Эйлирия. Мужья Наи

— Девушки, — раздался низкий, бархатистый голос, заполняя пустоту своей силой. — Каждая из вас находится здесь, потому что ваша жизнь в прежнем мире подошла к концу. Боги ваших миров позволили мне забрать ваши души для того, чтобы дать вам второй шанс. Меня зовут Эйлирия. Вы будете отправлены в мои миры — как часть эксперимента.

Я открыла глаза, и холодная, бездонная пустота вокруг меня ударила по сознанию. Ни земли под ногами, ни горизонта — только бесконечный свет, отражающийся от гладкой, зеркальной поверхности. Нас было четверо, но в этом месте даже наши тени не оставляли следов.

«Я не хочу здесь быть», — промелькнула мысль. Всё внутри меня бунтовало против происходящего. Что это за место? Зачем я здесь? Непрошенное раздражение и злость поднимались волной. Но сказать это вслух я не могла. Что-то внутри удерживало меня, как будто этот блестящий мир знал, что я могу сорваться, и заглушал моё сопротивление.

Женщина перед нами была прекрасна и пугающа одновременно. Её платье струилось вокруг, переливаясь, словно утреннее море, а венок мягко светился, меняя цвета. Её глаза смотрели внимательно, изучающе, будто взвешивая каждый наш вздох. От её взгляда у меня всё внутри сжалось, но гнев продолжал бурлить.

— Так уж случилось, что в некоторых моих мирах не всё идёт по плану, — продолжила Эйлирия, её голос был наполнен небрежной силой. — Каждая из вас получит своё задание. Я могу предложить поддержку, если это будет необходимо... Но сильно на меня не рассчитывайте. Если справитесь — сможете остаться в моём мире и начать новую жизнь. Если же нет... — её взгляд стал ледяным. — Я развею ваши души в небытие.

Слова обрушились на нас, как холодный поток воды. Я смотрела, как богиня повернулась к первой девушке и указала на неё:

— Ты отправишься в Эрнос. Там женщины немного... заигрались. Ты должна исправить то, что они натворили.

Первая девушка исчезла в вспышке света, оставив после себя только слабый отголосок её удивления.

— А теперь ты, — Эйлирия обратилась ко второй. — Ты отправишься в Дахар. Там угроза исчезновения моей любимой расы. Ты остановишь геноцид и получишь шанс на новую жизнь.

Эти слова задели меня, как кинжал. Вторую девушку окутал свет, и она исчезла.

— Теперь ты, — сказала богиня третьей. Я видела, как та напряглась, но её взгляд оставался спокойным.

— Ты попадёшь во Влидсом. Пришло их время на второй шанс. Посмотрим, воспользуются ли они им.

Её тело начало растворяться в свете, но я заметила, как её пальцы дрожали. Она боялась.

Наконец, взгляд Эйлирии обратился ко мне.

— А ты попадёшь во Виинор, — произнесла она, её голос стал тягучим, как шелк. — Там нарушен магический баланс. Если его не восстановить, мир может быть поглощён древним чудовищем, заключённым мной в ядро планеты.

Гнев и страх захлестнули меня. Слова вырвались сами собой:

— Нет!

Эйлирия замерла. Её глаза, ярко сверкающие, сузились.

— Что ты сказала?

— Я отказываюсь. Я не хочу! — мой голос дрожал, но я не могла остановиться. — Я не хочу! Я устала. Я страдала всю свою жизнь и не хочу страдать дальше.

Богиня нахмурилась, её голос стал холодным, как ледяной ветер:

— Перечить богине? Не самая умная идея.

— Мне всё равно. Я была беременна, когда умерла. Я слишком много потеряла. И не хочу жить дальше, — выпалила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Её взгляд изменился. На миг в нём мелькнуло что-то странное.

— Беременна, говоришь? — протянула она, и в её тоне звучала странная смесь любопытства и сожаления.

Она выпрямилась, её голос стал более ровным, но от этого ещё более пугающим:

— Я не меняю свои планы. Но героя я заменю.

В её словах звучал холод и насмешка.

— Это будет одновременно подарком и наказанием для такой строптивой девушки.

Она щёлкнула пальцами. Мир обрушился на меня, словно чёрный туман. Последнее, что я почувствовала, — это холод, сковавший моё сердце, а потом всё исчезло.

Боль. Яркая, пульсирующая, всепоглощающая боль. Она резала, рвала меня на части, и в этот момент я всерьёз подумала, что богиня решила добить меня. Если, конечно, души можно добить.

Я попыталась вдохнуть, но новый всплеск боли заставил меня всхлипнуть. Боль повторилась, но уже меньше, чем вначале, и я начала медленно приходить в себя. В груди будто зарождалось осознание — я ещё здесь. Я жива? Или нет?

Когда боль немного отступила, я заставила себя открыть глаза. Комната. Спальня. Воздух был тяжёлым, влажным, словно я пыталась дышать сквозь плотную ткань. Меня окружали люди, женщины, одетые странно, но чисто. Они хлопотали вокруг меня.

И только тогда я осознала, что лежу на кровати. Не могу встать. Не могу пошевелиться.

Потому что рожаю.

Мысль пронзила меня, как молния. Гнев, отчаяние, страх — всё смешалось в вихрь. Я умерла. Я потеряла всё: себя, малыша. Теперь я снова прохожу через это? И если всё повторится? Если на этот раз я выживу, но малыш нет?

В комнате становилось всё душнее. Я судорожно хватала ртом воздух, но дышать было нечем.

— Тужьтесь! — прозвучал строгий голос над ухом. Женщина, чьи руки я видела только краем глаза, засовывала их в совершенно ожидаемое место. — Головка уже идёт! Тужьтесь сильнее!

— Да я и не расслаблялась! — выкрикнула я, удивившись чужому голосу.

Разумеется. Тело чужое. Как голосу остаться моим? Никак.

Женщины вокруг продолжали хлопотать. Они были одеты странно, в длинные платья, но все чистые. Я пыталась понять, что происходит, но боль накатывала волнами, не давая сосредоточиться.

— Напрягитесь! — снова приказал голос.

Я напряглась. Всё моё существо сжалось в этой схватке, и внезапно меня пронзило острое облегчение.

— Головка вышла! — раздался радостный голос. — Ещё немного!

Последняя схватка, и всё закончилось.

— Ребёнок! — выдохнула я, едва сдерживая слёзы.

— Конечно, вира, — кто-то фыркнул. — Кому же ещё быть.

— Он жив? — в моём голосе прозвучал страх, почти ужас.

— Жив, — уверенно сказала женщина. Я услышала звонкий шлепок, и комнату наполнил громкий, отчётливый детский крик. — Только не он, а она. Маленькая вира родилась.

Малышку положили мне на грудь. Её крошечный ротик начал искать грудь, но я осталась неподвижной, шокированной. Она жива. Мы обе живы.

Слёзы полились сами собой.

— Да что вы, вира, плачете? — раздался чей-то удивлённый голос. — Ничего, что девочка. Зато здоровая!

Я только крепче прижала малышку, обняла её и поцеловала. Слёзы текли по моим щекам, но это было уже неважно.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, с незнакомыми мне чертами. Он внимательно посмотрел на женщин.

— Родила ли вира?

— Родила, родила, — закудахтали они. — Маленькая вира, здоровая и розовенькая.

Мужчина подошёл к кровати. Я инстинктивно прикрыла ребёнка руками, но он только хмыкнул и, не говоря ни слова, провёл рукой надо мной. Из ладони вспыхнул свет, и я почувствовала, как всё тело наполняется теплом.

Боль уходила, будто кости вставали на место. Дыхание стало лёгким, мышцы перестали ныть. Это длилось всего несколько минут, но за это время я почувствовала себя так, будто и не рожала вовсе.

Он развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

— Можете вставать, вира, — заявила одна из женщин.

— Что? — только и смогла ответить я.

— Говорю, маг света оказал вам честь. Он полностью исцелил вас. Считайте, что и не рожали.

Я недоверчиво посмотрела на своё тело. Оно действительно было… нормальным. Никакой ломоты, слабости.

Ребёнок в моих руках захныкал.

— Почему она плачет? — спросила я.

— Голодная поди. 

Я попыталась дать ребенку грудь, но женщина лишь покачала головой. 

— У вас молока не будет, — ответила женщина, будто это было что-то само собой разумеющееся.

— Как это, молока не будет? — не поняла я.

 — Я же сказала, он вас исцелил, словно не рожали вовсе. Придётся искать кормилицу или замену молоку.

В этот момент во мне всё вскипело. Благодарность за то, что боль исчезла, вылетела из моей души, как сорвавшийся лист. Чем мне кормить ребенка! 

Но ответа никто не дал.

Меня помогли поднять с кровати, одели в чистую одежду, закутали малышку в мягкую ткань и, не дав времени осознать, что происходит, почти выпроводили из комнаты. Оказалось, это не спальня в доме, как мне показалось изначально, а что-то вроде больницы, только совершенно необычной.

Я держала ребёнка на руках, чувствуя её тепло, слыша её тихие всхлипывания, и не знала, что делать дальше. Где я? Что теперь?

Ко мне подошла женщина в той же странной одежде, что и остальные. Она насупилась, внимательно осмотрев меня с ног до головы, и сказала строго:

— Вира Наэрия, пойдёмте со мной. Я объясню, как ухаживать за ребёнком.

Наэрия? Значит, это теперь моё имя. Но кто такая «вира»? Это обращение или титул?

Женщина не дала времени на раздумья, просто развернулась и пошла по коридору, заставив меня следовать за ней. Я шагала медленно, прижимая малышку к груди, чувствуя её лёгкие движения. В какой-то момент страхи о том, что ребёнок может исчезнуть, сменились новой тревогой: что я вообще делаю?

Мы зашли в небольшую комнату, напоминающую кабинет педиатра. Женщина забрала малышку из моих рук и, к моему ужасу, начала показывать, как её пеленать, при этом ловко заменив ткань на нечто, что она назвала фиртой.

— Фирта — это магическая ткань, — объяснила она с равнодушием в голосе. — Она легко пропускает воздух, но задерживает влагу. Одной хватит на сутки.

Сутки? Магическая ткань или нет, но её тон намекал, что фирты — вещь не дешёвая.

— А если фирты не будет? — спросила я, невольно хмурясь.

— Тогда придётся использовать обычные тряпки, — ответила она, будто это было само собой разумеющимся.

Меня охватила паника. Тряпки? Фирты? А если у меня нет денег даже на тряпки? У меня вообще есть деньги?

Женщина продолжала свои инструкции, показывая, как менять фирту, как правильно пеленать ребёнка. Малышка успокоилась, и я вдруг почувствовала странное облегчение. Неужели всё это теперь моя жизнь?

