Ферма звезд на краю земли

Станция была – одно название. В буквальном смысле: табличка, ограждение и единственная скамейка, даже навеса от дождя не соизволили соорудить. Но спасибо и на том, хоть присесть можно. И ящик с рассадой поставить, подарок моей дачнице. Вот только от пронизывающего ветра укрыться совершенно негде. К тому моменту, когда подъехал поезд, я успела промерзнуть насквозь.

Поэтому и села в него, не особо раздумывая, хотя выглядел он довольно подозрительно. Я таких еще никогда не видела, если честно: вместо обещанной электрички – совершенно музейного вида паровоз, даже черный дым из трубы валил. Он казался настолько древним, что возникали опасения, не развалится ли по пути.

– Доедешь на такси до Дачной, а там сядешь на электричку, чтобы два часа с вокзала тащиться не пришлось, – говорила сестра, объясняя, как добраться. – Ходит она дважды в день, так что не опаздывай. Маленькая такая, два вагончика. Там редко что-то останавливается, не перепутаешь. До Беловки час пятнадцать, будильник поставь. Они не всегда объявляют.

Какими будут эти вагончики, она не уточняла, а их, как назло, было именно два. Ранним утром вокруг ни души, спросить не у кого. Поезд прибыл на пять минут раньше чем значилось в расписании, но не на полчаса же, а больше в это время ничего отсюда не ходило.

Вот я и села в то, что пришло. Даже то, что внутри не оказалось ни души, не смутило – будний день все-таки, не время для массовых вылазок на природу. Это у меня долгожданный отпуск, который решила провести у сестры в глухой деревне на несколько хозяйств вместо того, чтобы улететь куда-нибудь на курорт.

– Приезжай, Стаська! У нас весной хорошо. Тишина, свежий воздух, вокруг никого, соседи все друг друга знают, – заманивала сестрица. – Все, что нужно, чтобы успокоить нервы. Молоко парное попьешь, в баньке попаришься. В огороде мне поможешь, работа руками – лучший способ разгрузить голову.

Проклиная себя за то, что додумалась сдать машину в ремонт и теперь приходится добираться на чем попало, я выбрала место у окна. Отгородилась ящиком с рассадой, чтобы никто не присоседился, и некоторое время рассматривала проплывавшие мимо однообразные пейзажи. Зеленые поля сменялись черными свежераспаханными, там, где не было полей, росла пожухлая прошлогодняя трава, иногда мелькали редкие березовые рощицы в дымке молодой листвы...

Ехать предстояло долго, в вагоне было тепло, будильник прозвонит через час, а встала я в полпятого утра. Успокоившись, отправила сестре сообщение, что села в электричку, и задремала под уютный стук колес.

Проснулась от того, что поезд остановился, и обнаружила, что вагон заполнен людьми. И когда они все зайти успели? Спросонья я не сразу догадалась, что не так. Только когда прислушалась к их разговорам, дошло: я ни слова не понимаю.

Иностранцы? И одеты непривычно: на всех женщинах длинные юбки, ни у одной не увидела короткой стрижки, многие в шляпах или платках. Мужчины тоже выглядели как-то... несовременно. Конечно, в глубинке бывает своя мода, но не так уж далеко я уехала.

– Простите, вы не подскажите, до Беловки еще долго? – спросила я у парочки напротив.

Они переглянулись и уставились с удивлением, явно меня не понимая. Я попыталась обратиться с тем же вопросом к соседям чуть поодаль – примерно та же реакция, и ответили на тарабарском языке.

В полной растерянности я посмотрела в окно и ощутила что-то похожее на панику. Вид почти не изменился: бескрайнее пустое поле, заросшее высохшим бурьяном, жиденькая рощица чуть поодаль. Вот только листва больше не нежно-зеленая, а золотая. Почти вся облетела, лежит ковром под низкорослыми тощими деревьями. Будто, пока я спала, сменилось время года и наступила поздняя осень.

Приехали. Стараясь не впадать в истерику, вытащила из сумки телефон – посмотреть на карте, где я. Но связи не было. Вообще. Ни одной полосочки. Местоположение не определялось. А часы врали, будто с того момента, как я на них в последний раз смотрела, прошло три минуты. Такого быть не могло, я проспала гораздо дольше...

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла глаза и увидела старушку в синем платке и темно-сером плаще. Лицо ее выражало добродушное любопытство. У ног стояла корзина с красивыми яблоками, блестящими, красными, ровными как на подбор.

– Вы не подскажете, как станция называется? – спросила, не особо надеясь на ответ. – А то у меня здесь телефон не ловит...

В ответ она улыбнулась и протянула яблоко. Качнула рукой, бери, мол, не стесняйся. Отказываться было неловко, тем более, она все равно меня не понимала.

– Спасибо, – вздохнула я, принимая угощение.

Оно было приятно гладким, тяжелым и теплым, будто солнышком нагретым. Машинально я поднесла его к лицу и вдохнула нежный свежий аромат. Старушка жестом велела – ешь, и снова улыбнулась, не сводя внимательного взгляда.

Стараясь не думать, что оно немытое и кто его знает где валялось, я откусила большой кусок. Не удержалась, уж больно аппетитное, а яблоки я всегда любила. Мякоть оказалась белой, сочной и хрустящей, невероятно сладкой. Интересно, что за сорт?

– Очень вкусно, – я показала добродушной попутчице большой палец.

Она удовлетворенно кивнула, повторила мой жест, подхватила корзинку и побрела вглубь вагона. Я же задумчиво жевала, стараясь собрать мысли в кучу и решить, что теперь делать.

Первая пришедшая в голову идея – сойти с этого странного поезда. Очевидно ведь, что ошиблась и уехала непонятно куда. Но в том-то и проблема. Где нахожусь – не знаю, телефон не ловит, поблизости ни намека на населенный пункт. Неизвестно, сколько придется до него идти, тем более не представляя, в каком направлении.

Гораздо разумнее остаться и доехать до более-менее крупной станции, как минимум, дождаться, пока связь появится. А там не пропаду. Сестре позвоню, она поможет. Посмеется, конечно, над бестолочью, неспособной даже из пункта А в пункт Б на общественном транспорте добраться, но...

– Ох, ну когда мы уже тронемся? – внезапно сказала женщина напротив. Капризным тоном. На чистом русском языке без намека на акцент. – Сколько можно возиться!

– Сердечко мое, не нервничай. Всегда так, здесь ведь последняя станция, – отозвался ее спутник. – Гляди, вон машинист идет, видать, заканчивают посадку.

Я прислушалась и различила в гуле голосов обрывки фраз, словно все вокруг разом перешли с иностранного языка на мой родной. Обычные разговоры обычных пассажиров. Проверяли, не забыли ли что-нибудь, просили поднять сумку на багажную полку, спрашивали, свободно ли место...

Стоп. Как он сказал – последняя станция? Конечная, в смысле? Мы сейчас обратно поедем? В цивилизацию. Подальше от места, где деревья весной желтеют, часы встают и люди внезапно разом могут заговорить на непонятном языке.

Ну нет, это мне точно спросонья показалось. А остальному наверняка есть какое-то разумное объяснение.

– Извините, – робко обратилась я к своим соседям. – Вы не подскажете, до Беловки еще далеко?

Женщина окинула меня подозрительным взглядом. Мужчина вежливым голосом произнес, что не знает, где находится Беловка, и что паровоз проследует без остановок сразу в Вармстед.

– Вармстед? А где это? В первый раз слышу... – пробормотала я.

– Дорогой, кажется, я видела кое-кого знакомого в другом конце вагона! – воскликнула женщина, хватая его под руку. – Мы должны немедленно пойти поздороваться.

Вскочила как подорванная, косясь на меня с опаской. Ее спутнику ничего не оставалось, кроме как подхватить чемодан и двинуться за ней следом.

А поезд тем временем тронулся. Теперь у меня просто не оставалось выбора, придется ехать в загадочный Вармстед. Не выпрыгивать же на ходу.

До Вармстеда ехали долго. Точно не знаю, сколько, телефон так и не пришел в норму и время больше не показывал, замер на тех же цифрах. Связь он тоже не поймал ни на миг. За окном становилось все пустыннее, деревья ниже, листвы на них меньше, а в какой-то момент начал сыпать мелкий снег.

Сказать, что мне было не по себе, значило не сказать ничего. Дошло до того, что я решилась спросить у соседа через проход, какое сейчас время года.

– Так зима-то тут ранняя, барышня, – ответил он, почему-то не удивившись. – Север. Это еще распогодилось, бывает в эту пору снег уж лежит.

– В первый раз в кальдеру? – спросил его товарищ, сурового вида мужик с короткой седой бородой.

– Не знаю, – промямлила я. – Наверное.

Какой к чертям север? Мы в средней полосе России живем! Или пока дрыхла, я успела уехать куда-нибудь в район Норильска? Причем осенью...

Не представляю, куда в принципе можно ехать целых полгода. И что должно произойти, чтобы все эти полгода я проспала словно полчаса, сама не заметив. Что-то из области фантастики – провал во времени и пространстве? Нормальных объяснений придумать не получалось.

– Вас там хоть встречает кто? – сочувственно посмотрел на меня первый сосед.

Симпатичное лицо, располагающее. В уголках глаз лучики морщинок как у человека, который часто улыбается, а кожа кажется огрубевшей, словно долго терпела морозы, солнце и ветра. И сам крепкий, широкоплечий, видно, что физический труд для него привычен.

«Вахтовики едут на север, смену отрабатывать», – возникла неуместная мысль.

– Дело в том, что мне туда вообще совсем не надо, – призналась я. – Я не в тот поезд села, мне до Беловки бы добраться. Или обратно до города...

В ответ мне заявили, что ни о какой Беловке в этих краях не слыхивали, а если я еду в Вармстед, то в Вармстед мне и надо. Случайно туда никто не попадает.

– Слушайте, как же мне может быть туда надо, если я даже не знаю, где это?

Это просто сон. Поэтому все вокруг несут чушь и поступают нелогично, во сне и не такое бывает. Скоро прозвонит будильник, и все закончится. С кошмарами всегда так – хочешь проснуться, но не получается.

– Ну-ну, милая барышня, не нужно нервов, – попытался утешить бородатый. С его хрипловатым, будто простывшим голосом выходило не особо ласково. – Доберемся до кальдеры, а там поглядим, чем вам помочь. Коль скоро вправду ошиблись, отдохнете, а утречком обратно этим же паровозом...

– Утречком?! Да меня наверняка сейчас по моргам и больницам разыскивают... – разом забыв, что это сон, я не удержалась и шмыгнула носом. Еще немного, и расплачусь. – Или уже нет... Я ведь когда выехала, весна была.

– Долго же вы до нас добирались. Говорите, у вас в Вармстеде никого? – уточнил он снова. Я помотала головой. – Это ничего. Устроим как-нибудь. Только никуда не убегайте, нас держитесь, договорились?

Я в тот момент была на все согласна. Лишь бы не в одиночку. Одной совсем страшно.

Вскоре местность за окном изменилась и больше ничем не напоминала родные края. Таких гор у нас нет. Высоких, с вершинами, словно сахарной пудрой обсыпанными первым снегом. Практически голых – лишь редкие кривые деревца чудом выживали на холодном ветру, цепляясь за камни.

Поезд, натужно пыхтя, забрался на склон, прокрался вдоль отвесной кручи над обрывом, попетлял немного в распадке и наконец въехал в долину. Дальний край ее исчезал в туманной дымке, а в центре тускло поблескивало озеро, отражая серое пасмурное небо. За ним виднелся какой-то населенный пункт, то ли большая деревня, то ли маленький городок.

Прилипнув к окну, я судорожно пыталась сообразить, где могут быть такие виды. Не в наших местах точно, да и не в соседних регионах тоже. Снова промелькнула нелепая мысль, что, пока я спала, паровоз увез меня куда-то на Дальний Восток.

По крайней мере, в пункт назначения мы все-таки прибыли. Замедляя ход, вкатились на вокзал. Довольно большой, чистый и даже нарядный. Здесь были и красивое кованое ограждение, и скамейки под навесом, и какие-то загадочного назначения железнодорожные постройки, и симпатичное здание станции, стилизованное под старину. Фронтон украшала вывеска с названием. «Вармстед».

Мои новые знакомые велели ждать их неподалеку и вышли в числе первых. Я же никуда не торопилась, пропустила остальных и наконец выбралась на перрон.

И обнаружила, что из нелепого коротыша в два вагончика поезд превратился в полноценный состав. К пассажирским вагонам прицепили грузовые, длинным хвостом уходящие в другой конец перрона.

– Эй, осторожнее! – раздался за спиной звонкий голос.

Оглянувшись, я ойкнула и едва успела увернуться от длинного занозистого ящика, который тащили трое молодых мужчин в одинаковых темно-синих комбинезонах. Тяжелого – удержать его у них получилось с трудом.

– В сторону, – пропыхтел один, чуть не задев меня плечом.

Я послушно отступила на шаг. И еще на один – носильщик с лязгом подкатил тележку. А потом еще, чтобы не мешать элегантному господину во фраке и цилиндре подать руку спускающейся по лесенке маленькой кругленькой даме средних лет... Суета вокруг царила такая, словно я очутилась на вокзале большого города, а не на захолустной станции в дальней глуши.

Стоп-стоп, в цилиндре? Я потерла глаза и уставилась на него самым неприличным образом. Впрочем, среди местных он смотрелся вполне гармонично, это я не вписывалась.

– Что-то случилось, милочка? – спросила дама, заметив мой нездоровый интерес. – Должно быть, вам нужна помощь?

– Спасибо, я просто... – только и успела пролепетать, прежде чем ее спутник бросил в мою сторону недовольный взгляд и нахмурил брови. Надо же, у него еще и усики подкручены! И эти забавные прилизанные бакенбарды...

– Ах, оставьте! Не забывайте, достопочтенная госпожа Петреску, что есть множество гораздо более важных дел, требующих вашего немедленного вмешательства, – произнес он, беря спутницу под локоток. – А с этим всем... Разберутся как-нибудь, вокруг множество людей, кто-то лишь поглазеть явился, вот пусть и...

Дослушать, чем мне помогут незнакомые бездельники, не получилось. Слишком быстро сердитый тип в цилиндре уводил свою даму. Даже проводить взглядом необычную парочку мне не дали. Что-то серое, размером с ладонь, метнулось под ноги, и уже знакомый голос, молодой и громкий, заорал откуда-то сверху:

– Держи! Вот же он, сзади! Держи же!

Загадочное нечто невесомо пробежало по моему ботинку. То ли котенок, то ли щенок – суетливое и мохнатое. Заметалось под ногами, и я едва не споткнулась. Вцепилась в ящик со своими помидорами, а возникший непонятно откуда подросток стянул с себя куртку и набросил на существо.

– А кто это? – не удержалась я от вопроса, кивнув на беззвучно дергающийся сверток в его руках.

– Песец из серой зыби. Щенков несли, а на ящике замок как отлетит... – он поднял глаза и осекся, будто что-то страшное увидел. – Извиняйте!

Вскочил на подножку и немедленно скрылся в вагоне. Ну и дела! Не думала, что доживу до того, что меня дети бояться начнут.

– Ох, ну что ты стоишь как примерзшая! – раздраженно прокомментировал все тот же голос. Пронзительный, почти детский. – Или помогай, или иди себе. Не путайся под ногами.

На крыше вагона сидел, свесив ноги, тощий паренек. Лицо его наполовину скрывала кепка с широким козырьком, которую он явно стащил у кого-то покрупнее. Но все равно было видно – симпатичный. Одет только как-то... Но они все здесь в какое-то небрежное ретро одеты.

В руке он держал здоровенное ярко-красное яблоко. Закончив обвиняющую тираду в мой адрес, с наслаждением откусил кусок и захрустел сочной сладкой мякотью. Мне показалось, будто рот соком наполнился – я ведь недавно съела такое же. И после этого внезапно начала понимать речь окружавших меня иностранцев.

