Фантастические миры Орион.

Кейп-Ра планета Торговой федерации. Можно сказать, что она сплошная торговая точка расположенная на перекрестке космических торговых путей. Как у всех планет, так и у этой есть своя зловещая тайна. И если тебе не повезло сорвать большой куш на Кейп-Ра, не стоит расстраиваться. Всё, что ни происходит, — все к лучшему!

Мой корабль подходил к границе пространства Торговой федерации. Она давно обосновалась на планете Кейп-Ра, которая оказалась очень удачно расположена на перекрестке торговых путей. Теперь эта планета стала центром торговли со своими законами. Глава федерации даже может отказать межпланетным законникам в выдаче беглого преступника с Кейп-Ра, если тот легально занимается торговлей и регулярно платит взносы. Поэтому поначалу на Кейп-Ра повалила куча всякого сброда в надежде укрыться от закона. Но федерация сразу обезопасила свою планету, установив на ней множество сканеров для послойного сканирования космических кораблей. Все корабли, прибывшие поторговать, проверяли медленно и дотошно, от порнографической закладки в книге до татуировки. Их лица прогонялись по базам не только преступников, но и финансовых должников — есть долги или много кредитов — тебе не место на Кейп-Ра, какой из тебя торговец с худым кошельком? На планете царил основной закон: «Купи или продай!» Некоторые сканеры обрабатывали и саму планету в поисках разорившихся торговцев, которые от безысходности могли превратиться в мелких разбойников. Обмануть такую систему проверки было невозможно, и Кейп-Ра стала самой безопасной торговой планетой, на которой безопасно совершались сделки по устной договоренности и рукопожатию. Планета манила своими пузатыми банками, и много космических пиратов, выявленных сканерами, были пойманы законниками Торговой федерации. Нас, пиратов, оставалось все меньше. Но мой план по внедрению на планету, казался мне идеальным.

— Мы скоро войдем в зону сканирования, капитан!  — сказал боцман. Потом он подошел ко мне и тихо спросил, — Генри, ты уверен? Мы приближаемся к точке невозврата!

Я строго и немного недоверчиво посмотрел на него.

— Я предупреждал, что риск всегда есть. А в нашем деле без него вообще никак. Ты с нами?

— Да, да! Конечно! Я просто хотел еще раз пройтись по плану, — спокойным голосом ответил мне боцман.

— Ну, по плану, так по плану! — согласился я.

Я вывел на экран компьютера карту планеты Кейп-Ра.

— Мы заходим на посадку в зоне 4Х. Зона самая распространенная, с самым большим воздушным причалом. Сканеров здесь больше. Но! Кораблей, охочих до этого причала, тоже больше и чтобы не создать очередь и не забить кораблями воздушное пространство, проверки могут быть тут не такими тщательными. Это нам на руку. Но! На всякий случай я подкупил диспетчеров всех четырех сканеров, которые будут нас проверять.

— А механик? Ты взял его в последний момент. Он не подведет? Я видел у него бутылку рома в каюте.

— Не переживай! Я ему доверяю, как самому себе, — успокаивал я боцмана. — Кстати, где он? Пора бы ему уже быть на мостике!

В это время послышались громкие шаги механика. Мы обернулись. И, о, ужас! На его лбу красовался «Веселый Роджер»!

— Да ты издеваешься, что ли? Я идеально вычистил свой корабль! Теперь на нем нет ни одного документа, ни одной карты, и даже никаких неоднозначных предметов, из-за которых нас могли бы заподозрить в пиратстве! А ты, прям, вывеску для них сделал! Сотри это сейчас же!

— Пираты всегда поднимали свой флаг перед нападением! — гордо заявил механик.

— Мы еще ни на кого не нападаем! — начал возражать я, но тут загорелась лампочка, оповещающая, что мы вошли в зону 4Х. — Ладно, сейчас иди, проверь наш сканер. Потом сотрешь.

Механик подошел к лобовому стеклу капитанского мостика, где уже стоял сканер и включил его.

— Я буду заходить к причалу, как можно ближе к краю зоны, так что, скорее всего, на проверку нас возьмет СК-5118. Возьми его на прицел, но будь готов, что, может, придется быстро прицеливаться на другой.

— А он не промахнется? — спросил боцман, — как это, вообще, возможно?

— Не дрейфь! Он тот еще снайпер!

В этот момент радиопередатчик прокашлялся и заговорил хрипловатым голосом.

— «Красная луна»! «Красная луна»! Ответьте, это диспетчер СК-5360! Мы готовы вас просканировать! Что вы жметесь к приграничной зоне? Наш сканер не может вас полностью захватить!

Механик и боцман смотрели на меня. Я нажал на кнопку, отключая динамик.

— СК-5360! Это центральный СК! Смогу выцыганить у него минуту! Успеешь? Но я сейчас еще разверну корабль. Погрешность будет в два градуса!

— Да, капитан! Понял! Все будет в ажуре! — ответил механик и стал перенастраиваться на центральный СК.

Я отжал кнопку.

— СК-5360! Говорит «Красная луна»! Сейчас выйдем на вас в лобовую. К сканированию готовы! Синхронизируем отсчет — одна минута!

— Хорошо! «Красная луна», вас понял! Одна минута! Да, и не виляйте так больше, иначе зачтется, как уход от идентификации. Идите ровно и с одной скоростью!

Я выключил связь.

— «Жметесь»… Жестко они! Мы же еще не вошли в зону Торговой федерации! — возмущался боцман, — прям, как в том анекдоте: шаг влево, шаг вправо — побег, прыжок на месте — провокация! Ты ему точно заплатил?!

— Я же говорил, что всему надо быть кристально «чистым»! — сказал я и посмотрел на механика, — татуированных это тоже касается!

Механик в ответ только что-то крякнул себе под нос.

Красный луч сканера ударил по глазам и ушел под корабль.

— Началось! Ты захватил цель?

— Да! Жду, когда луч вылезет на лобовое стекло!

— Это поздно! Перехвати его сейчас! Пусть уже получают идеальное послойное изображение! Я кучу денег выложил за эти подложные снимки чужого корабля.

Лучи встретились, и стали двигаться синхронно по всему кораблю. СК-5360 получал нарезку хорошо себя зарекомендовавшего корабля «Блур», который неоднократно уже посещал Кейп-Ра и числился у них в базе, как благонадежный торговец. Но, капитан корабля «Блур», как хороший торговец, который продает все, что можно продать, конечно же, не мог упустить такую возможность, и не продать снимки своего благонадежного корабля, тем, кто может за них хорошо заплатить. То есть нам, Пиратам! И, как он сказал, передавая мне сканеры: — «Извини, Торговая федерация, ничего личного, только бизнес!»

Прошло две трети сканирования. Механик сидел неподвижно, словно был одним целым со сканерами. Все шло гладко, даже слишком. И это напрягало. Нам бы только получить номер места на пристани, а там… оглядеться по сторонам, просканировать соседей и, может, даже не сходить на планету, кто знает, что за денежные кошельки будут пришвартованы рядом. Раз, два и уйдем по-тихому! Куплю себе маленькую звезду и сделаю из нее парадайз для туристов, заброшу пиратство и…

Боцман толкнул меня в бок.

— Капитан! — сказал он, указывая мне на экран монитора, где мигал индикатор энергии, — наш сканер сжирает всю энергию, мы уже перешли на запасной режим! И, если нам хватит энергии до окончания идентификации, то пришвартоваться мы не сможем. Мы просто рухнем на пирс! Надо уходить, капитан!

— Отставить панику! Прервать сканирование, значит подписать себе смертный приговор. Мы уйти не успеем. Законники шлепнут нас в считанные секунды! Испепелят! От нас даже мокрого места не останется. Уж лучше упасть на планету — хоть какой-то шанс. Надо подождать. После завершения сканирования нагрузка на систему уменьшится и, возможно, энергия перераспределится по системам, и мы сможем сесть.

— Может, сообщить СК о нашей проблеме? И попросить завершить идентификацию? Ведь почти все просканировали!

— Что-что, а этого, точно, делать не следует! Это равносильно твоему «прыжку на месте»! Нам остается только молиться.

Система перегревалась и всеми датчиками грозилась отключиться и уйти на перезагрузку. Сканер пошел на последний заход, сканируя капитанский мостик. Включилась звуковая система оповещения. Оставались считанные секунды до перезагрузки системы. Луч же, неторопливо сползал с потолка. Вот он уже коснулся моей головы. И тут вырубился основной свет и включился резервный. Мы замерли. Луч завершал сканирование. Но непонятно в паре ли с нашим? Еще секунда — и луч отпустил наш корабль. СК-5360 погасил боковые мигалки, оповещающие о процессе сканировании корабля.

— «Красная луна»! Сканирование завершено! Ваш номер на причале двести… Минуту! Мы не получили с вашего корабля последний скан. Какой-то сбой.

Мурашки пробежали по спине. Неужели, провал?! Потратить половину своего состояния и провалить операцию из-за недостатка энергии!

— А, это у нас! Всё, все сканы получены!

Мы все втроём хором выдохнули. Но тут снова включился диспетчер. На этот раз он начал говорить очень тихо и даже как-то по-заговорщицки.

— Вы что ребята, клоуны? — прохрипел он, — отсылаю вам последний скан! Даю минуту! Уходите! Я не могу об этом не сообщить законникам. Все сканы записываются и потом еще раз просматриваются, — прошептал диспетчер и динамик отключился.

На нашем экране компьютера появился снимок. До середины это был капитанский мостик корабля «Блур», а вот ниже уже наш, где на передний план в кадр попало лицо механика!

— Разворачиваемся! — скомандовал я.

Спасибо тебе СК-5360 за минуту! А я ведь тебе меньше, чем СК-5118 заплатил. Но, если система корабля не перераспределила остатки энергии, то минута, это, вообще, всё, что у нас есть. В любом случае нам надо где-то сесть! Уйти от погони, которая сейчас начнется, и сесть! Системы корабля пока работали, и мы улепетывали изо всех сил.