Она повернулась к небольшому столу, открыла ящик и начала искать там что-то.

— Так…  Наэрия Дал’Антор, — достала из него тонкую папку.

— Вот, — сказала она, рассеянно перебирая бумаги, — здесь ваши документы. 

Наэрия Дал’Антор. Так вот как зовут тело, в которое я попала. Имя звучало непривычно, даже чуждо, порадовалась, что есть документы, а то могла и не запомнить с первого раза. 

— На счёт фамилии… — добавила женщина, опуская взгляд, — теперь это не имеет большого значения.

Она закрыла папку и посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Мне жаль, что ваша семья отказалась от вас. Беременность вне брака — это, конечно, позор, но не настолько, чтобы изгнать вас из рода. Если бы вы родили мальчика, ваша мать бы еще смогла уговорить вира Дал’Антора, но с девочкой шансов никаких.

Моё сердце сжалось. Семья отказалась. Значит, я действительно здесь одна.

— Хорошо хоть, — продолжила она, — оплатили роды и целителя.

Её голос смягчился, но взгляд стал чуть внимательнее.

— Возможно, если бы вы рассказали, кто отец ребёнка, всё было бы проще. Семья могла бы пересмотреть своё решение. Я понимаю ваше упорство и даже восхищаюсь, но вы еще юна и понятия не имеете как выживать без поддержки семьи. Особенно такой, как ваша. Особенно теперь, когда вы не чиста и с малышкой на руках. Вы не хотите рассказать сейчас? 

Я замерла, ощутив, как волна паники прокатывается внутри. Конечно, я не могла ответить на этот вопрос. Я не знала, кто отец.

— Нет, — сказала я тихо, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Ну, если вы передумаете, — добавила женщина, — у нас есть возможность отправить письмо вашей семье.

Она не ждала ответа, вернулась к малышу и продолжила объяснять, как ухаживать за ним.

— Ах да, — вдруг вспомнила она, открывая другой ящик. — Передали вот это.

На столе появилась небольшая чёрная сумка и маленький ключ.

— Это всё, что вы получите от своей семьи. Сумка, ключ от жилья… и просьба больше о них не вспоминать.

Я уставилась на сумку. Маленькая, тёмная, почти незаметная. Всё, что осталось от семьи этого тела. Не густо. Но спасибо и на этом.

Крыша над головой — уже неплохо, — сказала я себе, хотя внутри бурлило отчаяние.

Женщина продолжала свои наставления, показывая, как кормить ребёнка без молока.

— У вас два варианта, — сказала она. — Или нанимать кормилицу, или покупать молоко животных и поддавать его магическому воздействию.

— Магическому воздействию? — переспросила я, стараясь не выдать своего невежества.

— Это требует либо сильного дара, либо наличия большого запаса дукатов, — пояснила она с лёгким укором, словно ожидала, что я и так это знаю.

Дукаты, значит, местная валюта.

С каждой минутой вопросов становилось только больше. У меня было тело, ребёнок, сумка и ключ от дома. Но что дальше? Как я справлюсь?

Малышка снова заплакала, и я почувствовала, как внутри поднимается злость. Мало того, что из рода изгнали, так еще и возможность кормить грудью отняли. Теперь непонятно где искать эти дукаты, чтобы купить ребенку еды. Ну ничего, я справлюсь. Посмотрела на малышку и исправилась. Мы справимся. А они еще пожалеют, что выгнали нас. 

Меня оставили в кабинете. Женщина, будь она врачом или кем-то ещё, сказала, что вернётся с подписанными документами о выписке, и исчезла.

Я осталась одна, с малышкой на руках и небольшой чёрной сумкой на столе. Глухая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами ребёнка, давила на уши.

Малышка сопела, уткнувшись в мою грудь, и выглядела такой крошечной и хрупкой, что от одного взгляда на неё у меня защемило сердце. Какое-то время я просто сидела, пытаясь перевести дух.

Но мысли не давали покоя. Я потянулась к сумке, решив выяснить, что же мне оставила семья моего тела.

Сумка была маленькой, почти игрушечной. Я открыла её и замерла. Внутри оказалось больше вещей, чем должно было влезть. Носовые платки, несколько комплектов пелёнок, сменная одежда для ребёнка, пара одеял…

Я полезла глубже и нашла несколько небольших мешочков. Открыла один — внутри звякнули монеты. Взяла пару и сунула их в карман. Сколько это — не знаю, но решила разобраться позже.

Однако сумка продолжала удивлять. Там было ещё что-то, но я просто не могла достать всё сразу — вещей оказалось слишком много.

Сумка с расширенным пространством. На этой мысли я усмехнулась. Если уж мне досталось чужое тело, то хотя бы с полезной вещью.

Я нашла конверт. Белая бумага была измята и кое-где намокла. Слёзы. Похоже, письмо писалось в спешке, в эмоциях.

Я развернула его, стараясь читать ровно, но строчки врезались в сознание.

"Дорогая Ная,

Знай, что я люблю тебя, но не могу пойти против воли твоего отца. Ты сама виновата в том, что он отвернулся от тебя. Если бы ты избавилась от малыша или сказала, кто его отец, всё могло быть иначе. Мы бы смогли тебя защитить.

Но ты упрямилась, и теперь всё в твоих руках.

Если это сын, дай нам знать. Твой отец мечтал о сыне. Он примет мальчика, даже если не может принять тебя.

Твой дом теперь по адресу…"

Я дочитала письмо до конца, в котором мать извинялась за выбранный дом. Писала, что он не самый лучший, но лучше, чем ничего. И что она надеется, что всё у меня сложится, хоть и помочь больше ничем не может.

Я фыркнула, опустив письмо. "Если это сын". Эти слова, как клеймо, жгли сознание.

— Папенька может идти в пешее эротическое, — пробормотала я, пряча письмо обратно в сумку.

Адрес я запомнила. Ее извинения за жилье напрягали, но может я привыкла жить в огромном замке? На самом деле я не прихотливая, если там нет плесени и тепло — меня устраивает. 

Малышка зашевелилась у меня на руках, и я погладила её по голове.

— Ну что, крошка? Разберёмся, — сказала я тихо, чувствуя, как злость сменяется твёрдым решением.

Новая жизнь началась. Пусть и не с самых лучших условий. Но я не намерена сдаваться. Ведь теперь я не одна. 

Женщина вернулась через час. В её руках были бумаги, которые, по всей видимости, предназначались для завершения процесса выписки. Она бросила взгляд на малышку, уютно устроившуюся у меня на руках, и кивнула.

— Теперь осталось только вписать имя ребёнка, — сказала она, устраиваясь за столом.

— Имя? — я замешкалась, но потом твёрдо ответила: — Велина.

Она кивнула, начав что-то записывать в документ.

— Только имя? — уточнила я, чувствуя, как неприятное предчувствие закралось в сознание.

— Да, только имя, — ответила она спокойно, даже не поднимая головы.

— А фамилия будет моя? — я нахмурилась, пытаясь понять, к чему всё идёт.

Женщина подняла на меня взгляд, в котором читалось неприкрытое сожаление.

— Девочку нельзя вписать в род. У неё будет только имя, пока вы не найдёте себе мужа, который согласится её удочерить.

Её голос звучал так, будто это что-то само собой разумеющееся, но внутри меня вспыхнуло возмущение.

— Но почему? Это же моя дочь! — сказала я, стараясь держать себя в руках, хотя голос задрожал.

Женщина вздохнула.

— От вас тоже отказались, вира. В родовую книгу вы больше не вписаны. Фамилия вашего рода вам больше не принадлежит. Хоть ее вам вроде как и оставили, чтобы не позориться… А девочка, пока она… — она замялась, будто боялась сказать что-то лишнее. — Пока она вне брака, не может иметь фамилию.

— Просто замечательно. 

Она пожала плечами.

— Найдите мужа. Тогда сможете дать ей фамилию.

Слова словно резали по живому. Я молчала, сжимая малышку в руках, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя.

— Хорошо, — произнесла я резко, не скрывая раздражения. — Тогда запишите её как Велину.

Женщина кивнула и сделала соответствующую запись.

— Всё готово, — сказала она. — Теперь вы можете идти.

Я медленно поднялась с места, сжимая чёрный ключ в руке, и бросила последний взгляд на неё.

— Найти мужа, говорите? — спросила я тихо, больше для себя, чем для неё. — Что ж, посмотрим.

С этими словами я вышла из кабинета, чувствуя, как в груди нарастает решимость. Никто не отнимет у меня ни малышку, ни право на новую жизнь.

На улице было холодно. Я завернула малышку в одно из одеял, найденных в волшебной сумке, и, как могла, укутала её в крошечную одежду, которая, к счастью, тоже оказалась там.

Коляска. Мысль промелькнула сама собой. Коляска бы точно не помешала. Но её, разумеется, в сумке не было, и никто не удосужился выдать что-то подобное.

Я поправила одеяло, прижимая Велину к груди. Она сопела, уткнувшись носиком в мой воротник, а я осматривалась вокруг.

Город напоминал что-то из старинных фильмов о Европе. Узкие улочки, вымощенные крупным камнем. Высокие здания с арочными окнами и черепичными крышами возвышались над дорогой, словно защитники от ветра. Окна были украшены ставнями, а кое-где я заметила цветочные горшки, свисающие с подоконников.

На улице кипела жизнь. Люди — преимущественно женщины — спешили кто куда, одетые в длинные платья и накидки. Многие из них толкали перед собой небольшие повозки или несли корзины с продуктами. Мужчины попадались реже, но они выглядели внушительно: высокие, широкоплечие, с суровыми лицами.

Воздух был напоён смесью запахов: свежеиспечённого хлеба, трав, дыма и чего-то сладкого. Казалось, что время здесь остановилось где-то в средних веках, но при этом не ощущалось грязи или разрухи, присущих той эпохе. Всё выглядело чистым и ухоженным, хотя и не новым.

Крики торговцев перекрывали друг друга.

— Свежие овощи!
— Травы для заварки и лечения!
— Свежевыпеченные булочки!

Я остановилась на мгновение, прислушиваясь к незнакомому языку, который, однако, я понимала. Видимо, это тоже заслуга тела, в котором я оказалась.

Малышка зашевелилась на руках, издав тихий протестующий звук. Я поцеловала её в макушку, пытаясь успокоить.

— Всё хорошо, милая, — прошептала я. — Мы разберёмся.

Но куда идти? Адрес дома я помнила, но понятия не имела, где он находится.

— Прошу прощения, — обратилась я к мужчине с небольшим бочонком под мышкой. Он посмотрел на меня с удивлением, но затем вежливо кивнул.

