Факультет Флоры: тёмные истоки

Всё началось, когда мне исполнилось тридцать один, и меня бросил очередной… Очередной. Самец, бабник.

На ум приходили и более смачные ругательства, но я их отбрасывала.

Вадик — обаятельный и в то же время простодушный любитель заводить отношения с теми, кого он бросит ровно через год. Потому что пропадает новизна отношений, потому что дама стала на целый год старше, а это просто ужас какой, мужчин годы украшают, как кольца дерево, а женщина вянет, будто срезанный цветок.

Цветы я любила.

Букеты, подаренные мужчиной, любовником или тем, кто желал им стать, источали аромат гораздо дольше тех, что презентовали на день рождения подруги и коллеги. Правда, Басилий, а попросту Баська, мой кастрированный упитанный кошачий король, принимался от них чихать и смотреть на меня с укоризной: «Как ты вообще принесла сюда эту гадость! Лучше бы мышь купила!»

И глядел так, будто это я ниже его ростом. Я ему мстила за пренебрежение: тискала за круглые бока, купала с шампунем для породистых сиамских принцев, и не пускала спать в кровать, как самая настоящая принцесса-недотрога.

Последнее удавалось крайне редко: как мой преданный поклонник, Баська брал ложе дамы сердца штурмом. Укладывался под бочок и принимался мурлыкать. Чего не простишь преданному кавалеру!

— Ты скоро заведёшь сорок котов, — бросил напоследок Вадик, оказавшийся женатиком со стажем.

Нет, я догадывалась, что все разговоры про скорый развод, все это «мы не живём вместе» яйца выеденного не стоят, и продолжала принимать ухаживания. Смотреть в голубые глаза и думать о сегодняшнем дне, как о единственно возможной реальности.

А потом он ушёл. Явился всколоченный, замахал руками, как дурной провинциальный актёришка, и процедил:

— Ты меня разочаровала, Анна.

— Да пошёл ты!

До объяснений в тот вечер он не снизошёл. После прислал сообщение на телефон, что я перевалила за тот рубеж, когда приличному мужчине стыдно идти рядом. И что мы смотримся как старшая сестра и младший брат. Причина была банальна — мне нашли замену.

И я вычеркнула, изничтожила, засунула во тьму заднего места все мысли о нём, удалила совместные фотки и строго-настрого запретила себе любить. Вот решила раз — и запретила! Я всё могу, я дипломированный менеджер — повелитель времени, архитектор планов развития и создатель целей и миссии компаний, которых и в микроскоп-то не разглядеть!

А потом отпустило. Щёлкнуло и стало не то чтобы всё равно, просто прошлое превратилось один сплошной кусок протухшего мяса, о котором и вспоминать тошно.

А Вадик звонил, да, но трубку я уже не брала. За год я превратилась в старую деву не по паспорту, так по сути: впала в тоскливое ожидание выходных, которые я проведу в интернете за просмотром очередной фантастики, детектива, где замешана магия, или просто приключений на краю света.

Баська сидел на коленях и громко мурчал, он был со мной согласен во всём, кроме моей маниакальной любви к комнатным растениям. Нет, он пытался бороться с «дурной тягой»: сбрасывал горшки, обгладывал красивые декоративно-лиственные, даже на гибискус покусился, гад, за что получил шваброй по хребтине. Несильно, но ему было обидно.

А я уже давно не испытывала обид, впрочем, как и радости.

И в один из дней всё изменилось: я поймала на распродаже в Садовом центре роскошный папоротник нефролепис. Роскошные перьевые листья свисали с этажерки почти до самого пола, именно о таком я и мечтала!

Говорят, папоротники очищают пространство, убирают негативную энергию. То, что доктор прописал!

Цена, конечно, кусалась, но я тоже была в подобном настроении, поэтому схватила огромный горшок и потащилась с ним на кассу, где заплатила за растение шесть тысяч рублей с копейками. Продавщица наверняка подумала, что у меня крыша поехала, что недалеко от истины, или что я старая дева с кошкой, что уж совсем до неприличия верно.

Ехала на такси, решив, что гулять так гулять, и не успокоилась, пока не водрузила красавца на верхнюю подставку изящной металлической этажерки.

Баська стараний не оценил, выгнул спину дугой и зашипел. Успокоил его лишь рыбный кошачий паштет, но в зал он входить наотрез отказался.

«Привыкнет», — подумала я, засыпая за полночь, устав отгонять засранца от двери зала, на которую он усиленно шипел. А ночью меня разбудил грохот.

Метнувшись в зал, перво-наперво я увидела мерцающие голубоватым светом листья папоротника, и Баську, прыгнувшего на самый верх, чтобы сразиться с растением-монстром.

Не знаю как, но исхитрилась схватить кота за гибкое тело, получив боевые царапины на щёку от его задней лапы, и мы все вместе рухнули на этажерку, полную цветов.

