Фатум

В мире, где правит магия душ, все счастливы. В мире, где у каждого есть своя вторая половинка, никто не знает, что такое безответная любовь. В мире, где генетика и душа раз и навсегда связывают тебя с одним человеком, нет места одиночеству.

Тихо хмыкнув, я сделала ещё одну затяжку и медленно выдохнула, пуская ядовитый дым в холодный осенний воздух. Так нам говорят дома, так нам объясняют в школе. В это мы обязаны верить с рождения, да. С трепетом в душе ожидая, когда же наконец-то встретится тот самый, единственный и неповторимый.

И в груди перестанет предательски болеть глупое сердце, а радужка окрасится в цвет глаз твоей половинки. На всю жизнь отмечая тебя этой странной гетерохромией.

Поведя плечами, я стряхнула пепел на выщербленные местами ступени. Слева «ароматно» пах мусорный бак, справа свора собак устроила драку за объедки. А я стою посреди тёмного тупика между домами, на крыльце у чёрного входа в самый странный клуб Лос-Анджелеса и рассуждаю о родственных душах. Как будто я когда-нибудь верила в эту чушь. Как будто у меня есть хоть какой-то шанс встретить эту саму половинку.

Как будто она у меня вообще есть.

Качнув головой, я затушила окурок в смятой банке из-под пива, намереваясь сделать то, за что мне вообще-то платили деньги. А именно: вернуться в бар, встать за стойку и окунуться совсем в другой мир. Мир алкоголя, сладкого дурмана и тёмной, по-настоящему чёрной магии. «Фатум» был любим демонами.

«Фатум» любил демонов в ответ. И это была самое взаимное чувство в моей жизни, клянусь.

Царившую вокруг тишину нарушал лишь гул машин и хриплый вой голодной стаи. Бросив взгляд в сторону сбившихся в кучу собак, я недовольно поморщилась, взявшись за ручку двери. Пожалуй, стоит брякнуть анонимку в службу отлова. Слишком большая свора это уже проблемы, которые стоит решить до того, как они начнут портить тебе жизнь. И уцепившись за эту мысль, я полезла за телефоном в задний карман джинсов, делая шаг вперёд. Недовольно морщась и потирая грудь там, где заполошно стучало чёртово сердце.

Оглушительный звук выстрела пронёсся по тупику, многократно отразившись от кирпичных стен. Покосившись на рванувших в разные стороны собак, я пожала плечами, продолжая листать телефонную книгу. И, найдя нужный контакт, зашла в бар, не обращая ровным счётом никакого внимания ни наиспуганно скулившую свору, ни на предательское ноющее чувство в груди. Послав остатки совести и добропорядочности, как всякого законопослушного гражданина, к чёртовой матери.

Этот район называют Меткой Дьявола. Он – самое тёмное пятно на карте города. Он – источник всех проблем и самых соблазнительных развлечений. Здесь всегда есть место для смерти, секса и алкоголя. Здесь зависимость возведена в культ и каждый сам волен выбирать от чего ему ловить кайф. Здесь рушат жизни, ломают судьбы и продают души, заключая сделки с демонами Перекрёстка. И за время работы в баре я устала удивляться всему, что тут происходит.

Устала, но не разучилась, вот беда. Впрочем, это поправимо, не так ли?

- Эй, Джо! Маккой тебя уже обыскался, - один из официантов стоял в подсобке, поправляя и без того идеально сидевшую форму. Пригладив зачёсанные назад волосы, он подмигнул мне в отражении зеркала. – Народ требует хлеба и зрелищ, а крошка Дотти одна не справляется. Певички… Что с них взять?

Тихо хмыкнув, я качнула головой, встав рядом с ним и поднимая вверх жёсткий накрахмаленный воротник форменной блузки. Расстегнула пару пуговиц, машинально очертив старый белёсый шрам над ключицей, и хрипло бросила:

- Я в отлов звонила. Должны подъехать. Глянешь, чтобы ничего лишнего не прихватили?

- А что мне за это будет? – Грегори сощурился, одёргивая чёрный жилет, и поправил запонки на рукавах.