— Да, вира?

— Вы не подскажете, где находится до имения Вюрдай — я назвала адрес, указанный в письме.

Он нахмурился, будто я спросила о чём-то странном.

— Этот дом не здесь, — сказал он, покачав головой. — Он в соседнем городе, на другой стороне реки.

— Как далеко? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Полдня пути пешком, а то и больше, если с ребёнком. Карета вас туда довезёт быстрее.

— Карета? — переспросила я, осознавая, что это может стать проблемой.

— Да. Она стоит денег, вира, — добавил он, оценивающе оглядев меня. — Отправляются от центральной площади, спросите кучера.

— Спасибо, — коротко ответила я, чувствуя, как горло сжимает паника.

Он слегка поклонился и ушёл, оставив меня посреди шумной улицы.

Карета. Деньги.

Я крепче сжала Велину и пошла в сторону центральной площади, молясь, чтобы монеты из сумки покрыли хотя бы часть расходов.

Толпа вокруг продолжала шуметь, запахи усиливались, но я не обращала внимания. Каждую секунду мысли возвращались к тому, что впереди ещё путь, а малышке нужен покой.

Наконец, я добралась до площади. Вдоль края стояли кареты с запряжёнными лошадьми. Кучера переговаривались между собой, ожидая пассажиров. Я подошла к одному из них, стараясь сохранять спокойствие.

— Скажите, сколько стоит доехать до имения Вюрдай — я назвала адрес.

Он прищурился, прикидывая что-то в уме.

— Три дуката, вира.

Я невольно ахнула. В сумке были монеты, но три дуката… это много или мало?

— А за ребёнка? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— За ребёнка платить не нужно, — сказал он, глядя на малышку, которая тихо посапывала у меня на руках. — Но это цена за всю карету.

Я сунула руку в карман, нащупывая монеты, которые предварительно взяла из сумки. Сжав их в кулаке, я вытянула руку: две маленькие золотистые монеты и одна серебристая.

Кучер мельком взглянул на деньги, быстро пересчитал и кивнул.

— Ещё один золотой нужен, вира.

Я кивнула, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжалось. Открывать сумку на виду не хотелось, но выбора не оставалось. Отвернувшись, словно поправляя одеяло на малышке, я быстро достала из сумки ещё одну золотую монету и протянула её кучеру.

— Вот, — сказала я ровно, стараясь не выдать своего волнения.

Он кивнул и махнул рукой в сторону кареты.

— Садитесь. Через пару минут отправляемся.

Я осторожно поднялась на подножку, крепче прижимая к себе малышку. Внутри карета оказалась простой, с обитыми тканью сиденьями. От холода это не спасало, но, по крайней мере, мы были под крышей.

Я устроилась ближе к стенке, завернув малышку плотнее в одеяло. Велина сопела, время от времени вздрагивая, а я всё ещё пыталась осмыслить, что только что произошло.

Карета тронулась с места, колёса затрещали по булыжной мостовой. Я смотрела в окно, наблюдая, как город медленно остаётся позади. Люди, дома, шум базара — всё это уносилось прочь.

Карета мягко покачивалась на неровной дороге. Велина начала тихо поскуливать, извиваясь у меня на руках. Я знала, что ей нужно поесть.

Перед выпиской мне выдали небольшую бутылочку с магически обработанным молоком. Его должно было хватить на два дня, и я понимала, что это временное решение. Но сейчас это было спасением.

Я осторожно развернула малыша, достала бутылочку и помогла ей сделать первые глотки. Велина с жадностью начала пить, успокаиваясь на глазах.

"Надо срочно искать кормилицу," — мелькнула мысль. От неё становилось неприятно. Я всегда мечтала кормить ребёнка сама, прижимая её к себе, чувствуя это особенное тепло и связь.

Но теперь... Теперь я могла думать только о её благополучии. Велина была на первом месте.

— Ты молодец, — шепнула я, когда она наконец насытилась и снова уютно устроилась у меня на руках.

Дорога заняла около трёх часов. Когда карета остановилась, я выглянула из окна.

Передо мной предстал дом, который сразу вызвал у меня неприятные чувства. Имение выглядело мрачно и заброшенно. Чёрные стены, перекошенные ворота, а зелень полностью захватила преддомовую территорию, словно природа решила, что хозяев здесь больше нет.

— Приехали, вира, — сказал кучер, вытянув руку, чтобы помочь мне выбраться.

Я спустилась, крепко держа Велину и свою чёрную сумку.

— Вам помочь? — спросил он, но я покачала головой.

— Нет, спасибо.

Он лишь кивнул и, не теряя времени, повернул карету обратно в сторону города.

Я осталась одна перед перекошенными воротами. На мгновение меня охватило чувство облегчения — хорошо, что у меня с собой только небольшая сумка.

Я подошла к воротам и осторожно толкнула их. Они скрипнули, открываясь с трудом. Пробравшись через заросшую траву и кусты, я оказалась перед массивной деревянной дверью.

Ключ оказался тугим. С ребёнком на руках мне было сложно вложить достаточную силу. Я несколько раз поворачивала его, но дверь не поддавалась.

— Чёрт возьми... — вырвалось у меня, пока я пыталась дернуть ещё сильнее.

Внезапно раздалось громкое щелчок, и дверь открылась так легко, словно вообще не была заперта.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я. — Ладно. Разберёмся.

Я переступила порог, оглядевшись.

Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи. Всё было покрыто толстым слоем пыли, мебель накрыта белыми полотнами, а в воздухе витал затхлый запах.

Несмотря на запущенность, видно было, что дом когда-то был красив. Высокие потолки с лепниной, большие окна с тяжёлыми шторами, массивная мебель. Всё это говорило о былом богатстве.

Я сделала несколько шагов вперёд, стараясь не потревожить пыль.

"Полузаброшенный, но обставленный. Не так уж плохо."

Теперь оставалось выяснить, не течёт ли крыша и есть ли здесь тепло. Главное — где можно положить ребёнка, чтобы она могла отдохнуть, пока я буду убирать вот это все. Велина спала, тихо посапывая, но я знала, что ей нужен уют и покой.

"Ладно, всё наладится," — подумала я, глядя на затянувшийся пылью зал. — "Главное, что у нас есть крыша над головой."

Первым делом я отправилась в ближайшую спальню, которая, судя по расположению возле кухни, скорее всего принадлежала слугам. Но сейчас это не имело никакого значения.

Комната оказалась небольшой, с узкой кроватью, прикрытой белым покрывалом, маленьким столиком, стулом и шкафом. Окно было закрыто, и воздух застоялся.

Я осторожно приоткрыла окно, впустив холодный вечерний воздух. Стараясь не потревожить спящую Велину, сняла все покрывала максимально аккуратно, чтобы пыль не взлетела в воздух, и вытащила их в коридор.

Теперь комната выглядела немного лучше. Проветривание сделает своё дело, а пока я решила заняться кухней.

Пройдя в соседнюю дверь, я обнаружила просторную, хоть и запущенную кухню. Обеденный стол, рабочие поверхности, шкафчики — всё покрыто слоем пыли, но это не было чем-то неожиданным.

Как и в спальне, я сняла с мебели покрывала и аккуратно вынесла их в коридор.

На удивление, посуда оказалась не в пыли. Стопки тарелок, кастрюли, кружки стояли на своих местах, будто ими пользовались совсем недавно. Самым большим сюрпризом была вода.

Я повернула вентиль, и из крана потекла струя — холодная, а затем и тёплая.

"Спасибо, что в этом мире есть канализация," — подумала я с облегчением. — "Это действительно в тему."

Вода в кране грела душу, но погреб и подобие холодильника оказались пустыми. Ни крошки еды.

— Что ж, еду придётся раздобыть, — пробормотала я, оглядываясь.

День клонился к закату, и на покупку продуктов времени уже не оставалось.

"Но ничего. Велине еды пока хватает, а я как-нибудь справлюсь до завтра."

Решив оставить глобальные проблемы на утро, я отправилась обратно в спальни. В одной из комнат я нашла толстое одеяло, отнесла его на кухню и сложила, чтобы создать что-то вроде гнёздышка, и аккуратно уложила туда спящую малышку.

Теперь Велина выглядела довольной, свернувшись клубочком в одеяле.

"Тепло, уютно. Этого пока достаточно."

Я быстро нашла тряпки, щётки и начала убирать. Стол, шкафы, полы — всё очищала до блеска, пока силы не начали покидать меня.

Когда работа была закончена, кухня сияла чистотой, пахла свежестью, а мои руки уже еле двигались от усталости.

— Хоть часть работы, а сделала, — пробормотала я, чувствуя лёгкую гордость за себя.

Вернувшись в спальню вместе с ворочащейся малышкой, я тихо легла, осторожно прижав её к себе.

— Спокойной ночи, доченька, — прошептала я, закрывая глаза.

Сон накрыл меня мгновенно, и до самого утра я не слышала ни единого звука.

Дарион Альтрест

Я ощутил это сразу, как только разлом завибрировал. Тонкий, едва уловимый зов магии, будто ветер прошёл сквозь стены и задел что-то глубоко внутри.

— Кто-то осмелился войти, — произнёс я низким, хрипловатым голосом, едва скрывая раздражение.

Разломы — не игрушка, и это знали даже виры. Этот дом, давно пустующий, окружён легендами. «Проклятый», так его называли. И, откровенно говоря, не зря.

— Ты что-то почувствовал? — голос брата, более мягкий, но всё равно твёрдый, раздался позади.

Я обернулся. Эрион Альтрест, мой младший брат, стоял в полутьме коридора. Его стальные глаза изучали меня, но в них не было той жёсткости, что привык видеть в своём отражении.

— Ты же знаешь, что ощутил, — ответил я. — Кто-то вошёл в дом, несмотря на наш блок. 

— Думаешь, в их мире появился сильный маг? — спросил он, подойдя ближе.

— Если она вошла, то это уже не просто, — коротко ответил я, направляясь к окну.

— Она? Идём посмотрим, — вмешался третий голос, чуть насмешливый, но полный скрытой силы.

Из тени выступил Каэл Сиренвар, брюнет с фиолетовыми глазами, мерцающими, словно пропитанные магией. Он стоял, привалившись к стене, с лёгкой усмешкой на губах. Мой лучший друг. 

— Тебя-то что привело? — спросил я, нахмурившись.

— Мой дом примыкает к вашему, если ты не забыл, — отозвался он. — Почувствовал, как разлом среагировал. Решил посмотреть, кто же рискнул поселиться в "проклятом доме".

Я фыркнул, а Эрион усмехнулся.

