Ферма в рассрочку и очень жадный дракон

Если когда-нибудь кто-нибудь изобретёт машину времени, я вернусь на три года назад и хорошенько врежу самой себе. Просто подойду к этой наивной дурочке, которая взяла первый кредит, и скажу: «Не надо, Алёна. Жизньь в долг — это ловушка». Но так как машины времени пока не существуют, приходится разбираться с последствиями самостоятельно.

А последствия были… жесткими.

— Алён, ты вообще слушаешь? — раздраженно спросила Катя, моя лучшая подруга, сидя напротив меня в кафе.

— А? Да, конечно, — пробормотала я, пытаясь сообразить, о чём вообще идёт речь.

На столе передо мной остывал капучино, который я заказала исключительно из приличия — в бюджете он не значился. У Кати было роскошное шоколадное мороженое с горкой взбитых сливок. Она-то могла себе это позволить.

— Так вот, я тебе говорю: ты не можешь всю жизнь жить в таком режиме! — продолжала она, возмущенно размахивая ложечкой.

О-о-о, ещё как могу. Я вообще мастер по выживанию на грани финансового кризиса.

— Кать, я разберусь, — вздохнула я, сделав глоток кофе и мысленно проклиная себя за эту слабость.

— Ты так говоришь уже год! — возмутилась подруга. — У тебя, между прочим, на этой неделе очередной платёж.

Ох, Катя. Как будто я могла об этом забыть…

Всё началось с одного маленького кредита. Совсем небольшого. Тогда мне казалось, что это отличная идея: взять немного денег, погасить долг за аренду, подождать повышения на работе, а там как нибудь всё само собой рассосется.

Но в итоге само собой ничего не рассосалось.

Вместо этого возник новый долг, потом ещё один и ещё один, и ещё, потом кредитка, потом рефинансирование, потом микрозайм «до зарплаты»… и вот я уже стою перед кассиром в супермаркете и пытаюсь сообразить, хватит ли мне на гречку.

И вот это меня добило.

— Ладно, — сказала я, сжав зубы. — Я выплачу всё к чёртовой матери.

Катя приподняла бровь.

— Это как?

— Выйду на вторую работу.

Катюха вытаращила глаза.

— Алёна, ты и так пашешь как проклятая в своей шарашкиной конторе!

— Значит, буду пахать больше.

Первая работа у меня была в офисе. Типичная пятидневка, унылый начальник, зарплата, которая исчезала в тот же день, как приходила.

Вторую я нашла через неделю: ночные смены в супермаркете.

Это была адская жизнь. Я почти не спала, жила на кофе и бутербродах и начинала забывать, как выглядит солнце. Но зато я погасила первый долг.

А потом второй. А потом даже закрыла кредитку.

И вот тогда всё пошло коту под хвост. Потому что, стоило мне выдохнуть, как позвонили из банка.

— Алена Владимировна, здравствуйте. Вы в курсе, что у вас просрочка по кредиту?

— Какая ещё просрочка? — выдохнула я.

— Вы не внесли платёж за прошлый месяц.

Руки вспотели, сердце бешено застучало, грозясь выпрыгнуть из груди.

— Нет-нет, подождите, я же всё оплатила…

Но оператор спокойным голосом сообщил, что был штраф, а потом пеня, а потом ещё один штраф за штраф, и теперь сумма увеличилась в два с половиной раза.

И тут мне отчаянно захотелось спрятаться под одеялом и заплакать. Но вместо этого я сделала глубокий вдох, достала блокнот и начала заново считать, сколько мне осталось работать, чтобы выбраться из этой ямы.

В итоге ответ был неутешительный.

Год. Минимум год. И это при условии, что не произойдет ничего плохого. Я так устала, что даже не подумала о том, какой это был наивный подсчёт.

***

— Алёна, ты опять уснула?!

Я вздрогнула, вскинула голову и с трудом пытаясь сообразить, где я вообще нахожусь. Касса. Ночная смена. Супермаркет.

Рядом стояла Лена, администратор, и смотрела на меня так, будто вот-вот вышвырнет на улицу.

— Я… я просто на секунду, — пробормотала я, потирая лицо.

— Ага, секунду, — передразнила она. — Если б я не заметила, ты бы тут до утра дрыхла.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но осеклась. Оправдываться было нечем. За последние месяцы я выработала абсолютное равнодушие к собственной усталости. Спать было некогда. Сон — это когда ты успел в метро закрыть глаза между двумя станциями, когда на кассе нет покупателей и можно пару секунд прикрыть веки.

Но сегодня был предел. Я ощущала себя разбитой, выжатой, как лимон.

— Ещё раз так уснёшь — штраф, — проворчала Лена и ушла.

Я тяжело вздохнула и глянула на часы. До конца смены два часа. До очередного платежа три дня. До полного погашения всех долгов… слишком долго, чтобы считать.

Я держалась. Я работала, экономила на всём, перестала думать о выходных и отдыхе.

Но всё равно денег не хватало.

На меня навалились счета за коммуналку, арендодатель поднял арендную плату. Потом внезапно сломался холодильник, порвались единственные кроссовки... Потом я заболела и вместо таблеток глушила чай с лимоном.

Но самое страшное случилось в тот день, когда я получила зарплату.

Я шла из банка, держа в руках деньги. Это был очередной платёж, последний перед тем, как я закрою один из кредитов. Я успела дойти до остановки,когда чья-то рука вырвала у меня их!

Я не сразу поняла, что произошло. А потом увидела — мужик в серой куртке бежит по улице, а у него в руках мои деньги!

— Эй! — закричала я и бросилась за ним.

Я не знаю, что мною двигало. Я не была спортсменкой, и тем более не имела опыта погони. Но я бежала изо всех сил, не думая, что буду делать, если догоню.

Парень свернул во двор, перепрыгнул через забор.

Я за ним.

Мне было плевать, что сердце колотится, что в боку резкая боль.

Но я не успела…

Он исчез.

А я осталась стоять посреди двора, еле дыша.

Денег больше не было.

Шанса вернуть их — тоже.

А платеж через три дня.

Я обреченно села на скамейку и закрыв лицо руками горько заплакала.

***

— Не крутись ты!

Катя смотрела на меня с тревогой, но я не могла успокоиться.

— Кать, ты не понимаешь, — я вскочила, прошлась по комнате туда-сюда. — Если я не заплачу вовремя, банк передаст долг коллекторам.

— Да не передаст, — буркнула она.

— Ещё как передаст. У меня и так уже были просрочки.

Катя тяжело вздохнула.

— Ладно. Сколько тебе не хватает?

Я хотела сказать. Но не смогла. Потому что не могла взять у неё деньги… снова.

— Алён, не тупи. Я тебе займу, — раздраженно сказала Катя.

Я сжала зубы.

— Нет. Я сама как-нибудь выберусь.

Она посмотрела на меня так, будто я полная идиотка. Хотя почему будто…

— Ты упрямая, как…

Я не дослушала, просто встала, кивнула и ушла.

В итоге денег я не нашла. Перерыла все заначки, пересчитала монетки, даже проверила зимнюю куртку в поисках завалявшейся купюры.

Но у меня не было даже трети суммы.

И, как и ожидалось, на следующий день мне позвонили.

