Фамильяр против ректора. Кто кого?

Поднимаясь по крутой деревянной лестнице со стёртыми ступенями на второй этаж левого крыла, где располагались два огромных помещения: отцовский кабинет и библиотека, я тщательно отряхивала подол платья от налипшей паутины и серой пыли. Когда строгая дуэнья застанет меня в таком виде, по головке не погладит.

А что делать, если поиски питомца вечно приводят меня в такие закоулки нашего особняка, куда служанки с тазами и тряпками со дня Светлых Сил не заглядывали?

Ещё не добравшись до верхней площадки, я вытягивала шею и шептала:

— Волчок! Волчок! Где же ты? Ох, найду, ох не поздоровится тебе!

Понятно, что угрозы мои никогда не осуществятся, и Волчок это знал не хуже меня. Я обожала своего милого пушистого щенка, похожего и на собаку, и на волка. Ясно, что он не был ни тем, ни другим, поскольку обладал удивительными особенностями, ещё не до конца понятыми нами.

Дуэнья сердилась на меня за вечные шатания по дому в поисках Волчка, сводила к переносице брови, грозила пальцем и говорила низким грудным голосом:

— Зачем же вы ножки мучаете, барышня? Проголодается ваш недотёпа, сам прибежит!

Слово «недотёпа» было самым ругательным в словарном запасе дуэньи. Когда-то она служила в столичных аристократических домах, часто бывала при дворе и, даже волею судьбы оказавшись в провинции, старалась держать марку благородной дамы.

Моего питомца не нашлось и здесь. Я заглянула за неплотно придвинутый к стене сундук и печально вздохнула. Дверь в библиотеку, скорее всего, на замке. С тех пор, как я приволокла белого пушистика в дом, почти все помещения запирали, чтобы четвероногий негодник не погрыз чего-нибудь важного. Тем удивительнее было то, что дверь в кабинет оказалась приоткрытой. Я подошла ближе и услышала обрывок фразы, сказанной незнакомым фальцетом:

— Полагаю, дражайший Всеслав, моё предложение делает честь вашей семье.

— Это, безусловно, так, ваше сиятельство, — неуверенным голосом отвечал мой папа, — однако мы пока не собирались отдавать единственную дочь замуж. Яночке только семнадцать.

— Семнадцать с половиной, — уточнил незнакомец.

Так и было. Через полгода семья собиралась праздновать моё совершеннолетие. Братья обещали отпроситься со службы, навестить родимый дом и поздравить младшую сестричку с тем, что она стала взрослой. Ещё час назад, я готова была считать дни, мысленно приближая это радостное событие, но подслушанный разговор резко поменял моё отношение. Что-то совсем не хочется так вдруг становиться совершеннолетней и превращаться из беззаботной девицы в замужнюю даму.

Неуёмное любопытство подхватило, не заметила, как оказалась в тамбуре, отделявшем огромный отцовский кабинет от лестничной площадки. Вторая дверь вообще была распахнута, что меня очень удивило. Не настолько, чтобы я пошла на попятный, напротив, подкралась, к проёму и осторожно заглянула в комнату.

Отец — высокий, красивый, темноволосый мужчина, которого я обожала — стоял прямо напротив входа и вполне мог заметить шпионку, но даже бровью не повёл. Его высокородный гость — неприятный на вид старикашка — развалился в любимом папином кресле, заплетя тонкие ноги едва ли не в узел, и сердито тыкал длинным пальцем в мой портрет, висящий на стене.

— Вы должны в ближайшие дни объявить о помолвке. Это моё условие, дрожащий Всеслав. Разумеется, свадьба состоится позже, когда моя суженая достигнет разрешённого для брака возраста.

— Позвольте мне посоветоваться с женой, ваше сиятельство, — возразил отец, — и узнать, что по этому поводу думает сама Яночка.

Я готова была тут же броситься к отцу и расцеловать его в обе щеки, но следующая фраза мерзкого старика, погасила мой восторг:

— Давайте, не будем полагаться на куриные бабьи мозги! Вы соскучились по соплям и слезам?

— В нашей семье принято с уважением…

— Не разочаровывайте меня, Всеслав! Я всегда считал вас за успешного, делового человека. Принадлежащее вам предприятие по разведению лучших в Лучезаре лошадей не просто так славится на всю страну. Не думаю, что в этом есть заслуга Яны или её матери. В данном вопросе имеет значение только ваше слово. Ни о чём другом и слышать не желаю.

Отец глубоко вздохнул, как обычно делал, подбирая слова, чтобы не сорваться и не нагрубить. Хотя у меня самой язык чесался, выкрикнуть что-то ядовитое.

Ну, же, папочка! Скажи этому сморчку, какой он дурак!

Увы, мой дорогой и любимый отец старательно сохранял спокойное и уважительное выражение лица. Всё, на что он мог решиться в этой ситуации — просить отсрочку. Выторговал два дня. Немощное на вид «сиятельство» хмурил блёклые брови, собирал в гармошку и без того исчерченный морщинами лоб, но в конце концов кивнул:

— Так и быть. О помолвке объявим через два дня. Пусть будущая невеста ещё чуть-чуть погуляет. Но уж после этого! — Он погрозил моему портрету. — Вы, драгоценнейший тесть, сделаете всё, чтобы прекратились глупые шалости, о которых катится молва по всей округе! Графиня Мольт должна быть образцом для подражания, а не героем анекдотов, распространяемых в обществе приличных людей.

Я готова была возмутиться: каких ещё анекдотов! О чём он болтает? И вообще, я не собираюсь жить по указке чужого и несимпатичного мне старика! Однако, стоило графу покинуть кресло и довольно бодро попрощаться с моим отцом, как меня вынесло из тамбура быстрее, чем Волчка, когда он стащил с кухни кусок рыбы.

Скатиться по длинной лестнице в два пролёта прежде, чем гость покинет кабинет, точно не успеть. Соображала я в критических обстоятельствах быстро, вот и сейчас: выхватила из кармана ключ-вездеход, воткнула его в замочную скважину двери напротив, прошептала домашнее заклинание и ввалилась в библиотеку.

Я собиралась всего лишь отсидеться тут, пока отец провожает графа к выходу из дома, однако в сумраке пахнущей книжной пылью огромной комнаты меня ждал сюрприз. Пока непонятно — приятный или нет.

***

В сумраке не сразу получилось рассмотреть того, в чью грудь влетела со всего маха. Я лишь успела понять, что чужак, непонятным образом оказавшийся в запертой библиотеке, пахнет лесом и дымом костра. Ткань его сюртука была плотной и шершавой — это чувствовали мои ладони и щека.

Незнакомец не оттолкнул меня, напротив, обхватил одной рукой за спину, прижимая к себе, а другой плотнее прикрыл дверь, чтобы нас не застукали выходящие из кабинета граф Мольт и мой папа.

— Тс-с-с... — послышалось сверху. Тот, кто обнимал меня, был высокого роста. — Подождите, пока они уйдут, барышня.

Этот громадный и, судя по всему, сильный человек тоже прячется?
Трепыхаться не пыталась, впрочем, я уютно чувствовала себя в крепких, как будто отцовских, объятьях. Негромкий разговор и неспешные шаги стихли. Рука, прижимавшая меня до сих пор, отстранилась. Незнакомец шагнул назад и поклонился:

— Прошу простить мою дерзость, барышня. Господин Ветр очень просил не привлекать внимания, пока его гость не покинет дом.

— Папа? — удивилась я. — Это папа спрятал вас тут?

Впрочем, удивило меня вовсе не то, что отец захотел предотвратить столкновение одного визитёра с другим. Я беззастенчиво рассматривала незнакомца, имевшего весьма примечательную внешность. Вернее, уши! Они были мохнатые, большие, заострённые, торчали из взлохмаченной пышной шевелюры и смешно трепетали, вероятно, от смущения. Брякнула, как всегда, прежде чем успела подумать над тем, что собираюсь сказать:

— Вы эльф?

Никогда прежде не видела эльфов вот так вблизи, но слышала про их необычные уши. Впрочем, болтали ещё про утончённую красоту и мужчин, и женщин этой расы, чего нельзя заметить в моём собеседнике.

