Фарфоровая леди

Готовилась я, значит, к очередному выступлению. Претерпела издевательство, которое наши местные театральные визажисты с иронией между собой называют «лёгкий сценический макияж», потому что… ну вы смотрели когда-нибудь балет с первого ряда? Нет? Сходите в качестве смехотерапии. Наши костюмы и макияж призваны произвести впечатление на зрителей, находящихся на достаточно большом расстоянии от сцены, а вблизи всё это ужас ужасный. Честно.

А уж когда ты играешь кого-то яркого типа Кармен… под весом боевой раскраски хочется согнуться.

Дальше было ещё одно издевательство — на мне зашили костюм. Тоже мало приятного в процедуре, но привыкаешь быстро. Всего-то с десяток выступлений и забываешь о том, что когда-то дёргалась от любого неосторожного движения помощников, а потом уже просто спокойно, даже смиренно ждёшь окончания этого действа.

Так случилось и сегодня.

В зале раздаются первые аплодисменты. Зрители ждут красивой сказки, и я готова им её показать.

Скоро мой выход.

Ободряюще улыбаюсь нашей дебютантке. Сегодня среди артисток на сцене впервые появится новое лицо — Маша только пришла в театр из училища и нервничала перед выступлением, и нам всем хотелось её поддержать.

Все мы помнили тот самый первый раз, когда выходили на сцену в качестве полноправного артиста. Волнительно и упоительно.

Прикрыла глаза, вспоминая начало карьеры. Казалось бы, это случилось всего несколько лет назад, а по ощущениям — вечность прошла, не меньше.

Вот раздаются первые звуки музыки, возвращая в реальность.

Опять какой-то косорук сфальшивил! Я прямо представляю, как скривился наш дирижёр, что он потом скажет умельцу и куда засунет дирижёрскую палочку…

Так, ладно, в любом случае, эти послевыступленческие игрища оркестра меня не касается. Мне надо выйти в нужный момент.

Вот он.

Шаг. Шаг. Ещё. И так волнительно… хуже, чем в первый раз. Намного, намного хуже.

К чему бы это?

Обычно я не нервничаю перед выступлением — давно уже танцую, ко всему привыкла, но сегодня… сегодня меня почему-то преследует дурное предчувствие. Навязчивая мысль, что всё, что может пойти не так, пойдёт, не отпускала, крутилась в голове, не давая настроиться на спектакль.

И то ли я подсознательно ожидала какой-нибудь подлянки, то ли сказывается напряжение последних дней, то ли я просто слишком много думала о проблемах, но…

Я оступилась.

Хоть бы партнёр по танцу успел среагировать!

Пространство вокруг вспыхнуло необычайно ярко. Неужели у нас сегодня ещё и свет «полетит»? Спектакль будет сорван окончательно и бесповоротно.

Голова кружилась жутко, яркие вспышки ослепили, и я таки упала.

Но буквально через секунду почувствовала на талии крепкие мужские руки, поймавшие меня практически у самого пола, и успокоилась.

Он всё-таки успел.

— вас я, ты? — тихо позвала я, пытаясь проморгаться. Свет прожектора ослепил.

— Босхафт, — раздался скрипучий голос откуда-то сверху.

А руки поползли от талии ниже.

В тихом ужасе разлепила глаза. Передо мной явно был не вас я.

— Не твоё — не лапай, — выпалила я и отшатнулась, несмотря на слабость.

Это был дедок на вид лет семидесяти пяти с безумным взглядом красных глаз. Серьёзно, радужка красная, что только добавляло жути и без того сумасшедшему взгляду. Лысоватый, с всклокоченной седой бородой, тощий, одетый в странный балахон серо-коричневого цвета…

Это как надо было удариться головой во время падения, что подсознание в бреду такие картинки выдаёт? А главное, с кого образ столь колоритный был взят?

— Мадам, — проскрипел этот дед. — Очарован.

А я вот не очень.

Скосила глаза в попытке оглядеться. Надо же понимать масштаб трагедии, чтобы потом, когда приду в себя в больничной палате, начать искать хорошего психиатра. Или позвонить своему психологу. Или обратиться и к тому, и к другому, что будет явно эффективнее.

Странный мужчина прищёлкнул пальцами, высекая из них…

Это что за люмос максима такое?!

Огромный светящийся голубоватый шар слетел с морщинистых пальцев и поднялся к потолку, освещая моё безумное видение.

Серые каменные стены, такой же пол, высокий потолок и огромное панорамное окно, из которого виден месяц… Большущий месяц, весь в «дырку», будто из маасдама вырезали и серебристой краской покрыли.

Какой интересный глюк, однако. Детализированный такой, необычный. А главное, физически ощущается. Забавно.

Нет, однозначно надо будет к психиатру наведаться, когда очнусь.

— Кто Вы, о прекрасная незнакомка, попавшая в моё заклинание? — дедок всё никак не выпускал меня из своих рук.

При свете он казался немного моложе и сильно безумнее. Лучше бы было наоборот. А то я в реальности-то понятия не имею, как с психами общаться, а уж что моё воспалённое сознание может выкинуть…

— Лена, — буркнула я, пытаясь отцепить его от себя. — Елена Лебедева.

Интересно, почему глюк, порождённый моим сознанием, не знает моего же имени?

— Я — Босхафт, величайший волшебник этого мира, — а пафос у него чуть ли не из ушей лезет. — И я очарован ваш ей красотой, прекрасная Елена.

Дедуль, ты в себе ли? На мне сценический макияж и сценический же костюм Кармен: сплошь чёрно-красные кружева на лифе и коротких рукавах, юбка как бы бежевая, но за крупными ярко-красными же цветами этого бежевого практически не видно. Какая красота, ты о чём? Ярко, вызывающе — да, но и то издалека.

— Не могу ответить тем же, — фыркнула я и всё-таки вырвалась из хватки. Откуда в таком худосочном старике столько силы?

Но на мою фразу этот… как этот глюк там представился? Босхафт, да? В общем, внимания не обратил он. Был слишком воодушевлён чем-то.

И практически сразу же стало понятно, чем.

— Выходи за меня замуж, Елена, и я положу к твоим ногам весь мир! Все создания мира преклонятся перед твоей красотой! — не проняло бедняжку. Зато сколько пыла, сколько экспрессии!

— Вынуждена отказать. Мировое господство не интересует. Мне бы со своим сознанием совладать, — добавила я тише.

Хотя-я если он предлагает мне господство в моём же сознании…

— Люди, эльфы, гномы — все склонятся перед тобой и будут воспевать твою красоту, — продолжил гнуть свою линию мой персональный глюк. — Мы будем прекрасной парой: я — великий волшебник, ты — первая красавица!

— Дядя, вы глухой? — громко спросила я. — Ни за кого замуж я не собираюсь. Тем более за вас . У нас э-э… разные возрастные категории и разные реальности.

Он — плод моего воспалённого сознания, а я — вполне реальный человек, между прочим.

Что ж, на сей раз он меня услышал. И всё воодушевление с него разом слетело.

— Красивая и холодная, как фарфоровая кукла, — прошипел он.

Махнул рукой в мою сторону и направился к неприметной двери. А я почувствовала, как против воли встаю на пуанты, а руки сами собой без всякого моего участия принимают третью позицию. По коже как будто мороз пробежал, «замораживая» меня в этом состоянии.

