Фальшивая принцесса

Я шла под руку с королём Коринии и не верила в настоящность происходящего.

А вообще, есть такое слово — настоящность? Не знаю, но именно оно возникло сейчас в моей голове. С учётом царящего в ней сумбура — неудивительно.

На мне было надето красивейшее платье цвета полевых ландышей, чей аромат столь коварен. Лицо накрывала полупрозрачная фата, но куда лучше его скрывала традиционная цветочная роспись. На щеках расцветали умело нарисованные гортензии, на лоб заползла одна из веточек с ещё не распустившимся бутоном, губы украшали настоящие лепестки роз, которые должен будет убрать муж брачным поцелуем.

Такова традиция.

Даже на гербе Коринии присутствуют цветы, ведь они наше истинное богатство. Благодаря покровительству Богини Фрейлии на наших землях цветут самые прекрасные, душистые и разнообразные цветы. Они — святая святых королевства. Мы кладём их в еду, делаем из них ароматические масла и кремы, лекарства и прочее, и прочее. А уж как творят портные…

Мой свадебный наряд украшали самые настоящие, живые цветы, дурманя голову. Подозреваю, именно король Харник приказал использовать для меня ландыши — чтобы не передумала и не сбежала. Ведь стоило хоть на миг сосредоточиться, и на меня накатывала волна холодного отчаяния.

В какую авантюру меня втравил его величество? Выживу ли я, если правда всплывёт наружу? Судя по тому, как выглядят короли Армарии, за одного из которых я сейчас выйду замуж, ничего хорошего мне не светит.

Ох, если бы у меня был выбор… Но его нет.

И дело не только в долге перед королевой, благодаря которой я, дочь простой няни и конюха, выросла бок о бок с Анелией — принцессой Коринии. Мы жили в одних покоях, носили равные по красоте платья, учились у одних и тех же учителей и вообще не представляли жизни друг без друга. И именно в этом заключался главный мотив.

Я согласилась на подмену, чтобы спасти Анелию. И не только её — всю Коринию! Нельзя, нельзя допустить даже малейшей возможности воцариться этим ужасным иноземцам на наших чудесных землях.

Нет, пусть уплывают обратно в своё суровое королевство, получив обещанный Дар Судьбы1!

Если что, Дар Судьбы — это я. Точнее, должна быть Анелия, но… ей нельзя. Ни в коем случае! Нет, она уже тайно покинула Коринию и плывёт в Судру, где её ждёт принц Нарисс, чтобы тайно сочетаться с ней браком.

О, вот за кого мечтают выйти все более-менее высокородные девушки! Хотя я вот далеко не высокородна, несмотря на золотое детство и юность, но тоже мечтаю. Точнее, мечтала до недавнего времени.

Его портреты так прекрасны, что просто захватывает дух! У него вьющиеся золотистые волосы, сверкающие на солнце, как самое настоящее золото. Пронзительные глаза цвета морской волны и самая лучезарная улыбка по обе стороны Тирильи — реки, что отделяет Коринию и Судру друг от друга.

И именно с ним предстоит обрести своё счастье Анелии, пока я отвожу глаза армарийцам. Кому нужен союз с жестокими северянами, к тому же живущими на противоположном конце Великого моря?

Вопрос риторический.

Уплыли бы уже обратно и никогда больше не омрачали наши земли своим присутствием!

— Сегодня перед ликом великой Богини Фрейлии мы собрались, чтобы соединить сердца и души…

От голоса Благодетеля я вздрогнула — уж больно неожиданно он прозвучал. Пока я боролась с головокружением и отчаянием, король Харник уже довёл меня до алтаря, где стоял самый страшный в мире мужчина. А нет, вру, самым страшным был его брат, с которым они на пару правили Армарией.

Оба они были просто огромными. Любой мужчина нашей страны, даже самый высокий, был ниже их на голову, а уж женщины и подавно. Лично я, отнюдь не маленькая для Коринии, едва доходила ему до груди.

Взгляд упал на его руку, которую он протянул, чтобы взять мою, и я судорожно сглотнула. Потом собрала остатки выдержки и протянула свою ладонь, которая… утонула в его. Правда, он поглотил её, словно морская пучина утлую лодчонку!

Вздрогнула.

Нет, не от холода — он был более чем горяч, а от ужаса. Ведь стоит его грубым шершавым пальцам, явно привыкшим держать меч, сомкнуться на моей шее… А ведь это запросто может произойти, если Анелия не сможет выполнить своё обещание спасти меня.

— Беренгария, ты для меня — самая настоящая сестра! — пылко говорила она после того, как её отец изложил нам план обмана нежданных гостей. — Я обязательно спасу тебя! Папа с Нариссом наверняка мне помогут в благодарность за твой героический поступок. Мы отправим за тобой корабль, наймём самого лучшего мага и самого лучшего вора, они выкрадут тебя, и ты обретёшь свободу!

— Тогда уж лучше убить мужа, иначе она не сможет больше выйти замуж — Богиня не позволит. — Король Харник всегда мыслил практично.

А я сжалась от одной только мысли, что придётся делить постель с ужасным армарийцем. И даже если меня потом спасут, смогу ли я без дрожи вспоминать супружескую жизнь?

— Да, убийцу тоже наймём, — подхватила принцесса. — Но сначала выкрадем, чтобы наверняка!

У меня навернулись слёзы на глаза. И тогда, и сейчас. Моя милая, славная, шебутная Анелия! А ведь она действительно сможет это сделать.

— Не надо никого убивать, — попросила я дрогнувшим голосом. — Он ведь действительно спас твоего отца из морской пучины.

Король Харник сморщился от моего напоминания.

— Я не знал, что он попросит за это Дар Судьбы, более того, вспомнит о нём спустя столько лет и приплывёт за ним. Через три дня вам обоим исполнится восемнадцать, через неделю должна была состояться свадьба Анелии с младшим принцем Судры, но эти армарийцы испоганили все планы! — Он досадливо поморщился.

И я понимала его. Кто захочет отдать собственную дочь этим северянам? Жаль, что Анелия и Нарисс не смогли пожениться заранее — Богиня не сочетает пары младше восемнадцати. Тогда бы и мне не пришлось никого заменять, правда, и последствия могли быть куда печальнее.

Потому что северяне не прощают предательства. Никогда. Об этом даже в энциклопедии написано.

— А ещё я не знал, что Вириния была беременна, когда обещал Дар Судьбы, — продолжил свою речь король Коринии. Не то чтобы он оправдывался, просто выражал недовольство покойной королевой. — Твоя мать ничего мне не сказала, когда я связывался с ней во время плавания, хотя уже знала о зачатии.

На самом деле она просто берегла его покой, уж я-то знала, как великодушна эта женщина, царствие ей небесное. Но король — он такой… король. Он всегда прав, а если не прав, то ты — предатель. Потому что не чтишь своего короля.

Как-то так.

Впрочем, все они такие: и король Судры, и армарийцы. Последние наверняка даже за мысль, направленную не в ту сторону, уже казнят. По ним видно, особенно по Зигвальду — взгляд его холодных серых глаз просто вымораживает всё тёплое и хорошее в душе.

Крайлах — мой будущий супруг, стоявший в данный момент около меня и терпеливо выслушивавший Благодетеля, немного отличался от него. Волос темнее, взгляд чернее, да и кожа более смуглая, чем у брата. Правда, при всём при этом он больше равнодушный, нежели злобный, но твёрдый, как закалённая сталь клинка. Непробиваемый! По его лицу невозможно понять, рад он свадьбе или нет. Мало ли, вдруг он рассчитывал получить нечто иное, нежели хрупкую принцессу? К тому же фальшивую, но он об этом пока не знает.

Уф, как же страшно!

Нет, надо настроиться на хорошее: как Анелия будет счастлива, как она спасёт меня, а ещё как я буду потом жить в уютном доме на берегу Тирильи, вышивать левкои на батистовых платочках и радоваться, что спасла свою страну и свою названую сестру. И пить успокоительные эликсиры на ночь, само собой. Зато на родине среди душистых цветов и земляков нормального человеческого роста.

Не дай Богиня, с королём Харником, будь он хоть трижды интриганом, и его новой супругой случится несчастье! Тогда на трон захотят претендовать они — армарийцы. Тогда всё погибнет, ведь уже сейчас видно, как вянет нежный жасмин, стоит им пройти мимо его кустов.

Да-да, я сама лично вчера видела, когда прогуливалась по королевскому саду!

И тут раздался голос, от которого у меня чуть не потекла краска на лице от выступившей испарины. То заговорил Крайлах — наступило время брачных клятв.

— Я, Крайлах из рода Тривальдов, беру в жёны Анелию…

Богиня, какой у него низкий голос! Такой явно создан не для красивых песен, а лишь для того, чтобы пугать им своих врагов. Внушать ужас, вселять в душу страх, а в тело желание подчиниться. Так и вижу, как все падают ниц, стоит ему лишь слегка повысить громкость.

Нет, я слышала этот голос не впервые, пару дней назад мне пришлось обедать вместе с гостями, но от этого он не перестал казаться менее грозным. Напротив, напомнил, как они потребовали личного знакомства с Даром Судьбы прежде, чем совершится брачный обряд.

Ох, как пылали гневом глаза Зигвальда, когда меня привели, предварительно нанеся традиционный девичий макияж. Он не изобиловал цветами, как сейчас, но был очень красивым и эффектным: перламутровые румяна, рассыпчатые тени с мерцающим блеском, блестящая помада и горечавки на висках. Благодаря этому никто не знал, кроме ближайшего окружения, как на самом деле выглядит Анелия, впрочем, как и любая другая дева старше четырнадцати лет.

Традиции: до свадьбы все девушки так красятся. Чтобы тёмные духи не позарились, а ненужные женихи не знали. Только те, кого сочли достойными родители, могли увидеть чистое лицо своей наречённой. После свадьбы, разумеется.

Но армарийцам на это было плевать. Они потребовали смыть всё немедленно! Зигвальд голосом, полным гнева, а Крайлах спокойно, но куда более зловеще. Пришлось подчиниться и терпеть этот невыносимый позор. Да меня словно голую перед ними выставили! И самое ужасное, что они… оба остались равнодушны. Вот ведь девичья логика: и связываться не хочется, и понравиться не прочь. Впрочем, какая разница, они всё равно подтвердили свои намерения принять Дар Судьбы, пусть он и не вызвал бурных эмоций.

Обидно. Да, у меня не столь яркие брови, как у Анелии (что легко корректировалось косметикой, ведь мы, бывало, заменяли друг друга — исключительно ради веселья), не такая белая кожа на лице. В остальном, правда, мы очень похожи: зеленоглазые, темноволосые, одного роста и телосложения, разве что у неё практически не вились локоны, но то дело десятое. Особенно при дворе, когда можно сотворить какую угодно причёску, благо камеристок целых пять штук. И все они сейчас уволены из-за нашей подмены — не дай Богиня, вскроется правда.