Он снова галантно поклонился:

— Эльфор, с вашего позволения, барышня. Мой народ имеет схожие черты как с эльфами, так и с орками, отсюда название. Имя моё Дриатин Крэт. Магистр.

Я присела в реверансе, стараясь не выглядеть при этом смешной, и вежливо сказала:

— Очень приятно, магистр Крэт. Меня зовут Свеяна. Я дочь Всеслава Ветра. А зачем отец пригласил вас, если не секрет?

— Надеюсь, он сейчас объяснит это нам обоим, —Дриатин Крэт посмотрел поверх моей головы на открывающуюся дверь.

— О! Доченька, и ты здесь! — раздался папин голос. — Вот и отлично, прошу пройти в кабинет, у нас долгий разговор.

Я бы не назвала лицо нового знакомого подвижным, как взрослый человек, ой, эльфор, он умел контролировать свои эмоции. В отличие от меня. Я сама не заметила, как повисла на отцовской шее с воплями:

— Папочка, умоляю, не отдавай меня тому жуткому старикашке!

Отец не удивился, поняв, что я подслушала разговор, и даже не думал меня укорять. Разомкнул мои руки, нежно поцеловал сначала одну, потом другую ладошку и сказал, красноречиво посмотрев на мнущегося рядом эльфора:

— Это в большой степени зависит от магистра.

— Как? Почему? Разве не твоё слово решает судьбу любимой дочери! — звенела я на весь дом.

Ответить мне не потрудились, увели в кабинет и усадили в кресло, где недавно отдыхал граф Мольт. Я попыталась вскочить, потому что мне показалось, что сижу на ядовитом дикобразе, но папа удержал меня и укоризненно покачал головой:

— Яна, веди себя прилично, иначе магистр не захочет с тобой связываться.

Кто? Эльфор? Я уставилась на скромно стоявшего в стороне Дриатина. Уши у него опять смешно подрагивали. Не сдержавшись, я прыснула, едва успела прикрыть рот ладошкой. Неужели папа собирается выдать меня за представителя другой расы, лишь бы утереть нос противному графу?

— Сожалею, Всеслав, — виновато отвёл глаза магистр, — боюсь, ты переоцениваешь мои возможности.

Я почти окаменела, решив, что не слишком симпатичный и явно не очень молодой эльфор отказывается от счастья получить меня в жёны. Не то, чтобы я стремилась, но можно же было как-то деликатнее это подать. Мол, не достоин столь великой чести, или не могу рассчитывать на любовь юной барышни. Неужели магистр не знаком с правилами светской беседы? Меня так дуэнья просто замучила ими!

***

Я отвлеклась на собственные переживания и некоторое время жёстко сверлила упрямого эльфора взглядом, не вслушиваясь в смысл спора. Отец уговаривал гостя не губить девочку, войти в положение, вспомнить, наконец, о давнишних обязательствах. Не так много, он, в конце концов, просит.

— Признательность за спасение крепнет год от года, мой бесценный друг, — Дриатин прижав к сердцу свою большую ладонь, поворачивался из стороны в сторону, отслеживая нервные перемещения моего дорогого папы. — Ты вправе требовать и большего, но умоляю не заставляй поступиться принципами и совершать противные мне поступки.

Отец не просил, он требовал, отчего меня переполнял гнев. Папа стойко защищал меня, убалтывая высокого гостя, чем вызвал мою горячую благодарность, тем непонятнее, почему теперь так настойчиво навязывал дочь ушастому упрямцу, игнорируя его нежелание обрести такую восхитительную жену. Я не выдержала и вскочила:

— Папа! Меня почему не спросил? Я никогда не выйду за этого... — зыркнула в сторону магистра и указала на него пальцем. — За эльфора. Сам с ним целуйся, если хочешь!

Тишина оглушила меня. Стало слышно, как зудит залетевший в комнату комар и тикают настенные часы.

Я растерялась, поняв, что брякнула что-то не то, и села, переводя взгляд с отцовского лица на магистра и обратно. И тут они оба принялись хохотать. Отец упал в своё кресло, откинулся на спинку и стал вытирать платком выступившие от смеха слёзы, при этом пытался говорить, но фразу можно было лишь угадать, так невнятно она звучала:

— Вот... видишь... Дрин... до чего довело девочку... твоё упрямство.

Эльфор согнулся пополам, опёрся ладонями в колени, отрицательно качая головой, а уши его, теперь похожие на оленьи или коровьи, дрожали, словно их дёргали за невидимые верёвочки.

Мне остро захотелось уйти. Как-нибудь незаметно прокрасться к выходу и скрыться от этого смеха. Я даже начала приподниматься, опёршись на подлокотники, но мелькнувшее белое пятно привлекло мой внимание, заставив забыть обо всём:

— Волчок! — громко зашептала я. — Волчок, ты здесь? Я тебя по всему дому искала!

Питомец выбрался из щели между сейфом и книжным шкафом, встряхнулся, перебежал комнату и уселся у моих ног.

— Белый волк? — спросил магистр, перестав, наконец, смеяться. — Откуда он у вас?

— Не отдам! — твёрдо заявила я.

Привыкла, что каждый, кто впервые видит красивого волчонка, умиляется и просит продать его за любые деньги.
Эльфор покачал головой:

— Это необычный зверь. У него есть тайна. И он уже выбрал себе хозяина. Вернее, хозяйку. Никто другой не сможет им владеть.

Следовало признать, что я тоже не могла считать себя владелицей этого удивительного существа. Скорее, он был моим другом. Единственным другом, если уж говорить откровенно. Я с малолетства привыкла играть с братьями, девчонок с их стремлением наряжаться и кокетничать, терпеть не могла. Однако, братья разъехались, а парни, что жили неподалёку, не хотели воспринимать меня как ровню, отпускали сальные шуточки, даже с поцелуями лезли, каждый раз получая удар под дых, которым я владела в совершенстве. Какая уж тут дружба!

***

Надо признать, Волчок появился вовремя. Внимание мужчин переключилось на него. Магистр заинтересованно расспрашивал о том, как мы умудрились приручить существо из Сопределья. Ответы его не особенно устроили. Прервав пространные рассуждения моего отца, Дриатин посмотрел на меня:

— Хотелось бы узнать подробности.

Вот как он догадался, что родителям я поведала далеко не всё? Стараясь придать лицу высокомерное выражение, я задала встречный вопрос:

— Разве это справедливо, магистр? Вы желаете выпытать семейные тайны, не потрудившись исполнить просьбу своего друга.

Лицо эльфора удивлённо вытянулось, помолчав мгновение, он усмехнулся:

— Неужели вы готовы выйти замуж за ушастое недоразумение?

Волчок вскочил на лапы и грозно зарычал, вздыбив шерсть на загривке.

Мне и раньше говорили, что выходец из Сопределья может быть опасен, я не верила ровно до этой секунды. Пожалуй, увидев такого зверя где-нибудь в лесу, запрыгнешь на дерево и будешь трястись от страха, пока помощь не подоспеет.

— Дрин, Яночка! — вступил в разговор отец. — Хватит уже цапаться. У нас не так много времени. Если к тому моменту, когда граф Мольт явится сюда с требованием объявить о помолвке, имя Свеяны Ветр не будет внесено в списки студентов первого курса академии, мы уже не сможем вырвать её из лап этого кхм... влиятельного человека.

— В академию? Речь шла о поступлении в академию? — лепетала я, осознав, наконец, что тут обсуждали.

Мои вопросы потонули в мужских голосах. Отец и магистр спорили, не обращая на виновницу переполоха никакого внимания.

— Поздно! Всеслав, ты можешь понять, что теперь поздно? Я ничего не могу поделать, нужно было держать вступительные экзамены, состязаться с другими абитуриентами. Почему ты медлил, Всеслав? Почему не заставил дочь взяться за ум?

— Она хотела лучше подготовиться и поступать в следующем году, — оправдывался отец. Кто же мог предположить, что граф полезет со своими предложениями, не дожидаясь совершеннолетия Свеяны? Потом, мало что ли других достойных девиц?