- Номер телефона Клары? Той милашной блондиночки, что так некстати забрела сюда вчера, - я насмешливо вскинула бровь, глядя как стремительно краснеет наш местный циник. – По рукам?

- Чёрт с тобой! Но чтобы не как в прошлый раз, Джо.

- А ты не начинай так активно плеваться от слова «соулмейт» в первые же минуты знакомства, - подправив пальцем чёрные стрелки под правым глазом, я похлопала парня по плечу. – Тоньше надо быть, гибче, Грегори. А не искать себе повод для новой отсидки за сексуальные домогательства.

- Иди к дьяволу, Джо.

Я на это только хохотнула, показав обиженно дувшемуся парню фак. И мурлыча под нос ненавязчивую мелодию, уверенно направилась к барной стойке. Месту паломничества страдальцев и желающих забыться, весельчаков и вечных терпил. Где каждый посетитель «Фатума» искал что-то своё. И не важно, что это было: алкоголь, цыпочка на одну ночь или же просто лишние уши. В нашем баре можно было найти всё что угодно, даже на самый взыскательный вкус.

Главное, быть осторожным в своих желаниях. Здесь они сбудутся так, как вы и представить не могли.

Около стойки царила привычная суета. Медленная, тягучая и неизменная. Корги Кокс, мой напарник по смене, только коротко кивнул в знак приветствия. Этот здоровяк под два метра ростом, с впечатляющей мускулатурой, множеством татух и окладистой бородой с филигранной точностью разливал напитки по бокалам, вполуха слушая щебет очередной, падкой на мускулы и грубую силу, девицы. В суть разговора он не вникал, да нам за это и не платили. Но поддакивать в нужных местах…

Способность, возведённая в ранг искусства. Отточенная и доведённая до автоматизма за время работы в самых разных заведениях города.

- Виски. Двойной. Неразбавленный. И поживее.

Я подняла взгляд, снисходительно глянув на нового клиента, пока руки бездумно доставали новую пузатую бутыль с янтарной жидкостью, откупоривая её и наполняя широкий, толстостенный бокал. Мужчина средних лети среднего же дохода, судя по часам, нетерпеливо выстукивал рваный ритм по краю стойки. И с каждой секундой моего промедления раздражался всё больше и больше.

Он кидал острые взгляды в сторону небольшой сцены, окружённой одиночными столиками. И, получив порцию крепчайшего алкоголя, тут же направился в её сторону, одарив меня напоследок недовольным, злым взглядом.

- Засранец, - беззвучно прошептала, заученно улыбаясь новому страждущему, навалившемуся на стойку всем своим телом. И уже громче, вежливо выдала. – Чего желаете, сэр?

Один заказ. Ещё один. Ещё. Мужчины сменяли женщин, женщины стариков, старики искали утешения и молодых дурёх, согласных за цацки скрасить им вечер. Дурёхи же мнили себя новым пришествием чёртовой Золушки, манерно тянули гласные и неимоверно забавляли. Сначала бесили, потом утомляли и только потом забавляли. Обиженно дуя губки, когда в ответ на просьбу налить текилы, я интересовалась, есть ли им двадцать один год.

Из чистой вредности, конечно же. В нашем заведении понятие «закон» штука такая, очень уж относительная. Пожалуй, единственный свод законов, который тут блюли неукоснительно – это правила бара, висевшие при входе. Всё остальное было по принципу что не запрещено, то разрешено.

И развлекаться за счёт посетителей в «Фатуме» не возбранялось. Втягивать их в игру, блефовать, мухлевать, обирать – сколько душе угодно. Главное, не попадаться.

Меж тем, вечер набирал обороты, плавно перетекая в жаркую, душную ночь. Подогретая коктейлями и чистым алкоголем публика требовала к себе всё больше внимания. Разразившись бурными овациями и улюлюканьем, когда из глубины зала, прямо на сцену, под свет софитов медленно и грациозно шагнула наша местная знаменитость.

