Фата-моргана

Такси оказалось около пешеходного перехода так неожиданно, что я еле успела перескочить последнюю полосу. Бампер лишь задел подол моего любимого оливкового платья, а вместе с ним сердечный ритм. Я не успела увидеть ни водителя, ни номер — когда обернулась, машины на дороге уже не было. 

Серое здание встретило меня по-особому хмуро. И опустошенно — никого не было на охране, все двери закрыты, коридоры безжизненно молчаливы. Не может же быть, что вместе со мной в отпуск отправился весь офис? 

Когда из лифта вышел Сергей Михайлович с коробом бумаг, я облегченно вздохнула. Когда встретила в своем кабинете коллегу Лизу, жуткие мысли отпустили меня насовсем. 

Лиза открыла окно и махала в него ярко-розовым пледом. Видимо, опять оса залетела. 

— Привет, — осторожно произнесла я, чтобы не напугать. 

— Привет! — звонко ответила Лиза, даже не обернувшись. Кажется, увидела меня в отражении окна. — Ты чего здесь? 

— Сестру ищу. Она не выходит на связь уже пару дней. Она на работе была? Здесь сегодня? 

Лиза наконец победно что-то пискнула и, закрыв окно, повернулась ко мне. 

— Не знаю. Выходные же были. А сегодня… Сегодня её точно нет. Много кого нет, как видишь, — Лиза усмехнулась и махнула пледом вокруг себя. 

— А где все?

— Там где все, сестры твоей точно нет. А вот мне бежать надо. И ты иди уже. Отпуск, как-никак! — Лиза бросила плед на стул и прошла мимо меня, растворившись в коридоре. 

Она всегда была с какой-то звонцой, но искренняя и добрая. Если бы знала что-то о сестре — сказала. 

Я снова вышла в коридор, пустота которого уже казалась не пугающей, а даже спасительной. Всё-таки не дело в отпуске на работу приходить. Лучше пусть меня больше никто не заметит. А то будет как в прошлом году: зашла забрать забытую зарядку для телефона, а меня на полдня задержали. 

Идти до пешеходного перехода не хотелось, тем более улица была односторонней, а машины — лишь припаркованные вдоль тротуара. Поэтому я решила спокойно перейти дорогу прямо от выхода из здания. Но не успела шагнуть с поребрика, как передо мной пронеслось такси. Хорошо, я успела отскочить назад! 

— Да что это, блин, за день такой? — выплюнула я и поняла, что водителя в машине не было. 

* * *

Как бы мне не хотелось видеть парня сестры, я должна была. 

Но уже полчаса сидела на лавочке во дворе их дома и не решалась подняться. В том, что он уже был дома, я была уверена. Да и его лицо, мелькнувшее в окне, это подтвердило. Мелькнувшее раз десять. Меня жутко бесила эта его привычка — во время телефонного разговора наматывать по комнате круги и каждый раз, доходя до окна, на автомате одергивать штору, выглядывая на улицу невидящим взглядом. 

И почему она всё ещё с ним?

Рядом пропищало, и робот-дворник проехал мимо, подметая детскую площадку. Хоть в ноги не врезался — уже хорошо. Раньше они постоянно так делали. Вот бы и такси с автопилотом пофиксили — ну это же не в какие ворота — дважды за день чуть не сбили! Теперь я была уверена, что первое такси тоже было без водителя. Не зря я никогда не решалась их заказывать. 

Лицо Макса снова мелькнуло в окне четвертого этажа.  

Когда они с сестрой начали встречаться, я была им очарована. Чувство юмора, приятные сюрпризы, тактичность, эрудиция — всё, что я сама ищу в мужчинах. И это было как танец — страстно, зажигательно, волнительно. Она влюбилась, как никогда прежде. Потом они стали жить вместе. И вроде всё как надо. Без ссор из-за открытой зубной пасты или немытой посуды. Но только что-то было не то. Она видела, как глаза сестры стали потухать. Как она стала задерживаться на работе, у друзей и родителей, чтобы не спешить домой. Что-то было не то. 

И почему она всё ещё с ним?

Чуть не споткнувшись о пронырливого робота-дворника, я наконец встала и не очень решительно направилась в квартиру на четвертом этаже. В конце-концов, нужно было остановить это мелькание в окне. 

