Фамильяр в сапогах и волшебное зеркало

- Сколько можно дрыхнуть? Вставай! Конец света проспишь!

Голос был явно не Мишкин. Да и не мог им быть, потому что мы уже неделю как поссорились, и я даже подозревала, что вообще расстались.

Глаза отчаянно сопротивлялись, умоляя дать им поспать еще минуток по десять… на каждый. Наконец мне удалось приподнять веки. По ощущениям уже наступило утро, но в комнате было темно, как в склепе, хотя обычно свет уличного фонаря пробивался даже сквозь самые плотные шторы.

Я потянулась за телефоном, однако рука неожиданно наткнулась на стену.

На стену?!

Мне не нравилось спать у стенки, поэтому кровать стояла так, чтобы с обеих сторон было свободное пространство. Вроде бы засыпала у себя дома. Или это такой многослойный сон, когда думаешь, что уже проснулась, а на самом деле все еще спишь?

Включить свет? Лампа на тумбочке, а тумбочка, походу, куда-то пропала. Откинув тонкое грубое одеяло, – точно не мое! – я села и спустила ноги с кровати. Под ними зашуршало что-то вроде грубого сена, какие-то сухие стебли. И рубашка – я терпеть не могла ночные рубашки, спала или голая, или в пижаме, а тут вдруг оказалась в широченной длинной плащ-палатке.

- Вставай! – откуда-то из темноты снова донесся голос. – Жених пришел.

Сказано это было с нешуточной издевкой.

- Какой еще жених?! Ты кто вообще такой? – возмутилась я и тут же сообразила, что говорю не по-русски. И невидимый собеседник тоже, кстати. Мало того что говорю, так еще и прекрасно понимаю.

- Вот до чего девушек мавуаз доводит, – фыркнул он. - Так и имя свое забудешь. Настоятельно рекомендую больше на ночь не пить. Жених – твой. Бир Наториус. Если ты, конечно, со вчерашнего вечера не завела другого. А я – твое наследство от маменьки. И наказание на всю оставшуюся жизнь. А вот не надо было дерзить старушке. Глядишь, получила бы что-нибудь поприятнее, как твои сестрички.

Прекрасно. Жених, наследство, сестрички… Похоже, я спятила. Хотя нет, тогда все это казалось бы нормальным. Значит, просто сон. Ладно, пусть идет своим чередом.

- Свет зажги, наследство! – потребовала я. – Дай хоть гляну на тебя.

- Соскучилась? А кто еще вчера говорил, что глаза бы твои на меня не глядели?

Вчера? Как-то это странно для сна. Развить мысль я не успела, потому что вспыхнул свет.

Ну, вспыхнул – это, конечно, сильно сказано, огонек загорелся маленький и тусклый, но по глазам после полной темноты ударило. А когда они привыкли к свету, я завизжала как резаная.

Держа в лапе светильник, у кровати стоял… стояло существо. Примерно в половину человеческого роста, зеленое, меховое, с хвостом. И в сапогах! В грубых, грязных болотных сапогах с отворотами, по самое брюхо. Мордой оно напоминало то ли барсука, то ли белку, только без ушей, зато с длинными патлами, торчащими во все стороны.

- Да хватит уже орать! – существо махнуло четырехпалой лапой с острыми коготками. – Или, может, твоему любезному сказать, что ты похмельем маешься и зеленых чертей ловишь?

- Зеленых чертей? – дрожащим голосом повторила я. – Это ты, что ли, зеленый черт?

- Да, тяжелый случай... Милочка, если тебе совсем память отшибло, то я Бертран, твой фамильяр. По приговору суда отправлен Черной канцелярией на принудительные работы. Попал к твоей матушке, но поскольку полностью срок отбыть не успел, перешел от нее к тебе. И знакомы мы уже год.

Пытаясь проснуться, я изо всех сил щипала себя за предплечье через длинный рукав рубашки. Больно и наверняка до синяков, но это не помогло. Чудище никуда не делось, да и сама я оставалась все там же. Понять бы еще где!

Границы помещения терялись во тьме, так же, как и потолок. В круг света попадала только узкая кровать с деревянной спинкой, стоящая у беленой стены, и что-то напоминающее комод. И кусочек пола, покрытый чем-то вроде сухой осоки.

- Вставай, Дэлла!

Какая, к черту, Дэлла? Двадцать шесть лет прожила Настей, и это имя меня вполне устраивало.

Зеленый… как там его? Фамильяр фамильярно дернул меня за прядь волос, и я чуть не завизжала снова. И вовсе не от боли, а потому что волосы тоже были не мои. Не короткие русые, а длинные, темно-рыжие, крупно вьющиеся.

Я дернулась, фамильяр отшатнулся, и свет отразился в большом зеркале в золотой резной раме. Вырвав из мохнатой лапы светильник, я подскочила к нему и замерла в ужасе. С девушкой, глядевшей из тускло мерцающей глубины, общим у меня был разве что возраст. Высокая, с роскошной рыжей гривой и широко расставленными серо-зелеными глазами. Идеальные брови, ровный нос, в меру пухлые губы, длинная шея. Фигуру скрывал бесформенный белый балахон до самых пят, и я обтянула им себя, чтобы оценить габариты. Да, все вполне модельное – грудь, талия, бедра, ноги.

Кое-как справившись с шоком, я подумала, что девушка, в общем-то, красотка, ничего не скажешь. Вот только… не я. Какая-то Дэлла. А куда делась пусть не самая прекрасная, но своя родная Настя – загадка. Точнее, куда делись Настина шкурка и Настина обычная жизнь, потому что начинка-то осталась прежней. И встречный вопрос – где теперь сознание этой самой Дэллы?

- Ну что, налюбовалась? Жениха звать? Или хотя бы оденешься?

Можно было забиться под одеяло и плакать, пока не придут санитары и не увезут в психушку. Если здесь, конечно, что-то такое имеется. Или попытаться выяснить, что произошло и где я нахожусь. И есть ли шанс как-нибудь это исправить.

Я выбрала второй вариант, поскольку первый не предполагал никакого решения проблемы. Ну, может, кроме бесплатной еды.

- Скажи…

- Бертран, - подсказал зеленый черт… то есть фамильяр.

- Скажи, Бертран, а я могу отложить встречу с женихом? Ну, сослаться на нездоровье, например?

- Трудно быть здоровой, столько выхлебав на ночь. Можешь, конечно. Никто не осудит. После похорон любимой маменьки-то.

Это было сказано таким ехидным тоном, что стало ясно: маменька вряд ли была любимой. И что-то он еще там говорил, вроде я… то есть Дэлла «дерзила старушке».

- Но мне на твоем месте было бы любопытно, с чего вдруг он приперся спозаранку, аж затемно. Сомневаюсь, что так сильно соскучился. Не прыткий юноша, чай.

Не юноша? Прекрасно… Ко всему прочему еще жених какой-то некондиционный. Старый дед? Ну и вляпалась Настя! Ну ладно, раз так – посмотрим. Вот только во что одеваться?

То ли Бертран читал мои мысли, то ли принял молчание за согласие, но, нырнув в темноту, тут же вернулся с охапкой каких-то тряпок и бросил их на кровать.

- Так что, выйдешь?

- Оденусь и выйду, - буркнула я, надеясь, что смогу во всем этом разобраться. – Светильник оставь.

- Да мне-то он зачем? – дернув хвостом, кокетливо перетянутым посередине двойным кольцом-браслетом, фамильяр удалился.

Судя по всему, одежду хозяйка сняла вечером и бросила куда-то комом: длинное темно-синее платье со шнуровкой по бокам выглядело довольно помятым. Кроме него, в куче обнаружилась короткая рубашка, что-то вроде то ли корсета, то ли плотного корсажа, полотняные панталоны и теплые чулки с подвязками.

Держа двумя пальцами панталоны, я пыталась справиться с конгитивным диссонансом. Брезгливость не позволила бы мне надеть чужую одежду, даже чистую, а тут явно ношеная, включая нижнее белье. Но, с другой стороны, носило все это именно то тело, в которое меня занесло неведомым ветром, а свои вчерашние трусы я при большой нужде надела бы. Да и искать что-то другое сейчас было не с руки.

К счастью, одно время я занималась историческими танцами, которые требовали псевдоисторической одежды, поэтому хоть и не сразу, но все же управилась и с корсажем, и с чулками, и со шнуровкой на платье. Если верить зеркалу, один бок оказался затянут сильнее другого, но я решила, что жених это как-нибудь переживет. А если нет – тоже не беда. Может, даже наоборот, неплохо. Твердой уверенности в том, что удастся как-то вернуться обратно в свою жизнь, не было, а замуж непонятно за кого не хотелось.

Сунув ноги в обнаруженные под кроватью неудобные туфли на низком каблуке, я расчесала волосы щеткой из грубой щетины. При этом пришлось снова напомнить себе, что это не чья-то чужая щетка, а принадлежащая моему нынешнему телу. 

Все это, конечно, отдавало абсурдом, и даже читанные книги про попаданок не слишком помогали принять ситуацию. Одно дело читать и совсем другое - примерить что-то подобное на себя. Но деваться было некуда. Раз уж сон и бред отпали в полуфиналах, оставалось как-то встраиваться в реальность.

Прежде чем выйти из комнаты, я нашла с помощью светильника окно и отдернула плотную штору – чтобы обнаружить за ней чернильную темень. Такое раннее утро? Или здесь зима и рассветает к обеду?

Все эти вопросы я отложила на потом, как и осмотр комнаты. Открыла дверь и оказалась в таком же темном коридоре. Светящийся по контуру прямоугольник задал направление.

В гостиной – если я правильно поняла назначение этого помещения – на диване сидели две девицы лет двадцати, довольно противного вида, в таких же темно-синих платьях, как и я, видимо траурных. Бертран пристроился в углу у камина. Жениха я заметила не сразу: его скрывала спинка кресла. Услышав мое «доброе утро», он встал, подошел и поцеловал мне руку.

- Приветствую вас, бира Дэлла.

Так, похоже, бир – это не имя, как я подумала, а что-то вроде «господин». А Наториус тогда что, имя или фамилия? И ведь не спросишь же. Язык мне достался вместе с телом, а вот знание реалий и память его прежней хозяйки в комплект, к сожалению, не входили. Значит, будем действовать методом ненаучного тыка.

- Что привело вас к нам так рано? – дабы не попасть пальцем в небо, я решила обойтись без обращения.

Сестрички неодобрительно зашушукались, поглядывая искоса. Абсолютно одинаковые, чернявые, похожие на тощих ворон. Шли бы вы, девочки, отсюда, дали нам с женихом пообщаться. Или, по местным правилам, мы не должны оставаться наедине до свадьбы?

Все оказалось еще хуже, чем я предполагала. Нет, Наториус не был старым дедом, всего-то лет сорока, но от него веяло такой чопорной скукой, что от одного взгляда хотелось завыть и повеситься. Это был высокий, болезненно худой мужчина с впалыми щеками, тонкими бледными губами и острым хрящеватым носом. В редких бесцветных волосах прогрызли глубокие ходы залысины. Такими же бесцветными были брови, ресницы и глаза. Довершал картину унылый серый костюм, и даже лаковые сапоги, которые наверняка должны были блестеть и отбрасывать зайчики, выглядели тускло.

- Прошу прощения за ранний визит, бира Дэлла, но я получил приказ срочно прибыть во дворец и поэтому сейчас же выезжаю в столицу. Сколько времени вам понадобится на сборы?

- В каком смысле? – растерялась я. – На сборы куда?

- Дэлла, прекрати валять дурака, - зашипела одна из сестричек. – Ты что, забыла? Свадьбу отложили, пока бир Наториус не станет членом королевского совета. И вот он им стал. Ты едешь с ним.

- В качестве кого?

- В качестве невесты, разумеется, - подключилась вторая. – До свадьбы будешь жить при дворе.

- Да, - кивнул головой жених. – Вас возьмет в свою свиту королева. Или принцесса.

Ворон синхронно и симметрично перекосило.