— Алёна Владимировна, — сказал неприятный мужской голос. — Вы в курсе, что у вас просрочка по кредиту?

— Да, я… у меня небольшие проблемы, но…

— У вас есть два дня.

— Я понимаю, просто…

— Если не оплатите — ждите Волка в гости.

Связь оборвалась.

Я осталась сидеть с телефоном в руках, чувствуя, как медленно накатывает паника. Я не знала, что делать. Я никогда не сталкивалась с коллекторами, но слышала истории. И в этих историях ничего хорошего не было.

Катя уговаривала приехать к ней, но я отказалась. Зачем? Они же меня всё равно найдут. К тому же, ещё и Катюхе достаться может.

Так что я просто ждала.

А потом я возвращалась домой, когда почувствовала нарастающий страх. Шла быстро, то и дело оглядываясь. Но улица была пустая. Я уже почти дошла до дома, когда услышала шаги сзади.

Быстрые. Тяжёлые. И слишком близко. Я не оборачивалась сорвалась на бег.

Я бежала так, как не бегала даже в школе, когда физрук обещал поставить пятёрку в четверти. Тогда я, конечно, тоже старалась, но с такой мотивацией, как сейчас, могла бы побить олимпийский рекорд.

Позади меня тоже бежали. Мужик был здоровый, с короткой стрижкой и страшным голосом. У него даже кличка подходящая — Волк. И не потому, что он свирепый и свободолюбивый, а потому что вечно голодный. Говорили, он выбивает долги так, что у должников пропадает сон, аппетит и даже желание жить.

— Стоять, зараза! — рявкнул он так, что где-то в районе души у меня всё сжалось в комочек.

Ага, конечно. Стоять. Ждать, пока ты вежливо поинтересуешься, где деньги, а потом предложишь в качестве альтернативы отдать почку?

Я метнулась в узкий переулок, перепрыгнула через какие-то картонные коробки, чудом не врезавшись в мусорный бак. Справа темнели гаражи с облупившейся краской, а впереди виднелась арка, за которой, я надеялась, есть выход.

Шаги приближались.

— Алёна, давай без глупостей, — голос Волка уже звучал с раздражением, как у родителя, который устал объяснять ребенку, что засовывать пальцы в розетку — плохая идея.

А я, видимо, и была этим самым ребенком, потому что не просто не собиралась останавливаться, ещё и свернула в тёмный закоулок, даже не посмотрев, куда он ведет.

Моя ошибка.

Потому что в следующий момент я почувствовала, как одна нога уходит в пустоту, и осознала, что совершила фатальную ошибку.

Я наступила на люк.

Я ожидала удара о бетонный пол канализации, крыс, возможно, классическую смесь ароматов. Но вместо этого падение оказалось слишком долгим, а воздух вокруг каким-то… неправильным.

Сначала я летела сквозь темноту, но потом вдруг впереди замаячил слабый свет, а сердце гулко стукнуло в груди, так вот он какой, белый свет в конце тоннеля…

Я рухнула в воду.

Ледяную, неожиданно чистую и даже без намёка на запах городских стоков. Захлебнулась, замахала руками, барахтаясь и пытаясь понять, какого чёрта вообще происходит.

А потом чьи-то сильные руки схватили меня за воротник и рывком вытащили наверх.

Меня просто подняли в воздух, как мокрого котёнка.

— Что здесь делает человек? — прозвучал ровный, низкий голос, и надо отметить, весьма приятный голос.

Я, тяжело дыша, заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на том, кто меня держал.

Мужчина. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и светящимися в темноте глазами, как у хищника. Он смотрел на меня так, будто раздумывал, стоит ли вернуть меня обратно в воду или лучше прибить на месте, чтоб не мучилась.

Я открыла рот, но тут мое внимание переключилось на странную деталь. За его спиной что-то шевелилось.

Крылья.

Тёмные, переливающиеся в лунном свете, огромные. Мир качнулся, а я, наконец, осознала главное.

Я не просто свалилась в люк…

Я, походу, свалилась в другой мир!

Мужчина всё ещё держал меня за воротник, разглядывая так внимательно, что мне стало не по себе. Его взгляд скользил по моему лицу, задержался на мокрых, прилипших к щекам волосах, прошёлся по мокрой одежде, а затем снова вернулся к глазам. Он слегка прищурился, будто искал в моем облике что-то особенно важное, но никак не мог этого найти.

Я поёрзала, но его пальцы сжимали ткань очень крепко. Даже если бы я захотела вырваться, у меня не было бы ни единого шанса. Незнакомец был слишком сильным.

Сквозь промокшую одежду я чувствовала, как от него исходит тепло, но даже оно не помогало, меня пробирал холод. Я по-прежнему не понимала, где нахожусь, что произошло, и самое главное — кто передо мной стоит.

Его лицо было безупречно красивым, но не по-человечески правильным. Чёткие скулы, резкий подбородок, прямой нос и тонкие губы, которые на данный момент сжались в недовольную линию. Цвет глаз разглядеть в темноте было трудно, но они определенно оветились жёлтым. Светлые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. А за его спиной, при каждом движении, переливались огромные крылья, сложенные, но от этого не менее внушительные. Они походили на крылья летучей мыши, но были покрыты чем-то, что в свете казалось гладким и прочным, как чешуя.

Он продолжал меня изучать, хмуря брови, будто я была не живым человеком, а каким-то сложным механизмом, в котором он пытался разобраться. А потом вдруг уголки его губ дрогнули, и на лице расцвела улыбка. Широкая, довольная, чуть насмешливая и, что хуже всего, абсолютно коварная.

Внутри у меня всё сжалось.

Он явно что-то задумал.

— Великолепно, — произнес он с каким-то лукавым удовлетворением, наконец разжав пальцы и позволяя мне приземлиться.

Я покачнулась, но устояла, пытаясь понять, что же тут такого великолепного.

— Вижу, удача наконец-то мне улыбнулась, — продолжил он, слегка наклонив голову набок, не сводя с меня цепкого взгляда. — Какое интересное совпадение.

Удача? Совпадение? Это он про что вообще?

Я хотела спросить, но он вдруг взмахнул рукой, и в воздухе перед ним появилась старая бумага, больше похожая на пергамент. Желтоватая, с вычурными чёрными буквами с завитушками, обрамленные золотыми узорами, она плавно зависла между нами, слегка покачиваясь.

Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться, что происходит, но мужчина не дал мне и слова сказать! Его пальцы сомкнулись на моей руке, и прежде чем я успела дёрнуться, он решительно прижал мою пятерню к этому странному пергаменту.

Тепло от бумаги прошло по коже, а затем я почувствовала лёгкое покалывание, словно меня слегка шандарахнуло током. Я попыталась отдернуть руку, но было поздно.

На пергаменте вспыхнули буквы, складываясь в непонятные слова. Что-то в них было тревожное, но прочитать я не успела — бумага вдруг растворилась прямо в воздухе, оставив после себя легкое мерцание.

— Поздравляю, теперь ты официально хозяйка фермы, — сказал мужчина и снова широко улыбнулся.

Я растерянно заморгала.

— Чё?

— Хозяйка. Фермы. С очень приличным участком земли.

Я медленно вдохнула и выдохнула, надеясь, что сейчас мне объяснят, что это была глупая шутка.

— И что мне с ней делать?