Макс пригласил внутрь, и я с трудом переступила порог. Заходить не хотелось. 

— Я к сестре. Она дома? Не могу дозвониться и дописаться.

— Странно, что ты не знаешь. Она в командировке. 

— Да? Действительно странно, — задумалась я. Странным было не только то, что её телефон был недоступен, но и то, что Лиза о командировке не знала. Хотя Лиза ведь не обязана знать всё? 

— Когда она вернётся? 

— Не знаю. Если хочешь, попрошу её связаться с тобой. Вы поссорились, что ли?

Я уверено покачала головой, но тут же засомневалась — а точно ли мы не ссорились? Видимо, она всё же обиделась на меня в нашу последнюю встречу. 

Макс смотрел прямо на меня, я чувствовала это. Но сталкиваться с ним взглядами мне совершенно не хотелось, и я цеплялась за обстановку гостиной за его спиной. 

Когда они успели сделать перестановку? Куда делся диван? Почему комната кажется такой пустой? Как будто чего-то ещё не хватало, но я никак не могла понять, чего… А потом заметила, что слишком долго просто стою и молчу. Макс не собирался больше ничего говорить мне — может, действительно и нечего было больше говорить. В любом случае, очень хотелось скорее уйти и сбросить с себя это чувство неловкости, которое кололось, как бабушкин шерстяной свитер. И я ушла.  

* * *

Денис осторожно приобнял меня, быстро, еле касаясь предплечья. Будто мы всегда так обнимаемся при встрече. Будто не прижимаемся друг к другу так крепко, что успеваем почувствовать сердцебиения. Будто не целуем друг друга в уголок губ, когда поздравляем с днем рождения. 

Следом зашла она. Я давно говорила, что хочу познакомиться с его девушкой. Но сейчас это едва ли объятие так взбесило меня, что я наконец призналась самой себе — не хотела я с ней знакомиться. Не хотела, чтобы он пришел с ней. Я вообще хотела бы, чтобы её не было. Не вообще во Вселенной — пусть себе будет где-нибудь. Но не с ним. 

— Привет, я Аня. — Она улыбнулась так мило и искренне, что я разозлилась ещё сильнее. 

— Я знаю. — Улыбнулась я в ответ. Улыбнулась ведь? — Я Вика. Вещи можно повесить сюда, — я махнула на крючки на стене. 

Мамы дома не было, и мы заняли кухню. На полстола легли закуски — мясная, сырная и фруктовые нарезки, орешки и огромная ваза чипсов. На другую половину разложили настольную игру — я долго выбирала синюю или красную коробку (как таблетки в известном фильме, хах) — обе были новые и со схожими механиками. С правилами разбирались вместе. 

У вина был странный привкус — во рту вязало, но не от кислоты, а от приторности. Будто я съела десяток эклеров без чая. Но пить продолжала. Не могла не пить, наблюдая, как Денис кладет ладонь на Анину коленку, как убирает крошки от чипсов с её подбородка, как поддаётся ей в игре. 

Аня была милой, спокойной, душевной. Но почему она меня так раздражала?

Потому что раньше мы с Денисом были вдвоем? Два друга, которые понимают друг друга с полуслова. Которые всегда рядом, когда нужно.

Потому что мне казалось, он и будет всегда только моим Денисом? Моим лучшим другом Денисом. Я даже не допускала мысли, что Денису может быть недостаточно лишь подруги. Когда сама позволяла себе не только встречаться, но и жить с парнем. 

Почему? Почему всё было именно так? И могло ли быть иначе?  

* * *

— Как дела? — Лиза сидела напротив меня, теребила салфетку и украдкой рассматривала кофейню. Я уже получила свой латте и ждала еду, а она отказалась от заказа. 

Даже мои коллеги знали о том, что я любила здесь завтракать. Вид был так себе — на оживленную магистраль и длинную серую многоэтажку. И музыкальный вкус у руководства с моим не совпадал. Но зато здесь подавали шикарные завтраки — нежнейшие сырные вафли с лососем, идеальное яйцо-пашот на подушке из авокадо, свежайшие круассаны с индейкой… И очень. Очень ароматный кофе. 