Я вспомнила слова Бертрана о том, что была бы я поприветливее с маменькой, получила бы в наследство что-нибудь поприятнее осужденного на каторжные работы фамильяра. Значит, все приятное досталось этим двум приветливым грымзам. По идее, им стоило радоваться, что избавятся от лишнего рта, но их буквально корчило от зависти.

- И что, ехать надо прямо сейчас?

Интересно, а что будет, если я прямо сейчас сделаю совсем другое – скажу, что не собираюсь никуда ехать? И что замуж за этого унылого хрена тоже не собираюсь. Сестрицы обрадуются или огорчатся? Нет, понятно, что и то и другое, но чего будет больше?

- Конечно, нет, бира Дэлла. Вы спокойно соберетесь и поедете в карете с моими слугами. Поэтому я и спрашиваю, сколько времени нужно на сборы, чтобы они знали, когда заехать за вами.

- Одного дня ей вполне хватит, - влезла та, что сидела справа.

- Не хватит, - возразила я. Только для того, чтобы не согласиться с ней. Какого черта она вообще лезет не в свое дело? Не терпится поскорее выставить меня из дома? – Три. Три дня.

Да, трех дней вполне достаточно. Не только для того чтобы собрать вещи, но и для того, чтобы сбежать. Или, возможно, вернуться домой. Но в это верилось слабо. Другой вопрос – куда бежать? В любом случае, я выторговала себе отсрочку для того, чтобы осмотреться.

Может, удастся подружиться с Бертраном? Он хоть и зараза, да еще и служит фамильяром по приговору суда, но мне и не с такими перцами приходилось наводить мосты. Правда, те были школьниками-подростками, а не загадочной зеленой хренью.

Еще раз поцеловав мне руку, Наториус откланялся и вышел. Повисло тяжелое молчание, которое Бертран поспешил разрушить, шуруя кочергой в камине.

- Выйди отсюда! – рявкнула на него одна из ворон.

- Ага, сейчас, - фамильяр сделал непочтительный жест, который наверняка соответствовал нашему среднему пальцу. – Моя хозяйка Дэлла, а ты мне никто и звать никак. Так что рот закрой, а то панталоны простудишь.

Браво, Берт! Кажется, ты начинаешь мне нравиться.

- Дэл, - срочно вмешалась вторая, в то время как первая побагровела и раздулась на манер рыбы-фугу, - давай договоримся сразу. Мы не будем проверять твои сундуки, но ты пообещаешь не брать ничего из дома, кроме своих личных вещей. Матушка в завещании отписала тебе только этого зеленого каторжника.

- Эй, потише! – оскорбился Бертран. – Не каторжника, а осужденного на принудительные работы. А насчет завещания я бы еще подумал, не подделка ли это.

- Да как ты смеешь, мерзавец?! – наконец отдышалась первая.

- Зная вас – запросто. И это вы не смеете разговаривать со мной в таком тоне. Мой приговор не отменяет происхождения. Кто вы – и кто я! Мое наказание не пожизненное, и возможность его досрочного прекращения остается в силе. Рекомендую об этом помнить, когда открываете свои поганые рты. Чтобы не пожалеть потом.

- Мы пожалуемся на тебя в Черную канцелярию! – чуть менее уверенно заявила вторая.

- Да на здоровье. Там принимают жалобы только от хозяев, а не от каких-то безродных выскочек.

Я с интересом следила за их перепалкой, хотя она вызвала дополнительные вопросы. И правда, кто он такой? Видимо, какая-то очень важная особа. И что же он натворил, если его так наказали? Насколько я знала, в нашем мире фамильяры служили ведьмам и колдунам, но это были коты, жабы и прочие животины с духом внутри. Кем же тогда была матушка трех сестричек? Похоже, Дэлла в этой семье играла роль то ли Золушки, то ли паршивой овцы.

- Так я вам и позволила совать нос в мои сундуки, - отрезала я, сложив руки на груди. – И договариваться с вами ни о чем не собираюсь. Я уеду. В столицу. Во дворец. И стану придворной дамой королевы. А вы сидите в этом сарае и лопайтесь от зависти.

- Пойдем, Мона, - вскочила та, которая предлагала мне договориться. – Видеть не могу эту дрянь.

- Да, пойдем, - другая тоже подорвалась с дивана. – Скорей бы она убралась к своему… престарелому облезлому жениху.

- Престарелому, облезлому, но члену королевского совета, - отбила подачу я.

Дверь хлопнула так, что затрясся весь дом.

- Это было великолепно, Дэл, - Бертран сделал низкий шутовской поклон. – Я восхищен. Давно надо было поставить этих гадин на место. Что насчет завтрака?

Я понятия не имела, что там насчет завтрака, но, к счастью, дверь открылась, и на пороге показалась девушка, одетая вполне по-прислужьи: в чепчик и белый фартук поверх черного платья.

- Завтрак на столе, бира Дэлла, - пропищала она, изобразив какой-то недоразвитый книксен. – Хозяйки попросили принести им в комнаты.

- Хозяйки! – передразнил ее Бертран и протиснулся мимо нее в коридор. – Смешно слушать.

Рассудив, что он должен держать курс по направлению к еде, я поспешила за ним. Несмотря на его резкий рывок с места, мне удалось засечь, за какой дверью в конце коридора мелькнул зеленый хвост.

Ну-с, посмотрим, что едят в этом мире.

Судя по размерам и количеству комнат, дом был довольно большим. Но вот богатым ли – это уже вопрос. По нашим меркам и гостиная, и столовая выглядели скромно, однако здесь все могло обстоять иначе. Хоть Бертран и обозвал сестричек безродными выскочками, это еще ни о чем не говорило.

Большой овальный стол без скатерти был накрыт на одного человека, а всего, судя по количеству грубых деревянных стульев, за него садились четверо. Мама и трое дочерей? А как насчет папы? Похоже, он в этой семье отсутствовал.

Кроме стола, в комнате был только большой буфет с выдвижными ящиками и посудой на открытых полках, а в углу стоял маленький столик вроде детского, за которым уже сидел Бертран. Штор на окне не было, и я заметила, что начало рассветать. Впрочем, намного светлее от этого не стало, поэтому с темнотой не слишком успешно боролись огонь в камине и несколько толстых свечей в подсвечниках.

Завтрак мало чем отличался от нашего. Яичница-глазунья на блюде под стеклянной крышкой, нарезанные ломтики белого хлеба в плетеной корзинке, что-то напоминающее сыр и ветчину на деревянной доске. А еще странная лиловая масса в маленькой мисочке и темно-красная, исходящая паром, в большой. И высокая металлическая посудина с изогнутым носиком, похожая на старинный кофейник.

Я села туда, где стояла одинокая тарелка, положила на нее ломтик яичницы, сделала бутерброд с сыром.

- Эй, а меня ты кормить собираешься? – возмутился Бертран.

Вскочив из-за стола, он подошел ко мне с пустой миской в лапах.

- Что вообще с тобой происходит? И не говори, что похороны так подействовали. Вряд ли это стало для тебя таким уж горем.

- Мне что-то… нехорошо, - пробормотала я. – Что ты будешь есть?

- Видимо, сильно нехорошо, - насмешливо фыркнул он. – Попроси Яану, чтобы заварила змеиного цвета, моментально похмелье снимет. Каши! И хлеба с мясом. Как обычно.

В выборе между красным и фиолетовым решающую роль сыграло то, что красное было горячим. Наполнив миску, я положила на кусок хлеба кусок условной ветчины и протянула Бертрану, но тот замотал головой так, что чуть не расплескал кашу.

- С ума сошла, Дэлла? – скривился он. – Зачем ты хлеб мясом испачкала? Дай другой кусок.

Пожав плечами, я протянула ему доску и корзинку с хлебом, чтобы взял сам. Вот так, здесь, оказывается, бутерброды не в ходу. Ну у нас тоже некоторые утверждают, что это вредно. Хотя в желудке все равно перемешается.

Сев за стол, я положила немного каши и себе. Разваренные красные зерна оказались довольно вкусными, а вот яичница разочаровала – отдавала тухлятиной, и я не знала, попало в нее испорченное яйцо или так и должно быть. Остальное пробовала уже осторожнее. Хлеб показался безвкусным, ветчина, напротив, слишком острой, а сыр ничем не отличался от нашего. Лиловая субстанция напоминала черничное варенье, только кислое, а налитый из кофейника напиток – какао без сахара. В общем, вполне съедобно.

- Добавки? – предложила я, заметив, как Бертран вылизывает миску. – Или еще чего-нибудь?

Он посмотрел на меня так, словно я сморозила какую-то жуткую непристойность.

- Дэл, ты, конечно, моя хозяйка всего третий день, - длинным розовым языком он старательно облизал морду по кругу. – И до этого мы с тобой не так уж много общались. Но неужели за целый год ты хотя бы немного не узнала правила взаимодействия хозяина и фамильяра? Или тебе было настолько наплевать?

- Ну… - я пожала плечами, лихорадочно соображая, как выкрутиться. – Ты ведь был не моим, поэтому особо и не вникала.

- Хозяин кормит фамильяра три раза в день. Сам. Сколько даст – столько и даст. Никаких добавок. У твоей матери в комнате должен быть свод правил. Поищи и ознакомься. Такая синяя книжечка, небольшая. Если не помилуют досрочно, я перейду еще к твоим детям. Или внукам. Срок у меня открытый. Могут освободить и завтра, и через триста лет. Или вообще никогда.

- Ну и что ты такого натворил? На открытый срок?

Это вырвалось у меня само собой. Наверно, я должна была знать.

- В том же своде правил написано: фамильяр не обязан сообщать хозяину, за что осужден на принудительные работы, - ощетинился Бертран. - Так что извини, тебя это не касается. Я могу, конечно, сказать, но… не хочу.

- Ну и ладно. Не хочешь – не говори.

- Ну так что, пойдем собираться? – спросил он уже спокойнее.

- Успеется. Лучше поищем твой свод правил. Ты должен знать, где у нее что.

Свод сводом, но я рассчитывала найти в комнате почившей матушки еще что-нибудь полезное. Информацию – в первую очередь. Не спрашивать же Бертрана, была ли она ведьмой или кем-то вроде того.

- Я могу убрать со стола? – в комнату заглянула служанка. Видимо, она и была той самой Яаной, о которой говорил Бертран.

- Да, пожалуйста, - кивнула я и встала.

Девушка посмотрела на меня удивленно, фамильяр тоже. Не нужно было говорить «пожалуйста»? Я не представляла, как надо себя вести, и наверняка все, с кем мне сегодня пришлось столкнуться, были в недоумении: что это с Дэллой?

- Иди вперед, - попросила я, когда мы вышли из комнаты.

- Хорошо, - буркнул Бертран. – Только постарайся не наступить мне на хвост.

- А зачем у тебя на нем браслеты?

Обернувшись через плечо, он помахал рукой у головы. Видимо, намекая на мою умственную или психическую неполноценность.

- С тобой определенно сегодня что-то не то. Или ты просто придуриваешься. Это магические кольца слежения. С их помощью Черная канцелярия всегда знает, где я нахожусь.

- А снять их нельзя?

- Только вместе с хвостом.

Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж, и Бертран толкнул выкрашенную в коричневый цвет дверь. Войдя вслед за ним в комнату, я поняла, что не ошиблась: судя по всему, мамаша Дэллы и правда была ведьмой.

За решеткой из деревянных планок стояла кровать под зеленым покрывалом, в углу – шкаф, рядом таз на табурете. Скромная, очень скромная спальня. А вот передняя часть комнаты больше напоминала лабораторию алхимика.

На длинном столе громоздились всевозможные склянки и плошки, жаровня и что-то вроде перегонного аппарата. На стенах висели связки сухих трав, широкий подоконник был завален разноцветными камнями и какими-то непонятными штуками. С книжного шкафа, битком набитого толстыми фолиантами, смотрело чучело совы, а в воздухе висел тускло мерцающий шар. Да и пахло в комнате как-то странно, то ли озоном, то ли ладаном.

- Вот! – Бертран с трудом вытащил из плотного ряда книг небольшой синий томик. – Держи.

Взяв его, я продолжала осматриваться по сторонам. Наверняка меня затянуло в этот мир какой-то магией. И если хозяйка комнаты была ведьмой, возможно, именно здесь следовало искать ответ на вопрос: что произошло и как вернуться обратно. Но вот что конкретно искать?

