но что-то заставило меня остаться на месте и внимательно разглядеть это красивое животное. Да, не тигр, но что-то такое... древнее, дикое и совершенно неуместное на этом поле. Может, оно вышло из леса, и кто-то заодно пристрелил его? Бедное существо.

Всегда любила животных. Они, по крайней мере, не предавали. И вот этот не совсем тигр, слегка хрипло зарычав, поднял на меня глаза, полные усталости и отчаяния. Думает, я пришла добить его? Как будто я тут воин, сражавшийся за что-то важное... Тоже мне, мисс Спасительница.

— Не повезло тебе, дружище, — тихо сказала я, всё ещё не сводя с него взгляда. — Похоже, мы с тобой оба не в том месте и не в то время очутились. Хочешь, посмотрю, что там у тебя? Шансов немного, конечно, но тебе терять нечего, верно?

Он, естественно, молчал. Хотя почему-то, несмотря на мои шаги, не зарычал снова. «Наверное, издевается, — подумала я, — ждёт, пока подойду, чтобы меня перекусить». Иронично, но не удивительно, если так и произойдёт. В любом случае, идти мне больше некуда, а этот странный тигр казался таким… тёплым. Меня почти тянуло к нему, чтобы прикоснуться.

Тянулась осторожно, но пальцы всё-таки скользнули по его пушистой шерсти. Он тут же зарычал, отчего я вздрогнула и отдёрнула руку.

— Ладно-ладно, — пробормотала я, возвращая себе спокойствие. — Как я тебя осмотрю, если трогать нельзя?

На это зверь посмотрел на меня с такой выраженной смесью презрения и усталости, что мне даже показалось, будто он вот-вот скажет: «Как ты меня достала». А потом, будто поддерживая эту мысль, он закатил глаза и уронил морду на землю.

— Вот спорим ты самец? Ведешь себя как типичный мужчина, — вздохнула я, чувствуя, как прокатывается волна облегчения. — Ладно, не рычи, просто посмотрю.

Подойдя ближе, я осмотрела его рану. Радости от увиденного никакой: сильное кровотечение, а в ране всё ещё застряла обломанная стрела. Подстрелили, значит. Вот только если я её вытащу, ему будет больно, и он точно на меня бросится. А что делать? Ветер снова ударил по моей коже, пробирая до костей, и я почувствовала ещё более острый холод. Его теплая шерсть, пушистая, горячая, была так близко… В голову пришла самая глупая из возможных идей. 

Я склонилась над зверем, делая вид, что внимательно изучаю его рану. На самом деле, внутри меня всё сжалось от страха — нужно было решиться, и времени на раздумья не осталось. Резким движением я схватила обломок стрелы и рванула его, одновременно отскакивая в сторону, словно это могло меня защитить.

Зверь взревел, его крик огласил поле, эхом отдаваясь в пустоте. Но тут же, пронзённый болью, он рухнул без сознания, оставив меня одну с его истекающей кровью. Я замерла на мгновение, вглядываясь в него, надеясь, что вот-вот он очнётся… но он не шевелился. Только кровь хлынула ещё сильнее, заливая мою ладонь тёплыми потоками.

— Нет-нет, так не пойдёт, — пробормотала я, и, не найдя ничего вокруг, чем можно было бы перевязать рану, просто надавила на неё руками, пытаясь остановить кровотечение.

Кровь была горячей, казалось, она согревала мои замёрзшие пальцы, проникая под кожу, и я вжимала руки сильнее, отчаянно, как будто это было единственным, что я могла сделать. Животное всё так же тяжело, прерывисто дышало, но не приходило в себя. Я продолжала давить, из последних сил, борясь с чувством, что мои пальцы слишком слабы, чтобы спасти его.

И вот, когда уже почувствовала, как мои собственные силы убывают, тьма начала затягивать меня, словно поглощая. Последняя мысль промелькнула в голове: «Надеюсь, он меня не сожрёт, если очнётся».

Я пришла в себя от мягкого покачивания и убаюкивающего тепла. Меня куда-то несли, и это было… приятно. Воздух вокруг пах чем-то вкусным и домашним, наполняя меня каким-то странным спокойствием. Хотелось просто забыться, позволить себе снова провалиться в сон, но тут меня внезапно накрыло осознанием: меня несут!

Я резко открыла глаза и уставилась прямо в пару знакомых, удивительно красивых карих глаз. Где-то я их уже видела… попыталась вывернуться, но поняла, что держат меня слишком крепко. И, о боги, какие же сильные это были руки.

— Чего подорвалась? — усмехнулся незнакомец, а я растерянно замерла, пытаясь разобраться, кто он — похититель, спаситель?

— Кто ты? Куда ты меня несёшь? Отпусти!

— Да не дёргайся ты, — сказал он с долей раздражения. — Взяли моду ходить без белья, а теперь ёрзаешь. 

Его слова меня поразили, и я вдруг ощутила, что он держит меня не только надёжно, но и… опасно близко к моему, кхм, причинному месту. И ведь он прав: на мне действительно не было ничего, что можно назвать одеждой.

— Пусти! — потребовала я, краснея.

— Чтобы ты себе все ноги исколола? Где твоя обувь, послушница? — спросил он, глядя на меня с едва заметной насмешкой.

— Я… не знаю, — ответила я, чувствуя себя ещё более нелепо.

Он нахмурил брови и на мгновение замолчал.

— А что ты вообще делала на поле? Спасибо, конечно, что вытащила стрелу. Если бы она осталась, я бы не смог восстановиться. Но… найти тебя спящей на себе — такого я не ожидал. Разве вы, послушницы, не обязаны держаться подальше от мужчин?

— Кто мы? — выдохнула я, чувствуя, как этот странный разговор всё больше выбивает меня из колеи.

— Послушницы Авира, конечно. Кто ещё может в любую погоду ходить без трусов и не замечать? — пробормотал он с уверенностью.

— Я не она, — выпалила я, но тут же прикусила губу, осознав, как это прозвучало.

Мужчина замер, остановившись посреди пути, и теперь смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Видимо, память отшибло, — заключил он наконец, изучая меня с новым интересом. — Ладно, я тебя отнесу к твоим. А дальше уж сама решай, что делать.

Мой мозг заработал на полную мощность, пытаясь осмыслить всё это. «К своим»... значит, он собирается отнести меня в какое-то странное место, где запрещено носить бельё и тёплую одежду? Секта, видимо, ещё та. Я невольно передёрнулась от мысли о возвращении туда. Прекрасная перспектива — жить в вечном холоде без элементарной одежды, да ещё с такими правилами. Совсем не то, о чём можно мечтать.

Идея оказаться там вызывала острое желание отказаться.

Я внимательно осматривала мужчину, который так уверенно нёс меня, абсолютно не напрягаясь, будто я была лёгким мешком с перьями. Ранен ли он вообще был? И если это тот самый зверь, которого я спасала, то куда делась вся его шерсть? В кожу, что ли, всосалась? Или это магия такая?

Ещё и одежда — откуда она? Он выглядел так, будто только что вышел из тренировочного зала. Плотная ткань обтягивала его плечи, подчёркивая силу и стройность фигуры. Карие глаза, пронзительные и живые, на мгновение встретились с моими, и я заметила, как идеально правильные черты его лица, с лёгкой тенью на подбородке, делали его чертовски привлекательным. И руки… сильные, уверенные, держали меня так надёжно, будто не собирались отпускать.

— Чего ты на меня так смотришь, послушница? — усмехнулся он, заметив мой взгляд.

— Ксюша, — ответила я, не задумываясь, почему решила назвать своё имя.

— Что? — он остановился, казалось, совсем выбитый из колеи. Его взгляд был откровенно ошеломлённым.

— Я — Ксюша, — повторила я, чувствуя лёгкую растерянность от его реакции.

Мужчина замер, смотря на меня с таким недоверием, что я почти почувствовала, как между нами натянулась невидимая нить напряжения.

— Послушница, если это шутка, то мне она не нравится, — произнёс он с едва сдерживаемой яростью.

— Что? — я растерялась ещё сильнее.

— Имя, — он произнёс это почти сквозь зубы, — если ты назвала мне своё не настоящее имя… или это новый способ поиздеваться над анимагами?

— Что? — теперь мне казалось, что я окончательно потерялась.

Он внимательно посмотрел на меня, в его взгляде промелькнула тревога.

— Тебя ударили по голове? Но никаких следов не видно... может, оглушили магией? — пробормотал он и прижал меня чуть крепче к себе, словно решив защитить от невидимой угрозы. 

То ли инстинкт, то ли привычка… а я продолжала теряться в догадках.

— Я ничего не понимаю! Кажется, действительно не помню многого. Можешь объяснить, что не так с моим именем? — взмолилась я, чувствуя, как его настороженность меня пугает.

Он выдохнул, будто смиряясь с чем-то:

— Имя называют только мужчине, которому хочешь стать женой, — тихо ответил он, и его глаза не отрывались от моих. — Ксюша…

— Ой. Ой-ей-ей, — вырвалось у меня, и я почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз.

Он посмотрел на моё расширившееся от ужаса лицо и прищурился.

— Значит, всё же настоящее, — пробормотал он, будто подытоживая выводы. — Ну и что мне теперь с тобой делать?

— Мамочки, — прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Сделаем вид, что ты его не услышал? — с надеждой предложила я, чувствуя, как покраснела от осознания своей оплошности.

Он прищурился и посмотрел на меня с усмешкой:

— И упустить шанс обрести не только чертовски красивую, но и, возможно, весьма плодовитую жену? — В его голосе прозвучала ирония, но глаза оставались серьёзными.

— А остальные плодовитые избегают тебя или что? — усмехнулась я, надеясь, что хотя бы это как-то сгладит ситуацию.

— Ну, у тебя, похоже, действительно есть проблемы с памятью, — пробормотал он, развернувшись и уверенно шагая в другую сторону.

— Куда ты меня несёшь? — спросила я, ощущая нарастающее беспокойство.

— К себе, — спокойно ответил он, не замедляя шага.

— Но... — начала я, однако он остановил меня строгим взглядом.

— Я знаю твоё имя. Теперь ты моя… хм… невеста. К послушницам я тебя не отнесу. А там посмотрим. — Его голос звучал так, будто он уже принял это как факт, не подлежащий обсуждению. А меня спросить? Но злиться почему-то не хотелось. Странно. 

— Что ты вообще помнишь, кроме имени? — спросил он, бросив на меня оценивающий взгляд.

— Мир Влидсом, — пробормотала я неуверенно. — Собственно, всё.

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде заинтересованности.

— Сколько тебе лет? — продолжил он свои расспросы.

— Двадцать.

— Ну, хотя бы в брачный возраст вступила, — хмыкнул он.

— А это когда?

— В двадцать, — улыбнулся он, и в этом взгляде стало очевидно, что он точно намерен меня забрать. 

— А почему мое платье чистое? Оно же было в твоей крови и грязи. И мои колени зажили…

— Колени я магией залечил, да и платье тоже. Или ты хотела в грязном ехать? 

Я покачала головой. 

— А где твоя семья? — спросил он, продолжая свой допрос.

— У меня её нет, — ответила я, чувствуя в голосе странную пустоту.

— Ну, скоро будет, — произнёс он уверенно.

— А как твоё имя? — решила сменить тему я.

— Солд, — ответил он без колебаний.

— Ты своё имя тоже только жене называешь?

— Нет, — усмехнулся он. — Это касается только женщин. Вас мало, а тех, кто может зачать, ещё меньше. Чтобы вас не похищали, приняли закон: когда женщина достигает брачного возраста, она выбирает новое имя и называет его только своему мужу. Алтарь признаёт её женой, и только тогда брак считается истинным.

— А кто такие послушницы? — решилась спросить я.

— Ты, — хохотнул он. — Девушки с сильным даром, который позволяет легко зачать. Только такие упрямые, что уходят в монастырь, лишь бы не служить мужчинам.

— Я тоже не хочу никому служить, — ответила я твёрдо.

Он закатил глаза, глядя на меня с едва сдерживаемой улыбкой.

— В твоём случае поздно. Ты уже моя. Но рожать тебя, пока сама не захочешь, никто не заставит, можешь не волноваться.

— А если я не хочу быть твоей? — с вызовом спросила я.