— Разумеется, работать на ней, — ответил он с таким видом, будто я спросила, сколько будет дважды два.

— Нет, вы не поняли. Я не хочу быть хозяйкой какой-то фермы. Я вообще здесь случайно оказалась. И вообще, мне бы домой…

— Как удобно, — протянул он, поднося руку к подбородку, будто задумался. — Совершенно случайно появилась здесь в нужный момент, упала прямо к моим ногам, и теперь…

Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня.

— Теперь ты должна мне очень крупную сумму денег.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Постойте-ка, — голос мой сорвался на фальцет. — Какую ещё крупную сумму? Я тут минуту, я даже не знаю, где я!

Мужчина медленно обошел меня по кругу, его крылья слегка шелестели. Он смотрел на меня так, будто я была странная, но внезапно полезная букашка.

— Милая моя, — его голос стал сладким, как патока, но в нём явственно звенела сталь. — В этом мире ничего не бывает «просто так». Ферма «Серебряный ручей» числилась за прежней хозяйкой, Розой. Особа, скажем так, весьма легкомысленная. Накопила долгов, набрала кредитов, а потом… испарилась. А по законам магического права, тот, кто подписывает контракт на владение, принимает на себя и все сопутствующие обязательства, и самое главное — долги!

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе снова возник тот самый пергамент, светящийся мягким золотистым светом. Я смогла разглядеть витиеватые строки.

— Вот здесь, — он ткнул длинным пальцем в абзац в самом низу. — «Все непогашенные финансовые обязательства предыдущего владельца переходят к новому». А вот здесь — сумма.

Я посмотрела на цифры. У меня перехватило дыхание. Я не знаю, какой была местная валюта, но если предположить, что рубли, то за эту сумму можно купить трёшку в Москве с евроремонтом.

— Я… я не подписывала это!

— Одного прикосновение твоей ладони было вполне достаточно. Магический контракт не требует чернил. Ему достаточно намерения и… подходящего момента.

Его ухмылка стала ещё шире. Я поняла. Он подсунул мне его, когда я была в шоке, мокрая и совершенно беспомощная. Чистейшей воды подстава. Шарлатан!

— Вариантов у тебя, по сути, два, — продолжил он всё тем же сладким голосом. — Либо ты начинаешь работать и выплачиваешь долг с процентами, разумеется. Либо… — он многозначительно посмотрел на тёмный лес, по правую сторону от нас. — Здешние леса не очень дружелюбны к должникам... А ферма, должен заметить, дает не только долги, но и какой-никакой кров.

Внутри у меня всё сжалось в комок. Та же ловушка. Тот же банк... Только вместо менеджера в дешёвом костюме — мужик с крыльями. Ирония судьбы была настолько горькой, что я застонала.

— Как вас зовут? — спросила я, сжимая кулаки. Если уж вляпаться, то надо знать имя своего кредитора.

— Ардан, — ответил он, слегка склонив голову. — Ардан Вольгард. А как имя счастливой владелицы фермы?

— Алёна, — кивнула я. — Ладно. Беру. Беру я вашу ферму вместе с долгами. Только вот смотрите, Ардан, — я сделала шаг вперёд, внезапно почувствовав прилив той самой московской наглости, что помогала выживать. — Я специалист по выживанию в условиях тотальной экономии. Ваши здешние долги меня не пугают. Но имейте в виду, я буду торговаться за каждую монету.

На его лице мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся любопытством.

— О? Чувствую, зрелище будет захватывающим. Ферма в получасе ходьбы отсюда. Во-о-он за теми холмами. До скорого, Алёна.

Он взмахнул крыльями, подняв вихрь из пыли, и через мгновение его тёмный силуэт растворился в звёздном небе.

Я осталась одна. В тишине. В мокрой одежде и астрономическим долгом. Но также — с диким, упрямым желанием доказать этому самодовольному мужику с крыльями, что я не сломаюсь. Ведь коллекторы намного страшнее, чем другой мир…

— Ну что ж, — прошептала я самой себе. — Поехали. Наверное, пора искать эту развалюху.

Дорога до фермы оказалась не такой уж и дальней. Луна светила достаточно ярко, чтобы я не споткнулась о камни. Воздух был непривычно чистым, пахло хвоей и влажной землей. Контраст с загазованной Москвой был нереальным.

И вот, поднявшись на пригорок, я её наконец-то увидела. Ферма «Серебряный ручей».

Название звучало как злая шутка. Ведь ручья там не было, была только небольшая, заросшая камышом лужа. А сама ферма…

Дом. Вернее, то, что от него осталось. Кривые стены, поросшие мхом, прогнившая крыша, в которой зияли дыры. Окна были заколочены гнилыми досками. Неподалёку стоял сарай, накренившись в бок так сильно, будно вот-вот сложится как карточный домик. Огород представлял собой поле битвы, где сорняки высотой по пояс уже почти одержали победу над жалкими остатками каких-то культур.

— Ну конечно, — прошипела я. — Конечно, она должна быть именно такой. Чтобы было над чем поработать. Чтобы всё было эпическим.

Я подошла к двери дома. Замка не было. Дверь отворилась со скрипом, который, казалось, разбудил всех сов в округе. Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — старой печалью.

Первое, что я увидела в свете луны, пробивавшемся сквозь щели, — это огромный дубовый сундук в углу. Он выглядел на удивление целым. Я потянула за крышку. Она не поддавалась. Что ж, даже как-то ожидаемо.

— Эй, — сказала я ему, чувствуя себя полной дурой. — Открывайся. Я тут теперь хозяйка.

Сундук молчал. Я обошла его кругом и заметила небольшую щель, похожую на замочную скважину, но без ключа. Рядом на полу валялся ржавый гвоздь. Из чистого любопытства я сунула его в щель.

Раздался щелчок, и крышка приподнялась. Изнутри послышалось недовольное ворчание, словно я разбудила кого-то.

— Ну наконец-то, — будто проскрипел кто-то.

Я отскочила. Сундук говорил!

— Ты… ты кто?

— Хранитель, ясно дело, — «прозвучало» из сундука. — Считаю припасы, ворчу на расточительность. А ты кто такая, ещё и без ключа пришла?

— Алёна... Ну-у… вроде новая хозяйка.

— Вижу, что новая, — сундук приоткрыл крышку, будто подмигивая. — Ничего нет. Пусто. Прежняя всё проела. На, держи, есть тут крошки какие-то, с голоду не помрёшь… пока.

С каким-то скрипом из сундука выдвинулась маленькая полочка. На ней лежала половинка засохшего сухаря и… яблоко. Совершенно свежее, румяное.

— Спасибо, — растерянно сказала я, беря яблоко. Оно пахло невероятно вкусно.

— Экономь, — пробурчал сундук. — И ключ найди. Гвоздём открывать меня непочтительно.

Съев яблоко и почувствовав мизерный прилив сил, я осмотрела дом. Нашла камин с горой золы, сколоченный из досок стол и сломанный стул. А ещё на одной из полок я заметила старый, покрытый пылью ключ. Что-то подсказало мне, что это он и есть. Я вернулась к сундуку и вставила ключ в щель. Раздался удовлетворённый щелчок.

— Вот теперь другое дело, — «сказал» сундук, и его крышка открылась полностью. Внутри лежало старое, но чистое шерстяное одеяло, несколько глиняных мисок и… толстая книга в кожаном переплете с надписью «Хозяйственная книга фермы Серебряный ручей».