— Смотрите, капитан, — сказал боцман и обратил мое внимание на маленькую голубую точку на экране, — никак новый причал сделали?! Его нет на картах! Можем попробовать спрятаться на нем?

— На картах! Его минуту назад и на экране не было! Откуда он взялся? Механик, просканируй его!

Минута истекла, и динамик снова заговорил, но уже другим, молодым и наглым голосом.

— «Красная луна»! Не пытайтесь бежать! Мы жахнем по вам молнией высшего заряда! Вы даже ничего не почувствуете! Эй, вы меня слышите, капитан Генри Морган!?

Законники сели нам на хвост, но близко не подходили, видимо, боялись рикошета своей же молнии! А нам надо было дотянуть еще немного до нейтрального воздушного пространства, а потом резко повернуть вниз, выходя из визуального контакта с законниками, и рвануть на тот причал, одиноко возвышающийся над облаками. Лучше всего это надо сделать, когда они выстрелят! Пусть думают, что испепелили нас!

— Механик, выведи на экран картинку пирса!

Ничего необычного. Ну, если не считать, что этот пирс находится в той зоне, где, поговаривают, корабли пропадают, но этого боцману говорить нельзя!

Пирс, словно, одичавший. Ни одного пришвартованного корабля, словно, он только что родился, даже трава не вытоптана. Красные флаги, будто длинные языки, облизывали причал. О! Петух есть — железный поборник налогов — стоит, блестит на солнышке, как новая копейка.

— А ну-ка, приблизь! Там, вроде, живой кто-то сидит!

Механик увеличил картинку. На экране появилась молодая девушка, сидящая на ступеньках. Только мы на нее глянули, как она тут же подскочила и, глядя прямо на нас, стала зазывающе махать нам платочком. От неожиданности мы отпрянули от экрана. Она что, нас увидела?

— «Красная луна»! Предлагаем вам альтернативу! — продолжал молодой и дерзкий. — Есть вариант пожить немного дольше! Соглашаемся, подписываем и добровольно участвуем в испытании нового лекарства! Если это вас утешит, то ваше добровольное участие поможет потом спасать людям жизни! Ну, а мы подзаработаем маленько! Правда, ребята? — сказал он, видимо, обращаясь уже к другим законникам на своем корабле. Послышался негромкий смешок.

Смейтесь, смейтесь, торгаши! Ненавижу эту планету, она явный пример, как можно испортить любую хорошую идею. Мы уже выходили на точку, и нам нужен был их выстрел.

— Чё ржёте?! Мы подопытными крысами никогда не станем! Стреляйте! Или у вас заряда хватило только лишь поржать?

— Ну, ты и наглый, Морган! Бессмертный, что ли? Я тебе вариант предлагал только из-за уважения к твоему древнему роду. Ну, прощай, последний пират!

Прогремел выстрел. Наш корабль рванул вниз, предварительно выбросив из нижнего люка несколько пустых баллонов, подставляя их под молнию законников. Взрыв! Куча дыма от испепеленных баллонов. Дымовая завеса получилась, то, что надо! Корабль начало мелко «знобить». Видимо, через баллоны нам все-таки тоже досталось.

— Капитан! Плохая новость, Генри! — крикнул механик. — Молнией задет руль высоты, и мы теперь не сможем сесть на этот причал.

— Вот кому-кому, но явно не тебе сообщать мне плохие новости. И сотри ты уже этого Роджера, который ржёт над нами у тебя на лбу! Из-за твоего пафоса мы получили молнию в зад, вместо кучи денег в руки!

— Генри, есть и хорошая новость! — сказал механик, глядя на приборы перераспределения энергии.

— И какая же?

— Удар молнии зарядил наш энергоблок! Хватит теперь полгалактики пролететь.

— А я не хочу никуда лететь! Мне надо сесть на этот заманчивый причал! Сбить бабок с этой планеты и жить безбедно остаток лет! Ладно. Иди, чини. Разворачиваемся. Улетаем. Мы не можем здесь круги над пирсом наматывать, пока ты чинишь поломку.

Корабль развернулся и направился вглубь космоса. Я бросил прощальный взгляд на маленький причал, на который мы возлагали большую надежду. Девушка, стоящая на пирсе и зазывающая корабль, сразу же развернулась и снова села на ступеньки. Она замерла, как кукла, в ожидании другого корабля. По пирсу пробежала дрожь, словно его передернуло от недовольства. Я автоматически постучал по экрану компьютера. Техника! Видимо, много чистой энергии, тоже нехорошо.

— Эх, такой куш сорвался! — вздохнул я.

— Эх, ушла добыча! — недовольно прогремело в недрах причала, и пирс стал опускаться в облака, словно прячась в засаде в ожидании другого корабля.

Голубая точка исчезла на экране компьютера…

Три подруги, Вера, Надя и Люба, собираются в ночь перед Рождеством погадать на суженого и заглянуть в свое будущее. Люба, эксцентричная девушка, которая верит в волшебство и обожает мистику, считает, чтобы обряд гадания был настоящим, надо провести его в необычном месте. Она убеждает в этом своих подруг, и они отправляются на планету Марс. Люба выбирает расположенный рядом с космопортом отель, известный своим мистическим прошлым — в канун Рождества из номера тринадцать бесследно исчезло несколько человек…

Везение… удача… — что это? Иногда, кажется, что это не что иное, как способ объяснить случайные происходящие в жизни вещи, которые мы не можем контролировать. Или же удача — это то, что человек получает, так сказать, извне, со стороны, возможно, сверхъестественных сил? Главное оказаться в нужное время в нужном месте, и удача тебе обеспечена?! Однажды это так со мной и произошло, по крайней мере, я так думала, когда впервые оказалась на Марсе, и мне почти даром достался детеныш дра́кета. Это марсианское животное. В древних легендах говорится, что дра́кеты приносят удачу и защищают дом от злых духов. Внешне они похожи на дракона с кошачьей мордочкой. У них есть маленькие крылышки и поэтому на Земле дра́кетов прозвали «ангельскими котиками», но немногие знают, какой у них характер. У нас есть такая поговорка: «если у тебя есть враг — подари ему обезьяну». Так вот, на Марсе обезьяну вполне может заменить дра́кет!

Я уже обувалась в коридоре и всеми мыслями была по дороге в аэропорт, когда из кухни сначала донесся громкий хлопок, а потом мелкий треск, словно пошел град!

— О, нет! Плутос!!! — гневно крикнула я и, сбрасывая с ноги ботинок, который еще не успела застегнуть, ринулась на кухню.

Весь пол был усеян нутом. А бесстыжий Плутос сидел на разорванном пакете и, нагло глядя мне прямо в глаза, продолжал сбрасывать со стола оставшиеся горошины.

— Да что же сегодня с тобой такое! Плутос! — возмутилась я. — Вот уж действительно — как вы яхту назовете, так она и поплывет! Ты сегодня по шалостям переплюнул всех обезьян вместе взятых! Плутос! — я подошла к нему, раздавливая попадающийся под ноги нут. — Ты сегодня очень плохо себя ведешь, дра́кет! Ты спрятал паспорт, потом прокомпостировал своими зубами мой билет и еще кинул телефон в унитаз! А теперь… посмотри, что ты натворил! Я целый день убирала в квартире. Вдобавок, это же твоя любимая еда! Ты просто напрашиваешься на наказание, дра́кет! — сказала я строгим тоном, изо всех сил пытаясь вытащить из-под него пакет с оставшимся нутом.

Плутос виновато опустил глаза. Он знал, что я никогда его не наказываю, но, если я называю его — дра́кет, значит, он серьезно провинился. После моих слов Плутос сразу же приподнял лапу, которой придерживал пакет. Конечно, я не успела заметить, что пакет уже отпущен и по инерции со всей силы швырнула его в сторону. Пакет ударился о стенку, и остатки нута полетели за холодильник. Я на секунду закрыла глаза и глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Я не знаю, почему ты сегодня так себя безобразно ведешь, Плутос, — уже спокойно сказала я. — Может, на Марсе опять извержение вулкана? В прошлый раз это сильно на тебя повлияло. — Я протянула к нему руку, и он лизнул ее, глядя на меня такими несчастными глазами, словно он понял все, что я ему говорила, и ему стало стыдно за свое поведение. — Иногда ты такой еще котенок… Может, ты думаешь, что я бросаю тебя?! — Плутос уткнулся мордочкой мне в плечо. — Так вот оно что! Нет, Плутос! Я уезжаю всего на три дня. И я тебе все это уже говорила, но, видимо, в это время ты был очень занят пережевыванием моего билета. Я скоро вернусь. А пока моя мама присмотрит за тобой, не переживай, — успокаивала я, почесывая его между крылышками.

Плутос посмотрел на меня, и вдруг его милое выражение лица сменилось на азартный блеск в глазах. Он вцепился зубами мне в куртку и стал дергать головой в разные стороны, пытаясь ее разодрать. 

— Ну все, Плутос! Я уже ничего не понимаю! Я думала, ты огорчен, что я улетаю, а у тебя теперь приступ игривости!? Мне некогда с тобой играть и убирать за тобой тоже!

В этот момент пришло мое спасение — мама!

— Надя, ты еще дома? — удивилась она, заходя в квартиру. — Когда у тебя космолет?

Я оторвала от себя Плутоса и передала его маме из рук в руки со словами:

— Меня уже нет! Это не я! Это мое приведение! — Я поцеловала ее в щеку, застегнула наспех ботинки, схватила рюкзак и выбежала из дома.

На космодром я приехала вовремя, но мне еще надо было пройти через весь огромный зал со множеством людей, чтобы попасть на регистрацию, и я ускорила шаг.

— Надя! Мы тут! — крикнули девчонки и замахали руками, как только заметили меня в дверях регистрационного зала.

— Почему ты так долго? Мы уже начали волноваться, — сказала Вера.

— Плутос сегодня как с ума сошел! Весь день не давал мне покоя, словно не хотел, чтобы я улетала, — сказала я, переводя дыхание.

— Это знак, девочки! — обрадовалась Люба.