— О, это был бы прекрасный отпуск, если бы не сестра. Видимо, она на меня знатно обиделась, заблочила и не отвечает на сообщения. И, ты не знала, но она в командировке. 

— Ясно, — Лиза качнула головой и на несколько секунд замолчала. Салфетка в её руках порвалась, она отложила её в сторону и застучала пальцами по столу. 

— Ты ведь не случайно зашла сюда? 

— Ты права. Пока ты… — Пальцы Лизы замерли над столом. —  в отпуске, — пальцы продолжили отбивать о столешницу рваный ритм, — нам нужны данные по некоторым твоим проектам. Можешь сказать мне пароль от своего ноутбука? 

— А почему ты просто не написала или не позвонила? 

— О, ты же знаешь, такое всегда лучше передавать лично. Вдруг данные утекут… 

На стол приземлились мои блинчики с сулугуни, и я с предвкушением взялась за вилку и нож. Отправила в рот первый кусочек, и только затем достала из рюкзака ручку, чтобы написать на салфетке пароль.

Удивительно, как в мире, где людям наращивают части тела, встраивают в мозг чипы для управления техникой, домом и целыми предприятиями управляют ИИ, выйти в интернет можно через очки, до сих пор живы шариковые ручки.

Получив пароль, Лиза спешно ушла, а я осталась доедать завтрак, который в этот раз был неудачным — и блин, и кофе оказались слишком сладкими. Ни доесть, ни допить я не смогла. Приложив для оплаты палец к встроенному в стол экрану, я вышла на улицу. 

Взгляд и мысли задержались на доме сестры, который стоял через дорогу. 

Может, она была дома, но попросила Макса придумать историю с командировкой? Она настолько не хочет меня видеть? А может, дело не во мне? Может, она наконец решила разобраться в своей жизни? 

Проехавший совсем близко ко мне самокатчик порывом ветра сдул мою задумчивость. Я поправила ремни рюкзака на плечах и направилась в сторону дома. Хорошо, что полчаса пути мне скрашивало теплое июльское солнце и запах черемухи. 

* * *

Денис в нерешительности постоял на пороге и осторожно зашел в палату. Её лицо было необыкновенно бледным. Кукла. Спящая красавица. Только вместо кукольного домика и стеклянного гроба — провода, трубки, датчики и мониторы. 

Мать, явно несколько дней не видавшая снов и душа, сидела рядом и держала в руках её тряпичную ладонь. Денис ожидал увидеть в материнских глазах слёзы, но видимо она уже выплакала всё, что могла. Поэтому видел только отчаяние, боль и непомерную усталость. 

— Только не говори ей. — Женщина посмотрела на Дениса пронзительно, с прищуром, будто хотела отпечатать каждое слово в его подсознании. — Ничего не говори Вике, ты понял? 

Денис кивнул. Он и сам не хотел быть тем, кто расскажет Вике, что произошло. 

* * *

— Хорошо, что сегодня ты без Ани. — Почему-то очень захотелось признаться в своей радости, и я выпалила слова, не решаясь оторвать взгляда от плитки под ногами. 

— Ани?

— Думаю, она хорошая девушка. Но когда мы втроём, я чувствую себя третьей лишней. Чувствую! — усмехнулась я самой себе. — Да так и есть — она твоя девушка, я — друг. Друзья в отношениях всегда немного лишние, да?

Денис резко остановился и развернул меня к себе, схватив за рукав. 

— Лишние? Ты переохладилась что ли? Ты никогда не лишняя. Больше не говори таких глупостей. 

Я вдруг заметила за его спиной мерцающий фонарь, спрятанный между еловых ветвей и огляделась. 

— Мы снова на этой аллее? 

— Ты сама сюда захотела. Ты часто приводишь нас сюда, — Денис тоже огляделся, внимательно рассматривая всё вокруг. — Это ведь наша аллея?

Я посмотрела вперед, а затем назад — дорожки фонарей со скудными гроздьями плафонов, мрачные ели и пара скамеек. Точно. По этой аллее мы с Денисом любили гулять после универа. Я просто брала его под руку, и мы шли, обсуждая новости, сериалы, книги, которые я зачем-то активно навязывала ему читать, а он читал, даже если жанр был не его. Даже пару женских романов в стиле Джейн Остин осилил. 