Я села на пол, завернулась в одеяло и открыла книгу. Первые страницы были заполнены аккуратным почерком рецептами сыров, заметками о растениях, рецептами удобрений, какими-то «лайфхаками»... А потом пошли долги. Списки, суммы, проценты. И подпись в конце каждого листа — «Марго». Последняя запись была сделана красными чернилами: «Долг перед Арданом Вольгардом. Последний срок возврата — до первых заморозков».

Я закрыла книгу. За окном начинало светать. Было страшно. Было непонятно. Но у меня теперь была своя ферма, говорящий сундук и книга с важной информацией. И где-то там летал крылатый мужик, который был уверен, что я сломаюсь.

— Ни за что, — прошептала я. — Ни за что, Ардан.

Глава 3

Солнце ударило мне прямо в лицо, жёсткое и безжалостное. Я дёрнулась, пытаясь отползти от этого ослепляющего луча, и поняла, что всё ещё сижу на голом полу, закутанная в колючее шерстяное одеяло, от которого исходил стойкий запах пыли и мяты. Спина затекла так, что казалось, позвонки срослись в один монолитный столб, и каждое движение отзывалось глухим скрежетом. Я потянулась, разминая затёкшие мышцы, и осознание накатило как ледяная волна, смывая последние остатки надежды — это не сон.

 Передо мной зияли дыры в прогнившей крыше, сквозь которые лился золотистый солнечный свет, заставляя плясать мириады пылинок, кружащихся в медленном, почти магическом танце. Воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то ещё… свежим, живительным. Сырой землёй, молодой травой и цветущими где-то неподалёку яблонями.

— Вот же блин, — выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды прилипшие травинки и паутинки. — Я реально в другом мире!

Желудок громко заурчал, настойчиво напоминая о вчерашнем яблоке, которое уже давно превратилось в смутное воспоминание. Нужно было действовать, шевелиться. Сидеть и рыдать о несбывшихся мечтах о машине времени или внезапном наследстве от таинственного дядюшки было бесполезно и глупо. Здесь и сейчас мне приходилось рассчитывать только на себя.

Я вышла из лачуги на сырую от росы землю, и меня будто ударило по голове. Не в прямом смысле, конечно. Просто… контраст между вчерашним мраком и сегодняшним утром был ошеломляющим.

Да, дом был настоящей развалюхой, стены которого, казалось, дышали на ладан. Да, сарай кренился так бодро, что, кажется, чихни — и он рухнет с грохотом, разнося всё вокруг. Но всё вокруг! Всё было таким невероятно зелёным, таким сочным и сияющим!

Воздух, прохладный и свежий, щекотал ноздри, пахло мокрой после росы листвой, какими-то незнакомыми, но дивно пахнущими цветами и землёй. Я глубоко вдохнула, и лёгкие наполнились чистейшей смесью, от которой слегка кружилась голова. Похоже, здесь стояла самая что ни на есть поздняя весна, плавно перетекающая в начало лета — жаркого и плодородного. Самое время для посадок, для работы, для того, чтобы вгрызаться в эту землю, если я, конечно, хотела когда-нибудь расплатиться с этим… Арданом.

Мысль о нём заставила меня сглотнуть ком, внезапно вставший в горле. Крылатый мужик-банкир. Сумма долга всплыла перед глазами, как чёрное клеймо. Ладно. Я не зря каждое лето до четырнадцати лет проводила у бабушки в деревне, под Воронежем. Прополка, полив, сбор урожая, возня с животными — для меня это было суровой, потной рутиной. Сейчас эта рутина, эти старые навыки, могли стать моим единственным спасением.

Я подошла к тому, что когда-то было огородом. Сейчас это было просто поле, заросшее сорняками по пояс. Кое-где проглядывали жалкие, чахлые ростки чего-то, что, видимо, пыталось быть культурным растением. Нужно было понять, что здесь вообще можно спасти, а с чем придётся проститься навсегда.

Я присела на корточки, разгрёбая руками плотные заросли. Земля под ними была тёмной, жирной, влажной — просто мечта огородника. Если бы не эти джунгли сорняков…

 Эй, ты!

Я замерла. Голос был грубоватый, немного сиплый, и доносился прямиком из-за спины. Сердце забилось быстрее, отдавая в висках знакомой паникой. Коллекторы? Нашли меня и здесь? Неужели Волк сумел пролезть сквозь люк? Я резко обернулась, готовая дать отпор, пусть даже голыми руками.

Никого. Абсолютно. Только покосившийся сарай, пара кривых, корявых яблонь, и… коза. Небольшая, светленькая, очень даже симпатичная, с умными, пронзительно-жёлтыми глазами и короткими, но острыми на вид рожками. Она стояла неподалёку, и с невозмутимым видом жевала какой-то синий цветок, похожий на колокольчик.

Мы секунду молча смотрели друг на друга. Я медленно повернулась обратно к грядкам, списав всё на нервы и воображение. Надо же, голоса начала слышать.

— Эй, я с тобой разговариваю, мешок ты с костями! Ты кто такая и что ты тут делаешь на моей территории?

На этот раз сомнений не было. Голос, сиплый и раздражённый, шёл прямо от козы. Я подняла голову и уставилась на неё, широко раскрыв глаза.

— Это… это ты говоришь?

— А кто же ещё? — коза перестала жевать и смерила меня презрительным, изучающим взглядом с головы до ног. — Птицы запели? Нет, непохоже. Кабаны заговорили? Тоже вряд ли. Я тут одна такая умная и разговорчивая. Ну, так кто ты, спрашиваю в последний раз? Очередная проходимка, которую Ардан подсунул?

Имя того мужика, произнесённое с такой яростью, заставило меня насторожиться ещё сильнее.

— Я… новая хозяйка. Алёна.

— Хозяйка? — коза фыркнула, и из её ноздрей вырвалось два густых клуба пара в прохладном утреннем воздухе. — Ха! Слышала я это. Уже который раз. Последняя «хозяйка» сбежала, накопив долгов по самую макушку. А та, что была до неё, тоже сбежала, прихватив с собой мой любимый медный таз. А та, что до той… Ну, ты поняла. Все вы, люди, одинаковые. Пришли, похозяйничали, наследили, сломали всё, что можно, и — досвидульки!

— Я не собираюсь сбегать, — сказала я, выпрямляясь во весь рост и пытаясь говорить как можно твёрже. — Я собираюсь здесь работать. Поднимать это место.

— Работать? — коза сделала несколько неспешных, но угрожающих шагов в мою сторону, её копытца мягко ступали по траве. — И что ты умеешь делать, мышь городская? Платьюшки мерить да мужиков кадрить!?

— Я, до четырнадцати лет, каждое лето проводила в деревне! — огрызнулась я, чувствуя, как меня начинает задевать её наглый тон. — Я знаю, как полоть, сажать, копать, окучивать и доить коров! И коз, между прочим, тоже!

— Доить! — она издала звук, похожий на хриплый смех. — Это меня ты собралась доить? Интересно посмотреть, как ты это сделаешь. Очень интересно.

— А что, нельзя? — я упёрла руки в боки, чувствуя, как закипаю.