- А ты что тут делаешь?

Я могла даже не оборачиваться, этот мерзкий голос вряд ли можно было с кем-то перепутать, а какая из двух глоток его продуцировала, роли не играло.

- Я живу в этом доме и могу заходить куда захочу. В том числе и в комнату своей матери.

- Нет, Дэлла, - злорадно возразила сестричка. – Этот дом теперь наш с Соной. Со всем содержимым. У тебя ровно три дня, чтобы убраться отсюда. И здесь тебе тоже делать нечего.

Вот, значит, как? То есть, если бы Наториус не стал членом королевского совета, они выперли бы меня за порог сразу после похорон? Или все-таки подождали бы до свадьбы?

- А кормить меня в этом доме до отъезда будут? – сухо уточнила я. – Или мне выйти на улицу с табличкой: «Подайте на пропитание, сестры выгнали из дома»? Я это сделаю, не сомневайся. Пусть люди порадуются.

Бертран одобрительно захрюкал. Ворона застыла с раскрытым ртом и выпученными глазами, но тут же отмерзла.

- А где зеркало? Матушкино зеркало? Которое у окна стояло?

Не то ли это зеркало, в которое я смотрелась утром в своей комнате? Кто еще, кроме Дэллы, мог его утащить?

- А зеркало бира Джанна отдала Дэлле, - с ехидной улыбочкой сообщил Бертран. – При мне. Перед самой смертью. Так что нечего тут выступать. Вы получили все, что принадлежало матери на момент кончины, будьте довольны. Пойдем, Дэл, она все равно будет стоять над душой, как бы мы чего-нибудь не украли.

- А это что у тебя? – сестрица вырвала свод правил у меня из рук.

- Собственность Черной канцелярии, - подскочив, Бертран пнул ее сапогом по ноге и выхватил книгу. – Не нарывайся, Мона! Последний раз предупреждаю. Надеюсь, когда Дэлла станет придворной дамой королевы, вам все это аукнется.

Схватив за платье, он потащил меня к двери.

- Пёсьи самки, - выругался он, когда мы оказались в коридоре и Мона со злобной гримасой повернула в замке ключ.

Я невольно фыркнула в кулак.

- А ты зря смеешься, Дэлла, - мрачно проворчал Бертран, когда мы спустились вниз. – Скажи спасибо, что я тебя прикрыл. Думаешь, не видел, как ты вчера вечером тащила зеркало к себе? Интересно, зачем оно тебе понадобилось после того, как ты отказалась использовать свой дар? Фактически ты совершила кражу, потому что завещание вступило в силу в момент смерти, и тебе в этом доме принадлежат только твои личные вещи.

- Если утащила, значит, было нужно, - огрызнулась я. И ведь ни капли не соврала. Знать бы еще, зачем оно понадобилось настоящей Дэлле.

А что, если зеркало магическое и во всем виновато? Если оно затянуло меня сюда, а Дэллу – к нам? И что делать дальше? А как она там – в моем теле, в моей квартире, в нашей реальности?

Так, спокойно. Зеркало теперь, выходит, тоже моя личная вещь, раз мать якобы подарила его Дэлле. А там посмотрим.

- Послушай, Берт, - я наклонилась и погладила его.

- Во-первых, никогда так больше не делай! – он вывернулся из-под моей руки. – Не выношу этого. А во-вторых, запомни, я не Берт, а Бертран.

- Ну тогда и я Дэлла.

- Договорились. Так что я должен послушать?

- Поскольку нам с тобой, возможно, жить вместе еще долго, предлагаю дружить. Так будет проще нам обоим.

- Ну что ж… - Бертран задумчиво пожевал губу. – Враг моего врага – мой друг. Вполне резонная причина. С твоей матушкой у нас дружбы не получилось. Она меня терпеть не могла, я ее тоже. Думаю, тебе она меня завещала исключительно для того, чтобы досадить.

- Интересно, почему же она меня так не любила? – спросила я, открыв дверь своей комнаты.

В тусклом свете серенького утра выглядела она не менее уныло, чем все прочее в этом доме. Узкая кровать у стены так и осталась незаправленной – видимо, личной горничной мне не полагалось. Комод, шкаф, обшарпанное кресло у камина, небольшой столик у окна, книги на полке – вот и вся обстановка. Ни картины, ни цветка в вазе. Беленые стены, на полу вместо ковра сухая трава, как в бедной хижине. Зеркало в золоченой резной раме выглядело здесь чужеродным элементом.

- Ничего странного, - Бертран вошел следом и устроился в кресле. – Насколько я понял, она ненавидела твоего отца. К тому же, если верить ее жалобам, ты всегда была дерзкой и своенравной. А в довершение всего не захотела пойти по ее стопам, несмотря на магический дар.

Так… у меня еще и магический дар имеется. Какой, интересно? И об этом тоже не спросишь. Но первый шажок по наведению дипломатических мостов сделан. Возможно, мы и правда подружимся.

- Зачем тебе понадобилось три дня, Дэл… Дэлла? – скинув сапоги, Бертран вытянул к камину задние лапки, тоже четырехпалые. – Тебе собираться-то десять минут. Два платья да три пары панталонов. В один сундук все уместится. Я бы сказал, в сундучок.

- А из вредности, - я накрыла постель одеялом и легла сверху. – И зеркало, кстати, не забудь. А вообще оно для чего нужно? Я-то его унесла, чтобы смотреться, а то у меня нормального нет.

- Да если б я знал. У Джанны просто стояло, все в пыли, она к нему и не подходила.

- Ну и ладно. А мне пригодится.

- Я тебе пока не нужен? – Бертран почесал пятки и натянул сапоги обратно. – Если нет, то пойду прогуляюсь.

- Иди, - разрешила я, потому что напряженно думала, как бы выставить его за дверь.

Проблема была самой что ни на есть насущной и приземленной. То, что я надела несвежее белье и не почистила зубы, полбеды. Хуже обстояло с самыми базовыми потребностями. Персонального санузла в моей каморке не наблюдалось. В книгах про попаданцев этот аспект обычно стыдливо замалчивали. Скромные познания в истории намекали, что выбор невелик: либо персональный ночной горшок, либо коллективное отхожее место в доме или во дворе.

Осмотр комнаты результатов не принес: личной посудины не обнаружилась. Обойти дом, заглядывая во все по очереди двери, чтобы напороться на сестричек? Ой, простите, я шла в туалет, но заблудилась.

Но тут удача сама пошла мне навстречу. Можно сказать, сжалилась.

- Яана, почему в уборной такая грязь? – донеслось прямо из-за двери.

Осторожно приоткрыв ее, я выглянула в щель. Служанка с виноватым видом стояла в двух шагах от меня.

- Прошу прощения, бира Сона, сейчас уберу.

Когда стук каблуков смолк в отдалении, служанка пробормотала что-то себе под нос и пошла к неприметному закутку под лестницей.

Бинго! Одной проблемой меньше. Еще бы с мытьем разобраться.

Дождавшись, пока Яана закончит уборку и уйдет, я прокралась туда. Сортир ожидаемо оказался допотопным – выгребным, с деревянным сиденьем, плотно закрытым крышкой, и вентиляционным окошком под потолком. Летом в этой части дома должны были царить не самые приятные ароматы и мухи. Если, конечно, матушка-ведьма не боролась с этим с помощью какой-нибудь бытовой химии… то есть магии.

Беглый осмотр дома позволил примерно определиться с топографией. На первом этаже располагались гостиная, столовая, кухня и чулан. На втором – спальни. Дэлле досталась самая неудобно расположенная комната: внизу, рядом с лестницей и туалетом.

Вернувшись к себе, я занялась содержимым шкафа и комода. Насчет двух платьев и трех пар панталон Бертран, конечно, утрировал, но гардероб и правда оказался небогатым. Действительно, все должно было уместиться в один сундук средних размеров. Вот только вопрос, нужно ли это при дворе? При условии, конечно, что я туда попаду. А если попаду, то кто будет меня обеспечивать? Жених? Или мне, как придворной даме, назначат жалование?

Судя по мрачной картине за окном, я попала из весны в позднюю осень. В шкафу нашелся плащ с капюшоном. Накинув его, я вышла на крыльцо и огляделась. Дом стоял посреди сада, страшно запущенного. По образованию я была учителем биологии, но, проработав в школе всего год, ушла и занялась ландшафтным дизайном, поэтому такое убожество оскорбляло меня как профессионала. За домом находились какие-то то ли сараи, то ли амбары, тоже довольно обшарпанные. Фасадом он выходил на немощеную дорогу и поле. Никаких других зданий поблизости не наблюдалось. Холодная сырая погода не слишком располагала к прогулкам, и я поспешила обратно.

Оставалось только сидеть у камина и читать фамильярский свод правил. Свободное чтение входило в комплект с владением местным языком, и это сильно облегчало мне жизнь. Вот было бы здорово, если б я попала сюда и не понимала ни слова.

А чтение оказалось довольно любопытным. В вводной части подробно расписывалось, что маги и ведьмы, совершившие серьезные проступки, как правового характера, так и «магического», направляются по приговору Черной канцелярии на принудительные работы в облике фамильяров к другим магам и ведьмам. Причем последние не могут отказаться от таких помощников, однако могут их подарить или передать по наследству. Человеческие тела фамильяров весь срок наказания хранятся на складе Канцелярии.

Вот тут была непоняточка, и я сделала себе мысленную пометку, чтобы спросить у Бертрана.

Дальше подробно и в деталях расписывались все аспекты взаимоотношений хозяина и фамильяра, вплоть до того, как часто нужно устраивать помощнику банный день и подстригать когти. Особенно умилил пассаж о том, что хозяин должен заботиться о его нравственности и ограждать от зрелищ, способных нанести ей ущерб.

Ну ясно, если устраиваешь разврат, не забудь выставить подопечного за дверь. Иначе он может пожаловаться, и тебя оштрафуют.

За обедом я уже знала, что сначала должна накормить Бертрана, а потом только есть сама. Что размер порции не ограничен, но это должно быть только одно блюдо, на мой выбор, не считая хлеба и закусок. Оглядев стол, я щедро, с горой, положила в его миску жаркое с овощами, дополнив хлебом и сыром. Сестрички смотрели на это так, словно у них изо рта вырвали последние куски. Один их вид способен был надолго отбить аппетит, но я снова включила режим повышенной вредности и попробовала все, до чего смогла дотянуться. Благо была в еде неприхотлива и любила новое.

После обеда я позвала Бертрана к себе, и он снова устроился у камина, опередив меня. Спорить не стала, легла на кровать.

- Скажи, в своде написано, что фамильяра отправляют служить ведьме или магу, а те могут его подарить или завещать.

- Ну да, - кивнул он. – Другому магу или ведьме.

- Но я-то не ведьма.

- То, что ты отказалась учиться, ничего не меняет. У тебя есть дар, значит, ты ведьма. Так что, извини, не отвертишься. От меня.

- Да я и не собиралась.

Интересно, матушка не завещала его своим любимым доченькам потому, что они не ведьмы, или же Бертран был прав: не желала им такого геморроя? Мне все время приходилось фильтровать свое любопытство, чтобы не спросить случайно о том, что и так должна была знать. Внезапная амнезия вряд ли прокатила бы.

Поразмыслив, я сочла второй вариант более вероятным. Окажись сестрицы ведьмами, меня наверняка похоронили бы вместе с матерью. Оптом – дешевле.

Остаток дня прошел скучно. Я еще немного поболтала с Бертраном, осторожно пытаясь вытянуть из него полезную информацию, но это было слишком сложно. Вопросов хотелось задать множество, но в основном о том, что я и так должна была знать. В конце концов отпустила его, дочитала правила и, отложив книгу, уставилась в потолок.

Все это время, с самого утреннего пробуждения в чужой постели, я старательно отпихивала панику-истерику и вообще вела себя как самая настоящая Мэри Сью из глупых книжонок. Типа все мне нипочем, всех порву в тряпки. И вот теперь ужас подступил вплотную. Нет, рыдать я не собиралась, смысла в этом не было, но паника накатила конкретная.

