Фея для лорда тьмы

Я перебирала пальцами белые лепестки, сидя на каменном бортике сломанного фонтана. Спрятанный в глубине тенистого сада, он был своеобразной достопримечательностью нашего широко известного в узких кругах интерната. Воспитанницы за глаза называли это закрытое во всех смыслах заведение питомником по аналогии с псарней, где растили породистых щенков для продажи богатым владельцам. Так и девочек госпожи Вулф после первого совершеннолетия, наступавшего в пятнадцать, выставляли на торги частных аукционов. Все выпускницы были собственностью хозяйки, которая покупала нас детьми, растила, одевала, давала блестящее образование и, если требовалось, тратилась на коррекцию внешности, чтобы превращать обычных подростков в идеальных «живых кукол», за которых толстосумы платили огромные деньги.

Школа госпожи Вулф была совершенно законной. И реши кто-то из нас предъявить ей претензии, мы бы проиграли суд. Выкупая детей у родни, владелица интерната четко следила за оформлением документов, передающих ей все права на будущих воспитанниц. После заключения договора она становилась единственной опекуншей для приобретенной малышки: ее мачехой, наставницей и тюремщицей в одном лице. Госпожа вкладывала в нас силы и средства, чтобы потом вернуть все с лихвой после продажи очередной очаровательной «куколки».

Я, Эрилин Каро, считалась жемчужиной ее коллекции. В жилах моих текла кровь с примесью магии фейри, всплески которой в последнее время были настолько редки, что за остроухую воспитанницу с блестящим образованием и от природы симпатичной мордашкой хозяйка интерната планировала выручить сумму, равную продаже десятка моих ровесниц. Мнением говорящего товара никто, естественно, не интересовался. Нам всем с детства вбивалась в голову мысль, что быть послушными игрушками для будущих владельцев — это наша святая обязанность и единственное призвание. Некоторые бунтовали, а потом исчезали на несколько недель и возвращались тихими и покладистыми, словно настоящие марионетки. Я не хотела покидать стены школы, пусть мне тут и не нравилось. Но еще больше печалила разлука с единственным другом, которым стал для меня огромный белый цветок, выращенный в саду с помощью дара феи. Однако открыто идти на конфронтацию с госпожой Вулф и ее помощниками я опасалась, помня о судьбе предшественниц.

Да и бежать, если честно, было некуда. Отец продал меня после смерти матери, скончавшейся при родах уникальной дочурки. Он был чистокровным человеком, жена — тоже. Это значило, что меня зачал кто-то другой. Тайным любовником мамы был потомок фейри, последние представители которых покинули наш мир много веков назад. Но дар, точно зеленые побеги в благодатной почве, нет-нет, да и прорастал в полукровках, чьей отличительной чертой являлись заостренные кончики подвижных ушей и невероятно чистые яркие глаза. Я относилась к таким. И отец, который родным мне стать не захотел, выгодно продал ненавистное дитя, убившее его любимую супругу, госпоже Вулф.

Поглаживая ластящийся к ладони бутон, я наслаждалась последними днями свободы и прощалась со своим верным другом. В отличие от соседок по комнатам цветок никогда мне не завидовал, не боялся моих магических способностей и не избегал моего общества. Хотя куда ему, бедолаге, бежать-то с клумбы? Правильно, некуда! И все же именно он был тем единственным существом, которому я могла раскрыть душу.

— Сегодня состоится праздничный ужин в честь моего пятнадцатилетия. Подарят торт с зажженными свечами, произнесут лицемерную речь и лишний раз напомнят о предначертанной мне судьбе, — рассказывала я растению. — А завтра меня оденут в красивое платье, причешут и выставят на торги в качестве лучшего лота. — Питомец терся лепестками о мою руку, сочувствуя. — Говорят, уже есть клиент, готовый отдать за меня любые деньги. — Я поморщилась как от боли и неприязненно передернула худыми плечиками. Рост у меня был небольшой, фигурка угловатая, без соблазнительных округлостей, которыми могли похвастаться другие девочки, но госпожа Вулф не спешила корректировать мою внешность, уверяя, что в умелых руках нового хозяина я очень быстро расцвету и стану краше всех прочих «кукол». — Этот мужчина меня видел на смотринах в прошлом месяце, и… знаешь что, ему особенно понравились мои волосы! — воскликнула я и тут же воровато оглянулась, боясь быть услышанной помощниками опекунши. Потом перекинула на грудь толстую косу медового оттенка. — Ненавижу! — Вытащив из кармана форменного платья ножницы, я зло прошипела: — Хрен ему, а не волосы!