Кстати, несмотря на то что я дочь служанки, меня никогда не привлекали к тяжёлой работе. Покойная королева всегда ярилась, стоило королю намекнуть, что дружба дружбой, но надо бы своё место знать. И хлеб просто так не есть.

— Она будет помогать мне с корреспонденцией. — Вириния поджала тогда губы, давая понять, что это максимум, на что она согласна. — В саду она и так работает по велению души.

— Хотя бы так, — хмыкнул король и хлопнул дверью.

Не любил он её. Анелию — да, а свою супругу — нет. Особенно в последние годы перед её кончиной. Да и замену ей нашёл быстро. Впрочем, это уже не моё дело, главное, чтобы новая жена побыстрее родила наследника. Иначе…

Впрочем, эту мысль я уже прокрутила у себя в голове на все лады. Хватит. Надо сосредоточиться на свадьбе — скоро моя очередь клясться в любви, верности и что там ещё говорят на свадьбах.

Брачную клятву я произносила почти онемевшими губами. Как кто-то вообще разобрал мои слова — неизвестно. Слава Богине, хоть повторять не заставили!

— У каждого из вас есть любимый цветок, — проговорил Благодетель, едва мой дрожащий голос замолк. — Я просил вас принести его с собой для обряда.

Я, истинная дочь Коринии, благоговейно подала ему веточку апельсинового дерева, усыпанную ароматными цветами. Жених хмыкнул, явно насмехаясь над нашими традициями, но всё-таки протянул свой цветок. Точнее, широкий лист с терпким ароматом.

Хрен.

Он что, издевается? Я даже бояться перестала — так разозлилась. Это ведь… это ведь даже не цветок, а лист, потому что хрен ещё не зацвёл. Неужели это и впрямь его любимый аромат? Или он так издевается, намекая, что именно он думает о наших традициях и где он их всех верт…

Остановись, Беренгария! Такие мысли не положены скромной деве пред ликом Богини! Да, ты обманщица, но тебя вырастили приличной девушкой. Королева столько добра тебе сделала, наняла лучших учителей, а ты? Что вспомнила ты пред алтарём? Пошлое выражение, которое услышала на конюшне?

Но он ведь провоцирует. Это совершенно ясно — в его глазах мелькнула искра… иронии? Он что, способен что-то чувствовать? Не считая гнева, хотя в этом был замечен лишь его старший брат.

— Оригинальное сочетание, — вымолвил Благодетель. — Пряный апельсин и терпкий хрен, а вместе будет явно что-то нетривиальное, но... — Он соединил наши подношения и втянул в себя их смешанный аромат: — Но явно гармоничное.

А потом он положил мои лепестки и его лист в деревянную чашу, поставил её на специальную тумбу, воздел руки к небу (в куполообразном потолке храма было круглое окно, в которое никогда не попадали ни дождь, ни грязь) и запел Ритуальную Песнь:

Край прекрасный,

Море цветов,

Благословенные

Под сенью Богов…

И тут я не выдержала. Из глаз брызнули слёзы, ведь Песнь напомнила, что мне уплывать в чужой край через Великое море. Что же ждёт меня в тех суровых землях?

Освятите великий союз,

Скрепите пару чарами уз2.

Я чувствовала, как горячая влага течёт по щекам, наверняка оставляя безобразные следы в праздничной росписи, но ничего не могла с собой поделать. Единственное, на что хватало сил — не зарыдать в голос.

Последней надеждой, робкой, невероятной, был ответ Богини. Крайне редко она могла отказать в благословении. Тогда цветы оставались цветами, а чаша падала на пол и раскалывалась. Редко кто оспаривал такой ответ, и свадьба считалась недействительной.

Но чаще всего над чашей появлялось марево, а после того как оно проходило, в ней оставался сок, который новобрачные выпивали под радостные крики родственников и гостей.

А совсем редко, буквально один-два раза в поколение, начинал идти дождь. Да-да, в это самое окно, в которое никогда и пылинки не проходит! Капли строго попадали только в чашу, и напиток становился благословенным нектаром, выпив который, молодожёны могли ждать рождения очень сильного мага. Конечно, и в простых браках рождались одарённые, но редко. И сила их не шла ни в какое сравнение с Благословенными, потому что родиться они могли только у Предназначенных.

Предназначенных друг другу.

— Ох! — раздался дружный возглас всех присутствующих.

Даже невозмутимое лицо моего жениха приняло изумлённое выражение. Насколько он вообще мог изумляться.

Зато я ничего не поняла — мешали слёзы и фата. Лишь слова Благодетеля: «Высшее Благословение!» — прояснили ситуацию.

— Что это? — вымолвил Крайлах, и сейчас в его голосе не было угрозы.

— Поздравляю, вы — Предназначенные! — торжественно объявил Благодетель. — Что, в общем-то, неудивительно, ведь она — твой Дар Судьбы.

— И чем это нам грозит?

Ох, в этом весь он — суровый воин Армарии! Его тут благословили, а он спрашивает про угрозу. Интересно, он во всех видит врагов?

— Во-первых, вы будете очень счастливы вместе, — на этих словах Благодетеля Крайлах метнул в мою сторону острый взгляд, — а во-вторых, у вас родится сильный маг!

— Хм. — Его рука сжала мою слишком сильно.

Я невольно пискнула.

— Прости. — Он ослабил хватку, а потом и вовсе выпустил мою руку на свободу, чтобы откинуть фату за спину. — Что с тобой?

Похоже, моё заплаканное лицо его не вдохновило — глубокая морщина рассекла высокий лоб.

— Опять эти росписи на лице, — пробурчал он. — Надо умыться.

— Это тоже часть ритуала, — проговорил Благодетель. — Только муж может смыть краску с лица девы, никто другой! Но сначала выпейте этот нектар и соедините уста в ритуальном поцелуе!

С этим северянин, похоже, спорить не собирался, спокойно дождался, когда я отопью воистину потрясающий напиток, от которого я даже забыла, почему плакала минуту назад, потом одним махом проглотил свою половину нектара, отдал чашу и приблизил лицо к моему. Близко-близко.

— Что с цветами делать? — прошептал он мне.

А я и не сразу поняла, о чём он. Посмотрела во тьму его взгляда, сейчас наполненную любопытством (надо же, он и так может?), и только тогда вспомнила о лепестках роз, сейчас влажных от испитого нектара.

— Снять их поцелуем и съесть, — тоже прошептала в ответ.

— Какие у вас любопытные ритуалы, — ответил он, а потом… потом я забыла, что мы не одни.

Его губы оказались вовсе не страшными, более того, они аккуратно подхватили лепестки, а потом поцеловали. Сначала нежно, пробуя на вкус, но с каждым движением они становились напористыми, обжигали, заставляли трепетать от незнакомых ощущений.

А они, эти ощущения, просто обескураживали! Мои губы плавились, как сахар, из которого собрались делать апельсиновую карамель. И эта карамель стекала дальше, погружая тело в сладкую негу, обволакивала, отчего мне начало казаться, что прямо сейчас я сама стану этой самой карамелью и больше никогда не смогу отлепиться от этого мужчины.

Удивительные ощущения! Ни за что бы не подумала, что он сможет их вызвать.

— Кхм! — Не знаю, каким невероятным образом, но мы услышали это грозное «кхм», хотя в ушах стоял звон.

Явно его брат постарался — второй король Армарии. Только у него такой грозный и противный голос. Мы кое-как оторвались друг от друга, Крайлах даже головой потряс, видимо, чтобы избавиться от тумана в голове.

— А теперь омой лицо своей супруги. С этого момента она твоя, а ты — её! — Благодетель подал Крайлаху влажное полотенце.

Белоснежное, что символизировало чистоту невесты. Точнее, теперь уже жены.

Его прикосновения были твёрдыми, но аккуратными. Он явно старался не причинить мне боли, и в то же время качественно стереть краску.

— Зачем вообще вы это делаете? — бурчал он тихонько, чтобы никто не расслышал слов, кроме меня.

Тот факт, что мы общаемся, скрыть было невозможно — тембр не позволял.

— Цветы — наша жизнь. Точнее, все растения, но именно благодаря цветам наша страна процветает. — Я улыбнулась получившемуся каламбуру, хотя думала, что вряд ли захочу это сделать при своём кошмарном муже.

Кто же знал, что он не настолько страшен, каким казался на первый и даже второй взгляд?

— Так и выращивали бы их спокойно, зачем на лицо-то лепить? — Несмотря на недовольный тон, прикосновения продолжали быть аккуратными.

— Ну, вы ведь носите с собой оружие даже на праздниках, — резонно ответила ему, сама удивляясь собственной смелости.

Кто бы мог подумать! Наверное, это нектар на меня так подействовал.

— Потому что в любое время и в любом месте можно встретить врага. — Он дотёр последние разводы на подбородке и отдал тряпку Благодетелю. — Больше ты не будешь портить своё лицо дурацкой краской. Оно не нуждается в дополнительных украшениях.

Голос прозвучал грубовато, но вот содержание… Оно заставило всколыхнуться сердце, потому что я всегда росла в тени Анелии. Она была чуть ярче, напористей и уверенней в себе. Что, в общем-то, неудивительно, ведь она королевская дочь! Мать у неё — писаная красавица, есть в кого. Правда, моя мама тоже была симпатичной, но с Виринией не сравниться.

После завершения обряда мы прошли между гостей, которые обсыпали нас лепестками самых душистых цветов, сели в карету и отправились во дворец, где всех ждали изысканные угощения. Я смотрела на дорогу и поражалась, сколько народу стояло на обочинах. И ладно бы только там, нет, люди были везде! На заборах, в окнах и на балконах домов, даже на крышах! И все кричали:

— Благословенные! Предназначенные! Счастливчики!

Вот только я не чувствовала себя ни благословенной, ни счастливой. Потому что не я была Предназначенной. Не моё имя звучало перед алтарём, не Беренгарию, а Анелию выдали замуж за Крайлаха. Богиня ошиблась, благословив фальшивку.

Вот же… хрен!

Да, именно он, к тому же в составе нашего нектара он тоже был. Вроде бы теперь не такое уж и ругательство.

До дворца я доехала словно в тумане — в какой-то момент от мельтешения и громких звуков мои чувства притупились. Пришла в себя уже за свадебным столом, глотнув освежающего сока.

— Тьфу, ну зачем пихать цветы в каждое блюдо? — Крайлах сидел с недовольной гримасой и выковыривал из тарелки лепестки незабудок.

— Потому что они красивы, а ещё придают блюдам пикантность, завершающий штрих.

Я уже немного успокоилась после длинной, пусть и сумбурной дороги. Мешанина в голове улеглась, особенно после того, как я спокойно села и перевела дух. Всё-таки благословение Богини — это событие из ряда вон, да и цветы я давала свои любимые, а не Анелии. Та любит иланг-иланг с его томным ароматом, а это в обряде чуть ли не самое главное — ведь Богиня-покровительница смешивает именно их сок. В чаше отображение нашей истинной сути в виде растений, и имена здесь ни при чём.