Что за фигня? Мне не нравится то, что вытворяет моё сознание. Пора просыпаться! А потом ко врачу за волшебными таблеточками…

— Посмотрим, как ты запоёшь завтра, — бросил он через плечо. — Я своего добьюсь!

И он захлопнул дверь, которая тут же растворилась в пространстве, оставляя меня в каменной коробке. С остальной частью странного видения меня теперь связывало только лишь огромное окно, к которому я стояла спиной, и небольшая дырка в полу.

Что это было?..

*Месяц спустя*

Елена Лебедева

Оказалось, что я не сплю, что я не ударилась головой и не повредилась умом — хотя лучше бы повредилась, честное слово. Тогда у меня была бы надежда на спасительную медицину, а так…

Другой мир. Я уже практически месяц в другом грёбанном мире. И каждую ночь «размораживаюсь» где-то на час, может, чуть меньше, и изо дня в день терплю вот это вот «Вы-ыходи-и за меня за-амуж». Каждую ночь этот ненормальный Босхафт приходит за минуту до моего обратного обращения в подобие статуэтки и задаёт один и тот же вопрос.

И получает один и тот же ответ.

Не надоело ему ещё? Или так и не понял, что я не горю желанием связывать с ним свою жизнь?

Ладно хоть не пристаёт. Потому что я совершенно не представляю, что делать в таком случае.

Я всё так же куковала в башне, где познакомилась с этим «милым» сбрендившим дедом.

А ещё я находилась под действием заклятия. И, как мне позже по доброте душевной кое-кто объяснил, оно избавило меня от всех естественных человеческих потребностей. Мне не было холодно или жарко, я не хотела есть и пить, мне не требовались тренировки для поддержания себя в форме… душ, прачечная — всё это не было нужным из-за заклятия. Даже макияж не потёк от рыданий, которые однажды всё-таки прорвались, когда меня накрыло осознание моего незавидного положения.

Костюм тоже не пачкался, когда я садилась на давно не мытый пол. В каком состоянии я сюда попала, в таком и находилась до сих пор. Магия!

Хоть какой-то от неё толк…

Часы на другой башне пробили полночь. По телу прошла дрожь — заклятие снова спадало.

Опустилась на пол. Сидеть было не холодно, костюм — не жалко. Всё равно казённое. Да он и не портился, а в родной мир и театр я уже не попаду, если верить Мартынко.

Кстати, где эту змею носит? У меня тут всего около часа на разговоры есть, а она куда-то усвистала, нехорошая такая. Ей же самой тут тошно без общения часами сидеть, а мне не так много времени даётся, чтобы побыть собой. Разве час раз в сутки — это много?

Вообще, скажи мне кто во время нашего с Мартынко знакомства, что потом я буду искренне ждать её появления, я бы только посмеялась, но…

Как-то мысли сами собой перекочевали на нашу с Мартынко встречу.

Криво усмехнулась, предавшись воспоминаниям.

Это случилось в такой насыщенный на события первый день моего пребывания в этом мире.

После ухода Босхафта я несколько часов смотрела в стену и думала, как же сильно попала и насколько забористым будет лечение, когда услышала странный шелест и шипение.

И как же сильно я испугалась, когда почувствовала, что по мне что-то ползёт. Что-то холодное и чешуйчатое. А когда я увидела, что это змея, завизжала.

Вернее, попробовала, но… не вышло. Тело меня не слушалось от слова «совсем».

А вокруг моей шеи методично, устраиваясь поудобнее, обвивалась змея. ЗМЕЯ!

Страшно, между прочим.

А в каком шоке я была, когда она заговорила вполне себе человеческим голосом и стала рассуждать о своей нелёгкой судьбе…

Честное слово, могла бы — упала. Сначала от того, что на мне сидит говорящая змея, потом от того, что она рассказывала.

Оказалось, что она была младшей принцессой в одном из завоёванных Босхафтом государств. Ну, тогда они, разумеется, были свободны, подчинялись своему собственному монарху, но да не суть.

Когда Босхафт только подступился к их замку, отец моей вынужденной приятельницы предложил ему на откуп любую из дочерей — добрый и любящий папочка, правда? Нет, я как бы понимаю, что политика, туда-сюда, но всё равно для меня это дико звучит: жизнь молодой девушки в обмен на свободу маленького королевства. И Босхафт выбрал младшую из королевских дочек. Самая красивая, милая и всё такое… Ей было двадцать, ему — слегка за сорок. Естественно, Мартынко в восторг от такой сделки не пришла и, когда её всё-таки доставили не без потерь со стороны гвардии её отца в замок к Босхафту, выразила рьяный протест, высказав тому в лицо всё, что думает о ситуации, за что её навсегда обратили в змейку. Небольшую голубую ядовитую змейку.

А то королевство Босхафт всё равно захватил. Послал туда нечисть ещё тогда, когда принцесса из ворот родного замка едва выехала, так что она в любом случае стала бы его пленницей. Днём раньше, днём позже — какая разница?

Вот так и доверяй договорённостям, скреплённым только лишь подписями без магического заверения…

Обо всём этом она рассуждала, вальяжно развалившись у меня на плечах, а когда часы пробили полночь и заклятие с меня временно спало, она, осознав, что я «ожила», шарахнулась от меня едва ли не больше, чем я от неё.

Но я-то за день попривыкла к тому, что змея сидит у меня на плечах и ведёт беседы сама с собой: обошлось даже без визгов с моей стороны. А вот Мартынко совершенно не ожидала такого развития событий.

Кое-как удержав равновесие, опустилась на холодный пол — я тогда ещё не приспособилась к резкому «выходу» в нормальное состояние.

А ещё я уговаривала себя, что скоро всё закончится, что мне вот-вот сделают какой-нибудь волшебный укольчик в больнице, куда меня обязательно должны были уже доставить после того, как я потеряла сознание на спектакле. У нас очень ответственное руководство и достаточно доброжелательный коллектив, они меня не оставят дожидаться конца спектакля.

А так как уговаривала я себя вслух, то Мартынко всё это слышала.

— Дура ш-штоли? — прошипела она. — Какой укольщ-щик? Ты в плену у Бос-схафта!

— Можно подумать, мне это о чём-нибудь говорит, — огрызнулась я тогда.

— Откуда ты такая взялас-сь, ш-што не с-слыш-шала об этом щ-щудовищ-ще?

— Из театры.

Всегда так отвечаю на вопросы, начинающиеся со слов «откуда ты такая», даже если этот ненавистный вопрос задаёт глюк. Привычка-с.

— Актрис-са ш-што ли? — она заинтересованно подалась вперёд.

— Балерина, — а я наоборот не имела желания разговаривать, поэтому попыталась ограничиться односложным ответом.

Но от меня не отстали. Пришлось рассказывать своему, как я тогда считала, глюку, чем я занимаюсь и зачем. В очередной раз задалась вопросом, почему мой глюк, порождённый моим же сознанием, не знает обо мне ровным счётом ничего.

Она меня раздражала своими бесконечными вопросами и уточнениями, тихим шипением и алчным блеском в глазах, но в конечном итоге от неё же я получила много полезной информации.

А уж как мы пришли к выводу, что я одна из тех, кого так любят воспевать современные писательницы, то бишь попаданок…

— Издалече ш-што ль? У нас-с такого театра, где только танцуют, отродяс-сь не бывало… Бос-схафт — главный з-злодей Центрального континента, ес-сли ты не в курс-се. З-захватывает вс-сех, до кого может дотянутьс-ся. Захватил, ес-сли быть тощ-щной. Эльфы только пока держатс-ся, но и это ненадолго. Хотя… когда-нибудь это щ-щудовищ-ще умрёт. А уш-шас-стые заразы живут до-олго, так что прос-сто держат глухую оборону.

