Фея для домашнего использования

— Доброе утро, Маргарита, — привычно поздоровался шеф, проходя мимо моей стойки в свой кабинет.

— Доброе утро, Арсен Давидович, — светло улыбнулась я, отрываясь от экрана компьютера. — Кофе будете?

— Было бы замечательно, Маргарита, — проникновенно ответил генеральный. Но тут же посмурнел. — Сегодня будет трудный день.

Угу. День и вправду предстоял трудный, несмотря на пятницу и долгожданные выходные. Именно сегодня совет директоров решит судьбу руководящей должности.

Арсена Давидовича подсиживали активно и скрупулёзно ещё до моего прихода в компанию. Причём с одинаковым усердием — все трое заместителей, молодые и амбициозные акулы бизнеса, белоснежные воротнички с дипломами американских и европейских колледжей. Никого из них я не могла представить на месте руководителя.

Вениамин? Он жил только цифрами и графиками, о реальной жизни имея слабое представление. Вечно упакованный в костюм-тройку, с серыми глазами за стеклами стильных очков, он больше напоминал робота, чем человека.

Тимур? Тот, наоборот, был поверхностным. Шут и балагур, каких поискать. Восточная кровь в нём бурлила и играла, стирая границы субординации и здравого смысла.

Кирилл? Ему, конечно, палец в рот не клади, и в своей области он, как говорят, талант, но задатков генерального я в нём не видела. Хотя ставки именно на него были высоки.

Лично я бы ничего не меняла в устоявшейся ситуации, но совет директоров явно решил обновить кровь, поставив во главе молодого профессионала. Мне оставалось только подстроиться.

Пришла в компанию я сразу после университета простым секретарём. Где-то на второй месяц как-то незаметно переквалифицировалась в личного помощника руководителя. Работа как работа, в чём-то даже любимая, но семья мой выбор не поддержала. «Как ты могла: не по специальности и даже не на большие деньги?» В семейный бизнес меня не звали — «не те способности». Мама переживала, отец с трудом скрывал досаду, а сёстры, кроме самой старшей, подтрунивали над отсутствием у меня талантов.

Я вздохнула. С новым генеральным придётся туго. Ладно, если должность достанется Тимуру или Вениамину — с ними хоть можно найти общий язык, а если...

— У себя? — как обычно, без приветствия бросил Кирилл, заглянув в приёмную.

Высокий, темноволосый и темноглазый. Я со своими метр шестьдесят и копной светлых кудрявых волос была для него как бельмо на глазу. Иначе как объяснить тот факт, что его породистое лицо перекашивалось, стоило мне оказаться рядом?

— И вам здравствуйте, — я через силу растянула губы в вежливой улыбке.

С Кириллом я старалась быть предельно вежливой, исполнительной и спокойной, но во всём, всегда и всюду вызывала у него лишь раздражение. Вот и сейчас зам скривился от одного звука моего голоса.

— Арсен Давидович только пришёл, пока не принимает, — я встала, чтобы приготовить кофе. Для этого нужно было пройти мимо Кирилла, неотрывно следившего за каждым моим движением.

Тёмноволосый и во всём чёрном, как некромант какой-то, с непроницаемым каменным лицом, он напоминал глухую кирпичную стену — не только высокий, но и широкоплечий. Сколько в нём роста? Метра два? Я ему, пожалуй, в пупок дышать должна.

Заученно тарабаня по кнопкам навороченной кофемашины — чёрный американо без сахара с одной порцией молока, — я искоса поглядывала на возвышавшегося посреди приёмной Кирилла. Он тоже смотрел на меня. Как на таракана. Таракана, занятого приготовлением кофе. Кажется, этот факт его несколько удивлял.

— Сообщите, как можно будет зайти, — бросил он по-английски и ушёл, не прощаясь.

Я только вздохнула. Отнесла кофе шефу и занялась работой.

Сидя за монитором, изредка отвлекалась, поглаживая кактус. Только он меня и успокаивал. Тимошка мне достался от прежнего секретаря — чахлый и хилый. Другой бы и не вырос в стаканчике из-под йогурта в грунте, больше напоминающем смесь песочницы с пепельницей. Я его пересадила, выкормила и взрастила так, что уже полгода он радует меня регулярным цветением — то тут бутончик раскроется, то там. А на мой день рождения Тимоша и вовсе порадовал тремя сиреневыми цветками на самой макушке, будто в самом деле поздравлял.

В десять, сразу после селекторного совещания, я позвонила Лизе, личному секретарю Кирилла, сообщив, что зам может зайти к генеральному, а сама, включив автоответчик, сбежала в бухгалтерию — одной встречи с Кириллом в день моим нервам было вполне достаточно.