Может, она всё-таки соединила именно нас?

В конце концов, муж теперь кажется не таким уж и кошмарным, пусть и ворчит по поводу наших обычаев. Вот только Зигвальд — старший брат Крайлаха — остаётся угрюмым и недовольным. Сидит, как сыч, ничего не ест, только пьёт, и то из собственной фляжки.

Интересно, как они вместе правят? Каждый отвечает за своё, или всё решается общим умом и усилиями? Насколько они вообще близки душевно? Если у этих северян вообще существует такое явление.

Когда объявили начало танцев, я было встрепенулась, но муж, к которому я начала потихоньку привыкать, резко положил свою руку на мою.

— Мы не танцуем. — В его голосе сквозило недовольство.

Начинается…

— Почему? — А как же танец молодых?

— Потому что это глупое занятие, — рыкнул он в ответ.

И только тогда я поняла, что он имел в виду. Не просто мы сегодня не будем танцевать, а то, что армарийцы не танцуют вообще.

— Но как же, я читала, что у вас есть специальные песни для танцев. — То был совсем небольшой раздел в огромном фолианте, посвящённом всем народам нашего мира. — А это значит, что и танцы имеются в обиходе.

— Боевые. Их танцуют только мужчины. Женщинам негоже показывать свою красу другим, не говоря уже о тесном контакте во время танцев.

Его глаза пылали недовольством, рот скривился.

— А как же супруги? — растерянно прошептала на столь строгую отповедь. — Разве супругам нельзя контактировать более тесно?

Сказала, а сама залилась румянцем. Потому что неожиданно вспомнила, что вообще-то скоро брачная ночь, и наш контакт будет куда теснее, чем соприкосновение рук.

— У нас для этого есть кровать. — Он ехидно выгнул бровь. — Там мы и показываем друг другу, как нам хорошо быть вместе, а не вот это вот всё, — кивнул в сторону собравшихся танцевать гостей.

Уф, он смутил меня ещё больше!

Но Богиня с ним, с этим воинственным армарийцем — что с него взять? — но «отец» тоже ни разу не пригласил меня. Весь вечер танцевал со своей новой супругой, с подданными, совершенно игнорируя «дочь». Не то чтобы я рвалась веселиться, нет, но выглядело такое поведение подозрительно.

Да и ноги размять хотелось, авось меньше бы нервничала насчёт предстоящей ночи.

Ближе к концу праздника король Харник всё же пригласил меня на танец, причём самый провокационный, где пара не разделялась фигурами, а двигалась по кругу, не размыкая объятий. Крайлах отчётливо скрипнул зубами, но запрещать не стал — всё-таки отец.

— Магический гонец прислал хорошие известия. — Его величество крепко держал меня за талию и руку, показывая, что бежать некуда. — Ан… Беренгария благополучно добралась до Судры и тоже прошла брачный обряд.

С одной стороны, умно назвать Анелию моим именем на случай, если нас кто-то услышит, с другой, мне крайне неприятно. Словно у меня забрали часть души. И да, носить имя Анелии мне тоже было не по себе. Оно мешало, словно одежда с чужого плеча: где-то давила, где-то казалось слишком свободной.

— Благослови её Богиня! — Я искренне порадовалась за молочную сестру.

Моя мама не просто была няней принцессе, но и кормилицей.

— У неё теперь в покровителях не только Фрейлия, но и сам Асовур. — В его голосе слышалась неприкрытая гордость.

О да, Асовур — действительно сильный Бог. Покровитель Судры, он повелевает морем. Мы его тоже чтим, особенно наши мореплаватели, но всё же главной в Коринии является именно Фрейлия. Она прекрасна, великодушна и милостива. Зато Размар, на чьи земли я в скором времени попаду, отличается весьма суровым нравом. В фолианте написано, что ему приносят ужасные жертвы! Животных, птиц, а иногда…

Нет, не буду об этом думать! Иначе страх вновь охватит меня, и я сорвусь в истерику. Нет-нет, я сильная, я выдержу!

— Смотри, не подведи нас. — Король перестал довольно улыбаться и нахмурил брови. — Помни: от тебя зависит жизнь Беренги, а также судьба всей страны!

Как будто я об этом забывала.

Да лучше бы вообще не приглашал на танец. Подбодрил, называется. Совсем скоро нам с Крайлахом уходить, а я накрученная его словами…

Наконец, музыка затихла, и мой «отец» отвёл меня обратно к супругу. Тот сидел хмурый, но, увидев моё напряжённое выражение лица, встрепенулся. Встал, протянул руку и вместо того, чтобы дождаться, когда я вложу в неё свою, властно притянул к себе за талию.

— Всем спасибо, продолжайте праздновать, а нам пора, — провозгласил с совершенно невозмутимым видом, повернулся, утягивая меня за собой, и был таков.

Ни благословения отца не попросил, как принято, ни вообще никак не постарался более красиво сформулировать.

Нам пора. Продолжайте праздновать. Ага, всем спасибо, все свободны.

Ух, я даже взбодрилась от этого! Куда ушло то подавленное состояние после разговора с Харником? О нет, сейчас я кипела от возмущения.

— Не думай об отце, он больше не доставит тебе проблем. — Едва мы вошли в опочивальню, где нам готовили постель для первой брачной ночи (служанки тут же испуганно выпорхнули), Крайлах заговорил своим ужасно низким голосом.

Хотя… сейчас он казался не таким уж ужасным, но пробирал до самого нутра, да.

— Почему? — Признаться, он удивил меня своей наблюдательностью и даже некоторой чуткостью к моим эмоциям.

— Ты теперь принадлежишь мне. — Одной рукой он притянул меня ближе, а второй провёл вдоль лица, очертил скулу и взял за подбородок. — Он больше не имеет над тобой никакой власти.

О, Крайлах недвусмысленно давал понять, в чьей именно власти я теперь нахожусь, что вызвало во мне целую бурю чувств. Страх, неуверенность и в то же время… надежду. Потому что сейчас мой муж смотрел на меня без капли равнодушия и какой-либо злости. Впрочем, злости в нём не было изначально, то привилегия Зигвальда.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить я, опуская глаза и заливаясь румянцем.

Потому что взгляд его стал таким… пронизывающим, таким мужским.

Я оробела, чувствуя полную беззащитность перед этим великаном. И была в этом ощущении какая-то прелесть. Моя женская суть (по идее, пока спящая) отозвалась пульсирующим жаром внизу живота, почему-то сжались бёдра, а сердце заколотилось как бешеное.

Ох, я никогда такого не испытывала! Разве что немного, когда смотрела на портрет Нарисса.

Крайлах шумно выдохнул, ещё крепче сжал мою талию, второй рукой зарылся в волосы, заставляя мою и без того плохо соображавшую голову кружиться ещё сильнее.

— Анелия. — Сейчас его хриплый голос казался таким… волнующим. — Нет, тебе не идёт это имя! Как ещё тебя называют?

От его слов меня окатило ледяной волной, а потом обдало жаром.

Какие противоречивые ощущения! Ведь с одной стороны мне стало страшно оттого, что он интуитивно оказался столь близок к разгадке моей тайны, с другой, он почувствовал мою суть, а это значит… Это значит, что он действительно мой? Или что?

— Моя молочная сестра называла меня Иволга. — Голос дрогнул от тоски по ней.

— Иволга, — пророкотал он моё прозвище, словно катая его по языку. — Тебе идёт. Маленькая певчая птичка, ты поёшь?

— Да. — Я покраснела, но взгляд опускать не стала, напротив, захотела возразить: — Вообще-то это не я маленькая, а ты слишком большой!

Ой, его взгляд так потемнел… И потяжелел. Но как-то по-иному, нежели раньше.

И от этого меня пробрала сладкая дрожь.

— Привыкай. — Его голос ещё больше охрип, а руки… руки потянулись к голове, отцепили фату, опустились ниже…

И тут нас прервал робкий стук в дверь.

— Кто там? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Госпожа, это я, Виветта, ваша горничная. — Испуганный голос служанки явственно говорил, что она, как и все мы, боится сурового армарийца.

Похоже, её позвали те девушки, которые готовили спальню к нашему приходу.

— Мы сами разберёмся, — бросил он в сторону двери, отчего Виви испуганно ойкнула. — Можешь идти.

— Но как же традиционное омовение перед… — Я осеклась, не в силах вымолвить то самое слово.

Брачная ночь.

— Я не безрукий, — хмыкнул Крайлах. — И вообще, раз ты у нас невинная дева, будем приручать тебя постепенно. И начнём с общей ванны.

— Что? — Я даже попятилась от такого предложения, точнее попыталась.

Меня спас новый стук в дверь.

— Крайл, выйди на минутку — поговорить надо, — раздался за дверью голос Зигвальда.

И мне вдруг стало так нехорошо, что я уже была готова согласиться на что угодно, лишь бы второй король ушёл и не портил нам обстановку. Потому что взгляд Крайлаха сразу стал напряжённым.

— Сейчас. — Он отпустил меня, и я покачнулась.

Сразу стало холодно.

Стоило моему мужу открыть дверь, как в неё влетела испуганная Виви. Судя по всему, её подтолкнули, причём довольно грубо.

— Ах, госпожа, какие же они страшные! — затараторила она. — Этот Зигвальд сейчас меня чуть не пришиб там.

Ответить я не смогла — горло сжал спазм. Слишком много событий, слишком много разных эмоций.

— Ох, какая же я дурочка, — Виви тут же принялась каяться, увидев моё состояние. — Вам-то ещё с ним спать, а потом и вовсе…

Она осеклась, поняв, что не стоит нагнетать и без того напряжённую обстановку. Быстро раздела меня, отвела в ванную, где была уже готова ароматная вода, слегка подогрела её с помощью зачарованного кристалла (немыслимая роскошь, доступная лишь высшему сословию!) и помогла залезть в глубокую ванну.

Я вздохнула, пытаясь расслабиться в приятной воде, закрыла глаза, вдохнула свой любимый аромат апельсиновых цветов и откинула голову на бортик. Тут же почувствовала приятные, успокаивающие движения пальцев Виви — она принялась расплетать замысловатую причёску.

Вот только… в какой-то момент мне стало недостаточно этих движений. Они казались слишком лёгкими, пресными. Не было в них той остроты, что дарили пальцы Крайлаха. Сама того не замечая, я заёрзала, снова стиснула бёдра, а потом… потом почувствовала, что движения изменились. Стали именно такими, какие я хотела!

— Да, — простонала я в голос и тут же резко распахнула глаза. — Ой, это я сейчас сделала?

— Ты, Иволга, ты, — прохрипел низкий голос. — Ты очень сладко умеешь петь, оказывается.