Вера повернулась ко мне и тихонько шепнула, закатывая глаза:

— Она уже замучила меня этими знаками! Оказывается, их на космодроме можно найти несметное количество, если очень этого захотеть. Не космодром, а «дом с привидениями» какой-то…

— Если это и знак, — недовольно ответила я Любе, — то вряд ли он означает для нас что-то хорошее. Я бы на твоем месте так не радовалась.

— Надя, ты такая скучная! Мы впервые летим на Марс и будем всю ночь гадать! — сказала Люба.

— Не впервые, — поправила я ее.

— Ну, ты не впервые, а мы с Верой первый раз летим. И если наше путешествие немного окутают мистические знаки, это только взбудоражит наше восприятие! А Плутос, наверное, просто хотел с нами. Он же родился на Марсе, вот его туда и тянет. Но я буду считать, что твой дра́кет явно что-то предчувствовал! Ведь по легендам дра́кету досталось кошачье наследие — девять жизней. И он может восемь раз посетить загробный мир и вернуться оттуда живым и невредимым. Скорее всего он там был сегодня утром и увидел твое будущее. Вот и не пускал тебя. Правда, интересно? Он уже знает, что с нами случится, а мы еще нет! — таинственным голосом сказала Люба, пытаясь нас немного запугать.

— Да ну тебя, Люб! Не пугай нас с Надей, — недовольно сказала Вера. — А то я сейчас развернусь и домой поеду. Я и так лететь боюсь на этом «Титане», да и от Марса у меня мурашки по коже.

— Вера, ты что, Любу не знаешь? Она любит из мухи слона делать. Это просто легенда, — сказала я.

— Ну, просто легенда или не просто, кто знает. А ведь амулет, который ты получила вместе с дра́кетом, всегда одеваешь в дорогу. В него, значит, ты веришь? — спросила Люба.

Я машинально взялась за браслет. Этот «амулет», как упорно называла его Люба, висел на шее Плутоса, когда я его купила, и был для меня еще большей загадкой, чем сам дра́кет. Металлический браслет с красноватым камнем для ошейника был очень велик, да и тяжеловат.

— Я не отношусь к этому браслету, как к какому-то охраняющему меня амулету, — сказала я. — Скорее, как к украшению. Он достался мне вместе с дра́кетом, и когда я оставляю его дома одного, я надеваю этот амулет, и мне так гораздо спокойнее. Он словно связь между мной и Плутосом.

— Не важно, это просто украшение или амулет, важно то, что если мы сейчас не пойдем на посадку, то можем опоздать! — вмешалась Вера, закидывая свой рюкзак на плечо. — Кстати, ты совершенно права насчет мухи и слона — мы с Любой тут весь космопорт исходили в поиске обходного пути, чтобы в туалет попасть. Видите ли, она разглядела в лужице от пролитого кофе — черного кота! Кошмар! Это же знак! — с наигранным ужасом в голосе сказала Вера, подражая Любе.

— Бедные, как вы тут без меня выжили? — подыграла я Вере. — Идемте, посадку уже объявили. И, Люба, на пол не смотрим! А то мы так опоздаем.

— Ладно-ладно, прикалывайтесь. Вот будем гадать, я вам это припомню! — отшутилась Люба.

Космолет «Титан» был огромен. На его борту насчитывалось более двух тысяч человек. Это был единственный космолет такого огромного масштаба, впервые отправляющийся на Марс. Меня не привлекала ни мистика, как Любу, ни жажда побывать на новых планетах, как Веру. Я летела с ними за компанию, плюс я была для них эмоциональным барьером, чтобы Люба окончательно не запугала Веру. Я никогда не воспринимала слова про всякую «мистику» и «знаки свыше» всерьез, но я хорошо знала историю, и название космолета, которое чудным образом перекликалось с названием «Титаник», а также совпадающее число пассажиров меня, можно сказать, тоже не радовали. И я решила проспать весь полет, чтобы не задумываться об этих исторических «совпадениях».

Я проснулась от того, что космолет сильно тряхнуло.

— Надя! Проснись! — тут же я услышала голос Веры и открыла глаза.

В нашем салоне бизнес-класса все суетились. Криков не было, но все явно были чем-то очень встревожены.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего страшного, простая турбулентность при вхождении в слои атмосферы Марса, — ответила мне и другим пассажирам стюардесса.

Турбулентность? У космического лайнера? Не успела я над этим подумать, как нас опять хорошенечко тряхнуло. Я схватилась за амулет. Выглянув в иллюминатор, я увидела, как по обшивке корабля сверкнули искры, а потом полыхнуло пламя. От испуга я влипла в спинку кресла. Что же это?!

— Надя, что там? — спросила Люба. Вера ничего не спрашивала, но в ее до невозможности раскрытых от испуга глазах, читался тот же вопрос.

— Турбулентность… по-видимому, — нерешительно ответила я. Мне надо было их как-то успокоить. Кто знает, как на самом деле должна выглядеть эта турбулентность. Может, все так и должно происходить? В прошлый раз я летела на Марс на маленьком космолете, и он рассек слои атмосферы, как нож масло. Но этот лайнер был огромен, его название «Титан» говорило само за себя. Конечно, масса больше — трение больше, но ведь и система охлаждения должна быть соответствующей! Я не разбираюсь в технике, но логика везде одинаковая. В любом случае, внутри космолета салоны делятся на две спасательные капсулы, которые не могут подвергнуться никакому разрушению и должны в безопасности доставить всех пассажиров на Марс. Так было написано в брошюре и это тоже было логично.

— Ты что, уснула? Мы тебя спрашиваем, что там? — и тут Люба меня ущипнула.

Я открыла глаза.

— Девочки, не переживайте, я подумала и считаю, что это точно турбулентность! Огонь, наверняка, уже погашен…

— Какой огонь? — испуганно спросила Люба и потянулась через меня, чтобы выглянуть в иллюминатор.

— Девочки, вы это о чем? — спросила Вера.

Я оглянулась по сторонам. В салоне было немного оживленно, но никто не был испуган.

— Почти прилетели уже! Смотрите, это Марс! — запищала от радости Люба, хлопая ладонью по иллюминатору.

— Прилетели? — я стащила с себя Любу, усадив ее на свое место, и выглянула в окно. Никаких искр, никакого огня. Неужели мне все это приснилось?

— Надя, собирай вещи. Не хочу выходить в числе последних, — сказала Вера.

— Сейчас… вот только руку разомну, она почему-то затекла немного, — ответила я, сжимая и разжимая пальцы.

— Еще бы, ты все это время держалась ею за свой амулет, вот она и затекла. Говоришь — украшение? А держалась за него, как за амулет, — усмехнулась Люба.

Мы вышли из космолета и трансфер быстро доставил нас к отелю.

— Отель «Ангелы Марса», — прочитала Вера. — Звучит как-то угрожающе. Вам так не кажется, девочки?

— Кажется! Кажется! Кажется! Это же замечательно! — восхищенно тараторила Люба, предвкушая будущее гадание. Она шла впереди и подпрыгивала от радости. Перед самой дверью она повернулась к нам лицом. — Ну, давайте же быстрее! — пытаясь нас подогнать, сказала она и, сделав еще один шаг, Люба со всего размаху ударилась спиной об автоматические стеклянные двери, которые перед ней не раскрылись.

— Ты в порядке? Сильно ударилась?  — спросили мы. — Вот видишь, как опасно ходить вперед спиной!

— Они же автоматические! Наверное, они поломанные! — обиженно сказала Люба.

В это время мимо нас прошла женщина. Двери перед ней открылись, и она беспрепятственно вошла в отель. Мы переглянулись.

— Ты слишком быстро шла, они просто не успели открыться, — предположила я.

— Да ладно! Это просто очередной мистический знак! — сказала Люба.

Мы зашли в отель. Холл был небольшой, и людей в нем тоже было не много. Весь интерьер был украшен новогодними световыми гирляндами. Но первое, что бросилось мне в глаза — это был большой камин, на котором горели настоящие свечи.

Люба подскочила к стойке регистрации и схватила лежащие на ней ключи от какого-то номера.

— Идем заселяться! — радостно сказала она.

— Люба, вряд ли это наши ключи. Положи их на место. Мы же еще не зарегистрировались! — возмутившись ее нахальством, сказала Вера.

— Ошибаешься, Верунчик. Эти ключики что ни на есть — наши! Смотри, какой на них номер, — сказала Люба и сунула их нам прямо под нос. Ключи зазвенели, болтаясь у нее на пальце.

На грушевидном деревянном брелоке была вырезана цифра тринадцать.

— И что это доказывает? — спросила Вера.

— А то, что именно я попросила дать нам тринадцатый номер. Когда мы еще летели на «Титане», я подключилась к общекосмической сети локуснет и зарегистрировала нас в этом отеле. Так что эти ключики от нашего номера!

— Ты попросила этот номер, потому что цифра тринадцать считается мистической? — спросила я.

— Нет, ну вы что, забыли? Из этого же номера исчезли люди! Говорят, это были три девушки… — увлеченно сказала Люба.

— Ой, я не пойду в этот номер. — Вера дернулась от болтающихся перед ее носом зловещих ключей и сделала шаг назад. — Я думала, что ты тогда пошутила насчет пропавших людей!

— Вера, это всего лишь очередная легенда! Легенда отеля для привлечения туристов! Посмотри, какой отель старый. Ну, кто в него поселится просто так? — сказала я, пытаясь ее успокоить.

— Надя! Не мешай мне создавать соответствующую атмосферу перед гаданиями! Может, и легенда, но дыма без огня не бывает. Идемте в номер, — решительно сказала Люба и пошла в сторону коридора. Мы поторопились за ней.

Отель, действительно, был старым, но ухоженным. Деревянная дверь нашего номера с расколотой посередине дощечкой, на которой и висела цифра тринадцать, казалось, не откроется никаким ключом, но сам замок блестел новизной, и номер отворился с первого же поворота. В комнате мебель тоже была старинной. Весь этот средневековый антураж впечатлял, но больше всего меня поразило огромное во весь рост зеркало в широкой резной раме, как старинная картина в музее. Оно идеально вписывалось в интерьер, но казалось каким-то чужеродным, словно из другого мира. Я подошла к зеркалу и стала всматриваться в него. И чем дольше я смотрелась в зеркало, тем отражение комнаты вокруг меня становилось темнее.