Сестра тогда еще не встречалась с Максом и проводила время с нами. Она тогда вообще была более общительной и позволяла себе делать то, что ей нравится — срывалась в путешествия, ходила на творческие мастер-классы, экспериментировала с волосами. Что с ней случилось потом? Почему с ним она стала чаще оставаться дома, а во внешнем виде появилась стабильность? Может, ей просто было хорошо? С ним, дома. Может, она выросла из этих авантюр? Но главное — была ли она так же счастлива?  

— Может, как у тебя появится возможность, съездим покататься на сапах? — вдруг спросил Денис. 

— Не знаю, я не пробовала. А ты уже катался?

— Да. Мне кажется, тебе понравится. Ещё лучше — на закате. Представь — ты сидишь на сапе, вода слегка покачивает тебя, а небо впереди заливает розово-красным. 

— И не вином. 

— Что? 

— Ничего, — я засмеялась от своей глупости и не захотела повторять шутку. К счастью, Денис спускал мне с рук такие шалости. Не переспрашивал дважды или делал вид, что не услышал, когда я выдавала какую-нибудь ересь. Макс сестре такое не спускал, и я знала — это вносило в их отношения напряжение. 

— Покатаемся?

— Давай. — Почему-то идея Дениса зажгла внутри какой-то всполох огня. Этот огонь заволновался, засуетился и стал согревать. И стало так очевидно: я должна открыться новым авантюрам! Поэтому я с нетерпением атаковала Дениса вопросами: — А что ещё интересного ты пробовал в последнее время? Покажешь мне ещё что-нибудь? 

Он засмеялся и обхватил мою ладонь свободной рукой. 

— Давай начнём с сапов. А потом я придумаю какой-нибудь сюрприз. 

— Только можно… — Огонь внутри задрожал, будто от порыва ветра, и притих. Но я всё-таки решилась спросить: — Можно мы будем вдвоём, без Ани?

— Что? — Денис посмотрел на меня с полной серьезностью, так что я отругала себя за такую наглость. Но огонёк внутри вновь всколыхнулся и поднялся выше, обжигая желудок, и я повторила: 

— Давай будем только вдвоём. Хорошо?

— Конечно. — Денис улыбнулся, будто это было само собой разумеющееся.

Аллея казалась длиннее, чем раньше. Но мне нравилось, что она не кончалась. Почему однажды мы перестали так гулять? Кажется, что-то изменилось. Но я никак не могла вспомнить, что именно. Я знала ответы, но не могла поймать их — они будто смеялись надо мной где-то на границе сознания и ускользали. Странные чувства накатывали и щекотали мозг. Как дежавю. Противное, за секунду наполняющее и опустошающее дежавю. 

* * *

Я хотела вновь набрать сестре, но не нашла в телефоне её номера. Хотела написать — но все диалоги будто стерли из обоих мессенджеров. 

Можно было написать в соцсетях. А заодно проверить, не выкладывала ли она чего за последнее время. Может, это всё объяснит? Но её страниц не находилось. Она везде заблокировала меня? Переименовалась? Не могла же она прекратить наше общение настолько радикально? 

Когда мама зашла на кухню, я оторвалась от телефона и вдруг поняла, что слишком давно её не видела. Почему мы не пересекались дома? Я настолько часто здесь не бываю? 

— Доча, — на грани слёз выдохнула она, быстро подошла и с силой обняла меня. 

— Привет, мам, — сказала я ей в плечо и обняла в ответ. 

Вместе с мамиными руками меня окутало противное, как мокрая простыня, чувство тревоги. Стало понятно — что-то произошло. С сестрой точно что-то не так. Я хотела спросить, хотела заглянуть маме в глаза, чтобы она, как обычно, не смогла соврать под моим пристальным взглядом. Но я продолжала её обнимать, носом уткнувшись ей в плечо. 

До момента, когда всё непременно порушится, станет неминуемо плохо, оставался лишь вопрос. И я не находила в себе смелости задать его. 

— Как ты? — наконец спросила мама, разрывая объятия и заглядывая мне в глаза. Её ладонь скользнула по моей щеке и упала на плечо. 