— Ты всегда был слишком любопытным, Каэл, — сказал он, пока мы шли к месту разлома, соединяющего наш особняк с миром этих слишком много мнящих о себе виров и вир, которые на деле не обладают и десятой части магии любого из айоли. Настолько слабы, что даже видеть нас не могут. Практически все. 

— И что ты думаешь? — спросил я у него, когда мы подошли к разлому. 

Каэл взглянул на фигуру женщины, которая как раз открывала дверь одной из комнат. Она выглядела усталой, но её движения были быстрыми и уверенными.

— Она красива, — тихо произнёс он, склонив голову.

Эрион подошёл ближе, всматриваясь. Можно было просто зайти на ее половину, но не хотелось.

— Не похоже, что она служанка, — заметил он. — Да и этот дом не для слуг.

— Это хозяйка, — коротко ответил я, наблюдая за тем, как она исчезает за дверью с ребёнком на руках.

— С ребёнком? — переспросил Эрион, удивлённо приподняв бровь. И не удивительно, только идиот мог притащить ребенка к разлому. 

— Да, — подтвердил Каэл, в его голосе зазвучало лёгкое любопытство. — И одна.

Мы замолчали. Девушка с младенцем в проклятом доме — это было что-то новое. Сюда периодически селились виры, но это никогда не длилось долго. Разлом делал свое дело. 

— Слишком глупая или отчаянно смелая, — сказал я, нарушив тишину.

— Или её просто сюда сослали, — предположил Эрион.

— Она другая, — добавил Каэл. — Ты тоже это чувствуешь.

Я промолчал, чувствуя, как нарастают вопросы и ничего больше. Другая она или нет, а каким-то образом открыла запечатанный дом. Ключ должен был просто сломаться в замке. Неужели она настолько сильна?

— Что теперь? — спросил Эрион.

— Пока ничего, — отрезал я, развернувшись к ним. — Но мы будем наблюдать. Этот дом редко принимает гостей на долго. 

Каэл и Эрион переглянулись.

— Думаешь, она останется? — спросил младший брат. Я понимал его удивление. Разлом или сведет ее с ума, или выпьет ее магию досуха. За сотни лет мы наблюдали эту картину неоднократно. Виры не айоли, не могут жить возле разлома. Тащиться с ребенком — буквально обречь и его и себя. О чем она только думала? Впрочем, это едва ли моя проблема. Разлом сделаем все сам. Надо просто подождать. 

— Не важно, — сказал я, направляясь в глубину нашего дома. — Разлом покажет, кто она на самом деле. И очень скоро. 

Я проснулась от солнечного света, пробивающегося через занавески, и тихих звуков сопения малышки. Велина спала рядом, свернувшись клубочком, уютно устроившись в одеяле.

Я осторожно поднялась, чтобы её не разбудить. Умылась, занялась Велиной: поменяла местный вариант подгузника, который здесь называли фиртой, и покормила её оставшимся магическим молоком. Это было настоящее спасение, но я понимала, что оно скоро закончится.

Когда малышка снова уютно устроилась в одеяле, я решила проверить свою волшебную сумку. На этот раз внутри нашлось несколько платьев, одно из которых оказалось вполне подходящим. Я быстро оделась, поправила волосы и услышала урчание собственного желудка.

Я одела на Велину один из костюмчиков от бабушки, а саму малышку замотала на манере слинга, прикрепив к себе, собрала её вещи и отправилась в путь.

Двадцать минут ходьбы — и я оказалась на небольшом рынке, который выглядел как яркое и довольно оживлённое место.

Продавцы громко зазывали покупателей, выкрикивая свои предложения, а воздух был наполнен запахами свежего хлеба, фруктов и трав.

Первым делом я подошла к лавке с хлебом.

— Доброе утро, вира, — поприветствовал меня мужчина средних лет с добрым лицом. Его взгляд скользнул к Велине. — Какая красавица малышка!

— Спасибо, — я улыбнулась, глядя на свою дочку. — Мне нужен хлеб и немного фруктов.

— Конечно, выбирайте, — он жестом указал на свои товары.

Пока я рассматривала, что взять, продавец добавил:

— Если вам тяжело всё это нести, могу отправить продукты прямо к вашему дому.

— Это возможно? — удивлённо спросила я.

— Конечно. Мы здесь все друг друга знаем. Просто скажите адрес.

Я обрадовалась. После того как выбрала хлеб, фрукты и немного овощей, я назвала адрес, мысленно радуясь, что не придётся нести покупки самой.

— А на регулярную доставку можно договориться? — добавила я.

— Конечно, вира. Хлеб, молоко, овощи, фрукты?

— Да, я позже подумаю, что еще мне необходимо и добавлю, сейчас этого будет достаточно.

Продавец кивнул и назвал цену. На удивление, всё оказалось доступным — медные монеты, которых в моей сумке было предостаточно.

Когда я расплатилась, мне пришла в голову мысль о кормилице.

— Вы не знаете, где можно найти кормилицу? — спросила я.

Продавец задумался, но ответить не успел: мимо проходила женщина с корзиной.

— Простите, вира, — обратилась она ко мне. — Я знаю одну женщину, которая может вам помочь.

Я обрадовалась.

— Где её найти?

— Она живёт на окраине. У неё маленький сын, и она в тяжёлом положении. Муж умер, а дом скоро заберут за долги. Думаю, она будет рада, если вы позволите ей жить у вас с ребенком.

— Вы можете меня отвести? — попросила я.

Женщина кивнула, и мы отправились к тому самому дому.

Дом оказался небольшим и обветшалым. Женщина, которая открыла дверь, выглядела уставшей, но ухоженной. На руках она держала младенца, мальчика примерно четырёх месяцев.

— Здравствуйте, — сказала я мягко. — Мне сказали, что вы ищете помощь. А я ищу кормилицу своей малышке. 

Женщина посмотрела на меня, недоверие и надежда смешались в её взгляде.

— Да, вира… — ответила она.

Я объяснила ей, что у меня есть дом, где она может жить и помогать с малышкой и немного по дому. Услышав это, она упала передо мной на колени, сжимая ребёнка на руках.

— Спасибо, спасибо вам! Мы бы пропали, если бы не вы!

Я быстро подняла её, чтобы успокоить.

— Пожалуйста, не надо. Всё будет хорошо.

Она назвала своё имя — Мария, а затем, услышав адрес дома, слегка побледнела.

— Этот дом… он…

Я такого испуга совершенно не ожидала. Тем более, что мой адрес уже слышал продавец на рынке и его ничего не смутило. Хотя, ему не жить там, конечно же. 

— Вы чего-то боитесь? — спросила я, заметив её волнение.

— Нет… просто слышала, что он… странный. Говорят, виры там сходят с ума.

Я усмехнулась, во всякие проклятья и в своем мире не верила, хотя внутри что-то кольнуло. Все же мир-то не мой. Но я в доме ночевала и все было отлично. 

— Вы передумали? — спросила я прямо.

Женщина замотала головой.

— Нет, вира. Я пойду. У меня нет другого выбора.

— Тогда приходите вечером, как соберете вещи, — сказала я с тёплой улыбкой.

Она кивнула, и я почувствовала, как радость и облегчение заполнили моё сердце. Теперь у Велины будет всё, что нужно, а я смогу сосредоточиться на обустройстве дома и нашей жизни. 

Мы вышли из дома будущей кормилицы вместе с женщиной, что привела меня сюда. Я решила, что пора познакомиться ближе.

— Как мне вас называть? — спросила я, пытаясь запомнить детали её лица, чтобы не забыть.

— Зовите меня Элен, вира, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Я жена местного пастыря.

Я едва не вздохнула вслух. Конечно, религия. В таких местах без неё никуда.

— Очень приятно, Элен, — сказала я.

Она кивнула, немного помолчала и добавила:

— Буду рада видеть вас на завтрашней мессе.

Я улыбнулась, хотя идея меня не слишком вдохновляла. Но это был отличный способ влиться в общество, а сейчас это было необходимо.

— Конечно, я приду, — сказала я.

— Вы молодая мать. Бог всегда покровительствует таким, как вы, — с теплотой добавила она.

Пока мы шли, Элен вдруг осторожно спросила:

— А где ваш муж?

Вопрос был простой, но в её голосе ощущалась скрытая настороженность. Я замялась. Говорить правду, что мужа нет, — означало вызвать лишние вопросы. А вот ложь сейчас могла спасти ситуацию.

— Он уехал в очень дальнюю командировку, — ответила я, стараясь звучать искренне. — Мы поженились тайно перед его отъездом. Я родила после того, как он уехал, и теперь жду его возвращения.

Элен пристально посмотрела на меня, и я постаралась не выдать себя.

— Но ваш брак… он не признан официально? — уточнила она.

— Да, и поэтому малышку не вписали в его род. Но я не теряю надежды. Он вернётся, и всё изменится.

Элен слегка нахмурилась, но, видимо, решила, что я или слишком наивна, или слишком преданна своему «мужу».

— Вы молодец, вира, — сказала она мягко и неожиданно обняла меня. — Такая любовь к мужу и малышу достойна восхищения. Если вам нужна помощь, всегда обращайтесь ко мне.

Я поблагодарила её, чувствуя, что ложь сработала.

— У меня как раз есть вопрос, Элен, — добавила я, решив воспользоваться её расположением. — Вы не знаете нескольких женщин, которые могли бы за пару медяков помочь убрать дом? Я въехала только вчера, а с малышкой времени на это совсем нет.

— Конечно знаю, — быстро ответила она. — Я тут всех знаю. Попрошу нескольких совестливых вир прийти к вам завтра утром.

— Спасибо вам огромное!

Мы попрощались с обещанием встретиться на мессе, и я отправилась домой, размышляя, как быстро могу привести дом в порядок и наладить свою жизнь.

Остаток дня я провела на кухне, раскладывая продукты, которые принёс мальчишка лет десяти. Он выглядел так, будто каждый шаг с тяжёлой корзиной был для него подвигом.

— Вот, вира, ваши покупки, — запыхавшись, произнёс он, аккуратно ставя корзину на пол.

— Спасибо тебе, — сказала я, доставая из кармана медяк.

Мальчик широко улыбнулся, глядя на монетку, словно это было сокровище.

— Спасибо, вира! Очень спасибо!

Он поклонился и выбежал за дверь, не забыв громко захлопнуть её.

Я усмехнулась, глядя на оставленные им продукты. Пусть запасы были ещё далеки от идеала, но это уже точно не выглядело как путь к голодной смерти.

Разложив всё по шкафам, я заметила, что половина одной из буханок хлеба куда-то исчезла. И, судя по крошкам на моих руках, это была я.

— Эх, — пробормотала я, чуть смутившись. — Ну, зато хлеб вкусный был.