Вот чем обернулось моё нежелание учиться дальше. Папа лукавил, я, конечно, отговаривалась тем, что хочу отдохнуть годик после школы, но в семье все отчётливо понимали, что усадить дочь за студенческую парту будет проблематично. Мне и в школе-то не сиделось спокойно.

— Списки составлены и вот-вот отправятся в министерство.

— Самое время их подправить, Дриатин, ведь никто иной, как мой лучший друг, будет заверять списки первокурсников своей подписью, ведь именно ты ректор академии!

— Всего лишь исполняющий обязанности.

— Тем более. Светлые силы благоволят нам, Дрин! Помоги! Ты мне должен.

— Что я могу сделать, Всеслав, — застонал эльфор, хватаясь за голову. —Теперь даже дополнительный набор не получится устроить, поскольку все места заняты.

— Я слышал, что одно есть. На факультете зельеварения, — упорствовал отец.

— Откуда у тебя такая информация? — удивлённо спросил эльфор, — к тому же ошибочная.

— Как ошибочная? Почему ошибочная?

— Место оставлено для талантливой абитуриентки из Сопределья. Она сдавала экзамены заочно, и вот-вот переберётся к нам.

— Хочешь сказать, что предпочтёшь видеть в академии почитательницу Чернокрылых и откажешь приверженке Светлоликих? — Мой папа скрестил руки на груди, выплёвывая злые обвинения: — Теперь я вижу, что ты как был прислужником тьмы, так и остался. Напрасно я поручился за тебя на суде Света.

Лицо магистра стало таким печальным, что я посочувствовала ему. Пожалуй, стала бы просить папу отступиться, если бы речь не шла о моём спасении от ужасного брака.

— Но что мне делать? — простонал эльфор. — Скажи, друг. Я исполню, хоть и не представляю, как можно провернуть это мошенничество.

— Вы сообщали той девице из Сопределья, что она поступила в академию? — деловито поинтересовался отец.

— Нет. Ситуация особенная. Было принято решение прежде утвердить списки в министерстве.

— Вот! Это лазейка, которую мы можем использовать. Вытри её имя, Дрин, и впиши в эту строку мою дочь.

— Это должностное преступление.

— Прекрасно! — обрадовался мой папа. — Ты ведь хотел заниматься наукой и тяготился обязанностями ректора, пусть и временными. Чего ж тебе терять?

— Репутацию.

— Брось! Какая репутация у беженца из Сопределья? Нечего и терять.

Магистр Дриатин Крэт печально кивнул, поднялся и, не глядя на меня, сказал:

— Пусть собирается, через полчаса выезжаем. Кстати, ей понадобится фамильяр.

— Возьмёт Волчека. Думаю, твои коллеги не скоро разберутся что к чему.

— Какой из него фамильяр! — покачал головой эльфор и уже выходя из кабинета, напомнил: — Полчаса. Ждать не буду.

Дать молодой девушке полчаса на сборы — это кем нужно быть? Именно таким вопросом задавалась дуэнья, пытаясь закрыть чемодан с едва ли не половиной моего гардероба.

— На что угодно готова поспорить, — продолжала пыхтеть она, — у лопоухого нет ни жены, ни дочери, ни даже сестры!

Много чем добрая, прежде казавшаяся очень строгой, дама упрекала эльфора, у меня же мозги совсем скукожились, в них пульсировала единственная мысль: «Что теперь будет? Что теперь будет? Что теперь будет?»

Меня никогда не привлекала учёба. Больше того, слово «магия» всегда ассоциировалась с обидой и комплексами. Ещё при поступлении в школу нас, пятилеток, исследовали на одарённость. У многих нашлись крупицы, в том числе и у меня. Каждому из счастливчиков назначили вектор магического развития в соответствии с природой способностей. Когда же дело коснулось меня, исследователи принялись чесать затылки:

— Дар определённо есть, только какой-то неопределённый!

В результате, меня зачислили в обычный класс, в надежде через три года заново проанализировать непонятные способности. Увы, ни через три года, ни ещё через три, ни даже при выпуске из школы мой уникальный дар не проявился хоть как-то, хоть на треть. Какая уж тут академия? Я даже не собиралась поступать, предпочитая игры, развлечения, прогулки с Волчком.

Мама заглянула поплакать, но увидев, что дуэнья не справляется с чемоданом, взялась ей помогать, а именно повытаскивала все пакеты и стала выкачивать из них воздух. Мамуля владела слабенькой, но вполне достаточной для ведения домашнего хозяйства магией. Чего, к сожалению, или к счастью, не передалось мне абсолютно. Даже братья умели готовить, с удовольствием работали в саду, легко справлялись с уходом за одеждой — курсантам военного училища не полагалось денщиков, а за внешний вид офицеры спрашивали строго. У меня же всё вечно валилось из рук: разбивалось, разливалось, рассыпалось. Последствия моей «помощи» приходилось устранять двум или трём служанкам. А когда, пробуя вязать, я проткнула спицей руку, мама отчаялась воспитать из дочери хозяйку и даже попытки прекратила.

Я успела надеть выданное мне дорожное платье — ужасно некрасивое, коричневое, с пышным подолом, состоящим из десятка слоёв. А на голову дуэнья заставила меня нацепить чёрный чепец, по её словам, требовалось защитить волосы от дорожной пыли. Посмотрев на себя в зеркало, я заунывала. Ну и видок!

— Яночка расстраивается не без причины, — мама бросила укоризненный взгляд на дуэнью. — Это так старомодно.

— В академии переоденется, там выдают форму, а то, в чём адепт прибыл, сжигают. Это давний ритуал, первокурсники как будто прощаются с привычной жизнью.

— Не очень-то это всё привычное, — потрясла я подолом.

— Ты что же думаешь, другие приедут в новом? — покачала головой дуэнья. — Каждый наденет платье, которое не жалко.

Ну и какой тогда смысл в глупом ритуале? Мне уже не нравилось в академии! Говорить я ничего не стала, осматриваясь. Уютная комната с милыми сердцу мелочами вот-вот станет лишь воспоминанием. Вернусь ли я сюда? Не раньше, чем на каникулах, но даже это под вопросом, ведь претензии графа Мольта ещё какое-то время будут в силе. Плакать хотелось от бессилия, от того, что я попала в зависимость от желаний противного старика.

— Сестрица! — заорала я, увидев на полке с моими ценностями потрёпанную куклу. — Почему не положили Сестрицу?

Мама с дуэньей переглянулись. На их лицах читалось недоумение, никто не мог предположить, что барышня семнадцати лет до сих пор играет в куклы.

Но ведь это не просто кукла! Её подарили, когда мне исполнилось три годика. «Вот, — сказала мама, — ты просила сестрёнку, получай».

Разумеется, я просила живую сестрёнку, но кукла так мне понравилась, что я приняла её с благодарностью в сердце. Все эти годы Сестрица заменяла мне подружек. Да-да, у меня не было настоящей сестры, не было и подруг, зато секреты имелись в изобилии. Много чего случалось в жизни непоседливой девчонки по имени Свеяна, и мне позарез нужно было делиться своими яркими впечатлениями. Ни родителям, ни дуэнье я не могла рассказать и половины. Сестрица же выслушивала в любое время и в любом количестве всё, что я ей могла поведать, а потом свято хранила мои тайны.

— Яна, — робко заметила мамуля, глядя, как я запихиваю сестрицу, а заодно и безделушки, которые будут напоминать мне о доме, в холщовую сумку, — мне кажется, кукла это лишнее. Тебя засмеют.

— Пусть только попробуют, — процедила я сквозь зубы. — Я на них Волчка натравлю. — Тут я замерла, лихорадочно осматриваясь: — Волчок! Где Волчок?! Без него я не поеду!

Строго говоря, моя истерика только выглядела, как каприз. Эльфор предупредил, что все слушатели курса зельеварения должны иметь фамильяра. Времени искать подходящего у нас не было, поэтому-то ректор согласился на Волчка — у никудышней студентки вполне может быть никудышный фамильяр.