Вот это поворот!

— А где Виви? — Я растерянно огляделась, но служанки не обнаружила.

Надеюсь, он её не испепелил одним своим горячим взглядом?

— Я её отпустил. — Его глаза действительно горели сейчас невероятным огнём. — Она у тебя понятливая.

— Да. — Я сглотнула. — А что?..

Осеклась, не в силах продолжить вопрос, ибо он начал… расстёгивать свой сюртук.

— Что, Иволга? — насмешливо спросил он, отбрасывая в сторону верхнюю одежду и берясь за пуговицы белоснежной рубашки.

— Зи-зигвальд, — только и смогла из себя выдавить имя второго короля.

— Зи-зигвальд как всегда. Решил поделиться своим печальным опытом, чтобы я, не приведи Размар, не наделал ошибок, какие допустил когда-то он.

Он ещё и дразнится! Я тут, понимаешь, нервничаю, считаю пуговицы, которые осталось расстегнуть, стараюсь не смотреть туда, где начинаются брюки, а он!

Ох, всё-таки посмотрела! Закашлялась.

— Знаешь, предупрежу, пожалуй, тебя сразу: жена моего брата была поймана в постели с другим. С тех пор он, мягко говоря, недолюбливает женский род.

Я похолодела.

— Но причём здесь все остальные? — Ей-богу, не понимаю такой категоричности.

— Мы, армарийцы, однолюбы. — Он вытащил полы расстёгнутой рубашки из-за пояса брюк, стянул тонкую ткань, обнажая… мама дорогая!

Какие у него огромные ручищи! Сразу видно, что он много, очень много проводит времени в боевых тренировках. Какие мышцы, а вены…

— Так вот, наши суровые сердца открываются лишь раз. И не дай Бог, если та, которая поселилась в сердце воина, предаст. Ни ей потом не жить, ни другим после неё не покорить этого мужчину.

Надо же, какие они там категоричные! Чувствую, моя авантюра заранее обречена на провал, ведь судя по всему, он настроен на максимальную откровенность и будет требовать от меня того же. О Богиня! Как же мне быть?

— А женщины? — спросила я, чтобы хоть немного уйти в сторону. — Ваши женщины такие же категоричные?

— Истинные армарийки — да. — Он взялся за пряжку ремня… мама дорогая!

Кажется, я повторяюсь.

— А кем была жена Зи-гвальда? — Несмотря на волнение, я в этот раз приложила максимум усилий, чтобы не заикнуться.

Просто слегка запнулась.

— Фареллской принцессой. — Ремень отброшен в сторону, я даже дыхание затаила.

И забыла, о чём мы тут вообще разговаривали. Принцесса? Фареллская? Это где-то совсем далеко, туда даже наши корабли не плавают. Кажется, из рода химер.

Нет, я не буду туда смотреть!

Отвела взгляд, даже отвернулась и только сейчас осознала, что всё это время сидела перед ним совершенно голая! Не полностью, но сверху. Глянула на себя, побыстрее погрузилась под воду и затаила дыхание.

— Но она сразу была очень самоуверенная, любила, чтобы всё было только по ней. — Он обогнул ванну, встал напротив меня — я заметила его голую ногу краем глаза, а потом… потом он эту самую ногу поставил в воду.

Прямо ко мне!

— Ты, я вижу, совсем другая. — Крайлах невозмутимо принялся устраиваться в воде, выплёскивая часть её прямо на пол. Наморщил нос. — М-да, пахнуть после твоей ванны я буду, как девица, но… всё равно!

Он протянул ко мне свои ручищи, обхватил ими мои хрупкие плечи и потянул к себе. Я дёрнулась от слишком сильных ощущений. Меня словно молнией пронзило!

— Не бойся, малышка, я не причиню тебе вреда. — Он уложил меня к себе на грудь, вытянул ноги, переплетая их с моими. — Я не Зигвальд, к женщинам ненависти не испытываю. Но предупреждаю сразу: терпеть не могу обман, притворство и предательство. Предпочитаю горькую правду сладкой лжи.

Ох, муженёк, не ты один, я так думаю, вот только… не повезло тебе с женой. Лучше бы ты что другое попросил, когда спас Харника.

— Скажи, а почему вы приплыли за Даром Судьбы именно сейчас? Не раньше, не позже, вы ведь не могли знать, что именно вас здесь ждёт, — увильнула от щекотливой темы.

А ещё пыталась понять, что же там такое мне в живот упирается. Горячее.

Неужели то самое?

— Признаться, я в какой-то момент вообще забыл о нём. — Он переместил руки с плеч на спину и принялся гладить, вызывая толпу мурашек. — А потом всё начало складываться таким образом, что плавание в Коринию стало острой необходимостью.

— Как так? — Я даже голову приподняла, чтобы заглянуть ему в глаза.

Ох, лучше бы лежала, ибо в них было столько всего…

— А вот так. То одно дело, то другое, сны ещё эти с таинственной брюнеткой, чьё лицо я никак не мог разглядеть, — он многозначительно хмыкнул, проводя рукой по моим волосам. — Сам не заметил, как снарядил корабль. Брат в последний момент решил сопровождать меня. Не хотел отпускать младшего братца без присмотра.

Он усмехнулся, отчего его грудь всколыхнулась под моей головой, а руки… руки переместились гораздо ниже спины.

— Ох! — рвано выдохнула, чувствуя его горячие пальцы там, у средоточия моей женственности.

— Привыкай, Иволга, теперь каждая частичка твоего тела — моя. — И столько довольства было в его голосе, — а даст Бог, и душа. Но это после брачного обряда в храме Размара.

— Что? — я встрепенулась, не совсем понимая, какой ещё обряд. — Мы ведь сегодня уже прошли его.

— Да, но Фрейлия — не наша Богиня, поэтому пока Размар не скрепил наш союз, в Армарии он не будет считаться действительным, — огорошил меня новоявленный супруг. — Поэтому настоящая брачная ночь будет позже, иначе ты не сможешь пройти ритуал, но кто сказал, что нам нельзя пошалить…

Он вновь что-то там сделал, отчего я выгнулась и застонала ещё громче.

А потом началось нечто невообразимое! Он ласкал меня всевозможными способами, показал, что пальцы можно использовать не только для того, чтобы держать меч, а рот… рот — это вообще источник немыслимого наслаждения.

Моё нутро скручивало от невероятного напряжения, я цеплялась за его мощные плечи, дрожала, словно осиновый лист на ветру, вскрикивала, шептала, расплёскивала воду, не в силах сдержать порывистые движения. Взлетала к небесам и падала в пропасть, училась заново дышать после того, как моё тело взорвалось и разлетелось на тысячи лепестков — настолько лёгким оно казалось мне сейчас.

Вот это да! Это что, так все чувствуют, когда остаются наедине с мужем?

После того, как я вспомнила, наконец, на каком свете нахожусь, Крайлах закутал меня в большое полотенце, уложил на кровать, оделся, поцеловал в нос и… ушёл.

— Прости, ты слишком сладкая оказалась, — развёл он руками, прежде чем скрыться за дверью в смежную комнату. — Боюсь, если я задержусь, то консуммирую брак, а это нам ни к чему.

Я лежала и не могла поверить, что всё это произошло со мной. Множество самых разнообразных эмоций разрывали меня.

С одной стороны, всё прошло не так уж плохо. Местами так просто отлично, особенно когда он в ванной довёл меня до сладкой дрожи! А ведь я ждала худшего, ведь он такой огромный, такой страшный! Оказалось, не такой уж и страшный, но большой, да. И то самое мужское орудие (оказывается, именно оно тогда упиралось мне в живот) было очень весомым.

Нет, всё-таки хорошо, что консуммация откладывается!

С другой стороны, то, что он мне рассказал о своём брате и в целом об армарийцах, ничего хорошего лично для меня не сулило. Однолюбы они. И правдолюбы. Да будь я, Беренгария, тем самым Даром Судьбы, я бы прыгала от счастья от такого факта! Но я то, что я есть — фальшивка. И с этим придётся как-то выкручиваться.

А ещё меня подкупила его честность. Он прямо сказал, что я ему нравлюсь, что он еле держится, чтобы не подтвердить брак. И, самое странное, точнее удивительное, но он мне… тоже понравился. Оказалось, что за закрытыми дверями да без одежды он совсем другой: страстный, чуткий, вовсе не каменный, не считая некоторых частей его тела.

Ох, я опять покраснела!

Впрочем, мучилась от всяческих мыслей я недолго, вскоре меня сморил сон.

Утро встретило меня шумом за дверями. Там стоял такой гам, словно собрался весь двор, хотя не удивлюсь, если так оно и есть. Громкий стук в дверь был ожидаем.

— Нет, ну что за наглость — нормально поспать не дают. — Крайлах вошёл в мою комнату из своей смежной спальни, от души зевнул.

На нём были лёгкие брюки, торс же оставался обнажённым. И сейчас, при свете утреннего солнца я в деталях разглядела каждую мышцу, каждый шрам, а их оказалось немало. Особенно впечатляла татуировка на левом плече: линии, сложенные в затейливый узор, заползшие даже на шею.

— Эй, есть кто живой? — раздался голос Зигвальда. — Если вы сейчас же не отзовётесь, я взломаю дверь!

— Брат, тебе больше делать нечего? — Ироничный тон мужа заставил меня прыснуть от смеха.

— Ты забыл о древней традиции? — не менее ехидно ответили ему. — Ты должен обнародовать, невинна ли невеста.

— У нас тоже есть такая традиция, — вспомнила я.

Правда, говорила негромко, только чтобы муж услышал.

Хм, странно, почему его брат сюда явился что-то там проверять, если прекрасно знает о том, что наш брак пока не может быть подтверждён?

— Мы обычно пьём вино. — Теперь в голосе Крайлаха нет ехидства, только тепло. — И да, несмотря на то, что нам предстоит ещё один обряд, подтвердить твою невинность я могу.

На этих словах я зарделась. Сразу вспомнились его ласки, как моё тело реагировало на них. Всё-таки он действительно не такой уж и страшный, каким казался!

— Не знаю только, зачем это Зигу, — нахмурил брови Крайлах, — но обнародовать нюансы нашего брака не собираюсь, пусть твой отец и остальные ваши придворные считают, что всё состоялось.

— А что вы делаете с вином? — полюбопытствовала я, абсолютно согласная с тем, что Харнику лучше не знать таких подробностей.

Не дай Богиня, обвинит меня в неисполнении долга перед родиной!

— Отец невесты подаёт бокал, и в зависимости от ситуации жених либо выпивает его, либо разбивает. — Крайлах подошёл ко мне и уставился своим пронзительным взором на одеяло, которое я прижимала к груди.

Нет, ну а что? Я дева невинная, пусть вчера и слегка вкусила супружеской жизни. На полшишечки, как говаривал мой настоящий отец.