После этого я покормила Велину, наполнив бутылочку оставшимся магическим молоком. Она пила спокойно, уже привыкнув к ритуалу.

Вдохновлённая первой маленькой победой, я решила, что пора задуматься об ужине. Кормилица должна была прийти довольно скоро и ей нужно будет хорошо питаться, чтобы было молоко для обоих малышей.

Я поставила вариться суп, добавив овощи и травы, которые нашла в сумке. Спасибо маме. Пока всё шипело и бурлило, я мысленно представляла, как начну понемногу приводить дом в порядок.

В таких размышлениях я и не заметила, как солнце склонилось к горизонту, наполняя дом мягким вечерним светом.

— Вот и вечер, — тихо сказала я себе, усаживаясь на кухне рядом с Велиной.

Я посмотрела на неё, мирно сопящую в одеяле, и почувствовала тепло в груди. Моя девочка. 

Дарион Альтрест

Я снова оказался возле разлома. Вечернее небо окрашивало всё вокруг в мягкие золотисто-оранжевые оттенки, но меня мало интересовала красота момента. Моё внимание было приковано к происходящему на другой стороне.

В доме теперь было двое женщин и двое младенцев. Одна из них — вчерашняя, которую мы окрестили хозяйкой дома, другая — новенькая, только что вошедшая.

— Ещё один ребёнок? Эти виры с ума сошли? — раздался знакомый голос за моей спиной.

Я обернулся. Каэл стоял, привалившись к стене, его фиолетовые глаза мерцали от света разлома.

— Сошли, — коротко ответил я, снова возвращая взгляд к дому виры.

Мой лучший друг усмехнулся и подошёл ближе, глядя туда же.

— Почему они так легко подвергают детей опасности? — продолжил я, не скрывая раздражения. — Разлом убивает магов, выжигает их досуха, а они притащили сюда младенцев. Где их мужчины? Маги? Кто-то, кто мог бы защитить?

Каэл пожал плечами.

— Может, их никто не защитит. Или они слишком горды, чтобы попросить.

Внутри дома хозяйка усаживала свою новую гостью за стол. Та ела жадно, словно не ела несколько дней, при этом не переставая благодарить свою спасительницу.

— Благодарить за то, что привела в этот дом, — тихо усмехнулся Каэл. — То ещё извращение.

— Согласен, — коротко бросил я.

Я продолжал наблюдать, как хозяйка нервничает, следя за каждым движением своей гостьи. Женщина вдруг взяла младенца хозяйки на руки. Это заставило меня насторожиться.

— Она позволяет ей брать ребенка, хотя ей это и не нравится. Почему? — удивился Каэл, приподняв бровь.

— Ага, нервничает, но позволяет, — отметил я, наблюдая за её выражением.

Гостья аккуратно уселась и приложила малышку к своей пышной груди. Ребёнок сразу успокоился и начал сосать, издавая тихие довольные звуки.

— Ну что ж, это объясняет, почему она здесь, — сказал Каэл, наблюдая за сценой. — Хозяйка решила обзавестись кормилицей.

— На сегодня достаточно, — буркнул я, отступая от разлома.

Каэл оторвал взгляд от окна, его глаза всё ещё блестели лёгким любопытством.

— Ты не находишь это хотя бы немного интересным?

— Нет, — отрезал я. Что может быть интересного в жизни нескольких женщин с детьми. Единственное, что меня волновало, как быстро этот дом снова опустеет. — Они здесь ненадолго. Разлом не щадит вир. Даже с детьми.

Я развернулся и направился обратно, чувствуя за спиной лёгкий смешок Каэла. Он наверняка остался ещё на пару минут, наблюдая за этими странными вирками, прежде чем вернуться в наш мир.

Утром, как и обещала Элен, к моему дому подошли три женщины. Каждая из них выглядела довольно приятной, с добродушным выражением лица и лёгкой округлостью, как у тех, кто не привык себе в чём-то отказывать. На вид им было лет тридцать пять.

— Доброе утро, вира! — хором поздоровались они, с интересом осматривая дом.

— Доброе утро, спасибо, что пришли, — ответила я, приглашая их внутрь.

Они оживлённо обсуждали моё жилище, переговариваясь и кивая то на одну, то на другую деталь. Каждая из них явно была полна решимости навести здесь порядок.

— У вас тут работы хватает, — заметила одна, поправляя платок на голове.

— Но ничего, мы быстро справимся, — добавила другая, закатывая рукава.

И они действительно споро принялись за дело. В руках у них сразу появились тряпки, ведра, щётки, и дом ожил. Женщины шебуршали так энергично, что к обеду половина дома была вычищена, проветрена и начала выглядеть гораздо уютнее.

Я с трудом усадила их за стол, чтобы они хоть немного передохнули.

— Вы просто волшебницы, — призналась я, глядя, как они с аппетитом угощаются моим супом.

— А что тут волшебного, вира? — усмехнулась одна из них, отмахиваясь. — Когда руки правильные, работа спорится.

Тем временем кормилица, пока женщины убирали, не сидела без дела. Она помогала мне составить список вещей, необходимых для малышей и нас самих.

— Пелёнки, фирты, бутылочки... и запас еды побольше, — перечисляла она, задумчиво глядя на кусочек бумаги.

— И что-то для вас, — добавила я.

— Я? — она чуть не выронила карандаш. — Да мне и так всего хватает.

— Ерунда. Вы мне помогаете, значит, я должна позаботиться и о вас, — твёрдо ответила я.

К обеду список выглядел внушительным.

— И дорогостоящим, — пробормотала я, прикинув, сколько могут стоить все эти вещи.

Мои запасы денег, хоть и приличные, явно не безграничны.

Мне нужно понять, как здесь зарабатывают, подумала я. Мария поглаживая спящего сына. Я смотрела на нее и видела крайне теплую и уютную женщину. Ее мужу очень повезло в свое время ее встретить. Жаль, что судьба не позволила им прожить свое долго и счастливо. 

Я заглядывала в будущее с лёгкой тревогой. Но пока тревожиться было некогда. Дом начал превращаться в уютное место, и это уже казалось небольшим чудом.

К вечеру дом был не узнать. Всё убрано, вычищено, проветрено. Женщины потрудились на славу, и я не переставала их благодарить словами, хотя вручила обещанные монеты тоже.

— Это вам спасибо, вира, — сказала одна из них, пока мы собирались на мессу. — У вас такой вкусный суп получился!

Остальные энергично закивали, хваля мою стряпню, что заставило меня улыбнуться.

Мы все вместе отправились к местному приходу. Я осторожно прижимала к себе Велину, укутанную в одеяло, и с интересом осматривалась.

Городок, в котором я теперь жила, оказался крайне набожным. Улицы постепенно наполнялись людьми, спешащими к небольшой, но ухоженной церкви, расположенной в центре.

— Вот и наш приход, — с гордостью произнесла одна из женщин, указывая на церковь с высокой колокольней и деревянными дверями, украшенными простыми резными узорами.

Внутри царила тёплая, спокойная атмосфера. Тяжёлые деревянные скамьи, мягкий свет свечей, запах свежих цветов и трав — всё это словно окутывало присутствующих особым покоем.

Я заметила Элен, жену пастыря, стоявшую у алтаря и приветствующую прихожан. Увидев меня, она улыбнулась и подошла ближе.

— Добро пожаловать, вира, — сказала она тепло, чуть касаясь моего плеча. — Рада, что вы смогли прийти.

— Спасибо за приглашение, — ответила я.

Она проводила меня к одной из скамей, где уже сидели те самые женщины, что помогали мне с уборкой.

— Вот здесь вам будет удобно, — добавила Элен, кивнув на соседние места.

Женщины тут же обратили на меня внимание.

— Вы очень добрая, вира, — сказала одна, взглянув на малышку. — Сами такая хрупкая, а столько всего делаете.

— И стряпня у вас вкусная! — подхватила другая.

Я улыбнулась, стараясь не смущаться.

— Это вам спасибо за помощь. Без вас я бы ещё долго убиралась.

Вскоре в церковь вошёл пастырь. Высокий, с добрым лицом и уверенной походкой, он приветствовал прихожан лёгким кивком. Его голос, глубокий и спокойный, сразу наполнил помещение, когда он начал проповедь.

Я слушала внимательно, хотя многое в его словах было для меня новым. Однако спокойствие, которое царило вокруг, и доброжелательность людей заставляли чувствовать себя здесь немного увереннее.

Взгляды нескольких прихожан то и дело скользили по мне и Велине, но они были скорее любопытными, чем осуждающими.

После проповеди Элен снова подошла ко мне.

— Как вам наша месса?

— Очень вдохновляюще, — ответила я, и это было не совсем ложью.

— Мы будем рады видеть вас здесь снова, — добавила она, тепло улыбнувшись.

Я поблагодарила её, чувствуя, что постепенно начинаю вливаться в это общество.

Когда мы вернулись домой, Велина мирно спала, а я чувствовала приятную усталость и лёгкое удовлетворение. Дом был чистым, люди вокруг дружелюбными, и завтра обещал быть не таким тяжёлым.

Прошла неделя, и моя жизнь наконец-то начала приобретать ритм. Дом уже не казался таким чужим, а его углы больше не вызывали у меня необъяснимого беспокойства. Я обжила его, привела в порядок, и даже Мария, моя кормилица, перестала смотреть на стены с едва заметным страхом.

Горожане тоже привыкли ко мне. Я продолжала говорить, что жду мужа, и хотя некоторые явно сомневались в его существовании, никто не задавал лишних вопросов. Их вполне устраивало моё приличное поведение и готовность стать частью их общины.

Дом стал уютным, а жизнь — спокойной. Мне казалось, что все эти страшилки о проклятии дома не больше чем росказни. Нам было хорошо.

За эту неделю я начала узнавать больше о мире вокруг. Оказалось, что в нашем городке у многих есть слабый дар. Но магией здесь почти никто не пользовался.

За одним из ужинов Мария рассказала:

— Когда мы были детьми, все мечтали стать великими вирами. Это в столице магия открывает перед тобой любые двери. Но...

Она усмехнулась, поправляя сына, который мирно посапывал у неё на руках.

— У большинства из нас дар слабый. Поэтому, взрослея, мы принимаем это и обустраиваемся здесь.

Её слова заставили меня задуматься. Дар... Я помнила, как меня исцелили после родов, но это было всё, что я знала о магии в этом мире.

— А как дети ищут в себе магию? — спросила я.

Мария улыбнулась.

— Мы слушали дома. Говорят, маги, если хоть каплю сильные, могут разговаривать с домами. Это один из базовых элементов защиты.