В следующий миг роскошная коса одинокой змеей упала на траву, а я довольно улыбнулась. Знала, что наказания не избежать, но понимала и то, что сильно мучить меня в канун аукциона никто не станет, дабы не испортить товар. Выставят как есть. В конце концов, волосы — дело наживное, отрастут. Но досадить своим бесчувственным хозяевам хотелось хотя бы так.

— Браво, милая! — услышала я мелодичный голос, сопровождавшийся скупыми аплодисментами. Испуганно сжалась, предчувствуя скорую расправу, но тут же взяла себя в руки и гордо вскинула голову с короткими теперь, до плеч, волосами.

Женщина, шагнувшая ко мне из-за дерева, была не похожа на надзирательниц интерната… да она вообще ни на кого не была похожа. Разве что на сказочную принцессу или…

— Ты фея? — с детской непосредственностью, которую так и не смогли убить во мне учителя, спросила я гостью.

— А сама как думаешь? — хитро улыбнулась златовласая красавица в странном брючном костюме. Такие тут носили только мужчины. Хотя нет, столь обтягивающие и вызывающе яркие вообще никто не осмелился бы надеть. Незнакомка же, облаченная в невероятный наряд, держалась легко и свободно, будто для нее экстравагантный внешний вид являлся нормой.

— Не знаю, — пожала плечами я, продолжая поглаживать нежный бутон огромного цветка. — Но мне бы хотелось, чтобы ты была ею.

— Значит, я фея, — легко согласилась собеседница. — Пойдешь со мной? — спросила, чуть склонив голову набок.

— Куда? — грустно улыбнулась я.

— Путешествовать, наслаждаться жизнью, совершать приятные глупости и настоящие подвиги… — начала перечислять она, загибая пальцы, но я остановила ее жестом.

— За ограду невозможно выйти без разрешения госпожи Вулф и охранников, которые будут следить за каждым моим шагом. Но даже если бы мне это каким-то чудом удалось… вот, — я закатала рукав и показала златовласке клеймо. — Оно работает как маяк для ищеек, способных найти нас в любой точке мира. Две девочки пробовали сбежать. Неудачно.

— А кто тебе сказал, что мы останемся в ЭТОМ мире? — усмехнулась странная госпожа, присев рядом со мной на бортик фонтана. — Кстати, меня Евангелиной зовут, Эрилин. Для друзей просто Ева. Я та, кто может спасти тебя от завтрашнего аукциона.

— Ты слишком много обо мне знаешь, Ева, — прищурилась я, изучая соседку. — С чего бы мне тебе верить?

— Ни с чего, — вздохнула златовласка, пряча лукавый блеск необычных желтых глаз за пологом длинных ресниц. — Но почему не рискнуть? Что ты теряешь? — И зажгла над раскрытой ладонью полупрозрачный огонек, который на глазах начал обретать форму пламенного цветка. — Разве что черствый торт с убогими свечами и занудную речь, полную лжи.

— Ты права, — зачарованно глядя на сотворенное волшебство, пробормотала я.

Верить этой удивительной женщине хотелось так сильно, что инстинкт самосохранения, очнувшийся чуть раньше, снова уснул. Она маг, возможно, тоже с кровью фейри. С ней мне наверняка будет лучше, чем с богатым сластолюбцем, помешанным на длинных волосах юных дев.

— Идем, Эри? — сказала Ева, взъерошив мои криво остриженные волосы. — Пока нас тут не застукали и не сорвали все планы.

— Идем! — решилась я и, поцеловав на прощание белый бутон, позволила новой знакомой взять себя за руку.

— Не бойся, малышка. Буду твоей феей-крестной, — подмигнула мне златовласка. — Поверь, впереди нас ждут невероятные приключения и чудеса.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я и тоже улыбнулась, увидев синюю воронку портала, открытого Евой. Такое в нашем королевстве умели делать только очень-очень сильные маги — потомки дивных существ.