Дальше искры перед глазами, голубоватые флуоресцентные листья папоротника, откуда-то потянуло холодом, и вот я упала во что-то мягкое, пахнущее фиалками. Наверное, это облако в раю, потому как выжить после удара виском о подставку для цветов невозможно.

Зато я сжимала в руках обмякшего Баську, значит, это хорошее место. Совместный рай для людей и котов.

Первые впечатления часто обманчивы, Аня. И это было правило без исключений.

— И что мы скажем?

— Правду, конечно! Что она сиротка из приюта имени святой Терении.

— Покровительницы змееносцев? А ты уверен…

Шёпот мужчины и женщины привёл меня в чувство скорее, чем Баську.

Я открыла глаза, резко присела в постели. Не миновав головокружений и дурноты, подкатившей к горлу, я принялась осматривать кота, выглядевшего так, будто мы с ним долго шли сквозь песчаную бурю. И всё же он дышал, значит, в обмороке. Сейчас бы макнуть его в ванну, полную душистой пены!

Ничего, Баська, мы живы, а то что ты грязный, так это мелочи. Вычешу.

Кстати, у меня на зубах тоже налипли комья земли напополам с песком.

Я закашлялась, и тьма, окружавшая меня, отступила. К моему лицу поднесли старинную лампу, и я увидела два длинных носа на паре вытянутых лиц среднего возраста.

Нет, рай я себе явно не таким представляла. А где херувимы и ангелы? Эти двое, мало того что были похожи друг на друга, так ещё и смахивали на бесов. Например, тех, кто подбивает на азартную игру мелких жуликов.

— Выжила? — спросил мужчина писклявым голосом. — Я говорил, ты сильная.

— А это что за крыса? — завизжала женщина, указывая на Баську, которого я прижимала к груди.

От подобного окрика мой питомец очнулся, снова подрал мне руки, пытаясь высвободиться, а когда это, наконец, получилось, выгнулся дугой и зашипел, царапая серую простыню.

— Сама ты крыса! — послышалось из его пасти.

Понятно, это не рай, а сумасшедший дом. Говорил Вадик, что я так и кончу, правда, мочиться под себя ещё не начала, и не собиралась.

— Фамильяр! — мужчина быстрым движением поставил лампу на тумбочку рядом с кроватью и отошёл подальше, чуть не исчезнув с глаз моих. Тусклого света лампы не хватало даже для столь малой комнаты без окон, в которой я очнулась. —  Получилось, Мевия!

— Что получилось, дурак ты старый! Говорящая крыса? Много проку от её говорильни, наверное, и жрёт много!

— И многих! — мой кот, мой милый Баська продолжал шипеть, но спину успокоил, сел поближе ко мне и не сводил глаз с этой парочки бесов.

Я поёжилась. Оказывается, в аду, а что это может быть, потому как на рай не похоже, а коты не разговаривают даже с сумасшедшими, со всеми сразу, по крайней мере, прохладно.

— Что дрожишь? Обернись на, ещё не хватало жабью простуду подхватить, — дама первой пришла в себя и бросила мне плед, снятый со стоящего рядом кресла, где его использовали как накидку.

— Да, вторую потерять хлопотно.

— Вторую? —  у меня зуб на зуб не попадал.

— А ты не помнишь, Аглая? — дама снова выступила вперёд, и я впервые обратила внимание, что одета она в старинное платье грязно-серого цвета, которое носили экономки в фильме о Титанике.

Кожа у незнакомки была серой, под стать платью, и вид она имела какой-то непромытый. Волосатая бородавка на носу шарма незнакомке не добавляла.

— Не всё и не всех, — ответила я быстро, погладив Баську по спине, за что он наградил меня подозрительным взглядом, в котором читалось: «Ты ли это?»

Пока не выясню, где я, почему коты разговаривают, почему меня зовут чужим именем, надо не давать повода думать, что я сошла с ума. Даже если это так.

Эти двое явно меня знают. Или знают некую Аглаю, и принимают меня за неё.

— Можно я расцарапаю им морды? — из пасти Баськи снова вырвались хриплые слова.

— Вы тоже это слышите? — спросила я двоих родственников. А кто это ещё может быть, если они пришли в мою спальню и ведут себя так, будто я достала их своим присутствием?!

— Фамильяра все слышат, а управлять им может только та, кто его призвала, — вкрадчиво ответил «дядюшка», как я мысленно назвала мужчину, и сел в то самое кресло, сложив руки на пузатом животе.

Эти двое явно не считают себя моими родителями.

На эти слова «дядюшки» кот презрительно фыркнул.

— Я сам по себе, — произнёс он миролюбиво, но руку мне лизнул. — Но Анна может меня просить. Я тебе говорил, что эта дрянь мохнатая нам во вред. От неё пахло так, как сейчас от тебя. Мяу, брр!

— Анна? Это Аглая, дурная скотина! — снова подала голос «тётушка», но спряталась за спинку кресла, на котором восседал «дядюшка».