– Андреа-Алиэтти! Что это за поведение? Я все слышу, – пригрозила пареньку какая-то женщина. И понизила голос, обращаясь уже ко мне: – Вы ее простите, барышня. У нас тут сущая неразбериха творится, последний поезд ведь.

Ее? Я пригляделась к нахалу внимательнее. К нахалке, и как я могла принять за мальчишку вполне себе взрослую девицу? Наверное, потому что она в штанах – единственный человек женского пола не в юбке в пол, увиденный мною с тех пор, как проснулась в проклятом вагоне.

Она откусила последний кусок, замахнувшись, отправила огрызок в далекий полет и спрыгнула с противоположной стороны вагона, легко, будто кошка.

– Простите, вы не подскажете... – начала я в надежде, что женщина мне поможет, но та семенила прочь. – ...где тут можно расписание узнать.

Бесполезно. Им всем не до меня, к тому же какие-то они подозрительные, доверия не внушают. Одежда эта их, манеры. Вещи тоже будто остались еще с тех времен, когда сюда только железку проложили. Ничего современного не увидела, сколько ни присматривалась. Добила меня телега с лошадью, на которую грузили ящики и мешки.

Быть может, я случайно угодила в закрытую религиозную общину вроде тех, которые в Америке бывают? Мормоны, или как их там, амиши. Те, кто цивилизацию не признают. Это многое бы объяснило.

Как бы то ни было, нужно как-то отсюда выбираться. Ты, Стася, девочка взрослая. Сообразительная. Что делают в случае, если нечаянно сели в неподходящий транспорт и уехали в другую сторону? Ждут обратный рейс, разумеется! Раз что-то ходит сюда, значит, должно ходить и отсюда, поездов в один конец не бывает. Тем более сказали, что завтра с утра точно один есть, может, и другие найдутся.

Нужно просто узнать расписание. Не приставать к незнакомым людям, а найти кассу и купить билет. Амиши, не амиши – железная дорога везде работает по одинаковым правилам. Федеральным.

В здании станции было просторно, чисто и пусто. Окошечко кассы оказалось заперто, и на стук никто не отозвался. Конечно, все пошли на прибытие поезда глазеть, чего тут сидеть-то. Тем более, билеты продавать некому.

Похоже, и некуда – в расписании значился один-единственный маршрут. Вечером прибывает, утром уезжает, как мне и говорили. И уточнение: с апреля по октябрь, даты даже стоят. Выходило, что завтрашний будет действительно последним, если не сяду в него – застряну в этом странном месте до весны.

Я снова постучала в окошко, громче и настойчивее. В тишине пустого зала грохот казался оглушительным, наверное, поэтому я не услышала, как кто-то подошел.

– Заблудились? – произнес прямо за спиной жуткий голос.

Глухой, бесцветный, будто наждачкой по ушам прошлись. От неожиданности я вскрикнула, отскочила и развернулась, ожидая увидеть монстра из фильма ужасов.

Разумеется, никакого монстра не было. Передо мной стоял стройный блондин с повязкой на глазах. Темно-серой, казавшейся непроницаемой – непонятно, видел ли он меня или просто повернул лицо в мою сторону.

Очень красивое лицо, кстати, какое-то античное даже. Точеные черты, гладкая кожа, аккуратный прямой нос, капризный изгиб пухлых губ. С голосом внешность совсем не сочеталась. Если бы не голос, он бы располагал к себе, но...

– Простите, вы не подскажете, где можно купить билет? – спросила я, стараясь не пялиться на него чересчур откровенно.

Подумаешь, со зрением у человека проблемы. А голос... Какой уж от природы достался, он ведь не виноват.

– И куда же вы намерены отправиться? – наверное, это должно было прозвучать с ласковой иронией. Но с его тембром выходило пугающе.

– Главное, выбраться отсюда, – ответила честно. – Куда-нибудь в цивилизацию. Где хотя бы связь ловит.

Он удивленно приподнял бровь. Улыбнулся, чуть склонив набок голову, словно присматривался. Вроде ничего в нем объективно страшного не было, но интуиция не шептала – вопила: «Беги!»

Разумеется, я не сдвинулась с места. Это как минимум невежливо. И глупо.

– Ну зачем же так скоро, вы ведь только приехали... Кстати, не расскажете ли, откуда?

Ответить я не успела. Дверь распахнулась, и появились те двое, с которыми я общалась в поезде. При виде моего собеседника бородач нахмурился и что-то тихо сказал приятелю. Тот решительным шагом приблизился и взял меня под руку.

– Вот вы где! Мы вас по всему вокзалу ищем, – воскликнул он и перевел взгляд на блондина. Поприветствовал его, чуть склонив голову. – Господин охотник. У вас есть какое-то дело к нашей гостье?

– К вашей? – переспросил тот. – Вы уверены?

– Вы знакомы? – спросил у меня бородач. Я отрицательно покачала головой. Он снова обратился к странному типу. – Уверены. Если возникли проблемы, лучше обсудите их со мной. Она здесь впервые. Как видите, робеет. К тому же устала с дороги. С вашего позволения, мы проводим девушку в гостиницу.

На мгновение почудилось, что никуда он меня не отпустит, и от этой мысли мороз по коже пошел. Хотя незнакомец ничего плохого пока не сделал, что-то в нем настораживало. А поведение моих спутников лишь усиливало это чувство.

– Могу ли я вам помешать! Идите, милая барышня... Как ваше имя?

– Стася... Анастасия, – пропищала я.

– Еще увидимся, Стася-Анастасия.

Все трое раскланялись. Один из товарищей подхватил мой ящик с рассадой, второй не отпускал мою руку, будто опасаясь, что опять потеряюсь. Мы вышли, а жуткий блондин остался. Семеня по перрону, я то и дело оглядывалась – почему-то казалось, что он за мной следит.

– С чего это он к вам прицепился? – задали мне вопрос, который саму очень интересовал.

– Понятия не имею. Наверное, вид у меня подозрительный... А он вообще кто?

Они переглянулись и велели держаться от этого типа подальше. Больше никаких объяснений не последовало, а приставать с расспросами я не стала. У меня поважнее заботы есть. И странностей вокруг хватает, подумаешь, чересчур любопытный инвалид по зрению. Может, он сторожем на станции работает, вот и следит, чтобы не шлялись всякие.

Правда, на инвалида он не похож. Наоборот – такое чувство, словно видит гораздо больше, чем другие. И даже среди местных обитателей он был, пожалуй, самым странным, хотя казалось бы...

– Значит, так. Сейчас мы вас поручим вон той девчонке – вон она, на телеге, парнем ряженая. Это хозяйки гостиницы дочка. Она вас отвезет, а там разберетесь, хозяйке я записочку написал, – объяснил попутчик, который без бороды. – Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, утром и разбудят, и накормят, и на поезд посадят.

– Спасибо! Не знаю, что бы я без вас делала...

– Будет вам, – улыбнулся он ласково. – В Вармстеде добрых людей хватает, не пропадете. Алиэтти! Вот, постоялица новая ваша. Довезите быстрее, и без остановок, знаю я тебя. Ну, бывайте здоровы.

Они ушли, а мы с девчонкой пару секунд с любопытством разглядывали друг друга. Это была та самая любительница яблок, которая пыталась всеми вокруг командовать с крыши вагона. Сейчас я смогла как следует рассмотреть ее лицо. Она оказалась не просто хорошенькой, а настоящей красавицей, хотя ее черты классическими не назовешь.

Полные губы, широкие скулы, очаровательные веснушки на маленьком вздернутом носике. Янтарные глаза. Каштановые волосы с рыжиной коротко острижены – ей очень шло. Яркая внешность, такие не забываются.

– А, растяпа, – узнала и она меня. Протянула руку: – Забирайся давай. Ну же, смелее. Место возле извозчика все равно занято.

Я передала ей рассаду, потом сумку, потом кое-как вскарабкалась сама. Верхние мешки были набиты чем-то мягким, и сидеть на них было вполне удобно.

– Тебя как звать-то? – спросила девчонка, с нескрываемым интересом рассматривая мою одежду. Даже рукав куртки потрогала, не удержалась.

– Анастасия. А тебя Алиэтти, да?

– Летти, – широко улыбнулась она, демонстрируя белые передние зубы, выглядевшие крупнее, чем должно быть в идеале. Это можно было считать недостатком, но ее не портило. Смотрелось даже мило.

– Тогда я – Стася.

Терпеть не могу имя Настя, хотя Анастасия мне нравится. Но оно слишком длинное, вот и сократила до Стаси. Еще в детстве, и с тех пор приучаю всех так меня называть.

Ехали недолго, но непоседливая Летти успела расспросить кто я, откуда и что собираюсь делать в Вармстеде. Услышав, что села в поезд по ошибке, перепутав со своей электричкой, она почему-то очень удивилась. В то, что я ничего об этом месте раньше не слышала, и вовсе верить отказывалась.

Зато она не знала, где находится Беловка. Это-то как раз нормально, деревня небольшая. Но она и название районного центра впервые услышала. И моего родного города, а это, на минуточку, миллионник! Мы перебрасывались географическими наименованиями, будто играли в города, вот только игроки оказались из разных стран.

Даже хуже. Когда дошло до названий столиц, мне стало не по себе. Про страну, в которой мы якобы находимся, спрашивать и вовсе не решилась. Жутко было услышать ответ...

– Если ты меня разыгрываешь – не смешно, – сказала я осторожно. – И глупо.

– Я бы сказала, что это ты меня разыгрываешь. Но... Как-то ты выглядишь и вправду по-нездешнему. И вообще странная какая-то, уж прости, – отозвалась Летти. Глядя, как наша телега паркуется возле большого двухэтажного дома, она нахмурила лоб. – Вот что. Много не болтай и никого больше о своей Беловке не расспрашивай. Решат еще, что ты не в своем уме. Никуда одна не ходи. Я матушке по-быстрому помогу вещи разобрать, вернусь и что-нибудь придумаем. Поняла?

– Да. Но мне нужно билеты купить. Завтрашний поезд последний.

Летти явно соображала лучше меня, по крайней мере, в тот момент. Она задала вопрос, над которым я еще не задумывалась.

– Куда билеты-то? До станции Неизвестность в городе Нигде поезда отсюда не ходят!

И тут до меня в полной мере дошел ужас ситуации. Украдкой ущипнула себя – вдруг все-таки проснусь. Бесполезно. Ни широкое крыльцо гостиницы, ни Летти, ни недовольно фыркающая лошадь не исчезли. А вот синяк скорее всего появится, я с дури перестаралась и ущипнула слишком сильно. По-настоящему больно, как только в реальности может быть.

Городок Вармстед располагался на дне кальдеры древнего вулкана, к счастью, уснувшего тысячу лет назад. Впрочем, действующий здесь тоже имелся, а еще гейзеры, теплые озера и обжигающие источники. Все это обогревало долину под землей, превратив в живой оазис посреди бескрайних льдов. Место поистине уникальное, о чем мне Летти с гордостью рассказала, пока мы шли почти через весь город.

– Только представь: вокруг зима, полярная ночь, северное сияние, вон там, за горами, жуть как холодно, плевок на лету замерзает, – она махнула рукой куда-то налево. Но могла бы и направо, все равно куда. Горы нас окружали со всех сторон. – А тут вечное лето.

– Прям-таки лето? – переспросила я с ехидством.

Мне не было холодно в обычных джинсах и куртке, но и не вспотела. Погода примерно как у нас в конце апреля. Правда, с интересным отличием: уже почти стемнело, на улицах постепенно разгорались фонари, но температура не менялась. Хотя тут и днем было пасмурно, солнце не пригревало.

– Ну, не совсем. Но зимой можно без шапки ходить. И снег не ложится, падает и сразу тает. Свежие овощи из оранжерей едим, если б не темнело – все бы кругом цвело круглый год.

– Здорово, – вежливо отозвалась я, не обращая внимание на столь явное преувеличение.

Вокруг конечно имелись и аккуратно подстриженные кусты, и деревья, и газоны с пожухшими осенними клумбами, но на город-сад Вармстед не тянул. Уж больно местность вокруг была пустынной и голой.

– А еще здесь самое большое число магов на душу населения, – продолжала Летти нахваливать малую родину. – Благодаря работе Станции, куда мы сейчас с тобой идем. Они не только о городе заботятся, но и жителям помогают по-мелочи. Представляешь, запросто можно прийти и попросить что-нибудь... Что-нибудь волшебное!

– Станция же в другой стороне вроде, – пробормотала я. Засмотревшись на выглянувшую из-за облаков высокую гору, не сразу сообразила, что она несет. – Кого-кого? Магов? В каком смысле?

– В обычном, какой тут еще бывает? Магов, волшебников, чародеев, не знаю, одаренных или как их у вас называют. Не хочешь же ты сказать, что там, откуда ты приехала, магов нет?

– Ты об этих что ли, экстрасенсах всяких, гадалках и прочих хиромантах, которые гороскопы сочиняют?

– А что такое го-ро-ско-пы? – переспросила она по слогам непонятное слово.

Надо же. Верить или нет – личное дело каждого, но взрослого человека, который даже не в курсе, что это такое, я встретила впервые. Их же в любом журнале печатают, по радио каждый день передают...

– Не бери в голову, так, ерунда всякая. Может объяснишь наконец нормально, куда и зачем мы идем?

«А то от твоей болтовни о чародеях не знаю, что и думать. То ли ты не в себе, то ли правда решила обратиться к экстрасенсам за помощью», – добавила мысленно.

Не сказать чтобы я во все это не верила, наоборот, не считаю, что все они шарлатаны. Да и в гороскопы при случае заглядываю, они иногда с невероятной точностью сбываются. И вообще, надо быть конченым циником и занудой, чтобы хоть чуточку не верить в чудеса. Вот только заигрывать с потусторонним лишний раз не хотелось бы, мало ли.

Однако Летти с абсолютно серьезным видом заявила, что магия здесь дело совершенно безопасное, привычное, и как раз к магам мы сейчас направляемся. Не на железнодорожную станцию, на исследовательскую. Если мне где-то сумеют помочь, то только там.

– Насчет поезда не беспокойся: все, кому надо уехать из Вармстеда до зимы, завтра уедут, – пообещала она. – Неважно, купил ты билет или прозевал. Главное, явиться до отправления, а там посадят как-нибудь. Ты знала, что это единственный случай, когда дорожное управление продает билеты в долг? То-то же!

Краем глаза я заметила, как через дорогу от нас промелькнула тень. Мы шли по безлюдному переулку мимо невысоких жилых домов с каменными стенами. Даже здесь вдоль тротуаров выстроились фонари, заливавшие ярким светом улицу. До каждого уголка – в тени не спрячешься.

Впрочем, наш преследователь прятаться не старался, наоборот. Увидев, что я на него смотрю, махнул рукой и пересек дорогу. Остановился в метре от нас. Я растерянно молчала, Летти поспешно ему поклонилась.

– Спокойного вечера, господин охотник, – скороговоркой произнесла она, замерев на месте и опустив ресницы, избегая его взгляда. Ждала, пока дальше пойдет, но он, похоже, никуда не торопился.

– Кто это с тобой, Андреа-Алиэтти? Вы знакомы? – спросил он. – И куда вы идете, не задумали ли покинуть город к ночи ближе?

Неужели это запрещено, комендантский час или что-то вроде? Спрашивать не стала – пусть местные между собой разберутся. Я закон нарушать не собиралась и вообще ничего плохого не делала.

– Это наша... гостья. Поселилась в гостинице, вот, все ей тут показываю, – отрапортовала Летти и добавила, сочиняя на ходу: – Стася моя троюродная кузина. С отцовской стороны.

Она вдруг взяла меня за руку и чуть выдвинулась вперед, будто неосознанно стараясь защитить. Охотник наблюдал за нами невидимыми за повязкой глазами. Бледные губы изогнулись в подобии улыбки, в которой не отразилось ни веселья, ни доброты.

– Врешь, – прошелестел он тихо, чтобы только мы могли услышать. – Сейчас ты уйдешь и забудешь все нелепости, которые это су... эта сударыня, вероятно, тебе наговорила. А о нашей гостье я позабочусь. Лично. Пойдемте, Стася-Анастасия, не вынуждайте за вами гоняться. Все равно ведь не скроетесь.