Дороти Стреч. Потрясающий голос, стервозный характер. Невысокая, худощавая, с длинными тёмными волосами, вившимися крупными кольцами до середины спины, она стояла на ярко освещённой сцене, гордо демонстрируя всем желающим свою неправильную, хищную красоту. Упакованную в блестящее платье, с глубоким декольте и открытой спиной, шляпу и ковбойские сапоги.

Сверкая злым звериным взглядом и острыми клыками не скрытыми пухлыми губами. Обняв пальцами с ярко-алым, острым маникюром стойку микрофона, она медленно покачивала задом в такт зазвучавшей мелодии, звонко отстукивая ритм носком сапога. И пропустив небольшую прелюдию, выдохнула, хрипло затянув один из своих любимых хитов. Её голос, глубокий и сильный, манящий и возбуждающий, наполнил зал, приковывая всё внимание к его обладательнице.

С любовью выводившей очередное признание в любви огню, Аду и дьявольской крови в своих жилах. Суккуб в ней наслаждался бившими из всех щелей эмоциями и чувствами, неторопливо смакуя похоть, жажду и обожание, лившееся на неё. Человек же…

Коротко усмехнувшись, я протёрла стойку и подкинула шейкер, смешивая очередной коктейль. А вот человеческого, не смотря на кровь её отца, в ней уже ничего и нет. Слишком сильно хотела забыть о своей двуличности девочка Дотти. И «Фатум», приняв её певичкой в свои распростёртые объятия, исполнил это желание. Вытравив всё, что можно вытравить, превратив милую барышню в самого настоящего зверя.

Оставив призрачный шанс на встречу со своей половинкой души. Но она, как и я, как и каждый в этом баре, ненавидела магию душ и не собиралась искать соулмейта. Не в этой жизни. Аминь.

Шейкер крутился в руках, летая то вверх, то вниз. Смешивались коктейли, лилась рекой кроваво-красная «Мэри», плескалась солёная текила и пряно-горький коньяк. Менялись лица, мелькали имена и названия, вечеринка набирала обороты и неслась вперёд на всех парах. То тут, то там вспыхивала страсть, то тут, то там разгоралась ненависть и жажда, дразня и будоража. От эмоций, переполнявших интимный полумрак бара, кружилась голова и сжималось горло, скручивая внутренности морским узлом предвкушения фееричной кульминации. Скользя за стойкой, сплетаясь в движениях со звучавшей мелодией блюза, сдобренного хорошим, тяжёлым роком, я время от времени кляла свою кровь, на четверть впитавшей в себя кровь демона.

И благословляла её же, когда очередной прилив чужого возбуждения лился по телу чистым, ничем не прикрытым наслаждением. Эйфорией, замешенной на любимом деле и безудержной откровенности, пошлости и сексуальности, так щедро изливаемыми на нас постоянными клиентами и случайно заблудшими душами. Впрочем…

В «Фатуме» ничто не случайно. Ничто, никто и никогда. Медленно облизнув кончиком языка пересохшие губы, я растянула их в мягкой, понимающей улыбке, глядя на мужчин, окруживших нашу малышку Дотти. Готовых бросить к её тонким ногам всё и ничего одновременно. И залпом осушила шот чистой, ничем не разбавленной водки, прежде, чем вновь вернуться к ожидающим своей порции забвения страждущим. Горя желанием, чтобы эта ночь подошла к концу.

Ненавидя грядущий рассвет, что положит конец очередному рабочему дню.

Но как бы я не хотела, время медленно и неумолимо подходило к концу. И к пяти утра, самому первому рассветному часу, бар опустел. Йен Маккой, владелец, царь и бог наш, считал деньги у себя в кабинете наверху, в компании одной из танцовщиц. Официанты убирали посуду, повара и хастлеры пересказывали друг другу последние сплетни. Малышка Дотти медленно цедила свой яблочный мартини, пристально и цепко следя за невозмутимым Корги. Грегори, успевший выпросить у меня драгоценный номер телефона, честно прождал службу отлова.