— Что ты в нем хочешь увидеть? — спросила Люба. — Мы же еще не начали гадать. Вот я сейчас достану все атрибуты — и начнем!

— Мне так кажется, или в комнате потемнело? — спросила я, не отрываясь от зеркала. Все отражающиеся предметы становились расплывчатыми.

— Ну, не знаю… мне так не кажется, — посмотрев в зеркало, сказала Люба. Она одернула кофточку и поправила рукой свою прическу. — Обыкновенное зеркало, только большое. Ау, ты тут?! Бу! — увидев, что я не реагирую на ее слова, шутливо добавила она и дернула меня за рукав.

Я резко повернулась в ее сторону и мое сердце учащенно забилось.

— Ты зачем так незаметно подкрадываешься, — испуганно сказала я.

— Подкрадываюсь? — удивилась Люба. — Я уже пару минут стою рядом с тобой и тоже пялюсь в это обыкновенное зеркало.

— Я не видела в нем твоего отражения…

— Ты просто задумалась. Не придумывай и не пугай нас заранее. И вообще, Надя, это моя привилегия — создавать таинственность сегодняшнего вечера! Пойди лучше раздобудь нам какой-нибудь еды. А я пока распакую свои вещи, и может быть, даже сама разочек погадаю. Посмотрю, как лучше сесть возле этого зеркала, уж очень оно к себе манит! Уверена, в нем все наши ответы, оно однозначно, знает наше будущее!

Я посмотрелась еще раз в зеркало. Теперь комната казалась обычной. Все предметы были четкими и хорошо освещены солнечным светом из окна. За моей спиной ходила Люба, раскладывая свои вещи, а Вера сидела в большом мягком кресле. Конечно, мне это показалось, — решила я и взялась рукой за амулет. Упадок сил, наверное, все-таки дорога была дальней, и подкрепиться сейчас самое время. Отворачиваясь от зеркала, я краем глаза увидела в нем Плутоса. Он сидел на полу прямо возле меня.

— Плутос!? — удивленно вскрикнула я и посмотрела в зеркало. Но там уже никого не было. Затем я глянула на пол рядом с собой, потом опять в зеркало и снова на пол…

— Что происходит, Надя? — подскочив с кресла, взволнованно спросила Вера.

— Ничего…  — как можно спокойнее ответила я, чтобы окончательно не испугать подруг своими галлюцинациями. — Ничего, видимо, я действительно устала с дороги. Не переживайте. Пойду, найду нам чего-нибудь перекусить.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, но я старалась не показывать вида, что была на грани паники. Выйдя из номера, я быстро дошла до конца коридора и завернула за угол. Здесь можно было немного отдышаться и заодно подумать. Я облокотилась о стенку и закрыла глаза. Это усталость, просто усталость, — уговаривала я себя, — последние сутки, перед поездкой, Плутос постоянно вертелся у меня перед глазами, вот он мне и показался в зеркале…

Спустя пару минут я успокоилась и спустилась в холл. Тут все так же было тихо и спокойно. В камине, который опять сразу же бросился мне в глаза, мирно потрескивали дрова, создавая уютную домашнюю атмосферу. Я подошла к стойке регистрации, чтобы узнать, где здесь у них столовая. Администратор, высокий молодой человек с черными, как смоль волосами, был занят оформлением документов только что прибывшей молодой пары. Ожидая, когда он освободится, я облокотилась спиной о стойку и стала разглядывать камин. Почему он постоянно притягивает к себе мое внимание? Может быть, потому, что он был очень большим для такого маленького отеля? Через дымоход такого камина Дед Мороз даже вместе с оленями спокойно пройдет, — усмехнувшись, подумала я. Задумавшись, я автоматически стала крутить свой браслет. Чувствовалось что-то потустороннее в этом, обыкновенном на первый взгляд, камине. Он, как и зеркало в нашем номере, идеально вписывался в интерьер. Обе вещи были словно хорошо замаскированными проходами в другой мир…

— Говорят, в этом камине скрыта какая-то тайна… — негромко сказал администратор за моей спиной.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. Молодой человек элегантно поправил рукой свою длинную челку, но она тут же снова упала ему на глаза.

— Вы что-то ищите? — вежливо спросил он.

— Да, — медленно ответила я, вспоминая, что же я хотела? Размышления о камине напрочь выдернули меня из реальности. — А! Я хотела узнать… — вспомнила я, но администратор, у которого на бейдже было написано «мистер Ди», перебил меня.

— У Вас очень красивый браслет, — сказал он. — Вы не боитесь вот так открыто носить его в людных местах? — спросил мистер Ди и, взяв меня за другую руку, положил ее на браслет, прикрывая его от чужих глаз.

— Почему? — удивилась я.

— Он очень старинный, на вид ему лет тр…а или все …

Внезапно за моей спиной стало очень шумно — и я даже не услышала его последние слова.

— Простите, что вы сказали? — переспросила я.

— Я говорю, что Вашему браслету на вид лет триста или все пятьсот! — перекрикивая голоса за моей спиной, ответил администратор.

Я натянула рукав кофточки на браслет и повернулась лицом к холлу, чтобы понять, откуда так внезапно взялся весь этот шум. Обернувшись, я увидела, что весь холл был заполнен людьми. Они все суетились, кричали и возмущались. Недалеко от меня маленький ребенок сидел на журнальном столике и плакал. Все люди были очень возбуждены и совсем не были похожи на простых туристов, которые собирались поселиться в этом отеле. Что-то произошло… Но что? И тут толпа передо мной расступилась, и я увидела над камином телевизор, по которому шли новости.

— «Нам стала известна причина крушения космолета «Титан». При вхождении в атмосферу Марса вышла из строя система охлаждения, вследствие чего произошла полная заморозка двигателей. Благодаря своевременным и грамотным действиям экипажа были запущены две спасательные капсулы. Первая благополучно приземлилась в районе космопорта. Все пассажиры живы и сейчас их расселяют по близлежащим отелям. О второй капсуле у нас пока нет точных сведений. На ее поиск брошены все спасательные группы космопорта. По предварительным данным известно, что капсула могла быть повреждена вследствие разгерметизации космолета, когда обледеневший двигатель проделал дыру в корпусе «Титана»…».

Что происходит?! Какое крушение? Мы же летели на этом «Титане» и благополучно приземлились. Правда, нас один разочек тряхнуло, да и то, кажется, мне это приснилось… Или не приснилось?! Я развернулась к мистеру Ди.

— Вы, наверное, хотели узнать, где у нас столовая? — неожиданно спросил он.

— Какая столовая? Зачем? — удивленно спросила я. Теперь мне было не до еды, все мои мысли были заняты последними новостями о крушении или якобы крушении «Титана».

— Думаю, Вы с подругами устали с дороги и хотели бы перекусить перед гаданиями, — спокойным голосом сказал мистер Ди.

Как он может так спокойно говорить со мной, когда в отеле столько перепуганных людей… И, вообще, почему он занимается мной, а не размещением потерпевших крушение пассажиров? И тут я заметила, что нам ничто не мешает разговаривать. Шум исчез, и в отеле снова было тихо. Я повернулась лицом к камину. Теперь холл имел прежний вид. Никаких напуганных, кричащих пассажиров, ни плачущих детей, ни большого телевизора над камином! Что это?! Опять галлюцинации?

— На Вашем месте я бы вернулся в номер, — шепнул мне на ухо мистер Ди.

Я резко повернулась к нему.

— Что Вы сказали?! — переспросила я.

— К сожалению, в такой час наша столовая уже закрыта. В ближайший магазинчик идти не советую — надвигается буря, — сказал мистер Ди и махнул головой в сторону окна.

Я посмотрела на улицу. Там было уже темно. Я ужаснулась. Мы же прилетели днем! Чтобы так потемнело, должно было пройти не меньше четырех часов!

— Ступайте в номер, здесь незаметно можно потерять не только время, но и лучших подруг, — не глядя на меня, ледяным голосом сказал мистер Ди.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Это Вы мне?

— Поднимается буря и сейчас в номере лучше закрыть окна… — все так же не глядя на меня, сказал он.

Я медленно отошла от стойки регистрации и еще раз внимательно оглядела холл. Ничего необычного, все как и было, только сейчас холл освещала большая люстра, а не солнечный свет из окон. Неужели, действительно, эти четыре часа куда-то мистически пропали? Как именно мистер Ди сказал насчет потери времени здесь? И… и еще что-то про подруг? Откуда он знает, что я здесь не одна, не с молодым человеком, а именно с подругами?! Я ускорила шаг. Коснувшись браслета, я почувствовала, что камень на нем стал теплым. Что с ним? Что вообще происходит в этом отеле?! Мне стало безумно страшно, и я побежала в номер. Дверь оказалась открытой. Я зашла и увидела, что Люба с Верой, как завороженные, стояли перед зеркалом, не обращая на меня никакого внимания.

— Люба, Вера, — негромко позвала я их, но они даже не пошевелились.

Тогда я медленно вошла в комнату и встала у них за спиной. Мое сердце от страха просто выскакивало из груди, и я никак не могла оторвать свой взгляд от пола, чтобы посмотреть в зеркало и понять, на что они там уставились. Я сделала пару глубоких вдохов надеясь успокоиться, но от этого у меня только еще больше закружилась голова. В этот момент за окном засвистел ветер, и створка окна резко отворилась. В комнату ворвался холодный воздух, поднимая штору до потолка. Я подбежала к окну, чтобы его закрыть, но ветер вырвал у меня из руки створку окна, хлопнув ею так, что стекло треснуло и осколки посыпались на пол. Я отскочила от окна, чтобы не порезаться.