Мы с Летти переглянулись, и в ее ярко-карих глазах словно мой собственный страх отразился. Не сговариваясь, мы дернули с места и бросились бежать, не размыкая рук.

Это было очень неудобно, но я в тот момент ни за что ее не отпустила бы. Слишком испугалась, что останусь один на один с тем, кого даже местная хулиганка боится. Она тащила меня за собой по улице, ныряла во дворы и сквозные подъезды, пока наконец не решила, что опасность позади.

– Ты же только с поезда сошла. Когда ему досадить успела? – спросила она, пытаясь отдышаться. – Какие у него вообще к тебе могут быть дела?

Мы сели на крыльцо возле какой-то сараюшки в чьем-то дворе. Здесь фонари не включали, и было достаточно темно, чтобы оставаться незамеченными с улицы.

– Понятия не имею. А это кто?

Понизив голос до шепота, будто рассказывала о чем-то секретном или неприличном, Летти ответила, что странный тип – лучший охотник в кальдере. Что хотя все жители города и знают его в лицо, сам он почти ни с кем не общается и людей избегает. А люди в свою очередь избегают его, потому что он якобы и не человек вовсе, только внешне похож.

– Его магия изменила. Говорят, жуткие опыты на нем ставили, – завершила она свой рассказ. – Вот и стал таким... Лично я никак привыкнуть не могу, как взглянет – мороз по коже. И от него правда не спрячешься, если захочет, непременно найдет. Он сквозь стены видит и вообще умеет всякое.

Неудивительно, что у меня он вызывал ровно такие же ощущения. И это при том, что я о нем до сих пор ничего не слышала.

– Послушай, я совершенно не представляю, с чего вдруг этот ваш охотник ко мне прицепился! Мне всего лишь нужно вернуться домой. Я и натворить ничего не успела, сама же видела. Он точно не кто-то вроде полицейского у вас? Может, я ему показалась подозрительной?

– Он вообще-то только за тварями гоняется, на дела людей ему плевать, – задумчиво произнесла Летти и прищурилась, стараясь рассмотреть меня в темноте. – А ты на тварь совершенно не похожа.

– Вот спасибо! – фыркнула я, а потом подумала, что она, должно быть, имела в виду что-то конкретное. – Если бы я еще понимала, о чем ты.

– Так ведь Зыбкая пустошь неподалеку. Вон там, за горами. И кого там только нет, ты таких чудищ нигде и не видывала! Некоторые из них очень ценные, и все до одной – опасные. А чем ближе зима, тем ближе они к кальдере подходят. Маги нас конечно защищают, но без охотников не справились бы.

Перед мысленным взором появилось спокойное лицо с красивыми правильными чертами и повязкой на глазах. Прямо статуя Фемиды, такой же греческий профиль. Или нет, в профиль он напоминал молодого Элвиса Пресли, только блондин. Теперь, когда он был далеко, наше поведение казалось глупым. Как дети малые, напугались слепого дяди со страшным голосом.

– То есть он ничего ужасного не делает, даже наоборот? – спросила я. Летти пожала плечами. – А чего бежали тогда?

– Не знаю. Рядом с ним вообще как-то не по себе, а тут ты еще... Но зря конечно так далеко удрали. Здоровенный крюк придется сделать. Пойдем? Нужно успеть до ужина, иначе не примут.

Маги обосновались на самой окраине городка, чуть поодаль от крайних домов. На склоне самой высокой горы, которая оказалась вулканом. Чтобы туда попасть, пришлось долго подниматься по достаточно крутой извилистой дороге, и к концу пути у меня ноги гудели. Если те маги на работу пешком ходят, они должны быть в прекрасной физической форме.

Внутри здание выглядело как обычное учреждение такого типа в моем мире, разве что наряднее. По стилю напоминало наш модерн: сочетание легкости и строгости, много пространства, света, витражи, лепнина с изящными завитушками. В огромном холле разносилось эхо шагов и тихих голосов.

Здесь были люди, но не было суеты. Неторопливо шли по залам, коридорам и лестницам, спокойно разговаривали. Мы с Летти, нервные и запыхавшиеся после всей беготни, выглядели неуместно. А еще она дергалась, озиралась в поисках кого-то, к кому можно пристать с вопросом и явно не особо понимала, куда конкретно идти. По пути сюда ее запал иссяк.

Неизвестно, сколько бы мы еще слонялись без цели, если бы нас не окликнул знакомый голос. Тот, который ни с чьим не спутаешь.

– Вот вы где, – раздался он совсем рядом. И как ему всякий раз удается незаметно подкрадываться? – Пойдемте со мной, Стася-Анастасия, вас ждут. А тебе здесь делать нечего. Иди домой и прекрати путаться под ногами.

Летти насупилась, подбоченилась и воинственно задрала подбородок. Выглядело не очень-то грозно рядом с охотником, всем своим видом излучавшим опасность. Особенно если учесть, что ростом она едва доставала ему до плеча.

– Я никуда без нее не пойду! – пропищала она. То, что в этот раз вокруг были люди, придало ей храбрости.

Охотник криво ухмыльнулся, но больше ничего не сказал. Шагнул к ней ближе, склонил свое лицо к ее лицу и коротко рявкнул. Даже не рявкнул – зарычал. Негромко, но будто мощные басы на полную включили, казалось, стены затряслись. Человеческий речевой аппарат такой звук издать не способен.

Летти застыла, вжав голову в плечи. Охотник велел мне следовать за ним и быстрым шагом направился к лестнице. Я послушалась, куда деваться. Проверять на себе, какие еще фокусы он умеет проделывать, что-то не хотелось.

Мы поднялись на верхний этаж и вышли в еще один холл, поменьше. Сейчас вокруг никого не было.

– А как вас зовут? – попыталась я разрядить обстановку. – А то вы мое имя знаете, а я ваше нет.

– Тео, – бросил он на ходу.

– Очень приятно. Тео, а как вы...

Он резко развернулся, так, что я чуть в него не впечаталась.

– Я задаю вопросы – ты отвечаешь. Пока не спрашиваю – молчишь. Поняла?

Я обиженно замолчала – не больно-то и хотелось. Тем более оказалось, что мы пришли.

Еще до того, как она представилась, я поняла: эта женщина занимает высокий пост. По кабинету, огромному, роскошно и строго обставленному, даже двери отличались затейливой резьбой и массивностью. По взгляду, которым она нас встретила – особый взгляд человека, привыкшего, что его распоряжения выполняются беспрекословно. По тому, как присмирел мой спутник – на высокомерном лице промелькнуло что-то похожее на почтительность.

А еще она была невероятно, ослепительно красива. Ее словно окружало мягкое сияние. Лучистые глаза, роскошные блестящие волосы благородного каштанового оттенка, милая полуулыбка нежных губ - ею хотелось любоваться, не отрываясь.

– Ну что же вы, походите, – хрустальным голоском пропела она. – Смелее, я не причиню вам вреда.

Кивнула в сторону кресла возле своего стола. Немного робея, я села. Охотник остался стоять, словно охраняя вход в кабинет. Впрочем, красавица его будто и вовсе не замечала, ее внимание сосредоточилось на моей скромной персоне. Даже стало неловко.

– Рада приветствовать вас в Вармстеде, Стася-Анастасия. Мое имя Симона Стефан, и я состою в совете города. Должно быть, вам уже рассказали, что я – главный маг здесь, после магистра Станции, разумеется.

– Вообще-то меня Анастасия зовут. Стася – это уменьшительное, для друзей, – пробормотала я единственное, что пришло в голову.

– Уверена, что мы непременно подружимся, – улыбнулась она. – А пока, Анастасия, расскажите обо всем, что с вами приключилось. Постарайтесь не упускать ни малейших подробностей, это очень важно.

Я рассказала. Как села в пустой поезд и уснула. Совсем ненадолго, но крепко, так, что не заметила, когда все успело измениться. Про то, откуда ехала и куда – Симона тоже слышала эти названия впервые, но почему-то совершенно не удивлялась.

А вот упоминание, что мне показалось, будто все вокруг говорят на чужом языке, ее заинтересовало. Пришлось рассказать о доброй бабушке и ее яблоке. Смущаясь, как глупо это звучит, я призналась, что начала понимать местную речь почти сразу после того, как доела угощение.

– Скорее всего, спросонья показалось. Увидела незнакомые места за окном, перепугалась, вот и почудилось всякое.

– Вовсе нет. Ведь вы попали сюда из другого мира, и чтобы наш мир вас принял, лучший способ – съесть местную пищу. Или чтобы сразу узнать, что не принял вообще, – милостиво пояснила магичка. О том, что могло бы случиться, если бы не принял, я решила не переспрашивать. – К счастью, все устроилось наилучшим образом.

Сомневаюсь. Я бы предпочла сюда вообще не попадать.

– Интересно, кто же вам помог? Ведь чтобы понять, что происходит, и ускорить вашу адаптацию здесь, нужно быть сильным магом. Думаю, вы догадались, что это было непростое яблоко... Неужели случайное совпадение?

Я принялась было подробно описывать старушку, но Симона жестом меня остановила. Якобы маг с такими умениями мог принять любой облик. Скорее всего загадочный помощник выбрал тот, который вызывал у меня доверие.

– Пусть вас это не беспокоит, главное – вам помогли, и вы сумели попасть туда, где о вас позаботятся, – ласково проговорила Симона. – Уверена, вам понравится в Вармстеде. Здесь для каждого находится место.

– Но я не собираюсь здесь оставаться! – воскликнула я, чувствуя подступающее отчаяние. Зачем я тут? Как отсюда выбраться? – Мне сказали, что вы можете помочь вернуться...

Она взглянула на меня с сочувствием, и это напугало сильнее всего.

– Видите ли, Анастасия, вы оказались в нашем мире из-за редкой аномалии, искажения, вызванного случайным выбросом силы. Не буду вдаваться в подробности, но поймите главное – повторить все обстоятельства не получится. Проще говоря, вы не пришли по проторенной дороге, а провалились сквозь хаотично возникший портал. И он закрылся без следа. Сожалею.

– Значит я... Застряла? Навсегда? – даже произнеся вслух, так и не сумела поверить.

Ведь я всего лишь села не в тот поезд. Так не бывает. Не должно быть!

– Успокойтесь. Все не настолько страшно, как кажется на первый взгляд. Сейчас вы вернетесь в гостиницу, отдохнете, выспитесь, а завтра мы все решим. Только очень прошу, нет, решительно настаиваю: не распространяйтесь о себе каждому встречному. Иначе горожане отнесутся к вам с предубеждением, а первое впечатление весьма трудно изменить, – попросила Симона, и я кивнула в ответ. Сама уже догадалась, что не стоит. – Тео, будь любезен, позаботься о нашей гостье. Я окончательно убедилась, что мы ошибались на ее счет.

Пока мы разговаривали, я совершенно забыла, что в кабинете есть кто-то еще. Тем более этот человек умел становиться незаметным, его присутствие никак не ощущалось. Словно даже дышать переставал.

– Раз так, мне за ней смотреть незачем. Я охотник на тварей, а не нянька для неприкаянных девиц, – сказал он своим шершавым голосом.

– Присмотри, – повторила магичка строго. Взглянула на меня, снова улыбаясь. – Ступайте, дорогая. И ни о чем не думайте, все будет хорошо.

Дала понять, что аудиенция окончена, короче. Навязываться я не стала. Надела куртку, попрощалась и вышла, сопровождаемая молчаливым Тео.

– Скажите, это правда? – не выдержав, вцепилась в его рукав, едва за нами закрылась тяжелая дверь. – Я не смогу вернуться домой?

Не повернувшись в мою сторону, он брезгливо скривил губы и выдернул руку.

– Я собирался пристрелить вас прямо на вокзале, не дожидаясь, пока проявите себя, – процедил холодно. – Я вам не друг. И все еще слежу за вами, какой бы жалкой и невинной ни притворялись. Помните об этом.

– Я не притворяюсь, – пробурчала ему вслед.

Именно жалкой я себя и чувствовала. Беспомощной и всеми брошенной. Если бы не обнаружила настырную Летти, поджидающую меня у выхода, совсем бы пала духом.

Кажется, у меня все-таки нашелся друг в этом странном месте. Пусть всего лишь простая девчонка, куда ей против магов и чудовищ. Но зато она меня не бросила, и охотника не забоялась. Так мы и шли до гостиницы вдвоем, а он – позади. Только у самого крыльца отвязался наконец.

– Рассказывай, ну! – нетерпеливо тормошила меня Летти, едва мы остались наедине. – Неужели сама тебя принимала? И что сказала?

Мы сидели в ее крохотной комнатушке, не сильно больше чулана. В мансарде – в скошенное окно заглядывали звезды. Хозяйка гостиницы, которой дочка представила меня как свою подругу, сперва приуныла. Но когда узнала, что расходы за мое проживание оплатят из городской казны, посмотрела с уважением и разрешила жить тут сколько угодно, ни в чем себе не отказывая.

Я еще не разобралась, что к чему, но хитрая Летти немедленно воспользовалась неожиданной щедростью, заказав от моего имени на ужин все лучшее, что было в меню. Как я поняла, саму ее так баловали нечасто.

– Дай хоть прожевать, – взмолилась я, едва не подавившись. – Я между прочим завтракала в шестом часу утра. Чашкой кофе.

– Где же такое видано: ее судьба решается, а ей лишь бы брюхо набить! И вообще, разве же я мешаю? За столом полагается вести приятную беседу, способствует пищеварению.

Поняв, что от нее не отделаться, я решила на время забыть о приличиях. Терпеть, когда перед носом полно вкусностей, а ты голодна как собака, тоже не вариант, так что пришлось говорить и есть одновременно. А уж Летти слушать и есть вообще ничего не мешало.

– В общем, все бесполезно, – закончила я рассказ. – Если верить вашей магичке, мне никогда отсюда не выбраться.

Не выдержала и вздохнула. Никак не получалось отделаться от чувства, будто скоро проснусь у себя дома, от звонка будильника, и поеду к сестре в деревню, на этот раз по-настоящему.

– Даже если так – не вешай нос! Вообрази, как тебе повезло, ты ведь могла где угодно очутиться. А попала к нам, в Вармстед. Знаешь что это за место? – жизнерадостно спросила Летти.

– Странный мир со странными жителями, где живут настоящие маги, а вокруг бродят чудовища, – отозвалась я, уныло ковыряя ложкой сладкий пирог. Обожаю десерты, но что-то аппетит пропал.

– Это тоже. А еще нас называют приютом последнего шанса для тех, кому некуда податься. Здесь всем рады, для каждого найдется дело и лишних вопросов не задают. Так что и не думай – оставайся! Привыкнешь, еще и уезжать не захочешь.

Как будто у меня был выбор. Но вообще она в чем-то права. Меня приняли, накормили, обогрели, крыша над головой имеется и даже подружка появилась. Ничего страшного пока не произошло.

Вот только дома я исчезла без следа, сестра наверняка с ума сходит. С тех пор, как погибли родители, мы со Светкой одни остались. Вместе выживали, во всем друг друга поддерживали. У меня с мамой таких близких отношений не было, как с сестрой. Сейчас у нее есть муж и маленькая дочка, но все равно...

– Ну не грусти, а то мне тоже грустно, – Летти взяла меня за руку. – Лучше ложись спать, утром все покажется проще, вот увидишь.

Увы, утром легче не стало. Я проснулась все там же, в маленьком гостиничном номере, из окна которого виднелись заснеженные вершины гор. Вармстед. Другой мир. Это все не сон, а моя новая реальность.

На широком подоконнике стоял ящик с рассадой. Я полила его водой из графина. Надо бы придумать, где можно посадить помидоры в грунт. Жалко, если умрут, я ведь их из дома привезла, у меня при себе и так вещей немного. Например, белья всего пять комплектов, и косметики минимум, и гигиенических средств... Одежда вообще лишь та, что на мне – у Светланки на даче полно барахла, роту одеть хватит, я и не брала ничего.