— Можно, можно, — коза вдруг наклонила голову, и в её жёлтых, умных глазах блеснул опасный, озорной огонёк. — Но сначала попробуй догнать.

И она рванула с места. Вот только не от меня, а прямо на меня, опустив голову и нацелив острые рожки прямо в мой живот. Я не успела даже вскрикнуть, как она боднула меня головой. Удар был на удивление сильным и точным. Я отлетела назад, как кукла, завалилась в те самые сорняки, которые только что разгребала, и выдохнула весь воздух из лёгких.

— Вот видишь! — торжествующе орала коза, бегая вокруг меня. — Ничего ты не умеешь! Ни драться, ни доить! Только пыль пускать! Убирайся отсюда, пока цела! Пока я добрая!

Ярость, которую я копила все эти долгие месяцы — на банки, на менеджеров с их сладкими голосами, на коллекторов, на Волка, на саму себя за собственную глупость, на Ардана с его хищной ухмылкой, — вдруг вырвалась наружу, сметая всю усталость и страх. Я вскочила, с трудом отдышалась, чувствуя, как по щеке течёт что-то мокрое — то ли слеза, то ли роса.

— Ах ты, скотина рогатая! — прошипела я, сжимая кулаки. — Я тут не для того, чтобы от тебя, домашнего скота, отбиваться! У меня и своих проблем выше крыши!

— А я не для того тут живу, чтобы терпеть очередную неудачницу, которая через месяц сбежит, прихватив моё зимнее сено! — парировала она и, развернувшись на месте, снова пошла в атаку, на этот раз целясь мне в колени.

Началась самая нелепая и дикая потасовка в моей жизни. Я пыталась схватить её за рога, она ловко уворачивалась, и норовила боднуть меня в живот, под коленку или, что было особенно обидно, в самое мягкое место.

Мы носились по заросшему огороду, как угорелые, поднимая клубы пыли и безжалостно вытаптывая те немногие уцелевшие, чахлые ростки. Я ругалась на неё, как сапожник, выкрикивая все те слова, которые не решалась сказать начальнику или коллектору, а она отвечала мне не менее отбодрой бранью.

В какой-то момент мне удалось ухватить её за шею, но она дёрнулась, я поскользнулась на мокрой траве, и мы обе с грохотом повалились на землю.

Лежали так несколько минут. У меня болело абсолютно всё тело, одежда была в грязи, листьях и клочьях шерсти. Коза, похоже, тоже была не в восторге — она тяжело сопела, её бок вздымался и опускался, а из ноздрей вырывались сердитые клубы пара.

— Ну и характер же у тебя, — выдохнула я наконец, глядя в бездонное синее небо, по которому медленно плыли пушистые облака. — Настоящая стерва.

— Да и ты… не сахар, — ответила она, не глядя на меня, уставившись в заросли репейника. — Драться умеешь. Для мешка с костями и городской мыши.

Мы снова замолчали, слушая, как где-то высоко в небе щебетали невидимые птицы, а солнце уже начинало припекать, обещая по-настоящему жаркий день.

— Меня Фенька зовут, — неожиданно и как бы нехотя сказала коза.

— Алёна, — откликнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. — Значит, ты тут… живёшь? Постоянно?

— А где же ещё? Это мой дом. И мой огород. И моё пастбище. Пока его не развалила очередная пришлая хозяйка.

— Я не Роза, — тихо, но очень чётко сказала я. — Меня уже долги чуть не уволокли на самое дно. В другом мире. Я не сбегу. Мне просто некуда бежать.

Фенька повернула голову и посмотрела на меня с нескрываемым, живым любопытством. Её жёлтый глаз изучал моё лицо, будто пытаясь найти в нём ложь или наигранность.

— Из другого мира? Серьёзно? Ну, это что-то новенькое. Рассказывай, как ты тут оказалась?

— Убегала от коллектора, — честно призналась я. — Очень злого и очень большого. Упала в люк. Видимо, не в тот.

Коза фыркнула, но на этот раз звук был скорее похож на сдержанный смех, без прежней злобы.

— Везучая. Нашла, от кого бежать. От одного дракона к другому. Прямо классическая история для неудачниц.

Я приподнялась на локте, смотря на неё с новым интересом.

— Погоди-ка. Какого другого дракона? Ардан что ли?

— Ну да, он самый, красавчик наш, — Фенька блеяла, и это было похоже на саркастическую усмешку. — Ардан Вольгард. Один из самых жадных, дотошных и беспринципных драконов-банкиров во всей округе. А может, и во всём королевстве. Ты значит, совсем не в курсе?

У меня в голове что-то щёлкнуло, и все кусочки пазла наконец встали на свои места. Крылья. Глаза, светящиеся в темноте жёлтым огнём. Эта хищная, довольная ухмылка, когда он прижимал мою руку к пергаменту. Как я могла быть такой слепой и наивной?

— Дракон… — прошептала я, и дыхание перехватило. — Вот почему он так смотрел на меня… как на… на сокровище. Или на сочный обед.

— Скорее, на дойную корову, которая будет работать на него до седьмого пота, пока не отдаст все его монетки да ещё и с процентами, — поправила меня Фенька. — Они, драконы, это обожают. Сидеть на своих золотых кучах в подземных хранилищах, перебирать монеты и считать чужие денежки. А ещё больше — смотреть, как другие надрываются, чтобы эти денежки ему вернуть.

Я снова повалилась на спину, закрыв лицо руками. Дракон. Я должна дракону. Настоящему, большому, жадному дракону. Это уже переходило все мыслимые и немыслимые границы абсурда.

— Что же мне делать, Фенька? — спросила я, и в моём сдавленном голосе прозвучало отчаяние, которое я так старательно в себе давила все эти месяцы. — Земля тут хорошая, я вижу. Чёрная, жирная, плодородная. Места много. Если распахать, засеять… Но у меня нет ни семян, ни инструментов, ни денег на стройматериалы, чтобы эту развалюху, — я махнула рукой в сторону дома, — хоть как-то подлатать. Чтобы поднять это всё с колен… нужны вложения, стартовый капитал. А у меня даже на кусок хлеба на сегодня нет.

Фенька помолчала, что-то обдумывая, её уши нервно подрагивали, отгоняя назойливую мошку.

— Есть два варианта, — сказала она наконец, с деловитостью в голосе. — Первый — пойти к нему в банк. В городскую контору, что на Золотой улице. Поплакать, поумолять, попросить авансик, рассрочку там, стартовый заём… Он, возможно, и даст. С драконами всегда можно договориться. Но потом, — она многозначительно посмотрела на меня, — ты будешь должна ему уже не просто много, а ооочень много, до конца своих дней. Проценты у него ого-го-го. Стоит тебе на день опоздать с платежом и твой долг вырастет втрое.

— Нет, — тут же, без колебаний, отказалась я. — Больше ни копейки в долг. Ни у одного банкира, даже если он дышит огнём и умеет летать. Я сюда не для того пришла, чтобы снова попасть в ту же долговую яму. Второй вариант какой?

Фенька с некоторым усилием поднялась и отряхнулась, сбрасывая с шерсти прилипшие травинки и комья земли.

— Второй… Второй — придётся попотеть. В прямом и переносном смысле. Сегодня и завтра в городе, на Главной площади — большой праздник, шумный, весёлый. Начало весны, Посевная. Там и ярмарка, и гуляния, и конкурсы самые разные.