Дама была весьма нервной, а её муж, это я определила внутренним чутьём по их жестам и переглядываниям, напротив, излучал спокойствие и выглядел довольным.

— Почему я живу в кладовке? — улучив момент, спросила я, снова погладив кота. Это меня успокаивало. Пока кот со мной, я окончательно не сбрендила, и то, что сижу в чужой постели в старинной ночной рубашке, видавшей лучшие времена, это елочи. — Где моя одежда?

— Так ты болела, бедняжка, — елейным голосом произнесла «тётушка», и в доказательство переживаний достала из кармана платок и приложила к сухим глазам. — Бедные сиротки, как мы вас берегли, да вот Боги забрали Анну!

Я вытаращила глаза.

— Сестру твою, — буркнул «дядюшка».

Жена хлопнула его по плечу и принялась тараторить, забыв про слёзы, которые так на глазах и не выступили.

— На всё воля Их. В тебе теперь магия проснулась, вот и поступишь в Академию на Трёх холмах. Не посуду будешь мыть, не за скотиной ходить, уважаемой дамой станешь! И нас в милости своей не забудь, уж как мы за вас сироток сердца рвём!

— Да, верно, — поддакнул «дядюшка». — Вот и комнатку тебе выделили.  Мевия сама постирала платье, выгладила. Сейчас принесёт. А мы пока пойдём, ждём тебя к ужину, отпразднуем воскрешение!

Жена снова его хлопнула по плечу, что явно означало «заткнись, дурень!»

— И ты нас расскажешь, какая магия в тебе пробудилась, — ошарашила меня дама, торопясь выйти вон в светлый коридор. Чуть своего мужа не отпихнула.

Хлипкая дверь хлопнула, оставив нас с котом в спасительном одиночестве.

— Так ты теперь говоришь, Баська? — погладила я кота по спине.

— Я теперь не Басилий, — отозвался он, прищурив глаза.

— А кто?

— Басинда. Кошка. Мало мне тебя с ножиком, теперь совсем того. Обратился.

И мой кот притворно вздохнул. Кажется, он один весьма быстро освоился в сложившейся ситуации.

И был весьма не против смены пола.

***

Новой жизни меня учил кот. Тот, кто стал кошкой.

— Мы можем жить в девяти мирах, ты не знала?

— Я думала, у вас девять жизней.

Баська фыркнула и презрительно прищурила сапфировые глаза:

— Я знала, что вы так и остались глупыми обезьянами.

Ого, она у меня ещё и с теорией Дарвина знакома! А то, что сиамские коты считают всех ниже себя, это для меня не новость.

— Так ты и магии обучена?

— Нет, — котяра спрыгнула с постели, прошлась, ступая мягкими лапками по дощатому полу, и запрыгнула на некое подобие хромоногого комода, даже треснувшее зеркало на нём слегка покачнулось. — Я буду усиливать твою магию. Если она у тебя проявится.

И принялась умываться. Я бы хотела спросить ещё много чего, но начала с главного, потому что за дверью уже послышались крадущиеся шаги.

— А это всё правда? Мы не умерли?

Успела ступить босыми ногами на пол и чуть было не занозила пятку.

— Останемся здесь — точно помрём. С голоду и холоду, — зевнула Баська и снова принялась себя вылизывать.

Дверь отворилась, и «тётушка» сразу нацепила на себя улыбку.

— Аглая, встала? Умница, у нас много дел. Давай оденемся и пойдём к столу, нам многое предстоит обсудить.

В руках она держала вороний наряд: чёрное платье, закрытое со всех сторон, как ожидалось, с парой заплатой на спине и юбке. Но мне было не выбирать.

Я покорно стояла, пока «тётушка» надевала на меня панталоны, нижние юбки, крутила какие-то бинты возле груди, чтобы не было её видать, и жалела, что у меня нет зеркала в полный рост. Тело, в которое я подселилась, если не сошла с ума, явно было моложе моего и гораздо худее.

Волосы мне достались длинные, белокурые, как я о том мечтала в прошлой жизни, носила коротко стриженные и тёмные, потому как от природы похвастаться густотой косы не могла. Тут дела обстояли лучше.

— Дайте хоть это зеркало! — лопнуло моё терпение, потому как меня забинтовали так, что я едва могла дышать. Талия им моя нужна тонкая, да эту девицу, Аглаю или как там её, почти не кормили, ясно, почему душа не удержалась в её теле!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — тон «тётушки» сразу сменился на истерично-надрывный, а я получила тычок в спину и подзатыльник. — Забыла? Ты нам жизнью обязана! Я тебе не прислуга, дрянная девчонка! Обрезать бы тебе косу да пустить на скотный двор, чтобы манерам обучилась среди коров и кур, да времени нет.

Я должна терпеть и помалкивать, но слишком привыкла быть самой себе хозяйкой и имела острый язык. Но надо быть осторожней: я должна скоро уехать в какую-то академию, а пока завишу от этих двоих.