Восемь лет спустя…

Он стоял у каменного ограждения смотровой площадки, расположенной на башне эррисарского замка, и задумчиво смотрел вдаль. Туда, где за полосой леса, словно призрачная роспись по лазурному небу, проступали едва различимые силуэты гор. У их подножия начиналась граница темных земель со снежными, откуда вот-вот должна была прибыть гостья, встречи с которой Аарон Хэйс так ждал. Его черные волосы трепал теплый ветер, сдувая со смуглого лица непослушные пряди. В чуть прищуренных глазах отражалась бездна — даже в расслабленном состоянии, когда маг не колдовал и не испытывал всплеска эмоций, склеры* его не принимали человеческий вид, как у других обитателей крыла тьмы. Аарон не был обычным чародеем, он являлся верховным жрецом Сияющего божества, главным мерсиром* Алин-тирао*.

— Как думаешь, одна прилетит или с охраной? — Тихие голоса стоящих рядом мужчин вывели Хэйса из задумчивости.

Он с интересом посмотрел на младшего брата, на долю которого несколько лет назад выпала большая ответственность — Дарэн, пройдя традиционные испытания Черных болот, не только обрел силу эскалибриума*, сделавшую двадцатитрехлетнего парня милордом* тьмы, но и вступил в должность эррисара* крыла, заняв место ушедшего в отставку отца. Когда-то он планировал передать власть старшему из сыновей, но судьба в образе Сияющего все разложила по своим местам. Аарон никогда не жалел, что не стал главой Дарквиля*. Скорее уж, он сочувствовал Дарэну.

— Как бы сам снежный эррисар за ней не увязался. — Из горла Виктора Грэя, советника эррисара, вырвался хриплый смешок, который точь-в-точь повторила большая черная птица, сидящая на каменном ограждении. Воплощенный дух в образе наделенного человеческой речью ворона был общим питомцем обоих парней. — Поговаривают, что Кайлин Дигрэ тенью ходит за своей юной невестой.

— Мало ли что молва болтает, — отмахнулся младший Хэйс, небрежным жестом перекинув за спину тугую черную косу. — Леди Андервуд прорицательница от бога, ее помощь постоянно нужна людям в разных концах Алин-тирао. А у милорда Дигрэ полно дел в снежном крыле, особенно сейчас, когда в горах строится мастерская по созданию летающих платформ.

— Просто так народ судачить не будет, — пожал плечами советник эррисара. Тоже молодой и черноволосый, а еще сильный, умный и амбициозный наследник одного из темных родов. С ним Дарэн тесно сошелся еще в подростковом возрасте и особенно сдружился на испытаниях, где у каждого из участников была возможность проявить себя. В тот раз победил будущий эррисар, его верный помощник отличился спустя три года, выиграв полную опасностей гонку за эскалибриумом, и по праву получил звание милорда.

— Меня бы предупредили об официальном визите, — парировал Дарэн. Выдержав паузу, он добавил: — О неофициальном тоже.

— Тем не менее лучше быть начеку, — упрямо проговорил Виктор Грэй.

— И больше гостевых покоев подготовить, — согласно каркнул ворон, скосив на друзей черные бусинки глаз.

— Тебя не спросили, Кроук, — проворчал младший Хэйс. — Слетал бы лучше, проверил, где наша гостья?

Пернатый недовольно передернул крыльями, но возражать не стал. Спустя пару секунд красивая черная птица взмыла в воздух и отправилась встречать долгожданную леди.

Аарон благоразумно молчал, не встревая в чужую беседу, хотя и был согласен с советником, потому что знал не понаслышке непредсказуемый характер предводителя снежных собратьев. Лишь чуть заметно улыбнулся уголком губ, наблюдая за изнывающими от любопытства парнями, и вновь уставился на лесной массив, раскинувшийся вокруг. Знаменитую ясновидящую, предсказавшую, несмотря на свои шестнадцать, уже не одно важное для Алин-тирао событие, он ждал ничуть не меньше их. Надеялся, как и все, что ее дар поможет раскрыть природу тревожных происшествий в Дарквуде. Если бы не визит Хельги, этого затворника вряд ли удалось бы вытащить из его мрачного замка, где мерсир предпочитал проводить большую часть времени. Но прорицательница была слишком ценной и желанной гостьей, ее приезд многое значил для крыла тьмы, и не встретить столь важную особу было бы невежливо со стороны верховного жреца.