— А ты не хочешь? — он склонился ближе, пристально глядя мне в глаза, и тут я заметила, что моя голова уже давно покоится у него на груди, а рука, как оказалось, выводит узоры на его плече. — Мне казалось, не хочу выглядит немного иначе.

Кажется, я и правда хотела этого. Странное, неправильное чувство, но оно пробиралось куда-то глубоко, заставляя смириться с его крепкими объятиями.

— А остальные женщины? Не все же послушницы? — спросила я, всё ещё пытаясь разобраться в этом мире.

— Нет, не все, — спокойно ответил он, продолжая свои поглаживания, от которых у меня по спине пробегали мурашки. — Остальные рожают, но в основном мальчиков. Девочки у них почти не получаются. У послушниц особая связь с богиней, поэтому вы самые желанные невесты.

— А почему ты сказал, что я издеваюсь над анимагом?

— Потому что послушницы, если и выходят замуж, то никогда за анимага, — усмехнулся он. — Вы считаете, что от нас можно родить только чудовище.

— Ты не похож на чудовище, — заметила я, чувствуя, как его пальцы нежно поглаживают мою кожу, хотя его руки держали меня так крепко, что не было сомнений, удержит. 

Он хмыкнул, глядя на меня с мягкой иронией.

— А что делают те, кому не хватило женщин?

— Ну, во-первых, всегда можно стать вторым или третьим мужем, — пояснил он. — А во-вторых, не для всех это так важно. Многие предпочитают сражения.

— И ты тоже, — догадалась я, заметив, как его глаза на миг стали серьёзнее.

— Больше не буду, — сказал он, глядя мне в глаза так, что сердце замерло. — Теперь у меня есть ты. Ксюша.

— Что это был за бой? — спросила я, решив, что лучше уточнить и это тоже.

— Светлые сражались с тёмными эльфами, — спокойно ответил он. — На стороне тёмных выступили анимаги, как наёмники. Я в том числе.

— А где тогда тела? — удивилась я, вспоминая пустое поле.

— Земля их поглотила, как всегда, когда сражаются светлые эльфы. 

— Удобно, — фыркнула я, пытаясь осмыслить услышанное.

Он посмотрел на меня с любопытством.

— Интересно, почему ты совсем ничего не помнишь? — протянул он, раздумывая.

Я пожала плечами. 

— Ладно, я тебе всё расскажу. Спрашивай, не стесняйся, — сказал он, потом, словно о чём-то вспомнив, добавил: — Но с другими лучше об этом помалкивай.

— С какими ещё другими? — не поняла я.

— Ты думаешь, куда я тебя несу? — с едва заметной усмешкой спросил он.

— К себе?

— А анимаги живут поселениями, — уточнил он. — Несу тебя туда.

— В стаю, значит? — догадалась я, чувствуя, как это слово странно подошло к его внешности.

— Вообще, мы не стая, а община. Мы же не ирлинги. Вот они стая.

— Ирлинги, — тихо выдохнула я, не веря, что этот народ вообще существует за пределами фентези рассказов.

— Так вот, в общине лучше не упоминать, что ты ничего не помнишь. Это знать положено только мужу.

— Но ты не мой муж, — возразила я, чувствуя, как странно звучат мои слова.

— В общине им стану, не переживай, — ответил он уверенно.

— И долго нам… тебе туда идти? — спросила я, решив, что уточнить это лишним не будет.

— Пару часов. Можешь пока поспать, — предложил он, и от его слов мне вдруг стало так спокойно, что сон показался лучшей идеей.

Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо и вдыхая его запах. Тёплый, обволакивающий аромат, не похожий ни на что из знакомого. Почему от него так пахнет? Неужели все здесь так пахнут?

Сон настиг меня быстро, и в нём перед глазами кружились цветы, словно в калейдоскопе: пара синих, пара зелёных, пара фиолетовых, пара красных, пара тёмно-шоколадного цвета… Они вращались, смешивались, словно собираясь в узор, пока я вдруг резко не проснулась.

— Выспалась? — спросил Солд, едва коснувшись губами моей макушки. Это что было? Поцелуй?

— Наверное, — пробормотала я, моргнув и постаравшись вернуться в реальность.

— Этого тоже не помнишь? — усмехнулся он, заметив моё замешательство. 

— Снилось странное. Мы пришли?

— Почти, — он указал вперёд, где вдали уже виднелись крыши домов. — Вон там уже наша община. Скоро будем.

— И как ты не устал? — удивилась я, оглядывая его, ведь я была уверена, что таскать меня несколько часов — задача не из лёгких.

— Я анимаг, для меня это не сложно, — ответил он, словно объяснял очевидное. — Что сам иду, что с тобой на руках. Да и своя ноша не тянет. А ты теперь моя.

Я только фыркнула. Он это повторял так часто, что я уже почти свыклась с этой мыслью. Радовался мне, как подарку на Новый год. Ну, сглупила, конечно, а ему счастье.

— Ладно, — пробормотала я. Солд… Как говорится, продано.

Он так и внёс меня в общину на руках, и я тут же ощутила на себе десятки удивлённых взглядов. Похоже, такое поведение здесь не в порядке вещей? Стоило только оглядеться, как стало ясно: большинство из присутствующих — мужчины. Где-то одна девушка на десять мужчин, если не реже. Детей почти не видно, разве что совсем крохи иногда мелькали на пороге, но даже это не было самым странным.

Община выглядела будто застыла в бесконечной, унылой осени. Дома тянулись в серых оттенках, и земля между ними тоже выглядела серой, холодной, будто давно потеряла всякую жизнь. Только возле нескольких домиков росли небольшие зелёные кусты, придавая хоть какой-то намёк на жизнь, но это было каплей в море. Никакой привычной зелени, никакого тепла — просто бесконечная грязь и слякоть, покрывающая всё вокруг.

— Солд, — послышался хрипловатый голос, и к нам подошёл возрастной мужчина. Его взгляд был полон удивления и лёгкого недоверия. — Мы думали, ты сгинул на том поле.

— Так бы и было, но моя невеста не позволила, старейшина, — ответил Солд с лёгкой улыбкой, словно гордился собой и этой историей.

— Невеста? — переспросил старейшина, и в его тоне сквозила резкая настороженность. — Ты принёс в общину послушницу и думаешь, что она станет невестой анимага? Украл её?

— Нет, она назвала мне своё имя. Добровольно, — уверенно заявил Солд.

Вокруг воцарилась тишина, так что я почти почувствовала, как взгляды всех устремились на меня. Старейшина уставился, будто не мог поверить услышанному.

— Это невозможно… Дитя, он принудил тебя к этому? — спросил он, понизив голос, словно стараясь не пугать.

— Нет, — сказала я робко, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Не буду же я говорить, что сама дура. 

— Что ж, — выдохнул старейшина, задумчиво окинув нас взглядом. — Тогда сегодня же сочту вас браком. И пусть богиня ниспошлёт вам дочерей. Все слышали? Сегодня в общине праздник! Новая дочь пришла в наш дом, а с ней придут и другие!

От этих слов я ощутила себя частью какой-то странной секты, и, чуть растерявшись, крепче прижалась к Солду. Он казался… нормальным. Или я просто успела привыкнуть к нему? В общем, ощутить землю под ногами я смогла только тогда, когда он внёс меня в дом — наш дом.

Ощущение тепла исчезло вместе с его объятиями, и мне стало зябко без его рук, тем более что я всё ещё была босиком.

— Осмотрись, теперь это твой дом. Ты здесь хозяйка, — сказал Солд, отпуская меня, и добавил: — А я пока схожу, принесу тебе одежду.

— Здесь есть магазины? — с надеждой уточнила я.

— Нет.

— Ты принесёшь чьи-то вещи? — в голове мелькнули неприятные образы поношенного белья, и я едва удержалась от гримасы.

— Нет, наши девушки умеют шить, я куплю тебе новые, — спокойно объяснил он.

— Ладно, — согласилась я, слегка расслабившись.

Когда он вышел, я оглядела дом. Небольшой, но достаточно уютный. Один этаж, три спальни, простая кухня с каменным очагом и деревянной мебелью. Всё здесь было скромным, но продуманным, каждая деталь на своём месте. Тишина и простота дома немного успокаивали, хоть от ощущений нового статуса, предложений старейшины и странного обычая с именем у меня всё ещё кружилась голова.

Вернулся он не один, а с двумя девушками, которые несли в руках вещи. Одна принесла целый комплект одежды на выбор, всё новое. А вторая держала длинное, расшитое платье — очевидно, подвенечное. И явно не новое.

— Это Алия и Далия, — представил их Солд.

Я вопросительно посмотрела на него, невольно приподняв брови. Серьёзно? Настолько у их родителей туго с фантазией? Девочки явно не близняшки, но имена почти одинаковые.

— А это наше общинное подвенечное платье, — пояснил он, не обращая внимания на мой взгляд. — Когда будешь готова, пойдём к алтарю.

Пока я переваривала происходящее, девушки сразу взялись за дело, помогая мне собраться. Алия и Далия вежливо, но с нескрываемым любопытством посматривали на меня, одновременно задавая вопросы.

— Как ты оказалась на поле боя, будучи послушницей? — с интересом спросила одна, заплетая мне волосы.

— Ох, долгая история, — отшутилась я, уклоняясь от прямого ответа.

— А почему ты выходишь замуж за анимага? — спросила другая, и её губы сложились в лёгкое выражение недоумения.

Я снова отшутилась, уклонившись от прямого ответа, и девушки надули губы, но, видно, решили не настаивать.

Они помогли мне надеть платье, которое оказалось на удивление изящным. Его тяжёлые, тонкие ткани спадали к полу, а изящные вышивки переливались на свету. Длинные белоснежные волосы они заплели в красивую прическу, закрепив её аккуратно.

— Тебе повезло, — сказала Алия, оценивающе глядя на меня, — Солд будет достойным мужем.

— Не сомневаюсь, — ответила я, и, как ни странно, мои слова прозвучали вполне уверенно.

Щебетушки мне нравились, но разговаривать с ними я особо не стремилась. Не было никакой гарантии, что в разговоре не вырвется что-то подозрительное. Девочки и так уже считали нашу свадьбу чем-то необычным, и задавали слишком много вопросов. Поэтому я отвечала односложно и, в основном, молчала, терпеливо давая им завершить подготовку.

Когда всё было готово, Алия позвала Солда. Он появился в дверях, остановился, и я заметила, как он замер, рассматривая меня — то, во что меня превратили их стараниями. Даже мне пришлось признать, что они постарались на славу. Мои синие глаза светились, оттеняемые яркой вышивкой на платье, белоснежные волосы были элегантно уложены, оставляя шею открытой. Платье подчёркивало фигуру, придавая всему образу некую силу и утончённость.

— Ты бесподобна, — тихо сказал он, подойдя ко мне. — Мне так повезло.

Его слова, сказанные с теплотой, коснулись чего-то внутри, и когда он нагнулся, чтобы поцеловать меня в висок, я не отстранилась. Его ладонь мягко скользнула по моим волосам, а затем спустилась к щеке. Я, почти бессознательно, потерлась об его руку, вдыхая знакомый аромат, как будто стараясь впитать его в себя.

Слишком сильно хотелось, чтобы я тоже могла так пахнуть — как он.

Такое странное, почти животное желание. 

—  Всё понятно, влюбилась, — заключила Далия, прищурив глаза и хитро ухмыляясь. Я непонимающе посмотрела на неё, чувствуя, как тепло от комментария постепенно растекается по щекам.

— Да у тебя же всё на лице написано! И как ты ластишься к нему… — продолжила она, удивлённо разглядывая меня. — Никогда бы не подумала, что послушницы так могут.

Солд, словно подтверждая её слова, обнял меня крепче, прижимая к себе.

— Она больше не послушница, — сказал он с уверенностью. — Теперь она моя невеста.

После этих слов он взял меня за руку, и мы направились через общину. Люди останавливали взгляды, тихо перешёптывались, пока Солд уверенно вёл меня к одному из зданий. Войдя внутрь, я сразу почувствовала атмосферу чего-то древнего. 

 Судя по всему, это было местное святилище — их храм или что-то похожее. В центре комнаты находился алтарь, простой, без украшений, но с заметными следами времени.