Денег у меня, вероятно, нет, сироте их иметь не положено. Общество здесь, дкмаю, сословное, одежда похожа на ту, что носили в девятнадцатом веке у нас, значит, прав у меня никаких.

А из магического только говорящая кошка. Вот на неё всё и свалим.

— Простите меня покорно, — произнесла я кротким тоном, заламывая руки. Надеюсь, получилось достоверно. — Это всё Басинда. Я так распереживалась, она сказала, что если меня будут обижать, она ночью выцарапает обидчикам глаза.

Меня как раз усадили на табурет и больно тянули волосы, чтобы заплести их в причёску.

— Зачем ты это им сказала? Теперь они будут начеку!

— Ах ты скотина! Да я скажу Виту, он тебя на воротник пустит!

—Я магическое животное, глупая обезьяна! Меня защищает Комитет магических существ, даже если в этой глуши его нет, я найду как передать им весточку!

Баська говорила спокойно, продолжая восседать на комоде, вблизи которого меня и усадили, но глаза её поблёскивали недобрым огнём, а когти на передних лапах выглядели острыми ножами.

Хорошо, что у меня появилась защитница и наставница в этом странном мире!

Я помалкивала, ожидая реакции «тётушки». Но её не последовало. Она поджала тонкие губы, сморщила лоб и быстро заколола мне волосы в пучок на затылке.

— Вниз, живо! Одна! — выпалила она, пятясь к двери, с опаской посматривая на Баську.

И когда мы снова с живностью остались наедине, я схватила красотку и принялась тискать.

— Не люблюююю!

— Ну один разок! Я тебе сметаны налью, как она у меня будет.

Заглянула под хвост: и вправду кошка! Чудны дела твои, Создатель!

А после, аккуратно поставив живность на четыре лапы, схватила треснувшее зеркало и заглянуло в него. Хоть бы не уродина, не со шрамами или родимым пятном во всё лицо!

— Плохая примета! — мурлыкнула котяра, потерявшись о мою ногу.

— Лимит плохого на сегодня исчерпан, — ответствовала я и с облегчением выдохнула.

Из зеркала на меня смотрело бледное худое и вытянутое лицо с большими серыми испуганными глазами.  Кожа чистая, девица вполне миловидная. Не броская красавица, макияж бы не помешал, но это дело будущего. Главное — есть с чем работать.

А то, что в руках и ногах слабость, так это пройдёт. Наверное.

— Меня ждут на ужин.

Я поняла, что зверски голодна.

— Скажу, чтобы и тебя накормили, как соответствует твоему статусу.

— Верно, скажи.

— Знаешь, чего я боюсь? — произнесла я, присаживаясь на постель и жестом приглашая мурлыку сесть рядом, чему Баська была рада. Даже живот позволила почесать. — Что я сейчас спущусь в столовую или кухню, а когда вернусь, тебя здесь не будет. Не оставляй меня, пожалуйста!

Даже в глазах защипало. Я, наконец, поняла, что всё случившееся если и сон, то весьма затянувшийся, и пробуждения не предвидится. По крайней мере, сейчас.

— Не оставлю, — Баська встало передними лапами на моё бедро и понюхала мокрое от слёз лицо. — Ты другого бойся: что магия в тебе не проснётся, а то так здесь и застрянем. В этом мире магия нужна, как свиная грудинка в миске. Уже поняла, к чему у тебя талант?

***

К чему у меня талант? Хороший вопрос, буду выяснять по ходу незнакомой пьесы, для начала за столом на первом этаже в кухоньке, потому что другого названия столько тесное помещение с узкими окнами с заляпанными стёклами, а также дымной печью в углу не заслуживало. Убогую картину довершал глиняный горшок с зачахшим в нём растением с широкими красновато-бурыми листьями, стоявший на широком каменном подоконнике.

Да и ужин состоял лишь из хлеба с козьим сыром и тёплого молока.

— Что с твоей магией? — спросил «дядюшка», как только я села за стол.

В доме была единственная служанка, старая и беззубая Шелия, наверняка служила здесь, когда двое моих попечителей были ещё розовощёкими младенцами, она расставляла посуду на стол, убиралась и открывала дверь малочисленным посетителям. Вот именно она и поставила на стол полупустой графин с розовым пойлом, именуемым вином, по знаку хозяина.

Я так поняла, это было что-то из ряда вон выходящее, потому что «тётушка» довольно взвизгнула, а её длинный нос сам собой задвигался.

— Что с магией? Ммм, просыпается, — ответила я, принявшись за трапезу. Память несчастной Аглаи подсказывала, что кормили здесь обычно хуже, держали сестёр впроголодь, как и тех, кто был до них. — А что случилось с Анной?

Перевести разговор — это раз, выяснить необходимые подробности — два. Баська мне многое рассказала, но этого было недостаточно.

— Она погибла, бедняжка, не перенесла лихорадки, — «тётушка» снова выудила из кармана платок и поднесла к глазам.