Интересно, как у них с привычными бытовыми мелочами, ведь все вокруг намекает на то, что прогресс здесь основательно запаздывает. Зато есть магия. Наверное, с ней многое становится проще...

Не суть, местных денег у меня все равно нет, и как их раздобыть – без понятия. Мой опыт в продажах вряд ли будет востребован, если только в лавке торговать, но я ведь не продавец-кассир. Да и кассы у них не факт что существуют.

Но уже за завтраком (божечки, какая была каша вкусная, а булочки, а сливки какие!) выяснилось, что беспокоилась я зря. Не успела кофе допить, как явился мальчишка-посыльный с письмом, в котором мне в изысканных выражениях предлагалось явиться в городскую управу к десяти часам утра.

Меня провожала все та же Летти – подозреваю, что она просто-напросто отлынивала от работы по хозяйству. Бегать со мной по городу было всяко веселей.

В управе ради меня целый совет собрали. Двое мужчин и одна женщина, все немолодые, одетые сдержанно и строго, расположились за столом. Кроме них присутствовал Тео. С неизменной серой повязкой на глазах, в элегантном костюме песочного цвета, он словно нарочно держался поодаль.

Сидел на подоконнике и со скучающим выражением лица смотрел в окно, как бы демонстрируя всем своим видом, что на происходящее ему абсолютно наплевать. Когда мы вошли, даже не обернулся. Зато я оценила, что у него хорошая фигура, и что сегодня он выглядит просто шикарно. Невольно почувствовала нечто похожее на симпатию: мужчины, умеющие носить костюм – моя слабость.

– Добро пожаловать в Вармстед, Стася-Анастасия! – начал представительного вида мужчина, сидевший в центре. Его седые волосы волнами ниспадали на широкие плечи, и в сочетании с острой бородкой вызывали ассоциации с художником или кем-то еще творческим.

Симпатия к охотнику испарилась, не успев толком возникнуть. Это что же, благодаря ему меня все здесь будут так по-идиотски называть?

– Мы в совете узнали о вашей... ситуации и готовы оказать все возможное содействие, – продолжил седовласый. В отличие от внешности, речь у него была той, какая и полагается бюрократу. – Вам должно быть разъяснили, что в нашем городе отношение к приезжим особое. Долгое время мы отрезаны от внешнего мира, к тому же окружены суровой и опасной природой, оттого община у нас дружная, долг каждого жителя Вармстеда – заботиться о ближнем.

Некоторое время он расхваливал город и его обитателей, заверял, что для любого найдется место и дело по способностям. Предложил не отсиживаться в стенах гостиницы, скрываясь от непонятного мира, а скорее влиться в местную жизнь. Легче всего это будет сделать, обзаведясь каким-нибудь занятием. Проще говоря, работой. Видимо, содержать тунеядцев за счет бюджета не любят ни в одном из миров.

С этого момента начались трудности. Никто из моих собеседников не представлял, чем может заниматься пришелица из другого мира. Дама пристально взглянула на меня поверх очков и попросила рассказать, есть ли у меня образование и профессия.

– Чем вы занимались на родине, сударыня? И к какому принадлежали сословию – извините за любопытство, но должны мы хотя бы знать, как к вам обращаться...

Как угодно, лишь бы не Стася-Анастасия. Задумавшись, я не сразу осознала, что она сказала «принадлежали», в прошедшем времени. Все вокруг уверены, что домой я больше не вернусь.

– Я менеджер по продажам в IT-компании, но вряд ли здесь это кому-нибудь пригодится.

Хватило пары уточняющих вопросов, чтобы понять – не пригодится. До технологий, в сфере которых я привыкла работать, им здесь еще долго развиваться предстоит. Телефон изобрели совсем недавно. Из связи в городе были почта и телеграф.

– А вообще я работы не боюсь, готова за любое дело взяться, если научите. Чем только не занималась, пока институт не закончила! И сахарную вату продавала в парке, и в колл центре немного, и промоутером...

Причина столь раннего начала трудовой карьеры была в том, что содержать нас с сестрой, школьницу и студентку, стало некому, пришлось самим выкручиваться. Но им об этом знать не обязательно.

– Простите, кем? – уточнил «художник».

– Рекламки раздавала у метро... – испугавшись, что придется еще и про метро объяснять, быстро добавила: – Листовки с объявлениями, прохожим. Чтобы в магазин заманить.

– Хмм... Вы говорите – институт кончали? А что если устроить вас учительницей в какой-нибудь приличный дом? Или напротив, в публичную школу к ребятишкам из семей попроще, – предложил второй мужчина, который все это время молчал и с плохо скрываемым интересом меня разглядывал.

– Полно вам, чему она их научит! – возразила дама и обратилась ко мне, извиняясь: – У вас и дисциплины, должно быть, в школах совсем иные.

– Абсолютно, – ответила как можно убедительнее.

Только преподавания не хватало! Нет уж, мне нужна какая-нибудь тихая, простая работа, желательно не на виду. Без магии и жути всякой.

– Тетушке Братиану нужна помощница в лавке, – подала голос Летти.

До этого она сидела тихо в уголке, я аж забыла, что она тут. Дама в очках строгим взглядом заставила ее замолчать. Мне захотелось поддержать девчонку.

– Думаю, я могла бы попробовать. Я ведь все-таки продажник.

– Не годится. Старушка мало с кем уживется, недаром все никак помощника не найдет, – возразили мне в ответ. – К тому же суеверная, а вы... Сами понимаете.

Я понимала. Я им кажусь не менее странной, чем они мне. Влезла в их мир через какой-то портал, и чего от меня ждать – неизвестно. Повезло, что они тут такие толерантные, если бы очутилась в условном средневековье, могли бы и на костре сжечь.

Тем временем обсуждение продолжалось. Вспомнили, что я ехала в деревню и спросили, не желаю ли выбрать что-нибудь связанное с сельским трудом.

– Ну... Я могу копать, – честно призналась я. А могу не копать, угу. Вот и все сельскохозяйственные навыки. Дачей в основном занималась сестра.

– Поручите ее Полковнику. На ферме звезд для всех найдется работа, – внезапно произнес Тео. – К тому же он сможет за ней присмотреть.

Все трое обернулись в его сторону. На несколько мгновений повисла тишина, и мне почему-то стало не по себе. Тем более что его слова прозвучали полной белибердой: ферма, звезды, полковник... Я и не пыталась догадаться, что он имел в виду.

– Вторая половина его дома свободна, – добавил Тео.

– Но согласится ли на это господин Лунн? Ведь он тщательно оберегает свое уединение и вряд ли будет рад столь неожиданно навязанному соседству, – сказал седовласый бюрократ.

– Сегодня я обедаю у него. Заодно объясню ситуацию.

Вопрос, соглашусь ли я, очевидно никого не волновал. И вообще, что-то мне подсказывало, будто все они – и служащие управы, и тем более охотник, просто-напросто хотят поскорее от меня отделаться и повесить ответственность на кого-то другого.

Как бы подтверждая догадку, мне велели ни о чем не беспокоиться, возвращаться в гостиницу и отдыхать, пока они что-нибудь придумают. Мы с Летти попрощались и вышли из душного, не по погоде жарко натопленного кабинета.

На улице было солнечно и свежо. В кронах деревьев, посаженных вдоль тротуара стройным рядом, чирикали птицы. Мимо спешили по своим делам прохожие, не обращая на нас внимания. Только гипсовые лица, украшавшие фасад управы, смотрели белыми глазами строго и будто бы осуждающе.

Мне бы хотелось посидеть где-нибудь в спокойном месте, подумать. Или погулять и подумать. Главное, чтобы в тишине. Но рядом была Летти, девушка с шилом пониже спины. Спокойно ей не сиделось, видимо, никогда.

– Эй, Хинто! – крикнула она и помахала кому-то. И немедленно потянула меня за рукав, отвлекая от разглядывания здания управы. – Что ты опять застыла, пойдем.

Обернувшись, я увидела лошадь, медленно везущую небольшую телегу. Груз был затянут брезентом. Правил ею крепкий черноволосый паренек в сапогах и толстовке с закатанными рукавами. При виде моей спутницы его смуглое широкоскулое лицо расплылось в улыбке, но тут же приняло серьезное выражение.

– Привет, Летти, – сказал он, когда мы приблизились, и остановил и без того едва переставлявшую ноги лошадку.

– Ты случаем не на вокзал? Может, подвезешь нас с подружкой?

– Я груз везу, не пассажиров. И вообще тороплюсь, – пробурчал Хинто, отводя взгляд и изображая безразличие.

Но даже мне было понятно, что эта девчонка ему совсем не безразлична. И торопился лишь на словах – взял в руки вожжи, но телега как стояла на месте, так и осталась стоять.

– Вижу я, как ты торопишься, – фыркнула было Летти, но тут же заулыбалась и проворковала ласково: – Ну пожалуйста, что тебе стоит! Нам туда очень надо, а идти так далеко... Завтра ног не буду чувствовать и уж точно не смогу пойти на танцы.

– Ты же говорила, что не пойдешь!

– Так то вчера было, может и передумаю, – кокетливо отозвалась она. – Ну что, едем? Столько времени уже за болтовней потеряли, еще немного – и поезд пропустим!

Притворяясь, будто делает великое одолжение, паренек согласился. Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как они друг с другом заигрывают. Похоже, у Летти намечается роман, и сейчас он в самом начале. Голову морочит поклоннику.

– Э, нет! Груз раздавишь, – воскликнул он, когда Летти попыталась забраться в телегу. Похлопал по сиденью рядом с собой. – Сюда садись.

– Ты что же, намекаешь, будто я толстая?!

– Груз хрупкий. И ящики жесткие, отобьешь себе всю... красоту. Вы худые, вдвоем поместитесь, – искоса на нее поглядывая, сказал Хинто.

– От слова худо, да? – надула она губы, но все-таки села куда велено.

Когда я притиснулась рядом, поняла его маленькую уловку. Даже для нас двоих места оказалось мало, и Летти приходилось тесно прижиматься к довольному ухажеру, чтобы я на дорогу не вывалилась.

А повозку трясло на каждой кочке, сидеть было жестко, и я поняла, что ужасно скучаю по своей любимой машинке. Она ведь у меня умничка, не капризничает, а какое кресло мягкое, все так удобно отрегулировано, и салон недавно чистила, как новенький стал. Как она там, моя девочка? Когда ее теперь из сервиса заберут...

Светка ее обожала, хотя для вида ворчала, узнав, как я копила, питаясь макаронами, и сколько еще платила по кредиту. Говорила, что надо было выбрать что попроще, но когда впервые покаталась – оценила, конечно. Теперь машина ей достанется. Вот только легче сестре от этого не станет.

– Чего приуныла? – вернула к реальности Летти. – Не кисни, все только начинается. У нас с тобой впереди столько всего интересного!

Наверное. Да и бояться пока нечего: на первый взгляд мир, в который меня занесло, оказался уютным и приветливым. Где еще о чужаках станут так заботиться! Если бы дома не остались родные и друзья, которые обо мне беспокоятся, я бы может и не унывала.

Но она права, конечно. Что толку убиваться о том, чего не изменишь. Лучше постараться выбросить из головы мысли о доме, благо, есть на что отвлечься. Разберусь во всем более-менее – тогда и буду думать, вдруг получится хотя бы дать им знать, что со мной все в порядке.

А пока мы вернулись на станцию, где царила все та же суета. Будто и не уезжали. В поезд грузили багаж, и на перроне толпились пассажиры и провожающие. Я отметила, что уезжает гораздо больше народа, чем прибыло.

– ...не скажу, у меня слишком много дел, – кокетничала Летти со своим приятелем. – А ты вроде бы куда-то очень спешил. Пойдем, Стася. Здесь есть одно секретное местечко, откуда будет замечательный обзор. Нам повезло, что отправление задержали, успеем поглазеть.

– Ну да, он ведь еще утром должен был уехать. Почему задержали-то? – для чего нам глазеть на уезжающий поезд, я не спросила. Не так уж много здесь развлечений, наверное.

– Да кто их знает. Говорят, проверяли что-то, может, искали неисправность... Мало ли, вдруг опять куда-нибудь в другом мире заплутает, а там пассажиров целая толпа.

На секунду промелькнула запоздалая надежда – а вдруг и вправду заплутает? И отвезет меня обратно, нужно просто пробраться в вагон. Но я отмела этот вариант как глупый и почти безнадежный. Кто меня пустит, они же следят, один сердитый Тео чего стоит. К тому же, если верить магичке, портал все равно закрылся. Некуда мне теперь ехать и незачем.

Местечко Летти оказалось чем-то вроде наблюдательной вышки на задворках вокзала. Наверх вела железная лесенка, которую украшала цепь с таблицей «Не входить».

Отсюда открывался прекрасный вид на всю долину. Мы наблюдали, как завершается погрузка, и последние из пассажиров занимают свои места. Как поезд пыхтит, выпускает клубы дыма и трогается, медленно набирая ход, а люди на платформе машут тем, кто смотрит из окон. Кто-то идет следом, чтобы продлить прощание, кто-то вытирает платочком глаза – те, кого провожают, уезжают на целых полгода.

Длинной гусеницей он пополз прочь, туда, где озерная гладь ослепительно сверкала на солнце. Обогнул ее и устремился дальше, к полосе окаймляющих долину гор. А я смотрела и запоздало жалела, что не попыталась уехать. Ведь такой возможности не будет еще долго, до самой весны.

Вечером для меня принесли письмо. Каллиграфический почерк, написано явно перьевой ручкой и чернилами. Приглашение на некую звездную ферму – странное, конечно, название. Мне предлагали собраться и сообщали, что завтра после завтрака прибудет экипаж.

– Нетрудно догадаться, что они там выращивают. Звезды, – выдала Летти, когда я показала ей письмо и попросила рассказать, чем на загадочной ферме занимаются. – Кажется, сам Полковник написал, взгляни-ка на подпись и печать...

– В смысле – звезды? Это у вас фрукт какой-то вроде карамболы? – кто такой Полковник, меня в тот момент интересовало гораздо меньше.

Она взглянула на меня с удивлением и объяснила, что звезды – это звезды, не настоящие, разумеется, но очень похожи. Что это никакой не фрукт, но и неживыми их тоже не назвать, а что они на самом деле такое – разве что маги объяснить в состоянии.

Яркие сгустки чистейшего света, не обжигающие и совершенно не опасные, тронь – ничего не почувствуешь. Прикрепляются к специальной лозе и растут, набирают силу. Но ни в коем случае нельзя, чтобы на них солнечные лучи попадали, поэтому растят их лишь полярной ночью. А кальдера с ее круглогодичным отоплением позволяет делать это с комфортом и снабжает «урожаем» всю страну.

– А что потом с ними делают, с этими звездами?

– Как что? – произнесла Летти таким тоном, словно я спросила заведомую глупость. – Лампочки!

Человек, которого называли Полковником, явился за мной лично. Его экипаж остановился у крыльца гостиницы точно в назначенное время, минута в минуту. Я почему-то сразу поняла, что это он, едва на тротуар ступил.

Это был высокий широкоплечий мужчина в черном плаще нараспашку. Темные волосы коротко подстрижены, на висках седина, словно кистью мазнули. Бросалась в глаза его прямая осанка, как у танцора или военного, и сдержанные, скупые движения, в которых чувствовалась уверенность. Был ли он настоящим воякой или нет, но прозвище ему идеально подходило.

Наскоро поправив перед зеркалом одежду и прическу, я бегом кинулась вниз. Не хотелось задерживаться и портить тем самым первое впечатление: обычно те, кто сам пунктуален до мелочей, требуют того же и от окружающих.

Когда я вошла в наш тесноватый холл, он поднялся с дивана и коротко поклонился.

– Госпожа Стася-Анастасия, – произнес приятным вежливым баритоном. Надеюсь, не заметил, как я заскрипела зубами, вновь услышав нелепое имечко. – Позвольте представиться. Я Йенс Лунн, ваш новый сосед. Полагаю, и работать будем вместе – почему-то мне кажется, вам понравится на ферме.