В последние дни лес, в глубине которого располагалось весьма разрозненное поселение темных лордов Триалина*, стал преподносить малоприятные сюрпризы. Поначалу жители граничащих с ним городов и деревень начали замечать необычные явления. Кто-то столкнулся с яркими вспышками на болотах, кто-то слышал то ли жуткий вой, то ли визг, который тут же окрестили «плачем баньши», а некоторые клялись и божились, что видели блуждающую по лесным тропам нечисть. Через месяц один за другим стали пропадать грибники, охотники и одинокие странники. Это окончательно напугало народ. Люди решили, что в творящихся бедах виноваты загадочные и нелюдимые лорды тьмы, живущие в самой глуши Дарквудской чащи.

В отличие от снежных собратьев и магов света эти чародеи предпочитали не общаться с простыми смертными без веской причины. Все необходимое для жизни они покупали за хорошие деньги у торговцев и увозили в мрачный лес на повозках, запряженных жуткого вида монстрами. Неразговорчивые, высокомерные, с глазами, похожими на черные провалы… лорды тьмы пугали жителей темных земель и раньше, но тогда никто не смел выражать им свое недовольство, потому что именно они защищали мир от вторжения демонов. Противостояние длилось веками, пока девять лет назад эррисары не подписали мирный договор с обитателями Шеасса*, прозванного в Алин-тирао Изнанкой.

Тогда же страну посетил и сам Сияющий, в свое время разделивший орден Триалина на три крыла и одаривший магов, входивших в состав каждого, второй ипостасью и уникальными способностями. Именно он назначил Аарона своим верховным жрецом, дав ему волшебный кристалл для вызова могущественного покровителя. Только как ни пытался мерсир использовать сей артефакт по назначению, связаться с богом, чтобы посоветоваться насчет проблем древнего леса, не получалось. Расследование, затеянное стражами Дарквиля, пока не приносило никаких плодов. Именно поэтому Дарэн Хэйс, как полноправный предводитель крыла тьмы, и обратился за помощью к невесте снежного эррисара.

— Летит! — воскликнул он, едва на горизонте появился белый силуэт, возле которого черной точкой маячил ворон. Единственный раз милорд видел прорицательницу, когда ей было восемь, и она походила на ясноглазого ангелочка, поэтому любопытство так и разбирало молодого человека. — Все, как обещано. Пунктуальная леди. — В голосе его чувствовалось одобрение.

— Неужели одна? — недоверчиво прищурился Виктор.

— Конечно, одна! Снежные нам доверяют, — самодовольно заявил молодой эррисар, на что Аарон снова улыбнулся, невольно видя в брате прежнего себя. Наивного, но гордого и не по годам серьезного, потому что присущие юности шалости и безрассудства будущему повелителю крыла были непозволительны.

Серебристый дракон, окруженный белыми вихрями, стремительно приближался. На фоне летнего пейзажа летающий гость из сурового края смотрелся как минимум странно, что еще больше притягивало взгляд к его гибкому телу, полупрозрачным крыльям и одетой в меха всаднице. О том, что жених подарил леди Андервуд этого волшебного красавца, знали многие. Милорд Дигрэ так трясся над своей суженой, что готов был окружить ее духами-хранителями всех мастей и размеров, однако девушка из предложенного списка подарков приняла только два. Кроме крылатого ящера, у нее еще был белый котенок, чьи размеры не менялись с годами. Воплощенные духи, однажды получившие телесную оболочку, сохраняли ее в том же виде до самой смерти, коей считалось возвращение в магический источник, однажды их породивший. В каждом из крыльев Триалина обитали свои стихийные сущности, служившие магам. В Рассветном* — желтоглазые духи света, в Дарквиле — черноокие духи тьмы, ну а этот ящер с взором, полным синего льда, прибыл из Поднебесья*.

Снежное крошево, кружившее вокруг приземлившегося дракона, еще не успело осесть на каменные плиты просторной площадки, а Дарэн Хэйс уже подавал руку одетой не по погоде блондинке, помогая выбраться из седла. Дух внимательно следил за молодым человеком своим хищным глазом и шумно раздувал ноздри, выдыхая не то белый пар, не то снежную пыль. Одетая в полушубок с пушистым капюшоном девушка выглядела как истинная снежная леди, хотя по рождению и дару таковой не являлась. Ее как родную дочь растили старшая сестра с мужем, он-то как раз и был лордом Триалина. Кроме Хельги, у этой пары имелись еще восьмилетние близнецы, которых прорицательница называла не племянниками, а братьями.