Обряд начался просто. Мы с Солдом стали по разным сторонам алтаря, а рядом встал старейшина, наблюдая за каждым нашим движением. По его жесту мы опустили руки на холодную поверхность алтаря, и я приготовилась, думая, что меня спросят что-то или заставят произнести ответ. Но, к моему удивлению, мне предстояло лишь молчать — всё говорил Солд.

— Я, Солд Вирам, беру в жёны Ксюшу, отныне Вирама, — произнёс он с силой и уверенностью. Его голос звучал глубоко и спокойно, как будто каждое слово было значимо.

— Клянусь, что буду беречь её, как свою собственную душу. Клянусь защищать её от бед и несчастий, как защищаю себя. Клянусь, что все мои дни будут днями нашей семьи, что все мои силы будут её опорой, что моя кровь, моя магия, моя жизнь будут её щитом и её домом.

Он посмотрел мне в глаза, и его голос стал тише, но от этого слова казались ещё более искренними:

— Клянусь быть ей верным и преданным, пока бьётся моё сердце, пока течёт моя кровь.

Как только Солд произнёс последние слова клятвы, наши руки вдруг окутало мягкое сияние, словно теплая волна прошла по ним. Но в следующий миг меня пронзило сильное жжение в области шеи, ближе к затылку, и я невольно схватилась за это место, пытаясь унять боль.

— Не может быть, — раздался тихий, удивлённый голос старейшины. — Покажи место, которое запекло, — попросил он, глядя на меня с неподдельным изумлением.

Я бросила взгляд на Солда, чувствуя лёгкую растерянность, но он едва заметно кивнул, и я, повернувшись спиной к старейшине, убрала волосы со шеи. Почти сразу старейшина наклонился, разглядывая то, что появилось на моей коже.

— Богиня приняла твои клятвы, Солд, и благословила ваш брак, — проговорил он с уважением и лёгким трепетом в голосе. — У твоей жены появился знак.

— Какой знак? — спросила я, так и не понимая, что происходит.

— У тебя здесь отпечаток лапы с когтями. Это символ моего дома, — объяснил Солд, глядя на меня с каким-то новым, почти гордым выражением. — Значит, богиня считает наш выбор правильным.

Он медленно повернул меня к себе лицом, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих. Поцелуй был одновременно нежным и уверенным, как будто он делал это уже сотни раз.

Сначала это было как лёгкое прикосновение, словно шёлк коснулся кожи, и моё сердце тут же забилось чаще. Я ожидала, что он сразу отстранится, но вместо этого его губы задержались на моих, становясь мягче и глубже. Солд поцеловал меня так, словно читал по губам, медленно, с нежностью и терпением. Сначала это был просто тихий момент, но вскоре я почувствовала, как его руки мягко скользнули к моему лицу, обрамляя его ладонями и приближая меня ближе.

Его губы двигались плавно, нежно, но было в этом поцелуе что-то ещё — что-то непоколебимое и тёплое, словно он обещал этим поцелуем заботу и защиту. Он касался меня так, будто каждый дюйм моих губ был особенным, значимым, и я, забывшись, ответила на его поцелуй, чувствуя, как теплеет всё тело.

— Отлично. Теперь вы Солд и Ксюша Вирам, — торжественно объявил старейшина. — Идите и закрепите свой брак. По правилам, это стоит сделать в ложе слияния, чтобы невинная кровь орошила наши земли и наполнила их, но все мы знаем, что послушницы отдают свою невинность храму. Так что можете сделать это и дома.

Солд, не задумываясь, снова подхватил меня на руки, и я почувствовала, как меня обдало волной тепла. Упрямиться я не стала. Если домой, то домой. Не собиралась же я сейчас всем объявлять, что, хоть послушницы и посвящают свою невинность храму, у меня с этим немного иначе.

Солд занёс меня домой и, не останавливаясь, направился прямиком в спальню. Я сразу заметила, что в комнате что-то изменилось — пока нас не было, её явно украсили. По комнате были разложены цветы, в воздухе витал мягкий, едва уловимый аромат, а кровать была застелена свежими белыми простынями. Всё выглядело невероятно романтично, как будто кто-то действительно позаботился о том, чтобы сделать эту ночь особенной.

Солд бережно уложил меня на кровать и сел рядом, его взгляд был мягким, тёплым, и в то же время он выжидал, словно давая мне время привыкнуть, понять, что происходит. Я почувствовала, как сердце гулко бьётся в груди, но его спокойствие, его уверенность словно передавались мне.

— Никто не обвинит тебя, если мы сделаем это не сегодня. Я не хочу тебя торопить, — сказал Солд, его голос был мягким и заботливым, что-то в нём звучало сдержанно.

— Торопить? — переспросила я, чувствуя лёгкое замешательство.

— Да, — кивнул он, смотря мне прямо в глаза. — Мы ведь едва знакомы. Если ты хочешь узнать меня получше, я пойму.

Предложение было более чем разумным. Логичным. Но почему-то внутри меня что-то противилось этим словам. Мне нравилось прижиматься к нему, чувствовать его близость, его тепло. И с каждой минутой я всё больше ощущала, что хочу именно этого. Я почти была уверена, что мне понравится и всё остальное, и не хотелось оттягивать момент, когда мы сможем быть вместе по-настоящему.

Я потянулась к его губам, и он мгновенно понял мою молчаливую просьбу. .

Солд медленно наклонился, его взгляд был полон тепла и осторожности, словно он боялся спугнуть меня одним неверным движением. Его пальцы мягко скользнули по моим плечам, едва касаясь кожи, от чего по телу пробежали мурашки. Он не спешил, позволяя мне привыкнуть к его прикосновениям, к его присутствию рядом, к той теплоте, что исходила от его тела.

Его руки осторожно взялись за ткань платья, чуть приподнимая её. Я затаила дыхание, наблюдая, как он аккуратно снимает с меня одно плечо за другим, открывая нежную кожу. Он опустил губы к моей шее, оставляя мягкие, почти невесомые поцелуи, и я почувствовала, как от этих прикосновений внутри всё становится мягче, теплее.

Платье соскользнуло чуть ниже, и его руки обвили мою талию, нежно притягивая меня ближе. Его пальцы были тёплыми, ласковыми, и он гладил мою кожу так осторожно, словно прикасался к чему-то бесконечно ценному. Каждый его жест был осознанным, каждая ласка — наполнена заботой и желанием дать мне время привыкнуть к его близости.

Его руки скользнули вверх по моей спине, медленно изучая каждый изгиб, каждую линию моего тела, пока я сама не начала расслабляться в его руках, доверяясь ему. Солд оставлял мягкие поцелуи на каждом участке кожи, который открывался, пока ткань медленно опускалась всё ниже.

Я ощущала, как его губы нежно касаются моего плеча, ключицы, оставляя поцелуи, такие же тёплые, как его прикосновения. Он поднимал взгляд к моим глазам, проверяя, что я чувствую, и, видя моё молчаливое согласие, его прикосновения становились немного более уверенными.

Когда платье, наконец, скользнуло вниз, его взгляд задержался на мне, и я ощутила, как он сдерживает дыхание. Его глаза, тёмные и тёплые, смотрели с такой нежностью и восхищением, что у меня внутри что-то дрогнуло. Я почувствовала себя одновременно и уязвимой, и желанной.

Его руки снова вернулись на мою талию, притягивая меня ближе, и я сама почувствовала, как мои пальцы коснулись его плеч, поглаживая сильные мышцы под тканью. Солд позволил мне это, наблюдая за каждым моим движением с мягкой улыбкой, и я почувствовала, как тёплая волна желания охватывает меня, пробуждая что-то новое и нежное.

Солд опустил губы ниже, мягко и ласково касаясь кожи, пока не добрался до моей груди. Его тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи, заставляя моё сердце биться сильнее, и по телу словно пробежал ток. Когда его губы нежно коснулись моего соска, я ощутила лёгкую волну возбуждения, которая пробуждала совершенно новое, незнакомое, но невероятно приятное чувство где-то глубоко внизу живота.

Он оставлял поцелуи вокруг, плавно двигаясь, никуда не спеша, словно изучал каждую реакцию моего тела. Его язык мягко обвёл сосок, а затем он слегка прикусил его, и я невольно выдохнула, ощутив, как из груди вырвался первый тихий, прерывистый стон.

Мой муж был нежен и осторожен, но в то же время настойчив в своих действиях. Каждая моя реакция, каждый отклик заставляли его прикосновения становиться чуть смелее: он сжимал мои бедра чуть сильнее, целовал меня с всё большей страстью, словно его чувства становились глубже с каждым мгновением. Его руки, скользящие по моим бедрам, и губы, оставляющие тёплые поцелуи на животе, будили во мне желания, которые я едва успевала осознавать.

Когда он аккуратно стянул с меня трусики, во мне вдруг вспыхнул страх. Невольно напряглась, и он, заметив это, тут же остановился, поднимая взгляд, чтобы поймать мой.

— Ксюша? — тихо спросил он, мягко коснувшись моих губ успокаивающим поцелуем. — Ты передумала?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. — Просто… мне страшно.

— Почему? — его голос был полон тепла и терпения, словно он готов был ждать столько, сколько потребуется.

— Это мой первый раз, — призналась я, чувствуя лёгкий румянец на щеках.

— Первый? — с недоумением переспросил Солд, приподняв бровь.

— Эм… — пробормотала я, чувствуя, как лицо горит от смущения.

— Может, ты и это забыла, но два года назад ты должна была отдать свою невинность в храме, — добавил он, сдерживая усмешку.

Я была так смущена, что слова застряли в горле, и, кажется, моего молчания ему хватило, чтобы понять правду.

— Значит, не отдала… — он внимательно посмотрел на меня, словно проверяя, правильно ли понял.

Я молча покачала головой.

— Ксюша, девочка моя, я обещаю тебе, что буду нежен. Если ты готова, — его голос был полон мягкости и заботы.

— Хорошо, — прошептала я, немного успокаиваясь.

— Но, милая, нам придётся вернуться и сделать это на ложе слияния. В общине невинные девушки становятся жёнами только там.

— Но я… — хотела сказать, что я совершенно голая, но снова покраснела, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Ничего, сейчас. — Он легко поцеловал меня в нос и ушёл, вернувшись через пару минут с сумкой на плече. Завернув меня в покрывало, он снова подхватил меня на руки.

Я спрятала голову у него на груди, чтобы не видеть никого, кого мы могли встретить по пути. Солд, заметив это, тихо улыбнулся:

— Можешь смотреть, — мягко сказал он, явно уловив мой манёвр.

Мы вошли в светлое, просторное помещение, поразившее меня своей красотой. Оно было почти полностью открытое, залито естественным светом, словно окружённое полупрозрачными занавесями, пропускающими солнечные лучи. В центре комнаты стояло ложе слияния — массивное, украшенное резьбой и гладкими, тёплыми на вид подушками и покрывалами, всё созданное так, чтобы дарить покой и уют.

Он осторожно усадил меня на край ложа, и я, чувствуя, как внутри всё сжалось, прошептала:

— Это… больно?

Теперь я больше боялась самого этого места, чем предстоящего процесса, и мне не хотелось отпускать покрывало, которое обхватила пальцами.

— Ты получишь удовольствие, уж я постараюсь, — мягко сказал Солд, его голос был успокаивающим, и в нём звучала тёплая уверенность. — Ты доверишься мне?

Я кивнула, прижимая покрывало к груди. Он наклонился и нежно поцеловал меня, ни на мгновение не пытаясь отнять у меня моё укрытие. Его поцелуй был мягким и спокойным, словно он приручал дикого зверька, давая мне возможность привыкнуть к нему, к этому месту и к тому, что всё будет так, как мне нужно.

Солд продолжал целовать меня, пока я не почувствовала, как волны возбуждения снова начинают гулять по моему телу, разливаясь тёплыми, сладкими ощущениями. Как будто уловив моё состояние, он стал нежно прикасаться ко мне, его движения были трепетными и заботливыми, словно это была новая близость, ещё более искренняя, чем в нашей спальне.

Я постепенно расслаблялась, полностью отдаваясь его ласкам, откликаясь на каждый его жест. Его руки нежно обвили моё тело, поглаживая, а губы скользнули по моей коже, медленно спускаясь вниз. Каждое прикосновение было наполнено теплом и обещанием чего-то неизведанного, но бесконечно притягательного.