— Кхм, — кашлянула, отвлекая мужа от почти неприличного зрелища. — А наши мужья выбирают из двух цветов: белой и алой розы. Если дева была невинна, то белая, а нет — алая. И тогда вечный позор жене.

— У вас всё связано с цветами, я уже понял, — хмыкнул он и… наклонился близко-близко, поймал мой вздох своим ртом, прикусил нижнюю губку, потом верхнюю.

Ох, как же сладко! Меня словно пронзил десяток молний — так было приятно.

— Вообще-то, мы тут стоим с вином и цветами и ждём! — Дверь вновь содрогнулась от удара.

— А мы ждём, когда вы уйдёте, — огрызнулся Крайлах, нехотя оторвавшись от моих губ. — У меня слишком сладкая жена, чтобы отвлекаться от неё на всякие глупости.

— Братец, ты ли это? — в голосе Зигвальда появилось беспокойство. — Может, она там тебя околдовала?

— Вот настырный. — У Крайлаха была такая недовольная физиономия, что я прыснула. — Чего он добивается?

Он озадаченно почесал и без того лохматую после сна голову, наклонился, подтянул моё одеяло до самого подбородка и двинулся к двери.

— Ты так к ним пойдёшь? — Я даже рот прикрыла ладошкой от изумления.

Хотя он же северянин, что ему какие-то приличия? И кажется, мне это начинает нравиться.

— Ну, что там у вас? — Крайлах резко распахнул дверь, вызвав единодушный вопль.

Причём в вопле том слилось всё: радость, что добились своего, изумление от вопиющего нарушения этикета и, конечно же, испуг от его воистину огромной фигуры.

Последнее слышалось в основном от женщин. А, да, парочка томных охов тоже имелась.

— Так, вино сюда, цветы тоже, — распоряжался он, прикрыв дверь, чтобы меня никто не увидел. — Милая, какой там цветок выбирать, я забыл: красный, значит, кровь была или как?

Его взлохмаченная голова, которую он просунул обратно в комнату, выглядела очень мило.

— Красный, если невеста не невинна! — воскликнула испуганно, а то с него станется опозорить, самому того не подозревая.

— А, ну значит белый. — Он вновь прикрыл дверь и продолжил командовать: — красный заберите себе, а белый мне. Отлично! А второй бокал вина для моей жены никто не догадался принести? Жаль. Ну, всё, я обратно. Всем спасибо, все свободны. А тебя, Зигвальд, попрошу пройти в мою спальню — там открыто.

Он с такой силой захлопнул за собой дверь, что я вздрогнула. А ещё смотрела на него во все глаза, ибо никогда ещё не видела таким порывистым. Да, мы были знакомы всего ничего, но именно он выглядел глыбой спокойствия, оставив гневные порывы своему брату.

Видимо, ключевое слово здесь — гневные.

— Что ты так испуганно смотришь, малышка? — Он вернулся к постели и протянул мне пресловутую белую розу.

— Ты просто ураган, Крайлах. — Я взяла нежный цветок и вдохнула аромат.

Мне безумно понравилось, как он назвал меня малышкой. Всё же по нашим меркам мы с Анелией на малышек никак не тянули, а вот рядом с армарийцем — очень даже.

И тут я поймала себя на мысли, что очень рада отсутствию Анелии, иначе… иначе он достался бы ей. И не факт, что их пара получила бы благословение Богини Фрейлии! Хотя, конечно, плавание в Армарию и неизвестный обряд в храме Размара меня сильно пугали.

— Крайл, — поправил он меня. — И да, Ураган у нас Зигвальд, меня же кличут Скала.

— Вчера я бы согласилась с таким прозвищем. — Роза пахла изумительно, вот только мне хотелось вдохнуть что-то более терпкое.

Например, аромат моего мужа.

— Это всё ты. — Он наклонился ко мне, словно и впрямь был скалой.

Большой горячей скалой.

Взгляд его чёрных глаз завораживал, руки так и зудели дотронуться до мужественного подбородка, покрытого аккуратной бородой, пройтись по шее, очертить рельефные мышцы груди, спуститься по кирпичикам пресса…

— Мне нравится огонь в твоём взгляде. — Он протянул руку, взял меня за подбородок, коротко, но очень горячо поцеловал. — Как теперь дотерпеть до настоящей брачной ночи — вот в чём вопрос!

С этими словами он резко развернулся и двинулся в свою спальню.

— Ох! — только и смогла вымолвить я.

Крайлах

Я не понимал, чего добивается Зиг. К чему эта демонстрация? Войдя в свою спальню, я узрел, как братец стоит с недовольной физиономией посреди комнаты, уперев руки в бока. Вылитая наша кухарка, когда поварят гоняет.

— Зачем? — Нет смысла ходить вокруг да около.

Брат и так поймёт, что именно я имел в виду.

— Да Харник с утра уже отдал приказ готовить розы. — Зиг явно не пребывал в восторге от всего этого. — Вот мне и пришлось с вином подсуетиться, чтобы соответствовать. Надеюсь, ты не наделал глупостей, и она всё ещё невинна?

— Конечно! — хмыкнул я, мол, что он обо мне думает. — Я ведь не пацан какой. Но сдержаться было трудно — она оказалась очень сладкой.

— Ты точно там ничего ей не повредил? — дотошно уточнил настырный братец. — Смотри, она может умереть при обряде, если что не так.

— Точно, точно, я только проверил, — не стал уточнять, что заодно доставил удовольствие, а то съест с потрохами.

Он же у нас убеждённый женоненавистник.

— Слава Размару, — выдохнул Зиг. — Не то чтобы я за неё переживаю, просто раз уж Дар Судьбы, да ещё и Предназначенная, жалко будет зазря погубить такую птичку.

— Да, от неё будет сильное потомство. — Я довольно потёр руки, словно только этого и жду.

Да что там скрывать, конечно, жду, но дело не только в этом. Тронула меня эта смешная Иволга. Язык не поворачивается назвать её Анелией. Иволга, и всё тут.

— Ещё раз повторю: не давай ей сесть себе на шею. И всегда проверяй, чтобы никто вокруг неё не вился, даже когда родит. Ты же помнишь, что случилось со мной.

Как тут не помнить, когда об этом твердят каждый божий день! Нет, я, безусловно, люблю и уважаю брата, искренне ему сочувствую, но тема измен мне надоела.

— Кстати, я договорился о посещении Циммы, постараюсь выяснить, смогут ли они помочь нам с поисками твоего сына. Местный маг любезно согласился меня туда доставить.

— А, этот их остров магов, — кивнул Зиг. — Жаль, что я сам не могу туда отправиться.

— Говорят, там такая концентрация Материи, что простой смертный физически не выдержит — слишком велико излучение. — Недаром вокруг него всегда свирепствуют бури.

Только крепкие стены Цитадели спасают от верной смерти.

— Моряки говорят, что на корабле туда нереально доплыть. — Зигвальд явно успокоился, даже сел в удобное глубокое кресло.

— Только через портал, причём координаты держатся в секрете. — Я тоже сел на разобранную кровать. — И только те, кто прошёл там обучение и получил высший балл, имеют право их знать.

— Жаль, что наш отец в своё время не позволил тебе там учиться. — Надо же, Зигвальд жалеет о решении нашего покойного отца?

Что-то новенькое.

— Согласен, хотя Урбарод был прекрасным учителем. — Я безмерно уважал нашего главного мага.

— Вот только найти моего сына он не смог, — горько усмехнулся Зиг. — Да ещё и сам сгинул. И куда эти химеры его запрятали?

— Ты казнил их принцессу, они имели право на месть. — Несмотря на сочувствие, я не приукрашивал факты.

— Потому что эта девка посмела мне изменить! — рыкнул брат, но без злости на меня. Он ценил то, что мы с ним можем говорить друг с другом честно, без подобострастия.

— Я понимаю, но факт остаётся фактом. После смерти твоей жены они похитили вашего ребёнка и даже то, что мы их разгромили и сделали своими вассалами, ничего не прояснило.

— Драховы перевёртыши, — ругнулся Зиг. — Зачем я только женился на их принцессе? Теперь даже на армариек смотреть не могу — не верю им ни на грош!

— Это было твоё решение, они были выгодны тебе.

— Только всё обернулось пшиком, — махнул он рукой. — Поэтому я тебе и говорю: смотри за ней. У неё другая кровь, иное воспитание. Это не наши девы, которых сызмальства учат чести, достоинству и порядочности. Ты только посмотри, как они себе лица размалёвывают. — Презрительная гримаса. — Наверняка чтобы скрыть свои истинные мысли и намерения!

— Да, мне тоже не понравилось, — согласно кивнул. – Но Благодетель сказал вчера, что это только до замужества. В любом случае, никаких красок взять с собой я не позволю — не хватало ещё.

— Правильно, пусть привыкает к новым законам. Кстати, как она вообще?

— Жду не дождусь обряда в Армарии, — ответил уклончиво, лишь намекнув, что понравилась.

На этом я закрыл тему. Потому что не его ума дело, как она отзывалась на мои ласки! А она ещё как отзывалась, я еле сдержался, чтобы не войти в неё, не сделать своей окончательно. И теперь мне предстоит стиснуть зубы и как можно меньше с ней видеться, чтобы не сорваться. Впрочем, дел много, и одно из них — посещение острова магов. Циммы.

Беренгария

Все последующие дни я провела в сборах. Конечно, руками я ничего не делала, но раздавала указания и контролировала процесс. Всё-таки «принцесса», точнее уже королева, но не этой страны.

И на самом деле, мой новый статус меня безумно смущал. Я бы с удовольствием отказалась от него (да и не мой он от рождения), а просто осталась бы с Крайлом, как с простым воином. Ну а что, мы же вроде как Предназначенные, да и понравился он мне. Совсем другой человек, нежели я себе представляла. Вовсе не чёрствый, не жестокий, по крайней мере, со мной он был ласков и аккуратен, более того, доставил неземное удовольствие! Поэтому очень хотелось, чтобы не стояло между нами той лжи, о которой он даже не подозревал. А ведь она в любом случае вскроется.

Рано или поздно.

Я даже разревелась от этих мыслей, хвала Богине, не при Крайле, он ещё с утра ушёл, чтобы заняться очередными делами. Вернулся уже вечером хмурый, как грозовая туча, а увидев мои слёзы, и вовсе расстроился.

— Что случилось, малышка, уезжать не хочешь? — Он устало вздохнул, присел на корточки возле моего стула.

Мы как раз в росте с ним сравнялись.

Я лишь только всхлипнула и уткнулась лбом в его мощное плечо. Нельзя, нельзя ему ничего рассказывать, ведь это может вызвать нешуточные последствия! Скорее всего, настоящую войну! Нет, надо уплывать в Армарию, жить там, сколько отмерено, а потом… нет, не буду об этом думать.

Буду жить здесь и сейчас!