— Вы, наверное, устали с дороги, леди? — поприветствовав гостью по всем правилам этикета, поинтересовался эррисар тьмы.

— Есть немного, — ответила она, подарив молодому человеку ослепительную улыбку, от вида которой скулы Дарэна слегка порозовели. Было заметно, что парень восхищен, поражен, очарован той, которая принадлежала другому, и отсутствие милорда Дигрэ при этой сцене показалось Аарону большой удачей. Уж чего-чего, а международного скандала из-за девицы крыльям Триалина как раз и не хватало.

— Леди Андервуд? Позвольте представиться, лорд Аарон Хэйс, — отвесив девушке легкий поклон, сказал верховный жрец, нарушая царящую между парочкой идиллию.

— Зовите меня просто Хельгой, мерсир, — протянув ему свободную руку, улыбнулась блондинка. Второй ладонью она прижимала к груди пушистого котенка, смотревшего на мужчин не менее изучающее, чем дракон. По слухам, именно с помощью воплощенных духов, с которыми у прорицательницы была установлена ментальная связь, девушка свободно общалась с окружающими, несмотря на глухоту. Хотя за столько лет она, наверняка, и по губам научилась читать. Легко поцеловав ее холодную кисть, жрец спросил:

— Полагаю, до завтрашнего утра вы не сможете отправиться на прогулку в наш недобрый лес… Хельга?

— Отчего же? — леди Андервуд спрятала озябшие пальцы в просторном рукаве полушубка. — Думаю, пары часов мне хватит, чтобы привести себя в порядок, перекусить и переодеться. Дело серьезное, лучше не медлить, — сказала она то, о чем думал и он. — Надеюсь, о Сахарке позаботятся?

— О ком? — в один голос переспросили эррисар с советником.

— О моем драконе, Сахарии — рассмеялась девушка, и смех ее, как показалось мерсиру, был сравним с перезвоном хрустальных колокольчиков. Хотя нет — ледяных. Хельга напоминала Снегурочку, явившуюся из холодной зимней сказки в их зеленое лето. Неудивительно, что Дарэн под впечатлением.

— У нас нет снега, которым питаются ваши духи, — виновато пробормотал эррисар.

— Ему и не надо, — поглаживая котенка, сказала прорицательница. — Заряженные магией кристаллы тоже подойдут. Они-то у вас, надеюсь, есть?

— Конечно!

— Тогда, пожалуйста, дайте ему два или, лучше, три! И один оставьте для Снежка, — блондинка поцеловала в мохнатую макушку второго своего любимца. — Буду очень признательна.

Судя по выражению лица эррисара, он готов был не то что накормить воплощенных духов юной красавицы, но и звезду с неба для нее достать, если попросит. К счастью, Хельга ограничилась похожими на алмазные горошины накопителями энергии, поддерживающими телесные оболочки стихийных сущностей в форме. Решив, что надо срочно вмешаться, пока восхищение брата не переросло во что-то большее, Аарон предложил гостье руку и, как только она приняла ее, повел ее к лестнице. По дороге они обсуждали проблемы, ради которых леди Андервуд проделала весь этот путь. Дарэн же с Виктором шли позади, прислушивались к разговору, но не вмешивались. И только Кроук, сидящий на плече советника, нет-нет, да и вставлял какую-нибудь реплику в беседу верховного жреца и молоденькой прорицательницы.

Тем же днем…

Я бежала, не чувствуя ног, надеясь успеть туда, куда первый раз за все наше знакомство позвал меня лес. Странный, темный, необщительный… он не желал принимать маленькую фейри, поселившуюся на его территории около недели назад, хоть и чувствовал во мне родственную магию. Растительный мир изучал меня и, казалось, проверял на прочность, продолжая оставаться безмолвным к моим ментальным призывам. Я хотела с ним подружиться, как делала это с другими, но Дарквуд оказался крепким орешком даже для профессиональной феи. Лес не возражал против моего присутствия, но и не спешил доверять. Позволял обустраивать ночлег в дупле векового дуба, но крайне неохотно отзывался на мои чары. Он относился ко мне, как к дальней родственнице, чей неожиданный приезд не обрадовал, и в то же время не мог меня просто выгнать — все же родная кровь. Так мы и жили несколько дней, испытывая терпение друг друга. А сегодня Дарквуд наконец со мной «заговорил». Сам! Причем на тему, о которой я все это время его упорно расспрашивала.