— Всё хорошо. Ужинать будешь? — зачем-то спросила я. 

— Я не голодна, — бросила она обрывисто и снова резко обняла меня так, что «лодна» утонули в моих волосах. 

— Мам! Мам, ну зачем? — В кухню вошёл мой брат Костя и, лишь на пару секунд задержав на мне растерянный взгляд, обратил всё внимание на маму и стал пытаться оторвать её от меня. 

Как он здесь оказался? Он ведь всё ещё живет в Италии? Наш аллегро рогацци Константино. 

— Всё, пошли, мам. — Голос Кости становился нервным, лязгающим, как металл.  

— Что происходит? — Я смотрела то на Костю, то на маму, пытаясь удержать её за руки, но она выскальзывала, словно призрак. Они вышли из кухни, и я ринулась за ними, но коридор уже был пуст. Я выбежала к лифтам — там никого. По лестнице, в надежде опередить, спустилась сразу на улицу и оказалась на парковке. Но и там не было видно ни мамы, ни Кости. Вообще никого. 

Сзади загудел двигатель, и я обернулась. Прямо на меня неслось беспилотное такси. Успев отскочить в сторону, я проводила машину взглядом и, не теряя больше ни секунды, побежала за ней. Та выехала на дорогу и сразу повернула в переулок. 

Всего один светофор, один красный свет, пара пешеходов, паркующийся у дороги автомобиль, и я могла догнать, увидеть номер, сфотографировать… Чтобы разобраться наконец в том, почему беспилотники нацелились меня убить. 

Я выбежала за тот же поворот и поняла, что догнать такси всё же не выйдет. Я никогда не была в этой части района, но точно понимала — так быть не должно. Сразу за поворотом двусторонняя дорога с четырьмя полосами уходила в высокий, не ниже пары этажей, зеленый забор. 

* * *

Дверь бара захлопнулась за моей спиной, и заглушила музыку, выкрики, смех и звон бокалов. 

Прохладный вечерний ветер остудил щеки, растрепал волосы и пробежался по ногам мимолетными мурашками. 

Во мне было две маргариты, две пина-колады, одна самбука и ноль желания идти домой. Я чувствовала легкость. То ли от алкоголя, то ли от отсутствия необходимости идти завтра на работу, то ли от того, что наконец позволила себе просто сходить в бар, выпить и потанцевать.

— Тебя проводить? — раздалось сзади, и я обернулась. 

Высокий мужчина с татуировками во всю левую руку попытался надеть на меня пиджак, но я увернулась. 

— Нет, спасибо. Мне близко. Увидимся здесь же как-нибудь! — Я поспешила перейти дорогу и вышла на узкую аллею. 

Захотелось написать Денису и предложить прогуляться. Но показалось, что для этого слишком поздно. Захотелось позвонить и поговорить. Но я снова вспомнила про Аню и сдержалась. 

Я сама не заметила, как оказалась у дома сестры. 

Была уверена, что этот бар совершенно в другой части города, но дом с вызовом смотрел на меня редкими огнями окон. 

Подумалось, что ноги сами привели меня сюда. Но я никак не могла понять, зачем. Сестры ведь там все равно нет. Нет же? 

Дурацкий алкоголь размывал сознание и не давал сосредоточиться. Нужно было оставаться в баре. Нужно было позвонить Денису. Нужно было наконец уйти отсюда. 

* * *

— Тебе правда здесь нравится? — Мама обняла пальцами кофейную кружку. 

— Да, здесь самые вкусные завтраки. Приятно иногда встать и не готовить самой, а просто умыться, собрать волосы и прийти сюда. Будто я снова на отдыхе в Барселоне или Риме. В отеле нет питания, и я спускаюсь в кафе в соседнем доме. Никуда не надо торопиться, просто сидишь и… 

— Да нет же. Тебе правда нравится этот район?

Я пожала плечами. 

— Обычный район. Метро рядом. Все рядом. Удобно. 

— А если бы сейчас выбирала, где хотела бы жить? 

Я снова пожала плечами. 

— У парка. Такого огромного, что можно было б полдня гулять. А лучше ещё и с озером.