Вытерла слёзы, обхватила его лицо ладошками и поцеловала. Сама! Да так, что он даже глаза выпучил от моей порывистости.

— Я готова идти за тобой хоть куда! — выпалила ему прямо в рот, немного отстранившись. Самую малость. — Мне без разницы, будет это Армария или какая другая страна. Хоть необитаемый остров. Да! Именно туда я и хочу!

— Ох, моя горячая малышка. — Он подхватил меня на руки, укутал в свои объятья и принялся целовать. — Я тоже, я тоже… — шептал он в мои вспухшие губы.

Обнимал так крепко, что мне порой трудно было вдохнуть, но тут же ослаблял хватку, прося прощения. Сколько мы так просидели прямо на полу — неизвестно. Голова шла кругом от его ласк, казалось, что я сейчас взорвусь, а он всё не прекращал, продолжал гладить, целовать, пока я вновь не ощутила ту самую дрожь, от которой становилось особенно хорошо.

Посадив меня обратно в кресло, Крайл сходил к себе. Переоделся, умылся и даже вспомнил, что не успел поужинать. И что самое удивительное, но я тоже захотела перекусить, хотя у меня как раз ужин был. Пришлось ночью тайком пробираться в кухню и добывать себе еду. Конечно, можно было позвать слуг, но… нам захотелось приключений. Мы не виделись целый день, а до этого он тоже был очень занят, поэтому жутко соскучились друг по другу. И самое удивительное, что мы были безумно счастливы, сидя в погребе, тайком отпиливая кусочки копчёного окорока и накладывая его на хлеб.

А потом пошли гулять в сад.

Томно ухала сова, пахло свежестью от недавно прошедшего дождя, благоухал жасмин. Луна светила таинственным зеленоватым светом, не давая заблудиться.

— Иволга, пойдём по другой тропе. — Крайл решительно повернул в сторону от жасмина. — Терпеть не могу этот аромат.

— Почему? — Я вспомнила, как вяли кусты именно этого цветка, когда армарийцы прогуливались по саду в прошлый раз.

— Есть в нём что-то приторно-противное. С детства не перевариваю, хотя мама обожала пить с ним чай.

— Может, она слишком много раз заставляла тебя составить ей компанию?

— Нет, у нас другие порядки, о которых тебе ещё предстоит узнать. — Мы вышли к розовым кустам, невдалеке от которых была беседка.

— Судя по тому, сколь немного написано об Армарии в Общей Энциклопедии, изучить мне придётся немало, — хмыкнула, вспоминая те несчастные крохи информации, которые позволили обнародовать о себе армарийцы. — Вы храните свои тайны как зеницу ока.

— Да, ведь самый страшный враг — неизвестный. — Судя по тому, как уверенно двигался мой супруг, о беседке он тоже знал.

— Надеюсь, я не узнаю чего-то жуткого, а то есть некоторые намёки. — Я передёрнула плечами, вспоминая раздел о жертвоприношениях.

— Все подробности только на месте. — Он подвёл меня к мраморной лестнице, помог подняться. — Но одно скажу уже сейчас: у нас в стране мальчиков воспитывает не мать. Мы лишь изредка видимся, пьём чай, разговариваем.

— Как это? — Я оторопела от такого заявления. — А как же кормление и прочее?

У нас, конечно, все высокородные дамы сами не кормят, но остальные — вполне.

— До пяти лет — да, а потом мальчик селится с другими мальчиками и учится быть воином.

— Но почему? Неужели материнская забота — это зло? — Я не хочу отдавать своего ребёнка в руки неизвестно кому. — А если он заболеет? Детей много, за всеми не уследишь, а запущенная болезнь может привести к плохим последствиям!

Ой, кажется, я стала слишком чувствительной. Даже не ожидала от себя таких сильных эмоций. Надо успокоиться, не хватало ещё истерику на ровном месте устроить.

Вдохнула, выдохнула, сцепила руки и принялась считать лепестки у розы, которую сорвала по дороге и теперь вертела в руках.

Недолго, меня прервали.

— За мальчиками тщательно следят, но и прыгать вокруг них с причитаниями никто собирается, — Крайл говорил спокойно и в то же время весомо. — Какие же из них вырастут воины, если чуть сопли, и их уже уложили в постель и пичкают сладостями?

— Почему сладостями? — не поняла я логики. — Сладости во время болезни вредны, особенно если кашель. Тут важно сделать прохладную влажную атмосферу и побольше пить.

— Ты умеешь врачевать? — На его лице появилось удивлённо-восхищённое выражение.

И оно мне очень нравилось. Было приятно производить на него столь сильное впечатление.

— Нет, но моя молочная сестра да и я сама довольно часто болели в детстве. Я помню многое.

— Где она сейчас?

— Беренгария? — Я с удовольствием произнесла собственное имя, а он… вздрогнул.

— Какое красивое.

— Что?

— Имя. — Он поднялся на ноги, словно из-за моего настоящего имени ему не сиделось на месте. — Бе-рен-га-ри-я.

— Да, мне тоже нравится, даже больше, чем Анелия. — Я в последний момент прикусила язык, чтобы не предложить называть меня так.

О нет, держи себя в руках! Нельзя выдавать правду!

— Так где она? — вернулся он к первоначальному вопросу.

— Уехала в Судру к своему жениху, — вздохнула я.

— Почему именно сейчас? Она пропустила твою свадьбу. Неужели была такая срочность?

А ведь он прав. Ох, по лезвию ножа ходишь, Бера, лучше бы не начинала вовсе.

— Так получилось. Он капитан корабля, у него короткий отпуск, им нельзя было ждать. — Фух, вроде вывернулась.

— Тогда передай им, что я буду рад видеть их в Армарии, если у них сложится туда дорога.

— О, а как же ваша закрытость?

— Ну почему, мы торгуем с многими, в том числе и с вами. Просто предпочитаем иметь дело с проверенными людьми, а это значит, что посторонний капитан к нам попросту не доплывёт.

— Именно потому папа попал тогда в шторм? — Меня тогда ещё на свете не было, но я теперь знала эту историю.

Историю, из-за которой и начался весь этот обман.

— Да, он поплыл наобум, понадеялся на удачу и статус принца, но защитной магии без разницы, какого ты происхождения. Если у вас на борту нет пропуска, то в воды Арамского залива вы не попадёте.

И тут я поняла, что дело куда труднее, чем я думала. Потому что план с похищением значительно усложнялся, с другой стороны… Крайл только что предложил выход, сам того не подозревая.

— Хорошо, допустим, Беренгария и её супруг захотят нас навестить, как им это сделать?

— Пусть приплывают на остров Лекс и через местного мага отправляют сообщение на материк. Мне передадут его в кратчайшие сроки, и я решу проблему с пропуском.

Я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть от облегчения. Не то чтобы я рвалась сбежать от своего мужа, напротив, я в него безвозвратно влюбилась, но в то же время понимала, что нужно иметь пути отступления. И да, лучше страдать потом по утерянной любви, чем сидеть в темнице, а то и вовсе лишиться головы, если вскроется обман. И самое печальное, что обман вовсе не мой.

Поэтому будем действовать по плану, подробности которого Харник обещал поведать мне перед отплытием. Насколько я поняла, он его будет согласовывать с королём Судры, ведь они теперь родственники, пусть и держат пока в тайне факт бракосочетания Нарисса и настоящей Анелии.

Если честно, я не совсем понимала этот скользкий момент, ведь рано или поздно до Армарии могут дойти слухи о том, что у правителя Судры невестка — коринская принцесса. И у них возникнет резонный вопрос: а кто же тогда я? Неважно, пропаду я без вести или якобы погибну (я подумывала над инсценировкой), им вряд ли понравится, что их облапошили. Что тогда собирается делать Харник? Отбить нападение, объединившись с войсками Судры?

— Тогда я напишу ей письмо с подробной инструкцией, — несмотря на тревожные мысли, старалась говорить как можно спокойнее. — Мне бы координаты острова.

— Да, конечно, когда напишешь, я подскажу их тебе, сейчас ты всё равно не запомнишь. — Он вновь вернулся ко мне на скамейку.

Обнял за талию, притянул к себе, опаляя жаром своего тела, обвёл пальцем контур лица.

— Я не обещаю тебе лёгкой жизни, малышка, у нас суровые нравы, но одно могу гарантировать точно: я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.

Я затаила дыхание, ибо столько чувства было в его голосе, столько сильных эмоций!

— Я постараюсь быть тебе хорошей женой, — прошептала в ответ.

Мы смотрели друг на друга глаза в глаза, душа в душу и понимали, что между нами сейчас происходит что-то действительно волшебное. Порыв, ведь я, несмотря на далеко не радужные планы, ответила ему совершенно искренне.

И тут грянул гром. Да такой сильный, словно небеса раскололись! Полыхнуло молнией, да не одной: вторая, третья, четвёртая… Я сбилась со счёта, прижалась к мужу, спрятала лицо у него на груди и сжалась.

Это возмездие. Да! Небеса знают, что я лгу. Не насчёт чувств, но о себе самой и времени наших отношений. И то, что этот суровый мужчина никогда не простит моего предательства — ясно как божий день.

Он сам сказал: сердце воина любит лишь однажды. И стоит его предать, как оно заледеневает.

И тут я не выдержала, окончательно поддалась этому порыву!

— Беренгария! — вскричала я, пытаясь донести до него правду. — Я — Беренгария!

Но мой голос утонул в небесном грохоте.

Крайл подхватил меня на руки и бросился обратно во дворец. Хлынул дождь, мы до нитки промокли и, едва попав обратно в спальню, принялись раздеваться, растираться и всячески греться.

Момент был упущен. Зубы мои стучали, язык совершенно не слушался, не желал выдавать тайну, а потом, когда Крайл так бережно, с невероятной заботой укутал меня в одеяло, я струсила.

Нет, будь что будет. Может, и вовсе не придётся сбегать. Мало ли, может, они решат поменять Анелии имя, или просто переиначить его, а происхождение не афишировать. Всё же Нарисс — младший не наследный принц. Старший давно женат и имеет уже выводок детей.

Знала бы я, насколько ошибалась в своих предположениях…

Все последующие дни до отплытия мы виделись с Крайлом крайне мало. Он заканчивал дела, а ещё отправился на остров Цимма, тем самым сильно удивив меня.

— Зачем? — изумилась я, подливая ему в бокал охлаждённый апельсиновый сок.

Дело было утром, он заглянул меня предупредить, что вечером может сильно задержаться, а то и вовсе не вернуться, пока не уладит важное дело.

— Нужно решить одну проблему с поиском пропавшего сына Зигвальда. — Он кивком поблагодарил за напиток и залпом выпил всё до капли.

— Но туда пускают только магов. — Я вновь взялась за кувшин.

— Вот поэтому я и хочу туда попасть. — Он хитро подмигнул, и… кувшин в моих руках шевельнулся, а потом вырвался и проплыл к нему.