Его губы добрались до моей груди, и я ощутила, как он сжимает её руками, заставляя меня дрожать от наслаждения. Волна за волной, возбуждение всё сильнее наполняло меня, и когда он расположился между моих ног, я ощутила лёгкий, но невероятно интимный трепет. Солд нежно провёл языком, исследуя меня, и я невольно выгнулась, не сдержав тихий стон, чувствуя, как всё моё тело откликается.

— Солд… — прорывалось у меня, но он, мягко улыбнувшись, прошептал:

— Тебе понравится.

— Мне уже нравится, но… — прошептала я, всё ещё теряясь в новых ощущениях.

— Так и должно быть. Расслабься, малышка, — сказал он, успокаивая меня.

Его язык скользнул к моему клитору, и я почувствовала, как он начал ласкать его, умело и терпеливо, доводя меня до чего-то незнакомого, но невероятно приятного. Я уже не стеснялась собственных стонов, забываясь в его ласке. Не знаю сколько это длилось, но я больше не смогла удержаться — накатывающая волна удовольствия накрыла меня целиком, и я испытала первый в своей жизни оргазм. Тело пронзила судорожная дрожь, а перед глазами вспыхнули яркие огни, словно радуга из чувств, цветов и эмоций, которых было так много, что я едва могла осознать.

Губы Солда накрыли мои в поцелуе, и я ответила. Как же хорошо, еще и его сладкие поцелуи. Его тело прижалось ко мне ближе и стало совсем хорошо. Так правильно. Внезапно резкая боль пронзила меня внизу, и я тихо вскрикнула, но он тут же приглушил этот звук своими поцелуями, успокаивая.

— Всё, маленькая, — прошептал он. — Больше не будет больно. Дальше будет только приятно.

Я словно очнулась от происходящего, но не надолго. Его язык захватил мой рот в требовательном изучении. И новые волны удовольствия начали скручиваться, а боль отступила окончательно, уступая место чему-то новому. Ощущению правильной наполненности. Его слова мягко окутали меня, и я, доверяясь ему, снова расслабилась, чувствуя, как это обещание превращается в реальность. Солд начал двигаться во мне, наблюдая за моей реакцией и удовлетворенно хмыкнул, когда я застонала. 

— Моя Ксюша… — хрипло прошептал он, и в его голосе было столько чувства, что у меня внутри всё дрогнуло. Он толкнулся чуть глубже, и я ощутила, как он наполняет меня полностью, словно становясь той самой недостающей частью, которую я искала и не осознавала, что нуждалась в ней.

Его движения были медленными, тягучими, каждая волна ритма проникала глубоко, даря мне всё больше и больше нежности и наслаждения. Солд смотрел на меня восхищённо, будто видел что-то удивительное и ценное, и каждый его взгляд заставлял меня чувствовать себя желанной, любимой. Его губы скользили по моей коже, даря мне мягкие, тёплые поцелуи на плечах, шее, снова возвращаясь к моим губам, как будто он хотел, чтобы я не просто чувствовала его, но знала, что он здесь — рядом и полностью со мной.

Его дыхание становилось всё более прерывистым, его тело двигалось в совершенном, медленном ритме, который поднимал меня всё выше, нарастающими волнами возбуждения. С каждой секундой напряжение внутри меня усиливалось, и я тонула в этих ощущениях, отвечая ему, теряясь в его прикосновениях, в его движениях, чувствуя, как наши тела находят общий ритм, будто созданный для нас.

Его руки скользнули по моей талии, притягивая меня ближе, и мы слились в этом ритме, где больше не было ни слов, ни сомнений.

Наши тела двигались в унисон, и с каждым его толчком я всё сильнее ощущала нарастающую волну удовольствия. Всё внутри сжалось, готовясь к моменту, который казался неизбежным, как дыхание, как стук сердца. Солд чувствовал мой отклик, и его движения становились чуть быстрее, чуть глубже, но всё так же бережно и трепетно, словно он не хотел торопить, но не мог остановиться.

Когда наконец я достигла пика, волна наслаждения обрушилась на меня с такой силой, что я не смогла сдержать громкий стон, тело пронзила судорога, и перед глазами вспыхнула целая радуга красок. Я потерялась в этом мгновении, ощущая его внутри себя, его жар, его силу, и вдруг почувствовала, как Солд тоже достиг своего предела. Он стиснул меня крепче, в ответном порыве выгнувшись навстречу, и я ощутила, как его тело сотрясают те же судороги, которые накрывали меня.

В этот момент нас окутало тёплое сияние, как будто сама магия переполняла наши тела, сливаясь в единое целое. Я почувствовала, как жар и свет наполняют комнату, а на его груди, в районе сердца, возник белоснежный пион, мягко мерцающий.

Я провела пальцами по цветку, ошеломлённая этим новым чудом, и спросила, чуть охрипшим голосом:

— Что это?

Солд посмотрел на меня с удивлением, касаясь цветка вместе со мной.

— Никогда о таком не слышал, — произнёс он, ещё не до конца веря в то, что видит. — Видимо, это ещё одно благословение от богов.

Он склонился ко мне и, с улыбкой полным нежности, сказал:

— Ты — мой подарок небес.

Мы некоторое время лежали так, обнявшись, наслаждаясь теплом и тишиной после этой близости, пока я не почувствовала, как он осторожно очищает моё тело магией. Потом он взял сумку, достал из неё одежду и, помогая мне, одел нас обоих, а затем аккуратно сложил покрывало обратно.

Когда я была готова, Солд снова подхватил меня на руки.

— Я могу идти ногами, — тихо сказала я, ощущая, как между нами всё ещё проскальзывает тихая близость, как память о том, что только что произошло.

— Такова традиция, — ответил он, улыбнувшись.

Он вынес меня наружу и вдруг замер. Перед нами стояло множество людей — казалось, вся община собралась, и, увидев их, я инстинктивно прижалась к нему сильнее.

— Что происходит? — шепнула я, чувствуя лёгкий страх.

— Пока не знаю, — ответил он, сдвинув брови. — Обычно пару никто не встречает.

Я осмотрелась и заметила нечто странное — вся община, которую я ещё утром видела холодной и серой, утопала в зелени. Кусты и цветы теперь повсюду пробивались сквозь землю, и я непонимающе смотрела на эти перемены.

— А почему всё такое зелёное? — прошептала я. — Здесь ведь не было ничего зелёного…

Солд посмотрел на меня, в его взгляде было что-то тёплое и гордое.

— Это ты, малышка. Твоя кровь, — сказал он, словно это объясняло всё. — Я и не думал, что в тебе столько силы.

В этот момент к нам подошёл старейшина, его лицо было недовольным, взгляд настороженным.

— Ты обманул нас, Солд? — бросил он с подозрением. — Ты украл девчонку? Она не вступила в брачный возраст?

Солд нахмурился, его взгляд стал твёрже, он явно не оценил этот выпад.

— Если бы она не достигла брачного возраста, алтарь бы не принял наш брак, — твёрдо ответил он. — Моя жена со мной добровольно.

Я почувствовала, как его рука чуть сильнее сжала меня, словно он хотел, чтобы я чувствовала его защиту, и рядом с ним, несмотря на пристальные взгляды и странные вопросы, я действительно ощущала себя в безопасности.

— Сколько тебе лет, дитя? — спросил старейшина, не скрывая недоверия.

— Двадцать, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Тогда как ты смогла отдать первую кровь нашей земле?

От этого вопроса я растерялась и, не зная, что ответить, умоляюще посмотрела на Солда. Он сразу всё понял.

— Кого-то не устраивает результат? — холодно бросил он, окинув собравшихся взглядом.

Ответа не последовало — все молчали.

— Моя жена не обязана отвечать на все эти вопросы. Мы уходим.

И, не дав никому опомниться, он уверенно унес меня прочь, оставляя всё позади. Я смогла выдохнуть только тогда, когда он занёс меня в наш дом и мягко поставил на ноги. Почувствовав, что напряжение наконец отпустило, я тут же прижалась к нему, обнимая крепко и надёжно.

— Ксюша? — спросил он, чуть удивлённо, но, почувствовав, как я прижимаюсь к нему, обнял в ответ.

— Это всё так странно… Они злятся на меня? — тихо спросила я, чувствуя, как эмоции прорываются сквозь всю эту необычную ситуацию.

— Нет, маленькая, — ответил Солд, его голос был мягким и успокаивающим. — Ты возродила это место. Обычно невестам хватает сил возродить только свой дом и немного земли вокруг алтаря. А судя по тому, что я видел, тебе удалось намного больше. Они должны быть благодарны, думаю, они просто в шоке. Я их понимаю: послушниц нельзя воровать — за это обычно строго наказывают. Старейшина боится последствий.

— Но я ведь… ты меня не крал, — прошептала я, чувствуя, как тревога постепенно рассеивается.

— Ну, разве что совсем чуть-чуть, — усмехнулся он, поглаживая меня по волосам. — Но ты ведь не против?

— Не против, — ответила я, улыбнувшись, и, не сдержавшись, сама потянулась, чтобы поцеловать его.

Он ответил мне с той же теплотой, а затем, отстранившись на мгновение, тихо произнёс:

— До сих пор не верю, что ты моя.

Солд укладывает меня в постель, осторожно поправляет покрывало и задерживается взглядом на моём лице, словно проверяет, всё ли со мной в порядке. Его тёплые карие глаза излучают спокойствие и заботу, которые я начинаю чувствовать кожей.

— Отдыхай, малышка, — тихо говорит он, склонившись, чтобы поцеловать меня в лоб. После этого он выходит из спальни.

Я лежу, чувствуя, как уют и тепло мягко заполняют комнату. Но долго ждать не приходится — Солд возвращается с подносом, полным разнообразных закусок и фруктов. Он садится рядом, ставит поднос между нами и, подхватив один из фруктов, подносит его к моим губам.

— Ешь, — улыбается он.

Я принимаю фрукт, пробую его и смеюсь, когда капля сока оказывается на губе. Солд легко стирает её пальцем, не отрывая от меня взгляд. Мы начинаем есть вместе, прямо в постели, и я вдруг осознаю, насколько это приятно. В моём мире я бы никогда себе такого не позволила — есть в кровати? Никогда. Но здесь, с ним, это кажется чем-то совершенно естественным и уютным.

— Почему всё стало таким зелёным? — спрашиваю я, после того как мы уже почти доели. — Раньше всё выглядело так мрачно. И причём тут моя кровь?

Солд на мгновение задумывается, как бы подобрать слова.

— Раз ты не помнишь, то объясню, — наконец говорит он, придвигая поднос в сторону. — Боги прокляли народы этого мира.

— Все? — удивлённо переспрашиваю я.

— Все, — кивает он, с лёгкой задумчивостью в голосе.

— Почему? — мой вопрос звучит естественно, но он лишь пожимает плечами.

— Это уже никто не помнит. Это случилось слишком давно. Но вроде бы из-за плохого отношения к женам или женщинам в целом. Если честно, я не особо интересовался. Знаю, что послушницы об этом знают больше. — Его взгляд задерживается на мне, словно ожидая ответа.

— Не могу ничего сказать, — пожимаю плечами. — Если и знала, то забыла.

— Суть в том, что там, где живут народы, ничего не растёт. Это проклятие. Каждый народ борется с ним по-своему. Анимаги отдают первую кровь своих женщин земле. Чем сильнее женщина, тем больше площадь она может “озеленить” и тем дольше это продержится. Обычно это маленький участок, которого хватает на год, не больше. Но то, что смогла ты… — он на мгновение замолкает, вглядываясь в меня. — Такого я ещё никогда не видел.

Я молчу, обдумывая его слова.

— С другой стороны, послушницы ведь не становятся жёнами анимагов, чтобы это проверить. — Он улыбается, и я чувствую в его словах лёгкую иронию.

— Понятно… А другие народы? Как они борются с проклятием?

— Ну, я знаю, что вампиры тоже проливают кровь, но вроде не первую. У них какой-то свой ритуал. — Он ненадолго задумывается. — А про других ничего определённого не скажу. Ирлинги живут слишком обособленно, а эльфы, если и делятся своими знаниями, то явно не с анимагами.