Целых пять минут после конца смены. И слинял так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Ну а я…

Взъерошив коротко остриженные пряди, обрамлявшие моё бледное лицо неровной волной, я вздохнула, вытаскивая из шкафчика собственный рюкзак и длинное пальто чёрного цвета. Накинув оное на плечи, подвела тёмно-фиолетовой помадой губы и, показав язык собственному отражению, не спеша вышла на улицу через всё тот же чёрный вход.

Чтобы остановившись посреди такого любимого, обросшего хламом и морем кровавых воспоминаний тупика, достать из мятой пачки последнюю сигарету и с блаженным вдохом её прикурить. Закрыв глаза, я так и стояла, ссутулившись и медленно выпуская ядовитый дым изо рта. Кожей ощущая, как меняется город, стряхивая под первыми лучами солнца тяжёлый чёрный саван вседозволенности. Натягивая привычную маску благополучия, пронизанного атмосферой всеобщей любви и пресловутой магией душ.

Я скривилась, зажав сигарету в зубах и принявшись шарить по карманам в поисках солнечных очков. Машинально потёрла опостылевший шрам. Сладкая сказка для наивных мальчиков и девочек, не представляющих, чем может обернуться попытка найти своё обещанное счастье. Моя закончилась реанимацией, трёхдневной комой и выгоревшим напрочь желанием любить и быть любимой. И нежеланием разбираться, когда в груди ноет от неустановленной, незакреплённой связи двух половинок одной души…

А когда и от нескольких ножевых ранений, чудом не задевших глупое сердце.

Коротко хмыкнула, делая очередную затяжку и поправляя очки на носу. Налетевший мягкий, по-летнему тёплый, по-осеннему пронзительно-пряный ветер донёс до чувствительного обоняние отголоски запаха крови. Оставляющий металлический привкус на языке и будивший дремавшие глубоко в душе инстинкты хищника.  Вдохнув сквозь сжатые зубы, я выдохнула дым и резко обернулась, принюхиваясь.

Запах был острым. Свежим. К нему добавлялась оружейная смазка, порох и шальная обречённость. И, не выдержав, я впервые за много лет поддалась простому, низменному любопытству и развернулась на сто восемьдесят градусов. Уверенно зашагав в сторону, откуда доносился этот притягательный, слишком уж выбивающийся из привычной картины мира, аромат.

В тупике за «Фатумом» бывало всякое. От бандитских разборок до облав на наркоторговцев. От массовых избиений до разжигания ненависти на пресловутой расовой почве. Вот только ни одно из этих событий не пахло так…

Соблазнительно-дерзко, отчаянно и безумно одновременно.

Тихо фыркнув, я обогнула переполненные мусорные баки, отстранённо отметив, что боссу пора выписать оплеух мусорщикам, старательно объезжающим нас стороной. Брезгливо скривившись при виде помоечных крыс, оккупировавших небольшой островок скисшей еды и пнув попавшуюся под ноги псину, скалившую на меня зубы. Без особого труда добравшись до старого, проржавевшего жука, давно и прочно лишённого дверей, колёс и хоть какого-то намёка на регистрационные номера.

Запах, дразнивший и манивший меня к себе, здесь был особенно силён. Он ударил в грудь, заставив оступиться и на мгновение потеряться в пространстве. До дрожи в руках и выпавшей на землю, медленно тлеющей сигареты. Рвано вздохнув, я прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. И только после того, как мне это хоть немного удалось, сделала шаг вперёд.

Внутри разбитой машины, на тряпье и разодранных картонках, лежал мужчина. В оборванной, распахнутой на груди рубашке, заляпанных чем-то чёрным джинсах. Босой, хрипло дышащий и срывающийся на гулкие, булькающие смешки. И истекающий медленно капающей на потрескавшийся асфальт тёмно-алой кровью.