— Да что же за чертовщина тут происходит! — вскрикнула я. И только тут, стоя возле окна, я заметила, что из зеркала идет какой-то белый свет. Я посмотрела и увидела в зеркале высокого худощавого мужчину в длинном черном плаще, который протягивал вперед руку. Стараясь не смотреть в его лицо, чтобы он и меня не загипнотизировал, я медленно пошла к девочкам. И чем ближе я подходила, тем заметнее было, что его пальцы прошли сквозь грань зеркала. Да и зеркало уже не было зеркалом. В нем не отражались ни комната, ни Вера с Любой. Я попыталась растормошить Веру, или хотя бы отодвинуть ее в сторону, но она стояла, как вкопанная. В комнате становилось все холоднее и холоднее. Разбитая створка громко стучала из-за врывающегося в комнату ветра. Мужчина сделал шаг вперед, и его кисть уже полностью оказалась в комнате. Девочки тоже стали медленно протягивать ему руку. Я не знала, что мне сделать! Побежать за помощью? Но к кому? К мистеру Ди? Он единственный, кто мне поверит. Он ведь даже пытался меня предупредить!

Перед тем, как пойти за помощью, я еще раз глянула в зеркало и увидела на полу рядом с этим мужчиной Плутоса! И теперь я увидела его не краем глаза, я смотрела прямо на него, и он был абсолютно реальным!

— Плутос, — тихонько позвала я и протянула к нему руку. Камень на моем браслете ярко засиял и мужчина в черном плаще отреагировал на его свет. Он сделал шаг вперед, и уже на половину вышел из зеркала. И он схватил бы моих подруг за руки и втянул бы их в свой мир, если бы не Плутос, который выскочил в этот момент из зеркала прямо на меня. Он со всей силы оттолкнулся от моего плеча, прыгнул на верхний край зеркала и опрокинул его на пол. Зеркало с грохотом упало, и вместо осколков из него полилась жидкость, похожая на ртуть. Девочки сразу очнулись. Я схватила их за руки, и мы выбежали из номера. Остановились мы только в холле напротив камина. У меня в глазах потемнело, и я потеряла сознание…

— Девушка, очнитесь! С Вами все в порядке? — похлопывая по лицу, спрашивал меня молодой человек. — Вы меня слышите? Очнитесь!

— Мистер Ди? — еле приоткрыв глаза, с трудом выговорила я.

— Живая! Командир, она жива! Все живы. Во второй капсуле все тоже приземлились благополучно!.. — крикнул он кому-то.

Было так приятно слышать человеческий голос. Все тело мое онемело, и я почти не могла говорить. Что случилось? Я с трудом повернула голову и увидела сидевшую рядом Любу, а за ней и Веру. Они тоже едва шевелили головой и руками. Наверное, мы все потеряли сознание после гипноза этого мужчины из другого мира, — подумала я. Потом я посмотрела в другую сторону и увидела иллюминатор… Мы были на «Титане»! И тут я вспомнила новости из отеля: « вторая капсула была повреждена…». Мы были во второй капсуле?! Мы погибли?! Сердце снова забилось. Я приподнялась, чтобы оглядеться.

— Девушка, девушка! Вам нельзя так резко вставать. Я сейчас Вам помогу, подождите минутку, — сказал тот же приятный мужской голос.

Молодой человек помог подняться Вере с Любой, а потом добрался и до меня. Он наклонился, чтобы отстегнуть ремни безопасности, и его черная, как смоль, челка упала ему на глаза.

— Так и знала, что это ты, мистер Ди, — пробормотала я и улыбнулась. Он посмотрел мне в глаза и тоже улыбнулся.

— Все будет хорошо, через пару минут Вы сможете говорить. Вы дольше всех были без сознания.

Он взял меня на руки и вынес из спасательной капсулы. Ощущения вернулись довольно быстро. Мы уже сами смогли зайти в трансфер, который повез нас к ближайшему отелю.

— Я хочу домой! — сказала Вера.

— А как же наши гадания?! — расстроилась Люба.

— Ты такая неугомонная, Люба! — сказала я. — Тебе мало приключений?

— Но мы ведь уже на Марсе! Почти уже в отеле! Мы что, повернем обратно, и проведем Рождество на вокзале, ожидая обратного рейса? — пыталась уговорить нас Люба.

Трансфер остановился и открыл двери.

— Отель «Ангелы Марса»? — прочитала Вера. — Какое странное название. Звучит как-то угрожающе. Я лучше на вокзал вернусь.

— Ну, девочки-и-и… — застонала Люба. — Посмотрите, какой старый красивый отель!

От слова «старый» меня всю передернуло.

— Ладно, переночуем тут, — согласилась я. — Вера, ты согласна?

Вера скривилась, но потом одобрительно кивнула.

— Ой, как же я вас люблю, девочки! — Люба даже подпрыгнула от радости. Она повернулась к нам лицом, схватила нас за руки и потащила вперед. — Давайте же быстрее!

И тут произошло то, от чего у меня все недавние события снова пронеслись перед глазами. Двери перед Любой не открылись и она снова ударилась о них спиной. Неужели мы все-таки умерли?.. Я встала, как вкопанная, словно мое тело снова онемело.

В этот момент к нам подбежал молодой человек.

— Как Вы? Не сильно ушиблись? — услышала я знакомый голос, и он вывел меня из ступора. Это снова был он, «мистер Ди».

— Это старый отель, двери постоянно заедает, — сказал он и стукнул по ним. Двери открылись. — Заходите, сейчас вам дадут номер, и я принесу вам какао. Я здесь работаю.

— Ой, спасибо, Вы так милы! — сказала Люба.

— Сегодня же Рождественская ночь, у всех все должно быть хорошо, — сказал он и подмигнул мне.

К счастью, номера тринадцать у них не оказалось, и нам дали номер «восемь А». Но большой камин в холле все-таки был. Я проверила номер на наличие зеркала, и строго-настрого запретив девчонкам гадать, пошла в холл посидеть возле камина.

— Ваше какао, — сказал знакомый голос, и на стол, рядом со мной, опустилась большая чашка с горячим, ароматным напитком.

— Спасибо. Я посижу здесь немного?

— Сколько Вам будет угодно, и с кем угодно, — ответил молодой человек и удалился.

Мне не хотелось идти в номер. В нем, конечно же, не было разбитого окна и лужи ртути из потустороннего портала, но эта картина так и стояла у меня перед глазами. Я сделала пару глотков какао, а потом наклонилась и расстегнула свой рюкзак.

— Мистер Ди сказал, что я могу сидеть здесь с кем угодно. Так что вылезай, Плутос, тебя рассекретили, — сказала я. Еще в трансфере я заметила, что мой рюкзак «ожил» и поняла, что все это не было сном.

Через секунду из рюкзака высунулась шаловливая мордочка дра́кета. Еще через пару секунд он уже лежал у меня на коленях и довольно щурился, греясь у камина.

— Значит, этот браслет, действительно нас связывает. Касаясь его, я видела то, что действительно происходило. А зеркало было порталом в загробный мир? — размышляла я вслух.

Плутос поднял голову и посмотрел на меня.

— Полагаю, это стоило тебе одной жизни, Плутос, — сказала я, поглаживая его. — Прости, что тебе, таким образом, пришлось меня спасать. Спасибо, если бы не ты, нас всех затянуло бы в загробный мир, и мы бы умерли в той спасательной капсуле.

Все-таки удача — это что-то сверхъестественное. Главное, чтобы твой дра́кет оказался в нужное время в нужном месте…

Так мы и просидели до самого утра. Плутос мурчал по драконьи, выпуская из носа тоненький дымок, а я пила какао и смотрела на завораживающий огонь в камине. В какой-то момент мне показалось, что пламя приобрело серебристый цвет, и я увидела в нем наше с Плутосом отражение. Наверное, показалось…

То, что нас окружает, мы и принимаем за реальность. Вот так одна пара друзей живет и работает в Омега-реальности, добывает геномы и отправляют их в центральную лабораторию, как они думают. Вроде бы все реально, ни к чему не придерешься…
Другая пара друзей (в каком-то смысле даже братьев), в своей лаборатории своего реального мира, как раз и создает эти от Альфа- до Омега-реальности.
Есть еще два друга-воина (два человека-волка), которые следят за этой «лабораторией бога». Они создали эту цепочку «лабораторных реальностей».
И все они уверены в реальности своих миров...


В лаборатории витал слабый запах паленой шерсти. Подойдя к столу, Хан заметил микрон опаленного волоса Гроя, хотя тот, как всегда, пытался все тщательно убрать за собой.

— Похоже, Грой снова работал без перчаток, и когда-нибудь он все-таки смешает геном образца со своим, — подумал Хан. — Вот, если бы не такое мое обостренное обоняние и зрение, вся работа бы уже давно пошла под откос из-за этого лентяя. Опять придется все переделывать.

В это время Грой спал, развалившись в комнате отдыха, и даже не подозревал, что назревает скандал из-за его очередной халатности. Он проанализировал новый образец, который сегодня утром принес Хан, а так же соединил фрагменты ДНК из разных образцов. Вроде бы все по плану, за исключением того, что все-таки и его ДНК имело место там быть.

Хан толкнул дверь ногой, и та с грохотом отворилась.

— Грой! Черт тебя побери! — крикнул Хан.

Грой, неуклюже спавший на диване, где половина его тела свисала, почти касаясь пола, от резкого пробуждения, пытаясь вскочить на ноги, свалился.

— Ну, что опять не так-то, Хан? — потирая глаза и посыпая пол обгоревшим волосом, спросил Грой.

— Да все не так! Сколько можно?! Нет, ты мне ответь! И дело тут не в том, что мне опять за тобой все переделывать. Хорошо, что я пока замечаю все твои безответственные «промахи», так сказать. Но, кто знает, может, я когда и пропустил раз–другой.

— Не пропустил, я отслеживал, — понурив голову, сказал Грой.

— М-м-м… оказывается, он отслеживает… большое спасибо, значит, про это мы не забываем? Ты хочешь завалить нам все дело?! Перечеркнуть три года работы? Я с таким трудом добываю эту генетику, хорошо, что пока ее хватает на две обработки. Но… Все! Я принимаю решение и снимаю тебя с должности моего помощника. Разве это помощь? Знаешь, последнее время мне все чаще приходит в голову дурацкая мысль, которую я, пока, не воспринимал всерьез. Вот теперь думаю, может она не такая уж и дурацкая? Может, ты действительно диверсант, «засланный казачок»? И специально валишь мне все дело.