Я киваю, чувствуя, как тяжесть его рассказа ложится на плечи, но в то же время что-то внутри откликается — неужели именно поэтому я здесь. Их второй шанс. Чей именно? Анимагов? Видимо, да. Иначе бы не появился на нем пион, а на мне та звериная лапа. Ну значит все будет легко и это чудесно. Ведь я уже тут и уже даже с мужем анимагом. Видимо основная моя задача — наслаждаться жизнью, чтобы тут все цвело и пахло.

Утро встретило меня нежными поцелуями. Сначала я даже не поняла, где нахожусь, но каждое новое прикосновение возвращало осознание, что этот странный мир теперь моя новая реальность. С каждым поцелуем это ощущение становилось всё более явным, пока я не услышала его голос.

— Какая же ты нежная… Моя Ксюша, — хрипловато прошептал Солд, и в его голосе звучала неподдельная нежность.

— Доброе утро, — пробормотала я, чуть смущённо улыбнувшись.

— Оно поистине доброе, — ответил он, его улыбка была тёплой и сияющей.

— Ты такой счастливый, — отметила я, с лёгким удивлением глядя на него.

— Конечно, ведь у меня такая чудесная жена, — с теплотой произнёс Солд, наклоняясь ближе. — Красивая, ласковая и так отзывающаяся на мои ласки. Ты моё счастье.

От его слов у меня потеплело внутри, и я не смогла сдержать лёгкого румянца. Его искренность была обескураживающей, но в то же время такой приятной, что я чувствовала, как что-то внутри меня отзывается на его слова.

— А теперь я могу назвать остальным своё имя? — спросила я, ещё не совсем понимая всей тонкости местных обычаев.

— Нет, — коротко ответил Солд, его взгляд стал серьёзным.

— Почему? Ведь у меня уже есть муж, — попыталась я возразить, чувствуя, как в голосе проскользнуло недоумение.

— Потому что у тебя могут быть ещё мужья, — спокойно объяснил он.

— Ещё? — удивлённо переспросила я, не веря своим ушам.

— Я же говорил тебе, что здесь мужчины могут становиться вторым, третьим и так далее мужем. Поэтому твоё имя нельзя раскрывать остальным. Если его узнают, это может привести к проблемам.

— А как мне тогда представляться? — нахмурилась я, пытаясь понять, как же теперь быть.

— Тебе нужно другое имя. «Для всех». Имя, которое не связано с твоим настоящим.

— А как ты понял, что я тогда сказала тебе имя «не для всех»? — спросила я, вспоминая тот момент.

— У нас имена для всех обычно короткие, из двух-трёх букв, — пояснил он. — Да и послушницы вообще никаких имён не называют. Они просто — «послушница», и всё.

— А можно мне представляться «Сеней»? — предложила я, пытаясь проявить инициативу.

— Сеня? — переспросил Солд, чуть приподняв бровь, но затем покачал головой. — Могут подумать, что это твоё настоящее имя. Да и лучше не придумывай себе имя сама, чтобы оно случайно не сработало в храме.

— А где мне его взять? — растерянно спросила я, чувствуя, что ситуация усложняется.

— Хочешь, я тебе придумаю? — предложил он с лёгкой улыбкой.

— Давай, — согласилась я, понимая, что ему точно виднее, как лучше поступить.

Солд задумчиво посмотрел на меня, его взгляд задержался на моём лице.

— Лин, — наконец произнёс он. — Просто, коротко и звучит естественно.

— Лин, — повторила я, пробуя имя на вкус. — А почему именно Лин?

— Оно простое, — пояснил он, слегка пожав плечами. — Здесь часто используют имена из трёх букв для повседневного общения. Никто не подумает, что это твоё настоящее имя. И к тому же оно тебе подходит.

— Хорошо, пусть будет Лин, — согласилась я, чувствуя, как это имя начинает казаться мне привычным. — А как мне себя вести, чтобы не вызвать подозрений из-за того, что ничего не помню?

— Просто будь собой, — успокоил он. — Но не называй имён других, если точно не знаешь, что они сами их тебе сказали. Здесь это табу.

— А если кто-то спросит, почему я не называю своё настоящее имя? — уточнила я, всё ещё пытаясь понять все тонкости.

— Скажи, что ты Лин, и этого достаточно, — мягко ответил он. — Если кто-то будет слишком настойчив, отправь их ко мне. Я разберусь.

— Хорошо, — кивнула я, решив запомнить это правило.

— Лин, — снова повторил он, и его голос стал чуть ниже, почти ласковым. — Звучит красиво, но для всех. Для меня ты всегда будешь Ксюшей. Моей Ксюшей.

Я улыбнулась, чувствуя, как его слова греют меня изнутри.

Мы вышли из дома, и солнечный свет тут же обрушился на нас, освещая оживлённую улицу. Казалось, вся община уже была на ногах, занимаясь своими делами. Солд крепко держал меня за руку, словно подчеркивая, что я под его защитой, и направился к небольшой группе людей, которые оживлённо беседовали неподалёку.

— Лин, — он повернулся ко мне, подмигнув, словно напоминая о новом имени. — Пора познакомить тебя с нашими соседями.

Его голос звучал уверенно, но я заметила, как несколько пар глаз моментально остановились на мне, стоило нам подойти ближе. Их взгляды были настороженными, словно они пытались что-то понять или оценить. Я почувствовала себя неуютно под этим вниманием, и мой шаг стал чуть медленнее.

— Солд! — позвал один из мужчин, с виду его ровесник, высокий и жилистый. — Решил показать свою чудо-невесту? — Его голос был вроде дружелюбным, но в глазах мелькнул интерес, смешанный с недоверием.

— Да, — с улыбкой ответил Солд, словно не заметив ни тени в голосе, ни взглядов. — Это Лин. Моя жена.

Все повернулись ко мне, и я сразу почувствовала себя неловко. Женщины, которых здесь было немного, явно не проявляли дружелюбия, а мужчины смотрели так, будто ожидали чего-то необычного. Это напряжение было ощутимым, и я машинально сжала руку Солда сильнее, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не бойся, — тихо прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Они просто любопытны. Привыкнут, и ты тоже. Всё будет хорошо.

Его уверенность была как спасательный круг, и я кивнула, хотя всё ещё чувствовала себя не на месте. Солд начал разговор с соседями, легко объясняя, как мы познакомились и как всё сложилось. Большинство вопросов было обращено к нему, а не ко мне, что, пожалуй, даже облегчало ситуацию.

Несколько его друзей — все мужчины — коротко представились, но особого интереса не проявляли. А вот соседки, три женщины разного возраста, явно изучали меня взглядом, стараясь понять, кто я такая.

— Ты выглядишь бледной, — вдруг сказала одна из них, женщина лет сорока с резкими чертами лица. — Ты точно останешься? Руки у тебя нежные, послушница.

— Она со мной, и этого достаточно, — коротко ответил Солд, его голос был всё ещё спокойным, но в нём прозвучала нотка предупреждения.

Я только кивнула, предпочитая не вступать в разговор. Группа постепенно начала расходиться, оставляя нас наедине. Когда мы остались вдвоём и вернулись домой, я наконец выдохнула.

— Они меня недолюбливают, — пробормотала я.

— Это пройдёт, — заверил меня Солд, обняв меня за плечи. — Просто дай им время. Они привыкнут к тебе, а ты к ним. Всё будет хорошо.

Я кивнула, пытаясь поверить его словам, но всё ещё ощущая на себе тени их взглядов.

Солд провёл со мной весь день, показывая каждый уголок нашего нового дома и рассказывая о нём с удивительной теплотой. Он показывал, где хранится еда, как пользоваться местной утварью, и даже провёл меня в свой маленький кабинет, который оказался скромным, но уютным. В нём было только самое необходимое — стол, стул и несколько полок, но, по его словам, это место было его личным убежищем.

После этого мы гуляли по общине. Он показывал дома соседей, объяснял, кто где живёт, и рассказывал, чем занимается каждый. Я старалась слушать, но всё ещё чувствовала на себе взгляды людей. В какой-то момент я начала замечать, что Солд целенаправленно выбирал менее оживлённые улицы, будто стараясь дать мне передышку.

— Как тебе? — спросил он, когда мы немного отошли от центра.

— Непривычно, — честно ответила я, оглядываясь на всё это серо-зелёное пространство, где начинала появляться новая жизнь.

— Привыкнешь, — уверенно сказал он, легко улыбнувшись. — Здесь хорошо. Главное — не торопись. Дай этому месту шанс.

К вечеру, когда я уже начала чувствовать усталость, к нам подошёл мужчина с широкой улыбкой и добродушным лицом. Солд нас уже знакомил, но имя я не запомнила.

— Солд, привет! — сказал он, похлопав моего мужа по плечу. — Как новобрачные?

— Всё хорошо, — ответил Солд, бросив на меня тёплый взгляд.

— Вы с женой должны прийти к нам на ужин. Дети будут рады, а Лин познакомится с нашей семьёй. Всё по-домашнему, — продолжил мужчина.

— Мы можем отказаться, — сказал Солд, повернувшись ко мне. — Если для одного дня многовато, лучше отдохнём дома.

Я на мгновение задумалась. День действительно был насыщенным, но мысль о том, что я могу больше узнать о его мире, его друзьях, показалась мне правильной.

— Нет, пойдём, — сказала я, улыбнувшись. — Мне интересно познакомиться с твоими друзьями.

Солд кивнул, его лицо озарилось одобрением.

— Хорошо. Но если ты устанешь, просто скажи. Я всё устрою.

Его забота немного согрела мою душу, и, взяв меня за руку, он повёл нас к дому своих друзей.

Дом, в который нас пригласили, оказался невероятно уютным. Здесь царила настоящая атмосфера семьи, что было редкостью в общине. Более того, у этой пары было двое сыновей — это почти чудо для здешних мест. Нас встретили радостно и гостеприимно: хозяйка сразу усадила за стол, а хозяин поприветствовал Солда, похлопав его по плечу.

— Добро пожаловать, Лин, — сказала хозяйка с широкой улыбкой. — Устраивайтесь, будем ужинать.

За столом было тепло и весело. Еда оказалась восхитительной, а разговоры — лёгкими, почти домашними. Солд, заметив, как я расслабляюсь, не скрывал своей радости, и я поймала себя на мысли, что впервые за весь день почувствовала себя уютно.

После ужина мужчины поднялись, чтобы поговорить о своих делах, оставив меня наедине с женой друга Солда. Она сразу же повернулась ко мне с заговорщицким видом.

— Говорят, ты так влюбилась в нашего Солда, что даже из послушниц ушла, — сказала она с лукавой улыбкой.

— Можно сказать, что так и было, — не стала спорить я, решив не вдаваться в подробности.

— А как тебе удалось всё у нас озеленить? — она смотрела на меня с неподдельным интересом. — Никогда такого не видела. Когда мы с Калиром женились, алтарь и наш дом чуть оживились, и то всего на год.

— Я сама не знаю, как так вышло, — честно призналась я. — Думаю, богиня благословила наш союз.

— Ну да, ты же послушница, — кивнула она, будто это всё объясняло.

— Больше нет, — спокойно уточнила я.

Она чуть прищурилась, как будто проверяя мою искренность.

— А ты не думала вернуться обратно?

— Куда? — удивилась я.

— Ну, к послушницам.

— Зачем? — мой голос прозвучал твёрдо.

— Просто, — её ответ был таким же расплывчатым, как её вопрос.

— Нет, не думала, — отрезала я.

— Понятно, — коротко кивнула она, отводя взгляд.

В этот момент в комнату вернулись мужчины. Солд выглядел напряжённым, и это сразу бросилось в глаза. Я тут же встала, подойдя к нему.

— Солд? — спросила я тихо.

— Всё хорошо, Лин, — ответил он, но голос его был слишком ровным. — Но думаю, нам пора.

— Хорошо, — кивнула я, быстро поблагодарив хозяйку и хозяина за ужин и гостеприимство.

Мы вернулись домой, но Солд всю дорогу оставался задумчивым. Я несколько раз пыталась начать разговор, но он лишь коротко отвечал, явно что-то обдумывая. Лишь дома, когда дверь за нами закрылась, я добилась ответа.

— Мне придётся уехать на рассвете, — сказал он, наконец посмотрев мне в глаза. — Но я постараюсь вернуться к ночи. Максимум к следующему утру.

— Куда? — спросила я, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Я хочу с тобой.