– Это вам Тео сказал? – спросила я, забыв даже про «очень приятно».

Возникло ощущение, что охотник продолжает меня незримо преследовать и что без его ведома я здесь и шага не ступлю. Но Полковник улыбнулся, и злость вдруг испарилась. Его суровое лицо, загорелое, с грубоватыми, но привлекательными чертами, от улыбки совершенно преображалось, становилось открытым и приветливым.

– Это я и сам вижу, давно здесь работаю. Вы готовы ехать прямо сейчас? – спросил он и покосился на сумку у моих ног и ящик с рассадой. – Тут все ваши вещи?

Ну да, другими не обзавелась. Уж чем богаты, как говорится. Я жестом указала на многострадальные растения.

– Возле дома найдется место, чтобы грядку для помидоров соорудить?

– Боюсь, сейчас не лучшее время. Но я знаю, где можно будет их посадить. Подумать только – помидоры из другого мира... Что же, Стася-Анастасия, едемте?

– Просто Анастасия. Ваш друг неправильно мое имя запомнил, – поправила я раздраженно, уверенная, что все он запомнил правильно, а коверкал из вредности.

Я простилась с Летти, чуть не задушившей меня в объятьях, и ее матерью, хозяйкой гостиницы. Последняя, кажется, проводила меня с облегчением.

Экипаж Йенса был совсем крохотным, как раз на двоих. Ухоженный вороной конь с длинной гривой и лоснящимися боками бодро громыхал копытами по мостовой. Вострил уши, словно ему самому нравился этот звук.

Некоторое время мы молчали, Полковник лишь иногда косился с любопытством. Наконец он заговорил – и ошеломил меня первой же фразой.

– Анастасия, простите за прямоту, но я не в силах удержаться. Скажите честно: вы все-таки человек или тварь, обманом пробравшаяся в город?

– Чего? – растерянно выдохнула я, думая, что ослышалась или неправильно поняла.

– Мне о вас все рассказали, но я не терплю лицемерия и притворства. Предпочитаю честность. Не бойтесь, стрелять не стану. Как бы то ни было, постараюсь сперва выслушать и понять...

– Это он наговорил, да? – перебила со злостью. – Ваш охотник? Не знаю, за что он меня так невзлюбил, но мне о нем тоже всякое рассказывали. Еще неясно, кто из нас большая тварь.

Мне-то как раз ясно. Не я. Но Полковник с тем мерзким типом, судя по всему, дружит, а меня впервые видит, вряд ли сумеет без подсказки догадаться. Словно в подтверждение этой мысли он тут же сказал, что не надо так о Тео, он просто делает свое дело и в том, каким стал, не виноват.

– Он всего лишь просил за вами присматривать. Следить, если вы чудовище, или помочь, если человек. Вот я и спрашиваю, что же вы такое, чтобы случайно не перепутать.

– Смотря с чьей точки зрения рассуждать, – протянула, успокоившись. Злиться на него совсем не хотелось. – Я-то себя тварью не считаю, но вот мой бывший, к примеру, придерживается другого мнения...

– Шутить изволите. Выходит, не сердитесь. По правде говоря, я долгое время живу едва ли не отшельником, да и раньше все больше с офицерами общался или и вовсе с солдатами. Вояки, знаете ли, народ грубый... Словом, подзабыл я, как с юными красивыми барышнями беседы вести.

Ого, мне в этом мире впервые сделали комплимент! До сего момента только провожали любопытными и подозрительными взглядами, я уже начала думать, будто красивой здесь не считаюсь. Если он не из вежливости говорит. Но мы ведь за откровенность, значит, так и спросим, напрямую.

– А я красивая? Только честно. Я у вас недавно и понятия не имею, какие здесь приняты стандарты женской привлекательности.

– А мужская вас не интересует? – уточнил Йенс нарочито равнодушным тоном. Разговор со мной его явно забавлял.

– Спасибо, с мужской как-нибудь сама определюсь.

Честно говоря, и так определилась, нервы нервами, но приглядеться-то успела. Местные в основном очень даже симпатичные. Чаще всего рослые, широкоплечие, стройные, с правильными чертами лица – высокие скулы, прямой нос, хороший овал с четким подбородком. Северный европейский типаж, почти викинги, но не такие светлые. И брюнеты встречаются, и шатены...

Взять к примеру самого Полковника, интересный мужчина. Да хоть тот же охотник... Нет, этот не годится. Жуткий слишком, к тому же такой характер любые внешние достоинства сводит на нет.

– Извольте. Надеюсь, не сочтете за грубость, но кто еще скажет вам правду, как не я, – произнес он и окинул меня оценивающим взглядом. – У вас хорошее лицо. Такие милые щечки, и глаза красивые, ясные. Что касается фигуры... Немного тонковата, но сейчас это вроде как даже в моде, пышки были в фаворе еще когда я совсем мальчишкой был. Пожалуй, да. Если подберете приличные наряды, сможете иметь успех.

– Благодарю, – сказала я и прижала руку к груди. – Прямо от сердца отлегло. Где бы еще взять те приличные наряды. И деньги на них... Кстати, раз уж мы об этом заговорили... Мне на ферме какая зарплата полагается? На кусок хлеба хватит?

– Не беспокойтесь, в Вармстеде у всех высокое жалование, иначе никто бы не согласился зимовать в каменном мешке, окруженном лютой стужей и аномалиями. На хлеб точно хватит, а будете стараться – еще и на варенье. – Он снова посмотрел на меня, чуть задержавшись на ботинках. Да, ботиночки славные, новенькие. Не реплика, фирменные. Правда, здесь в таких девушки точно не ходят. – Но позвольте все-таки вам кое-что из вещей подарить. Ваши чересчур... иномирные.

Я запротестовала. Принять помощь, да еще в моей ситуации, это одно, но подарки, если не что-то жизненно необходимое... Не в моих правилах. В бескорыстную щедрость посторонних людей я не верю, и вообще, я ему не побирушка какая-нибудь.

Еще в старших классах подрабатывать начала, и не на шоколадки и тряпки, а потому что видела, как Светке трудно одной все тянуть. А едва поступила в институт, начала сама себя обеспечивать, сестра только на что-то дорогое иногда денежку подкидывала. Как бы тяжело нам ни было, даже когда считали копейки и понимали, что в ближайшие дни досыта нам не поесть – никогда ни у кого ничего не просили. Для чужих у нас всегда все было прекрасно.

Полковник же был чужим. Посторонним, при всей своей доброте и обходительности. Я не представляла, чего от него ждать, не совсем понимала, куда мы едем и еще меньше – зачем ему мне помогать. Вряд ли на загадочной ферме такая беда с работниками, что каждой неумехе рады.

– Не дуйтесь, Анастасия. Я всего лишь пытался помочь и не собираюсь подкупать вас подарками, чтобы... Ох, кажется, мы друг друга не поняли, – Йенс наконец догадался, что его предложение неуместно и неприятно. – Но у вас действительно ничего нет. Что вы собираетесь носить?

Я пожала плечами. Что-нибудь. Та одежда, что на мне, еще не истлела, приличная между прочим одежа, не модная в этих краях просто.

– Я дам вам аванс, буду вычитать из жалования. Так устроит?

– Не боитесь? Вдруг возьму деньги и сбегу, и ничего не отработаю.

Он усмехнулся и жестом обвел пространство вокруг. Я осмотрелась. Мы выехали из жилой части города, и стало просторно и пусто. Впереди горы отражались в озерной глади. Слева ветер гонял волны по высохшей траве, и она шелестела беспокойно и хрупко. Справа извилистые тропы уводили к приземистым постройкам. Возле одной из них на чахлом подобии луга паслись овцы, сбившись в пеструю стайку.

Не сразу догадалась, на что конкретно он показывает, пока не пояснил, что волноваться ему в таком случае не о чем, ведь бежать мне отсюда некуда. До весны. Вряд ли сам осознал, насколько это прозвучало оптимистично. Все было еще хуже: это он весной уедет, если захочет. Не я.

Приезжая на новое место, неважно, квартира ли это на долгий срок или гостиничный номер на сутки, я первым делом должна все облазить. Распахнуть все двери, оценить вид из каждого окна, покрутить краны в ванной и заглянуть во все ящички комодов, тумбочек и шкафов. Пока каждый угол не обнюхаю, ни о чем другом думать не могу.

Светку эта привычка вечно бесила. Если приехали на море, то надо все бросать и бежать на море. Если переезжаю в новую квартиру – достать самое необходимое (стаканы) и отметить новоселье с теми, кто тебе помогал (с сестрой и ее мужем, конечно). Главное – общение, в ящики гостиничных шкафов она могла и вовсе не заглянуть, если свои вещи туда не положила. И закрытые двери, ведущие неизвестно куда, не вызывали ее любопытства. Люди ей были гораздо интереснее всего остального.

А я обожаю дома, особенно старинные. Люблю бродить по комнатам, чувствуя себя исследователем в поисках артефактов, того, что сестра называет ненужным барахлом. Я же словно прикасаюсь к чьей-то истории, частью которой были эти вещички. Пытаюсь ее разгадать.

Когда экипаж въехал во двор и Йенс объявил, что мы прибыли, я почувствовала: Вармстед меня принял. Едва увидев дом, еще не войдя внутрь, почему-то сразу подумала, что хочу здесь жить.

Он был одноэтажным, удлиненным, с двускатной крышей. Серая черепица на ней потемнела от времени и кое-где подернулась зеленоватой каймой мха. Каменные стены казались вылинявшими от времени и непогоды, но распахнутые ставни больших окон, какие обычно принято делать на юге, а не на севере, веселили фасад. Их недавно покрасили в белый, ни пожелтеть не успели, ни запылиться.

За зданием и территорией вокруг вообще хорошо следили, это было видно по ухоженному двору и аккуратным хозяйственным постройкам. Нигде ничего не валялось, не заросло бурьяном. Дорожки были посыпаны черным вулканическим песком, опавшая листва в саду выметена почти начисто. В клумбах угасали печальные звезды последних этой осенью астр и садовых хризантем.

– Двор у нас общий, и так все устроено, что не разграничить: постройки с моей стороны, а сад с вашей. Все равно придется туда-сюда бегать, – с неловкостью в голосе пояснил Йенс. – Но входы разные, конечно. Дом разделен глухой стеной на две равные половины, так в этих краях принято. Вторые этажи мало кто строит: грунты ненадежные, да и трясет тут иногда.

Ну да, где вулканы, там сейсмичность, это даже дети знают. Не удивил. К счастью, мысль о землетрясении панику у меня не вызывает, раз город в руинах не лежит, значит, вряд ли они сильные.

– А у нас тоже в некоторых деревнях раньше такие коттеджи строили, на двоих хозяев, – сообщила я, радуясь пусть незначительному, но сходству. – Тоже изолированные половинки и забор посередке.

– Если пожелаете – можно и забор. Я и без сада спокойно обойдусь, а сараем будете моим пользоваться. Соорудим калиточку...

– Ни в коем случае! Давайте оставим как есть. – Все казалось настолько уютным и удобным, что переделывать было бы варварством. – Не хочу портить вид забором. Я некоторое время жила с соседками, привычная. Думаю, и с вами как-нибудь уживусь.

Йенс взглянул на меня ласковыми серо-голубыми глазами, будто погладил. Улыбнулся – сдержанно, лишь краешками губ. Чутье подсказывало, что он намерен меня опекать, жалеть и всячески заботиться. Это обнадеживало – я сразу почувствовала себя не такой беззащитной и одинокой, как до нашей встречи.

– Смотря чего вы ожидаете от соседства. Как вы успели заметить, я не лучший собеседник и далеко не самый учтивый кавалер. Характер у меня довольно желчный, светских увеселений чужд, да и прочих увеселений тоже, – говорил он, заводя меня на крыльцо и вежливо пропуская внутрь нового жилища. – Зато я не страдаю чрезмерным любопытством, не навязываюсь с разговорами, тщательно следую привычкам и содержу все в чистоте и порядке.

– Идеально! Вы мне подходите. И дом подходит. Давайте ключи.

Самая элементарная в нашей ситуации просьба неожиданно вызвала затруднения. Ключи от моей входной двери Йенс прямо сейчас дать не мог, потому что в последний раз, когда приходилось ими пользоваться, куда-то их положил и забыл. Был и второй комплект, где-то в доме, наверняка рано или поздно я его найду.

Так я узнала, что двери в Вармстеде не запирают. Замки конечно имеются, но на крайний случай. Настолько редкий, что домовладельцы запросто теряют ключи.

– Вас как будто это удивляет, – заметил Йенс. – Не доводилось бывать в маленьких городах?

– В таких точно нет, – ответила честно.

Остались ли где-нибудь в нашем мире настолько безопасные уголки, где жители не запираются на все замки? Если и есть, я о них даже не слышала.

Как бы то ни было, красть у меня все равно нечего. А узнав, что я боюсь ночевать одна, не закрывшись, Полковник обещал сегодня же приладить засов.

– Вы осмотритесь тут, составьте список, что необходимо купить в первую очередь, – попросил он, так и не двинувшись дальше порога. – Я распорядился, чтобы навели чистоту, но здесь давно никто не жил, комнаты застоялись. Что-то придется отмыть, что-то починить, вряд ли одна справитесь.

– Спасибо, надеюсь, все-таки справлюсь. Тем более вы обещали аванс. Надеюсь, хозяйственный магазин в городе имеется?

– Вероятно, вы сейчас мне не поверите, но в городе есть абсолютно все, что вам нужно. Я имею в виду, что по-настоящему нужно, не сиюминутные капризы. Даже то, о нужности чего вы пока и не догадываетесь.

Оставив меня гадать, что он хотел сказать этой глубокомысленной фразой, Йенс простился до обеда. Сегодня меня кормили на его половине – удобно, и далеко идти не надо, и готовить не придется. Не то чтобы я не умела, наоборот, готовка одно из самых моих любимых домашних дел. Но ведь где-то надо сперва раздобыть продукты, и еще неизвестно, как тут кухня устроена.

Я конечно ко всякому привыкла, и на еле живой электрической плитке кашеварить доводилось, и на костре. Но с русской печью, например, точно не управлюсь. И с тандыром тоже. Интересно, у них газовые плиты изобрели? А что вместо холодильника?

Пытаясь вспомнить, как был устроен быт веке так в девятнадцатом, я с досадой понимала, что не знаю об этом практически ничего. Лучше бы в общеобразовательный курс истории такие вещи включили, вместо нафиг никому не нужных дат многочисленных сражений давно забытых войн...

А ведь у меня есть помощник. Прямо сейчас, и пусть он не умеет говорить, но если присмотреться, многое расскажет. Дом, в котором, как мне обещали, есть самое необходимое. С множеством ящиков, дверок и шкафчиков, где могут храниться забытые или нарочно для меня оставленные вещи. Те самые мелочи, которые не войдут в учебники, но именно из которых и состоит жизнь.

Сгорая от любопытства, намеренно не торопясь, я начала исследовать свою новую обитель. Постепенно, чтобы ничего не упустить, начиная от входной двери. Спешить теперь некуда – ведь это все вроде как мое.

У дома был предбанничек – в деревне его называли бы сенями, как правильно говорят здесь, я не знала. Небольшое помещение с узким оконцем и лампочкой над дверью. Выключателя я не нашла, но сейчас было светло. Неужели сюда подведено электричество? Это бы многое упрощало.

На стене крепились вешалки для одежды, на одной из них висели тяжелый непромокаемый плащ и два зонта-трости. Кроме двери в комнаты была еще одна – приоткрыв ее, я увидела веранду с выходом в сад.

Войдя внутрь дома, я оказалась в небольшой гостиной. Мебель в чехлах, кофейный столик, пианино в углу и тщательно вычищенный камин. Дров возле него я не увидела, наверное, еще не сезон.

В шкафу на полке - книги и стопочка журналов, свежих, еще пахнущих типографской краской - кто-то позаботился о моем досуге. Решив полистать их позже, я открыла нижние дверцы. Пусто. Даже пыль вытерли. Ни безделушек, ни забытых прежними жильцами вещиц.