— Снова таскала бы уткам хлеб и говорила, что сама съела?

— Ты знала? 

Мама слегка улыбнулась. 

— И купила бы наконец велосипед. Каталась бы по этому парку… Но метро рядом всё же тоже хочется, — я засмеялась. 

Мама взяла кофе и сделала несколько глотков. И в этой паузе я задержала внимание на кружке — бирюзовые бока украшала россыпь кривых красных сердечек. Разве эти кружки не в кофейне около работы? А здесь всегда были простые, белые. Посмотрела на свою — точно, просто белая. 

— А дети когда? — вдруг серьезно спросила мама, и я вздрогнула от неожиданности вопроса. Она никогда об этом не спрашивала — знала, что в будущем я однозначно планирую семью и детей, и терпеливо ждала. Зато сама я в последнее время часто об этом задумывалась. Двадцать шесть лет, казалось, уже достаточный возраст для детей. 

— Когда будет семья и уверенность в том, что я готова, — спокойно ответила я с надеждой, что мама снова прочтёт мой тон, поймет и закроет тему.

— А когда будет эта самая уверенность? И почему бы уже не перейти в статус семьи? 

— Мам. — Разговор начал выводить меня из себя. Я не хотела сейчас думать об этом. — Спроси об этом свою вторую дочь. У неё хотя бы есть жених. 

— Думаешь, он достойная пара? — Голос мамы стал ещё настойчивее, она сидела ровно и смотрела на меня так пристально, словно забыла, как моргать.

— Не мне судить. Она взрослая, сама разберется. 

— Не суди. Просто признайся, наконец, что ты думаешь.

— Не хочу я ничего…

— Признайся! — Мама ударила по столу. Кофе в её чашке взволнованной волной ударился о фарфоровый бок и слегка вышел за край противоположного борта. 

— Мне кажется, он не тот, с кем она готова создать семью. Как будто… Как будто с ним она перестала чувствовать себя счастливой. Вот так. Вот что я думаю. Довольна? 

Мама улыбнулась и посмотрела на меня, слегка наклонив голову, с нежностью и снисходительностью, как всегда делала, когда я признавала свои ошибки или сознавалась во лжи. 

— Главное, чтобы ты была довольна. 

По окну, около которого мы сидели, вкрадчиво зацокали капли дождя, и я невольно обернулась, чтобы оценить атмосферу на улице. Вначале посмотрела на темнеющий асфальт, потом на серость, нависающую сверху, а затем — прямо. И вздрогнула. На парковке прямо напротив на меня стояло беспилотное такси и моргало фарами. Только номер я никак не могла разглядеть — будто дождь размывал и его. 

Я накинула пальто и вышла на улицу. Но на парковке лишь, прижимаясь друг к другу передними колесами, мокли два электросамоката. 

* * *

— Как там сестра? Она все еще обижается на меня? Она ведь не уехала ни в какую командировку, да? 

Мы с Максом стояли у пруда в парке недалеко от маминого дома. Почему мы пришли сюда? Это ведь их место? 

— Сестра? Я пришел поговорить о нас. 

Фраза Макса ударила, как неожиданно открывшаяся дверь. Мои рассуждения сразу стали не нужны и рассыпались. 

— Каких нас? 

«Нас» — какое странное, холодное, неприятное и совершенно не подходящее слово. Как оно вообще оказалось в нашем диалоге?

— Я скучаю. — Он взял меня за пальцы правой руки, потом обхватил всю ладонь и потянул на себя. Я уперлась в землю носками и с трудом, но устояла на месте, высвобождая руку из его хватки.

Какие мы? Почему он так бесцеремонно берет меня за руку? 

Когда-то у нас с Максом были хорошие отношения. Он мне симпатизировал. Мог поддержать, рассмешить, избавить от скуки. Но сейчас… Сейчас не хотелось, чтобы он даже за руку меня держал. Почему он вообще это делает?  

— Извини, я не понимаю, о чём ты. Пожалуйста, не трогай меня. — Я попыталась сохранить спокойный тон голоса. 