— Здесь болезни не редкость, сказывается близость болот, — злобно ответствовал «дядюшка».

Ого, здесь и болота есть!

— Но давай о твоей магии. В чём она? Ты умеешь разговаривать с животными, понимаешь язык птиц? Можешь призывать грозу? — не унимался «дядюшка», становясь с каждым предположением всё мрачнее.

Мне казалось, сейчас вырвет у меня из рук тарелку, сказав, что дармоедку кормить не станет. Память подсказывала, что он так делал не раз.

— А похороны когда? Я могу видеть тело сестры?

Так тебе! Теперь помрачнела ещё и «тётушка», а служанка вздохнула.

—  Похоронили, когда ты болела. Поставь за упокой её души свечку в храме Троединого, и довольно об этом. За едой о мёртвых не говорят!

И «тётушка» сделала какой-то охранный знак пальцами левой руки, что означал оберег от нечистых сил. Бесполезно, нечистые уже сидят со мной за одним столом.

— Так что, Аглая, насчёт магии? — не унимался хозяин дома.

Сейчас точно поколотит.

— Я пока не поняла.

— Призывание змей? — предположила «тётушка», поджав губы. — Всё же приют Терении, покровительницы…

— Безродных нахлебниц! — «Дядюшка» стукнул кулаком по столу и встал во весь рост. Раньше он мне казался ниже.

Память подбросила ещё одну картинку, как он таскает за волосы сестру Аглаи Анну, когда та посмела пробраться ночью на кухню и стащить для нас обоих кусок говяжьей рульки, которую купили по случаю праздника.

Это было шесть месяцев назад, мы с Анной (или Аглая с Анной) только переселились в дом попечителей, у которых, понятно почему, воспитанницы мёрли как мухи.

Увидела вдруг я и то, как эти двое бесовских порождения заставляют сестёр выпить вина за ужином, в которое добавлены растёртые цветки каллы — цветка мёртвых. Кто выжил после такого, обретает магию.

— Я сейчас тебе покажу, как магию в себе отрыть! — «дядюшка» схватился за палку, стоявшую тут же, и ударил меня по руке набалдашником.

«Руку сломал», — подумала я и почувствовала, что готова придушить его голыми руками. Перед глазами потемнело от боли и гнева, и я закричала не своим голосом что на ум пришло:

— Чтоб ты задохнулся, старый чёрт!

Заверещала «тётушка», захрипел её муж, и когда перед глазами прояснилось, я увидела, что шею и лицо дебошира опутали зелёные широкие бордовые листья растения,  разбившего мощными корнями горшок и спрыгнувшего с подоконника.

Зато теперь больше вопросов о моих магических способностях не возникало: в маленьком городке слухи распространяются быстро.

Весть о том, как сиротка «отблагодарила» попечителей разлетелась мгновенно, и уже к следующему утру у меня были рекомендательное письмо в Комитет по магическому надзору и отдельная пояснительная записка в Комитет образования от городского главы.

Попечители были так рады от меня избавиться, что снабдили бумагой, в которой было написано, что они не возражают против моего участия в конкурсе на отбор в магическую академию. Таким образом я узнала, сколько Аглае Теренс лет. Восемнадцать.

Сама она даже этого не знала и с цифрами вообще не дружила. Боялась сглазить, ну а я точно нет. И скромностью не страдала, заставила попечителей раскошелиться на дорожку.

Два раза пересчитала в маленьком кошельке золотые короны, потом потребовала добавить ещё столько же, а то никуда не поеду. На лицах благодетелей сироток отобразился такой ужас, что я рассмеялась. В итоге корон в моём кошельке с заплаткой стало в три раза больше.

— Напиши, как тебя примут, Аглая, — заискивающим тоном проговорила «тётушка», когда настало время моего отбытия в дилижансе. Благодаря моей новой репутации, мне предстояло ехать с комфортом: половину мест не выкупили или сдали билеты, узнав, с кем предстоит ехать.

— Напишет, — мяукнула Басинда, предлагая поторопиться. — И мышь пришлёт. Или крысу. Дохлую.

Молодец! Знает, чем напугать врагов!

— Пренепременно, госпожа. А если не примут, вернусь к вам, будем жить вместе, — подмигнула я «дядюшке», стоявшему поодаль, взяла саквояж, в который уместилась нехитрая жизнь Аглаи Теренс, состоящая из треснувшего зеркальца, трёх платьев и двух комплектов нижнего белья, и цветочной воды, и была такова.

Дорога до столицы заняла бы два дня пути по главному тракту, но мне в столицу не надо. Академический городок под названием Бевертем находился на расстоянии трёх часов пути в долине пересечения магических нитей, там даже земля рожала урожай три раза в год, как было написано в дорожном путеводителе, которым меня снабдили благодарные опекуны.

Я пролистала страницы, хотя Басинда нагло устроилась у меня на коленях и свернулась клубочком, недовольно урча, когда я задевала её тонкой брошюрой.