Сначала я решила, что разговаривать с домом глупо. Но эта мысль не отпускала меня несколько дней.

И вот, когда уже все легли спать, я решила попробовать.

Теперь мы с Велиной спали на втором этаже, в хозяйской спальне. Мария, которую я уговорила переселиться поближе, чтобы она могла помочь с малышкой, занимала комнату рядом.

Я сидела на кровати, смотрела на тёмные углы спальни и пыталась сосредоточиться.

— Ладно, — пробормотала я тихо, чувствуя себя нелепо. — Дом, ты меня слышишь?

Ответа, конечно, не последовало.

Через пару минут я подавила смешок.

— Нет, точно схожу с ума, — прошептала я, поднимаясь с кровати. — Ещё немного — и меня отправят в местный дом для умственно отсталых.

Решив, что эксперимент лучше прекратить, я пошла на кухню, чтобы выпить воды и заодно развеяться.

На кухне было тихо. Лёгкий скрип деревянных половиц под моими ногами наполнял пустое пространство едва уловимым эхом. Я наполнила кружку водой, прислонилась к раковине и глубоко вздохнула.

— Дом, — прошептала я уже без насмешки, скорее задумчиво. — Ну, если ты всё-таки умеешь говорить... может, скажешь, почему ты кажешься таким странным?

Дарион Альтрест

Я проснулся посреди ночи, почувствовав, как магия разлома снова завибрировала. Едва уловимый зов, слабый и непостоянный, пробуждал ощущение беспокойства. Чужая магия.

Недовольно потер лицо, чувствуя, как это напряжение тянется от разлома, связывающего наш дом с миром виров. Проклятые виры, снова что-то затеяли?

Я поднялся и пошёл к разлому, чувствуя, как воздух в его пределах стал густым, пропитанным магической энергией. Когда я подошёл, там уже стоял Эрион, его профиль освещался слабым мерцанием барьера.

— Тоже не спишь? — пробормотал я, подходя ближе.

— Ага, — коротко ответил он, не оборачиваясь.

Через разлом мы могли видеть её кухню, часть первого этажа. Наши дома в этом месте почти сливались, позволяя наблюдать за происходящим на другой стороне, словно не существовало границы между мирами.

Мы смотрели, как вира стоит у раковины, держа кружку воды. Её движения были неспешными, задумчивыми.

— Что она делает? — спросил я, нахмурившись.

— Зовёт дом, — ответил Эрион, голос звучал так же задумчиво, как и её действия.

Её губы едва шевелились, она что-то прошептала, и в ответ дом ожил. Магия, исходившая от стен, будто пыталась протянуться к ней, создавая едва заметные потоки света, которые пронизывали кухню.

— Она даже не видит этого, — добавил Эрион.

Я наблюдал, как она поставила кружку на стол и облокотилась на раковину. Она явно что-то чувствовала, но сознательно игнорировала магию дома.

— Зачем звать дом, но не слушать его ответ? — задумчиво спросил младший брат.

— Не знаю, — ответил я, продолжая изучать её. — Виры странные.

Меня тревожил сам факт. Чтобы позвать такой старый и проклятый дом, нужно не только решимость, но и огромный резерв магии. Но она — обычная мать новорождённого ребёнка, которая, судя по всему, даже не понимает, что делает.

— Мы ведь наблюдали за ней, — заметил Эрион, его стальные глаза чуть сузились. — Я ничего такого не помню.

— Недолго. Тогда она казалась обычной, не представляющей угрозы, — признался я.

Сейчас я смотрел на неё иначе.

— Она другая, — задумчиво произнёс брат.

— Странная, — согласился я, не сводя глаз с женщины.

Дом снова замер, его магия успокоилась, как только она покинула кухню и направилась обратно на второй этаж. Разлом остался тихим, но напряжение в воздухе всё ещё витало.

— Она даже не понимает, что делает, — добавил Эрион.

— Возможно. Но теперь я не уверен, что мы можем её игнорировать, — сказал я, разворачиваясь к брату. — Виры не должны обладать такой силой.

Мы ещё немного постояли у разлома, но в итоге решили не вмешиваться. Наблюдать было безопаснее. Пока.

Прошла ещё одна неделя в моём доме, который теперь казался таким родным и уютным. Всё наконец-то наладилось: быт устроен, вещи на своих местах, малышка здорова и даже Мария уже полностью привыкла к новому месту.

Но вместе с этой обжитостью пришла другая проблема — деньги. Я до сих пор не понимала, что могу такого делать, чтобы зарабатывать. Кажется, в этом мире для женщин с маленькими детьми работа не предусматривалась, особенно для таких, как я: без мужа, поддержки семьи и влиятельных связей.

При этом мои запасы денег явно таяли быстрее, чем хотелось бы. После нескольких вечеров с подсчётами я пришла к выводу, что смогу продержаться максимум два месяца. И это если не случится никаких неожиданностей.

Мало. Крайне мало и ненадёжно, особенно с ребёнком на руках.

А в нашем доме их теперь целых два.

Я глянула на Велину, мирно спящую в своей кроватке. Её щёчки порозовели от тепла, а маленькие ручки сжимали край одеяльца.

"Я не могу позволить себе ошибиться," — подумала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Пока я была уверена лишь в одном: нужно найти способ зарабатывать. И как можно скорее. Но чем? Этот вопрос оставался без ответа, заставляя меня возвращаться к нему снова и снова.

Я глубоко вздохнула, убрала волосы с лица и решила, что завтра обязательно придумаю, с чего начать. Главное — не останавливаться. Для себя, для Велины, для нашего будущего.

Ночь принесла мне неожиданные сюрпризы. Я проснулась и долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Тревожные мысли о будущем, о деньгах, о том, как обеспечить малышку, будто не отпускали меня.

Не выдержав, я встала и пошла на кухню. Тишина в доме была абсолютной, лишь скрип половиц под ногами наполнял её тихим эхом.

На кухне я включила слабый свет и прислонилась к раковине. Холодный металл под ладонями успокаивал, и я вдруг вспомнила, как пыталась «разговаривать» с домом несколько дней назад.

Эта мысль зацепилась, будто кто-то незримо подтолкнул меня снова попробовать.

Почему-то раковина снова показалась мне самым подходящим местом. Я положила на неё руки, вдохнула и выдохнула и, закрыв глаза, позвала дом. Глупо, конечно. Смешно. Но почему-то я продолжила.

— Ладно, попробуем ещё раз, — прошептала я, чувствуя, как во мне борются смех и странная серьёзность.

Я представила себя ребёнком, как рассказывала Мария. Тем самым ребёнком, который ищет магию, слушая дом. Сначала мне было смешно.

Но потом я словно что-то почувствовала.

Что-то изменилось.

Тёплое, лёгкое, как дуновение ветра, прикосновение. Я резко открыла глаза и увидела, как к моим пальцам тянутся светлые нити.

— Нет, не может быть, — пробормотала я. Они колыхались, как мягкий свет, медленно растекались, будто пробуя соединиться со мной.

— Что это?! — вырвалось у меня, и я отдёрнула руки от раковины, разорвав связь.

Я застыла, глядя на свои пальцы, которые дрожали от неожиданности.

— Это была связь? — пробормотала я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Минут двадцать я стояла в полном ступоре, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Потом, словно в бреду, вернулась к раковине и повторила попытку.

Светлые нити снова потянулись ко мне. Я почувствовала, как они текут в меня, но на этот раз удержала руки на месте, хотя страх всё ещё бил в висках.

— Это магия? Это дом? — я вслух задавала вопросы, на которые не могла найти ответы.

Я осталась стоять, сердце гулко билось в груди.

— Это была связь? — пробормотала я, глядя на раковину. — А вдруг эта штука пытается меня сожрать? 

Вдруг внутри меня появилось странное ощущение... обиды.

— Нет... Это не моё, — пробормотала я, тряхнув головой. — Это ты?

Ответом было новое ощущение — спокойное, доброе, почти тёплое.

— Ты не сожрёшь меня? — спросила я, глупо чувствуя, как паника немного отступает.

На этот раз пришла эмоция, словно обещание: "Нет".

— Ого, — прошептала я, чувствуя, как дыхание сбивается. — Ого... ОГО!

Я стояла, глядя на свои руки, всё ещё ощущая слабую пульсацию света, который уходил в меня и возвращался обратно. Этот дом... он был живым. И он отвечал.

После этого ночного общения с домом я чувствовала себя совершенно разбитой. Словно всё, что произошло, вытянуло из меня последние силы.

— Наверное, это просто ночь даёт о себе знать, — пробормотала я, отрывая руки от раковины.

Мои ноги подкашивались от усталости, и я с трудом добралась до кровати. Велина тихо посапывала в своей люльке, а я, прижавшись к подушке, провалилась в глубокий сон.

Когда я наконец открыла глаза, было уже далеко за полдень. Свет пробивался сквозь шторы, и я услышала, как Мария нервно переступала с ноги на ногу у двери.

— Вира, всё в порядке? — позвала она, как только заметила, что я проснулась.

— Да... Просто очень крепко спала, — пробормотала я, ощущая себя всё ещё разбитой.

Она явно была обеспокоена, но, увидев, что я поднялась и выгляжу более-менее нормально, успокоилась.

Голод был невыносимым. Я съела столько, что удивила даже себя, но еда помогла вернуть силы. Остаток дня прошёл тихо, но к вечеру меня снова потянуло на кухню.

Там я остановилась перед раковиной, положила на неё руки и закрыла глаза.

— Ну, здравствуй снова, — сказала я в пустоту, но, к моему удивлению, дом сразу отозвался.

Светящиеся нити появились быстрее, чем в прошлый раз. Они обвили мои пальцы, словно приветствуя. На этот раз я не отдёрнула руки, а наоборот, сосредоточилась, пытаясь понять, что это за энергия.

Постепенно в голове начали появляться образы.

Я увидела дом, но не пустой и заброшенный, а тёплый, полный жизни. Люди ходили по его комнатам, смеялись, разговаривали. Всё выглядело так уютно, что я не могла не улыбнуться.

— Ты добрый, — прошептала я.

Ответом было чувство... счастья.

— Ты скучал по жильцам, — добавила я, а нити засветились чуть ярче.

Но когда я спросила:

— Почему тут больше никто не жил? — всё исчезло. Образы, чувства — ничего.

Дом не хотел отвечать.

— А почему ты заговорил со мной? — спросила я осторожно.

Ответ был странным. Я снова почувствовала тепло, что-то вроде гордости. Дом будто говорил, что я сильная. Что я... особенная.

Это всё, что я смогла понять, но на этом силы мои снова закончились.

— Хорошо, — сказала я, убирая руки и глубоко вздыхая. — Мы продолжим в другой день.