Она ненадолго перестала шипеть. Судя по всему, Мартынко была тут уже очень давно, ей явно не хватало общения, а я оказалась первым собеседником за... сколько лет? Она так и не сказала, когда сюда попала.

— С-слушай, я так давно з-здес-сь нахожус-сь! Рас-скажи, что во внеш-шнем мире проис-сходит! — вскинулась змея.

Эм…

— Ну у нас недавно закончился карантин, — осторожно ответила я.

— Какой карантин?

— Ковидный. Коронавирус у нас.

— Ш-што это?

— Вирус, очевидно же, — коротко ответила я, прислушиваясь к странным звукам. Кажется, это были далёкие взрывы.

— У нас-с их уже нес-сколько с-сотен лет не водитс-ся же… Так. А какой с-сейчас-с год? — продолжала допытываться Мартынко.

— Две тысячи двадцать второй, — и, подумав, добавила, — от Рождества Христова.

Собственно, вот так мы и выяснили, что я не местная. И что это всё не глюк. Вообще всё.

— Ленка, — раздалось шипение, отвлёкшее меня от воспоминаний. — Ты не уш-шла?

— Куда я отсюда денусь? — хмыкнула я, наблюдая, как голубая змейка проползает в дыру и подбирается ближе ко мне. — В закрытое окно? Так даже если выбью зачарованное стекло, воздушная решётка поймает.

Уже пробовала, не получилось. А висеть час в ожидании, когда меня вытащат из магической ловушки — так себе удовольствие. Мне не понравилось.

— Ты где была?

— Поползала по замку. Я тут узнала, ш-што этот зас-сранец тебе с-сегодня с-сделает последнее предложение, — доверительно прошипела она мне на ушко.

— Так это же хорошо. Не придётся больше его терпеть!

Однако Мартынко поспешила поумерить мой пыл:

— Рано радуеш-шьс-ся. Думаеш-шь, он тебя прос-сто так отпус-стит? Хренуш-шки. Ес-сли откажеш-шь, а ты откажеш-шь, он придумает ш-што-то явно более мерзопакос-стное. Поверь на с-слово. С-сколько людей уже тут с-сгноил этот парш-шивец…

После этих слов восторга у меня поубавилось.

А потом он вообще окончательно утих, когда я услышала слегка шаркающие, но вполне бодрые шаги Босхафта. Снова этот его дурацкий вопрос…

Мартынко недовольно зашипела и скользнула по моей ноге, прячась под юбкой.

Когда Босхафт однажды увидел нас вместе, ей сильно досталось, так что мы перестали рисковать: змея с тех пор всегда пряталась при приближении нашего пленителя.

— Ты выйдешь за меня замуж? — вместо приветствия с порога спросил он. — Предвосхищая твой обычный ответ, скажу, что это последнее моё предложение. И прежде, чем ты откажешься, всего лишь скажу, что в таком случае ты навсегда останешься под моим заклятием.

— Лучше уж так, — пробормотала я, после чего громче добавила: — Мой ответ не изменился.

Глупо? Возможно. Но, во-первых, этот старик неплохо мне нервы помотал за тот месяц, что я здесь нахожусь, а во-вторых… кажется, я до сих пор не воспринимала новую реальность как реальность. Потому что для человека, воспитанного в семье, где из каждого угла кричат о том, что магии нет, Бога нет, ничего сверхъестественного нет, а всё происходящее вокруг можно объяснить наукой, а что нельзя — так это ещё просто не открыли, вряд ли может быстро привыкнуть к новой, совершенно другой действительности.

Босхафт неожиданно расхохотался.

— Ну, тогда привыкай к вечности без движения, Елена, — ответил он под удар колокола, оповестивший, что моё время вышло. Тело снова само по себе заняло привычную позицию. — Холодная, пусть и красивая, отныне ты — фарфоровая статуэтка. И только поцелуй истинной любви сильного духом мужчины спасёт тебя. Вот только где же ты его здесь найдёшь за какой-то несчастный год? Никогда не ступала на земли моего замка нога настоящего мужчины, героя, не раба или труса, — и под злодейский хохот он вытащил из кармана небольшое зеркало. — Посмотри на себя. Во что ты превратилась?

В тихом ужасе наблюдала, как моё лицо становится… белым, как будто на самом деле фарфоровым, макияж — яркими красками, умело нанесёнными талантливым художником. Нос, рот, губы — всё какое-то кукольное, не моё…

А Босхафт всё хохотал, наблюдая за отчаянием в моих глазах, и как назло не спешил убирать зеркало, наслаждаясь моей беспомощностью.

Долго он так стоял и издевался. И продолжил бы, вероятно, до самого утра, а то и больше. Вот только на моё счастье раздался несанкционированный взрыв.

К чему бы это?

Эксперименты сейчас никакие не проводятся — Босхафт ведь тут, со мной, а не в лабораториях…

Может, рвануло что-то?

— Какой идиот решил вторгнуться в мои владения? — взвыл колдун и, позабыв обо мне, помчался разбираться с незваным гостем.

— Ужас-сно, — Мартынко, до этого явно уцепившаяся всем, чем только могла, за мою нижнюю юбку, после поспешного ухода пленителя, отцепилась и соскользнула с моей ноги. — Не отчаивайс-ся, — она каким-то чудом забралась мне на плечи и, обернувшись вокруг шеи, заглянула мне в глаза. — У тебя хотя бы ес-сть с-спос-соб с-снять это заклятие, не веш-шай нос-с раньш-ше времени.

Босхафт был прав, где я здесь найду такого мужчину? Тем более за год. Из собеседников у меня тут только Мартынко, но и она мало на мужчину похожа.

Змея ласково гладила меня по плечику кончиком хвоста, пытаясь поддержать.

А я пыталась собрать мысли в кучку. Паника пока не наступила, можно хоть сколько-нибудь порассуждать.

Лучше бы, конечно, заняться этим раньше, но…

Я вообще никогда не верила в магию. Ни в домовых, ни в Деда Мороза — ни в кого. Точнее… мне просто не давали в это поверить. Когда родители — учёные до мозга костей, вряд ли может быть по-другому. Я даже сказки не читала, когда была маленькая, отец говорил, что всё вот это про принцесс, которых спасает прекрасный принц, такие глупости, что надо всего добиваться самостоятельно. А когда я тайком взяла в библиотеке книжку сказок Андерсена и меня на этом поймали родители, долго читали мне нотации на тему, что негоже девочке из такой семьи читать всякую ерунду. Мама тогда прошлась по всем принцессам, говорила много непонятных и неприятных для десятилетней меня слов и сунула в руки учебник по математике. Мол, лучше бы чем полезным занялась.

С математикой, правда, у меня вопреки генам (оба родителя преподавали какие-то разделы математики в нашем политехническом институте) вообще не сложилось. Зато я всегда была гибкой и пластичной, так что как меня отдали на балет в раннем детстве, так я и занималась им до самого попадания к Босхафту. Только уже профессионально. И в своё время это вызвало много недовольства, когда я сообщила, что поступила в театральное. Мама картинно заламывала руки и вопрошала, за что им такая непутёвая дочь, отец мрачно бросил, что если я не найду себе работу к окончанию училища, содержать он меня не будет. Но в конечном итоге и они смирились с моим выбором, только махнули рукой, когда я сообщила, что начала работать в театре…

Но я снова отвлеклась. Я не знаю про магию даже из фантастики, только смотрела как-то раз с приятельницей из училища пару фильмов про Гарри Поттера, запомнила несколько словечек. Мне вообще не интересно было, потому что… ну прошло время, когда меня можно было заинтересовать фантастическим сюжетом, спасибо родителям.