Нащупав злополучную пачку, я вытащила ещё одну сигарету и неторопливо прикурила, продолжая разглядывать свою находку. Старательно игнорируя колотившееся в сумасшедшем ритме сердце. И вяло размышляя над тем, что лучше сделать: оставить его здесь и вызвать копов или…

- Девочка хочет секса? – хриплый, тягучий и низкий голос ударил по нервам, натянутым и дрожащим как оголённые провода. – Прости, красотка… Я слегка не в форме. Но если ты настаиваешь…

- Хм… - стряхнув пепел в небольшую лужицу крови под ногами, я коротко хохотнула, качая головой. Утолённое любопытство отступило, уступив место циничным рассуждений о том, оставить красавца дальше веселится или побыть немного хорошей девочкой и спасти чужую жизнь?

Сложный выбор на самом-то деле. Однажды мои сиюминутные желания уже аукнулись, и мне не хотелось бы это повторить. Хотя…

- Идти можешь? – выкинув так и недокуренную сигарету в сторону, я засунула руки в карманы пальто. Уверенности в правильности моего поступка не было никакой. Абсолютно.

Но почему-то развернуться и уйти не получалось. Что-то, так или иначе, останавливало меня, заставляя топтаться на месте, хмуриться и кусать губу.

- А зачем куда-то… кхе… идти? – этот самоубийца медленно приподнялся на локтях, сверкнув на меня глазами насыщенного фиолетового цвета сквозь завесу спутанных тёмных волос. Скользнув по мне мутным взглядом, он растянул бледные губы в едкой усмешке и хрипло хохотнул: - Чем тебя не устраивают эти шикарные апартаменты, девочка? Залезай ко мне. Обещаю… Я буду очень осторожным и даже… Нежны-ы-ым.

Заманчивое предложение портили дырки от пуль, расчертившие гладкую, слегка загорелую кожу ломанными, красными линиями. Капельки крови скопились в уголках его рта, и мужчина, время от времени, проводил по губам языком, слизывая их. А глаза…

Эти грёбанные, нечеловеческие, слишком внимательные глаза чернильного цвета.

Демоническая кровь, так или иначе блуждавшая по моему телу, вспыхивала и пела при виде этих глаз. Насыщенный цвет, открытый, вызывающий взгляд и аромат безумного предвкушения, смешавшийся с запахом крови и будивший низменные инстинкты, вынимали из меня душу. Буквально. Почти.

Но всё же недостаточно для того, чтобы согласиться на такое глупое предложение.

Неопределённо хмыкнув, я вытащила телефон из кармана джинсов, неосознанно напевая один из хитов нашей милой девочки Дотти. «Вставай!» так он, кажется, называлась. Пролистав список контактов, я нашла нужный и тут же его набрала, повернувшись боком к машине и прислонившись к ней плечом. Не обращая внимания на то, что ботинки испачканы кровью, что этот странный мужик может помереть в любую минуту и что сердце с новой силой пытается пробить бедные рёбра и вывалиться из груди.

К чему бы только? Не понятно.

Донни Бой, вышибала из бара «Фатум», коренастый и молчаливый, появился спустя минуты три после моего звонка. В кожаном жилете на голое тело и офисных брюках он представлял собой незабываемое зрелище. Добивая своей экзотичной тёмной кожей и заострёнными кончиками ушей. Сражая так сказать наповал харизмой и способностью решить любую проблему в ближайшее время.

Как – это другой вопрос. И я ни разу его не задала, признавая, что меня это волнует ну в самую последнюю очередь.

- Проблемы? – Донни замер рядом со мной, окинув цепким взглядом окружающее пространство. Так же скривившись от вида тех самых крыс.

- Возможно, - смяв пустую пачку из-под сигарет, я кивнула головой на своего найдёныша. Тот хрипло дышал, иногда срываясь на беззвучный смех. Правда, секса уже не предлагал.

И это почему-то было чуть-чуть обидно.

- Больница? Копы? Морг? – потерев подбородок, Донни без труда вытащил раненного из машины и закинул его себе на плечо.

- Моя квартира, - вздохнув, я взлохматила волосы и криво улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд. – Не спрашивай, Донни.

Едва заметно пожав плечом, мужчина неторопливо направился к выходу из тупика. Не оставляя мне никакого другого выбора, как только шагать следом за ним. Всё ещё не понимая, что я делаю, зачем и для чего. Но почему-то ни капли не сожалея об этом.

Совершенно.