Неужели я тут навсегда? В чужом, непонятном и неприятном мире?! Неужели никогда не вернусь домой, не увижу Лиду, друзей… Мишку? Хоть мы и ссорились безобразно в последние месяцы, но сейчас он показался вдруг бесконечно родным и любимым. Не лягу спать в свою постель, не сяду за руль Корсы, не поужинаю в грузинском ресторанчике в соседнем доме. Не посмотрю кино, не надену джинсы, не пройдусь по Невскому, не поболтаю в воцапе с подружками. И много-много чего еще не…

С другой стороны, я жива. Вполне здорова, молода и красива. Пусть даже не в своем теле и не в своем мире. Это уже плюс. Некоторые выходят утром из дома, строя планы, а заканчивают день в холодильнике морга.

Со мной произошел несчастный случай, но я выжила. И, как знать, может, все не так уж и безнадежно. Если меня затащило сюда через зеркало, возможно, с его помощью получится и вернуться? Главное - ни в коем случае не отдавать обратно.

Я все-таки немного поплакала – просто чтобы выпустить самое острое отчаяние, а потом попыталась собрать себя веничком на совочек.

Итак, впереди у меня еще два дня в этом мерзком доме, а потом дорога в столицу и жизнь при дворе. И унылый жених – член королевского совета.

Дэлла, Дэлла, как же тебя угораздило-то? Или это брак чисто по расчету? Учитывая твое положение, винить тебя сложно. Впрочем, ладно, жених еще не муж. Зато у меня есть союзник, хоть это и наглый фамильяр. А там посмотрим, как все пойдет.

За ужином одна из сестриц поинтересовалась, начала ли я собираться, но наткнулась на мой железобетонный игнор и злорадную ухмылку Бертрана.

- Я тебе нужен? – спросил он, когда мы вышли из столовой. Почесываясь при этом на границе между сапогом и брюхом.

- Без обид, а для чего ты вообще можешь быть мне нужен? – уточнила я. - Кроме как поболтать?

- Поболтать тоже полезно бывает. А вообще я твой личный слуга. Что скажешь, то и должен делать. Только, пожалуйста, не проси носить в стирку твои панталоны.

- Тогда скажи Яане, чтобы принесла мне воды. Я сегодня утром из-за жениха этого даже умыться не успела. И можешь быть свободен.

Бертран рванул куда-то в сторону кухни, лишь кольца на хвосте блеснули. Я вошла в комнату, и через несколько минут появилась служанка с тазиком и кувшином воды.

- Это что, все? – возмутилась я. – Вся вода?

- Бертран сказал, вы хотите умыться, - пропищала Яана. – Согреть воды для ванны?

- Ладно, не сегодня. Стой.

Вспомнив слова Бертрана насчет панталон, я задрала подол, стащила означенный предмет туалета и протянула ей.

- В стирку.

Судя по вытаращенным глазам, она была шокирована, но меня это мало волновало. Поискав, я нашла на полочке зубную щетку, и теперь уговорить себя воспользоваться ею было уже проще. Главное – начать, а там само пойдет. Умывшись, отодвинула таз в угол, разделась, влезла в ночную плащ-палатку, хотя, может, было еще и рано. За окном – та же непроглядная темень, что и утром. Свечей, исходя из скорости горения, должно было хватить где-то на час.

Взятая наугад с полки книга оказалась любовным романом. В какой мир, в какое время ни попади, от них, похоже, никуда не деться. Я листала страницу за страницей в надежде почерпнуть хоть какие-нибудь сведения о местной жизни, но там были лишь описания: сначала какая красивая она, потом какой красивый и мужественный он, потом как сильно она его любит и как страдает из-за того, что он ее нет. Тоска!

Свечи догорели и погасли, я бросила недочитанную книгу на пол и уставилась в невидимый потолок. Жевала и пережевывала всякие мысли, пока не поняла, что замерзаю. Камин давно погас, от окна тянуло холодом. Завернувшись в одеяло, выглянула в темный коридор и увидела в конце пятно света, в котором прорисовался белый чепчик.

- Яана! – рявкнула так, что хрустнуло в голове. – Камин растопи и принеси еще одно одеяло.

- Камины не топят на ночь, бира Дэлла, - жалобно проблеяла она. – Сейчас схожу за одеялом.

Прошло минут десять, прежде чем она вернулась. Без одеяла.

- Простите, бира Дэлла, хозяйки запретили давать вам второе одеяло.

Не дожидаясь ответа, поганка подхватила таз с водой и выскользнула из комнаты. И правильно сделала, потому что у меня всерьез чесались руки запустить в нее чем-нибудь потяжелее. Вместо того чтобы просто принести одеяло, она поперлась спрашивать разрешения.

Ну ладно, девочки, вам все это икнется, и не раз. Я не злопамятная. Отомщу – и забуду. И прямо сейчас скандалить тоже не стану. Порадуйтесь… пока.

Укрывшись поверх одеяла плащом, я согрелась и начала понемногу проваливаться в сон, но вдруг меня словно подкинуло. Сев с отчаянно бьющимся сердцем, огляделась по сторонам и сразу поняла, что не так.

Стоящее рядом с камином зеркало наливалось изнутри холодным зеленым светом.

- Настя! – услышала я тихий шепот. – Подойди ближе!

Я встала – словно под гипнозом. Накинула поверх рубашки плащ, сунула ноги в туфли, подошла к зеркалу. Сквозь изумрудное свечение проступало откуда-то из глубины… нет, не отражение. Потому что это была не рыжая красотка Дэлла, а Настя Скворцова, двадцати шести лет от роду, с русыми волосами и вздернутым носом. Кстати, в моей любимой пижаме с муми-троллями.

- Настя! – сказала Настя в зеркале.

- М-м-м… - сдавленно отозвалась… кто? Настя? Дэлла?

- Не бойся! – ее полупрозрачные очертания становились все более отчетливыми. – Я Дэлла. И я сейчас в твоем мире. И в твоем теле.

- Странно, ты говоришь по-русски, - пробормотала я и сообразила наконец, что весь день не только говорила на местном языке, но и думала на нем. А вот по-русски сейчас хоть и понимала, но не могла сказать ни слова.

- А ты – на языке Фродберги.

Прекрасное начало диалога! Я вдруг дико разозлилась и ринулась в атаку:

- Я так понимаю, это твоих рук дело? Ты утащила у матери зеркало, и оно поменяло нас местами?

- Выходит, что так, но поверь, я этого не ожидала. Мне оно всегда нравилось, и я потихоньку его забрала. У меня в комнате было только маленькое. Думала, совру сестрам, будто матушка мне его отдала, еще пока была жива.

Ну надо же! Я ведь сказала это Бертрану наобум, а попала в яблочко.

- И как же так получилось?

- Да не знаю, Настя, - она страдальчески скривилась, и это усилило ощущение абсурда. Смотришь в зеркало и разговариваешь со своим отражением, живущим автономной жизнью. – Проснулась утром, чужая постель, чужая комната, все чужое. И в зеркале тоже не я.

- Аналогично, - хмыкнула я. – Только меня разбудил фамильяр, заявив, что приехал жених. Не могла понять, то ли еще сплю, то ли сошла с ума. Оказалось, что нет.

- Наториус? А что ему понадобилось?

- Сказать, что его выбрали в королевский совет и что он едет в столицу. Твои милые сестрички дали мне три дня на сборы. Хотя сначала собирались выставить сразу же. Но не вышло.

- Вот, значит, как… - Дэлла потерла нос очень таким моим жестом. – Послушай, тебе, конечно, лучше уехать, но обязательно забери зеркало.

- Ну это само собой, - кивнула я. – Сильно подозреваю, что без него мы обратно не попадем, обе. Если это вообще возможно.

- Настя, тебе надо пойти в комнату матери и найти там большую черную книгу с драконом на обложке. Если в лунную полночь положить на него руку и правильно задать вопрос, в книге, там, где в конце чистые страницы, появится ответ.

- То есть? Что значит, правильно задать вопрос?

- Не на все вопросы она отвечает. И не всем. Только тем, у кого есть дар. Тебе должна ответить.

- Послушай, я ничего не понимаю, - в голове все перемешалось. – Дар у тебя, а не у меня. Или он привязан к телу?

- Судя по всему, он теперь у нас обеих. Этот дар не слишком полезный для ведьмы, я понимаю любой язык и могу говорить на нем. И с животными тоже.

- То, чего мне всегда хотелось, - усмехнулась я не без горечи. – Чтобы раз – и заговорить на любом языке. Даже один не могла выучить толком. Вот уж правда, будьте осторожны в своих желаниях, они могут сбыться. Проблема в том, что твои сестры комнату закрыли на ключ. Предлагаешь взломать дверь? Чего ж ты сразу книгу не забрала?

- Руки были заняты, - огрызнулась она. – Зеркалом. Думала, заберу утром, пока все будут спать. Не знаю, как это можно сделать, но без книги мы вряд ли что-то узнаем. Ты хочешь домой?

- Еще как хочу, жизнь тут у тебя, извини, не самая приятная. Чувствую себя слепым котенком, ничего не знаю и все время боюсь сделать или сказать что-то не так. Сестры жуткие, жених – вообще кошмар. Откуда ты его взяла только?

- Маменька присватала, - криво улыбнулась Дэлла. – И знаешь, это не самый худший вариант. Он хоть и старая зануда, но человек порядочный. Чтобы ты знала, мать когда-то выдали за отца насильно, и они друг друга горячо ненавидели. Он был знатен, но беден, она из богатой семьи. Отец получил за ней хорошее приданое, мать – титул. Когда мне было четыре года, она связалась с домоправителем, после чего отец как-то внезапно заболел и умер. Мать и Ризен поженились, и он начал проматывать ее состояние.

- А, так вот почему Бертран назвал Мону и Сону безродными выскочками.

- Бертран? – Дэлла вскинула брови. – Эта зеленая вонючка? Да, он прав, так и есть. Титул от матери не наследуется, по отцу они простолюдинки. Чем меньше оставалось денег, тем быстрее таяла любовь, и в результате Ризен последовал за отцом. Мы жили довольно скромно, но поскольку по рождению я знатная дама, Наториус согласился на мне жениться. Он бездетный вдовец, богат и знатен. А теперь будет еще и приближенным короля.

- Кстати, Наториус – это имя или фамилия? – уточнила я.

- Имя. Фамилии у нас используют редко, в основном в официальных документах. По правде, я даже не знаю его фамилии. Наша, если что, Анири.

- Понятно. Тогда скажи мне вот что…

Мы по очереди задавали друг другу вопросы – на тот случай, если с книгой ничего не получится и нам придется остаться в чужих мирах. Хорошо, что хоть такой канал связи образовался, но Дэлла не знала, постоянный он или это наша единственная возможность поговорить. Мы, наверно, вели бы диалог всю ночь, но где-то через час зеленый свет в зеркале начал тускнеть, очертания собеседницы расплылись – и исчезли.

Я снова увидела отражение рыжей недоведьмы. Дотронулась до лица – и она повторила мой жест. А потом свет в зеркале погас, и я снова оказалась в полной темноте. Кое-как добравшись до кровати, закуталась поплотнее в одеяло и плащ и тут же уснула.

Как же я надеялась утром, что все это было длинным-длинным сном. Но еще до того как открыла глаза, уперлась рукой в стену.

Не сон…

Яана принесла стопочку чистого белья и теплую воду, а заодно поинтересовалась кисло, буду ли я принимать ванну. Похоже, водные процедуры были для прислуги той еще головной болью. Хотя почему это должно меня волновать? Особенно после вчерашнего трюка с одеялом?

- Разумеется, буду, - ответила я со сладкой улыбкой. – И побыстрее.

Впрочем, никакого удовольствия от ванны я не получила. В отгороженном ширмой закутке кухни стояла деревянная лохань, выстланная простыней и наполненная едва ли наполовину. Рядом поставили ведро чуть теплой воды, в котором плавал ковшик. Откуда-то тянула холодом, и я постаралась управиться побыстрее. Завернулась в простыню и в таком виде прошествовала мимо поварихи и поваренка. Возможно, дав им инфоповод для разговоров на год вперед.