В спальне тоже не нашлось ничего интересного. Трюмо, платяной шкаф и кровать с кованой спинкой в завитушках, аккуратно застеленная чьими-то заботливыми руками. Зато я наконец заметила, что здесь имеется отопление: вдоль стены шли толстые трубы. Потрогала – теплые, видимо, пока включили не в полную силу.

Что еще важнее, в доме был водопровод и удобства, вполне современные. И глубокая ванна на львиных ножках, и туалет за перегородкой. Над ванной – два латунных крана. Я уже знала, что из одного идет очень горячая вода, из другого – очень холодная, в гостинице тоже такие были. Мыть руки и посуду, конечно, неудобно, но все лучше, чем в кастрюльках греть.

Окинув беглым взглядом столовую, в которой не теснясь разместились бы пятнадцать человек, я прошла в кухню. Тут уже было гораздо интереснее. За стеклянными дверцами аккуратными стопками белел фарфор – тарелки с цветами, тончайшие чайные и кофейные чашки, соусники, кувшинчики, супница с изящной росписью на пузатом боку. Столовое серебро обнаружилось в ящике, потускневшее, не новое, как и все вещи здесь. Ножи оказались наточены, мои предшественники явно отличались аккуратностью.

А еще здесь была плита с чугунной поверхностью, духовкой и баком для воды. Судя по всему, топилась она углем, ящик с которым стоял рядом. Неудивительно, ведь даже если в этом мире существовали газопроводы и электричество, вряд ли их протянули бы в такую глухомань.

Кроме обычной и привычной утвари, пусть и выглядевшей антиквариатом, я нашла некоторые странные предметы. Например, мельничку с ручкой на здоровенном колесе. Или нечто похожее на орудие пыток с зубцами и острыми пластинами. Резак из двух тяжелых лезвий на подставке. Керамический самовар с краником, для нагревания явно не предназначенный…

Я словно в музее очутилась. А когда добралась до кладовки, где кроме всего прочего хранились неподъемный утюг, нагревавшийся, очевидно, на той же плите, медный таз для варенья на треноге и щипцы для завивки, это ощущение усилилось. Зарывшись в эту сокровищницу, я забыла про время. Так бы и перебирала вещицы, пытаясь угадать их назначение, если бы Йенс к обеду не позвал.

Его комнаты по планировке были точной копией моих, но выглядели более обжитыми. Всюду царил образцовый порядок, ни пылинки. Интересно, он сам убирается? Живет ведь один.

– Если вам угодно, могу попросить свою кухарку готовить и на вас. И домработницу тоже пришлю, если не справится сама, кого-нибудь порекомендует, – удовлетворил он мое любопытство, когда я похвалила суп.

– Спасибо, конечно, но ведь это все денег стоит. – Вот уж не думала, что однажды обзаведусь прислугой. Хотя с местным хозяйством, честно говоря, вряд ли управлюсь, я даже не поняла, как плиту зажигать. – А я и на себя еще не заработала.

– Перестаньте, Анастасия. Не в вашем положении отказываться от помощи. Я не намерен пользоваться им и вгонять вас в долги, – мягко произнес Йенс. – Я не стеснен в средствах и давно зарабатываю гораздо больше, чем трачу, у меня довольно скромные потребности. В отличие от молодой девицы вроде вас. Думайте лучше о нарядах, об остальном успеете еще.

Наверное, я была неправа, что обиделась. Он ведь говорил совершенно искренне и предлагал помощь безо всякого умысла, просто потому, что он сильный, а я слабая. Такой уж Йенс человек. Но тогда мы едва познакомились, и его слова задели. Как будто я какая-то дурочка пустоголовая!

– Я думаю о том, как бы в этом мире приспособиться, – проворчала в ответ. – Кажется, даже в самом элементарном без подсказки не разберусь, какие уж тут наряды...

– Не сердитесь, вам не к лицу. Лучше расскажите о себе, мне еще не доводилось встречать человека из другой вселенной. Какой он, ваш мир?

Как с ходу ответить на этот вроде бы простой вопрос? Тем более не понимая, о чем можно рассказывать, а о чем лучше промолчать. Ведь даже моя одежда вызывала подозрительные взгляды, а узнав, откуда я, местные первым делом натравили на меня охотника на чудовищ.

– Другой, во многом на ваш непохожий. У нас нет магии, зато есть прогресс, наверное, это самое основное различие, – сказала осторожно. – Думаю, мы вас опередили на пару сотен лет, вряд ли я сумею объяснить, как устроены привычные для нашего мира вещи.

– Получается, вы прибыли из будущего? – улыбнулся Йенс. Я пожала плечами. – Тогда у нас есть много интереснейших тем для разговоров, скучать не придется.

– Все-таки я бы предпочла поговорить о вашем мире. Мне ведь придется здесь жить, а я совсем ничего не знаю. Еще и магия... Честно говоря, в нее трудно поверить, у нас она бывает только в сказках.

– Не волнуйтесь, привыкнете. И даже полюбите - магия, кроме всего прочего, очень облегчает жизнь нам, простым смертным. Например, целители лечат даже то, от чего не спасают аптечные средства. Опять же, есть всякие мелочи, помогающие в быту.

Я не сумела сдержать любопытства и попросила показать какую-нибудь магическую вещь. Любую, просто чтобы убедиться, что они действительно реальны. Поискав глазами по комнате, Йенс поднялся и подошел к какой-то штуковине в углу, напоминавшей низкий круглый пуфик.

Коснулся ее бока пальцами, и штуковина ожила. Покружила на месте, словно раздумывая, и медленно, с тихим басовитым урчанием двинулась вдоль стены.

– Вот одна из недавних новинок, имеет огромный успех. Собирает в доме всю пыль, а потом возвращается на место, не требуя к себе никакого внимания, – любовно глядя ей вслед, пояснил Йенс.

– У нас такая тоже есть, только компактнее. Робот-пылесос называется. Но работает не на магии, а на электричестве.

Йенс спросил, что такое «робот». Я объяснила как смогла. Он вроде бы понял и сказал, что у них подобное существо называется големом. Магическое, разумеется.

– Пылесос – забавное прозвище. Раз он вас не удивляет, взгляните на это. Шкаф-ледник для хранения продуктов, держит холод круглый год. С отделением для заморозки.

Не сдержав смех, я заверила, что знаю, что такое холодильник.

– Надо полагать, ваши питаются электричеством? – уточнил Йенс. Кажется, ему было немного обидно, что никак не выходило меня удивить.

– Да, так и есть. У нас почти вся бытовая техника им питается.

– Выходит, оно – ваша магия.

– Ну, не совсем, – отозвалась я. – Но для тех, кто в этом не разбирается – почти что.

А тем, кто воспринимает розетку в каждой комнате как нечто само собой разумеющееся, невозможно представить, как без него вообще обходиться. Я попыталась это сделать. Вот я просыпаюсь, иду в ванную, где нет ни фена, ни электрической зубной щетки. Чтобы вскипятить чайник, надо зажечь плиту. Молоть кофе придется вручную. Холодильник есть, хоть на том спасибо. А стиральная машина? Блендер? Да хоть утюг... Видела я местный, жуть страшная. Погладить, к примеру, комплект постельного белья – все равно что отпахать в тренажерном зале.

Вообразив все это и вспомнив непонятные штуковины, найденные в кухне и чулане, я сдалась. Робко спросила, дорого ли обходится домработница, если приглашать ее примерно раз в неделю. И питаться вне дома, хотя бы обедать - простенький завтрак как-нибудь сооружу, а вместо ужина обойдусь чаем и булочкой. И услуги прачечной, должна же в городе быть хоть одна прачечная.

Йенс заверил, что беспокоиться не о чем. Работа на ферме хоть и сезонная, но приносит достаточный доход, чтобы хватило на весь год. Если у меня нет привычки транжирить деньги, конечно.

Заодно обрадовал, что сезон еще не начался, слишком долгий световой день. У меня есть примерно две недели, чтобы спокойно разобраться, что к чему.

Вечером Летти заглянула в гости, посмотреть, как я устроилась, и просто поболтать. Ей понравился двор, и сад, и веранда, но когда вошла в дом и осмотрела комнаты, недовольно сморщила носик.

– Это совсем никуда не годится, – безапелляционно заявила она, поднялась на носочки и провела пальцем по верху шкафа. Продемонстрировала слой пыли.

– Здесь убирались в спешке, конечно же не сумели каждый угол до блеска отдраить, – возразила я. Стало обидно за неведомых помощников, подготовивших тут все к заселению. – А сама даже осмотреть еще не все успела, не то что отмыть.

– Так неуютно, дом будто нежилой. Ты хоть шторы повесь. И картины. И каминную полку украсить бы чем-нибудь, – не унималась Летти.

Мне доводилось бывать в гораздо худших условиях. Да что там – это мое самое роскошное жилище. Целая половина добротного дома со всей необходимой мебелью, верандой и собственным садом, я о таком разве что мечтать могла. Двушка, оставшаяся после родителей, сильно уступала в размерах. Здесь одна только ванная не сильно меньше комнаты, которую мы в детстве делили с сестрой на двоих.

– Слушай, у меня сменной одежды нет, какие тут шторы! Тем более, в спальне есть занавески, а в гостиной не особо и нужны. От кого мне прятаться, вокруг ни души.

Она посмотрела на меня как на дурочку и сказала, что шторы придумали не только для того, чтобы прятаться, и без них в приличном доме никак не обойтись. Если это, конечно, приличный дом, а не какая-то ночлежка. А то, что у меня висит в спальне, давно пора выбросить, пока совсем не истлело.

– В чем-то ты права, сюда редко кто забредает. Жаль, что тебя заставили поселиться в этой глуши, здесь так одиноко... – протянула она, глядя на облетевший куст за окном. Наверное, весной он зацветет, но сейчас лишь вид портил. – Но не огорчайся. Сезон начнется, денег заработаешь – подыщем что-нибудь получше. В городе достаточно квартир для тех, кто приезжает на зиму.

– Я не хочу получше, я эту хочу, – возразила я поспешно. – И здесь не так уж одиноко, у меня замечательный сосед.

Одна мысль, что придется переезжать, вызывала протест. Это место – единственное, что мне тут по-настоящему нравится. Не настолько, чтобы перестать горевать по родному миру, но достаточно, чтобы немного примириться с действительностью.

– Полковник? Ты, должно быть, шутишь? – удивление моей собеседницы выглядело абсолютно искренним. – Кстати, как раз собиралась спросить: он как, принял тебя? Не сильно ворчал?

– Что ты! Наоборот, он такой заботливый, что даже неловко. Будто я не первая встречная девица, которую ему навязали на подселение, а... долгожданный гость или вроде того. – Чуть не слетело с языка, что рядом с ним я наконец-то себя почувствовала привлекательной девушкой, но это было бы чересчур. – И с чувством юмора у него все в порядке. И вообще... Он довольно милый.

– Йенс Лунн? Милый? Мы точно об одном и том же человеке говорим?

Я не понимала, о чем она. Летти объяснила, что Полковника в городе знают как личность угрюмую и нелюдимую, его даже приглашать всюду перестали – все равно не придет. К тому же он бывший военный, а по ее мнению военные бывшими не бывают. Привык командовать без лишних церемоний.

– Я сейчас не молодых красавчиков офицеров имею в виду, – уточнила она на всякий случай. – Но вообще его все очень уважают, он ведь герой. Выигрывал важные сражения... какие-то. А когда война закончилась – ушел в отставку и приехал в нашу глушь. Представляешь, какой должен быть ужасный характер? Мог бы в столице в высшем свете вращаться...

– У вас была война? – переспросила я с сочувствием и некоторой опаской. Возможно, в мире за пределами кальдеры все не так уж и радужно.

– Давно закончилась, не бойся. Тем более мы победили, – легкомысленно отмахнулась Летти. – Если хочешь об этом узнать, поговори со своим новым приятелем, наверняка он обожает рассказывать все эти кошмарные истории... Нехорошо так говорить, он ветеран и все такое, но я терпеть не могу воспоминания о войне и разговоры о политике.

В памяти нарисовался Йенс, с доброй улыбкой шутивший со мной про каноны красоты. Заботливый сосед, обсуждающий новинки бытовой техники для домохозяек. Летти права: мы словно о разных людях говорили.

– Он пока о себе ничего не рассказывал. Наверное, ему гораздо интереснее узнать обо мне, я же из другого мира все-таки. И вообще – нормальный у него характер. Зря ты так, – сказала я и получила в ответ ехидную ухмылку.

– Неужели понравился? Вот дела! Никогда бы не подумала, что тебе такие нравятся! – Она рассмеялась от души, хлопнув себя ладонями по бедрам. – Он же старый!

Я нахмурилась. Вот дурища. Да будь он хоть сказочный принц, мне сейчас вообще не до этого! К тому же никакой он не старый. Но бестолковой Летти, наверное, все кому за тридцать стариками кажутся, ей самой на вид еще и двадцати нет.

– Если продолжишь болтать глупости, я с тобой дружить перестану, – проворчала сердито. – И да, мне он понравился. Он отличный сосед, а то что не болтает без умолку – это прекрасно. Между прочим, он мне аванс обещал.

– Правда? Здорово! Как только выдаст – отправимся по магазинам. Кстати, я тут видела кое-что... – она вскочила и принялась рыться на полке. – Угу. Гляди-ка.

В стопке прессы ее наметанный взгляд обнаружил парочку дамских журналов. Местные мало чем отличались от наших – советы по домоводству и красоте, рецепты, сплетни о светской жизни и мода. На ней-то и сосредоточилась моя неугомонная подружка, безо всякого интереса пролистав остальное.

Мы допоздна засиделись, рассматривая наряды. До тех пор, пока я не начала зевать, а Летти не спохватилась, что пропустила ужин и ее наверняка дома потеряли. Но все было не зря: на следующее утро Йенс пригласил меня на завтрак, за которым выдал конверт с деньгами.

– Спасибо, – мы об этом договаривались, но все равно смутило. – Не будет сильной наглостью попросить немного сориентировать меня по ценам? Я иду по магазинам с Летти, боюсь растранжирить больше, чем могу себе позволить.

– Понимаю. Разрешите? – он вытащил из конверта стопку купюр, пересчитал и протянул мне. – Этого должно хватить. Не покупайте слишком дорогие вещи, выставлять роскошь напоказ считается неприличным, тем более для юных особ.

Мог бы не предупреждать, у меня никогда не было привычки разбрасываться деньгами. Жизнь не позволила обзавестись. Закончив завтрак, мы обсудили цены на самые необходимые товары, заодно средние доходы разных групп населения. Я наконец-то оценила примерный размер моей будущей зарплаты.

Она зависела от того, сколько живых звезд я смогу вырастить. Но даже по минимуму выходило неплохо.

– Расскажите мне о ферме, – попросила я. – А то до сих пор не представляю, чем конкретно придется заниматься.

– Успеется. Обязательно расскажу и все покажу, если пожелаете, можем осмотреть ее завтра же. А пока разберитесь с магазинами и ценами. Иначе все перепутаете и ничего не запомните.

Захотелось поспорить, но я подумала и не стала. Он прав, у меня уже голова шла кругом. Лучше знакомиться с этим миром постепенно, иначе от всех его странностей с ума можно сойти.

Полковник был так любезен, что подвез меня до гостиницы матери Летти. Он сказал, что все равно собирался в город по делам, но я подозревала, что просто в очередной раз мне помог. Подруга была готова и вышла на крыльцо, едва заметив из окна наш экипаж.

– Первым делом купим тебе платья. Три повседневных и одно нарядное на первое время. К ним подберем плащ, пару пиджаков, шляпки... Юбку и блузки к ней тоже лучше сразу присмотреть. А еще перчатки, – тараторила она на ходу. Покосилась на мои тяжелые ботинки неодобрительно. – И приличную обувь, конечно.