И тем более я понятия не имею о том, как работает магия здесь и что это вообще такое.

Мартынко тихо зашипела, устроилась на подобии этакого колье и застыла. Что это с ней? Тоже попала под действие заклятия, которое Босхафт наложил на меня? Ничего не понимаю…

А это кто ещё такой?

Лан

Чёрт знает, что меня дёрнуло в последний момент сменить траекторию полёта и подобраться к окну той башни, откуда в спешке выбегал этот безумец, когда услышал взрывы у северной стены замка. Надо было мне пройтись по его… впрочем, неважно. В любом случае, я облажался.

Нет, так-то я знал, что меня дёрнуло. Последнюю неделю я пристально наблюдал за Босхафтом и точно знал, что он постоянно, буквально каждую ночь поднимается в эту башню и проводит там какое-то время. Поговаривали, что у него там находится то самое, с помощью чего старик хочет поработить весь мир.

Не то что бы я верил на слово разговорам пьянчуг в дешёвых трактирах, но… откуда-то ноги у слухов растут, верно?

Но я всё равно изначально собирался пробраться в его лабораторию и от этого плана не хотел откланяться. Мало ли что он в там держит, а вот его разработки лишними точно не будут. Но меня как будто что-то тянуло именно в башню.

В общем, в последний момент я, поддавшись ощущениям, изменил маршрут.

Как оказалось, зря.

Я-то думал, что в этой башне будут какие-то книги, которыми Босхафт пользовался в своих ритуалах, записки с планами и разработками — знаете, сколько за них бы отвалили в королевском дворце? Я вот знаю. Как и то, что моё имя вписали бы в Вечный Лист, тот самый, куда вносили имена только выдающихся героев. Это была бы неоценимая помощь государству в борьбе со старым маразматиком. Он конечно умрёт в течение пары десятков лет, но надо же жизнь Родине упростить и сделать для неё что-то хорошее?

Да что там записки сумасшедшего, я надеялся хотя бы на несметные сокровища, какие-нибудь драгоценности, чтобы если уж не остаться в истории, то хотя бы прибрать к рукам богатства. Они тоже лишними не будут.

А тут…

Статуя? Серьёзно? В охраняемой кучей заклинаний башне всего лишь статуя какой-то женщины?

И-ди-от. Какой же я идиот. Но, право слово, не ожидал, что в слухах не будет ни капли правды. Если бы дама была живая, подумал бы, что народ переиначил то, что ради неё Босхафт мир завоёвывает в то, чем он будет это делать. И умыкнул бы тогда женщину, которую потом наши бы использовали в качестве рычага давления. Могут же быть у Босхафта привязанности и слабости? Надеюсь, хоть что-то человеческое в нём ещё живо.

Но это же… просто статуя. Зачем ради неё этим заниматься?

И вот как я не подумал, что у такого… м-м… неординарного человека могут быть такие же своеобразные причуды?

Ну, подумаешь, любуется тонкими, почти живыми чертами необычного лица. Ну и что такого? Должны же быть какие-то радости и у него в жизни, правда? Чем он хуже остальных?

Хотя-я… его времяпрепровождение в этой башне сбило меня с толку, а слухи, которых я наслушался, только подлили масла в огонь.

И всё-таки меня как будто что-то вело туда. Почему-то я считал, что пойти в башню — единственно верный маршрут. Эта мысль настойчиво крутилась в голове, и я решил к ней прислушаться, впрочем, как и всегда. Однако доверять своей воровской чуйке, обычно очень тонкой и острой, с завидной регулярностью подкидывающей неплохие идеи, в этом случае было ошибочно.

И эта ошибка мне слишком дорого стоила.

И ведь не успею сейчас во вражескую лабораторию метнуться и чего-нибудь хапнуть оттуда: слишком быстро Босхафт реагирует на вторжение, пусть и не может отследить мою магию в силу некоторых причин. Так что у меня есть всего минут пять-семь на то, чтобы слинять из этого негостеприимного места. Желательно вместе со статуей, раз уж иного ничего не найду.

Обошёл её по кругу. Хм…

Из фарфора? Серьёзно? В таком размере? Всё чудесатее и чудесатее.

Но хороша. Как будто почти живая. Кажется, что вот-вот сделает вдох и заговорит — работал действительно искусный мастер. На такую фарфоровую леди не грех любоваться по ночам, я бы и от живой такой не отказался.

Вокруг тонкой шейки обернулась голубая змея — кажется, ещё более живая, чем сама статуя. Но как же в разрез с ярким, полным красного цвета нарядом девушки шло это своеобразное украшение из змеи.

Ладно, потом полюбуюсь. Щёлкнул пальцами, заметая следы своего присутствия, накрыл себя и статую отводом глаз, заклинанием подхватил очаровательную даму и вместе с ней выпрыгнул в окно. На миг показалось, что на светлом фарфоровом личике мелькнул испуг, но… нет, вроде ничего не поменялось.

Слевитировав на землю, короткими перебежками направился к прорехе в заборе. Надоело скакать, хочется побыстрее выбраться отсюда.

Ким в очередной раз обсмеёт, брат и отец недовольно покачают головами: опять за старое, снова лажу по чужим домам.

А если этот самый чужой — враг родной страны?

Хотя в данном случае это будет так себе аргумент. Ведь у меня отсюда будет всего лишь статуя, пусть и редкой красоты. Вот если бы это были черновики Босхафта…

Представляю, какую отповедь придётся выслушать о том, что я идиот.

Позорище! Мальчик из такой семьи владеет воровской магией, да не просто владеет, а пользуется ей, ещё и не особо скрываясь или смущаясь. И раз уж вопреки наставлениям родителей не встал на путь истинный и всё-таки полез в логово Босхафта, то уж сделал бы что-нибудь для страны полезное, а не антиквариат воровал!

С другой стороны… о точном направлении моей вылазки знал только друг, родственникам я сказал, что отправился отдохнуть подальше от столицы, в глушь. А что? Правда же. Лес, тишина, от столицы нашей далеко-о… Дней десять пути. Плюс я долго просидел в окрестностях замка Босхафта, так что в общей сложности меня не будет дома где-то месяц, может, чуть больше. От обратной дороги зависит.

В общем, пусть родня считает, что я утащил эту прелесть во время отдыха из какого-то особняка у ценителя. Я не приглядывался особо, но даже вскользь брошенный на странную статую взгляд замечал идеальность фарфоровой леди. И пусть только попробуют убедить меня её вернуть! Моё! Никому не отдам! Поставлю у себя в комнатах.

Вот только разве что сначала Киму дам посмотреть на это чудо. Пусть расскажет мне, вдруг там чего интересного понавешано? Я всё, что мог, уже осмотрел, ничего такого не увидел. Но это и не моя специализация.

Я — вор. Такова моя магия. Быть тихим, скрытным, незаметным, уметь спереть всё, что угодно…

О, кулончик!