Ответка прилетела незамедлительно. Идти завтракать с мокрой головой я не собиралась и поэтому отправила сидящего у камина Бертрана сказать, чтобы мне принесли в комнату.

- Размечталась! – буркнул он, вернувшись через несколько минут. – Твои любимые сестрички категорически запретили носить еду к тебе.

- Вот так, да? – я обернула волосы полотенцем. – Хорошо. Сейчас я пойду и устрою там веселье. И принесу завтрак сюда. Себе и тебе. А ты в это время заберешься в комнату матушки и украдешь черную книгу с драконом на обложке. Знаешь такую?

- Книгу-то знаю, - Бертран распушился и стал похож на разъяренного кота. – Только как ты это себе представляешь, если дверь закрыта на ключ?

Мне очень хотелось выразиться нецензурно, но в местном языке не было настолько энергичных выражений, поэтому просто объяснила, что мне нет никакого дела. Пусть хоть в окно лезет. Не принесет книгу – не получит еды.

- А еще будешь каждый вечер носить в стирку мои панталоны. Понятно?

- Стерва! – пробурчал он себе под нос.

- Поговори мне еще! – я дернула его за хвост, только кольца зазвенели. – Вперед!

Прямо так, в простыне на голое тело и c полотенцем на голове, я отправилась в столовую, где трапезничали сестрички. Увидев меня, они синхронно поперхнулись, а Яана прижала руку ко рту.

- Ты что себе позволяешь, Дэлла? – прохрипела одна из них. Кто там Мона, а кто Сона, мне было безразлично. – Ты спятила?

- Мне глубоко плевать, что ты там себе думаешь, - ответила я, заметив краем глаза, как зеленая тень скользнула за их спинами и когтистая лапа потянулась к ее поясу, на котором висели ключи.

- Ты не смеешь здесь появляться в таком виде! – завизжала другая.

- А ты мне запрети, - хмыкнула я и взяла с буфета поднос. – Захочу – приду голая. И заберу все, что мне нужно. Надеюсь, тебя хватит от злости удар. Кстати, девочки, вы, похоже, забыли, мне от маменьки достался не только зеленый паразит, но и кое-что еще. Он вам верно сказал: не нарывайтесь. Я девушка мирная и ленивая, однако если меня хорошо разозлить, мало не покажется. Наши с вами папеньки тоже думали, что с ними ничего плохого случиться не может, но ошиблись.

Бертран исчез в коридоре вместе с ключами, а я начала набирать на тарелки еды со стола и ставить их на поднос. Медленно и торжественно, чтобы дать фамильяру побольше времени. Потом наполнила его миску кашей до краев, примостила туда же и пошла к двери. Три пары глаз прожигали в простыне дыры, наверно, поэтому она и свалилась. Ну ведь не потому же, что я дернула плечом, правда?

- Ой, упала! Какая неприятность!

Переступив через нее, я так же медленно вернулась к столу, поставила поднос. Снова дошла до простыни, нагнулась за ней, обернулась. Сона с Моной таращились на меня с раскрытыми ртами.

Смотрите, смотрите, дорогие. Это Настя вечно страдала комплексами, а Дэлле своей фигуры стесняться нечего. Разве что эпиляцию сделать, но это уже мелочи.

Теперь еще один рейс – до стола. И снова к двери. Главное – чтобы эта гадюка не обнаружила пропажу ключей слишком рано.

- Приятного аппетита, сестрички! И мягкого стула.

Выйдя в коридор, я ногой захлопнула дверь и замерла, прислушиваясь. Сначала стояла мертвая тишина, потом ее разбило мушиное гудение, которое становилось все громче и громче. Заметив издали, что Бертран ссыпался с лестницы, держа под мышкой что-то темное, я медленно пошла к своей комнате. Мимо меня по доскам пола проскользнули ключи, запущенные с таким ускорением, что остановились только у двери столовой.

Нормально. Теперь если и хватится, подумает, что просто обронила. Не пойдет же по всем подряд комнатам проверять, не пропало ли что-нибудь.

Не успела я войти к себе, как Бертран подскочил и потянулся к подносу за своей миской.

- Может, дашь мне одеться?

- Ой, да не буду я на тебя смотреть, - скривившись, он уселся в кресло. – Была охота!

Поставив поднос на кровать, я сунула ему в лапы миску с ложкой, хлеб и ветчину. Из-за спинки кресла раздалось торопливое чавканье и чмоканье. Одевшись, я тоже принялась за завтрак, а потом составила посуду на поднос и взяла книгу.

- Интересно, зачем она тебе понадобилась? – немедленно прилетела ехидная реплика.

- Та-а-ак…

Подойдя к нему, я убедилась, что из кресла прекрасно видно в зеркале всю комнату, хоть и под углом. Потянулась отвесить паршивцу подзатыльник, но он моментально просек мои намерения и прикрыл башку пустой миской – словно каской.

- Да ладно тебе, Дэл…ла. Подумаешь, глянул разок. Чего я там нового увидел? Обычная голая баба… то есть женщина. Так зачем тебе книга?

- Хочу кое-что у нее спросить. Насчет своего будущего, - уклончиво ответила я, разглядывая обложку.

Книга была довольно большой, в черном кожаном переплете с рельефным выпуклым драконом, похожим на злую ящерицу. Я уже хотела накрыть его ладонью, но вспомнила, что сделать это нужно в полночь. Нет, не так.

В лунную полночь.

Интересно, что это значит? Ночь должна быть ясной? Или что-то другое?

- Бертран, слова «лунная полночь» тебе о чем-то говорят?

- Ясное дело. Только в лунную полночь и можно спрашивать книгу.

Спасибо, дорогой, вот теперь мне все сразу стало понятно.

Ладно, пока отложим это. Возможно, Дэлла снова выйдет на связь. Вопросов у меня все равно было в разы больше, чем я получила ответов. Да и у нее наверняка тоже. Все-таки вписаться в примитивное с технической точки зрения общество проще, хотя и не сказать чтобы приятнее. А вот каково ей осваивать новый мир, для начала на уровне двухкомнатной квартиры, и чтобы при этом не устроить локальную катастрофу?

Даже если без «лунной», я все равно не знала, как определить, когда наступит полночь. На глаза не попадалось ничего похожего на часы. Спросить Бертрана, как тут считается время, значит, спалиться. Нет, он вряд ли подумает, что я не Дэлла, а какая-то самозванка из другого мира. Скорее, что у хозяйки неладно с головой, но этого мне тоже не хотелось.

От нечего делать я начала перелистывать книгу, по диагонали проглядывая рецепты всевозможных зелий и тексты страшных наговоров.

- Бертран, а если какое-нибудь из этих заклятий прочитает не ведьма, что будет? Матушка мне ничего не рассказывала.

- Ясное дело, ты же не захотела учиться, - он высунул голову из-за спинки. - Ничего не будет. Ты поэтому книгу стащила? Чтобы твои сестрички не превратили тебя в жабу? Не бойся, в лучшем случае нальют отравы в суп. Так что рекомендую быть поаккуратнее.

- А как получилось, что я ведьма, а они нет? Разве это не по наследству передается?

- По наследству. Но не всегда. У мага и ведьмы все дети с даром, а если маг кто-то один, то не обязательно.

Ага, включилась биологичка Анастасия Андреевна, тут, похоже, магия подвязана на рецессивный ген. Если два рецессивных сойдутся в пару, то получиться ведьма. Или ведьмак.

- А у моего отца в роду не было колдунов?

- Точно не знаю, - Бертран почесал в затылке, - но, кажется, была какая-то бабка или прабабка.

Я долистала книгу до конца, не столько читая, сколько разглядывая цветные картинки, и на последней странице глаз вдруг зацепился за слово «лунная».

«Чтобы спросить книгу о чем-то, надо дождаться лунной полночи. Следует знать, что лунная полночь не совпадает с солнечной, поскольку за лунные сутки считается промежуток между двумя восходами луны. Лунные сутки продолжительнее солнечных, поэтому лунная полночь постоянно смещается по отношению к солнечной. Чтобы точно определить время восхода луны без специальных инструментов, маг должен следить за драконом на переплете. Важно не упустить момент, когда его глаза начнут светиться».

Вот оно что! И если бы не мое любопытство, вряд ли бы я добралась до этого дисклеймера. Равно как и то, что это известно Дэлле. Знать бы еще время восхода хотя бы приблизительно. Он ведь может быть и днем, и ночью.

Я подошла к окну, посмотрела на небо. В отличие от вчерашнего дня, оно было ясным, тонкий и почти прозрачный серп месяца висел низко-низко. Судя по положению солнца, шел на взлет, а не на посадку. Значит, завтра восход будет тоже утром. Не пропустить бы.

Обед я снова унесла в комнату, заявив, что не хочу сидеть за столом с такими образинами – портится аппетит. Похоже, они рассчитывали всячески отравлять мне оставшиеся до отъезда дни, если не буквально, то в переносном смысле, а вышло все наоборот.

Не знаете вы, подруги, что такое троллинг. Не умеете – не стоит и пытаться.

После обеда я решила прогуляться. Поверх солнца шел легкий, едва заметный снег, и унылая картина за окном стала очень даже приятной. Бертран ворчал, что мне, видимо, больше нечем заняться, и я ответила: да, нечем, поэтому идем гулять. От обеда осталось два куска хлеба, вполне можно было покормить птиц.

Они сидели вдоль дороги на голых кустах, скучные и нахохленные, но едва заметили хлеб у меня в руках, сразу насторожились. А что началось, когда я начала его крошить…

Птицы кружили вокруг меня, садились на плечи и на голову, дергали клювами за волосы, хватали крошки с ладони.

«Спасибо, спасибо! Какая ты милая! Какая ты добрая! Приходи еще!»

Я и правда понимала их! Как будто подкручиваешь настройку радиоприемника, и шум превращается в голоса. Только они звучали у меня в голове, сквозь щебет.

«Не знаю, смогу ли, - мысленно ответила я. – Мне придется уехать. Далеко».

«Как жаль!» - огорчились птицы.

- Прямо как люди, - проворчал Бертран, наблюдая за этой сценой. – Ты им делаешь добро, а они тут же гадят тебе на голову.

- Что ж ты злой-то такой? – спросила я, поплевав на носовой платок и оттирая птичий помет с рукава, но ответа не дождалась.

Гуляли мы долго, пока я не замерзла. Уже начало смеркаться, хотелось в тепло, к камину, который днем все-таки топили. Но кресло тут же захватил Бертран, скинув сапоги и протянув лапы к огню.

- Кстати, давно хочу спросить, - я повесила плащ и растянулась на кровати. – Зачем фамильярам сапоги?

- По-твоему, с такими лапами можно ходить босиком?

Из-за спинки высунулась задняя лапа с растопыренными пальцами. Розовая голая пяточка была по-младенчески трогательной, так и хотелось пощекотать. Но ему вряд ли понравилось бы, поэтому я укрылась плащом, чтобы подремать – на случай, если Дэлла ночью снова появится в зеркале.

На этот раз я решила не экспериментировать и отправила за вторым одеялом Бертрана. Уж он-то точно никого спрашивать не стал, походил где-то и принес.

- Умничка, - похвалила я. – А теперь вторым рейсом – за дровами. И камин разожги. Мне глубоко наплевать, что его на ночь не топят.

- А с чего ты вдруг осмелела так, Дэлла? – распушил шерсть Бертран. – Раньше, вроде, такой не была.

- Просто я не выношу скандалов. А теперь мне уже все равно. Еще один день, и моя жизнь в этом доме закончится. Надеюсь, навсегда.

- Ну это если жених тебя обратно не вернет, - буркнул фамильяр. - Если такая резкая будешь.

Ему явно не хотелось идти за дровами, но он понимал, что в моих руках кнут и пряник. Пряник – еда, а кнут – панталоны, которые я в любой момент могла заставить носить в стирку. Неосторожно проговорился, что поделаешь.

- Даже если и вернет, то не сюда, - возразила я. – Придется нам тогда с тобой стать бродячими артистами. Я буду петь, а ты танцевать. Или фокусы показывать.

- Не умею я танцевать. И фокусы тоже. А ты петь умеешь?

- Нет. Но это неважно.