И почему им всем не нравятся мои ботиночки? Летти сама на кисейную барышню не похожа. Впрочем, в штанах я ее со дня нашей первой встречи больше не видела. Но и в кружевах тоже – она предпочитала скромные платья без украшений, не пышные, не яркие, длиной по щиколотку.

– Мне бы для работы на ферме подобрать что-нибудь. Брюки поудобнее и куртку...

– Ты что! Женщинам носить брюки неприлично! – неожиданно возразила она. – Поработаешь в платье. Фартук пусть тебе Полковник выдаст.

– Сама-то штаны носишь, – фыркнула я в ответ.

– Я разгружала вагоны. И вообще, это мой способ выразить протест, придумай что-нибудь свое.

Вот оно как. В нас еще не отыграл юношеский максимализм, оказывается.

– Протест против чего?

– Против всего, – отрезала она и воинственно вздернула подбородок. И внезапно сменила тему, останавливаясь возле витрины с манекеном в женском наряде. – Сколько он тебе денег выдал?

Я молча протянула ей пачку. Она пересчитала и разочарованно поморщилась.

– Небогато. Господин Лунн, оказывается, скуповат.

– Вовсе нет! Он дал мне больше, просто я не хочу разом все потратить на тряпки. Мне еще жить до зарплаты, а потом возвращать, – я выхватила деньги из ее рук.

– Но здесь на все не хватит! Могла бы больше взять, зачем они еще нужны? – искренне возмутилась она.

– Что ты как ребенок. На хозяйство. И вообще... Кушать я на что, по-твоему, буду?

– Ой, вот кушать можно и поскромнее, – отмахнулась она. – Я читала, что голодание в лечебных целях полезно. Пойдем, попробуем уложиться в твои жалкие гроши.

– За месяц такого лечения кони можно двинуть, – проворчала я, но Летти не слушала. Мы зашли в магазин, и все ее внимание заняли платья.

Когда мы выходили из последней лавки, нагруженные свертками с покупками, мимо проехал... автомобиль? Он мало походил даже на самые старинные из тех, которые я видела, скорее напоминал экипаж, каким владел Полковник. Только вместо лошадей – двигатель. Не магический, бензиновый, это я по выхлопу с характерным запахом поняла.

Но выглядел он нарядно, не поспоришь. Тесноватое заднее сиденье обито рыжей кожей, корпус и спицы непривычно тонких колес выкрашены в молочно-белый, ручка на дверке для пассажиров и смешные круглые фары позолочены. У водителя двери почему-то не было. Как и лобового стекла. В целом весь внешний вид, какой-то несерьезный, игрушечный, намекал на то, что скорость машина развивает невысокую.

Засмотревшись на нее, я чуть покупки не выронила. Водитель, здоровяк с плечами, занимавшими половину салона, в свою очередь тоже уставился на меня и резко затормозил, пугая прохожих.

– У вас что, автомобили уже изобрели? – растерянно спросила я у Летти.

– Угу. Это господина артефактора, единственный в городе. Здесь это слишком большая роскошь, да и где на них ездить, – равнодушно пожала она плечами и хотела было дальше идти, но водитель сдал назад. Летти замолчала и вежливо поклонилась.

– Доброго дня, Стася-Анастасия, – басовито произнес здоровяк. – Рад видеть, что вы у нас понемногу осваиваетесь. Не желаете ли прокатиться?

– Спасибо, но нам в другую сторону, – отозвалась я и поспешно добавила, чтобы не показалось грубостью: – Не стоит беспокоиться, мы все равно прогуляться хотели.

Я получила незаметный для него, но ощутимый для меня тычок в бок. Какие оказывается у этой девчонки локти острые! Покосилась в ее сторону и наткнулась на выразительный взгляд. Похоже, моей подружке прокатиться на чуде техники очень даже хотелось.

– Никакого беспокойства – для чего еще автомобиль, если на нем не ездить! А я, признаться, буду рад наконец познакомиться с вами лично, – возразил артефактор, от чего я напряглась еще больше. С чего это вдруг? – Не подумайте дурного, я состою в совете и наслышан, кто вы и откуда. Садитесь, девушки, не робейте.

И дверку приоткрыл. Летти восторженно пропищала благодарности и немедленно уселась, вместе с моими вещами. Пришлось соглашаться – бродить по городу в одиночестве я все еще не была готова. Тем более добираться до дома пешком пришлось бы целый час.

Мы двинулись со скоростью ленивого велосипедиста. Лицо Летти сияло восторгом, прямо как у ребенка на карусели. Правда, радость ее длилась недолго – водитель высадил ее у гостиницы с наилучшими пожеланиями.

– Как вам у нас, как новый дом? Обживаетесь? – спросил он, когда мы остались наедине. – Не нужна ли помощь? Не стесняйтесь, мы ведь в каком-то смысле виноваты перед вами.

– Так это вы открыли тот портал, или через что я провалилась? – не удержалась я от вопроса. Вот, значит, почему он такой доброжелательный. Вину загладить хочет.

– Не лично я, конечно. Мы, маги Вармстеда, я имел в виду.

Он пояснил, что все дело в вулкане. Маги следят, чтобы не происходило извержений, сильных землетрясений, выбросов пепла и прочих разрушительных природных явлений. Заодно учатся применять их огромнейшей силы энергию в мирных целях.

Как я могла убедиться, с переменным успехом. Разрыв между мирами возник в результате неконтролируемого ее выброса. Судя по интонации и тому, как он отводил взгляд, за такой косяк магов по головке не погладили. Мне бы позлорадствовать, но почему-то вместо злости и обиды возникла тоска. Такое впечатление, что каждый здесь при знакомстве обязательно напоминает: на родину меня не вернут.

– Значит, вы тоже маг? Как интересно, – произнесла, стараясь изобразить вежливую улыбку. Пусть расскажет о чем-то другом. О чем угодно, только не об этом. – Никогда еще настоящего мага не встречала. У нас их и не бывает.

– Неужели? И как же вы обходитесь? Трудно вообразить, – искренне удивился артефактор.

– Как-то научились. Пришлось развивать технологии, – ответила с некоторой обидой. Здешняя цивилизация по сравнению с моим миром выглядит жутко отсталой, и магия что-то им не сильно помогла. – Например, автомобили у нас давным-давно изобрели, собирают на конвейерах по всему миру, и они не роскошь и не диковинка, а средство передвижения. Гораздо более совершенное, чем...

Я запнулась, поняв, что это будет совсем невежливо. Видно же, как он свою ретро-колымагу облизывает, явно гордится ею. Как бы не обиделся. Но взглянула на артефактора и увидела, что опасалась зря. Он так оживился, что едва не пропустил поворот.

– Что вы говорите? – воскликнул артефактор, сдавая назад, чтобы свернуть на нужную улицу. – Вы должны непременно мне все-все об этом рассказать... Понимаю, глупо требовать от красивой молоденькой барышни умения разбираться во всяких железяках, но...

– Между прочим, у барышни водительский стаж больше пяти лет. Хоть и не автомеханик, конечно, но руль от колеса худо-бедно отличаю.

– Так вы сами ездите на авто? Прелестно, просто прелестно! Но больше пяти лет... Подумать только, ваш мир действительно нас кое в чем обогнал. И какие расстояния вам приходилось преодолевать? Или предпочитаете прогулки по городу?

– По-моему, самое дальнее где-то шестьсот километров, если ничего не путаю.

Я и не представляла, что для них пока что такие цифры могут показаться немыслимыми. Сильнее беспокоили сами по себе километры. Наши миры, конечно, очень похожи, и благодаря чуду мы говорим на одном языке, но метрическая система даже не во всех странах принята одинаковая, не то что...

– Шестьсот? Вы не оговорились? Точно не шестьдесят? – переспросил артефактор таким голосом, что я сразу догадалась: решил, что вру от и до. И подтвердила: да, именно шестьсот, он не ослышался. – Это сколько же времени у вас занял такой пробег?

– Смотря как ехать. Я не люблю гнать, больше сотки не иду. К тому же от погоды зависит, и от загруженности дороги. Если в колонну фур попасть, сильно дольше получится.

Он нахмурился и переспросил, что такое фуры. Я объяснила. Потом про скорости, которые в среднем развивает современный автомобиль, про то, какие у нас вообще существуют машины и для чего они нужны. Больше ничего рассказать не успела, приехали. Артефактор этим обстоятельством был явно огорчен: во время моего рассказа его глаза горели жадным интересом.

– Стася, милая, вы просто обязаны нанести мне визит и поделиться всем, что знаете о чудесах вашего мира! Взамен можете всецело мною располагать, – в сердцах произнес он и схватил мою ладонь, которая утонула в его ручище. – Я ведь механик, инженер, а автомобили – моя особая страсть. Мастерскую свою покажу, там много презанятнейших штучек, вам непременно понравится. Если что приглянется – подарю.

Удивленная таким напором, я промямлила, что вовсе не обязательно, мне все равно пока что особенно заняться нечем. Почему бы и не зайти в гости, раз приглашают. Пока он рассыпался в благодарностях, я спросила про никак не шедшую из головы разницу в названиях и обозначениях. И вообще, как так получается, что я общаюсь на местном языке будто на родном? Ведь когда услышала впервые – ни слова не поняла, мне точно не почудилось.

– Ах это... Магия, причем очень мощная и искусная. Я такого рода умениями не владею, предпочитаю иметь дело с механизмами, а не с человеческим телом и тем более рассудком. Вам бы у Симоны спросить, или у магистра, к примеру. Могу только сказать, что для вас все должно быть так, словно мы говорим по-вашему. Мозг сам переводит, подбирая слова с безупречной точностью. Вот если попадется что-то, чего в одном из языков нет – прозвучит как в оригинале. Кстати, у вас совершенно очаровательный акцент.

Он объяснил это с таким видом, будто говорил о совершенно обыденных и даже скучных вещах. Я же некоторое время лишь глазами хлопала, пытаясь подобрать челюсть. Встроенный прямо в мозг переводчик – нарочно не придумаешь! Кажется, теперь я примерно поняла, какие чувства вызывал у артефактора мой рассказ про фуры, идущие со скоростью сто километров в час.

Похоже, у нас действительно есть много тем для общения. Мне и самой хотелось встретиться с ним как можно быстрее, хоть завтра. Но артефактор предупредил, что на завтра на меня уже кое у кого имеются планы и предложил заехать за мной через день.

– Правда? Я об этом ничего не знаю, – и не очень-то приятно узнавать последней, если честно.

– Видимо, вас посыльный не застал. Увидимся, драгоценная сударыня. Рад нашей встрече. Очень, очень рад!

Он помог мне выбраться из машины, сел на свое место и завел двигатель, как вдруг я вспомнила про подругу. Если узнает, что иду без нее смотреть на артефакты – в жизни не простит.

– А можно со мной Летти будет? – спросила поспешно. – Она нам совсем не помешает, обещаю.

– Конечно. Простите, что сам не догадался. Вам ведь неловко без сопровождения... Всего доброго и до встречи.

Йенс наверняка наблюдал за этой сценой из окна. Стоило зайти во двор, он вышел и забрал у меня пакеты и свертки. Взамен вручил письмо. В витиеватых выражениях в местном стиле мне предлагалось явиться завтра на Вармстедскую Исследовательскую станцию. Время маги указали, но сообщить о причине не сочли нужным.

Я не удержалась от недовольного ворчания. Ну как еще доказать, что я никакая не тварь, и что сделать, чтобы меня оставили в покое? На что Полковник пожал плечами и спокойным голосом изрек, что пытаться воевать с бюрократией и принимать все эти заморочки близко к сердцу столь же бесполезно, как пытаться уговорить ветер дуть в другую сторону.

На ферму мы отправились под вечер – Йенс сказал, что смотреть сейчас там в общем-то не на что, много времени не займет. Путь до нее был намного короче, чем до города. Я подумала: это в духе Йенса, поселиться здесь. Работа, тишина и уединение – видимо, он приехал в Вармстед в поисках покоя.

Основная часть фермы располагалась в низине, и с дороги на нее открывался прекрасный обзор, можно было и не спускаться. Разделенные на неровные квадраты бескрайние ряды невысокой лозы, похожей на виноград, но издали казавшейся мертвой. Причем не уснувшей на осень, а именно мертвой – что-то среднее между старым плетнем и колючей проволокой. Кое-где за ветви робко цеплялся вьюнок, словно понимая, что не сегодня – завтра станет жертвой прополки. Его листья выглядели ярко и нежно на контрасте с неживой лозой.

Зато тщательно подстриженная трава радовала глаз сочной темно-изумрудной зеленью на фоне унылых красок поздней осени. На вопрос, для чего здесь такой шикарный газон, Йенс объяснил, что он нравится звездам и упрощает работу нам.

– Для хорошего роста им нужна умеренная влажность. Засуху не терпят, но и сырость не годится. Подходящие условия для газона в том числе. К тому же ходить по плотной подстриженной траве гораздо приятнее, чем по грязи.

А ходить предполагалось много. В общем-то вся работа была на ногах, не тяжелая физически, но довольно кропотливая. Огоньки приживались на лозе неохотно, и поначалу едва не каждый из сотен и тысяч требовал отдельного внимания. Траву время от времени необходимо стричь, следить за системой полива. Как и на любых грядках, приходится бороться с сорняками. Большинство из них не пробиваются через дерн, но вьюнок – настоящее бедствие.

– Чем они мешают? Ведь эти лозы вроде как не живые, и сами звезды тоже на них не по-настоящему растут, – переспросила я, глядя на светло-зеленые листья и тонкие усики, трогательно ухватившиеся за колючки. Вьюнки казались самым симпатичным, что тут есть, и мне их стало жаль. А ведь еще и цветут наверняка...

– Если запустить, опутывают все снизу до верху. Сбивают звезды. Поверьте, едва упустите хотя бы несколько из них, начнете безжалостно бороться с чем угодно. Мы ведь созревшие звезды не на вес продаем и не ведрами. Штучно.

– Получается, те, что упали – гаснут? Больше не годятся?

– Отчего же? Наоборот, вспыхивают изо всех сил, даже соглашаются вернуться на место, если поймаешь, – улыбнулся Полковник. Интересно, он сам замечает, как иногда забывается и говорит об огоньках словно о живых существах? – Они ведь не падают, а взлетают. В древности верили, будто именно так зарождаются настоящие звезды... Желаете спуститься или на сегодня увидели достаточно?

Мне было неловко его задерживать. К тому же нам все равно придется сюда заглянуть в скором времени: впереди подготовка к сезону.

Дорога вела через холм, и я оглянулась, прежде чем начать спуск. Вид ровных рядов на зеленом поле напомнил, что на подоконнике у меня все еще стоит ящик с рассадой, ждет, когда нерадивой хозяйке придет в голову о ней позаботиться.

– Йенс, я совсем забыла... Можно где-нибудь тут помидорки посадить? Всего-то пару грядок.

– Ох, простите! Я ведь обещал, но как-то совершенно вылетело из головы. Увы, где-нибудь тут не получится, им света не хватит, ведь скоро полярные ночи. Идеальные условия для выращивания звезд, но обычным растениям не подходят... Завтра же представлю вас одной даме. Уверен, томаты из другого мира приведут ее в восторг.

К загадочной даме мы отправились немедленно после завтрака. Йенс договорился с кухаркой, чтобы готовила на двоих. Возражений и слушать не стал: мельком взглянув на мою кухню, заявил, что это никуда не годится.

Я обиделась было – ведь несколько дней наводила уют, начищала все до блеска, даже занавесочки повесила. Но он объяснил, что здесь все старое, неудобное, ни одной магической новинки, облегчающей быт. Якобы кухарка не пожелает работать в таких условиях, а я сама так тем более измучаюсь. Так и есть, я и спорить не стала.

Вот и в то утро меня ждали свежевыпеченные булочки, омлет и сливки. Своими руками только кофе осталось сварить. Я умяла все без остатка, оделась и поспешила на половину Йенса. Не хотела заставлять ждать.

И застала его в столовой пьющим чай. Удивленный, что я уже собралась, он предложил присоединиться. Чай оказался ароматным и крепким, с какими-то местными пряностями. Йенс пил его с молоком и сахаром, я предпочла ничего не добавлять. И без того завтрак калорийным получился.