— Ох! — От неожиданности я дрогнула и начала падать — неловко ступила на правую ногу.

— Осторожно! — Он тут же взмахнул рукой, и я почувствовала, как воздух вокруг меня стал упругим.

Ничего себе!

— Но как? Почему ты раньше не сказал? — Мне стало обидно, хотя я и сама кое-что от него скрывала.

— Честно? Просто забыл, твоё присутствие сильно отвлекает. — Он отправил кувшин в свободный полёт до стола, сам же шагнул ко мне.

Обнял, прижал к своей широкой груди.

— Я… — От его близости и хватки у меня сбилось дыхание.

Увидев, что мне трудно говорить, Крайл тут же ослабил объятья, но не выпустил из них.

— Я думала, что маги не могут быть королями.

— Что за глупости, конечно могут. Просто обычно им не до этого, а у меня не было выбора. Отец погиб в битве с химерами, главный маг сгинул в поисках украденного наследника, мы остались с братом только вдвоём.

— О, сочувствую. — Я погладила его по щеке, ловя отголоски боли в его суровом взоре.

— Ничего, он погиб в сражении, а значит, Размар принял его в своё бессмертное войско, которое сражается за него на ином, божественном уровне.

— Да, мне ещё много предстоит узнать о твоей стране и твоём Боге, — задумчиво протянула я. — Вот только странно, что ты ни разу ничего не наколдовал, когда мы были вместе? Лично мне всегда хотелось иметь силу, чтобы, к примеру, не вставать за стаканом воды, а просто пронести его по воздуху.

Вроде того, что он сейчас сделал с кувшином.

— Неужели тебе никто не говорил, что нам запрещено просто так её использовать? — Теперь в его взгляде была укоризна. Лёгкая, немного снисходительная. — Материю надо беречь, она не бесконечна, пусть и восстанавливается. Мы не используем её для праздного, только лишь по необходимости.

— Разве? — Никогда бы не подумала!

Впрочем, откуда мне это было знать — учебники по магии мне никто не давал. Да и нет их у нас, только у Главного мага — Арунда, а к нему в башню посторонним никак не попасть. Хотя могла бы и догадаться — магов в принципе не так много, и стоимость их услуг очень дорога, даже для короля. Но я всегда думала, что это только из-за жажды наживы, а для себя они о-го-го как могут наколдовать, если захочется.

— Конечно, малышка, ничего в этом мире не бывает просто так.

Пока разговаривали, я совершенно не заметила, как мы дошли до кровати. Странно, вроде бы и чувствовала движение, но как-то не обратила внимания. Во всём виноваты его глаза! Их взгляд завораживал, отвлекал от прочего.

Впрочем, читать мысли они точно не могли, иначе мы бы так мило сейчас не общались.

— Но ты всё-таки сделал праздную вещь. — Я кивнула в сторону стола, где стоял тот самый кувшин, вызвавший переполох.

— Просто чтобы показать наглядно. Один раз можно, ну а потом я не мог допустить твоего падения. — В противовес своим словам он резко отпустил руки, и я полетела на кровать.

— Ах! — Воздух вышибло из груди.

— Ты так красиво ахаешь. — Он не отставал и повалился сверху, но не полным весом, а на руки, лишь слегка придавив меня.

Иначе пришлось бы ему плыть в Армарию с плоской женой.

Поцеловав меня до мушек в глазах, Крайл нехотя поднялся и отправился к Арунду, ведь именно он должен был помочь ему с прибытием на Цимму.

В следующий раз я увидела его лишь через несколько дней. Усталого, пошатывающегося, но довольного. Сказав, что всё просто отлично, он рухнул на свою кровать и спал двое суток.

Интересно, что он узнал?

Оказалось, что обычный магический поиск по крови отца ничего не дал, но из-за крови химер в жилах мальчика был шанс. Через два года, когда ему исполнится семь, нужно будет вновь приплыть на Цимму и попробовать один сложный, но очень эффективный способ. Я грустно вздохнула, ибо рассчитывала, что найденный сын мог бы смягчить нрав Зигвальда, но, видимо, не судьба.

По крайней мере, сейчас.

Мне было искренне жаль мальчика, ставшего марионеткой в политических играх, и я надеялась, что рано или поздно его обязательно найдут!

Утро отбытия наступило слишком рано. Возможно, если бы я нормально спала, а не переживала насчёт всего подряд, то не выглядела бы как опухший тушканчик, но что имеем, то имеем.

— Анелия, я хочу с тобой попрощаться наедине. — Голос Харника заставил нутро похолодеть.

Тепла в его интонациях, разумеется, не было, что не могло не настораживать королей Армарии. Они переглянулись, у Зигвальда дёрнулся уголок рта, а взгляд Крайла потяжелел.

— Конечно, ва… батюшка. — Вот же!

Чуть не проговорилась! Надеюсь, они не поймут, что я собственного «отца» чуть не назвала вашим величеством.

Мы прошли в кабинет, где Харник вручил мне красивую подвеску в форме яблока. Золотистый ободок, внутри которого среди россыпи мелких светло-зелёных хризолитов сияло два крупных изумруда. Как раз под цвет моих глаз.

Символ плодородия. Надо же, не ожидала от него такой щедрости! Ведь ему и так пришлось дать за меня немало ценностей в качестве приданого. Хотя это, конечно, не сравнится с тем, что получит Нарисс за настоящую Анелию.

— О, спасибо! — Я с благодарностью взглянула на своего короля, но наткнулась на полный скепсиса взгляд.

— Не за что, доченька, не за что. — Он зашёл мне за спину и лично застегнул свой подарок.

По спине пробежала волна холода.

— Ч-что это? — Кажется, тут закрался подвох.

— Это — твоё спасение на крайний случай. — Рука короля протянулась через моё плечо, взялась за драгоценное яблоко, а потом палец нажал на черенок и ободок… раскрылся.

Оказалось, что внутри он был полый, но отнюдь не пустой: его заполняли красные округлые семена клещевины. Это точно они?

— В Армарии суровые нравы. Ты даже не представляешь, насколько жестокими они могут быть. Этого не написано ни в одной энциклопедии, которые ты читала. Поэтому я дарую тебе возможность умереть легко. В благодарность за службу королевству.

Он закрыл крышку со смертельными семенами, потом взял мою дрожащую руку, приложил палец к тому месту, где была встроена скрытая пружина и снова нажал. Подвеска вновь раскрылась, являя взгляду мою отсроченную смерть.

Лёгкую смерть, как сказал король.

— Н-но Анелия обещала спасти меня. — Я не узнала свой дрожащий голос, настолько он жалко прозвучал.

Вся прелесть предыдущих дней покинула меня, осталась только пустота и страх.

— Если она успеет, то, конечно, спасёт. — В его голосе не было ни капли правды.

Я всеми фибрами души понимала, что ему на самом деле на меня наплевать. Собственно, так было всегда, более того, я раздражала его. Он считал, что я занимаю не своё место и зря ем дорогие яства, ношу богатую одежду. И лишь заступничество Виринии, а после её смерти самой Анелии не позволяло ему вышвырнуть меня вон.

— Знаешь, я был не прав. — Харник вновь встал передо мной, удивляя своими речами. — Ты не зря всё это время жила как принцесса. Теперь я понимаю — на то воля Судьбы. Теперь ты — наше спасение. Помни: от тебя зависит будущее Анелии и Коринии!

— Я… — Я сглотнула ужасно огромный комок, вставший поперёк горла. Он царапал, словно состоял из грубого металла, настолько же он был тяжёл.

— Но у тебя есть и другой выход! — теперь он смотрел на меня с хитрым прищуром, ждал реакции.

И я, конечно же, поддалась, с надеждой взглянула на него, не в силах сейчас выдавить из себя и слово.

— Ты можешь подсыпать эти семена своему мужу и его брату. — Он коварно улыбнулся. — Я вижу, ты обескуражена моим предложением, но оно для тебя идеально. Так уж и быть, я отправлю за тобой корабль, найму лучшего мага и лучшего вора, как обещала Анелия, они увезут тебя до того, как вас хватятся армарийцы. Устроят всё наилучшим образом, комар носа не подточит! Копию твоего тела найдут рядом с мужем, корабль уплывёт раньше, тебя же на него доставят с помощью амулета. Вот видишь, отличный план!

— О-отличный, — не могла не согласиться я.

Действительно, всё продумали, кроме одного. Меня. Точнее того зародившегося чувства по отношению к Крайлу.

— Вот и умница! — Харник радостно потёр руки. — А теперь выше нос, тебя ждёт тяжёлое плавание, но армарийцы умелые мореходы. У них особенные корабли, не сравнятся с нашими. Вот бы тебе добыть их чертежи…

И он требовательно посмотрел на меня. А я... я прямо разозлилась. Как же легко он решает, кому жить, а кому умереть! Нет, понятно, что он король — власть и закон Коринии, но причём здесь Армария? Ведь Зигвальд и Крайлах тоже короли. И они не виноваты, что он когда-то дал опрометчивое обещание, а потом не захотел его выполнять.

Нет, я искренне жаждала помочь Анелии, а сейчас и вовсе радовалась, что Крайл достался именно мне, вот только всё это низко. Подло и бесчестно. А как же королевское величие?

Довольный донельзя, Харник проводил меня до двери. За ней нас ждал мой крайне недовольный супруг.

— Почему так долго? Мы можем пропустить отлив из-за сильной задержки, — недовольно выдал он.

— Успеете, — отрезал Харник. — Последнее напутствие дочери — вот что важнее всего!

С этими словами он развернулся и вновь закрылся в кабинете. Вот тебе и напутствие, да.

— Поспешим, — рыкнул Крайл, подхватил меня на руки и стремительно покинул негостеприимный дворец.

Похоже, он ничего не слышал, из того, что наговорил мне Харник за закрытыми дверями, и это неудивительно, ведь стены кабинета зачарованы. Хотя Крайл же маг, мог и взломать. Но нет, судя по тому, как он заботливо усадил меня в экипаж, мой секрет остался нераскрытым.

— Какой же скользкий тип, — ворчал по дороге на пристань Крайл. — Он точно твой отец?

Моё сердце пропустило удар. Не хочу ему врать, но и правду сказать не могу.

— Моя мама — честная женщина, — проронила я.

— Это был риторический вопрос, Иволга. — Он притянул меня к себе, успокаивающе погладил по голове. — Просто вы такие разные. А в чести твоей матери я не сомневался — это видно по тебе.

— Почему? — Мне стало любопытно.

Мало ли, что они, маги, чувствуют.

— Она тебя отлично воспитала.

Мне стало безумно приятно. Моя мама, настоящая и вторая, которая королева, были и вправду замечательными женщинами. Жаль только, что все они умерли. Причём родная мать ушла раньше Виринии, как и отец. Оба погибли в пути — лошади понесли, и их карета упала в пропасть, когда они возвращались из поездки в деревню. Меня с ними не было — мы с Анелией тогда слегли с простудой.