Грой молчал, опустив голову. Он уже на своем многочисленном опыте знал, что сейчас лучше промолчать и подождать пока Хан остынет сам — не в первый раз…

— Я полностью согласен с тобой, — сказал Грой, и для верности, что ошибка осознанна, показательно хлюпнул носом.

— Я не шучу, Грой. Ты даже полы мыть здесь больше не будешь!

— Да ладно тебе, ну какой из меня диверсант? Сам подумай.

— А вот это верно, диверсант из тебя плохенький получился, — уже спокойно и даже с какой-то жалостной ноткой в голосе, сказал Хан. — Чем докажешь, что не диверсант?

— Во-первых, — начал Грой, — мы вместе здесь уже около трех лет, и ты бы уже давно меня раскусил. Во-вторых — ты сам меня выбрал. А в-третьих… — Грой наконец-то встал с пола, отряхнул с шерсти приставший мусор и слегка полысевшее запястье, — противоборствующей стороны, на которую я мог бы работать… здесь в принципе не существует. Я думаю достаточно доказательств. Давай я сейчас облачусь в свой, блин, «скафандр» и все переделаю. Образцы же еще остались?

— Во-первых, — сказал Хан, — ты никуда не пойдешь. Я тебе это уже ясно сказал — ты уволен! И то, что я за три года ничего не заподозрил, так это для тебя, как диверсанта, только в плюс. Это хороший срок для внедрения. Во-вторых — не совсем я тебя выбрал. Мне дали определенные заявки, из которых, да, я и выбрал тебя. А заявку ты подал сам. В-третьих… и это на самом деле самое главное, надо было с этого и начинать — нас тут действительно только двое.

— Тогда к чему был весь этот цирк с доказательствами? — спросил Грой, немного вызывающе, — я сейчас надену перчатки и все сделаю, как надо.

— Нет! Ты, — резко отрезал Хан, и ткнул пальцем в его густо покрытую шерстью грудь, — даже пол мыть здесь больше не будешь!

Хан развернулся и направился в лабораторию.

 — Ну, хочешь, я приклею к себе эти чертовы перчатки? Хан! И тебе больше не придется беспокоиться, — взмолился Грой, чувствуя, что в этот раз ему придется хорошенечко постараться, чтобы его простили.

— Действительно приклеишь? — обернувшись на пороге и удивленно приподняв одну бровь, переспросил Хан.

— Да!

— Хорошо. Когда приклеишь, можешь помыть здесь пол, — с ухмылкой ответил Хан.

— Очень смешно, Хан! — крикнул Грой и тихо добавил, — между прочим, я в этой шерсти из-за тебя.

— Ты знал, на что шел, Грой, — отозвался Хан, уже из лаборатории.

— Сплошной только нюх и слух, а совести ни капли, — пробурчал Грой.

— Я и это слышал! — уже издалека донесся голос Хана. 

Хан и Грой не были людьми, и задание у них было не для человека. Они три года жили здесь совсем одни. Но, где было это «здесь», в действительности, не знали даже они.

*  *  *

Три года назад… 

Сизый дым от сигары, медленно заполонял комнату. Человеку, раскурившему эту сигару и оставившему тлеть ее на пепельнице, большее удовольствие доставляло вдыхать этот дым, чем курить самостоятельно и, кроме того, так ему легче думалось. Харрисон с утра уселся в большое кожаное кресло, и взял в руки толстенную папку, где на черной титульной обложке мелкими серебряными буквами было написано: «Образец В.О.Л.К.а» (Военный Отдел Лаборатории Клонирования). Это был подробный отчет об эксперименте. Он перечитывал его уже в который раз и чуть ли не все знал наизусть. Он не спешил. На его разработку ушел целый год и каких-то еще пара дней, погоды не делали. Его все не покидало чувство, что во всем этом, где-то закралась ошибка. Это был не простой эксперимент, проводившийся в стенах НИИ, все, что там происходило, больше походило на «лабораторию бога».

— Все идеально, — сказал он вслух, словно уговаривая себя.

Все просчитано до мелочей, не зря же этим занималось около ста человек. Все они, в целях безопасности, были поделены на группы, а те, в свою очередь, на подгруппы. Каждая занималась разработкой определенного этапа проекта. Группы были изолированы и не общались между собой, а некоторые даже не знали о существовании других. Поэтому теперь вся ответственность ложилась на Харрисона — единственного, кто держал сейчас в своих руках эту толстенную папку с собранными вместе результатами  работы всех групп. Он должен был собрать все воедино и оценить вероятность успеха.

Целью эксперимента было создание генетических образцов и доставка их в наш мир. На этот раз образцы нужно было вытащить не просто из будущего или прошлого, а из «Омеги-реальности». Причем изначально синтезировав их там, из генетических образцов, добытых в самой «Омеге». Искусственный интеллект оказался не совершенен. И для этой «невыполнимой задачи» (а именно так в отчете написали пятеро, наложив свою резолюцию под каждым разделом эксперимента), было решено создать два живых объекта, подключить к компьютерам и провести их в «Омегу–реальность», управляя ими отсюда. Вообще-то, нужно было только два разума, а то, что «приросло» к голове в отчете было задокументировано, как «побочные эффекты», даже несмотря на то, что по завершению моделирования плоти и её первого собственного вздоха, учеными была определена у них душа. Эти объекты не были похожи на людей, точнее, не совсем похожи. Наполовину — человек, а наполовину, кто-то еще. Для эксперимента это было совершенно неважно. Неважным было и то, что эти тела сразу пришлось подключить к аппаратам жизнеобеспечения, так как «коктейль» из ДНК, сколоченный учеными, не смог создать их жизнеспособными самостоятельно. Наличие каких-либо тел было не существенно и для них самих. Их участь была «проваляться» некоторое время в коме, во власти компьютеров, а по завершению эксперимента их бы просто-напросто отключили и выкинули, как отработанный материал. Вот и жили они теперь на экране мониторчика, думая, что живы, сами ходят, дышат, чувствуют… Но не все для них было иллюзорно — думали и принимали решения они полностью самостоятельно. Хотя… это тоже могли в любой момент взять под свой контроль заигравшиеся «геймеры» в этой «лаборатории бога».

Харрисон захлопнул папку и раскурил очередную сигару… Эту он выкурил самостоятельно, но с большим трудом, так как его легкие были выращены из чужеродного генетического материала, и не были приспособлены для курения. Резкий вдох дыма провоцировал  спазмы, и для него это могло закончиться плачевно, если бы он потерял контроль и вдохнул чуть больше или резче этого сладостного дыма.

Где-то между небом и землей — с помощью квантового компьютера, который может моделировать любой физический процесс, ученые совместили-таки квантовую механику и гравитацию. Через временно-пространственные порталы они нашли пути и построили «мосты» в неподвластные им реальности в прошлое и будущее. Они научились добывать оттуда вполне реальные генетические материалы с уникальными свойствами. В первую очередь их применяли в медицине, но военные, накрыв все такие лаборатории своим тотальным контролем, отбирали для себя самые лакомые кусочки. Для бессмысленных чужих войн на других планетах, в неизведанных реальностях, это было находкой. Ведь никто не будет бросаться на «амбразуры», не зная, что сможет моментально воссоздать любую часть своего тела, и не просто «отрастить», а сделать её лучше прежней, не подвластной пулям, болезням… смерти. «Ну и пусть, что теперь твоя новая левая рука не похожа на твою же правую, это нормально, ведь даже и названия у них разные» — отшучивались солдаты. Зато теперь она может не чувствовать боли, обладать большей силой, может стать орудием с не заканчивающимися патронами или даже преодолевать притяжение. И еще один плюс был в этом «приобретении» — эта новая рука, нога или даже голова, со временем распространит чужеродные гены по всему твоему телу. Постепенно превращая тебя в «это» — существо из параллельного мира, чей геном спас тебе руку, ногу… голову. Был в этом и минус — добытые геномы хоть и проходили первичную проверку, но… с каждым человеком они взаимодействовали по своему усмотрению. Иногда, на поле боя приходилось пристреливать «новоиспеченных» воинов. Что-то в них менялось. Замена происходила в душе, и это сразу же было заметно по их глазам. Словно та чужеродная реальность, откуда был добыт этот геном, засылала сюда своего воина. На этот случай у всех был незыблемый приказ — «незамедлительное уничтожение объекта». И делать это предстояло тем, кто был рядом, спина к спине — друзьям. Но они все же вшивали ампулы с геномами себе под кожу и разбивали их, становясь другими… Ведь это был шанс выжить. И более того, это было даже заманчиво: получить новое тело, стать незаменимым воином, да и заработать кучу денег. Вот многие и лезли на рожон, специально подставляя себя под пули и получая новую жизнь или «дружескую» пулю.

Каждая из «N-реальностей» была уникальна. Например, «Альфа–реальность» обладала чистым начальным геномом. Но лишь открыв «Омегу–реальность» появилась возможность соединять в ней образцы геномов со всех реальностей из всех времен.

Харрисон перелистнул последнюю страницу, взял ручку и на отведенном месте для его резолюции поставил свою подпись. После провел по ней большим пальцем левой руки сверху вниз, а потом справа налево и чернила стали едины с пластиком, на который был нанесен весь отчет. Потом провел по пятью резолюциям, поставленным выше, удаляя из отчета «неверные заключения», как он считал.

В дверь постучали.

— Можно? — раздался тихий, немного хрипловатый голос за дверью.

— Заходи, я уже закончил, — сказал Харрисон.

Дверь отворилась, и в комнату вошел… Харрисон.

— Что ты решил? — спросил вошедший.

— Я одобрил этот проект, — ответил Харрисон, сидящий в кресле с сигарой в зубах.

— Ты уверен, что принимаешь правильное решение? — усомнился другой.

— Да! Чему быть, того не миновать… — усмехнулся тот.