Дом тихо «зашевелился», словно соглашаясь, и нити исчезли. Я медленно поднялась, чувствуя, как усталость снова наваливается, и отправилась отдыхать, обещая себе, что разберусь во всём этом чуть позже.

Общение с домом стало для меня не просто открытием, но и настоящим спасением. Оно оказалось крайне полезным занятием, хоть и невероятно трудозатратным. После каждого сеанса я чувствовала себя измотанной, словно сражалась с чем-то невидимым, но с каждым разом сил хватало всё на дольше.

Дом начал рассказывать мне о своих сильных и слабых местах, делиться воспоминаниями о прошлых жильцах. Эти истории были порой весёлыми, порой печальными, но они помогали мне лучше понять его, почувствовать связь.

А потом он сделал мне подарок, который я никак не ожидала.

Однажды ночью, когда нити магии соединяли нас, я увидела образ: небольшая комната, деревянная стена, за которой что-то спрятано. Сначала я не поняла, что это, но дом терпеливо направлял меня.

На следующий день я пошла туда, вооружившись ножом и молотком, и осторожно разобрала фальш-стену. За ней оказался старый сундук.

Я с трудом открыла его, и мои глаза округлились. Внутри были монеты, украшения и какие-то странные документы, которые, судя по всему, принадлежали одному из прежних жильцов. Дом объяснил, что они сбежали в спешке и не успели забрать сундук.

Эта находка изменила всё. Мой бюджет, который хватило бы максимум на два месяца, теперь вырос до года. Я выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — сказала я дому, погладив стену рукой. — Ты даже не представляешь, как сильно ты нам помог.

В ответ я почувствовала тепло, как будто дом улыбался.

Я была настолько благодарна, что в тот же день купила краску и лично покрасила плинтуса в спальне. Это, конечно, заняло немало времени, но результат того стоил.

Когда я закончила, дом отозвался слабым теплом, будто это действительно доставило ему удовольствие.

— Нравится? — спросила я, смеясь. — Хорошо. Если будешь продолжать помогать, я тебе весь дом покрашу.

Я знала, что впереди ещё много дел, но теперь у меня было больше времени, чтобы подумать о будущем. И я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности, даже под крышей «проклятого» дома.

Однажды ночью, после очередного сеанса общения с домом, я решила наконец задать вопрос, который давно крутился у меня в голове.

— Почему тебя считают проклятым? — тихо спросила я, положив руки на раковину и чувствуя, как знакомые нити магии вновь тянутся ко мне. — Почему говорят, что люди здесь сходят с ума?

Дом долго молчал. Нити вокруг моих пальцев колыхались, но образов не было. Я уже подумала, что он не хочет или не может ответить, но вдруг магия ожила.

Образы пришли быстро и хаотично, как обрывки воспоминаний. Сначала я увидела людей. Они кричали, метались по дому, глаза их были безумными. Следом шли тени, смутные и неясные, а потом...

Магия. Она лилась из стен, заполняла пространство, окутывала всё вокруг. Но эта магия была неправильной. Она вызывала хаос, запутывала мысли, ломала разум.

Понять всё до конца было непросто, но одно стало ясно: если хозяин дома не мог связать себя с ним, магия начинала действовать на обитателей, постепенно сводя их с ума.

Я оторвала руки от раковины, чувствуя холодный пот на лбу.

— Но мы с тобой подружились... — прошептала я, пытаясь осмыслить увиденное. — Значит, этого не произойдёт.

Дом отозвался мягким теплом, которое на этот раз я почувствовала даже без прикосновения.

В этот момент я осознала, что могло меня ждать, если бы я совершенно случайно не решила поговорить с домом шутки ради.

Мурашки побежали по коже.

— Спасибо, что принял меня, — сказала я.

Дом тихо отозвался, словно соглашаясь, и я впервые ощутила себя частью чего-то большого, что действительно заботится обо мне и моей семье.

А потом я начала видеть их. 

Сначала мне показалось, что я просто устала. Ночью я увидела мелькнувшую тень на краю зрения и списала это на игру света. Но потом...

В центре гостиной, ближе к кухне, я впервые заметила странную трещину, которая словно вибрировала. Она выглядела как тонкая линия, но чем дольше я на неё смотрела, тем больше она казалась чем-то живым. И за этой трещиной я увидела силуэт.

Мужчина стоял, опираясь на стену, и смотрел прямо на меня. Я моргнула, и он исчез.

— Наверное, показалось, — пробормотала я, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

Но это повторилось. Сначала на секунду, потом дольше.

Через несколько дней я снова заметила трещину на первом этаже. На этот раз я почувствовала, что могу задержать взгляд. Сосредоточилась, и образ стал чётче.

Мужчина с серыми глазами. Он смотрел прямо на меня, и я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Я инстинктивно отступила назад, но он не исчез. Казалось, он понял, что я его вижу. И, что хуже, это его заинтересовало.

Я стояла как вкопанная, не в силах отвести глаз. Через минуту трещина исчезла, а вместе с ней и мужчина.

Дышать стало легче, но внутри поселилось странное беспокойство.

Теперь они появлялись чаще. Иногда это был только он, иногда их было несколько, но всегда одни и те же.

— Кто они? — спросила я однажды у дома, когда в очередной раз почувствовала холодное прикосновение чужого взгляда.

Ответ был мягким, как утешение:

— Они хорошие.

— Хорошие? — переспросила я, чувствуя, как раздражение накатывает. — Почему они за мной подглядывают? Где они это ещё делают?

Дом не отвечал, только пытался успокоить, словно защищал их.

— Мне это не нравится, — прошептала я, чувствуя, как внутри растёт беспокойство.

Хорошие или нет, но я не понимала, что эти существа делают в моём доме, почему дом их защищает, и чего мне ожидать дальше.

Беда не приходит одна.

Сначала я думала, что главной моей проблемой будут эти странные «наблюдатели», которые продолжали появляться через трещины в доме. Они смотрели на меня, их присутствие было осязаемым, но непонятным. Дом успокаивал меня, уверяя, что они «хорошие», но я всё равно чувствовала себя неуютно.

А потом появилась новая проблема.

В одно утро, когда я одевала Велину, в дверь неожиданно постучали. Я не ждала гостей, но быстро уложила малышку в её кроватку и поспешила открыть, передав заботы о ребенке кормилице. 

На пороге стоял пастырь. Высокий, с доброжелательным, но строгим выражением лица.

— Доброе утро, вира, — сказал он, снимая шляпу.

— Доброе утро, пастырь, — ответила я, чувствуя лёгкую тревогу. — Проходите.

Он вошёл, осматривая чистый дом. Видимо, решил, что я справляюсь, но что-то в его взгляде настораживало.

— Чем обязана вашему визиту? — спросила я, жестом указывая на стул за столом.

Он сел, но его поза оставалась напряжённой, как и выражение лица.

— Вира, вы здесь живёте уже второй месяц, и мы все видим, что вы стараетесь, ходите на мессы и чтите наши правила, — начал он, стараясь звучать мягко. — Но... обстоятельства сложные.

— Какие обстоятельства? — спросила я, хотя уже чувствовала, куда он ведёт.

— Вы много говорите о муже, который уехал в командировку, но... никто его не видел лично, — сказал он прямо, глядя на меня внимательно. — Мы понимаем, что вы надеетесь, но вира, вы не можете ждать вечно. И мы тоже не можем. На кону дети. И то, что мы показываем им, как пример правильного поведения в жизни. 

Я сжала руки на коленях, стараясь сохранять спокойствие.

— Что вы имеете в виду?

— Если ваш муж не появится в течение месяца, — сказал пастырь после паузы, — вам придётся покинуть дом. И этот город. 

Эти слова упали, как камень в воду, оставляя внутри холодное эхо.

— Почему? — прошептала я.

— Этот дом... — он осмотрелся, будто стараясь подобрать слова. — Он вызывает слишком много вопросов и без вас. А вы молодая женщина с ребёнком. Одинокая на данный момент. Мы не хотим, чтобы ваши обстоятельства привлекли лишнее внимание.

Я поняла, что он имеет в виду. Мой «муж» стал для них лишь удобным объяснением, когда они думали, что у меня не выйдет. Что я съеду быстро, как другие или с ума сойду на крайняк, но теперь это объяснение перестало их устраивать.

— Месяц, — повторил пастырь, вставая. — Свяжитесь с мужем и объясните ему всю важность. Уверен, он сможет отлучиться на короткое время от своих дел. Я надеюсь, что у вас всё получится.

Он направился к выходу, оставив меня сидеть за столом в полном оцепенении.

Когда дверь за ним закрылась, я уткнулась руками в лицо.

"Что теперь? Как быть, если у меня нет мужа и никогда не было? Куда я пойду с Велиной? И что, ради всего святого, мне теперь делать?"

Я рассказала о визите пастыря Марии, и её реакция была вполне предсказуемой.

— Надо написать мужу, — уверенно заявила она, словно это было решением всех проблем.

— Ага, так-то оно так, — пробормотала я, не уточняя, что письма писать некому.

— Ну вот, видишь! — обрадовалась она. — Ни один муж жену в таком состоянии не бросит. Приедет. Вот увидишь.

— Сплю и вижу, — ответила я с кривой улыбкой.

Дом, казалось, пытался меня успокоить, словно чувствовал моё напряжение. Но, увы, он никак не мог стать моим «мужем», а где искать настоящего, я не имела ни малейшего понятия.

Целую неделю я ломала голову, пока в один момент, сидя за столом, не поняла: мне ведь нужен муж исключительно для отвода глаз. Так зачем я отчаиваюсь? Можно же найти актёра.

Местные порадуются, попрощаются с ним, когда он снова отправится «в командировку», и забудут обо мне.

— В командировку… или в космос, — пробормотала я, чувствуя, как эта мысль начинает мне нравиться.

Дом, кажется, одобрил. Он даже «пообещал», что пастырь больше не войдёт сюда, если я не захочу.

Всё, что оставалось — найти кого-то подходящего.

Потребовалась ещё неделя, чтобы разузнать, в какой город лучше поехать. Я нашла вариант — достаточно далеко, чтобы никто не знал ни меня, ни жителей моего городка. Пять часов в одну сторону, но это было терпимо.

Я решила, что Велину с собой не возьму. Целый день меня не будет, но Мария останется с ней, а в её возрасте главное — сытный обед и спокойствие.

— За тканями для нарядов, — объявила я кормилице, и она меня полностью поддержала.

— Правильно, вира. На ваши платья уже грустно смотреть.

Как только моя уставшая спина выбралась из кареты, первого местного орудия пыток на длинные дистанции, я первым делом пошла выполнять свою легенду. Купила довольно много отрезов ткани: себе, детям, Марии. За опт мне сделали даже скидку.