— Это фамильяр? Простите за любопытство, — я подняла глаза и заметила, наконец, бледную мелкую девицу с россыпью веснушек на фарфорово-бледной коже. Можно было назвать её «бледной молью», если бы не рыжеватые волосы, стянутые в пучок на затылке».  — Вы едете в Академию Трефтуд? Я тоже.

Остальные четыре спутника, сидевшие поодаль у противоположного окна, посматривали на нас с брезгливым любопытством. Городок Бевертем — первая остановка, дальше дилижанс отправится на север до самой столицы.

— Меня зовут Кларисса Эванс.

— Очень приятно, Аглая Теренс.

— Вы сирота? Из приюта Святой Тересии? Обычно там дают говорящие фамилии.

Сидящая напротив была милой, но навязчивой. Липучкой. Смотрела с таким интересом, будто сведения обо мне были для неё важны по какой-то скрытой причине. Я была подозрительна, в прошлой жизни интуиция меня не подводила, и эта девица из бедной, судя по одёжке и обуви, но благородной семьи не имела причин интересоваться сироткой в траурном платье.

Причин, понятных для меня.

— Вы угадали, госпожа Эванс, — проговорила я вполголоса, взглядом показывая на остальных. Мол, нежелательно беседовать при посторонних, она что, этого не понимает?! — Я безродная.

— Это верно, мяу, а я породистый. Породистая, — Баська поднялась на лапы, спрыгнула на сиденье рядом и уставилась на незнакомку сапфировыми глазищами. — Но Аглая умеет в магии. Как она одного типа наказала, почти как кошка!

Так, уповать на эту заносчивую шерстлявую красотку бесполезно. Она сама сказала, что фамильяры магией не обладают, чувствуют её в других, это да, но не более, а ещё Баська была или был, тут я ещё путалась, нарциссом и вряд ли заметила бы подвох, искренне уверенная, что все, кто обращают на нас внимание, просто имеют хороший вкус.

— Если ты не замолчишь, то мы пойдём до Академии пешком, потому что нас высадят, как особо опасных, — зашептала я Баське, почёсывая её за ушком и одновременно подмигивая малышке Эванс.

Быть букой в мои планы не входило, а настороже —  напротив. На всякий случай. Союзники и просто приятельницы на новом месте мне пригодятся, я пока чувствовала в новом мире так, будто барахтаюсь в морской воде, волей случая держась на плаву.

— Расскажите потом? — Кларисса раскрыла глаза и приоткрыла рот от восхищения.

— А вы про себя, — подхватила я. — Но позже. Как приедем на место.

Она кивнула и улыбнулась, обнажив безупречно белые зубы, мелкие, как у хищника. Заметив мой интерес к её оскалу,  стушевалась и прошептала, наклонившись ко мне через маленький откидной столик:

— Я оборотень, не пугайтесь только. Анимаг-лисица.

***

Мы с Клариссой всё-таки нашли общий язык, перешли на «ты» и принялись обсуждать Академию Трефтуд, куда обе направлялись поступать. Ну как обсуждать: я слушала, Кларисса без умолку щебетала и всплёскивала руками, заливалась соловьём, а я улыбалась, потому что она отвлекала меня от мрачных мыслей.

Что если это сон? Или смерть? И случайность ли то, что сестру-близнеца Аглаи звали Анной, как меня в прошлой жизни? Это получается намёк такой: Анна умерла, а её копия Аглая обрела магические способности и будет жить за двоих?

Баську спрашивать бесполезно, она красавица и умница, но вот философию не любила.

— Мои родители тоже учились здесь, так в сопроводительном письме и написано, — Кларисса не унималась, даже когда на стоянке для дилижансов мы наняли экипаж, который призван довезти нас до Академии на Трёх холмах, возвышающейся неприступным замком за небольшим светлым городком.

Заплатила Кларисса, хотя я предлагала разделить расходы напополам.

— Что ты, для меня честь познакомиться с магом, имеющим фамильяра! Госпожа Басинда, вы не возражаете против моего присутствия в дороге?

— Ну чего уж тут, поедем скорее, — заворчала Баська, но когда её угостили рыбной пастилкой, замурлыкала и снова устроилась на моих коленях.

— Хорошо, что мы налегке. Твои вещи тоже уже доставили в Трефтуд?

— Нет, это всё, что у меня есть.

Можно было соврать, я бы наверняка так и сделала, будь на десять лет младше, но к тридцати мне стало плевать, что обо мне подумают люди. Случайные попутчики.

Кларисса раскрыла серые раскосые глазки ещё больше, но смолчала.

Я уставилась в окно: походу моя депрессия из прошлого мира перекочевала в этот. Остаток пути мы проделали в молчании, наслаждаясь залитыми солнцем парком с аккуратно подстриженными кустами в виде различных животных и пирамидальными тополями, у которых наряду с зелёными листьями проглядывали сиреневые и золотые.