Да только самого Волчка спросить забыли! Трудно понять, что творилось в его мохнатой башке, быть может, мой питомец рассчитывал, что без него меня в академию не примут, мы останемся дома и будем жить как прежде Ага! Логика в этом есть, да вот беда, про дряхлого жениха белое недоразумение позабыло.

Искали моего питомца всем домом. Дуэнья, родители, слуги — все носились кругами. Отовсюду слышалось: «Волчок, Волчок, Волчок, Волчок...»

Дриатин Крэт с угрюмым видом стоял у механической повозки, наблюдая за происходящим. Выделенное мне время вышло. Чемодан успели погрузить в багажное отделение, и даже холщовая сумка с безделушками валялась на заднем сидении. Садись, заводи мотор и отправляйся в дорогу! Маленькая загвоздка: барышня, навязанная другом в ученицы, потеряла фамильяра.

Магистр мог сердиться сколько угодно, однако понимал, что это форс-мажор.

***

Заглянув во все любимые Волчком уголки сада, я ужасно устала — не от беготни, а от неожиданно свалившихся на мою бедную голову переживаний — опустилась на ступеньку и начала развязывать душивший меня чепец. Старалась на смотреть на эльфора, облокотившегося на раскрытую дверцу безлошадного кабриолета и хмуро наблюдавшего за беспорядочными передвижениями зовущих моего питомца людей.

— Не сиди на холодном, простудишься, — пропыхтела мимо меня дуэнья.

«Вот и хорошо, — подумалось мне, — заболею, умру и не нужно будет ни замуж выходить, ни в академии учиться».

Пока не понятно, что будет с замужеством, а учёба точно не светила. Магистр, нервно двигая ушами, принялся выгружать мой багаж. Поставил на брусчатку холщовый баул с куклой Сестрицей и любимой книгой сказок, которую я сунула в последний момент, после чего открыл багажное отделение, намереваясь вытащить чемодан. Мой отец, увидев творящееся безобразие, подскочил к другу и едва не повис у него на мощной руке:

— Дриатин! Что ты задумал?

Эльфор, всё так же хмурясь, покачал головой:

— Прости, Всеслав, на другой факультет мне твою дочь никак не устроить, а будущим ведуньям и знахаркам фамильяр нужен с первых дней обучения. Для магических помощников предусмотрен специальный курс.

— Да, знаю я, знаю! — сердито буркнул отец. — Вы поезжайте вперёд, мы отыщем этого негодника, и дуэнья сразу же привезёт его в академию.

— Слишком много нарушений ради одной девочки, — магистр отстранил моего папу, поставил около его ног чемодан и направился к водительскому месту.

— Дрин! — умолял его отец. — Я дам любые деньги, купишь фамильяра по дороге.

— Нет! — отрезал эльфор, захлопывая за собой дверь кабриолета. — Нужна связь, хотя бы привязанность. Этого не купишь.

Кажется, я ненавидела ушастого ректора в тот момент.

Как он смеет в таком уничижительном тоне разговаривать с моим любимым папой?! Правильно люди считают: беженцы из Сопределья не способны сопереживать, они остаются жестокосердными, даже если прекрасно устроились в Лучезаре.

Тихонько заурчал мотор, из выхлопной трубы вылетело золотистое облачко дыма, до меня донёсся аромат цветущей вишни. Маги, создавшие горючее для безлошадных экипажей, любили экспериментировать, и теперь на заправках можно было выбирать, чем будет пахнуть механическая повозка: сиренью, морем, ландышами, сеном...

Я обожала вишню и отметила, что наши с эльфором вкусы совпадают. Всё равно злилась на него.

Кабриолет медленно тронулся и уже через секунду раздался вопль моего папы:

— Стой! Дрин, стой же! Вот он! Вот же он!

Волчок понурив лохматую башку сидел на брусчатке — под машиной спрятался паразит! Я побежала к нему, схватила на руки, крепко обняла и залилась слезами. Вообще не могла сориентироваться, рада я тому, что всё-таки еду в академию, или не рада. Главное: Волчок со мной!

Чемодан вернулся в багажное отделение, мы с питомцем расположились на заднем сидении кабриолета. Ой, простите, с фамильяром, конечно!

Родители в этой суматохе даже обнять меня на прощанье не успели. Мама, утирала слёзы, махала белым кружевным платочком и кричала:

— Мы пришлём дуэнью, она будет навещать тебя по выходным.

На что эльфор угрюмо заметил:

— Выходных не предвидится. Мы должны усиленно заниматься, чтобы догнать остальных к завершению первого семестра.

Я нервно сглотнула слюну. Ректор сам планирует меня подтягивать в учёбе? Час от часу не легче!

Волчок сидел с унылым видом, будто ни меня, ни Дриатина не существовало. Смотрел в окно, на бегущие мимо перелески. Где-то там за ними пролегала граница двух миров: нашего Лучезара и считавшегося тёмным Сопределья. В далёкие времена, более двух тысяч лет назад, эти миры существовали независимо, случилась катастрофа, произошло столкновение. К счастью, Лучезар и впечатавшийся в него мир не уничтожились, а продолжили своё почти независимое существование. Со временем на той стороне появились умельцы, которые начали создавать магические переходы. В Лучезар потянулись представители тёмных рас, прежде не встречавшихся здесь. Правителям нашего мира пришлось объединить усилия и запечатать границу между мирами. Однако, прорывы случались, а в последние годы даже наметилось кое-какое сотрудничество, в частности в науке. Вот и сейчас, я должна занять место, выделенное жительнице Сопределья. Она наверняка расстроится, узнав, что не поступила!

— Где ты его нашла?

Я даже не поверила, услышав голос ректора. Мы довольно долго ехали в полном молчании.

— А? Кого?

— Волка.

— М-м-м... — помычала я, не решаясь рассказать правду и прекрасно понимая, что выдумка, вполне годившаяся для родных и близких, здесь не пройдёт. — Уж и не помню.

— На нём тёмное заклятье. Постараюсь снять, мне знакомы такие, но не вдруг, нужна основательная подготовка.

Волчок покосился на меня, потом на затылок водителя, уши которого, словно у любопытного кота, развернулись в нашу сторону, сердито тявкнул и улёгся на сиденье, устроив голову между лапами, причём одной из них прикрыл себе глаза. Мол, не видеть бы вас обоих.

— А как вы поняли, что на Волчке заклятье? — не смогла я сдержать любопытства.

— Встречал и тех, кто таким образом приколдовывал, и пострадавших тоже. Он ведь из Сопределья?

— Э-э-э... Вы думаете? — я прикусила губу, чувствуя, что притворяться несведущей у меня получается плохо.

— Потом обсудим, — ректор, видимо, не собирался прямо сейчас разоблачать меня. — Первым делом нужно закрепиться в академии. Постарайся не высовываться, Свеяна. Чем незаметнее ты будешь, тем дольше тебя будут считать за умную.

Я фыркнула. Обидно вообще-то. Кто из нас троих глупее, ещё неизвестно. Учителя всегда говорили, что мне достаточно приложить хоть немного усилий, и я обязательно стану отличницей. Да вот хотелось ли мне выбиваться в лидеры — другой вопрос. Не хотелось! Я же не знала, что ещё до совершеннолетия заинтересую столь «завидного» кавалера, как граф Мольт — дряхлый и противный. Всё! Не хочу о нём вспоминать.

В дороге я скучала. Редкие деревеньки, мелькавшие за окном, выглядели довольно уныло. Любоваться гулявшими там курами, утками, гусями, коровами, пасущимися за околицей овцами желания не было. Волчок тоже не проявлял интереса к живности. Помнится, когда я притащила его в дом — слабого, неспособного стоять на лапах — все всполошились, мол, окрепнет, начнёт кошек драть, по курятникам лазать и кур давить. Много слёз мне пришлось пролить, убеждая родителей оставить Волчка себе. Он оправдал доверие — вырос мирным и совсем не кровожадным. Даже мышей и птичек не трогал. Папа удивлялся: вроде хищник, а жрёт с хозяйской кухни: хоть варёное мясо, хоть запечённую рыбу, хоть кашу и овощи.