— Не выйдет, Ксюша, — его голос был мягким, но твёрдым. — Это довольно опасно.

— Ты же говорил, что больше не будешь участвовать в подобном, потому что у тебя теперь есть я, — напомнила я, чувствуя обиду.

— Я и не собираюсь участвовать в сражениях, — заверил он. — Но это задание от старейшин. Игнорировать его не получится. Я и Калир поедем вместе. Так мы быстрее справимся.

— А я останусь совсем одна? — мои слова прозвучали тише, чем я хотела.

— Я попрошу присмотреть за тобой, — ответил он.

— Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать, — возразила я, чувствуя, как раздражение просачивается в голос.

Солд обнял меня, притягивая ближе и касаясь губами моего лба.

— Со мной всё будет хорошо, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Обещаю.

Солд потянул меня к себе, и его губы накрыли мои. Поцелуй был долгим, глубоким, сладким, и я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. Его руки нежно скользили по моему телу, поглаживая, обнимая, даря мне чувство тепла и защищённости. Я расслабилась в его объятиях, отвечая на его ласки, чувствуя, как он вновь пробуждает во мне это приятное, тягучее чувство.

Его пальцы медленно опустились ниже, задержавшись на моей промежности. Он чуть отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом, и тихо спросил:

— Болит?

— Мм? — не сразу поняла я, всё ещё утопая в его ласках.

— Есть неприятные ощущения внутри? — уточнил он, его голос был мягким, но серьёзным.

— Неа, — покачала я головой, улыбнувшись. — Всё хорошо.

Солд слегка улыбнулся, его взгляд стал чуть теплее.

— Хочешь попробовать ещё… или подождём, пока я вернусь? — спросил он, его голос звучал сдержанно, но в то же время в нём была нотка ожидания. 

Я замерла на мгновение, раздумывая, и почувствовала, как моё лицо чуть покраснело от его вопроса.

—- Хочу. — Все, что смогла произнести. 

Солд посмотрел на меня с теплотой и нежностью. Его улыбка стала шире, и он, легко касаясь моих губ своими, тихо произнёс:

— Моя смелая девочка…

Его голос был низким и хрипловатым, словно он едва сдерживал бушующие внутри эмоции.

— Я хочу попробовать тебя… там, — сказала я, набравшись смелости. — Как ты пробовал меня.

Его глаза расширились от неожиданности, но в следующую секунду в них зажглось желание, тёплое и глубокое, как пламя.

— Ксюша… — протянул он моё имя, и в этом звуке было всё: удивление, восторг, нежность.

— Что? — спросила я, смущённо опуская взгляд.

— Ты меня удивляешь… приятно удивляешь, — сказал он, легко проведя пальцами по моей щеке. — Ты невероятная, моя жена.

Я ответила ему мягкой улыбкой, а затем потянулась к его губам, чувствуя, как его руки крепче обнимают меня, прижимая ближе. Его поцелуй был глубоким, тёплым, окутывающим меня с головой. Он двигался уверенно, не торопясь, словно давая мне время осознать всё, что происходит.

Я не стала останавливаться, постепенно спускаясь по его телу, даря лёгкие, осторожные поцелуи. Моя решительность росла с каждым его откликом, каждым вздохом, каждым взглядом, полным тепла и желания.

Его руки аккуратно задержались на моих плечах, словно спрашивая, действительно ли я этого хочу. В ответ я подняла взгляд, встретившись с его глазами, и улыбнулась. Моё сердце билось быстрее, но в этот момент я была уверена в своём желании сделать для него что-то особенное, что-то, что покажет, как много он для меня значит.

Мои руки скользнули в его штаны и я ощутила всю силе его желания в своих руках. Твердый, упругий, горячий член. От того, что он был в моих руках внутри начал стягиваться узел желания. Я не удержалась и лизнула головку. Слегка терпкая на вкус. На ней тут же выступила капелька. Я размазала ее пальцем, Солд тяжело выдохнул. Захотелось услышать, как он стонет. Я начала водить рукой по члену. Он такой бархатный, это очень приятно и возбуждает, заводит еще сильнее. Мои нижние губки свело приятным желанием. Захотелось, чтобы эта головка раздвинула меня внизу и вошла до предела, чтобы снова стало так хорошо, как было… 

Но сначала попробую что-то новенькое. Я открыла рот и медленно насадилась на член. И мой муж застонал. Ох, от этого звука я становилась только мокрее и даже сосочки на груди затвердели. 

Оказалось, чужое удовольствие такое приятное. Я начала двигаться. То впускала его глубже, то практически полностью вынимала изо рта. Посасывала, как самый вкусный леденец и с удовольствием отмечала, как Солду приятно. 

Он периодически клал руку мне на голову и хотел контролировать темп, но потом словно передумывал и убирал. А мне почему-то хотелось, чтобы он не убирал. Хотелось, чтобы он сделал со мной что-то… грязное. Ощутить все его желание. Я насаживалась ротиком на его член, а мои складочки уже начали изнывать от того, что этот член не погружается в них. Я начала ерзать и Солд заметил. 

Поднял меня с колен. 

— Твой ротик просто волшебный, моя хорошая. Но я чувствую как ты течешь и мне хочешься взять тебя. Хорошо? 

— Да… 

Он улыбнулся и неспеша раздел меня, покрывая мое тело поцелуями, пока делал это. Потом посмотрел на меня жадным взглядом и прислонил к кровати, опирая на руки. Погладил по спине, бедрам и легонько шлепнул. 

— Раздвинь ножки, Ксюша.

Я подчинилась. Почувствовала обе его теплые ладони на своих ягодицах, а потом его член, легко скользнувший внутрь

— О-о-о, — застонала я, когда он наполнил меня собой. 

— Ты такая мокрая, — хрипло произнес он и сделал толчок, потом еще и еще. 

Мой стон — его движение. Его руки контролируют мое тело, я едва держусь за сознание, впившись в простыни пальцами. Как же ярко, как же хорошо! 

— Моя узенькая кошечка, — шептал он, не останавливаясь, а у меня внизу все сводило от удовольствия. Кажется вот-вот и я просто потеряюсь в его толчках и этом ощущении. — Давай, Ксюша, кончи для меня. 

Его пальцы на моем клиторе и я послушно срываюсь в бездну с его именем на устах. 

Он продолжает вторгаться, усиливая и до того яркие эмоции, пока не финиширует, заливая мне поясницу спермой с громким, совершенно звериным рыком. 

Я упала на кровать без сил, а он очистил меня и лег рядом. Промежность продолжала пульсировать. Почему-то хотелось, чтобы он ее продолжал трогать. 

— Ты можешь погладить меня… там? 

Он ничего не ответил, но, как оказалось, мог. Его пальцы снова нежно ласкали мой бутон, даря просто потрясающие ощущения. 

— Хочешь еще? — спросил он, целуя мою спину. 

— Просто хочу, чтобы ты гладил. 

— Хорошо. 

После всех эмоций и удовольствия мы остались лежать на кровати. Солд мягко обнял меня, его пальцы всё ещё нежно скользили по моей коже, порой задерживаясь там, где пульсировали остатки наслаждения. Его тепло, забота и тихие прикосновения успокаивали, а его дыхание на моей шее дарило чувство уюта и защищённости.

— Ты невероятная, моя Ксюша, — тихо произнёс он, целуя мою макушку.

Я улыбнулась, чувствуя, как веки начинают тяжело опускаться. Его руки обнимали меня, словно укрывали от всего мира, и я заснула, утопая в этом ощущении.

Утро началось с аромата еды. Я открыла глаза и почувствовала, как вкусно пахнет, завернулась в одеяло и вышла на запах. Увидела, как Солд уже на ногах, раскладывает что-то на столе.

— Доброе утро, малышка, — поприветствовал он с тёплой улыбкой. — Садись, будем завтракать.

Мы ели вместе, обсуждая всё и ничего. Я наслаждалась каждым моментом, понимая, что скоро его не будет рядом. Когда завтрак закончился, он подошёл ко мне, аккуратно взял за руки и прижал к себе.

— Мне нужно идти, Ксюша, — сказал он, и в его голосе слышалась тяжесть.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — призналась я, прижимаясь к нему крепче.

— Знаю, — он погладил меня по спине. — Я тоже не хочу тебя оставлять. Но я скоро вернусь. Обещаю.

Его тёплые объятия были как щит от всего плохого, но стоило ему отстраниться, как я почувствовала, что мир стал холоднее. Он ещё раз поцеловал меня, успокаивающе погладил по щеке, затем, перекинув через плечо сумку, направился к двери.

— Я скоро вернусь, малышка, — повторил он, прежде чем выйти.

Когда дверь за ним закрылась, комната показалась пустой и холодной. В воздухе ещё витал его запах, но ощущение одиночества накрыло меня. Я села на кровать, обхватила колени руками и взглянула на окно. В голове крутилась одна мысль: «Пусть он вернётся скорее».

Я не планировала выходить из дома. Честно говоря, мне не хотелось снова сталкиваться с жителями общины, чьи взгляды всё ещё жгли мне спину. План был прост: провести день в одиночестве, закутавшись в покрывало, с чашкой чего-то тёплого, и, может, даже попытаться осознать, что теперь моя жизнь изменилась навсегда. Но, как оказалось, моё уединение оказалось не в моих руках.

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Первой мыслью было сделать вид, что дома никого нет. «Если я не отвечу, они уйдут», — промелькнуло в голове. Но тут же пришло осознание, насколько это глупая идея. Вряд ли в этой общине, где каждый знает, что творится у соседа, кому-то неизвестно, что я дома.

Вздохнув, я пошла открывать. На пороге стояли они — те самые две девочки, Алия и Далия, которые помогали мне собраться на свадьбу. Увидев их, я тут же вспомнила их одинаково звучащие имена и мысленно закатила глаза. Почему их родители так назвали? Настолько редкое дарование, как дочери, и даже не попытаться придумать что-то уникальное.

— Лин! — радостно воскликнула Алия. — Мы решили, что ты не должна скучать в одиночестве.

— И хотим повеселить тебя весь день, — добавила Далия, сияя улыбкой. — И, конечно, послушать о том, как живут послушницы.

От их слов у меня внутри всё сжалось. Я напряжённо улыбнулась, не зная, что сказать, но девочки, кажется, ничего не замечали. Или же просто умело делали вид, что не замечают.

Не дожидаясь приглашения, они легко прошли в дом, словно это была их собственность.

— Ох, у тебя здесь так уютно! — заметила Алия, осматривая всё вокруг. — Давай поможем тебе выбрать наряд для сегодняшнего дня.

Прежде чем я успела возразить, они уже рвались к моему скромному гардеробу, выуживая платья и рубашки. Удержать их было невозможно. Вскоре я оказалась в лёгком платье, причём меня практически вывели за руку в солнечный день.

На улице я сразу заметила, что всё вокруг стало ещё зеленее. Буйная растительность буквально оживала на глазах. Это было удивительно, но я быстро подавила улыбку, чтобы не показывать девочкам своего любопытства. Они радостно щебетали и вскоре привели меня в «женский клуб».

Я ожидала чего-то, может, уютного и тёплого, не похожего на то, какие ассоциации вызвало в голове это сочетание слов.  Но реальность не сильно отличалась от моего представления о скучном и малопривлекательном месте. В помещении собрались женщины всех возрастов. Старших, конечно, было больше, и их взгляды не предвещали ничего хорошего. Настроение резко упало, но, к счастью, жена Калира сразу подошла ко мне с улыбкой.

— Лин! — радостно приветствовала она. — Рада тебя видеть.

Её доброжелательность немного смягчила ситуацию. Мне предложили присоединиться к общему занятию — вышиванию огромного круга ткани. В центре комнаты лежала большая вышивка, над которой трудились все присутствующие. Я села в круг вместе с другими женщинами, и мне объяснили, что нужно делать.

— Это оберег для общины, — сказала одна из старших женщин. — Каждая вплетает в него крупицы своей магии.

Взяв иглу, я начала работать, но почти сразу ощутила, как что-то странное происходит. Энергия будто тянулась из меня в эту ткань. Головокружение накрыло резко, и я тут же выпустила вышивку.

— Что случилось? — спросила Алия.

— Мне… Хм… Это неприятно. 