Бурча себе под нос, Бертран вышел, вернулся с охапкой дров и ловко растопил камин, а я сходила за ужином. Сестрички больше не осмеливались возражать, но смотрели так, что у кого-то другого, возможно, открылась бы язва желудка.

Поздно вечером, когда фамильяр отправился к себе в чулан, я изо всех сил старалась не уснуть. Прямо как под Новый год – единственная ночь, когда спать хочется уже часов в десять. Не пропустить бы сеанс связи – если, конечно, он будет.

Зеркало засветилось, по моим ощущениям, примерно в то же время, и первым делом я спросила Дэллу именно об этом. И о том, как она вообще узнала, что мы можем говорить.

Дэлла сказала, что разговаривает со мной через зеркало в дверце шкафа, стоящего в спальне. Прошлой ночью ей было не уснуть, а зеркало вдруг начало светиться, и в нем появилась ее комната. И я – на кровати. Тогда она догадалась, что я и есть та самая Настя с подписанной фотографии, стоящей на письменном столе.

Что до времени, оказалось, что в этом мире в сутках двадцать часов, а в месяце тридцать дней. В году те же двенадцать месяцев, но перед наступлением нового года, который отмечают в первый день весны, есть еще так называемый пятиднев – дни, которые не поместились в месяцы, и это один сплошной праздник.

- Часы в доме только одни – в гостиной, на каминной полке, - пояснила Дэлла. – А вот у тебя я ничего похожего не нашла.

- Потому что их нет, - пожала плечами я. – То есть обычных нет, а так полно. Таймеры всякие, потом в компьютере часы, в телефоне.

- Прости? – она наморщила лоб.

Пришлось объяснять, и это было здорово трудно. За два дня Дэлла научилась включать свет, самостоятельно освоила унитаз, душ и даже электроплиту, умудрившись при этом не затопить и не сжечь квартиру. А вот как объяснить принципы пользования телефоном, к примеру?

И все-таки мне удалось рассказать, что делать, если он зазвонит и кто-то спросит меня. А звонить могли многие. Сестра, например. Или Мишка. Или подруги. Или заказчики. Поздняя осень, конечно, не самое горячее время для ландшафтника, но планы и сметы как раз готовят с зимы.

- Говори всем, что у тебя ковид.

- А это что? – уточнила Дэлла.

- Болезнь. Заразная. Никто не придет.

- Хорошо. Настя, а как с едой? У тебя в шкафу… который холодный… почти ничего нет.

Так… еще одна проблема. Я и правда не делала запасов, покупала на пару-тройку дней. Пришлось объяснять, как выйти из квартиры, не застрять в лифте, найти магазин, выбрать продукты и расплатиться.

- Там посмотришь, что другие делают. Куда карточки прикладывают. И наберешь четыре цифры, запоминай, - я продиктовала и пару раз для верности повторила пинкод.

Если сильно не шиковать, суммы на карточке должно было хватить месяца на три. Что потом? Ну потом и посмотрим. У меня еще хранилась заначка наличкой, правда, добраться до нее было архисложно.

- А кстати, у тебя какие-нибудь деньги есть? – спохватилась я. – На всякий случай?

- Да, - кивнула Дэлла. – Вытащи нижний ящик комода, под ним мешочек с монетами. Там двести ланов.

- Это много?

- Не очень. Можно купить лошадь. Или снять комнату в городе на два месяца.

Тут зеркало начало гаснуть, а я так и не рассказала Дэлле о том, что мы с Бертраном добыли черную книгу. И сон, как назло, убежал. Я лежала и думала о том, как там все… без меня. То есть вроде бы и со мной – но… с другой. Искал ли меня кто-нибудь за эти два дня?

Вообще-то я была не слишком общительной, и за такой короткий срок вряд ли кто-то сильно забеспокоился. Если только Мишка решил помириться? Обычно наши ссоры длились не больше пары дней, а тут уже перевалило за неделю.

Мы познакомились полтора года назад в электричке. Я ехала на дачу, он к кому-то в гости. Начали встречаться, первое время все шло хорошо, потом забуксовало. Если отношения не развиваются, они начинают умирать. Похоже, совместного будущего не видели мы оба. Ссоры становились все чаще, промежутки между ними – короче. Последняя началась из-за ерунды, а закончилась безобразными воплями и громко хлопнувшей дверью. И если сначала было больно и обидно, потом стало как-то… все равно. Звонить первой уж точно не хотелось.

Что касается сестры Лиды, она забеспокоилась бы еще нескоро. В двадцать восемь лет у нее было трое детей-дошкольников, муж-раздолбай, капризная свекровь, собака и попугай. Если бы я не звонила и не писала неделю, она, может, и поинтересовалась бы, не случилось ли чего. Вовсе не потому, что все равно. Просто по глубокой замороченности.

Других родственников у меня не было. То есть была мама, но, как мы с Лидкой говорили, отрезанный ломоть. Отец ушел, когда мы еще не ходили в школу. Оставив нас на бабушку, мама уехала на север – работать на метеостанции. Да так обратно и не вернулась, осела где-то в тех краях. Присылала переводы, изредка звонила. С отцом мы время от времени виделись, пока он не умер от инфаркта в неполных пятьдесят.

Подруги? У нас не было привычки без конца перезваниваться и переписываться, так что тоже хватятся не сразу. Работала я как самозанятая, сама на себя. И потом… я ведь не пропала. Просто вместо меня теперь Дэлла.
***

Хотя луна должна была взойти ближе к обеду, я все равно боялась отойти от книги и постоянно смотрела на нее, чтобы не пропустить момент, когда глаза дракона начнут светиться.

- Когда собираться-то будешь? – скептически поинтересовался Бертран, окончательно оккупировавший кресло.

- Успею, - рассеянно отозвалась я, гипнотизируя книгу. – Сам же сказал, что нечего собирать. И, кстати, раздобудь мне сундук.

Фамильяр с недовольным ворчанием ушел на поиски, и тут драконьи глаза начали наливаться фосфорической зеленью. Быстро положив на него ладонь, я открыла книгу там, где были чистые стра ницы.

Над формулировкой вопроса я ломала голову полночи. Не зря Дэлла сказала: если спросить правильно, книга ответит. А как – правильно?

- Как мне вернуться домой? – это было все, что мне удалось придумать.

Сначала ничего не происходило, потом на плотной желтоватой бумаге начали проступать черные буквы, которые исчезали, едва я пробегала по ним глазами.

«Вернешься ровно через год. Так же, как попала сюда».

Через год – понятно. Так же – через зеркало, тоже ясно. А вот что насчет места?

Но страница оставалась пустой. То ли я на этот раз задала вопрос некорректно, то ли спросить можно было всего один раз.

Ладно, попробую потом. Вот только как забрать книгу с собой? Хоть сестричка и сказала, что они не будут рыться в моих вещах, но это было позавчера. Вполне могли и передумать.

Пока я размышляла, вернулся Бертран. За ним двое мужчин в одежде прислуги несли… ну точно не сундучок, а вполне приличных размеров сундук.

- Простите, бира Дэлла, - сказал один из них, когда они опустили свою ношу на пол. – У нас, наверно, не будет возможности попрощаться с вами, поэтому я хочу от всех слуг пожелать вам удачи в столице. Нам очень жаль, что вам приходится уехать.

- Спасибо большое, - растроганно ответила я. – Передайте от меня всем, что я очень благодарна.

Ну вот, значит, не все в этом доме ненавидели Дэллу. Казалось бы, не все ли равно, ведь это не имело ко мне – Насте - никакого отношения, но почему-то было приятно, и на душе стало светлее.

После обеда я занялась сборами. Вещи и правда заняли едва ли половину сундука, тогда я решила забрать книги. Нет, мне не нужны были нудные романы, но среди них можно было спрятать и черный фолиант. Вряд ли сестрицы в курсе, какие книги были у меня и у их матери.

- Ты и зеркало заберешь? – спросил наблюдавший за сборами Бертран.

Сказала бы я тебе, что зеркало важнее всего прочего барахла. Зеркало и книга, а остальное – мелочи. Вот только как везти его в тряской карете?

- Может, обернуть одеялом? – посоветовал он.

Эта идея мне понравилась еще и потому, что упаковка откладывалась до утра, а значит, ночью я смогла бы снова побеседовать с Дэллой. Как я поняла, этот канал связи открывался в одно и то же время, примерно на час по счету нашего мира. Так и вышло. Меня – уже почти привычно – начало затягивать в дремоту, когда зеркало начало наливаться гнилушечной зеленью.

- Здравствуй, - Дэлла махнула рукой, проступая из мутной глубины магического скайпа. – Я сейчас тебе расскажу…

- Подожди, - перебила я, опасаясь, что опять не успею поделиться самым важным. – Давай сначала я. Мы с Бертраном унесли книгу, и я нашла в ней, как задать вопрос. И сегодня утром спросила, как попасть домой. Книга ответила, что это возможно ровно через год, так же, как и сюда попала. То есть через зеркало. А вот спросить, должны ли мы находиться в тех же самых местах, не успела. Попробую потом еще раз. Заберу с собой и зеркало, и книгу.

- Через год… - разочарованно протянула Дэлла. – Ну что ж, это лучше, чем никогда. Постараемся как-нибудь продержаться. Надеюсь, зеркало и из дворца позволит нам  разговаривать. Послушай, сегодня звонила эта штука…

- Телефон?

- Да. Два раза. Мужчина и женщина. Я все сделала, как ты сказала. Ответила, что у меня ковид. Они предлагали приехать, привезти еду и лекарства, я отказалась. Сказала, что все есть.

- Телефон рядом? Возьми и делай, что я буду говорить.

Следуя моим указаниям, Дэлла вошла в журнал входящих вызовов и показала телефон мне. Как я и думала, звонили Мишка и Лида. И вот тут надо было хорошо подумать, что с этим делать дальше. Расчет на быстрое решение проблемы не оправдался, впереди целый год, и это еще в лучшем случае.

- Послушай, Дэл, женщина – это моя сестра, Лида. Она еще будет звонить. Пока говори, что у тебя болит горло, кашель, слабость, небольшая температура. А там придумаем. И попробуй позвонить ей сама хотя бы разок, - я подробно объяснила, как сделать обратный звонок. А вот с мужчиной… Его зовут Михаил, Миша. Он мой… - тут я задумалась, как бы это обозначить. – Мой друг, в общем, но мы поссорились. Если он позвонил, наверно, хочет помириться, но я не уверена, что это нужно. У нас все было не очень хорошо в последнее время.

- Не волнуйся, Настя, - Дэлла подмигнула. – Если надо от него отделаться, я постараюсь. Пока он ничего такого не говорил. Я сразу сказала, что болею и что ничего не надо. А тебе удачи во дворце. Между прочим, у тебя есть законный повод отложить свадьбу – траур. Полгода точно, а может, и больше.

- А сколько ехать до столицы? – уточнила я.

- Если выехать утром, то к вечеру доберетесь. Это если в карете. Верхом быстрее. Надеюсь, следующей ночью мне все расскажешь. Осторожнее с зеркалом по дороге!

Рано утром меня разбудил Бертран, вломившийся в комнату с кувшином воды.

- Давай, умывайся, - приказал он, словно был моим хозяином, а не наоборот. – И завтрак с кухни принеси. А то приедет карета, и мы останемся голодными.

- А что, по пути кормить не будут? – невнятно спросила я, засунув в рот зубную щетку.

- Может, и будут. Но это не точно. И нам еще зеркало заворачивать.

На кухне моему появлению, наверно, удивились, но возражать не стали. Жаль, что Бертран не подкинул мне эту идею раньше, не пришлось бы ходить за едой в столовую. Позавтракав, мы осторожно упаковали зеркало в одеяло и перевязали веревками. Только закончили, и в дверь постучала Яана.

- Бира Дэлла, за вами приехала карета.

- Позови мужчин, пусть отнесут сундук.

Зеркало я сначала хотела нести сама, но оно оказалось слишком большим и тяжелым. И как только Дэлла умудрилась стащить его вниз, да еще так, чтобы никто не заметил. Разве что под действием мавуаза? Как она мне рассказала, это было что-то вроде вина из перебродивших болотных ягод, довольно крепкое.