Я, признаться, была уверена, что Волчок принял к сведению наши разговоры и старался не проявлять природных инстинктов, однако эксперимент моего брата показал обратное. Ярик тогда ещё не уехал в училище. Он то ли завидовал тому, что я спасла волчонка и теперь имею такого преданного друга, то ли жалел питомца, считая, что для нормального развития волку необходимо есть сырое мясо и охотиться. Ярик поймал зайца, расставив на задворках сада силки, принёс его во двор и начал науськивать на трясущегося от страха бедолагу подросшего к тому времени Волчка.

Каково же было разочарование моего брата, когда Волчок перегрыз верёвки, связывающие лапы зайца и, схватив того за шкирку, отнёс в ближайшие кусты. Ох я и смеялась, видя вытянутое лицо Ярика!

Почему, вспомнив ушастую приманку, я стала пялиться на магистра Крэта? Да просто так! Надо же хоть куда-то смотреть, когда дорога такая однообразная.

А он ничего... Если не замечать заострённые и оттопыренные уши, вполне симпатичный. Я немного подалась вперёд, одной рукой взявшись за спинку переднего сиденья, чтобы лучше рассмотреть благородный профиль эльфора. Интересно, кого в нём больше: эльфа или орка? Вроде бы эльфа. Орков я не видела, они в Лучезаре не проживали, но по слухам это здоровенные и уродливые существа. А эльфы — утончённые красавцы. Во всяком случае, светлые, что жили в нашем мире. Тёмных обитателей Сопределья мне тоже встречать не доводилось.

— Ой! Волчок, ты чего это?

Не больно, просто неожиданно. Питомец успел придвинуться ко мне и чуть-чуть прихватил зубами запястье свободной руки.

Не успела я разобраться с Волчком, как получила укол с другой стороны:

— Отношения между преподавателями и студентами в академии строго запрещены, — не поворачиваясь, сообщил магистр.

Это к чему было сказано? Самоуверенный нахал, решил, что я с ним заигрываю?

— Пф-ф-ф... — только и смогла выдать, откидываясь на спинку сидения и потирая место укуса.

— Если ты надеешься найти пару, советую сразу отказаться от этой мысли. Времени на это не будет. Тебе придётся посещать все семинары и лекции, выполнять все задания, тщательно готовиться к коллоквиумам, а свободное время заниматься саморазвитием.

— Кошмар, — огорчённо вымолвила я. — Начинаю думать, что замужество не такая уж плохая идея.

Тут эльфор вильнул, потому что резко повернулся ко мне и нечаянно дёрнул руль. Выровнявшись, он покачал головой:

— Готова жить со стариком?

— Ну, сколько он ещё протянет? — Я наморщила лоб, вспоминая напыщенного графа, и отрицательно покачала головой. — Нет, даже года не смогу существовать рядом с ним. Придётся налегать на учёбу.

— Не переживай, Свеяна. Я обещал твоему отцу, что буду помогать. Правда, в зельеварении не силён, у меня другая специализация. И всё же уверен, что общими усилиями мы всё преодолеем.

Обнадёживает. Беседовать мне нравилось больше чем молчать всю дорогу, вот и продолжила разговор:

— А разве ректор не обязан хорошо разбираться во всех направлениях?

— Иметь представление нужно, — согласился эльфор, — но глубокие знания требуют полного погружения, что не всегда возможно. Потом, я не ректор, а всего лишь исполняющий обязанности. Надеюсь, что за год попечители подберут мне замену.

— Выходит, у меня в запасе только год, — обречённо вздохнула я.

— Как минимум, — подтвердил магистр. — С первого курса никого не выгоняют, даже разгильдяев. Всегда есть вероятность, что студент войдёт во вкус учёбы и подтянется к летней сессии. Кстати, мы подъезжаем. — Кабриолет свернул с трассы, впереди за жидкой рощицей показалось внушительное здание академии, которое мне доводилось видеть только на гравюрах и картинках в учебниках по истории. — Сбросив скорость, папин друг предупредил меня: — Высажу вас у ворот, а багаж прикажу отнести в твою комнату. Не нужно, чтобы другие студенты видели нас вместе.

— Понятно, — пролепетала я, испугавшись новых ощущений.

Я буду здесь жить и учиться? В этом грандиозном замке? Ужас. Я вжалась в сидение, во все глаза наблюдая, как медленно раскрываются украшенные магическими символами ворота. Никакой охраны и в помине не было, преодолеть границу принадлежащей академии территории мог только тот, кому выдан особый пропуск. Разумеется, ни у меня, ни у моего питомца такового не было, ведь я не сдавала вступительные экзамены. Именно поэтому эльфор провёз нас на своей машине, и сказал, что дальше мне придётся топать ножками.

— Зайдёшь в учебную часть, назовёшь имя и факультет.

— А разве моё имя есть в списках? — удивилась я.

— Пока нет, но с ними сверяться не будут. Раз ты здесь, значит, нужно тебя устраивать. К тому времени, когда список первокурсников вернётся из министерства, Свеяна Ветр уже будет зачислена в академию. Старайся вести себя уверенно, прямо сейчас избавляйся от синдрома самозванца.

Хорошо ему советовать! А мне каково теперь одной с этим вот всем?

Кабриолет остановился, магистр ловко выбрался из него и распахнул заднюю дверцу. Волчок спрыгнул на землю. Я продолжала сидеть, судорожно цепляясь за прошлую спокойную и весёлую жизнь.
***

— Фамилия, имя, кличка?! — строго спросила толстая секретарша, восседавшая за массивным столом у входа в учебную часть.

Перед суровой женщиной, при одном взгляде на которую подкашивались ноги, лежал раскрытый журнал с частично заполненными графами. Рука, сжимавшая самопишущее перо, которому я искренне посочувствовала, зависла над страницей, а взгляд немного косящих глаз из-под густых бровей пронзал меня и даже стену за моей спиной.

Я прочистила горло и уточнила:

— Что? Кого?

— Твоя фамилия, кличка фамильяра. — Секретарша повысила голос и вытаращила глаза так, что они едва не вылезли из орбит.

— Свеяна Ветр, — проблеяла я, — а это Волчок.

— Вижу, что волчок, — сердито буркнула дама, начав записывать мою фамилию. — Кличку спрашиваю.

— Это кличка, — испугалась я. — Разве нельзя, чтобы...

Она не дала мне договорить, озадаченно почесала тупым концом пера голову, колыхая пышный, готовый в любую минуту рассыпаться пучок с тонкими прожилками седины в серых волосах.

— Что-то я не помню таких.

Секретарша, скорее всего, видела список первокурсников, переданный ректору, и никак не могла знать, что эльфор Дриатин Крэт намерен внести туда изменения.

— Других нет, — шмыгнув носом ответила я и на всякий случай уточнила: — на зельеварение.

Снова на меня посмотрели уничтожающе:

— Куда ж ещё? На других факультетах фамильяры не нужны.

Она выбралась из-за стола и сильно хлопнула толстыми ладонями. В то же мгновение перед нами с Волчком возникла эфемерная арка с призрачной завесой, сквозь которую виднелся квадратный холл с маговизором и двумя рядами стульев перед ним. Окон в холле не было, зато в каждой из трёх видимых стен имелись двери.

— Ой, — удивлённо воскликнула я. — Что это?

— Общежитие. Твой номер тридцать три. Пятый этаж. Иди, некогда мне экскурсии водить. — Стоило нам с питомцем неуверенно двинуться к арке, как сзади послышался окрик: — Ключи возьми, недоразумение!

Как выяснилось, прежде чем воспользоваться магоходом — временным порталом внутри здания — я должна была взять со стола печать и сделать оттиск у себя на запястье и у фамильяра в любом удобном месте. В результате на коже появлялась татуха — маленькая, но заметная для магического замка.

Я шутливо поднесла печать к носу фамильяра. Волчок сердито заурчал и отвернулся.

— В ухо проще всего, — посоветовала секретарша.

Я воспользовалась её советом, украсила татушкой себе руку, и ухо Волчку, вернула печать на место и, повинуясь нетерпеливому жесту толстой командирши, прошла через арку.