— Конкурсы? — в моём голосе снова зазвучала надежда, слабенький, но упрямый огонёк.

— Ага. Для фермеров, садоводов и огородников. Самые разные. Кто быстрее и ровнее грядку вскопает, кто вкуснее и пышнее пирог из одинакового набора продуктов испечёт, кто ловчее с дикими пчёлами управится… Призы там дают хорошие. Очень. Редкие семена, саженцы, которые сами растут. Инструменты магические — лопаты, что сами копают, вёдра, что воду носят… Даже стройматериалы для ремонта дают — доски, гвозди вечные. Всё, что нужно для старта бедной, но гордой фермерши.

У меня в груди что-то ёкнуло, и тот самый слабый огонёк надежды разгорелся в настоящее пламя. Это был шанс. Реальный, осязаемый шанс начать всё с нуля, не влезая в новые долги.

— Но… — я посмотрела на свои руки, на землю под ногтями, на потрёпанные джинсы и мятую кофту. — Я же тут чужая. Совсем. Меня допустят? Не прогонят?

— Это-то без проблем, вот только конкуренция бешеная. Все местные тоже не прочь нахаляву получить волшебное семечко. Придётся ой как постараться.

Я поднялась, отряхивая свою потрёпанную одежду. Посмотрела на разваливающийся дом, на заросший огород, на сарай, который вот-вот рухнет. Потом посмотрела на Феньку. На её умные, жёлтые глаза.

— Ладно, — сказала я твёрдо, чувствуя, как внутри закипает решимость. — Значит, постараемся. Поехали на этот праздник. Надо же посмотреть, на что я способна.

— Поехали? Мы? — коза насторожилась.

— Ну да. Мы, — кивнула я. — Ты же тут всё и всех знаешь. Ты будешь моим… тактическим советником.

Фенька фыркнула, но в её взгляде мелькнуло что-то новое — не одобрение даже, а скорее живой, неподдельный интерес.

— Только чур, не позорь меня там, мешок с костями. А то опять в грязи валяться будем, только уже на глазах у всей округи. Мне ещё здесь жить, мне свой авторитет беречь надо.

— Это ты на меня не нападай больше без предупреждения, — огрызнулась я, но уже с лёгкой улыбкой. — Договорились? Перемирие?

Она помолчала, как бы взвешивая все за и против, а потом кивнула своей рогатой головой.

— Договорились. Но только на время праздника. Потом посмотрим, что ты из себя представляешь и на что действительно способна.

На душе стало чуть светлее и теплее. Пусть я в другом, совершенно незнакомом мире, пусть у меня в кредиторах числится настоящий дракон-банкир, пусть моя новая ферма представляет собой печальное зрелище, но теперь у меня появился союзник. Правда, в виде наглой, язвительной, но невероятно живучей и умной козы. Но это уже что-то.

— Ну что ж, Фенька, — сказала я, с решительным видом направляясь к дому, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. — Готовься. Сегодня мы с тобой будем завоёвывать этот мир.

Алёна

Ардан

Фенька

Привести себя в порядок после ночи на полу почти в заброшке и драки с козой оказалось задачей посложнее, чем убедить банковского менеджера дать отсрочку по кредиту. Я стояла посреди главной комнаты своего нового «жилища» и в который раз с тоской осматривала свою одежду, покрытую слоем пыли, травяными разводами и налипшими колючками репейника. В таком виде меня на порог приличного заведения не пустят, а уж на праздник и подавно.

— Ну что, непутёвая, — раздался с порога сиплый голос. — Планируешь в своём иномирном тряпье щеголять? Местные подумают, что к нам чудище подкинули.

Фенька стояла в дверях, помахивая хвостом и с явным удовольствием наблюдая за моими мучениями.

— А у тебя есть что-нибудь… ну, более подходящее? — неуверенно спросила я. — В сундуке, кроме одеяла и сухаря, ничего нет.

— А ты посмотри получше, — многозначительно сказала коза. — Роза кое-что из одежды побросала, когда сбегала. Небось, новую моду в городе настигать бросилась.

Я с надеждой окинула взглядом комнату и заметила в углу, за сундуком, полураскрытый плетёный короб. Подойдя ближе, я увидела, что он набит тряпьём. Большинство вещей были безнадёжно испорчены молью и сыростью, но на самом дне лежало свёрнутое простое платье из грубоватой, но прочной льняной ткани нежного, песочного цвета, с длинными рукавами и неприметным коричневым поясом. Оно пахло полевыми травами и было целым!

— О! — обрадовалась я, доставая свою находку.
— Ну, сойдёт, — снисходительно прокомментировала Фенька. — Деревенская простушка, зато чистая. Переодевайся давай, солнце уже высоко.

Я скинула свои лохмотья и надела платье. Сидело оно, конечно, мешковато, было немного коротковатым, но после моей городской одежды в нём было удивительно удобно и дышало оно как-то по-другому. Я подобрала буйные волосы в небрежный пучок, умылась ледяной водой из колодца, и мы тронулись в путь.

Дорога в город заняла, по моим ощущениям, целую вечность. Час, полтора точно, я не считала, но ноги гудели уже на второй трети пути. Фенька, в отличие от меня, скакала по обочине с завидной лёгкостью, то и дело покрикивая на меня:

— Эй, не отставай! Хочешь, чтобы все лучшие призы разобрали без нас?

— Да я… стараюсь, стараюсь… — пыхтела я, спотыкаясь о камни на грунтовой дороге. Пейзажи вокруг были очень живописные — зелёные холмы, стада каких-то пушистых, похожих на овец, животных, вдали виднелись аккуратные домики с соломенными крышами. Но любоваться было некогда.

Наконец, впереди показались каменные стены и остроконечные башенки. Город. Он назывался, как выяснилось, Солнечный Камень. С приближением к воротам нас начало обгонять всё больше народа — телеги, запряжённые невиданными зверями, похожими на огромных ящеров, пешие семьи в праздничных нарядах, с венками из цветов в волосах.

И вот мы внутри. Меня накрыла настоящая волна звуков, запахов и красок. Воздух гудел от множества голосов, смеха и музыки. Пахло жареными орехами, пряностями, сладкой ватой и чем-то мясным, от чего у меня тут же заурчал желудок. Я остановилась как вкопанная, разинув рот и вращая головой туда-сюда. Деревянные и каменные дома с причудливыми резными ставнями, мостовые, выложенные булыжником, разноцветные флаги, развевающиеся на ветру… Это было настоящее, живое фэнтези, как в тех фильмах, что я смотрела в другой жизни.

— Ну что, встала? — Фенька ткнула меня мордой в бок. — Не застывай столбом. Двигайся.

— Фень, а поесть тут можно? — жалобно спросила я, чувствуя, как у меня сводит живот от ароматов.

— Смотря чем платить собираешься? Золотом от тебя не пахнет.

Я грустно вздохнула. Деньги… Я и забыла, что у меня нет ни копейки…

— Стой тут, — вдруг скомандовала коза и юркнула в толпу, оставив меня в растерянности.

Я прижалась к стене какого-то дома, стараясь не мешать праздному потоку людей, эльфов, парящих в воздухе фей и других, совсем уж незнакомых существ. Все они казались такими… своими. А я — чужой, затерявшейся песчинкой.