Загрузив покупки в карету, которую я выкупила на весь день, чтобы не остаться без транспорта, я наконец отправилась на поиски самого главного — того самого «мужа».

"Нужен кто-то отчаянный, подходящий, и желательно с чувством юмора," — подумала я, шагнув в шумный людный рынок, где можно было встретить самых разных людей.

Рынок был шумным и переполненным. Люди толкались, торговцы выкрикивали цены, а я бродила среди этой толпы, пытаясь найти кого-то, кто подходил бы на роль моего «мужа».

Я уже почти потеряла надежду, но, проходя мимо небольшой лавки с доспехами и оружием, услышала разговор:

— Да сколько можно! — громко возмущался мужчина с грязным платком на голове. — Я сказал, что готов работать за еду и крышу над головой!

Торговец лениво отмахнулся, и мужчина раздражённо бросил что-то под ноги, отворачиваясь.

Он выглядел... подходяще. Высокий, крепкого телосложения, с жёсткими чертами лица и светлыми, немного потрёпанными волосами. Его одежда была видавшей виды, а выражение лица — отчаянным.

— Простите, — сказала я, подходя ближе.

Он обернулся и нахмурился, явно не ожидая, что кто-то обратится к нему.

— Что вам нужно, вира? — спросил он хрипловатым голосом.

— Вам нужна работа? — прямо спросила я.

Он чуть выпрямился, не скрывая удивления.

— Да, нужна. Почему спрашиваете?

Я огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и тихо сказала:

— У меня есть предложение. Работа простая, но требует… немного актёрских навыков.

— Актёрских? — он прищурился, явно подозревая что-то неладное.

— Мне нужен муж. Временный.

— Что? — его брови взлетели вверх, но он не отступил. — Что вы имеете в виду?

Я объяснила, насколько могла, стараясь не выдавать слишком много лишнего. Рассказала, что меня вынуждают уехать, если «муж» не появится, и что мне нужно всего несколько дней, чтобы успокоить местных. После этого он сможет спокойно вернуться к своим делам.

Он долго молчал, глядя на меня, а потом выдохнул:

— Ладно. Сколько вы заплатите?

— Пять серебряных дукатов, — сказала я, рассчитывая на то, что это будет справедливой платой за его время.

— Пять серебряных за несколько дней? — переспросил он, будто не веря.

— Да.

Он задумался, обвёл меня взглядом, и наконец кивнул.

— Согласен. Когда и куда?

— Через неделю. Я отправлю за вами карету, — ответила я.

— Ладно, вира. Только чтобы всё было без подвохов, — предупредил он.

— Конечно, — заверила я.

После мы обсудили с ним все важные детали, он получил предоплату и я очень понадеялась, что в этом мире данное слово что-то да значит. 

Он кивнул и, бросив короткий взгляд через плечо, пошёл прочь, а я почувствовала, как внутри что-то отпустило.

У меня был «муж». Теперь оставалось подготовиться к его приезду.

Как только я вернулась домой, имитируя радостный ответ от "мужа", всё закрутилось с невероятной скоростью.

— Он спешит, — сообщила я Марии, стараясь выглядеть максимально убедительно. — Приедет ровно через неделю.

Мария едва не подпрыгнула на месте, её глаза загорелись от энтузиазма.

— Надо готовиться! Это же важно!

— Конечно, — пробормотала я, чувствуя, как меня затягивает в водоворот событий.

Дом, как будто подхватывая настроение, тихо загудел. Я не знала, поддерживает он меня или забавляется над ситуацией, но его реакция была почти живой.

Очень быстро о скором приезде моего «мужа» узнал весь город. Люди гудели не хуже моего дома, пересказывая друг другу новости. Всем хотелось увидеть «командировочника», который так долго отсутствовал, а теперь решил вернуться.

Пастырь и его жена, конечно же, проявили особенный интерес. Это было ожидаемо, но добавляло мне напряжения.

Неделя до его приезда пролетела незаметно. В какой-то момент я осознала, что все мои мысли заняты тем, как сделать так, чтобы всё выглядело правдоподобно.

И вот настал день икс.

Я начала утро с нервов. Проснулась рано, но вместо того чтобы метаться, решила провести время с Велиной. Эти моменты с ней были самыми счастливыми в моей жизни, и они помогли мне немного успокоиться.

Когда я спустилась к завтраку, в настроении уже чувствовалось что-то похожее на благодушие.

Мария, как всегда, суетилась, забирая малышку, чтобы я сама могла спокойно поесть.

— Ах, вира, вы даже не представляете, как я рада за вас, — щебетала она. — Ваш муж, должно быть, самый лучший мужчина на свете.

Я кивала, улыбалась, но внутри всё ещё оставалась тревога.

"Ну, посмотрим, как мой «муж» справится со своей ролью," — подумала я, отпивая чай и надеясь, что этот день закончится так, как мне и надо. 

Я знала, что карета с моим фиктивным мужем приедет к обеду, но делала вид, что его приезд может случиться в любой момент. Каждый стук в дверь заставлял меня подрываться с места и бежать к порогу. Будь то молочник, почтальон или ещё кто-либо, я открывала с улыбкой, изображая преданную и взволнованную жену.

Однако, к моему удивлению, в один из таких разов на пороге оказался не молочник, а пастырь с женой.

— Доброе утро, пастырь, Элен, — сказала я, стараясь сохранить приветливый тон, хотя сердце дрогнуло от напряжения. — Чем обязана вашему визиту?

Он учтиво снял шляпу и тепло улыбнулся.

— Доброе утро, вира, — начал он. — Мы слышали, что сегодня приезжает ваш муж.

— Да, — подтвердила я, чувствуя, как внутри сжимается холодный ком.

— Если вы не против, мы бы хотели поприветствовать его вместе с вами, — продолжил пастырь. — Думаю, для нас всех это будет радостное событие.

"Очень против!" — хотелось выкрикнуть мне, но вместо этого я натянула улыбку.

— Конечно, проходите, — ответила я, отступая в сторону, чтобы пропустить их внутрь.

Мария тут же с энтузиазмом засуетилась, сервируя стол, как будто ждали не моего мужа, а самого короля.

— Это так трогательно, что вы решили отметить его возвращение так масштабно, — заметила Элен, садясь за стол.

— А как иначе? — с улыбкой подхватила Мария, ставя на стол свежеиспечённый хлеб.

Я продолжала изо всех сил держать лицо, хотя внутренне молилась, чтобы всё прошло без неприятных сюрпризов.

Примерно в назначенное время раздался долгожданный стук в дверь. Моё сердце заколотилось, а ладони вспотели.

— Это он! — воскликнула Мария и рванула к двери быстрее меня.

Я попыталась окликнуть её, но было поздно. Дверь распахнулась, и на пороге стоял он — мой «муж».

Высокий, крепкого телосложения, с серьёзным выражением лица. Его одежда выглядела чуть приличнее, чем в день нашей встречи, а взгляд был сосредоточенным и даже немного напряжённым.

— Добро пожаловать! — раздался радостный голос Марии, когда она распахнула дверь.

Но через мгновение её тон изменился. В голосе появилась растерянность, смешанная с подозрением.

— Ты?! — воскликнула она, глядя на моего «мужа».

Я замерла, едва успев подойти к двери. Что-то явно пошло не так.

— Ты... что, муж моей виры? — спросила она, пристально глядя на него, как будто сомневалась в своих глазах.

Мужчина на пороге напрягся, мгновение смотрел на неё, а потом быстро заговорил:

— Нет, нет, что вы, — сказал он, поспешно отступая на шаг. — Я просто... в город приехал.

Он посмотрел на меня, но я была слишком ошарашена, чтобы что-то сказать.

— Меня попросили из лавки тканей передать вире сообщение, — продолжил он, стараясь выглядеть непринуждённым. — В следующем месяце будет большой завоз. Раз уж я рядом оказался.

Я почувствовала, как мир начинает рушиться у меня под ногами.

— О, — только и выдавила Мария, видимо, полностью сбитая с толку.

Он слегка поклонился, бросил на меня извиняющийся взгляд и развернулся, чтобы уйти.

— Извините за беспокойство, — добавил он, прежде чем дверь за ним захлопнулась.

В комнате повисла гробовая тишина. Я медленно повернулась к пастырю и его жене, чьи лица выражали смесь удивления и лёгкого осуждения.

— Это был не он? — спросил пастырь, хмурясь.

Я сглотнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Нет... конечно, не он, — поспешила ответить я, стараясь не показывать, насколько всё пропало. — Просто путаница. Я заказала так много тканей, сама удивлена, что хозяйка решила связаться со мной таким странным образом. 

Элен подняла брови, а Мария выглядела так, словно не могла поверить в происходящее.

— Ничего, — быстро добавила я, — мой муж скоро приедет. Я уверена. 

Пастырь ничего не ответил, но его взгляд говорил сам за себя. Он раскусил мой фокус на раз два и теперь уж точно не уйдет, пока не убедится в существовании мужа. Того, который точно не приедет. Я чуть не плакала прямо посреди гостиной. Они явно сомневались, и мне оставалось только надеяться, что эта история не выйдет за пределы дома. 

"Ну вот, всё пропало," — подумала я, стараясь сохранить спокойствие, когда на самом деле внутри меня бушевал ураган.

Обед давно минул, но пастырь с женой всё ещё находились у меня в доме, беседуя в своей привычной благостной манере. Мария суетилась вокруг стола, готовясь к ужину, на который, как оказалось, оставались и наши гости.

— Пирог с яблоками, — объяснила Мария с воодушевлением, — лучший в нашем доме.

— Это действительно стоящий повод остаться, — одобрительно заметил пастырь, улыбнувшись жене.

Я улыбнулась в ответ, хотя внутри продолжала ощущать напряжение.

Я как раз забирала пустой чайник, намереваясь долить в него кипятка, когда раздался очередной стук в дверь.

Сердце замерло на мгновение.

"Неужели еще кого-то любопытство заело?" — раздражённо подумала я, но образ преданной жены требовал немедленной реакции.

Я поставила чайник на край стола и устремилась к двери.

Резко открыв её, я застыла на месте.

На пороге стоял он. Брюнет с фиолетовыми глазами, который так часто появлялся через трещину в доме. Его взгляд был пристальным и спокойным, но это спокойствие лишь усиливало моё беспокойство.

На секунду я потеряла дар речи.

— Здравствуй, вира, — сказал он, его голос был глубоким, бархатистым и каким-то насмешливым.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Добрый вечер, — ответила я, чувствуя, как моя рука всё ещё держит дверную ручку.