Миг, и вот мы уже в другом помещении.

Номер тридцать три оказался у меня за спиной. Между этой комнатой и соседней имелась металлическая решётка, закрывающая лифтовую шахту. Ну, понятно, пятый этаж, а всего в башне их семь.

Строго напротив, уже без решётки, виднелся выход на лестницу. Маговизор не работал, стулья, соответственно, пустовали, зато за каждой дверью, кроме одной, слышалась возня. Кто-то что-то двигал, кто-то разговаривал, кто-то напевал. Итак, заключила я, у меня будет семь соседок, а возможно, и соседей. Пока никто не вышел знакомиться, поэтому я могла только гадать: с одного ли мы факультета, с одного ли курса, и вообще — с кем придётся жить бок о бок весь учебный год.

— Давай, Волчок, — дрожащим голосом скомандовала я, — будем заселяться.

Фамильяр побежал вперёд, пихнул лбом незапертую дверь, проскользнул в щель. Я вошла следом и возмущённо ахнула, запнувшись о стоящий у порога чемодан.

— Нельзя что ли в комнату занести? Обязательно при входе ставить?!

Трудно сказать, кому было адресовано моё возмущение, если магистр и заходил сюда, давно ушёл.

За спиной щёлкнул магический замок. Дверь нас запомнила и захлопнулась.

Ладно, с этим потом. Я стала расхаживать по выделенному мне помещению, изучая его.

При входе обнаружился крохотный санузел. Минимальные удобства, если честно. Я покрутила краны, они сердито зашипели, но всё-таки выдали тонкие струйки тёплой и холодной воды. Впрочем, определить это можно было только по цветовым пятнам на ручках. Температура наощупь казалась одинаковой.

— Гляди-ка, Волчок! — воскликнула я, обнаружив низенькую дверцу рядом. — У тебя отдельный туалет!

Крохотное помещение напоминало собачью будку, в которой мой питомец обитал до этого. Только в полу имелось похожее на воронку углубление, и если нажать на широкую клавишу в стене, работал слив.

Волчок принюхался и спрятался внутри. Я немного подождала, но потом махнула рукой, мол, хочешь сидеть в темноте, сиди. Продолжила обследование временного жилья.

Та-а-ак... Объёмный стенной шкаф для одежды с большим зеркалом на внутренней стороне дверцы. Все вешалки кроме двух болтаются пустыми. На одной висит парадная мантия белого цвета, на второй — комплект формы.

Ничего так... симпатичная. Юбка и жилет бронзового цвета, блузка. Ого, даже галстук! Какого мы о себе мнения!

Развешивание собственной одежды я оставила на потом, прошла к дальней стене в которой имелось два узких окна. Около правого стоял письменный стол, около левого широкое кресло, в котором можно, уютно поджав ноги, читать учебник или художественную книгу. Тут же по другой стене стоял книжный шкаф, пока пустой, а сразу за ним имелся альков с неширокой кроватью, заправленной стёганным покрывалом.

Всё. А что я ещё хотела?

— Волчок! Волчок! — обрадовано позвала я. — Смотри тут и для тебя лежанку приготовили.

В алькове, кроме кровати и невысокой тумбочки, обнаружился короб с шерстяной подстилкой внутри.

Фамильяр, недовольно фыркая, выбрался из уборной, встряхнулся и перебежал через комнату. Не успел он обнюхать свой укромный уголок, как в дверь громко постучали. Девичий голос, показавшийся мне недовольным, крикнул:

— Эй! Открой! Кто тут? Давай знакомиться.

Я чуть присела, узнав голос той самой рыжули, что обозвала меня деревенщиной.

Вообще не было желания с ней общаться. Приложив палец к губам, я дала питомцу знак затаиться. Мы познакомимся с соседями чуть позже. Для начала переоденусь.

***

Стук в дверь и крики ещё некоторое время продолжались, мы с Волчком боялись пошевелиться, чтобы не выдать себя шорохом. Я внутренне крыла навязчивую соседку ругательными словами, которым меня научили братья, и вот, когда всё, наконец, стихло, позади меня послышался хрип магического устройства связи:

— Внимание! Объявляется общий сбор. Свеяна Ветр, вам следует срочно переодеться в белую мантию и явиться в зал собраний. Не забудьте захватить одежду, в которой вы прибыли в академию. Её следует передать для сожжения. Как поняли? Отвечайте!

Настойчивость, с которой вещал динамик, вынудила меня ответить:

— Да, я всё поняла. Спасибо.

— На сборы пятнадцать минут! И вот ещё что, найдите вашу соседку из тридцать пятой комнаты и передайте ей приказ. Рудана Сметт не отвечает на сообщение.

Едва умолк голос секретарши, как возобновился грохот из прихожей:

— Что там происходит? — вопила за дверью девица. — Открой и объясни мне, наконец, что случилось, куда нужно идти? И зачем что-то жечь?

Я уныло брела к выходу, размышляя что бы такое сказать в ответ на «деревенщину». Распахнула дверь и увидела спешащего к Рудане брата.

— Пф-ф-ф… — скривилась, глядя на меня, рыжуля. — Это ты, а я думала, тут кто нормальный поселился.

— Всё? — упёрла я руки в бока. — Надобность отпала?

— Рудди! — подскочил рассерженный старшекурсник. — Почему ты не в комнате? Уже до меня докопались с вопросом, куда запропастилась сестра.

— Магическая завивалка сломалась, — захныкала рыжуля, — хотела у соседки попросить.

— Какая ещё завивалка! — Брат схватил её за руку и потащил в комнату номер тридцать пять. — Срочно переодеваться! Это платье нужно подготовить к сожжению.

— Как?! — завопила, вырываясь, Рудана. — Почему к сожжению? Это совсем новое и дороге платье! Самое нарядное из моих. Почему ты не предупредил?

— Можно подумать, ты кого-то слушала! — сердито буркнул парень, заталкивая сестру в комнату.

Она, однако, успела кинуть на меня злой взгляд и прошипеть:

— Так вот почему эта чухня так вырядилась!

Надо же! Я ещё одно нелицеприятное прозвище заработала от соседки. Усмехнулась, в глубине души торжествуя, что благодаря дуэнье смогла уберечь добротные наряды от огня, и уже хотела скрыться в комнате, но не успела.

В лифтовой шахте что-то зарокотало, заскреблось, потом стихло, и сразу же металлическая решётка поехала в сторону, выпуская на этаж двух коренастых мужчин в форме охраны академии.

— Свеяна Ветр? — спросил один, потрясая зажатым в руке ошейником.

— Д-да… — заикнувшись, ответила я.

— Где ваш фамильяр?

— Осваивается.

Крепыш не дослушав, сдвинул меня плечом и, на ходу разматывая поводок, вошёл в комнату.

— Приказ ректора! — равнодушным голосом пояснил его напарник. — Волка велено посадить в клетку.

— Где? Зачем? Какую ещё клетку! — возмутилась я, кинувшись догонять охранника.

Увы, ни мои заверения, что питомец совершенно безобиден, что он за свою жизнь у нас в доме даже муху не обидел, что я без него не могу, и вообще, слушателям факультета зельеварения полагается фамильяр, не возымели никакого действия.

Увидев, как понуро мой Волчок шагает на поводке, я разревелась в голос. Негодяи воздействовали на него усмиряющим заклинанием, превратив из грозного зверя в плюшевую игрушку.

Мужчины вместе с Волчком вошли в поджидавший их лифт. Второй всё-таки посмотрел на меня с сочувствием:

— Не волнуйтесь, барышня, их сиятельство Бриэлла Жутт прекрасно обходится с животными, а ректор настаивает на том, что вашего волка нужно внимательно изучить, прежде чем допускать к занятиям вместе с остальными.

— Самого его надо изучить, — сердито проныла я, когда дверь лифта закрылась, и снова раздалось скрежетание.

Вернувшись в комнату, я снова расплакалась. Просто не могла без слёз смотреть на приготовленный для фамильяра домик. Бедный Волчок так радовался полученным удобствам! А теперь его посадят за решётку и будут исследовать, как какую-нибудь лабораторную крысу!