— Спасибо. — Я благодарно погладила его по щеке. — Знаешь, он ведь не любил её. В смысле папа маму. И новую жену нашёл очень быстро, ждёт не дождётся теперь нового наследника.

— Да, я обратил внимание, что королева в положении, — кивнул Крайл. — Будет мальчик.

— О, правда? — Я искренне обрадовалась за Коринию.

Ведь, несмотря на наши разногласия с королём, родину свою я очень люблю.

— Да, возможно, именно поэтому он с тобой так обращается.

— Нет, он всегда меня недолюбливал, — сказала и похолодела.

Забылась, что речь не обо мне, а об Анелии! А ведь это неправда, не любит-то он Беренгарию.

— Значит, тебе будет легче пережить переезд. — Слава Богине, он не заметил лжи.

Хотя я ведь говорила искренне. Да, надо побыстрее уплывать отсюда, чтобы они не успели ни от кого узнать, как на самом деле относится король к своей дочери. Ведь ни для кого не секрет, что он её баловал.

— Для этого я взяла с собой любимые цветы, — улыбнулась.

Да, пока Крайл доделывал свои дела, я отдала приказание подготовить горшки с растениями. Ну а что, королева я или кто? Могу себе позволить каприз.

— Слышала бы ты, как ворчал Зиг по этому поводу, — хохотнул Крайл. — Но ты не переживай, я буду только рад, если тебе это облегчит адаптацию к нашим порядкам. Кстати, я обратил внимание, что жасмина нет.

— Да, я вычеркнула его из списка, когда узнала о твоей нелюбви к нему.

Он благодарно посмотрел в ответ.

— Наконец-то! — раздался печально знакомый голос.

Я огляделась и поняла, что мы уже приехали на причал. Недалеко от нашего экипажа стоял Зигвальд, недовольно сложив руки на груди.

— Потом поговорим, — бросил ему Крайлах.

Брат скривил недовольную гримасу, но кивнул. Развернулся и тяжёлой поступью отправился к сходням. Крайл в свою очередь помог мне выбраться, подхватил на руки и буквально взбежал на корабль.

— Балуешь ты её, — недовольно пробурчал Зигвальд.

— Так быстрее, — с непроницаемым лицом ответил Крайл.

— Можно я… — В горле образовался ком от непролитых слёз.

Слишком много всего навалилось: подмена, замужество, скорый отъезд и жестокость короля Харника. Единственное, что обнадёживало — это Крайл. Он оказался совсем другим, и оттого мне с каждым разом всё тяжелее было ему лгать.

— Что? — Его взгляд смягчился, он опустил меня на палубу, продолжая поддерживать за талию.

— Я хочу попрощаться с Коринией. — Я обернулась в сторону берега, вздрогнула от раздавшегося крика.

— Отдать швартовы, поднять паруса!

Началась дикая суета, раздался скрежет снастей, хлопанье гигантских отрезов ткани, а я… Я не знала, что и думать.

С одной стороны, за бортом оставались родные берега с множеством душистых цветов, беломраморный дворец, сверкавший в лучах восходящего солнца, а ещё моё радостное детство и юность. Да, было всякое, но я была счастлива. И вот теперь из-за этих северян я вынуждена расстаться с молочной сестрой, покинуть любимую землю и перейти под покровительство другого Бога. Неведомого, страшного, совсем не такого, как наша Фрейлия.

С другой стороны, я влюбилась, и не абы в кого, а в собственного мужа! Того самого армарийца, из-за которого так круто изменилась моя жизнь. Он подарил мне незабываемые ощущения, открыл, что такое симпатия между мужчиной и женщиной, показал, какая она бывает прекрасная. Сейчас он стоит за моей спиной, его руки обнимают мою талию, дарят опору и тепло. Я знаю, какими чуткими они могут быть, сколько ласки подарить, а также защитить от всех, включая второго короля. Озлобленного на весь женский род из-за какой-то профурсетки.

Вот только мне ли её осуждать, когда я и сама не до конца честна?

А ещё меня раздирали на части эмоции относительно указаний короля Харника. Убить? Отравить? Даже если бы Крайл не был таким замечательным, я бы всё равно не хотела брать такой грех на душу, а учитывая свою влюблённость, и подавно!

«Милостивая Богиня, подскажи, как поступить правильно? — мысленно взмолилась я. — Я не хочу никому причинять зла! Идеальный выход из ситуации — отравить себя, и дело с концом, вот только… как хочется жить! Любить и быть любимой, пусть на чужих землях, зато с Крайлом!»

Моя мольба осталась без ответа. Только муж продолжал крепко обнимать, не позволяя упасть от начавшейся качки.

— Ты можешь прилечь в своей каюте, — прервал мои мысли Крайл, едва Кориния скрылась за горизонтом.

Теперь перед моим взором простиралась лишь бесконечная водная гладь. Блики солнца на волнах, вкус солёных брызг на губах и пустота в голове. Я слишком устала от внутренних противоречий. Устала быть в напряжении. Надо отдохнуть.

— Да, пожалуй, именно это я и сделаю, — обернулась к своему мужу, обняла его за шею, вздохнула, когда он вновь подхватил меня на руки и понёс.

Всё-таки хорошо, что он такой большой. Я знаю, что у него всегда хватит сил донести меня до кровати. И даже кое-что там сделать, чтобы не заскучать…

Моя каюта оказалась очень скромной. Никакой лишней роскоши, всё по делу: кровать, стол, пара стульев, шкаф и сундук. Цвета тёмные, явно мужские, да и пахло здесь знакомо — Крайлом. Когда мы путешествовали в Судру, то делали это в куда более шикарной обстановке, но если честно, мне так даже больше нравилось. Потому что корабль — это корабль, и лишний вес здесь ни к чему. По крайней мере, именно такой вывод я сделала после общения с капитаном, любезно рассказавшем мне об особенностях мореплавания.

После того, как Крайл уложил меня спать, я словно в омут провалилась. И что самое странное, не было ни одного сновидения, просто блаженная тьма, после которой я почувствовала себя как никогда отдохнувшей. Сколько часов я пробыла в царстве Богини Сонмы, неизвестно, вот только зябко и неуютно было просыпаться в одиночестве.

— И где моя горничная? — пробормотала сама себе, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

Голос оказался хриплым со сна, но хоть так.

Правда, насчёт тишины я, конечно, слукавила. На корабле её не может быть априори: волны бьются о борт, скрипят снасти, слышны крики матросов. Вот только всё это несущественно, когда ты одна в каюте, а единственные, кого ты знаешь и кто тебе дорог — это Крайл и Виви. Кстати, а куда её поселили? Из-за Харника я её даже не видела — она уехала вместе с вещами и цветочными горшками.

Поднявшись с кровати, я привела себя в порядок. Умылась, причесалась, оделась в скромное (по дворцовым меркам), но удобное платье и двинулась в сторону одной из дверей. Какая из них вела к выходу из каюты — я не помнила.

Что ж, узнаем методом тыка! И начнём, пожалуй, вон с той, которая напротив иллюминатора.

Заперто. Дёрнула сильнее — не поддалась. Зато следующая дверь, на которую я не возлагала особых надежд, отворилась без проблем. Вот только вела она вовсе не в коридор, а в такую же каюту. Она один в один повторяла моё новое жилище. Разве что кровать у меня была разобрана, а здесь аккуратно застелена.

Похоже, это теперь каюта Крайла, а дверь между ними для того, чтобы не ходить кругами. Хм, а кому она раньше принадлежала? Наверное, Зигвальду, и теперь он наверняка злится, что пришлось уступить из-за какой-то презренной женщины.

И тут скрипнул замок, раздались голоса, заставив шагнуть обратно и прикрыть за собой дверь.

Ох, чуть не попалась! Нет, не хочу, чтобы меня обвинили в чём-то предосудительном, а с этого Зигвальда станется.

Я уже было собралась вернуться к кровати и таки заправить её, но бурный спор заставил прислушаться.

— Ты слишком ей раскрылся. — В голосе старшего брата сквозило раздражение. — Пойми, женщинам нельзя доверять, их нужно держать в строгости и страхе.

— Зиг, ты слишком категоричен. Не все женщины такие! — возразил ему Крайл.

Словами не передать, как мне было приятно его заступничество!

— Все бабы — змеи, у них обязательно есть парочка скелетов в шкафу, даже у самых милых! — не успокаивался Зигвальд. — Ты просто о них пока не знаешь. Ты обратил внимание, что собственный отец относится к ней строго и холодно? И это явно неспроста! Кому как не ему знать собственную дочь.

А ведь он прав. Надо же, какой внимательный и проницательный! Чтоб его…

— Он просто не любил её мать и, как следствие, и её саму, — не сдавался Крайл. — Ты не понимаешь, она замечательная! Чуткая, открытая, искренняя. И да, нас благословила Богиня — это что-то да значит!

— Чужая Богиня, повелевающая цветами, — отмахнулся Зигвальд. — Меня больше интересует, как пройдёт обряд в храме Размара. Вот кто выявит её истинную суть!

Я испуганно вздрогнула. Всё-таки неизвестно, что у них там за ритуалы, и захочет ли принять меня этот самый Бог, узнав, что я солгала.

Поспорив ещё немного, Крайл двинулся в сторону смежной двери. Как я умудрилась вовремя это понять и отскочить к кровати — знает только лишь Богиня, ибо я и сама поразилась своей прыти. Более того, умудрилась сесть и взять в руки расчёску, вроде как я тут причёской занималась.

— Ты уже проснулась? — Затворив дверь, Крайл подошёл ко мне, опустился рядом. — Выспалась?

— Да, причём очень хорошо. — Я смотрела на него с любовью и благодарностью.

Всё же мне несказанно повезло, что именно он спас Харника, а не его старший брат!

— Неудивительно, ведь прошли целые сутки. — Лёгкая усмешка коснулась его чёрных глаз.

— Сколько? — Трудно было поверить в такую большую цифру.

— Ранний подъём тебя вымотал плюс волнение. — Он протянул руки, обнял меня и пересадил к себе на колени. — Твоя служанка, кстати, давно встала и ждёт тебя, а ты, смотрю, сама со всем справилась.

Ох, какой прокол! Анелия ведь никогда сама не расчёсывалась и уж тем более не одевалась! Я замерла, ожидая, что меня сейчас раскроют, вот только я не учла особенностей армарийского воспитания.

— Я рад, что ты не избалованная неумёха. — Сладкий поцелуй в висок. — Я помню, как вела себя жена Зига — она даже вставать без присутствия слуг не желала.

Надо же, оказывается, моя оплошность сыграла мне на руку! Отлично! И вообще, похоже, быть самой собой мне действительно куда более выгодно, чем пытаться изображать Анелию. Более того, ему даже моё настоящее имя больше нравится.

Вот и славно!