— Да, оберег высасывает много магии. И ощущения не очень приятные, но по-другому его не сплести, — вздохнула она. 

Но прежде чем я успела ответить, в меня полетели осуждающие замечания.

— Это наш долг, и не время роптать на судьбу, — резко сказала одна из женщин. — Все вплетают, и ты вплетай.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но закрыла, решив, что спорить бесполезно. Однако внутри я почувствовала раздражение. Их слова о долге прозвучали как приказ, а их взгляды давили так, словно я уже провинилась перед всеми. Магию на оберег, девственность на алтарь, чтобы община процветала… Я не была уверена, что хочу быть частью всего этого.

К счастью, всё прервалось на обед. Женщины отложили свои иглы и вышивку, двигаясь в соседнее помещение. Очевидно, есть рядом с оберегом считалось таким же неправильным, как и жаловаться на него. Я последовала за остальными, чувствуя, как напряжение в голове понемногу спадает. 

Обед накрыли быстро, и, как и в вышивке, тут тоже всё делалось сообща. Женщины оживлённо беседовали, но разговоры быстро свернули на одну тему — нехватка женщин и детей в общине.

— Послушай, Лин, — обратилась ко мне одна из старших, женщина с проницательным взглядом. — Твои сестры, послушницы, так неправы, что не хотят выходить замуж. Особенно за анимагов.

Я напряглась, но лишь кивнула. Ну да, я уже замужем. Что ещё от меня хотят?

— Наши земли истощаются, — продолжила она. — Нужны дети. А как появятся дети, если женщины не хотят выполнять свой долг?

— Да, — подхватила другая. — Земля анимагов требует больше женщин. И это неправильно, что послушницы отказываются вступать в браки. Кто будет заботиться о будущем, если не они? 

Я снова кивнула, хотя внутри у меня всё кипело. Я-то замуж вышла! Что они ко мне пристали?

— А ты, Лин, должна побыстрее зачать, — добавила третья, склонив голову. — Родишь ребёнка — земля расцветёт пуще прежнего. 

— От родов тоже прольётся благая кровь, — пояснила первая, её голос был исполнен какого-то священного трепета. — Это благословение для общины.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, и роды тоже будут происходить на алтаре? Мысль о том, что и это придётся делать под пристальным взором всей общины, повергла меня в уныние. Я уже окончательно решила, что эта община мне не по душе, особенно когда Солда нет рядом.

Но закончить обед мне не удалось. Дверь открылась, и в дом вошли трое старейшин. Каждый из них был в длинной тёмной одежде, напоминающей мантии, расшитые простыми, но эффектными узорами. Их лица были суровы, а взгляды — холодными, словно они видели меня насквозь. Один из старейшин был особенно впечатляющим — высокий, с острыми скулами и длинными седыми волосами, заплетёнными в тонкую косу. Другой — ниже ростом, но его строгий взгляд компенсировал всё. Третий был самым старым из них, лицо покрыто глубокими морщинами, но в глазах читалась жёсткая, непреклонная сила.

Женщины тут же встали и низко поклонились, выказывая почтение. Даже самые старшие склонили головы, словно перед чем-то священным. Я, не понимая, что происходит, осталась сидеть, ошеломлённая этим внезапным поворотом. Ошибка? Возможно. Но я так и не двинулась.

Один из старейшин, тот, что с седой косой, посмотрел прямо на меня. Его голос прозвучал резко, как хлесткий удар:

— Пойдём.

— Куда? — растерянно спросила я, всё ещё не понимая, что происходит. — Почему? Что случилось?

Но прежде чем старейшины успели ответить, женщины вокруг начали тихо шептать, но достаточно громко, чтобы я слышала:

— Лин, нельзя так. Ты проявляешь неуважение, сидя, когда старейшины зовут тебя.

— Это непозволительно. Ты же жена, ты должна понимать, что твой долг — слушать.

— Не позорь своего мужа, это недостойно, — добавила одна из женщин, голос её звучал почти с укором.

Я почувствовала, как на меня начали давить, не словами старейшин, а этими тихими, приглушёнными комментариями женщин. Их взгляды, эти тихие голоса, словно подталкивали меня к тому, чтобы я подчинилась. Сердце забилось сильнее, в груди сжалось неприятное чувство, но я всё же поднялась, стараясь сохранить остатки спокойствия.

— Я… хорошо, — сказала я, глядя на старейшину. 

Он кивнул, как будто мой жест был само собой разумеющимся, и развернулся, ожидая, что я пойду за ними. Под тихие шёпоты женщин я направилась вслед за ними, не зная, что ждёт меня в этом «святом месте».

Меня привели в большое помещение, которое сразу поразило своей торжественностью и холодом. Стены были из тёмного камня, украшенные резными узорами, которые казались древними и таинственными. Высокий потолок поддерживали массивные колонны, уходящие вверх и теряющиеся в полумраке. Единственным источником света были высокие окна с витражами, сквозь которые пробивались лучи солнца, окрашивая пространство в разноцветные оттенки.

В центре зала стояли три резных кресла, выполненные с таким мастерством, что они больше напоминали троны. Старейшины безмолвно заняли свои места, не обращая на меня особого внимания. Я осталась стоять посреди зала, чувствуя себя маленькой и уязвимой под их пристальными взглядами. Холодный каменный пол под ногами и тишина вокруг заставили меня зябко поёжиться.

После недолгого молчания один из старейшин, тот самый высокий мужчина с седой косой, обратился ко мне:

— Лин, — начал он, и его голос эхом отозвался от стен. — Мы рады приветствовать тебя в нашем святом месте. Это великая честь — быть здесь.

Я кивнула, не зная, что ответить. Его слова казались напыщенными и лишёнными искренности.

— Твой приход в нашу общину — событие необычайной важности, — продолжил он. — Мы редко принимаем новых членов, особенно таких, как ты. Но благодаря твоему мужу, Солду, который заслужил наше уважение и доверие, мы сделали исключение.

Он сделал паузу, словно ожидая моей реакции. Я молча смотрела на него, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Мы ценим твой вклад в процветание нашей земли, — подхватил другой старейшина, тот, что был ниже ростом. — Твоя сила принесла нашей общине много благ. Зелень, что вновь ожила вокруг нас, — свидетельство твоего дара.

— Поэтому мы хотели бы выразить тебе свою признательность и предложить тебе стать ближе к нашей общине, — добавил третий, самый пожилой из них. Его глаза блестели, но в них не было тепла.

Я почувствовала, как внутри нарастает тревога. Всё это звучало слишком искусственно, как будто они готовились перейти к чему-то важному для них.

— И в знак того, что ты тоже хочешь стать частью нашей общины, — снова заговорил первый старейшина, — мы хотели бы попросить тебя об ответной любезности.

— Какой? — осторожно спросила я, стараясь не выдать своего напряжения.

— Назови нам своё настоящее имя, дитя, — произнёс он, внимательно глядя на меня. — Это сблизит нас и позволит принять тебя полностью в нашу общину.

Я замерла. Сердце забилось быстрее, и по спине пробежал холодок. Солд предупреждал меня, что не стоит называть мое настоящее имя и ему я доверяла больше, чем этим троим. 

— Моё имя — Лин, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

— Мы знаем, что это твоё имя для всех, — мягко сказал второй старейшина. — Но мы — старейшины общины. Нам ты можешь доверить своё настоящее имя. Это останется между нами.

— Но… Когда вы сочетали нас браком… Вы же сами назвали мое имя, признавая меня женой Солда, — совершенно запуталась я. Один из троих подтверждал брак. Он точно знал, что я Ксюша.

— Волей богов имя не остается в памяти никого, кроме брачующихся. После церемоний никто не в силах вспомнить его. Разве тебе это неизвестно, послушница? 

— Вылетело из головы. Простите мою забывчивость. 

— Конечно, Лин, — смягчился старейшина. — А теперь, будь добра, назови свое имя. 

— Я… — начала я, пытаясь подобрать слова. — Простите, но моё имя известно только моему мужу. Таковы обычаи.

— Обычаи важны, — согласился пожилой старейшина. — Но в нашей общине старейшины имеют особые привилегии. Мы должны знать имена всех наших членов.

Я почувствовала, как внутри нарастает паника. Их взгляды были настойчивыми, требовательными.

— Я уважаю ваши традиции, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но мой муж просил меня не называть моё имя никому. Я не могу нарушить его доверие.

Между старейшинами пробежался быстрый взгляд. Тишина в зале стала ещё более давящей.

— Лин, — начал первый старейшина с ледяной вежливостью. — Твой отказ может быть воспринят как неуважение к нам и к нашей общине.

— Я не желаю проявлять неуважение, — ответила я твёрдо. — Но верность моему мужу для меня превыше всего.

Они снова переглянулись. В глазах старейшин мелькнуло что-то недоброе.

— Мы понимаем твою преданность, — произнёс второй старейшина с натянутой улыбкой. — Но ты должна понимать и наше положение. Без знания твоего истинного имени мы не сможем полностью принять тебя в нашу общину.

— Мне жаль, — сказала я, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. — Но я не могу выполнить вашу просьбу. Как минимум, пока мой муж не вернется и не позволит мне это сделать.

Тишина повисла тяжёлая и гнетущая. Старейшины смотрели на меня, и я чувствовала, как их недовольство растёт.

— Ты свободна, — наконец произнёс пожилой старейшина, махнув рукой в сторону двери.

Я поспешно поклонилась, чувствуя, как сердце стучит в ушах, и быстро покинула зал. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь успокоиться. Я не знала, к чему приведёт мой отказ, но чувствовала, что ситуация становится всё более опасной.

Возвращаясь домой, я размышляла о том, что делать дальше. Я надеялась, что Солд скоро вернётся. Без него я чувствовала себя здесь чужой и беззащитной. Но одно я знала точно: своё имя я никому не назову, как бы они ни пытались на меня давить.

Оставшись одна после ухода от старейшин, я решила отвлечься. Провести остаток дня в размышлениях и переживаниях не хотелось, поэтому я взялась за наведение порядка в доме. Полы были вымыты, вещи разложены по местам, а шкафы освобождены от пыли. Казалось, ещё чуть-чуть, и этот дом действительно станет напоминать место, где можно жить, а не просто существовать. Мой дом. Наш с Солдом дом. От этой мысли внутри теплело. Скоро он вернется и порадуется, что я у него такая молодец.

Когда я закончила с уборкой, в голову пришла идея — приготовить что-то для Солда. Перебрав все варианты, что я могла сделать, пришла к решению печь мясной пирог. Если он вернётся сегодня, пирог будет ещё тёплым. Если завтра — разогреть не проблема. В кладовой нашлось немного мяса, лука и приправ. Решено: буду печь мясной пирог.

Сначала я взялась за начинку. Нарезала мясо, обжарила его с луком, добавила травы. А потом меня осенило: тесто ж ещё подойти должно. Поругала себя за неправильный порядок действий, но быстро махнула рукой. В конце концов, спешить мне было некуда.

Когда я принялась месить тесто, начались новые трудности. Волосы лезли в лицо, а руки уже были в муке. Я рассмеялась, осознав, какая из меня хозяйка. Как бы Солд не пожалел, что выбрал меня. Отряхнула руки, насколько это было возможно, завязала волосы. Посмотрев в зеркало, увидела, что теперь и волосы в муке. Отлично.

— Ну что ж, зато будет вкусно, — пробормотала я себе под нос, возвращаясь к тесту. — Вот закончу, поставлю пирог, а потом в душ. Хорошо бы Солд научил меня магией пользоваться. Он так легко очищал нас после… ну, после. Может, и тут помогло бы.

Пока я фантазировала о возможностях магии, дверь дома вдруг резко распахнулась. На пороге появилась Алия. Она выглядела напуганной, но при этом решительно настроенной. Её глаза быстро обежали комнату, задержавшись на мне. Её брови сошлись на переносице, когда она увидела моё перепачканное лицо и руки. Она явно хотела что-то сказать, но отбросила эту мысль, тряхнув головой.

— Беги, — резко сказала она.

— Что? — я не поняла, о чём она.

— Тебе надо бежать прямо сейчас, Лин. Старейшины… Я случайно подслушала... Просто беги из общины. Я не шучу.

Её голос был полон тревоги, но я не могла понять, что именно она имеет в виду.