— Однажды, ты уже проверил это на себе. Да? Харрисон? Вспомни, чем это все закончилось, — он показал рукой на себя, а потом на развалившегося в кресле Харрисона, довольно жующего потухшую сигару.

— Ну, кто же знал, что геном из зоны «W» так подействует. Ты же знаешь, я тогда был смертельно болен, выбора-то у меня и не было. Заодно же и геном проверили из этой зоны.

— Проверили… А в отчете, ты как меня потом записал? Как «побочный эффект»?

— Что ты. Нет, конечно. Я вообще о тебе не документировал. Ты — это же я!

— Только мало кто об этом знает, — удрученно сказал вошедший Харрисон.

— Если тебе от этого будет легче, могу сказать, что обо мне знают столько же человек, сколько и о тебе, — сказал Харрисон сидящий в кресле и резко рассмеялся, чем спровоцировал кашель.

— Знаешь… ладно, давай отчет. Пойду я, дам первые распоряжения. А ты… ты лучше бы не курил. Геном, конечно, спасает, но эти «побочные эффекты»… скажу тебе честно, я не мечтаю о новых братьях в таком возрасте. Хватит с меня и одного.

Харрисон улыбнулся. А какой из? Да какая разница. 

*  *  *

Хан стоял в дверях и любовался закатом. «Альфа–реальность» поражала своим рассветом и удивительно чистым начальным геномом, которым она обладала. «Альфа» и «Омега» были двумя противоположностями. Но только в «Омеге» была возможность соединить образцы геномов из всех реальностей и всех времен. Хан устал покорять вершины. Каждый раз ему приходилось понемногу уходить все дальше и дальше от лаборатории, и забираться все выше и выше в горы. Но надо было снова идти в нее, в «Омегу», в ее сущность. И добывать  образцы геномов со скалистых обрывов.

— Как ты думаешь, Хан, сколько мы уже добыли этих образцов и «понаскрещивали» этих геномов? Все отправленные нами в НИИ геномы — уникальны по своим свойствам. Но мне кажется, что ученые не совсем довольны ими. И меня не покидает чувство, что нас сюда послали не за рядовыми скрещиваниями. А что мы должны сделать, непонятно. Это как в сказке, «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…»

— Странно, что ты, Грой, только сейчас об этом подумал. Я задался этим вопросом еще после первого года проведенного нами здесь. И теперь я точно знаю, нет ответа на этот вопрос в моей голове. Когда это произойдет, думаю, мы это поймем, — сказал Хан.

— Думаю — никогда… — тихо ответил Грой.

— Никогда… это страшное слово, Грой… безнадежное и одинокое. Осмелюсь предположить, что родом оно не с нашей планеты и, может быть, даже не из нашей галактики.

— Почему ты так думаешь, Хан?

— Знаешь, говорят «надежда умирает последней»… враньё все это. Она никогда не умирает и не покидает человека. Без нее человечество бы не выжило.

— Ну, не знаю. Говорят, что без любви не выжило бы. Я вот тоже надеюсь, что когда закончится наша миссия, встретить…

— Ты слышал, что сейчас сказал, Грой? Ты сказал, что НАДЕЕШЬСЯ! Люди произносят это слово гораздо чаще остальных пафосных слов, но не обращают на него никакого внимания. Мы НАДЕЕМСЯ — что встретим ту единственную… что будем всегда любить… что не расстанемся… что вернемся… Мы с тобой НАДЕЕМСЯ, что все это, когда-нибудь закончится, и НАДЕЕМСЯ, что все будет хорошо. Мы все НАДЕЕМСЯ даже на то, что жить будем вечно. Не говори больше это слово «никогда», при мне или применительно ко мне. Хотя бы пока мы находимся здесь. Я считаю, что слова имеют силу и некое влияние на нашу жизнь, и я не хочу застрять здесь навечно.

Хан застегнул закатонепроницаемый костюм, и направился к южным скалистым горам.

— А ты бы зашел в дом, и так с твоей шерстью проблем много, — не оборачиваясь, крикнул Хан Грою.

Грой закрыл дверь, но остался смотреть через защитное стекло на уходящего в закат Хана. Когда-то и он вот так же уходил в этот закат, любуясь «Омегой». Когда-то… когда-то один забыл напомнить, а другой не проверил герметичность своего костюма перед выходом в этот закат и… и шерстью покрылось все тело… сделав из покорителя вершин — неполноценную «лабораторную крысу».

*  *  *

Харрисон медленно шел по коридору. Он не понимал, почему так все получилось. Идя к своему «оригиналу», он знал, какое решение будет им принято и собирался еще раз предостеречь другого себя от опрометчивых решений и даже попробовать его отговорить. И теперь он не мог понять, что же произошло? Почему он не смог переубедить его? Словно он тоже был «за». Было даже смешно вспоминать, что он привел в виде довода — «Однажды, ты уже проверил это на себе, вспомни, чем это закончилось?» — просто «вечер воспоминаний», какой-то. Видимо проще будет убедить себя, чем его.

— Все это закончится благополучно, Харрисон! — сказал он вслух и усмехнулся. А потом добавил, — надеюсь.

Через месяц все было готово. Мозг — выращен, «побочные эффекты» — подключены к аппаратам, первые отчеты — написаны. Хан и Грой оказались очень слаженной командой. За месяц здесь, у них там прошло три года. Они и не догадывались, что были обречены на очень долгую жизнь там. Конкретная задача, в этом эксперименте, не ставилась. Проникнув в «Омегу–реальность», открывались уникальные возможности создания разных новых геномов, и не просто новых, а контролируемых! А так же, выявив наиболее продуктивные и безопасные — копировать их в нужном, а то и в бесконечном количестве. Ведь до этого, любой добытый геном был рассчитан на определенное количество применений. Из некоторых могли получиться около тысячи доз, из некоторых сто. А иногда только одна, которая сразу же, с молотка, уходила к черным коллекционерам. Чем чище был добытый геном, чем меньше было у него «побочных эффектов», тем меньше доз из него выходило. А второго такого просто не существовало. Похожие были, но все они немного чем-то отличались. Плюсом во всем этом было то, что в фармацевтике, лекарства из похожих геномов выпускались под одним названием. Небольшие различия в побочных эффектах, после применения, производители списывали на то, что каждый человек по своему уникален и лекарства на основе таких геномов действуют на всех по-разному. Да и люди, излечиваясь от смертельных болезней, не жаловались на такие «мелочи». Цена на такие лекарства волновала их гораздо больше.

Оба Харрисона вошли в лабораторию.

— Что тут у вас?

— Все в пределах нормы, — заученно ответил один из «белых халатов».

— А то, что у вас один из образцов покрылся шерстью, это вы тоже считаете в «пределах нормы»? — спросили Харрисоны.

В довольно маленькой комнате находилось десять человек. «Белых халатов» из них было восемь, которые меланхолично передвигались по своей траектории, заданной им еще месяц назад. Когда-то их всего было четверо, а потом второй Харрисон зачем-то добавил к ним еще четверых. И двое, в ярких одеждах, сидели за большими мониторами. Это были геймеры, как их тут называли.

— Мы считаем, что все в пределах, — повторили они разом, даже не соизволив обернуться.

Один из геймеров ткнул указательным пальцем в монитор, картинка приблизилась, и теперь на переднем плане был Грой, который копошился в лаборатории опять без перчаток.

— Они находятся там в своем естественном развитии событий, — сказал он.

— Но мы можем его и… «побрить», и больше проблем не будет, — усмехнулся другой.

Харрисоны переглянулись.

— Не стоит. Пусть живут в своем «естественном развитии событий».

Один из Харрисонов подошел к столу, взял папку с отчетами и, перелистывая листок за листком, спросил стоящего рядом лаборанта:

— Сколько ими уже было передано геномов?

— 50-60…

— 50-60? Это очень приблизительно! Чем вы здесь занимаетесь? Вы пишете отчет каждый день и не знаете точное число?

— Конечно, знаем. Я просто решил, что вы спрашиваете в общем...

Харрисон лишь успел сжать угол папки от злости, как на мониторах появилась надпись: «идет перенос генома». В капсуле с Гроем засветилась внутренняя подсветка, и раздался звуковой сигнал.

— Простите, — сказал нерадивый «белый халат» и засуетился, ровно, как и остальные.

— Ребят, держите Гроя, с ним всегда сложнее, — крикнул один из «белых халатов» «геймерам».

Капсулу с «телом» Гроя, или точнее с образцом, которого в компьютере звали Гроем, тряхнуло пару раз и на этом все закончилось. Все «белые халаты» были на капсуле, всем своим весом придавливая ее к полу, словно та собиралась стартовать в космос. Видимо для этого их и было тут так много. Харрисон решил не трогать этих несчастных лаборантов, живущих здесь вместе уже больше месяца и привыкших хорошо понимать только лишь друг друга.

Когда капсула «очистилась», Харрисоны подошли поближе. На первый взгляд ничего не изменилось. Лишь когда старший лаборант повернул волосатую руку Гроя ладонью вверх, они увидели на голой ладони гелеобразную кашицу, светло изумрудного цвета. Такого еще никто не видел. Новый образец генома был очень ловко и быстро извлечен с ладони и помещен в специальный контейнер. Свое дело «белый халат» знал хорошо.

— А что такого делаете вы в момент переноса генома? — поинтересовался Харрисон у геймеров.

— Держим его сознание в «Омеге», чтобы оно не проскочило сюда. Грой, последнее время, пытается это сделать сильнее Хана, — ответили геймеры.

— Обработать и опробовать этот геном в первую очередь, отчет по нему доставить мне лично, — распорядился один из Харрисонов и они вышли.

«Белые халаты» суетились, обрабатывая этот геном с особым интересом. Все понимали, что он был особенным. И всем поскорее хотелось понять, чем именно.

В это время по коридору, совершенно беззвучно, в сторону лаборатории, шли двое. Издалека их можно было принять за людей, но голова у них была похожа на волчью, а тела полностью были покрыты красивой лоснящейся серой с проседью шерстью. Их никто не замечал, так как физически они находились в другой реальности.

— Посмотри, сколько они всего здесь насооружали, — сказал один из них.