Оживший местный магофон заставил меня подскочить на месте:

— Свеяна Ветр! Вы готовы? Первокурсники уже начали собираться в зале.

Точно, я же ещё не переоделась! О том чтобы умыться и причесаться, и речи не было, я быстро стянула с себя платье, облачилась в форму и сверху накинула праздничную мантию — символ чистого листа, каковыми были мы в начале обучения.

Я торопливо скатала коричневое платье в рулон, засунула его в приготовленный для этого бумажный пакет, туда же бросила ненавистный чёрный чепец. В отличие от Руданы Сметт я была рада избавиться от этих тряпок.

В лифт сунуться не рискнула, хоть тот и ездил туда-сюда в шахте, побежала на лестницу и, спустившись на этаж, догнала хмурую соседку и её недовольного брата. Он что-то выговаривал Рудане, однако, услышав мои шаги, замолчал. Наверное, хотел дождаться, когда я обгоню их и побегу дальше, чтобы продолжить проработку.

А я и не собиралась бежать. Заплутаю ещё с непривычки, уж лучше пойду за знающими людьми.

Рыжуля покосилась на меня и фыркнула:

— Вижу, у тебя тоже нет завивалки.

— Есть, просто я не успела привести себя в порядок, — ответила я с притворной улыбкой, — из-за тебя, между прочим.

— Не ссорьтесь, девочки, — миролюбиво попросил старшекурсник. — Здесь надо заводить друзей, а враги сами заведутся. — Когда я кивнула, соглашаясь, добавил: — Тебе очень идёт мантия.

Рыжуля фыркнула и отвернулась, а я не знала, как реагировать, не очень-то привыкла к комплиментам. Даже спасибо не догадалась сказать.

К счастью, зал собраний оказался недалеко, там уже строились первокурсники в белых мантиях. Заметила я и эльфора. Он облачился в чёрный балахон с золотыми знаками отличия, поэтому резко выделялся на фоне студентов. Мне, сразу же захотелось подбежать к Дриатину Крэту и спросить, как он мог так жестоко обойтись с моим питомцем, но сигнал к построению не дал мне этого сделать. И не только он. Брат рыжули, взявший на себя обязанность опекать не только сестру, но и её соседку, схватил меня за подол мантии, удержав на месте, а потом кивком указал на ящик, куда все бросали пакеты с одеждой.

Пришлось подчиниться, чтобы с самого начала не попасть в нерадивые ученицы, это у меня обычно получалось куда лучше, чем всё остальное.

Построили нас в две шеренги, разбив по факультетам. В первой линии стояли девочки, позади нас — парни. Я покосилась вправо и увидела мечтательную блондинку, которая в отличие от меня и Руданы успела завить волосы, красиво распределив крупные пружинки по плечам, спине и груди. Они эффектно смотрелись на белой мантии, создавая гармоничный образ. Мои тёмно-русые сосульки так ярко выделялись на белой атласной ткани, что я почувствовала себя замарашкой рядом с этим образцом элегантности и стиля.

— Бьянка, — шепнула девушка, заметив мой интерес, — а ты?

— Свеяна, — ответила я.

— На каком этаже поселилась?

— Пятый, а ты?

— Тоже. Я в тридцать восьмой... — улыбнулась Бьянка.

— В тридцать третьей, — сказала я и тут же почувствовала болезненный тычок в спину:

— Тш-ш-ш-ш, — зашипел парень, стоявший за мной, — мешаете, болтушки.

Я хотела оглянуться и треснуть его в ответ, но заметила злорадную улыбочку Руданы и растеряла весь пыл. Ладно, буду слушать ректора, как примерная ученица.

Друг моего папули эльфор Дриатин Крэт завершил короткую речь пожеланиями нам всем успешной учёбы и передал слово декану факультета укрощения огня, попросив его рассказать о традициях академии.

Понятно, что нас всех интересовало сожжение будничной одежды. Оказалось, что избавляться от того, в чём прибыли поступившие на первый курс, стали в первый же год открытия академии, а именно в то страшное время, когда прорывы из соседствующего с нами мира ещё не научились пресекать. Тогда это было связано с эпидемией, охватившей все приграничные земли. Поговаривали, что заразу то ли случайно, а может быть, и нарочно, занесли в Лучезар из Сопределья. Дабы обезопасить студентов и преподавателей, все прибывшие проходили омовения и переодевались. Тратить магический потенциал на обеззараживание тряпок было слишком расточительно, поэтому их просто сожгли.

Декан подошёл к огромному ящику, куда первокурсники бросили одежду, совершил несколько пассов и удовлетворённо кивнул:

— Редко когда не случается подмены. Все молодцы.

— Какой подмены? — шепнула Бьянка, толкнув меня локтем.

Я пожала плечами, зато стоявший за моей спиной парень снизошёл до объяснений:

— Бывало, кое-кто жалел свои тряпки, подсовывал вместо них украденные у соседей.

Его замечание стало последней каплей для Руданы. Рыжуля и так стояла с трясущимися губами, а теперь разрыдалась в голос.

Огневик резко обернулся и безошибочно нашёл глазами плаксу:

— Если девушка желает, она может забрать своё платье, только в этом случае придётся покинуть академию.

Услышав начало фразы, моя соседка шагнула вперёд, но осознав полный смысл сказанного, замотала головой и встала обратно в строй.

Мне стало жалко её.

— Не реви, — шепнула я, тронув Рудану за локоть. — У меня вон фамильяра отняли, и то держусь, а тут всего лишь платье.

— Хочешь, я тебе все свои покажу? — наклонилась, чтобы видеть рыжулю Бьянка. — выберешь любое, какое понравится.

Рудана махнула рукой и принялась тереть щёки ладошками.

— Просто обидно, что я так наряжалась, а надо было вон как Янка, из бабулиного сундука какое-нибудь старьё вытащить.

Мне стало смешно, хотела сказать, что в этом случае мы обе выглядели бы как деревенские дурочки, но сдержалась, лишь прикрыла рот, скрывая широкую улыбку от внимательно смотревшего в мою сторону ректора.

Тем временем огонь полыхал над ящиком, а по рядам первокурсников проносился многоголосый шум.

Нам дали выговориться и обменяться впечатлениями, но как только пламя унялось, прозвучал гонг.

— Объявляю начало учебного года! — равнодушным голосом произнёс эльфор. — Прошу кураторов развести подопечных по соответствующим поточным аудиториям для прослушивания вводной лекции.

Первыми повели почти по-военному шагавший курс боевого факультета во главе с высоким статным мужчиной, судя по замечанию всезнайки из наших, — драконом. Следом за боевиками пошли стихийники. Тут и без подсказок было видно, что этим повезло получить в кураторы утончённого, изящного и необычайно красивого эльфа. Нас повела сердитая тётка, назвавшаяся ведуньей Тамарой Тригг.

Я извертелась, пытаясь привлечь внимание Дриатина Крэта, но он сосредоточенно беседовал с преподавателями, не глядя в мою сторону. И вот, как только наша кураторша дала команду топать к выходу и пошла первой, чтобы указывать дорогу, я заметила, как ректор направляется в обратную сторону. Мои сокурсники потянулись за ведьмой, как за уткой, ведущей своих утят к воде. Я же выскочила из белой цепочки, рванув к ректору.

— Эй! Барышня! — окликнула меня милая фея, ожидающая очереди, чтобы вести студентов бытового факультета следом за нашим. — Вы куда? Всем необходимо идти в аудиторию.

Я даже не повернулась к ней, крикнула только:

— У меня фамильяра забрали! Пусть вернут!

Разумеется, эльфор прекрасно услышал мои вопли. Он остановился в арке, которая вела на лестницу, а его уши синхронно повернулись назад. Уверена, что будь на месте папиного друга кто-то другой, мне бы пришлось очень пожалеть о своём поступке. Однако в тот момент я ни о чём другом не могла думать, как только о том, что надо спасать Волчка.