В воздухе, чуть в стороне от тропинки, по которой я бежал, на самом деле видел светящийся мягким зелёным светом кулон, от которого явно тянуло лесом. Таким мощным, безопасным… родным.

Не удержался и захватил ещё и его с собой. Не я такой, магия такая! Заставляет тырить всё, что плохо лежит. Или парит.

Я перемахнул через заграждение, взбежал по крутой лесенке вверх, прямо на крепостную стену и сиганул вниз. И моя леди послушно летела за мной.

Да, леди, и никак иначе. Такие тонкие черты, такое изящество и грация могли быть только у настоящей леди, даже если она — всего лишь плод воображения искусного мастера.

Лена Лебедева

Куда. Этот. Ненормальный. Меня. Несёт?!

Нет, подумать только, взял и в наглую спёр прямо из-под носа Босхафта!

Не то, что я была сильно против такого исхода, вовсе нет, скорее совсем наоборот. За этот месяц мне порядком надоело сидеть в четырёх стенах и слушать еженощные подвывания этого безумца или каждодневные взрывы в лаборатории, которые происходили не раз и не два за день. От постоянных приходов пленителя я дёргалась, от взрывов — уже нет. Привыкла в течение нескольких дней к бесконечным «бабах», воплям рабочих и звону стекла.

Но! Есть парочка маленьких «но». Во-первых, откуда я знаю, что этот перец, который меня украл, нормальный? Может, это извращенец какой? От одного… товарища с причудами «улетела», к другому «прилетела»? Нет, спасибо, не хочу, не буду, идея не прельщает, играйте в эту интересную игру с кем-нибудь другим.

Во-вторых, меня не сильно вдохновляла участь стать украшением в каком-нибудь богатом доме. А именно это меня, судя по всему, и ждёт, потому что… Ну куда ещё могут определить меня в таком виде? Только в коллекцию к какому-нибудь ценителю статуй, не иначе…

Впереди замаячило что-то яркое, привлекая внимание.

Светящийся зеленоватый сгусток парил чуть в стороне от дорожки, по которой бежал мой похититель и вдоль которой я летела за ним.

Нет, вы только поглядите! Этот красавчик действительно клептоманит и вовсе не понемногу. Мало того, что меня с Мартынко утащил, так ещё и подобрал какой-то светящийся кулон, забросил его в непонятно откуда взявшуюся и практически сразу же исчезнувшую сумку. Магия, магия, магия… кругом одна магия!

И вообще. Зачем ему это странное украшение? Просто так, чтобы было?

Впрочем, его наклонности меня быстро перестали интересовать, потому что он не как все нормальные люди через дверь вышел или, на худой конец, окно, а спрыгнул со стены замка куда-то вниз, в темноту. И ладно бы один прыгал, слова бы не сказала, хочет помереть — его право, проблемы тоже были бы исключительно его, хотя проще было бы сдаться Босхафту, на мой взгляд. Быстрее и интереснее смерть была бы.

Но я-то с Мартынко полетела вслед за ним! А я сейчас, судя по всему, весьма хрупкая в прямом смысле этого слова. Падение даже с небольшой высоты для меня однозначно будет finita la commedia, а уж с замковой стены, которая на несколько метров возвышается над землёй…

Я успела попрощаться с жизнью.

Но мы не разбились. Уж не знаю, к счастью или к сожалению, но все остались целы: во время прыжка вор шепнул пару непонятных слов, и ближе к земле я мягко затормозила. Чёртова магия, ломает мне всю картину мира. Вот как привыкнуть к новой реальности, а? Кто знает, подскажите, пожалуйста.

Мужчина тихо приземлился рядом.

А потом начался безумный бег.

Я летела вслед за похитителем, а он быстро уносился в глубь леса. Такого древнего, мощного… у нас такой даже на картинках не встретишь.

Тёмные ветвистые деревья в несколько обхватов толщиной устремлялись ввысь, переплетаясь ветвями и образуя плотную «крышу», через которую не пробивался лунный свет. Не давали заблудиться в этом царстве только странные кристаллоподобные наросты на стволах деревьев, дающие слабое красноватое свечение, что превращало ночной лесной пейзаж в картинку из фильмов ужасов.

Так себе место для прогулки с девушкой, на мой взгляд. Неудачное.

А вор между тем всё бежал по лесной тропе, оставляя далеко позади замок Босхафта.

До-олго бежал. Несколько часов так точно. И не сбавлял темп, не переходил на шаг и не останавливался ни на минуту.

Вот это выносливость! Я аж восхитилась.

Параллельно с молчаливым восхищением, искренне надеялась, что Мартынко никак себя не выдаст, пока мы не остановимся и не разберёмся, что будем делать дальше.

И пусть одна из самых сложных задач — выбраться из замка — была выполнена, не важно, что я в этом никак не участвовала, главное — результат! Но вот о том, что делать после освобождения, я не имела ни малейшего понятия.

Надо будет всё-таки с Мартынко поговорить.

Разумеется, если у меня это получится. Потому что мне только сейчас пришла в голову немного пугающая мысль, что наградил-то меня этот старый хрыч совсем другим проклятием. Или заклятием? Я так и не поняла разницу, хотя Мартынко несколько раз порывалась мне втолковать… ну да не суть. Главное другое. Где гарантия, что в ближайшую ночь я снова «разморожусь», как это происходило раньше?

А нет её.

И что делать?

Остаётся только ждать ночи, не паниковать раньше времени и надеяться, что всё будет хорошо. Я на час снова стану собой, мы обсудим со змеёй все важные моменты, возможно, напугаем воришку до седых волос, и я снова «застыну» до следующей ночи.

Интересно будет посмотреть на реакцию мужчины хотя бы на Мартынко. Эта змея… та ещё змея на самом деле. Язва и вредина, каких мало. И мне заранее жалко мужика, потому что ну не сможет он один с её характером справиться. Мне тоже не всегда удаётся, но она хотя бы порой прислушивается к моему мнению.

Это сейчас она вела себя до неприличия прилично, прикинулась украшением и молча болталась на моей шее. А вот что будет, когда наш похититель узнает ма-аленький такой секрет о том, кого в наглую присвоил себе, отжав у Босхафта?

Через какое-то время (очень долгое время, прошу заметить, в часах не скажу, плохо ориентируюсь без света) наш спаситель-похититель свернул с тропы и направился в одному ему известном направлении.

И где-то ещё через час мы добрались до… кажется, это была чья-то нора.

А, нет, всё-таки старая землянка, запущенная просто. Кое-где осыпалась земля, пара брёвен покосилась, да и дверь подпирала неудачно отломанная ветка.

Но вор быстро разобрался с препятствием, и вот мы уже внутри.

Мужчина прищёлкнул пальцами, творя «люмос максима», и мягкий свет окутал небольшое помещение, которое изнутри выглядело лучше, чем снаружи. Отделанное деревом, даже, кажется, относительно чистое помещение. Вдоль длинной стены расположены нары, в углу — нечно, напоминающее маленькую печку, а параллельно короткой стене — стол и лавка.

В общем, всё очень похоже на те землянки, которые показывают у нас в фильмах про войну.

Я ожидала, что меня поставят куда-нибудь в угол, но недооценила ворьё.

Он установил меня прямо по центру комнаты и начал водить вокруг руками, с которых срывались крохотные зелёные искорки. Каждая следующая была соединена с предыдущими тончайшими «нитями» магии, и эта странная сеть оплетала меня. Зачем? Для чего?