— Но зачем мне бежать? — спросила я, растерянно глядя на неё. — Я ничего не понимаю.

— Нет времени объяснять, — Алия бросила взгляд на дверь, словно ожидая, что кто-то может войти в любой момент. — Очень скоро они придут. Лин, я умоляю тебя, беги! Прости, но я не могу тут оставаться.

Она развернулась и исчезла так же быстро, как и появилась, оставив меня в полной растерянности. Её слова эхом звучали в голове, но ничего не складывалось в ясную картину. Старейшины? Придут? Зачем? Почему?

Я стояла, не зная, что делать. Тесто осталось лежать на столе, а я судорожно обдумывала слова Алиии. Бежать? Куда? Почему? Всё это не укладывалось в голове, но тревожное чувство уже начинало захватывать меня.

Я быстро вымыла руки и вытерла их о полотенце, прежде чем подойти к окну. Сердце сжималось от тревоги, и, заглянув наружу, я поняла, что Алия не шутила. К моему дому действительно направлялись старейшины, и не только они. За ними следовала группа жителей общины, молчаливая, но решительно настроенная. Их шаги казались слаженными, почти ритуальными, а выражения лиц — холодными и непреклонными. Это зрелище напомнило мне сцены из книг и фильмов об охоте на ведьм.

Но я ведь не ведьма… Или послушница это что-то и той же серии?

Дыхание стало частым и неровным. В голове мелькали мысли одна за другой. Они решили отомстить мне за отказ назвать своё имя? С них станется. Старейшины с самого начала вели себя так, будто мне сделали одолжение, приняв в общину. Может, теперь решили, что я недостаточно благодарна?

Ох, не нравится мне это всё.

Я снова взглянула на их приближающиеся фигуры. Толпа была ближе, чем мне хотелось бы. Внутри нарастала паника. Алия сказала бежать. Но куда? Здесь не было дорог, ведущих в безопасное место, и я почти ничего не знала об этом мире.

— Ну и второй шанс мне выдали, — прошептала я себе, прижавшись к стене, словно это могло спрятать меня от их взглядов.

Мои пальцы нервно комкали край полотенца. Решение нужно было принять сейчас. Оставаться и встречать их или рискнуть и попробовать сбежать.

Мои мысли метались, словно загнанный зверёк. Бежать? Оставаться? Ступени уже скрипели под чужими шагами, и времени на раздумья не оставалось. Решение пришло неожиданно: я выберу третий вариант. Я спрячусь.

Я бросила взгляд на лестницу. Под ней была крошечная кладовка, которую я не использовала. Пространства там мало, но это и хорошо — никто не станет искать меня там сразу.

— Не полезу же я в окно, — пробормотала себе под нос, отгоняя наивную мысль о попытке выбраться через него. Они точно заметят меня.

Стараясь не шуметь, я проскользнула в кладовку и притворила за собой дверь. Там было тесно, темно и пахло слегка прелой древесиной. Я прижалась к стене, вжимаясь в угол, чтобы занять как можно меньше места, и затаила дыхание.

Шаги за дверью стали громче. Кто-то вошёл в дом. Судя по звукам, их было больше одного. Они не стали сразу шуметь, но я услышала глухие голоса, приглушённые расстоянием и стенами. Они явно переговаривались.

"Значит, они надеются застать меня врасплох," — подумала я, сжимая руки в кулаки.

Тишина нарушилась скрипом ступенек. Кто-то поднялся на второй этаж, а я чуть не вздохнула с облегчением. Это был мой шанс! Внутри всё кричало, что сейчас или никогда. В груди всё сжалось, адреналин заполнил каждую клеточку. Я прижалась к двери кладовки, стараясь прислушаться.

Шум наверху стал громче — по лестнице поднялись ещё двое. Внизу оставалось тихо. Это могло быть ловушкой, но у меня не было времени на раздумья.

Я потянулась к дверной ручке, тихо повернула её и приоткрыла дверь. Свет из коридора резанул глаза, но я заставила себя сосредоточиться. Шаг за шагом я выбралась из укрытия, стараясь двигаться так, чтобы половицы не скрипели.

— Сейчас или никогда, — прошептала я и бросилась к двери.

Всего пара шагов, и я уже на свободе. Добегаю до двери, хватаюсь за ручку, открываю её и…

— Попалась! — хриплый, довольный голос заставил меня замереть.

Передо мной стоял один из анимагов, знакомое лицо, но его имя выскользнуло из памяти. Я точно помнила, что Солд нас знакомил, и этот человек должен был быть мне если не другом, то хотя бы добрым соседом. Но вместо дружелюбия его крепкие руки вцепились в мои плечи, удерживая так, что я не могла пошевелиться.

— Хотела сбежать, послушница? — его голос был холодным, но в нём сквозило странное злорадство.

— Я... — начала я, но он тут же перебил.

— Молчи. Мы и так всё знаем. Старейшины сказали, что ты заявила, что не хочешь стать одной из нас. Что мы тебя недостойны…

— Это не правда! — выпалила я, чувствуя, как в груди закипает возмущение. — Они несут бред. Отпустите! Что вы делаете? Я жена Солда!

— Ты послужишь благой цели, — прорычал он, чуть сильнее сжав мои плечи. — Он поймёт.

— Что значит "поймёт"? — прошипела я, пытаясь высвободиться, но хватка была железной.

— Твоя кровь принесёт ещё больше жизни нашей земле, — сказал он, как будто это было само собой разумеющимся. — Мы не можем позволить, чтобы такая сила пропала даром.

Моё сердце бешено заколотилось. "Кровь?" Они снова говорили о моей крови. Голова пошла кругом от страха и непонимания.

— Это безумие! — закричала я, пытаясь высвободиться. — Солд не позволит! Вы не можете…

— Он не сможет остановить то, что уже началось, — перебил анимаг, в его глазах блеснул холодный огонёк фанатизма. — Ты нужна общине.

Мои ноги ослабли, но я собралась с силами и попыталась снова вырваться. Напрасно. Его руки были словно стальные тиски. Я понимала, что времени на спасение оставалось всё меньше, но что делать — понятия не имела.

Они тащили меня к алтарю, крепко держа за руки. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я пыталась сопротивляться, но их хватка была слишком сильной. По дороге я спотыкалась, ноги едва слушались, а в голове пульсировала одна мысль: «Что они собираются со мной сделать?»

— Отпустите меня! — кричала я, пытаясь вырваться. — Вы не имеете права!

— Успокойся, — произнёс один из них холодно. — Это необходимо для блага общины.

— Какого блага? Вы с ума сошли! — я отчаянно дёргалась, но они лишь крепче сжимали мои руки.

Вокруг нас начали собираться люди. Их лица были бесстрастными, а в глазах читалась какая-то странная решимость. Некоторые шептались между собой, но никто не пытался мне помочь.

— Пожалуйста, отпустите! — умоляла я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Солд не позволит вам этого!

— Твой муж не сможет вмешаться, — бросил другой. — Старейшины приняли решение.

При упоминании Солда моя тревога только усилилась. Где он сейчас? Знает ли он, что происходит?

Мы подошли к алтарю — тому самому месту, где мы с Солдом заключили брак. Но сейчас это место казалось холодным и враждебным. Они подтолкнули меня к центру, окружив полукругом.

— Для чего это? — голос мой дрожал. — Что вы собираетесь делать?

Один из старейшин вышел вперёд. Его глаза были холодными, словно ледяные осколки.

— Ты обладаешь силой, которая может спасти нашу общину, — сказал он. — Твоя кровь способна даровать жизнь нашей земле на многие годы.

— Я уже отдала свою кровь! — возразила я. — Разве этого недостаточно?

— Твоего первоначального дара оказалось мало, но есть способ усилить эффект, — ответил он без тени сомнения.

— Вы не можете заставить меня! — крикнула я, отступая назад, но позади меня тут же возникли два анимага, преграждая путь к отступлению.

— Это необходимо, — произнёс старейшина с такой уверенностью, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся.

Паника захлестнула меня полностью. Я бросила взгляд на окружающих, ища хоть какую-то поддержку, но в их глазах не было сочувствия.

— Солд! — закричала я во весь голос, надеясь, что он услышит меня. — Солд, помоги мне!

Эхо моего крика разнеслось по площади, но ответа не последовало. Слёзы струились по щекам, и я чувствовала полное отчаяние.

— Твои крики бесполезны, — холодно заметил старейшина. — Он не успеет вовремя.

— Почему вы делаете это? — прошептала я, голос сорвался на шёпот.

— Для выживания нашей общины, — ответил он безэмоционально. — Твоя жертва не будет напрасной.

В этот момент я поняла, что слова здесь бессильны. Нужно было действовать. Собрав все оставшиеся силы, я резко развернулась и ударила ближайшего ко мне анимага локтем в живот. Он согнулся от неожиданности, и я воспользовалась моментом, чтобы броситься бежать.

Но далеко убежать не удалось. Меня схватили за платье, и я упала на землю. Боль пронзила колено, но я пыталась встать, ползти, хоть как-то вырваться.

— Держите её! — выкрикнул кто-то из толпы.

Руки снова сомкнулись вокруг меня, крепко удерживая. Я боролась изо всех сил, царапалась, пыталась укусить, но их было слишком много.

— Пожалуйста, не надо! — кричала я, захлёбываясь слезами. — Вы совершаете ошибку!

Мои попытки сопротивляться были тщетными. Они принесли меня обратно к тому самому ложу, где совсем недавно я отдала свою невинность, и уложили на него, удерживая за руки и ноги. Я извивалась, пыталась вырваться, но их хватка была железной.

— Что вы делаете?! — кричала я, захлёбываясь от страха. — Вы не имеете права! Я жена Солда!

— Твоя жертва принесёт благо всем нам, — холодно произнёс один из старейшин, тот самый с седой косой. — Это долг, который ты должна выполнить.

— Нет! Отпустите меня! — Я дёрнулась так сильно, что почувствовала, как одна из рук на мгновение ослабла, но другой мужчина тут же усилил хватку.

— Лин, остановись, — вмешался другой голос, женщина из толпы. — Твои крики ничего не изменят. Прими это, как данность. Это твой долг.

— Долг? — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Это не долг, это варварство!

— Заткните её, — бросил старейшина низкого роста. — Нам нужно сосредоточиться.

Тут же один из мужчин коснулся моих губ ладонью, произнёс короткое заклинание, и я почувствовала, как голос пропадает. Я пыталась кричать, но звука больше не было. Оставалось лишь бороться изо всех сил, но силы покидали меня. Паника нарастала.

Старейшина начал читать заклинание. Его голос был глубоким, словно шёл из самого сердца земли. Слова звучали на незнакомом мне языке, древнем и мрачном. В воздухе стало ощутимо напряжение, как перед грозой. Ложа начала медленно светиться тусклым зелёным светом, а моё тело окутал холод, пробирая до самых костей.

— Что вы делаете?! — хотела закричать я, но вместо этого только беззвучно разевала рот, изо всех сил дёргая руками и ногами.

— Успокойся, дитя, — произнёс старейшина, даже не взглянув на меня. — Ты становишься частью великого ритуала, который сделает нашу землю плодородной на столетия.

Свет от ложа становился всё ярче. Я чувствовала, как какая-то неведомая сила словно вытягивает из меня энергию. Моя голова начала кружиться, а тело становилось всё слабее. Казалось, будто воздух вокруг сгущается, становясь тяжёлым и вязким.

— Это неправильно! Это безумие! — кричала я внутри себя, но никто не слышал. Мои слова тонули в глухой тишине заклинания.

Тепло ложа, которое когда-то дарило приятные ощущения, теперь обжигало, как раскалённый металл. Я отчаянно пыталась вырваться, но силы стремительно покидали меня.

Сквозь затуманенное сознание я видела, как толпа наблюдала за происходящим. В их глазах не было ни сострадания, ни сожаления. Только фанатичная вера в то, что это правильно.

В какой-то момент мне показалось, что я больше не смогу дышать. Грудь сдавило, дыхание стало тяжёлым. Силы окончательно покинули меня, и я перестала бороться. Осталось только молиться, чтобы это всё закончилось как можно скорее.

Только один вопрос пульсировал в голове: Почему это случилось со мной? Почему мой второй шанс оказался таким ужасным?

Но в момент, когда я приняла свою судьбу произошло это.