Мона с Соной вышли во двор. Вряд ли для того, чтобы проводить, скорее, убедиться, не прихватила ли я чего-нибудь лишнего. Однако в сундук, рядом с которым крутился грозно распушившийся Бертран, заглянуть не рискнули. И все же я порадовалась, что мешочек с деньгами приколола к изнанке плаща.

- А это что такое? – вспенилась одна из них, когда двое слуг Наториуса вынесли перевязанный сверток.

- Матушкино зеркало, - со сладкой улыбкой пояснила я. – То есть мое. Вы что-то имеете против?

Сестры переглянулись и синхронно поджали губы, от чего их подбородки превратились в пупырчатые куриные гузки.

- Счастливо оставаться, - я прямо сочилась сиропом. – Обещаю вас не забывать. Когда стану придворной дамой королевы. И особенно когда стану женой члена королевского совета.

Губы исчезли окончательно, глаза превратились в четыре минуса, а физиономии вытянулись по вертикали.

Сундук слуги тем временем привязали сзади кареты. Хотели туда же пристроить и зеркало, но я приказала примостить его внутри. Места, конечно, осталось немного, но я решила, что денек как-нибудь потерпим.

- Что ж ты злая-то такая? – ехидно повторил Бертран мои слова, сказанные на прогулке. – «Обещаю вас не забывать, когда стану придворной дамой королевы»!

Мы отъехали от ворот, и я даже помахала в окошко, после чего попыталась пристроить ноги так, чтобы не свело судорогой. Пришлось положить их на противоположное сиденье, в свободный уголок. Бертран втиснулся рядом со мной, его коротким лапкам места хватало.

- Я злая? Да я сама доброта. Я даже разрешала тебе сидеть в своем кресле у камина. Просто не надо меня злить. Любое терпение когда-нибудь заканчивается. Имей в виду.

- Имею, имею, - проворчал он, пытаясь расправить хвост. – Только ты мне вот что скажи… Ты кто вообще такая?

- Э-э-э… - растерялась я. – В смысле?

- Вот не надо врать, что ты Дэлла. Ты, конечно, очень на нее похожа, не только лицом и телом. Никто бы не заподозрил, несмотря на то, что ты вела себя малость странно. Но уж точно не я. Не забывай, у ведьмы с фамильяром особая связь, на тонком уровне. Она устанавливается сразу, поэтому я заметил еще утром после похорон: что-то изменилось. Хотя до этого ты была моей хозяйкой всего два дня. Я очень внимательно наблюдал и прислушивался к своим ощущениям. И теперь у меня уже нет сомнений, ты не Дэлла. Тогда кто?

Ну что ж… надо было думать, что он догадается. Маг, да еще и фамильяр. Пожалуй, так даже лучше, не надо скрывать и выдумывать.

- Ты прав, я не Дэлла. Меня зовут Настя, я из другого мира. Дэлла забрала зеркало, просто чтобы в него смотреться. Оно ей нравилось. Но оно почему-то поменяло нас местами. Теперь она в моем мире, в моем теле. А я – здесь.

- Ну, что-то такое я и предполагал, - серьезно кивнул Бертран, без своего обычного ядовитого тона. – И что, черная книга подсказала, как вам поменяться обратно? А кстати, как ты вообще узнала про книгу?

- Мы с Дэллой можем разговаривать по ночам через зеркало. Недолго. Она и сказала, что надо сделать. Книга ответила: вернуться можно будет через год, таким же образом. Поэтому я забрала зеркало. Чтобы была связь с Дэллой. И чтобы попасть домой. Вот только не знаю, можно ли это будет сделать из другого места. Спрошу у книги потом. И знаешь, я рада, что ты об этом заговорил. С твоей помощью мне будет проще.

- А с чего ты взяла, Дэлла… то есть Настя… с чего ты взяла, что я буду тебе помогать? Моя хозяйка она, а не ты.

И правда, почему я решила, что смогу на него положиться? Может, он, наоборот, сдаст меня в какую-нибудь местную поликлинику… на опыты. Может, его за это помилуют и вернут человеческий облик. А я уже никогда не попаду домой. И это еще если на костре не сожгут.

- Да ладно, не бойся, - фыркнув насмешливо, Бертран погладил меня по руке. – Я с тобой. По правде, ты мне нравишься больше, чем настоящая Дэлла. Это ведь не твоя вина, что так вышло. Знаешь, я бы предпочел, чтобы ты здесь осталась. Насовсем. Но там твой дом, твои родные, правда?

Я наклонилась и чмокнула его в мохнатую макушку.

- Прости, я знаю, ты не любишь нежностей, но…

- Ничего, переживу, - буркнул он. – А теперь можешь спрашивать. Тебе многое нужно узнать.

- У нас сказали бы, что ты тролль. Это тот, кто вот так вот дразнится. Да, вопросов у меня хватает. Я все эти три дня без конца ловила себя за язык, чтобы не спросить о том, что должна знать. Расскажи для начала о королевском дворе.
***

Исходя из того, что я узнала от Бертрана за день пути, по своему устройству и техническому уровню мир этот мало чем отличался от нашего позднего средневековья. Кроме одной немаловажной детали. Ведьмы и колдуны были здесь своего рода кастой. Относились к ним почтительно, но без придыхания. Черная канцелярия - специальное государственное ведомство - внимательно следило, чтобы маги не злоупотребляли своим даром, а использовали его исключительно во благо.

Королевство Фродберга располагалось в центральной части большого материка, однако с запада имело выход к океану. Климат ее был умеренным, с четко выраженной сменой времен года. Управляла страной вот уже шесть столетий династия Найри, передавая власть по принципам майората. Сейчас на троне находился король Рудбер, правивший с помощью совета из десяти человек. У короля и его жены Адельмары было двое сыновей. Старший, Райнар, наследник престола женился на принцессе Зелле из соседнего королевства, у них подрастали двое детей, сын и дочь.

- А младший? – я подергала за хвост впавшего в задумчивость фамильяра.

- Младшего зовут Гранмир, ему двадцать шесть лет, и он до сих пор не женат.

- Почему?

- По его словам, не встретил девушку, на которой захотелось бы жениться. Да и вообще он ведет себя не так, как подобает принцу. Нарушает все правила. Король с королевой сильно им недовольны.

- А ты хорошо осведомлен, Бертран, - невинным тоном заметила я. – Случайно не имел раньше отношения ко двору?

Он сразу ощетинился и замолчал, и я сделала себе мысленную пометку: во-первых, наверняка угадала, а во-вторых, спрашивать об этом не стоит. Похоже, именно там и кроется причина, по которой Бертран попал в опалу. Возможно, со временем я и узнаю, в чем дело, но пока не стоит раздражать его лишний раз.

Подобрел он только после обеда в гостинице небольшого городка, где мы остановились на отдых.

- Спасибо, Дэлла, - надо же, он впервые поблагодарил меня! – Знаешь, я лучше буду звать тебя так. Мало ли кто-то услышит. Не стоит никому больше об этом знать.

- Да, ты прав, - кивнула я, глядя, как он вылизывает тарелку. – Скажи, почему свод правил запрещает добавку? Ты же, наверно, не наелся.

- Потому что все это входит в наказание. Не нами придумано, не нам и отменять. Ты хотя бы много в миску кладешь, а у Джанны я вечно ходил голодным.

- Насколько я помню, размер миски правилами не ограничивается? – подмигнула я.

- Нет, ты определенно мне нравишься, - Бертран подмигнул в ответ. – Во дворце я сам выберу на кухне правильную миску.

- А теперь про жениха мне расскажи, - попросила я, когда мы снова утрамбовались в карету. – Дэлла мне в двух словах дала понять, что его подсунула мать. И что он богатый знатный вдовец.

- Да, так и есть, - подтвердил Бертран. - Наториус Лейни родственник отца Дэллы. Не первого полотенца, конечно, очень дальний.

- Первого полотенца? – удивилась я.

- Так называют родню, на которой нельзя жениться. Был когда-то очень давно такой обычай: на свадьбе гостям подавали воду вымыть руки, а жених с невестой обходили с полотенцем своих близких родственников. Потом вытирала руки дальняя родня, за ними прочие гости. Обычая такого давно уже нет, а название осталось. Наториусу сорок лет, жена его умерла года три назад, детей у них не было. Принадлежит к высшему сословию эйеров, как и ты. Несколько лет числился в запасе королевского совета, а сейчас, после смерти одного из членов, занял его место. По роду деятельности - законник.

Ну да, подумала я, он и с виду такой – сухарь, педант, зануда. Очень подходящая профессия.

- Дэлла сказала, что из-за траура можно отложить свадьбу.

- Да, полгода – минимальный срок, но обычно ждут год. Если, конечно, нет особых причин поторопиться, например, из-за беременности невесты. Но, думаю, тебе это ни к чему.

- Откуда мне знать, - хмыкнула я. – Мне это тело досталось три дня назад, я с ним толком еще не знакома.

- Ну… я слышал, что Дэлла встречалась тайком с каким-то парнем, - пожал плечами Бертран, - но это было давно. Спроси ее. Если, конечно, зеркало будет работать во дворце.

- А насколько хорошо Наториус знал Дэллу? Как я понимаю, при дворе меня увидят впервые, не будут удивляться, что я веду себя не так, как раньше. А он?

- Наториус тоже толком не знает. Он был ее женихом меньше года, они виделись с ним всего несколько раз, да и то в чьем-то присутствии – матери или сестер. Да и вообще вы с Дэллой похожи, - добавил он, подумав. - По характеру, по поведению. Только ты… не знаю, подобрее, что ли. Вот, к примеру, ей в голову не пришло бы кормить птиц. Или говорить «пожалуйста» прислуге. Или там… мне добавки предложить.

- Ну не знаю. Когда слуги принесли сундук вчера, они очень тепло со мной попрощались, удачи пожелали.

- Это по сравнению с остальными Дэлла казалась им милой. По сравнению с матерью и с сестрами. А я говорю про тебя и про настоящую.

- Мне страшно сделать что-то не так, - призналась я. - Не как принято или как положено.

- Если сомневаешься, не делай или не говори, - посоветовал Бертран. – Если есть возможность, спроси меня, я подскажу. Но вообще при дворе нет какого-то очень строгого кодекса поведения. А те правила, что есть, без конца нарушает принц Гранмир. Например, он запросто носит одежду, в которой его можно перепутать с конюхом. Потому что ему так удобнее. Или садится за ужином не на свое место, а рядом с какой-нибудь девицей, чтобы поболтать.

- Да, ужасные преступления, - хихикнула я. – И куда смотрит Черная канцелярия?

- Черной канцелярии нет дела до обычных людей, - Бертран презрительно наморщил нос. – А настоящих преступлений Гранмир не совершал. Он хоть и разгильдяй, но уж точно не мерзавец.

За разговором я не заметила, как стемнело. Но если до этого мы ехали через поля и леса, теперь все чаще за окнами мелькали ярко освещенные дома – и деревни, и отдельно стоящие коттеджи. Медленно ползущую карету то и дело обгоняли всадники: движение на дороге стало довольно оживленным.

- Уже совсем немного, - зевнул Бертран. – Спать хочется. И есть. На ужин мы опоздали, но, надеюсь, нас накормят.

Его слова еще раз подтвердили, что он хорошо знаком с дворцовым распорядком. Иначе откуда ему знать, что время ужина уже прошло?

- А как кормят во дворце? – осторожно уточнила я. – Приносят в комнаты? Или все собираются вместе?

- Завтрак в комнаты, обед – когда как. Можно к себе попросить, можно с другими. Если придворные хотят есть вместе, собираются в малых столовых, их несколько. А ужин в большом зале для всех, с королевской семьей, если, конечно, они не захотят остаться в своем кругу. Думаю, уже завтра Наториус представит тебя двору как свою невесту.

- Мне и надеть-то нечего, - смутилась я.

- Не волнуйся, ты же в трауре, а траурные платья очень скромные. Твое вполне подойдет.

Как ни успокаивал Бертран, все же я волновалась. Впрочем, гораздо сильнее меня волновало, получится ли поговорить с Дэллой из дворца. Вдруг эта возможность связана с тем местом, где мы обменялись телами?