А я вынуждена это всё просто наблюдать.

Но так как в магии не понимала ни черта, то переключила своё внимание на похитителя-спасителя. Я пока не могла определиться, какую роль он больше выполнял.

Высокий, поджарый, длинные русые волосы забраны в низкий хвост, яркие зелёные глаза смотрят на меня внимательно, изучающе. Даже жадно, я бы сказала. Изящные черты лица похитителя совершенно не портил ни короткий шрам, проходящий через левую бровь, ни явный отпечаток драки — ломаный нос, ведь горбинка на нём не выглядела чужеродно.

Красавец, одним словом. Нет, правда красавец.

Вот только были два момента, которые меня несколько смущали.

Во-первых, у этого вороватого типа были острые уши. Здесь что, эльфы или как их там водятся? Хотя, если здесь водятся всякие там сумасшедшие деды, способные из злости и зависти за несколько десятилетий захватить весь немаленький по местным понятиям мир, а невинных дев обращать в животных или, что ещё «веселее», предметы интерьера, то почему бы тут не жить ещё и всяким сказочным персонажам? Логично? Логично.

Но ещё было и более смущающее «во-вторых»: прямо на моих глазах по голове мужчины поползла ветка. Она «прошлась» за ухом, выпуская листочки, добралась до виска, набирая бутоны, скользнула на лоб и распустилась белыми цветами жасмина.

Могла бы — села бы прямо тут, прямо на пол.

Эльф недовольно поморщился, коснулся указательным пальцем веточки, и та с яркой вспышкой исчезла, словно её тут и не было, будто и не она тут устраивала представление с явлением на свет, вводя меня в состояние дикого шока.

А мужчина всё продолжал колдовать.

Сначала под действие магии попали ноги, но постепенно сеть поднималась всё выше и выше, пока не задела Мартынко.

У-у… беги, мужик, беги.

Надеюсь, она не бросится на него сразу с намерением укусить за шею. Если верить Мартынко, она чрезвычайно ядовитая, и я не о характере сейчас. Даже капля её яда может убить взрослого крепкого человека. Укус сразу приведёт к летальному исходу, ну… по её словам.

На закономерный вопрос, какого она тогда не грохнула Босхафта по-тихому, как только узнала об этой своей особенности, я получила полный вселенской грусти ответ, что она пробовала несколько раз, но не смогла причинить ему вред. На него яд почему-то просто не действовал, оставались только дырки на коже, отчего Босхафт негодовал жутко.

Хотя я предполагала, почему это чудовище не пронял даже яд. Он же экспериментатор, явно не новые сорта декоративных растений разводит, а что-то нужное и полезное для его войнушки. Утверждать не берусь, но наверняка в его лабораториях не только взрывчатка, но и отравляющие вещества создаются, вот и надышался всякой гадостью до иммунитета, чем осложнил жизнь всем нам.

Змея злобно зашипела:

— Ты ш-што твориш-шь, дурья баш-шка?! С-совсем ума нет?

— Ты кто? — хлопнул глазами мужчина.

— А ты? — вернула вопрос Мартынко.

— Я вообще-то первый спросил, — усмехнулся длинноухий красавчик.

— С-смерть твоя. Ос-станови заклинание, дурень! — она заползала всё выше на меня, стараясь укрыться от магии.

Эльф послушно придержал заклинание, но кажется, он вовсе не хотел подстраиваться под желания чешуйчатой нахалки. Он спокойно ухватил её голой рукой за хвост и снял с меня, пересадив на стол.

— Жертва Босхафта, что ли? — спросил он, продолжая обматывать меня магической сетью.

— Да, да. Хватит портить Лену! — зашипела Мартынко. — С-статую ос-ставь в покое, кому говорю!

Тот и бровью не повёл.

— Я зачаровываю её от физического воздействия, чтобы не разбилась. Не успел по-нормальному это сделать в башне, — он закончил начатое и довольно взирал на творение рук своих.

Или на меня?

Или и на то, и на другое?

— Глаза бы выколоть, ш-штобы не пялилс-ся! — продолжала шипеть змея.

— Тебе эта статуя дорога как память о нудной жизни в плену у Босхафта? — усмехнулся мужчина. — Извиняй, не отдам, самому понравилась.

— А вот тебя могу хоть сейчас на все четыре стороны отпустить, если хочешь, — спокойно продолжил он.

По нервному шипению змейки я поняла, что сегодня всё-таки кто-то умрёт.

— Никуда я не пойду! Это моя с-статуя, я к ней в комплекте прилагаюс-сь. Руки убрал от неё!

— Агрессивное животное, — пробурчал эльф. — Так если твоя, то чего же ты её не охраняла как следует?

Мартынко зашипела ещё активнее, а я про себя повторяла как мантру: «не убей его, не убей его»…

Жаль, конечно, что я всё ещё не могу свой призыв озвучить вслух и попробовать убедить Мартынко в правильности моих мыслей, ведь магия Босхафта пока не прекратила своё действие. Прекратит ли, это вопрос, конечно, но не будем о грустном.

Хотя я не из жалости хотела оставить мужчину в живых, у меня был исключительно шкурный интерес. Меркантильная, да. Руководствуюсь здравым смыслом, между прочим! Если змея сейчас бросится на нашего похитителя, то скорее всего, убьёт его. И как нам тогда из этого леса выбираться? А главное, каким образом это вообще возможно сделать без нашего вороватого компаньона?

В общем, я надеялась, что Мартынко тоже об этом подумает, прежде чем кидаться на мужчину с кулаками. То есть с клыками.

Единственная проблема была в том, что она крайне импульсивная, на эмоциях может столько всего наворотить, не подумав о последствиях. А разгребать результаты её кратковременных, но ярких, а потому особо результативных вспышек гнева кому потом придётся? А кому от них страдать?

Если я всё ещё буду «размораживаться» по ночам, то у нас будет около часа времени каждый день, чтобы куда-то идти по незнакомому лесу, наверняка кишащему всевозможными опасными тварями, хоть обычным хищным зверьём, хоть магическим, если таковые есть. Куда выйдем, когда выйдем, выйдем ли вообще — кто-нибудь знает ответ на эти вопросы?

Я из другого мира, ничего тут не знаю, и вообще городская дама, в лесу была последний раз в школьном походе, да и ориентироваться без навигатора не умею от слова совсем, а Мартынко хоть и местная, но понятия не имеет о том, сколько времени прошло с её приезда в замок Босхафта. Мы предполагали, что около тридцати-сорока лет, но насколько наши прогнозы верны?

В любом случае, сколько бы времени она там не проторчала, это явно был не год и не два, за столько десятилетий мир мог сильно измениться.

Да-да, я сужу по меркам Земли, когда за несколько последних десятилетий было совершено множество научных открытий, в корне изменивших жизнь бо́льшей части населения планеты, но не думаю, что мир, где я волей судьбы нахожусь, в этом плане сильно отличается от моего родного. Ну и что, что магии полно? На этом поприще тоже, пожалуй, можно совершать открытия.

— Кто ты такой? — Мартынко развалилась на столе, устроив голову на какой-то перевёрнутой глиняной миске.

— Вор, — хмыкнул эльф. — А ты?

Капитан очевидность, блин. А мы, наверное, подумали, что волонтёр общества по защите заколдованных дам.

— Змея, — ехидно фыркнула Мартынко, тоже не став выдавать о себе никакую информацию. — А звать тебя как?