— Хорошо. — Макс поднял открытые ладони в жесте «я сдаюсь». — Я знаю, что в последнее время был холоден к тебе, проявлял слишком мало внимания. Я вижу, что у нас проблемы. Но хочу и готов их решать. Надеюсь, ты тоже готова начать всё… не с начала, конечно. Но с чистого листа. 

— Да какого ещё листа? 

Макс не ответил. Он изучающе смотрел на меня, будто ожидая, что я вдруг начну говорить то, что ему хочется слышать. Или выведу всё на шутку. Или чего-то ещё. Будто он не верил, что я говорю это всё по-настоящему, искренне. 

— Ты правда не понимаешь… — В его глазах больше не было льда и остроты, которую я встречала в последнее время. Я заметила там кое-что новое: надежду. Надежду, которую я точно не могла ему дать.  

* * *

— Ты бы ходил по утрам в кофейню в получасе ходьбы от твоего дома ради вкусных завтраков?

— Может, иногда в выходной. И то если потом планировал бы сразу гулять или по делам в том районе. А так… Это как-то, нерационально для меня. Наверняка, если я не хочу завтракать дома, можно найти подходящее место где-нибудь поближе. 

— А ты знаешь, когда цветет черемуха?

— Какие странные у тебя сегодня вопросы. 

— Знаешь или нет?

— Когда на улице начинается тепло. В мае, кажется. 

— Вот и я помню, что в мае. А когда мы в последний раз виделись?

— Вика, что-то не так? — Выражение лица Дениса сменилось с любопытно-усмехающегося на обеспокоенно-серьезное.

Вместо ответа я продолжила задавать вопросы — они зудили внутри, требовали разъяснений, чтобы заполнить пустые части мозаики. Я знала — правда где-то за этими вопросами. И мне не терпелось получить ответы.

— Тебе снятся сны?

— Да, бывает. Но я не всегда их запоминаю.

— Я давно заметила, что география в моих снах ограничена. Как правило мне снятся знакомые места — где я жила, где бывала. Если границы знакомой территории заканчиваются, я не могу пройти дальше. Как в компьютерной игре с закрытым миром, понимаешь?

— Вроде понимаю. 

— И места эти бывают путаются, оказываются не всегда там, где должны быть. Или выглядят не совсем точно. 

— И? 

— Разве так раньше выглядела наша аллея? — Я обернулась вокруг себя, обводя пространство раскрытой ладонью. 

— Время прошло, здесь могло хоть всё измениться.

— Но она бы не смогла стать настолько шире. И длиннее. 

— Ты думаешь, это сон? Мне кажется, я вполне настоящий. 

— Мне тоже так кажется. — Я прижалась к нему и взяла под локоть. — И у тебя ведь нет никакой Ани? 

— Только двоюродная сестра. 

— Точно, сестра! — Радость так захватила меня, что я перестала беспокоиться обо всем вокруг. Как я могла забыть о его сестре, с чьим сыном он так часто проводит время? — А как зовут мою сестру?

Денис тяжело вздохнул, закатив глаза. 

— Это какая-то уловка? 

— Просто ответь, пожалуйста. Это последний вопрос. 

Я трепетала от ощущения, что все разгадки совсем близко. И при этом замирала в испуге услышать ответы. Что если всё вокруг на самом деле фальш? Постановка? Игры моего разума? Но ещё хуже — что если всё на самом деле правда с примесью нескольких недоразумений? 

Я не знала, какой из вариантов мне подошёл бы больше. 

Я знала только одно — пора окончательно разобраться, что происходит. И я видела, что Денис всё понимает. Он готов помочь. 

— Нет у тебя сестры. Только брат — Костя. И двоюродные, троюродные — тоже братья. По крайней мере, о которых я знаю. 

Точка. Всё встало на свои места. Не было никакой сестры — была только я. Постоянно только я. 

— Что бы ты выбрал… 

— Ты же сказала, это последний вопрос?

— Вот этот — самый последний, обещаю. Что бы ты выбрал  — умереть неожиданно и быстро, так, чтобы не успеть ничего понять, или иметь запас времени и возможность попрощаться с близкими?

— Почему ты спрашиваешь?