— Мне больше нравится, какие они дают названия новым реальностям, в которые находят пути, — ответил другой, — «Альфа» и «Омега» — мои любимые. Они такие разные и как нельзя лучше подходят друг другу. Прямо, как мы с тобой: я — Альфа, ты — Омега.

— Не могу с тобой не согласиться, Альфа. Так оно и есть. Какой же у них тут длинный коридор… какая из дверей наша? — спросил Омега.

— Не беспокойся, наши геймеры нас направят, — ответил Альфа.

— А вдруг я не услышу, пройду мимо…

— Что ты так напрягся? Расслабься, Омега, и тобой — повернут вовремя! — усмехнулся Альфа.

Через одну дверь ими повернули, и они вошли в лабораторию. Альфа сразу же направился к капсуле, где лежал Грой. Он подошел и замер.

— Что там, Альфа? Образец генома на месте? – спросил Омега.

Забрать геном — это была работа Альфы. Так что пока Омега развлекался, наблюдая за тем, как лаборанты проходят сквозь него, становясь у них на пути.

— Ну, что там, Альфа? — обеспокоенно переспросил Омега.

— Не думал, что они настолько не умеют управлять своей реальностью… Дай мне еще пару минут, — ответил Альфа опустошённым голосом.

Он опустил руку сквозь стекло капсулы, аккуратно развернул кисть Гроя ладонью вверх и попытался зафиксировать ее в таком положении, но та переворачивалась.

— Омега, хватит развлекаться, подойди сюда и помоги мне, — раздраженно сказал Альфа. — Подержи руку «образца» ладонью вверх.

— Ну, от кого, от кого, а от тебя, Альфа, я такого не ожидал. Ты назвал Гроя «образцом»?

— Ты можешь, молча подойти и помочь? — огрызнулся Альфа.

— Между прочим, — продолжал Омега, направляясь к колбе, — в нем базовое ДНК — твое! И…

В этот момент он подошел и, увидев то, «что» находилось в колбе — онемел.

— Подержи кисть… — сквозь зубы сказал Альфа.

Омега, уже молча, протянул свою руку к Грою и зафиксировал его ладонь. То, что он увидел, шокировало его намного больше, чем Альфу. Он еле-еле удерживал этот «отросток» торчащий из мнимого «тела» называемого «белыми халатами» «образцом».

Именно там, среди обгоревшего волоса Гроя находился нужный им образец генома, за которым они и пришли. Грой, частенько работающий без перчаток, был кладезем смешений различных геномов в «Омега–реальности». И лишь этот ожог помог завершить обработку всех геномов, зафиксировав их вместе навсегда, добавив самый основной геном — геном Альфы — геном «Волка». В той реальности, из которой пришли Альфа и Омега, сделать это было невозможно, но им удалось создать ответвление от своей реальности и направить людей на поиски геномов, как-бы для своей выгоды, дав им базовый геном — свой. И Грой справился со своей задачей.

Альфа соскреб геном в контейнер и герметично закрыл его.

— А люди и не знают про этот?— спросил Омега.

— Нет, он не для них, — сухо ответил Альфа.

— И что теперь?

— Мы уходим.

— А Гро… «образец»? Что будет с ним? С ними обоими.

— Это уже не наши проблемы. Уходим.

Омега стоял, как вкопанный. Он то и дело переводил взгляд с одной колбы на другую, где лежали Грой и Хан.

— Но я… мы… не можем их тут «таких» бросить, — запротестовал Омега.

Альфа подошел, схватил его за плечо и резко развернул.

— Посмотри на меня! Мы — уходим! Все оставляем — и уходим! Ты меня слышишь? Если мы сейчас не уйдем, наши геймеры возьмут управление на себя. Ты хочешь стать их марионеткой? Если ты не возьмешь себя в руки… это для нас может плохо кончится, а это не входило в мои планы на сегодня.

Омега резко отступил назад, освобождаясь от руки Альфы, крепко сжимающей его плечо. Он кинулся к колбам и попытался их открыть, но его пальцы проходили сквозь замки и защелки. Он хотел схватить керамическую пепельницу, чтобы ею ударить по защелке, но рука и тут прошла сквозь предмет. В отчаянии он метался по лаборатории в поисках чего-то материального для него.

 — Что ты делаешь, — тихим, но жестким голосом сказал Альфа, пытаясь образумить Омегу, — ты сошел с ума, остановись…

Альфа поймал Омегу, повалил его на пол и скрутил ему руки за спину.

— Очнись! Здесь нет ничего материального для нас! Только то, что внесено в программу: пол и рука Гроя.

«Белые халаты» все так же суетились, проходя сквозь них, развалившихся посреди лаборатории.

— Мы ничего здесь сделать не в силах, — шептал ему на ухо Альфа. — Это вообще, все не реально. Ни эта реальность, на полу которой мы сейчас лежим, ни те, в которые есть выход из этой. Мы должны уходить сейчас же! Я вообще не понимаю, почему до сих пор геймеры еще не взяли управление над нами, наша операция из-за твоих действий находится под угрозой срыва.

Омега, раскачиваясь из стороны в сторону, все еще пытался освободить руки и скинуть с себя Альфу. Но тот крепко держал, придавливая его к полу.

— Может они тоже в шоке от того, что увидели в колбах? И, если их попросить, они все здесь сделают для нас реальным? — выдавил из себя Омега.

— А я думаю, что они просто до сих пор ржут над тем, как ты тут бегал. И лучше нам убираться отсюда, пока они не одумались.

Омега похлопал рукой по полу, и Альфа отпустил его. Еще минуту они простояли молча, глядя на колбы. А точнее на то, что находилось в них: не люди, ни волки — «бонсай» из живой плоти, покрытой клочьями шерсти…

— Мы обязаны попытаться… их же теперь вообще отключат, — прошептал Омега.

— Ты же знаешь, какие будут необратимые последствия, если геймеры возьмут управление над нами в свои руки, более чем на три минуты… А, чтобы вывести нас от сюда, им понадобится целых пять, — шепотом сказал Альфа, словно геймеры могли их не услышать. — Наше сознание больше никогда не будет уже принадлежать нам. Да и как мы можем помочь им?

Альфа и Омега переглянулись.

— Ладно! Рискнем! Сначала займемся геймерами, — сказал Альфа.

— Хорошо! Ты же всегда носишь с собой оружие?! — утвердительно спросил Омега.

— Конечно, это ведь запрещено! — усмехнулся Альфа.

Он достал небольшой цилиндр и переломил его. Все вокруг стало приобретать более ясные и четкие очертания. По воздуху, через все помещение, прошла энергетическая волна. Их тела переносились в эту реальность. «Белые халаты» остановились, и через мгновение они увидели двух незнакомцев… Посреди лаборатории стояли двое, почти в три метра роста — статные красивые «люди-волки». Их шерсть в этой реальности отливала серебром, и они были словно «грозное оружие» прибывшее из настоящего мира.

В этот же миг они оба почувствовали, как их тела онемевают — это их геймеры пытались перевести управление на себя. Но оружие имело временно́е действие в десять минут. Омега бросился к компьютерам, и местные геймеры разлетелись в разные стороны. Он одновременно работал на обоих компьютерах. Хан и Грой нуждались в синхронном перемещении в другую реальность. Для них, их души это было спасением. Альфа открыл колбы и что-то химичил с проводами, идущими от компьютеров к головам. Через четыре минуты все было готово.

— Уходим, — приказал Альфа.

— Мы должны дождаться пока переход не будет закончен, — сказал Омега.

— Прервать его уже не возможно, идем! Хотя… подожди… — сказал Альфа и ринулся к колбам.

— Что ты еще задумал?

— Найди мне три шприца, быстро! — крикнул Альфа и его глаза сверкнули, как две молнии.

Омега кинулся открывать все ящики. Лаборанты, тем временем, от страха, давно сбились в кучу, в дальнем углу лаборатории.

— Где?! — крикнул Омега, пронизывая своим взглядом эту жалкую «кучку» в белых халатах, которая называла себя людьми, но так и не смогла достойно создать «образцы». Не смогла ли? Или скорее не захотела создать равных себе?

— Где?! — повторил он, и его глаза сверкнули, как молнии.

Один из онемевших лаборантов указал рукой на шкаф. Омега открыл его и достал целую пачку, распаковал и дал их Альфе. Тот протянул ему свою руку.

— Я не смогу это сделать сам.

Омега молча набрал во все три шприца крови Альфы.

— Ты к Хану, я к Грою, — скомандовал Альфа.

Они ввели «образцам» кровь. На это все у них ушло больше трех минут. Итого прошло уже около семи. У них оставалось примерно еще три. Им все труднее и труднее становилось сопротивляться «геймерам». Реальность уходила у них из-под ног.

— Что теперь будет? — спросил Омега.

— Смотри…

Компьютерная система оповестила о завершении загрузки новой программы. Перемещение было подтверждено. На экранах мониторов появился их родной мир — мир Альфы и Омеги. Как завороженные они смотрели в экраны — влюбленные в свой мир, в свою жизнь, в свою свободу. Попадут ли они туда, спасая таких же, как они: влюбленных в свой мир, в свою жизнь, в свою свободу.

В это время в колбах тела стали терять плотность и четкость в очертаниях, они словно растворялись в воздухе. Их ждал новый мир, и теперь не только для их души, но и для их тел. Их ждало второе рождение.

— А вот сейчас уходим! — сказал Альфа.

Он проверил контейнер. Защита оружия почти уже не держала. Еще минута и «геймеры» прорвали бы оборону.

— Стой! Нам не туда, — крикнул он направившемуся к дверям Омеге.

— Почему? — остановившись, спросил Омега.

— Той дороги назад уже нет. Мы пойдем другим путем… — сказал Альфа и протянул третий шприц Омеге. — Введи его себе. Они потянут нас за собой, — он махнул головой в сторону капсул, где раньше лежали Хан и Грой. — Мы все успели, друг мой! В путь, Омега!

Вокруг все словно стало таять. И по воздуху, через все помещение, снова прошла энергетическая волна...