Мужчина прищурился, внимательно разглядывая змейку.

— Лан. Широко известный в узких кругах вор. А тебя как зовут, чудо?

— Мартынко, — был короткий ответ.

— Это же не настоящее имя, — Лан в показном изумлении вскинул брови.

— Так и ты вряд ли назвал с-своё с-собственное. В лучш-шем с-случае — с-сокращ-щённое, которое как раз для тех, с-с кем не хочеш-шь перес-секатьс-ся в нормальной жизни. Разумеетс-ся, ес-сли она у тебя ес-сть, эта нормальная жизнь.

Эльф неопределённо повёл плечом.

— И что мне с тобой делать? — спросил он у Мартынко, направляясь к нарам. Вытащил из ниоткуда сумку, из неё какой-то тонкий свёрток странной серебристой ткани с металлическим отливом, встряхнул её и расправил на досках.

Это было какое-то странное подобие спального мешка. Слишком тонкое, слишком блестящее для похода. Оно вообще выглядело, что называется, «дорохо-бохато» и никак не вязалось у меня с образом воришки.

— А ш-што ты с-собираеш-шься делать с-с Леной? — вернула вопрос змея.

— С чем? — не понял эльф.

— С-со с-статуей, — нетерпеливо пояснила подруга, недовольно размахивая кончиком хвоста.

— Сказал же, понравилась она мне, заберу домой. А что?

— Я в комплекте с-с ней иду! — категорично заявила Мартынко.

Мужчина прошептал что-то похожее на «Вечный лес, за что мне это», но обратился к принцессе спокойным и вежливым тоном.

— Просто скажи, куда тебя вернуть, и обещаю, что доставлю туда со всеми возможными и невозможными удобствами.

— Обратно на ш-шею Лене.

Эльф мученически вздохнул, но своё обещание выполнил: подошёл к столу, аккуратно взял змею на руки и перенёс ко мне, помогая мелкой скандалистке устроиться на моих плечах поудобнее.

— Довольна?

— Пащ-щти, — важно кивнула она.

— Слушай… Мартынко, да? Вот ты сказала, что жертва Босхафта. Можно нескромный вопрос?

— Ну попробуй.

— А ты изначально человек или змея?

— С-змея в человечес-ском облике, — хмыкнула подруга. — По рас-се я человек, по характеру — такая же, как выгляжу сейчас.

— Про последнее я нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся Лан. — У меня есть знакомый, который может попробовать снять с тебя чары Босхафта. Раз уж ты прицепилась к этой статуе… я могу замолвить за тебя перед ним словечко, чтобы посмотрел и попробовал что-то сделать.

— И ш-што, прям любое заклинание Бос-схафта может обратить? — Мартынко заинтересованно подалась вперёд.

Мне вот тоже интересно послушать ответ на этот жизненно важный, между прочим, лично для меня вопрос. Ведь если его знакомый может противодействовать чарам Босхафта, значит, он сможет и с меня попробовать снять эту гадость. Теоретически. А зна-ачит, мне можно будет нормально жить, правда же?

Ну, с поправками на тот маленький факт, что домой я вряд ли вернусь, так что придётся осваиваться здесь. Зато не придётся бегать в попу ужаленной в поисках того самого фантастического, невероятного и какими там качествами ещё можно наделить идеального мужчину?..

Кстати, интересно, насколько вообще слова Босхафта про «истинную любовь», способную снять с меня заклятие, были правдивы?

— Ну… — протянул Лан. — Насчёт любого заклинания — не знаю, утверждать не берусь, но многое так точно. Он… приближен к королевскому магическому двору, скажем так, кучу всего о чарах Босхафта знает, так что даже если сам не сможет сразу снять их с тебя, то либо займётся тщательным изучением твоей проблемы, либо, если не справится самостоятельно, посоветует, к кому лучше обратиться. В любом случае, как он говорит, снять чары всегда можно, вопрос лишь в наличии времени и компетенции.

— А чары этого мерзавца твой с-знакомый вс-се увидит? — продолжила интересоваться Мартынко. — Даже ес-сли они на обывательс-ский взгляд незаметны?

На что эльф лишь пожал плечами.

— Наверное. Он же тоже колдун, как и Босхафт, они все видят отпечатки работы коллег, если я не ошибаюсь. По крайней мере, он меня старательно в этом убеждает уже очень много лет.

— Ага. Ну хорош-шо. Тогда знакомь меня с-скорее с-с этим твоим другом и договаривайс-ся, ш-штобы рас-сколдовывал меня побыс-стрее, — великодушно позволила змея.

Нет, ну какая нахалка, вы поглядите только!

— И заодно ш-штобы он пос-смотрел, что ты ещ-щё утащ-щил вмес-сте с-со мной из замка, — продолжила выдвигать требования одна несносная змея.

Приятно, что она обо мне тоже заботится. Сама-то я не могу пока сказать о том, что тоже стала жертвой колдовских штучек и меня тоже неплохо было бы расколдовать.

Острое ухо нервно дёрнулось.

— А это ещё зачем? — протянул он подозрительно. — Ты что-то знаешь о назначении кулона?

Интересно, он вообще не думает, что я тоже могу быть не простой статуей, а… ну не знаю, опасной штукой какой-нибудь? Или, как и Мартынко, которая пока не стремилась раскрывать мой секрет, заколдованным человеком.

— Ой, нет, я его в первый раз-с увидела этой ночью. Прос-сто с-советую. Ты у кого в гос-стях побывал, клептоман нес-счас-стный? У какого-то милого арис-стократа или у с-сумас-сш-шедш-шего колдуна? Думаеш-шь, что ес-сли вс-сё выглядит обычно, то так и ес-сть на с-самом деле?

— И ты прямо настаиваешь на том, чтобы я проверил сворованные ценности? — усмехнулся эльф, стягивая рубашку через голову.

О. Боже. Мой.

Какое тело…

— Я бы на твоём мес-сте так и пос-ступила бы, — прошипела Мартынко, отворачиваясь. И прошептала на ухо мне: — Вот бес-стыдник, прямо перед дамами раздеваетс-ся.

Эльф, кажется, услышал и рассмеялся.

Вот вы знаете, сколько я в балете работала, сколько тренировок посещала и сколько торсов сильных мужчин-коллег (да и не только коллег) видела, но такого сочетания грации, пластики и качественно проработанных мышц я ещё ни у кого не встречала, даже у наших солистов балета.

Лан уселся на доски, стащил с себя сапоги и откинулся назад, оперся на локоть и с каким-то странным и, кажется, даже восхищённым блеском в глазах принялся разглядывать меня.

А я бесстыдно разглядывала его. Всё равно он меня статуей считает.

Впрочем, я таковой сейчас и являюсь, слюнями пол не закапаю.

Кстати, а долго ли до полуночи? Я давно потерялась во времени, буквально за пару дней нахождения в этом мире перестала ориентироваться.

— А с-сколько с-сейчас-с времени? — задала Мартынко волнующий меня вопрос.

— Чуть за полночь, — ответил Лан. — Зачем тебе?

Это что, он по лесу бежал практически сутки?

Где столько сил и выносливости выдают, скажите пожалуйста? Я тоже туда схожу, в очередь встану. Мне очень-очень надо! Чтобы после спектаклей не еле ноги передвигать, а так же бодро прыгать домой, как и в начале представления на сцене.

— Как — за полнощ-щь?! Это ш-што, уже?