Через несколько минут Фенька вернулась. В зубах она держала аккуратно завёрнутый в чистую ткань кусок чего-то тёплого и невероятно вкусно пахнущего.

— На, — буркнула она, бросая свёрток мне в руки. — Держи. Старый пекарь Мирон добрый, подкармливает меня иногда. Сегодня вот пирогом с дичью и грибами угостил. Делим пополам.

Я развернула ткань. От пирога шёл пар. Тесто было румяным и слоёным, а начинка… Я отломила кусок и отправила его в рот. Это был вкус рая. Сочное мясо, ароматные грибы, пряные травы…

— Ой, Фенька… — я чуть не расплакалась от счастья и голода. — Спасибо тебе огромное!

— Да ладно тебе, — отмахнулась она, но я заметила, как её хвост довольно дёрнулся. — Жуй быстрее. Нужно ещё на конкурсы успеть записаться, пока места есть.

Пока я доедала свой драгоценный пирог, мы пробирались к главной площади. Она оказалась огромной, вымощенной светлым камнем. В центре бил фонтан в виде дельфина, из пасти которого струилась вода, переливающаяся всеми цветами радуги. Повсюду были расставлены ларьки и прилавки. Я смотрела на всё широко раскрытыми глазами: тут продавали пёстрые ткани, глиняную посуду, которая сама собой мылась, светящиеся в темноте цветы в горшках, живых, поющих птиц в ажурных клетках.

— Эй, девушка! Подойди сюда! — окликнул меня улыбчивый, дородный мужчина с ларька, заваленного всякой растительной всячиной. — Для юной хозяйки — специальный подарочный набор!

Он сунул мне в руки небольшой холщовый мешочек.

— Три волшебные картошины сорта «Ударный урожай»! Сажаешь одну — собираешь ведро! Пакетик семян душистой мяты, чай заваривать, и семена лунных лютиков, ночью светятся, красота!

Я, растерянно бормоча благодарности, приняла подарки, крепко прижимая их к груди. Мои первые семена! Потом какой-то седой, усатый гном с добрыми глазами, торговавший выпечкой, угостил меня куличом с маком.

— Для такой красавицы, всегда найдётся угощение! — подмигнул он мне.

Я чувствовала себя Золушкой на балу. Никто не тыкал в меня пальцем, не кричал, что я чужая. Все улыбались, все были полны радости. Это было так непохоже на мою прежнюю жизнь, где каждый сам за себя.

Наконец, мы добрались до большого резного стенда из тёмного дерева, где царила оживлённая суета. Эльфийка с волосами цвета весенней листвы, записывавшая участников. Она с лёгким недоумением в изумрудных глазах посмотрела на мой горящий решимостью взгляд.

— На какие состязания желаете записаться? — вежливо спросила она, и её пальчик с длинным ногтем скользнул по длинному свитку.

— На все! — выпалила я, не раздумывая. — На все, что есть!

Фенька, стоя рядом, фыркнула, но на этот раз скорее с одобрением.

Эльфийка удивлённо подняла одну идеальную бровь.

— Все? Это амбициозно. Очень хорошо. Итак, «Гонка на криворалах» — проверим вашу скорость и ловкость в пахоте. «Битва урожая» — соревнование по сбору поспевших огневиков, они очень капризны. «Диалог с дрозофилой» — нужно уговорить магическую плодожорку покинуть свой фрукт, не применяя силы. И, наконец, «Танец с метлой» — конкурс на самое быстрое и чистое подметание площади с помощью озорного инвентаря.

Я лишь кивала, смутно представляя, что скрывается за этими поэтичными названиями, но была готова на всё. Эльфийка внесла моё имя в свиток, и он на мгновение ярко вспыхнул золотым светом.

— Удачи вам, Алёна, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Вам она определённо понадобится.

И вот, когда всё было уже позади, и я, окрылённая, отошла от стенда, мой взгляд упал на высокую фигуру, стоявшую под аркой в дальнем конце площади. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то в пятки. Ардан.

Он был так же невероятен при дневном свете, как и при лунном. Высокий, широкоплечий, в дорогом, но простом тёмно-зелёном камзоле, подчёркивавшем мощь его фигуры. Длинные белые волосы были откинуты назад, открывая лицо с безупречными чертами — высокие скулы, сильный подбородок, прямой нос. А глаза… теперь я разглядела их цвет. Они были золотыми. Не жёлтыми, а именно золотыми, как расплавленный металл. В них читались холодный ум, насмешка и какая-то древняя мощь.

Он заметил мой взгляд и медленно, с лёгкой улыбкой, направился ко мне. Толпа почти инстинктивно расступалась перед ним.

— Алёна, — произнёс он, и его низкий, бархатный голос прозвучал как ласка, но я-то знала, какая сталь в нём скрыта. — Какая приятная встреча. Я видел, ты записалась на все конкурсы. Похвально. Очень похвально. Решительность — это то, что я ценю.

— Я… ну должна же я с чего-то начинать, — выдохнула я, пытаясь скрыть дрожь в коленях.

— Именно так, — он кивнул, и его золотые глаза скользнули по моему платью, по волосам, по мешочку с семенами в моих руках. — Призы в этом году будут… чрезвычайно щедрыми. У тебя есть все шансы хорошо стартовать. Как тебе ферма? Не разочаровала?

В его тоне сквозила лёгкая насмешка, он то знал, в каком состоянии его «подарок».

— Ферма… прекрасна, — сказала я, закусывая губу. — Земля отличная. Виды замечательные. Немного… требует вложений.

— Всё лучшее требует вложений, — парировал он, и его улыбка стала чуть шире, обнажив идеально ровные, но почему-то казавшиеся чуть более острыми, чем у людей, зубы. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Удачи тебе на конкурсах, Алёна. Буду следить за твоими успехами с большим интересом.

Он слегка склонил голову и отошёл, растворившись в толпе так же быстро, как и появился. Я осталась стоять, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он следил за мной. С самого начала.

— Ну что, поладила кредитором? — просипела Фенька, появившись неизвестно откуда.

— Он… он…, — глупо пробормотала я, всё ещё не в силах прийти в себя. — Он… офигеть какой красивый!

— Ага, до тех пор, пока не напомнит о просрочке, — фыркнула коза. — Тогда его красота станет последним, что ты увидишь в этой жизни. А теперь соберись, тряпка! Сейчас объявят о начале первого конкурса!

Как будто подслушав её, громкий, мелодичный голос с центральной сцены прокричал:

— Уважаемые жители и гости Солнечного Камня! Приглашаем всех участников конкурса «Гонка на криворалах» на подготовленную площадку! Повторяю, конкурс начинается!

Фенька ткнула меня мордой в спину.
— Вперёд, чемпионка! Пора показывать, на что способна девчонка из другого мира! Не подведи свою тактическую советницу!

Я сделала глубокий вдох, сжала в мешочке свои три картошины и пошла навстречу первому в своей новой жизни испытанию.

Сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло, когда я вышла на отведённую для конкурса площадку. Это был большой участок утрамбованной земли, разделённый на десять длинных, аккуратных делянок. Рядом с каждой стояло… нечто. Я бы назвала это помесью деревянной сохи с худым, капризным осликом, но явно с магическим уклоном. Криворал, как его называли, представлял собой конструкцию из причудливо изогнутых деревянных шестов и металлических наконечников, которые слабо поблёскивали на солнце. Он не был запряжён в животное — вместо этого над ним вилась едва заметная дымка энергии.