– Мы никуда не опаздываем. Более того, Делия сама к излишней пунктуальности не склонна и те, кто прибывают минута в минуту, ее раздражают, – заявил он. – Так что не портите себе завтрак лишней суетой.

Я давно привыкла есть быстро, иногда и вовсе перекусывать на бегу. Но в Вармстеде был другой ритм жизни. Здесь редко торопились, даже по улицам ходили медленнее, а приемы пищи сопровождались неспешной беседой или чтением газет. Про существование фастфуда они явно не слышали, а может в этом мире он еще и не существовал.

Вот и к соседке мы шли неторопливо, прогуливаясь. Ее дом располагался чуть поодаль основной дороги, ближе к городу. И это была самая настоящая ферма: с обширным ухоженным садом, перекопанными на зиму огородами и сверкающими стеклом рядами теплиц, внутри которых кустилась пышная зелень.

Хозяйка ждала нас на открытой веранде. Я едва не вскрикнула от удивления, увидев ее. В ротанговом кресле-качалке сидела, кутаясь в вязаную шаль, таинственная старушка из поезда. Красные яблоки пирамидкой лежали на блюде на столе.

– Вы? – воскликнула я, не сдержавшись. Даже глаза потерла, боясь, что мне показалось. – Это ведь вы помогли мне... Угостили тем яблоком!

– Вы знакомы? – спросил Йенс. Делия отрицательно качнула головой.

– Такую хорошенькую молодую особу я бы запомнила. Нет, мы видимся впервые, должно быть, милочка, вы меня с кем-то перепутали. Мое имя Делия, а вы Анастасия, так ведь? А яблоками угощайтесь, вкуснейшие, последним поездом с большой земли привезли. Здесь такие не растут.

Я в курсе, насколько они вкусные и откуда взялись, пробовала уже. Второй раз не решилась – как знать, каким будет эффект.

– Это точно были вы, и яблоки те же, только в прошлый раз они лежали в корзине, – я продолжала гнуть свою линию, не понимая, зачем ей отрицать очевидное. – То, что вы мне дали, было зачаровано каким-то очень сильным колдовством. Вы ведь маг, правда же?

Несколько мгновений она смотрела на меня настороженно, потом вдруг рассмеялась надтреснутым старческим смехом. От души, хлопнув себя по коленке.

– Ясно, с кем вы повстречались. Сестрица моя решила подшутить. Мы с ней и вправду похожи, но не настолько, чтобы перепутать. Она выглядит сильно моложе. Вот она – сильный маг, не я. А яблоки ешь, не бойся. Эти не зачарованы.

Йенс послал мне укоризненный взгляд: не спорь, мол. Но мне необходимо было разобраться. Не могла я ошибиться, забыть или перепутать, и уж точно таинственная колдунья не выглядела моложе. Они не просто были похожи, это был один и тот же человек. Даже если она и навела иллюзию – для чего ей это понадобилось?

– Возможно, чтобы вы узнали меня и обратились за помощью? – задумчиво пожевав губы, предположила Делия.

– Она вам что-то про меня говорила? Где она сейчас?

– Кто ее знает... Так вам нужна помощь?

– Не совсем мне, вот этим растениям.

Я кивнула на ящик с рассадой, оставленный Йенсом на крыльце. В глазах Делии загорелся интерес. Она поднялась с кресла и аккуратно, хрустнув суставами, опустилась на одно колено. Зарылась пальцами в хрупкую зелень, погладила листики.

– Помидоры из другого мира? Я найду местечко, куда их приспособить. А вы сможете в любое время их навещать, и меня заодно. Йенс, вы мне не поможете?

Он подставил локоть, чтобы она смогла опереться, и подхватил ящик. Не теряя больше времени на разговоры, мы отправились к теплицам. По дороге я успела рассказать, что это разноцветные черри, продавец уверял, что очень сладкие, и для консервации хороши, и просто в салат.

Внутри теплицы казалось жарко и влажно после сырого промозглого ветра – погода стремительно портилась. По стеклянному потолку тянулись ряды неярких ламп, горящих ровным дневным светом. Как ни приглядывалась, проводов я не заметила.

– Значит, все-таки у вас тоже есть электричество, – сказала я Йенсу, указывая на них.

– Вообще есть, наш мир не настолько отсталый. Но эти светильники сделаны в Вармстеде, в них горят те самые звезды, которые вы будете выращивать. Присмотритесь, сейчас они не очень яркие.

Огонек парил в стеклянной колбе сам по себе, я не увидела ни неоновых трубок, ни спиралей как в обычных лампочках. Будто кто-то поймал очень крупного белого светлячка и замуровал внутри.

– Если хотите, можете сами их посадить, грядка подготовлена, – предложила Делия.

Пока я осматривалась, она успела достать откуда-то инструменты и перчатки. С сомнением поглядывая на вынутые из грунта саженцы, сразу ставшие хрупкими и беспомощными с тонкими своими корешками, я призналась, что не особо умелый огородник.

– Я сама этим никогда не занималась, помогала сестре.

– Теперь можете помогать мне, – улыбнулась она, выкапывая первую лунку. Земля казалась рассыпчатой и жирной как деревенский творог. – Если любите растения, конечно.

Я люблю, просто не успевала научиться. Вечно находились дела поважнее. Но сейчас вдруг захотелось повозиться в земле вместе с этой милой старушкой, понаблюдать, как подрастает рассада, расцветают цветы и зреет урожай. Мне так понравилась ее ферма – настоящая, не километры мертвой лозы под холодным пасмурным небом – что уходить не хотелось.

Делия рассмеялась на это, велела навещать ее в любое время без приглашения и на прощание вручила нам корзину с твердыми осенними грушами, зеленью и все теми же яблоками.

На Станцию меня Йенс отвез. Я было начала отнекиваться, что хочу прогуляться и вообще – пора бы становиться самостоятельной. Но он категорично заявил, что не время для прогулок.

– Погода портится, только отобедали, а уже темень. Того и гляди снег пойдет.

– Оденусь потеплее. К тому же вроде как у вас и зимой холодов не бывает, разве нет?

Он окинул меня взглядом и сказал, что я прекрасно выгляжу в обновках. Обычная вежливость, но все равно было приятно. Правда, новую одежду я ценила как раз за то, что в ней на меня никто не будет пялиться как на диковинку, потому-то и хотела побродить немного по городу.

– Обратно наймите извозчика. У вас ведь остались деньги? – продолжать гнуть свое Йенс. Я кивнула. – Не намерен вас пугать, Вармстед в целом спокойное и безопасное место. Но вокруг дикие земли, нельзя об этом забывать. Иногда вслед за снегопадом оттуда может что-то пробраться, особенно с ранним снегопадом. Охотники патрулируют город и окрестности, ловят их на подходе и при малейшем намеке на опасность подают сигнал. Но все же лучше не мешать им и сидеть дома.

– Твари? – переспросила я с любопытством. – Мне о них не раз говорили, но никто толком ничего не объяснил. Какие они?

– Не самое подходящее время упоминать. Да и мало кто из обычных жителей видел их своими глазами. Твари не любят свет и шум, если пробираются в кальдеру, держатся темноты. Поэтому на улицах так много фонарей, даже в самых глухих закоулках.

– Получается, мы в самом опасном месте живем? Что-то я не вижу вокруг фонарей, кроме тех, что во дворе.

– Напротив: скоро здесь будет целое море света. Наша ферма отпугивает их лучше всего.

На Станции меня ждал самый обыкновенный медицинский осмотр. Меня взвешивали, измеряли рост, светили в зрачки фонариком, прослушивали, простукивали и даже прокололи палец, чтобы взять пару капель крови на стекло. Только не под микроскоп ее сунули, а положили на какую-то круглую штуковину, в центр переплетения тончайших металлических нитей. Мелкие красные камни на ней замерцали и поменяли цвет на белый. Штуковина больше была похожа на ювелирное изделие, чем на медицинский прибор.

– Артефакт, определяет аномалии с довольно-таки высокой точностью, – пояснил молодой человек в халате, проделывавший со мной все эти манипуляции. – По нему мы видим, что таковых у вас нет. Вы самый обычный человек без примеси порченой крови и без магических способностей.

Раньше я об этом не думала, но теперь вдруг разочаровалась. А ведь мог бы и обнаружиться какой-нибудь особый дар, и оказалось бы, что меня не просто так в этот мир затянуло... Но увы – если здесь чудеса и бывают, то не со мной.

Напоследок меня проводили в маленькую комнату с уютными креслами и имитацией камина: в ажурной чугунной чаше клубилось и подрагивало что-то похожее на жидкость и одновременно на яркое пламя. Светило как настоящее, но грело едва-едва, словно мощность убавили.

На низком резном столе было накрыто к чаю, в одном из кресел сидела та самая магичка, с которой мы общались в мой первый визит сюда. Ослепительной красоты женщина по имени Симона.

– Рада сообщить, что с вами все в полном порядке, – с милой улыбкой объявила она. – Здоровье прекрасное, ни малейшей вероятности каких бы то ни было отклонений.

– Спасибо, – пробубнила я, надеясь, что теперь никто не станет относиться ко мне с подозрением.

– Завтра же отправим отчет нашим бюрократам и всех успокоим. А еще вам надо будет как-нибудь выправить документы, но быстро это не делается, да и не к спеху. В Вармстеде их все равно никто не спросит, даже если вдруг придется... Впрочем, неважно, мы все решим. Так что зимуйте в свое удовольствие и ни о чем не тревожьтесь, постепенно все устроится так или иначе.

Ее философское спокойствие на грани легкомыслия в таких важных, казалось бы, вопросах и меня настроило на созерцательный лад. Тем более псевдопламя так уютно играло отсветами в камине, за высоким окном кружились пуховые снежинки, и это зрелище умиротворяло.

Выйдя на крыльцо, я увидела закрытый экипаж с номером на дверце – извозчик дежурил здесь, как и предупреждал Йенс. И прошла мимо. Отсюда открывался потрясающий вид на город: облако золотистых огней, мягко сияющих в сумерках, блеск черных линий улиц, мокрых от растаявшего снега, уютный свет окон и присыпанные белым крыши домов.

А погода стояла дивная, что бы про нее ни говорил мой сосед. Снег медленно падал, кружился и таял, не долетая до земли. Было тихо, абсолютно безветренно и пахло свежестью. Ничто не намекало на малейшую вероятность опасности, а вдоль дороги тянулся ряд фонарей, не оставляя темных участков, где могло бы что-то затаиться.

И я решилась нарушить запрет и прогуляться хотя бы до центральной площади. На ней точно будут извозчики, запросто уеду.

Дорога вела под горку, по пути встретился лишь один экипаж, и на улицах почти не оказалось прохожих. Видимо, снег местные не любили, а может, с ним были связаны всякие суеверия. Стоило свернуть с главной улицы, и появилось ощущение, словно весь город принадлежит мне одной. Можно бродить, не выбирая дороги, рассматривать причудливые флюгеры, или вывески, или фасады домов, или просто наблюдать, как снежинки роятся вокруг фонарей.

Не дойдя до площади, я увидела, как откуда-то вылетела ярко-зеленая звезда, взвилась в небо, зависла ненадолго, по дуге ушла вниз и погасла. Следом еще одна, вторая, третья – с разных сторон. Местные приветствовали начало зимы фейерверками.

Засмотревшись на них, я вышла почти на самую на окраину города и попала в какой-то особенно извилистый узкий переулок. Света в нем было меньше, к тому же снег пошел гуще и очень быстро стемнело. Я вдруг осознала, что вокруг никого, почти ночь и все ставни закрыты.

Стало не по себе. Казалось, сквозь вьюжную завесу доносятся шорохи и чьи-то шаги, и внимательные глаза наблюдают недобро. Пытаясь избавиться от этого чувства и успокоить себя, остановилась и прислушалась. Тишина, будто нахожусь не на открытом пространстве, а в комнате, набитой ватой.

Выдохнув, пошла дальше. Надо бы свернуть к центру и попробовать все-таки уехать, но как назло все боковые тропы оказывались глухими и вели во дворы. В одном из которых что-то явственно зашуршало – мне показалось, или промелькнула чья-то тень?

Я прибавила шаг, проклиная собственную глупость. Предупреждали ведь, ну почему не послушалась! Наверное, все дело в спокойной интонации Йенса, будто говорил о том, что попаду под дождь, а не о возможной встрече с... Монстром?

Сигналы. Он ведь предупреждал о сигналах. А я, дура, приняла их за фейерверк.

Едва не перебегая от одного круга света на дороге к другому, я спешила вперед. В голове пульсировала единственная мысль: они боятся света. Чем бы они ни были. Если не лезть в темноту, все будет хорошо...

– Эй.

Шепот за спиной показался неестественно громким. Мне бы рвануть с места, но ноги словно приросли. Заорала бы, но горло сжалось, пропуская лишь сдавленный писк.

Меня схватили за локоть. На долю секунды показалось, что сердце разорвалось. Но в следующее мгновение сильные руки развернули меня, и я увидела не монстра, а спокойное лицо с повязкой на глазах.

– Как вы меня напу...

Не дав договорить, Тео коснулся пальцем моих губ. Бесцеремонно потащил за собой в ближайшую подворотню – темную, он с ума сошел? Прижал спиной к стене, окутав своим плащом. Прошептал почти беззвучно, задев губами ухо, отчего я нервно дернулась:

– Ни звука.

И мы замерли. Я ничего не видела, он был так близко, что едва носом в его грудь не утыкалась. В тишине с соседней крыши сорвалась черепица и с грохотом раскололась о мостовую. Здесь что-то было. Совсем рядом. Я ощущала его присутствие, еле уловимым колебанием пространства, вставшими дыбом волосками на шее.

Это было необъяснимо, но так явно, что я точно поняла, когда тварь ушла. Но Тео не отпускал меня некоторое время. Успокоившись, я осознала, что с ним что-то не так. Не сразу поняла, что именно: не считая повязки на глазах, выглядел он вполне обычно. От него исходило тепло, я пригрелась в коконе его плаща. Ровное дыхание дуновением ощущалось на коже.

Только я не чувствовала запахов. Ни парфюма, ни средств для стирки, ни других, привычных, которые исходят от любого человека – тела, волос, возможно, табачного дыма, или еды, из тех, что обязательно цепляются в местах, где недавно побывал.

Украдкой я принюхалась и уловила лишь слабый аромат старой кожи от его куртки. Больше ничего, словно ее на манекен надели. Вроде бы пустяк, а возникало чувство ненормальности. Но ведь этот человек и не нормальный вовсе, если верить тому, что о нем говорят...

Тео отлепился от стены, снова взял меня за руку, огляделся и постучал в первую увиденную дверь. Я почему-то подумала, что он понятия не имеет, кто нам откроет, и что ему это без разницы.

Нас пустили без вопросов. Дверь открыл молодой чернобородый мужчина, кивнул охотнику, покосился на меня с любопытством и задвинул засов. Жестом пригласил проходить, но Тео отказался.

– Я ее еще не убил, так что лучше бы всем вам сидеть дома до утра, – велел он. – А эту девицу проводить не получится, не могли бы вы...

– Какие могут быть разговоры! Подумать только, три года в город не смели сунуться, и вот опять... – послышался женский голос, и в гостиной появилась хозяйка. Поверх ее бледно-голубого платья был повязан фартук, видимо, ужин готовила. – Не беспокойтесь, господин охотник, мы как следует позаботимся о вашей подруге. Проходите, милочка, не робейте. Вы, должно быть, ужас как напуганы...

– Она мне не подруга, – сказал охотник и собрался было уйти, но я пришла в себя и поймала его на рукав.

– Спасибо вам, – пробормотала, заставляя себя глядеть прямо на его повязку, – Тео.

Его лицо оставалось спокойным и бесстрастным. Вырвав руку из моих пальцев, он отодвинул засов.

– Если действительно благодарны, окажите любезность, перестаньте шляться где попало. Особенно по вечерам, – холодно произнес он, простился с хозяевами и вышел.