Наконец мы въехали в город, и я прилипла к окну карету, хотя улицы освещались лишь тусклым светом в домах и разглядеть удалось немногое.

- Надеюсь, мне можно будет выйти из дворца и познакомиться с городом? – спросила я.

- Ну это уж как тебе жених разрешит, - выпятил губу Бертран. – Или у кого ты там будешь служить. У королевы или у принцессы.

- А у кого лучше?

- Вряд ли тебе дадут выбирать. Но королева поприятнее будет. Зелла слишком высокомерная и дам своих гоняет за малейшую неловкость. А город… он, кстати, называется Цертус. Так вот, он только в центре красивый, а в бедные кварталы на окраинах лучше не соваться. Небезопасно.

Карета свернула на широкую и наконец-то ярко освещенную улицу, настоящий проспект.

- Здесь и во дворце для освещения используют горючий газ, - Бертран сказал это с такой гордостью, как будто сам провел газопровод.

- А что, каких-нибудь магических светильников нет? – ехидно поинтересовалась я.

- Есть. Но газ лучше.

У массивных кованых ворот пришлось подождать, пока их откроют. Я пыталась разглядеть парк, через который мы ехали. Вряд ли для прогулок мне надо будет спрашивать разрешения, и это радовало, потому что парки, сады, скверы были моей настоящей страстью.

Видимо, вестовой от ворот обогнал карету. На широком парадном крыльце нас встречали Наториус и еще какой-то пожилой мужчина в черном бархатном костюме.

- Приветствую вас в Цертусе, бира Дэлла, - жених поцеловал мне руку, так же церемонно, как и в прошлый раз. – Надеюсь, дорога вас не слишком утомила.

- Не слишком, - я кивнула, то ли соглашаясь, то ли в знак приветствия. – Но хотелось бы поесть и отдохнуть.

- Конечно. Это бир Брабу, дворцовый распорядитель, - Наториус показал на мужчину в бархате. – Он отведет вас в ваши комнаты. Служанка поможет приготовиться ко сну. Ужин принесут туда же.

- На двоих, - вмешался Бертран. – Ужин – на двоих.

- Да, конечно. А завтра я представлю вас королю и королеве.

- Пожалуйста, поосторожнее с зеркалом! – крикнула я слугам, которые вытаскивали сверток из кареты.

Широкая мраморная лестница, освещенная газовыми фонарями, вела на второй этаж. Я шла за распорядителем и вертела головой во все стороны, чтобы не упустить ни одной детали воистину королевского убранства. У Бертрана же вид был таким, словно он видел все это тысячу раз. Хотя почему «словно» – я не сомневалась, что так и есть.

- Вот ваши комнаты, бира Дэлла, - Брабу открыл передо мной дверь. – Гостиная, спальня, ванная, гардеробная. Служанку зовут Фиала.

- А моя комната где? – возмутился Бертран.

- Тебе приготовлено место в одной из общих комнат для слуг.

- Что?!

Фамильяр раздулся вдвое и позеленел до ядовито-изумрудного оттенка. Я поспешила вмешаться, припомнив его собственные слова.

- Бир Брабу, так не пойдет. Бертран хоть и осужден Черной канцелярией, однако приговор не отменяет его высокого происхождения. Он не может жить в общей комнате со слугами. Будьте добры найти ему отдельное помещение, желательно недалеко от меня.

- Ну… хорошо, - страдальчески скривился тот. – Я подумаю, что можно сделать.

- Побыстрее думайте, пожалуйста, - проворчал Бертран, сдуваясь. – Ночь на дворе. И, кстати, обращайтесь ко мне на «вы». Можно без бира.

Тут в коридоре показались слуги с моим сундуком и зеркалом. Брабу под шумок ретировался.

- Несите сундук в гардеробную, - нежным, певучим голосом распорядилась миловидная девушка лет двадцати. – А это?..

- Это зеркало, - подсказала я. – Его в спальню.

- Но там уже есть одно, - приподняла тонкие брови Фиала.

- Значит, будут два. Или пусть уберут то, что есть.

Лишнее зеркало унесли, мое заняло освободившееся место. К счастью, оно доехало в целости и сохранности. Тем временем принесли ужин. Бертран успел сбегать на кухню и вернуться с миской, в которую влез бы целиком обед из трех блюд, не считая закусок. Впрочем, ужин тоже поместился, потому что я не привыкла много есть на ночь. Облизав миску, а затем и морду, он удалился в комнату, которую ему выделили, причем на этом же этаже.

- Но звонка там нет, - предупредил Брабу.

- И не надо, - снисходительно хмыкнул Бертран. – Дэлла, когда будет нужно, просто мысленно позови, я услышу.

Фиала помогла мне раздеться и забраться в горячую ванну - не в какую-то деревянную лохань, а в самую настоящую мраморную ванну! Дождавшись, когда я намоюсь, она вытерла меня большой простыней, расчесала волосы и принесла всю ту же ненавистную плащ-палатку.

Надо будет поинтересоваться, есть ли здесь другие фасоны ночных рубашек, если уж неприлично спать голой.

Поставив на прикроватный столик кувшин с водой, бокал и масляный светильник, Фиала пожелала мне спокойной ночи и удалилась.

Обставленная в зеленых тонах спальня была довольно большой, но уютной. В камине потрескивали дрова, окна закрывали плотные шторы. На роскошной кровати могло поместиться как минимум трое, и она – да! – стояла к стене изголовьем.

Я устроилась поудобнее и нетерпеливо посматривала в сторону зеркало. Время шло, ничего не происходило, и я начала нервничать, но с десятым ударом часов где-то на башне по комнате разлился знакомый зеленый свет.

- Привет! – помахала рукой Дэлла. – Ты уже во дворце? Я вижу, там роскошно. Какая кровать! Тебе повезло.

- Ты думаешь? – скептически усмехнулась я. – Я бы предпочла остаться дома.

- Это да, - согласилась она. – Но представь, что Наториус не забрал бы тебя во дворец. Ты и правда осталась бы на целый год дома. Только не себя, а у меня. И это в лучшем случае. Боюсь, Сона с Моной выставили бы тебя за порог. И заметь, были бы в своем праве.

- Послушай, Дэл, Бертран обо всем догадался. Ну, что я не ты. Он же фамильяр, у него с хозяйкой особая связь. Что-то неладное заподозрил сразу, но промолчал. А когда ехали в столицу, вдруг спросил, кто я такая.

- Ой, - Дэлла испуганно зажала рот рукой. – И что?

- Ну что, пришлось ему обо всем рассказать. Пообещал, что я смогу на него рассчитывать. На его помощь.

- Не знаю, Настя, - она покачала головой. – Я бы не стала ему так доверять. Мы ведь даже не знаем, что он такого натворил. За что его приговорили к принудительным работам, да еще с открытым сроком. Обычно наказывают на какой-то определенный срок, а тут… Матушка спрашивала, но он не обязан отвечать.

- Да, я тоже спрашивала. И он не сказал. Но я подозреваю, он как-то был связан с королевским двором. Слишком хорошо осведомлен.

- Возможно. Матушке в Черной канцелярии сказали только то, что он знатного происхождения.

- А как вообще все это получается? – я не смогла сдержать любопытства. – Как фамильяры попадают к хозяевам?

- Приходит письмо из канцелярии: к вам направляется для принудительных работ осужденный. Отказаться нельзя. Выбирают хозяев случайным образом. Привозят, дают под роспись свод правил. Раз в год хозяин должен написать в канцелярию отзыв о фамильяре, это влияет на срок наказания. Насколько мне известно, матушка написала Бертрану ужасный. Она его очень не любила.

- Да, - подтвердила я, - он так и сказал. И что нелюбовь эта у них была взаимной.

- В общем, будь поосторожнее с ним, - предупредила Дэлла. – Если он донесет в Черную канцелярию… Я не знаю, что будет, но предположу, вряд ли тебе позволят выдавать себя за меня.

- Хорошо, - мне как-то сразу стало неуютно.

Что, если она права и Бертран только притворяется дружелюбным?

- Послушай, - Дэлла придвинулась поближе к зеркалу, - я попробовала позвонить твоей сестре. Это оказалось совсем не сложно. Сказала, что у меня болит горло и течет из носа. Ну, как ты говорила. Спросила, как дела у ее мужа, как дети.

- Молодец, - похвалила я.

- А еще снова звонил твой… Миша. Спрашивал, как я себя чувствую, не нужно ли чего-нибудь. И просил прощения за вашу ссору. Говорил, что он виноват и что вам надо все начать сначала, потому что ему без тебя очень плохо.

- Ну прекрасно, - я закатила глаза к потолку. – Только этого еще и не хватало. Я-то надеялась, что он совсем ушел.

- Настя, я постараюсь как-нибудь от него отделаться, - пообещала Дэлла. – А у тебя нет случайно его портрета? Интересно посмотреть.

- Фотография? Есть. В телефоне найди значок, под которым написано «галерея». Нажми, там будут картинки. Листать надо пальцем, снизу вверх. Там мы с ним вдвоем. Чтобы открыть покрупнее, надо нажать пальцем на картинку. Чтобы обратно вернуться – нажать на стрелочку.

Мы разговаривали, рассказывая друг другу о всяких важных вещах, пока зеркало не начало тускнеть. Забравшись под одеяло, я задула светильник и уставилась в потолок.

Кажется, Дэлла потихоньку осваивалась, это было хорошо. Немного беспокоил Мишка, но я надеялась, что она с ним разберется. Гораздо сильнее встревожили ее слова о Бертране.

Сначала он только присматривался, наблюдал. Потом я подтвердила его подозрения: да, я не Дэлла. И рассказала, как все произошло. В столице у него намного больше возможностей связаться с Черной канцелярией. Вероятно, ему даже сократят срок за такой донос. Или вообще освободят, откуда я знаю. И что тогда делать мне? Уповать на то, что там войдут в положение, поскольку моей вины или умысла в произошедшем нет?

Допустим, мне поверят. Поселят в какое-нибудь изолированное помещение и целый год будут кормить за государственный счет, а потом отправят обратно. И это в лучшем случае. Может, так и честно, но все равно не слишком приятный вариант. Но что я могу поделать? Остается только надеяться, что Бертран на такую подлость не пойдет.

Утром меня разбудила Фиала. Поставив на стол поднос с завтраком, она отдернула шторы.

- Фиала, приноси, пожалуйста, побольше, - попросила я, бросив взгляд на поднос. – Мне ведь надо фамильяра кормить.

- Ой, простите, бира Дэлла, - смутилась она. – Сейчас принесу еще.

- И пусть в гостиную поставят для него маленький столик, детский. И стул.

- Да, я передам.

Пока я умывалась, Фиала принесла полную миску каши, после чего помогла мне одеться и причесаться. Я, конечно, справилась бы и сама, но, похоже, теперь статус требовал, чтобы это происходило с участием служанки.

Мой мысленный зов Бертран действительно услышал и тут же прибежал. После завтрака он повел меня на экскурсию по дворцу. Все везде было невероятно красивым, я крутила головой, ахала и таращила глаза. Очень напоминало, как в детстве впервые попала в Эрмитаж. И точно так же от избытка впечатлений скоро устала.

- Найдешь сама свои комнаты? – спросил Бертран, когда я пожаловалась на то, что в голове уже все перепуталось. – Или проводить?

- Найду, - храбро заявила я и двинулась в направлении, которое показалось верным.

И после первого же поворота поняла, что заблудилась. Навстречу попадались какие-то люди, здоровались, но никто не знал, где комнаты биры Дэллы, потому что вообще никто не знал, кто это такая. Но едва я сообразила, что надо спросить, где найти распорядителя Брабу или Наториуса, как люди внезапно кончились. Словно будто дворец вообще вымер.

Теперь я уже просто шла куда глаза глядят, по анфиладам комнат, по коридорам, надеясь встретить хоть кого-нибудь, пока на одном из перекрестков не столкнулась с молодым мужчиной, одетым в замшевые штаны, белую рубашку и высокие сапоги. Отлетев мячиком, я шлепнулась на пятую точку.

- Простите, - наклонившись, он протянул мне руку.