Замок высился в самом конце и казался готическим храмом с круглыми часами на фронтоне и прямоугольным витражом с изображением зелёного дуба, змея, ведьмовского котла и большого рыцарского щита с изображённым на нём единорогом. Четыре предмета — четыре факультета, как было написано в моей брошюре.

— Пойдём скорее, — потянула меня за рукав Кларисса, как только мы выгрузились у каменных ступеней, ведущих к двустворчатой массивной двери.

К ним всё время подъезжали всё новые экипажи, выпускающие на свет божий новичков всех цветов и мастей. Некоторые и вовсе на людей похожи не были, однако воспитана я была прилична, помнила, что на незнакомцев пялиться долго не следует. Может и прилететь.

Не время заводить врагов.

— Почему ты возишься со мной? — спросила я спутницу, когда вместе с Баськой в одной руке и саквояжем во второй одолела, наконец, тридцать пять ступеней. Кларисса пыхтела следом, стараясь не отстать.

— Я анимаг, Аглая, и этим всё сказано. Меня боятся и презирают свои, потому что я не могу обращаться когда угодно, и чужие, кто не имеет понятия о нашей магии. А ты не такая.

Я была готова мысленно надавать себе оплеух. Вот ведь дура подозрительная, с чего это я решила, что этой Эванс что-то от меня надо. Ну да, надо, общение. В общем, я почувствовала, как у меня краснеют уши.

— Она не такая, — подмяукнула Баська и спрыгнула на каменную плиту.

— Стой, куда ты!

Я поспешила следом, пару раз столкнувшись с другими абитуриентами, бормоча извинения и протискиваясь в двери впереди всех.

— Куда ты такая?

— Видно же, сиротинка! — неслись вслед издевательские присвистывания на разных наречиях, которые я тоже понимала.

Но Баську догнала уже в холле с мраморными колоннами и ступенями из голубого камня, в центре которого стояла чаша фонтана.

— Зачем ты убежала? — спросила я, присев на ступени. Пусть все идут мимо меня, хулят за непочтительность, но Баську я потерять не могла. Она была единственной ниткой, связывающей меня с прошлым.

— Чтобы ты не передумала. Вот мы почти на месте.

— Не передумала? Почему я должна передумать?

Ответа от кошака, разумеется, не дождалась. Баська, задрав хвост, мягкой походкой направилась к дальней от меня двери. Я оглянулась в поисках Клариссы, но среди толпы взглядом её не нашла и сделала разумный выход: отправилась вслед за пушистым хвостом.

Клариссу найду позже и объяснюсь.

Я проскользнула за Баськой в полуоткрытую дверь и сразу очутилась перед приёмной комиссией, состоящей из трёх дам средних лет, сидящих за длинным столом.

— Давайте скорее рекомендательные письма и становитесь вон туда, — скомандовала сидящая по центру седовласая дама лет за шестьдесят с коротко стриженными фиолетовыми волосами.  — У вас две минуты на представление способностей.

Мне указали в залитый светом круг.  Баська в знак одобрения потёрлась о мои ноги.

А я… Я растерялась.

***

Дрожащими руками я достала из саквояжа бумаги, положила на стол комиссии и снова заняла место в круге света.

— Показывайте скорее, — седовласая дама проглядела мои письма с таким видом, будто перед ней лежали бумаги, до того извалявшиеся в грязи.

Две остальные дамы испытывающе глядели на меня, время от времени поглядывая на песочные часы на столе, которые они перевернули, как только я вошла.  Песчинки падали — время истекало.

Раньше я училась, сдавала сессии, но на заочном, потому что на очный не поступила. Пошла работать, надеясь поступить на следующий раз, но и тут неудача. Я вызубрила билеты, но на экзамене не смогла проронить ни слова, все мысли разбежались из головы, как тараканы от включённого среди ночи света, я краснела, заикалась, в итоге просто ушла с экзамена, не ответив ни на один вопрос.

И вот снова мой кошмар оживал, хотя я думала, что всё позади. Мне плевать на поступления в какую-то Академию, подумаешь, вернусь к своим благодетелям, я их знатно напугала.

— Я так и думала, что ничего она не сможет, — дама с фиолетовыми волосами посмотрела на сотоварок с ехидной улыбкой.

— Неправда, у меня фамильяр есть! И я могу растениями управлять, — выпалила я, боясь того, что последует за таким самоуверенным заявлением.

Последовало.

— Показывайте скорее.

— Но здесь нет растений!

На мой жалобный крик никто не обратил внимания. Баська у входа жалобно мяукнула. Хоть бы поддержала, даром, что ли, я её лет шесть кормила. Ещё       в той жизни.

Но делать нечего. От меня ждут фокус, сейчас закрою глаза, сосредоточусь, представлю жирный кактус, плюющийся иголками, да, огромный, как в Мексике, стоит такой, врагов поджидает. А тут идут три гарпии в виде стервятников с длинными, худыми шеями и общипанными короткими волосами, а кактус приготовился и давай метать иголки.