— Участники, займите свои места! — прокричал судья, дородный мужчина в зелёном камзоле, с мегафоном, похожим на большой цветок. — Правила просты! Нужно вспахать свою делянку от начала до конца. Победит тот, кто сделает это быстрее всех и качественнее! Качество оценивается по глубине и ровности борозды! Криворал — инструмент капризный, слушается только уверенной руки и твёрдой воли! Начали!

Я подбежала к своему агрегату и неуверенно схватилась за деревянные рукоятки. Они были тёплыми и слегка вибрировали, словно живые. Рядом со мной другие участники — двое коренастых гномов, рослый мужчина-человек с закатанными по локоть рукавами, демонстрирующими могучие бицепсы, и пара стройных эльфов — уже с решительным видом запустили свои машины. Их криворалы с глухим урчанием тронулись с места, оставляя за собой ровные, красивые борозды.

— Ну, чего встала? — проорала с обочины Фенька. — Дёрни за эту штуковину сверху!

Я дёрнула. Криворал дёрнулся вперёд, протащив меня за собой пару метров, и замер, издав недовольный шипящий звук. Борозда получилась кривая и едва заметная.

— Не дёргать, а направлять! — крикнул мне один из гномов, уже ушедший вперёд. — Он чувствует неуверенность!

Я сжала зубы, чувствуя, как от обиды и досады к горлу подступает ком. Справа от меня могучий фермер уже прошёл треть своей делянки, его криворал работал как часы, с ровным, мощным гулом. Эльфы двигались изящно и грациозно, их инструменты скользили по земле почти бесшумно. А я осталась позади всех, с капризной палкой в руках.

— Соберись, Алёна! — крикнула Фенька. — Он как упрямый осёл! Покажи ему, кто тут главный!

Я закрыла на секунду глаза, отбросила панику и представила, что это не магический артефакт, а очередной тупой банковский терминал, который отказывается принимать платеж. С ним же нельзя нервничать, с ним нужно говорить спокойно, но твёрдо. Я снова обхватила рукоятки, но на этот раз не дёрнула, а просто мысленно приказала: «Поехали. Медленно, но верно».

И о чудо! Криворал снова завибрировал и, с недовольным ворчанием, тронулся с места. Он всё ещё тянул в сторону, пытаясь вырваться и оставить закорючку, но я изо всех сил давила на рукоятки, выравнивая движение. Ладони мгновенно вспотели, спина напряглась, но я видела, как позади меня остаётся хоть и не идеальная, но уже вполне себе борозда.

— Так, хорошо идёшь! — подбадривала Фенька, бегая вдоль обочины. — Теперь прибавь ходу! Ты же не черепаха!

Я мысленно «добавила газу». Криворал зарычал, завибрировал сильнее, но послушно ускорился. Я уже не смотрела по сторонам, полностью сосредоточившись на своей делянке и на этом капризном творении местных инженеров. Мы с ним, кажется, нашли общий язык. Он ворчал, я упрямилась, и вместе мы продвигались вперёд.

Через какое-то время, отважившись бросить взгляд по сторонам, я с удивлением обнаружила, что обогнала одного из эльфов. Его криворал вдруг закапризничал, развернулся на месте и начал копать яму в совершенно произвольном направлении, а сам эльф, с обычно невозмутимым лицом, отчаянно пытался его угомонить. Второй эльф был всё ещё впереди, как и могучий фермер и один из гномов. Но я была уже не последней!

Это придало мне сил. Я забыла про усталость в руках, про то, что платье промокло от пота. Весь мир сузился до полоски земли передо мной и до ворчащего существа в моих руках.

— Давай, красавица, поднажми! — вдруг донёсся до меня знакомый низкий голос.

Я на секунду отвела взгляд и увидела его. Ардан. Он стоял в стороне от толпы, скрестив руки на груди. На его лице играла та самая хищная, заинтересованная улыбка. Он смотрел прямо на меня.

И почему-то это взгляд не парализовал меня, а наоборот, подстегнул. Внутри что-то ёкнуло — не страх, а скорее вызов. Я не собиралась пасовать перед ним.

— Слышишь, твой банкир болеет! — прокричала Фенька. — Не ударьэ.эж в грязь лицом!

Я стиснула зубы и с новой силой налегла на рукоятки. Мой криворал, почувствовав этот импульс решимости, наконец перестал ворчать и с ровным, мощным гулом понёсся вперёд, оставляя за собой идеально ровную и глубокую борозду. Я обогнала второго гнома. Потом эльфа. Впереди оставался только могучий фермер. Он был всего в паре метров от финишной черты, но его криворал, видимо, устав, начал сбавлять ход.

Я мчалась что есть сил. Ноги подкашивались, в глазах стоял пот, но я видела только финишную ленту. Фермер бросил на меня удивлённый взгляд и тоже попытался ускориться. Наши криворалы почти синхронно пересекли финишную линию.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, выпустив из рук рукоятки. Мой агрегат сразу же замолк и застыл. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с рёвом толпы.

— И победитель… — голос судьи прозвучал с небольшой заминкой, пока он совещался с другими членами жюри, осматривающими борозды. — Победитель — Алёна, хозяйка фермы «Серебряный Ручей»! По качеству вспашки её борозда признана лучшей!

Я не поверила своим ушам. Подняла голову. Фенька скакала на месте, издавая победные звуки, похожие на смех. Могучий фермер, проигравший мне всего на полкорпуса, смотрел на меня без злобы, а с долей уважения и кивнул.

Ко мне подошёл судья и вручил мне… мотыгу. Но какую! Она была сделана из тёмного, отполированного дерева, с серебристым наконечником, на котором были выгравированы тонкие, переплетающиеся узоры. Она лежала в руках удивительно легко.

— Самокопная мотыга, — торжественно объявил судья. — Признаёт только настоящих хозяев. Поздравляю!

Я взяла её, и рукоять тут же приятно согрелась в моей ладони, словно отвечая на прикосновение.

— Ну что, справилась, — раздался рядом бархатный голос. Ардан подошёл так бесшумно, что я вздрогнула. — И даже обошла Барнира Скалу, нашего местного чемпиона по пахоте. Впечатляет.

— Я… я просто очень хотела выиграть, — выдохнула я, всё ещё не в силах прийти в себя, покрепче сжимая свою новую мотыгу.

— Желание — отличный двигатель, — он снова улыбнулся, и на этот раз в его золотых глазах, помимо насмешки, промелькнуло нечто похожее на одобрение. — Поздравляю с первым трофеем. Уверен, это только начало.

Он развернулся и снова растворился в толпе, оставив меня с бешено колотящимся сердцем и тёплой мотыгой в руках.

— Видишь? — подскочила ко мне Фенька, тычась мордой в мою ногу. — А ты сомневалась! Говорила же, я лучший тактический советник! Теперь у нас есть пахотная палочка-выручалочка! Следующий конкурс — «Битва урожая»! Там нужно собирать огневики, они шевелятся и кусаются, но ничего, справимся! Отдышись пару минут и бегом на площадку!