В бухгалтерии меня уже заждались. Невесть отчего желтеющая орхидея, упорно не желающая цвести герань и куцая пальма, выращенная кем-то из косточки неизвестного фрукта в майонезном ведёрке. Я одарила вниманием и лаской всех страждущих, полила и взрыхлила грунт, после чего Марина Михайловна, бухгалтер по зарплате, силком усадила меня пить чай с тортом, оставшимся со вчерашнего дня рождения бухгалтера.

Я смущалась, отнекивалась, перемежая попытки отказаться от чая с запоздалыми поздравлениями, но в итоге, как обычно, оказалась за столом с огромным куском торта и ароматным ягодным чаем.

Кажется, Марина Михайловна взяла себе целью меня откормить. Откормить и выдать замуж. Причём выдать она меня хотела и за водителя маршрутки, подмигнувшего мне на остановке, и за нового юриста из соседнего отдела, случайно столкнувшегося со мной в коридоре, и за нашего курьера, еженедельно доставляющего письма... В общем, за любого мало-мальски приличного мужчину, которого увидела рядом со мной! Благо, хоть Арсена Давидовича в мужья не прочила.

Я только улыбалась и молчала на её кудахтанье по поводу очередного новичка, просто идеального для создания семьи. Молчала и улыбалась. А внутри было горько-горько.

Меня лишили самостоятельного выбора спутника жизни, о чём в ультимативной форме сообщили в пятнадцать, со скандалом выставив за дверь моего первого и единственного кавалера. После были только проверенные кандидаты. Несмотря на то, что для семейного бизнеса я оказалась никчёмной, семья от меня не отвернулась, даже наоборот, приняла более чем активное участие в формировании моей личной жизни. Недавно сестра и вовсе заявила, что родители подписали брачный контракт с одним «перспективным молодым человеком». Брачный контракт. С каким-то молодым человеком. Без меня!

Покончив с чаем и поблагодарив бухгалтерию за радушие, я засобиралась обратно. По моим подсчётам, Кирилл уже должен был покинуть кабинет шефа — его визиты никогда не превышали получаса. Но мои расчёты впервые оказались ошибочными, и, погружённая в собственные нерадостные мысли, я заметила зама, лишь на ходу врезавшись тому в грудь.

— Простите, — мигом отпрянула я, непроизвольно потирая ушибленный лоб.

Как бы шишки не осталось — грудь у мужчины оказалась просто каменная, сродни вечному выражению его лица. Кирилл смерил меня уничижительным взглядом и стремительно ушёл.

Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, я направилась к своему столу. Для восстановления душевного равновесия мне срочно был нужен Тимоша!

Совет директоров собрался уже после обеда. Я подготовила воду, фрукты и термос с двумя литрами вкуснейшего кофе — не из бездушной кофемашины, а домашнего, сваренного с корицей, пряностями и любовью. Арсен Давидович мой кофе обожал, и это единственное, что я могла сделать для шефа в такой день.

Должны были подъехать акционеры, парочка директоров филиалов и кто-то из высшего руководства, так что я крутилась как белка в колесе, с трудом дождавшись окончания собрания.

Почти в самом конце рабочего дня я собирала документы и посуду в наконец-то опустевшем зале совещаний. Арсен Давидович в своём кабинете собирал личные вещи — с понедельника на пост официально вступал новый генеральный.

Наверное, нужно было что-то сказать, обнадёжить, успокоить, но я не находила слов и даже как-то побаивалась показаться на глаза руководству. Больше полугода мы работали бок о бок, я стала чувствовать себя гораздо уверенней, смелей, настоящей правой рукой директора, а не девочкой-секретаршей. И что теперь? Точнее, и кто теперь?

Подшивая протокол и решения, не удержалась и пробежалась глазами по строчкам. Что ж, этого следовало ожидать. Я закончила с бумагами, погладила кактус, чтобы немного успокоиться, и решительно написала заявление.

Постучала в кабинет директора, откуда усталым голосом донеслось:
— Входите, Маргарита.

Арсен Давидович явно ждал меня. Взгляд его был, как обычно, по-отечески добрым, но в карих глазах мужчины я видела вину и печаль. Моему заявлению он не удивился — работать с новым генеральным так же, как с ним, у меня бы не получилось.

Мы ещё часа два говорили ни о чём, вспоминали всё то, что происходило за последние полгода. А потом я ушла домой, снедаемая неизвестностью предстоящих двух недель отработки.