Не больно, а так для устрашения. Всё-таки я не кровожадна.

Открыла глаза, и ничего. Разве что дамы смотрели на что-то позади меня.

— Мяу! — жалобно произнесла Баська, и я оглянулась, чтобы в следующий миг кинуться на помощь питомцу. Вместо сиамского кота на меня смотрел тоже кот, но зелёный и колючий. Подрагивал колючий хвост, а сапфировые глаза смотрели с укором.

— Что я наделала!

Плевать на иголки, что вонзались в пальцы, я схватила Баську и прижала к себе.

— Я сейчас, всё поправлю!

В голове пронеслись всяко-разные картинки: о том, как я взмахиваю рукой, хлопаю в ладоши или что там ещё делают в таких случаях, но Баська тут же обретает прежний вид. Увы, как я не пыжилась, но ничего не выходило.

Я была готова разрыдаться. Чёрт с ней, с этой Академией, провались весь этот мир в тартарары.

— Я сейчас.

Поставила Баську, удивительно спокойную, видать, в шоке, бедолага, на задние лапы, я повернулась к приёмной комиссии.

— Сделайте что-нибудь! Я не могу её расколдовать, что вы сидите и смотрите!

— Хорошая киска, — раздался за моей спиной спокойный мужской голос, из тех, по которым девушки и женщины плачут, в трубке его услышать мечтают. Но мне было на то плевать.

— Хватит над нами издеваться! — начала было я, увидев перед собой мужчину средних лет в деловом костюме, а потом перевела взгляд на свою животинку. Баська приняла прежний вид и спокойно умывался передней лапой, будто ничего не произошло.

Я осеклась и так бы и стояла с раскрытым ртом, задыхаясь, то ли от радости, то ли от возмущения, что меня разыграли. Значит, всё это какая-то иллюзия, но как же следы от иголок на моих ладонях, до сих пор саднят!

— Вы приняты на факультет Флоры, — быстро произнёс мужчина, строго посмотрев на меня. Виски у него были с проседью. — И больше не опаздывайте на экзамены, мисс Аглая Теренс. И на занятия тоже.

Зыркнул на меня как на нашкодившего, но глупого подростка, и элегантно вышел в ту дверь, через которую я попала сюда.

— Идите, расписание будет вывешено на стенде в корпусе вашего факультета, — все три дамы встали, взяли папки, с которыми обычно ходят преподы, и вереницей направились к другой двери.

— А кто это был? — вполголоса спросила я Баську, усевшуюся на мой саквояж сверху как ни в чём не бывало. Похоже, она тут всех знала, по крайней мере, дверь в эту аудиторию нашла без заминок.

— Рейвер Вильямс, заместитель декана и преподаватель Тёмных искусств, мисс Теренс, — обернулась на мой вопрос одна из членов комиссии, шедшая последней. Дама была ничем не примечательна, этакий сухарь, старая дева, но вот глаза у неё вмиг сделались чёрными провалами. Я моргнула, и иллюзия пропала.

 — Вам повезло, что он оказался неподалёку.

— Да, повезло, благодарю, — пробормотала я и, схватив Баську и саквояж, попятилась к выходу. Толкнула дверь, в которую вошла, и оказалась нос к носу с Клариссой Эванс.

— Ты разве поступаешь на этот факультет? — удивилась я, испытав ту неловкость, когда совпадения больно подозрительны, но обвинять человека из-за своей паранойи не вариант.

— Нет, что ты! Я тебя искала, узнала, где ваша приёмная комиссия, ты меня бросила, как только вошли! — затараторила Кларисса, даже раскраснелась. —  А я за тебя поболеть пришла.

— Меня приняли, — выдохнула я. Ну вот, всё прояснилось! — Прости, Баська побежала вперёд, я испугалась, что она потеряется.

— Фамильяр потеряется? — вскинула белёсые брови Кларисса. — Такого не бывает, разве ты не знаешь, вы теперь навек связаны. Фамильяр уходит, лишь когда магия в источнике иссякает.

— Нас заметили. Ты мне живот пережала, Анна-Аглая! — Баська была непреклонна и вынудила опустить её на пол. Я немного успокоилась: не верить словам Клариссы не было оснований.

— Куда мы идём? — спросила я спутницу, направившуюся к другой двери.

— За меня поболеть не хочешь? Мне было бы приятно.

— Конечно! — обрадовалась я. Постою, послушаю разговоры других абитуриентов.

— А тебя, правда приняли? — остановилась Кларисса, и я чуть было на неё не натолкнулась. Странное что-то промелькнуло в её серых глазах. — Говорили, что у них строгие правила, и опоздание даже на минуту карается сурово. Значит, врали. Пойдём.

Кларисса улыбнулась и потянула меня за рукав. Я поспешила следом, смотря одним глазом за Баськой и одновременно пыталась прикинуть, откуда эта лисица Эванс знала, что я опоздаю на зачисление. И почему мне об этом даже не намекнула!