— На днях меня чуть не сбила машина. Снова. И я задумалась. С одной стороны, легче просто уйти. Наверное, мне и не нужны эти прощания — если человек умирает и становится ничем, если я не смогу забрать эти прощания и чувства от них с собой, к чему они? С другой — это как будто эгоистично. Прощания, наверное, нужны не мне, а моим близким. Им то оставаться жить с моей смертью. Вдруг у них есть то, что они хотели бы сказать перед тем, как мы навсегда разойдемся по разным мирам? Или спросить? Да и я не хотела бы, чтобы, например, ты потом тратил свое время, кидая свои невысказанные вопросы и претензии в мое молчаливое надгробье.

На несколько секунд мы оба замолчали. Теперь я понимала, что не слышу даже наших шагов. Денис был напряжен. Я видела, как желваки на его лице напряглись, я почувствовала, как его мышцы под моей ладонью окаменели. Он будто несколько раз хотел что-то сказать, но останавливал себя, закусывая губу. А потом всё-таки задал вопрос, который подкинул последний аргумент в огонь моих догадок. И внутри меня окончательно полыхнуло. 

— Как давно ты всё поняла?

— Недавно. И то не могла поверить в это до конца. Твои ответы расставили всё по местам. Почему ты не рассказал сразу? Почему никто не рассказывал?

— Они попросили. Чтобы тебе было… спокойнее. Здесь у тебя вроде как просто жизнь.

— Просто? Моё сознание придумало сестру, чтобы позаниматься самоанализом, тебе оно создало девушку, чтобы я наконец поняла, что ты мне больше, чем друг, а это такси… Оно ведь всё-таки сбило меня, да? 

— Больше, чем друг? — Денис остановился и развернул меня к себе. — В этот раз я не сделаю вида, что не слышал. Я слышал.

— Какая разница, если я умираю?

— Ты ещё не умерла. 

— Я в лаборатории своей компании, да? Они запустили эксперимент с комой?

Денис на пару секунд замолчал, будто примеряясь, стоит ли продолжать разговор, но очевидно, он понимал, что больше нет смысла что-то умалчивать. 

— Да. Так как ты — сотрудница, и им нужен был пароль от твоего ноутбука, они подключили тебя к программе. В обмен на это разрешили твоей матери и мне посещать тебя. Ну и Макса пришлось разок пустить. 

От последнего имени я вздрогнула, но постаралась не подавать виду. Больше всего в реальности меня пугало то, что Макс не был женихом сестры — он был моим парнем. 

— У меня есть шансы вернуться? 

— Ты в искусственной коме, потому что получила серьезные травмы, но шанс определенно есть. — Денис взял меня за плечи, подтянул к себе и прижал к груди так, что я еле повернула голову, чтобы дышать. — Просто захоти вернуться, слышишь? Не нужно прощаться, просто возвращайся к нам. Ко мне. — Он поцеловал меня в макушку и стал гладить по спине. 

— Не переставай приходить. Даже если всё будет безнадежно, не переставай, ладно? 

— Не перестану. 

Эпилог

— Ты с ума сошла? Отдай её мне! — Денис подбежал и забрал их моих рук коробку с раклетницей. — Тебе нельзя таскать такие тяжести! 

— Боже, что же будет, когда я буду беременной, — усмехнулась я, даже не сопротивляясь. 

— Вы уже задумываетесь о детях? — радостно спросила мама, выглядывая из кузова газели. 

А я думала она всё ещё наверху, пакует мою одежду. 

— Нет, мам, это шутка! — крикнула я, а затем добавила тише, глядя на Дениса, замершего с раклетницей в руках. — Какие дети, мы только вчера были просто друзьями. 

— Технически — десять месяцев назад. Физически — шесть, если считать с момента, когда ты вышла из комы. 

— Неси давай раклетницу, там ещё столько вещей, а я уже голодна. 

— Можем сходить в твою любимую кофейню перекусить. 

— Нет уж. Больше никогда! А где водитель? 

Денис загрузил коробку и молча пошел обратно в подъезд.

— Денииис? Где водитель? 

— Да курит он вон, у беседки. Никаких беспилотников, Вик. 

Я играюче погрозила Денису кулаком, а он в ответ чмокнул воздух. 

— Никаких беспилотников, — эхом ответила я, вдыхая сладко-терпкий запах черемухи. Наконец на улице был май.