***

Так и не оглянувшись, Дриатин Крэт вышел из зала торжеств, а мне ещё нужно было преодолеть половину огромного помещения. Я не сомневалась, что пока я добегу до лестницы, он уже поднимется на третий этаж. Поднажала, не обращая внимания на кричавших взрослых, стараясь перехватить магистра до того, как он скроется в кабинете, и никак не думала, что эльфор остановился и ждёт меня. Я пролетела арку и на полной скорости врезалась ректору в спину. Перепугалась до смерти — от неожиданности, от чего ещё…

Перепугавшись, я оттолкнула магистра от себя, покачнулась, и чуть не спикировала вниз по лестнице, хорошо, что эльфор обладал молниеносной реакцией, он успел схватить меня за подол мантии. Ткань затрещала, боковой шов немного разъехался, я же замахала руками, словно ветряная мельница, и уцепилась за перила.

— Я-а-а-на-а-а… — укоризненно протянул магистр Крэт, осматривая дыру в мантии, — …тебе следует слушать вводную лекцию, а ты сдаёшь зачёт по бегу.

Я отмахнулась от нравоучений, пусть и сказанных вполне добродушным тоном, и задала прямой вопрос:

— Где Волчок? Почему его забрали у меня? Вы сами говорили, что на факультете зельеварения…

— Никто его не забирал. Твой фамильяр по-прежнему принадлежит тебе, просто мы с маркизой Жутт хотим понять, насколько он безопасен для людей и животных.

— Совершенно безопасен! — подступила я к ректору, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо: — Волчок несколько лет жил у нас и никого не тронул!

Эльфор печально покачал своей большой головой:

— Прости, Яна, мы сами должны убедиться в этом, будем изучать твоего фамильяра некоторое время.

— Опыты собираетесь ставить? — возмущённо выпалила я. — Где он?! Сейчас же хочу видеть своего питомца. Я должна понять, что с ним всё хорошо.

В этот момент арку прошли два оживлённо беседующих преподавателя — оба немолодые, полноватые и одетые в тёмно-синие мантии, вероятнее всего, стихийники. Увидев ректора, уединившегося с первокурсницей, мужчины замолчали, смерили нас обоих удивлёнными взглядами и поспешили к лестнице. Один из них оглянулся на середине пролёта, а я не удержалась и показала язык.

Эльфор очень красноречиво вздохнул и неожиданно согласился с моим требованием.

— Идём. Просмотришь, раз тебе так не терпится.

Он стал первым спускаться на цокольный этаж, где, как я поняла, находился фамильяриум. Мне пришлось топать следом, придерживая порванный бок мантии. К счастью, под ней была надета обычная форма, но всё равно меня раздражал так неловко полученный дефект в одежде.

— Не спешите, господин ректор, — попросила я, боясь наступить на длинный подол, и оторвать кусок в довершении образа неисправимой неряхи.

— В первой комнате общежития найдёшь кастеляншу и попросишь поменять тебе мантию. Скажи ей, что я приказал.

— Спасибо, — сказала я удивлённо.

Ушами он, что ли, видит? Вон как развернул в мою сторону! Или мысли умеет читать?

Преодолев два пролёта, мы оказались в квадратном помещении без окон, свет лился с потолка из мелких капель, тянущихся по периметру потолка. Было не очень светло, но и не темно. Впереди обнаружилась широкая и высокая дверь, обитая металлом со следами царапин примерно до уровня колен.

Я бы ещё поняла, если бы кто-то пытался выбраться из фамильяриума наружу, но дело как будто бы обстояло наоборот.

Ректор перехватил мой взгляд и улыбнулся, опять угадав мои мысли:

— Магические помощники обожают Бриэллу, с большим удовольствием бегают на занятия и порой, проявляют нетерпение, царапая запертую дверь.

Сказав это, он взялся за висящий на стене молоток и постучал. Нам пришлось подождать, прежде чем по ту сторону послышались лёгкие шаги.

Дверь отворилась, показав уже знакомую мне худощавую женщину с недлинными чёрными волосами.

— Дриатин? — удивлённо вскинула она брови. — Что случилось?

— Хозяйка Волчка желает убедиться, что с ним всё в порядке.

— Разумеется, он в порядке! — сделала обиженное лицо маркиза Жутт.

— Прошу вас, — поклонился эльфор.

Я, спохватившись, умоляюще сложила ладони:

— Ваша светлость, пожалуйста! Мы с питомцем никогда не разлучались, я волнуюсь за него.

— Волноваться нужно было раньше, пока он был у вас дома, — сердито заметила дама, но всё-таки отошла в сторону и распахнула перед нами дверь.

Я не поняла сказанную фразу, но не переспросила и не стала размышлять, а поспешила перешагнуть порог.

Мы попали в широкий коридор, тоже освещённый линией поблёскивающих капель под потолком. Вдоль правой стены тянулся ряд клеток. Три ближайшие были пусты, а в четвёртой метался от одного края к другому белый волк. Я бросилась к нему и завопила:

— Волчок! Мой любимый!

Дриатин и Бриэлла остановились и начали о чём-то спорить, я же присела около решётки, схватившись за прутья. Щёки мгновенно стали мокрыми, как будто я попала под дождь, а я даже не поняла, что рыдаю. Мне так было жалко своего милого питомца. Он так любил свободу! Всегда бегал, где хотел, а тут оказался в клетке по площади в пятую часть от выделенной нам комнаты.

Волчок одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние, приземлился рядом с решёткой и просунул голову между прутьями. Я тут же поцеловала его в нос и стала гладить по голове, шепча ласково:

— Вытащу тебя, вытащу, миленький мой!

Я чувствовала свою вину, ведь это мне пришлось прятаться в академии, а теперь Волчок вынужден страдать из-за меня. Ведь могла бы поступить, как и прочие, на любой другой факультет и не пришлось бы тащить с собой питомца, а я ленилась учиться, и даже не думала готовиться к экзаменам.

— Что тут происходит?! — обрушился на меня сверху недовольный голос маркизы Жутт. — А ну, сейчас же…

Она не договорила, наклоняясь. Мне показалось, что глаза её сверкнули. Потянуло холодом. Волчок попятился, но не смог вытащить голову, застрявшую между прутьями. Мы с маркизой, не сговариваясь, взялись за толстые металлические стержни, начав тянуть их в разные стороны. Увы, сил субтильной дамы и юной барышни не хватало. Мой фамильяр упирался лапами в пол, шерсть на его шее вздыбилась, но вытащить голову у него не получалось.

— Может, лучше сюда? — прошипела я, севшим от напряжения голосом.

— Нет, — так же сипло ответила госпожа Жутт. — Клетка не выпустит, она зачарована.

— Отойдите-ка, — попросил нас ректор. — Я попробую.

Мы, тяжело дыша, расступились. Эльфор схватился за прутья и с небольшим усилием сдвинул их в стороны на несколько сантиметров.

Волчок дёрнулся вперёд, но его будто ударило чем-то. Обиженно заскулив, мой питомец убрался в клетку, лёг на пол и закрыл лапой глаза.

— Ну, вот видишь, красавица, — как ни в чём не бывало спросила меня маркиза, — твой фамильяр отлично устроился. Можешь спокойно заниматься.

— Это, по-вашему, отлично? — возмутилась я.

У меня было много чего сказать, но в моей голове неожиданно зазвучал мягкий тенор: «Иди, Свеяна, не волнуйся за меня».

— Что? — я растерянно закрутила головой, пытаясь понять, откуда идёт голос. Это был не бархатный бас эльфора, и не звонкий Бриэллы. — Кто говорит?

Волчок сел, посмотрел на меня и утвердительно качнул головой.

— Ты его слышишь, красавица? — спросила маркиза.

— Кажется, слышу…

— Вот и славно! Это обнадёживает. — Госпожа Жутт повернулась к ректору: — Думаю, мы сможем разгадать эту загадку.

— Я надеюсь на вас, Бриэлла, — ответил эльфор и бесцеремонно взял меня за локоть. — Идём, Яна, надеюсь, вводная лекция ещё не закончилась.

Хотелось бы поспорить, и я могла подобрать слова, но в мозгу снова зазвучал приятный и уверенный голос: «Иди, тебе нужно учиться, а я буду ждать».

Бедный, бедный Волчок!