Ну, как я и думала, моя ночная «разморозка» оказалась под вопросом. Теперь все коммуникации будут на Мартынко до тех пор, пока знакомый нашего спасителя-похитителя не расколдует меня.

Если расколдует.

Остаётся надеяться, что у него получится. И что Мартынко не натворит дел, не поцапается со всеми, с кем только можно и сможет как-то сподвигнуть Лана показать и меня его знакомому тоже.

— Да, уже глубокая ночь, — подтвердил ничего не подозревающий эльф. — Дней через девять будем в эльфийской столице, если тебе это интересно. И там я как раз свяжусь с коро… э-э… со своим знакомым. И постараюсь его убедить снять с тебя заклятие.

Эльф щелкнул пальцами и перед ним повис тот самый кулон, который он утащил по пути из замка, и принялся тщательно его рассматривать. Я тоже перестала пускать слюни на красивое тело и переключила своё внимание на украшение.

Я плохо разбираюсь в ювелирке. Зелёный — значит это изумруд, и всё тут. Мне лично важно никогда не было, я украшения в повседневной жизни не ношу, хватало блеска от костюмов. Да и на репетициях, которые на моей памяти занимали бо́льшую часть моей жизни, это просто неудобно. И травмоопасно, чего уж там.

Так вот, кулон, который эльф стырил за компанию. Это был крупный камень, насыщенного зелёного цвета, огранённый в форме сердца, в золотом ободке, а в самом центре камня пульсировала золотая искорка, подражая биению сердца.

А в следующую секунду кулон вспыхнул в сотню раз ярче и выскользнул из рук Лана.

— Стой, зараза! — воскликнул эльф, сорвался с места, щёлкнул пальцами, поднимая меня в воздух, и стартанул за вылетевшим из землянки и уносящимся в неведомые дали кулоном.

Снова начался безумный бег.

Вот только теперь не подальше от замка местного злодея, а за светящимся зелёным светом украшением.

В голове тут же заиграла известная песенка: все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он им светит…

Ну ведь правда же. Мы бежим, а это… нехорошее ювелирное изделие нам зелёным светит.

Ладно-ладно, мы с Мартынко не бежим, мы летим за бегущим Ланом, но суть от этого не сильно меняется. Всё равно несёмся на всех парах на зелёный свет. Интересно только, куда он нас приведёт.

Вот только вещи свои Лан оставил в землянке. Рубашка, недоспальник… Неужели он будет обратно возвращаться потом, когда поймает «сбежавшую» вещицу? Но почему тогда он забрал меня с Мартынко, а не оставил там? Мог ведь спокойно так и поступить, если для него эта побрякушка настолько важна, что вместо заслуженного отдыха после многочасового бега он отправился за украшением. И снова бегом.

Крайне нелогичный товарищ. Мне нравится.

Когда долгое время живёшь под одной крышей с логиками и математиками, у которых всё должно быть выверено по секундам (не дай бог потратишь лишние пять минут на чистку картошки!), сведено к чёткой системе (картошку сначала чистишь, потом режешь кружочками, затем — брусочками, опосля — брусочки на кубики, иначе смерть, смерть, смерть и вопли а-ля «кто так режет картошку?!»), а каждое действие логически обосновано, такие люди… э-э… в смысле, эльфы, да, которые могут сорваться с места просто так и совершать нелогичные поступки — словно глоток свежего воздуха.

Но вопросы к Лану у меня всё равно возникали.

И не только у меня. Мартынко, зацепившись за меня получше, чтобы не свалиться с моих плеч, и устроившись поудобнее, насколько это вообще в полёте на фарфоровой статуе и в текущих условиях возможно, рассерженно зашипела на эльфа:

— Ты куда так с-сорвалс-ся? С-сдалс-ся тебе этот кулон! Он наверняка обратно к хозяину летит, с-сейчас-с угодиш-шь прямиком к Бос-схафту в лапы, ещё и нас-с обратно утащ-щиш-шь!

— Кулон уносится в противоположную от замка сторону, — отозвался Лан.

Однако змею этот ответ не устроил.

— Какого чёрта ты подорвалс-ся за этой с-своевольной цацкой? А ес-сли мы с-сейчас-с из-за тебя нарвёмс-ся на диких тварей? Или на с-слуг Босхафта? Даже не знаю, ш-што хуже…

— Так надо, — буркнул Лан, прибавляя скорость.

А кулон между тем улетал всё дальше…

Лан

Чёрт его знает, почему эта штуковина так стартанула и помчалась вглубь леса — ничего не предвещало, как говорится. Но я всем своим существом ощутил внутренний зов, толкающий меня за ним. А в придачу к этому ещё и воровская чуйка буквально вопила о том, что надо срочно бежать за строптивой вещицей, и мою прекрасную леди с собой захватить, потому что... ну вот потому что.

Просто надо.

Про Мартынко, кстати, чуйка молчала. Ну-у как молчала… скорее, злорадствовала немного.

Сначала было желание оставить несносную змею в землянке, вот честно. Она успела неплохо меня выбесить за то недолгое время, что мы общались, но почему-то я не стал сбрасывать её.

Но, в конце концов, пообещал же я показать её Киму, вот пусть он с ней мучается. Или она с ним. Друг у меня тоже со сложным характером, пусть и задержался при королевском дворе каким-то чудом. Талант или нет, но при дворе с таким несносным характером сложно задержаться, даже если ты лучший друг одного из принцев. Но именно Ким наверняка сможет её расколдовать, а значит, я буду лишён этой «прекрасной» компании. Никто не позволит ей надолго задержаться у нас дома, выпроводят сразу же. Разве что выдадут денег на первое время и помогут найти родственников, если они ещё живы и находятся не на подвластных Босхафту территориях. Но дальнейшее устройство в жизни — увольте. Сами.

А статую я ей тем более не отдам, что бы она там не говорила. Моё! Моё сокровище!

Перепрыгнул через поваленное дерево, бросил взгляд на фарфоровую красавицу, проследив, чтобы она без проблем перелетела через препятствие, и снова помчался дальше, пытаясь догнать взбеленившийся изумруд в золотой оправе.

Я всё ещё не понимал, куда он так резко сорвался, зачем он это сделал, но я точно знал, что в нём запечатана душа. Это было единственное, что я успел рассмотреть за те несколько секунд, что держал его в руках, а на такой скорости присматриваться к нему дальше было проблематично.

Именно спрятанная в камне душа сейчас звала меня за собой, поэтому я просто бежал и бежал.

Снова.

Честно говоря, выдерживать такой темп было проблематично. Я же практически сутки бежал без остановки, телу требовался отдых, а я наоборот нагрузки добавляю.

На ходу достал из пространственного кармана сумку, наощупь нашёл там флакон с нужным зельем и опрокинул в себя его содержимое. Там и восстановитель, и энергетик, и много чего ещё — королевские зельевары постарались на славу, придумывая этот состав. А я после финальных экспериментов, но незадолго до официального объявления королю об окончании испытаний, утащил из лаборатории с десяток флаконов и теперь беззастенчиво пользовался украденным. Во всём виновата моя магия!

Сразу же после первого глотка почувствовал прилив сил. И снова меня что-то толкнуло побежать быстрее.

Чуткий эльфийский слух уловил вдалеке взрыв. А потом пришло ощущение, что оставленные мной в землянке вещи тщательно перетряхивают.

Кажется, схрон нашли.

Пора выбираться из этого кошмарного леса. И побыстрее.