Уклоняясь от веток и перепрыгивая через поросшие мхом кочки, я неслась вперед, одновременно благодаря и проклиная вредную флору за ее неожиданное сообщение. То, что лес пошел на контакт, бесспорно, радовало, но то, как и когда он это сделал — бесило. Однако дареному коню в зубы не смотрят, а для меня слова, нашептанные зеленой листвой, были самым настоящим подарком. Именно ради верховного жреца, точнее, ради предметов, ему принадлежавших, я сюда прибыла под видом очнувшейся от колдовского сна феечки, заново познающей мир. И вот объект, о котором мне требовалось собрать побольше информации, чтобы наилучшим образом подстроить нашу встречу, явился в лес собственной персоной, но… как же не вовремя!

Мало того что я из-за этого лорда упустила свой пушистый обед, за которым охотилась несколько часов, так теперь еще и катастрофически опаздывала к месту, где изволил прогуливаться его темнейшество. Мне очень хотелось хотя бы посмотреть на мага, забравшего девять лет назад волшебный камень, принадлежавший нашей наставнице Евангелине. Она бы о нем и не вспомнила, не потребуйся магический кристалл ей для какого-то важного эксперимента. Поэтому мы с подругой Ассари и отправились в Алин-тирао, где сама Ева старалась показываться как можно реже из-за разногласий с местными божествами. Нас же здесь никто не знал, а значит, можно было притвориться кем угодно и провернуть очередное удачное дело, коих хватало на нашем с напарницей счету.

Итак… жрец! Если я все-таки застану его сегодня, незаметно поставлю на одежду «спящий» маячок, чтобы иметь шанс потом найти свою цель без помощи своенравного леса. А еще у меня появится возможность открыть к лорду тьмы портал. Впрочем, это, конечно, крайний вариант, ведь Ева велела придерживаться легенды и стараться не использовать пространственно-временные переходы, дабы не раскрывать раньше срока наши умения. Неделю я привыкала к роли скромной феи: изучала здешний мир, выживая лишь с помощью собственного дара, ловкости и опыта, полученного в прошлых походах. Непривычно, но интересно! А еще было безумно любопытно, как обстоят дела у Ассари, которую я из-за цвета волос звала Асей, что в переводе с моего родного языка означало «синий бутон».

Девушка была моэрой* и, помимо способности к комфортному пребыванию как на суше, так и на дне морском, обладала неплохими способностями к магии воды. Мои же способности распространялись не только на лютики-ромашки, но и практически на все растения, не считая зачарованных или подвластных единому организму, такому, как Дарквуд. За восемь лет регулярных тренировок я полностью развила свой дар и теперь активно им пользовалась. Как и Ася своим.

Златовласая преподавательница, снабжая нас с подругой необходимой для обучения литературой, сделала все, чтобы довести таланты учениц до совершенства. Мы верой и правдой служили Евангелине все это время, выполняя ее поручения в разных мирах: от техногенных с перекрытыми источниками магии до тех, где главенствовали чародеи. Забрав нас к себе, наставница обещала жизнь, полную приключений, и не солгала. Пусть иногда задания были сложными и опасными, нам с Ассари всегда удавалось выйти сухими из воды и по возможности довести дело до удачного (для нас) конца. Мы прикрывали друг другу спину, выручали из рискованных переделок и делились всем на свете, потому что были ближе, чем сестры. Грустно, что на этой миссии нам с моэрой пришлось расстаться: она отправилась в крыло света, я — в крыло тьмы. И еще больше удручало, что зеркалами связи Ева запретила пользоваться так же, как и порталами.

За неделю одностороннего общения с упрямым лесом я дошла до того, что начала разговаривать сама с собой. Ну, или с дичью, которую ловила. Несмотря на дар феи, субтильную комплекцию и худенькое личико, по которому мне давали не больше восемнадцати при моих двадцати двух, в меню я предпочитала видеть хорошо прожаренное мясо, а не овощи-фрукты. Белковая пища быстрее и лучше восстанавливала потраченные на колдовство силы, и просто была мне по вкусу. Впрочем, и от углеводов я тоже не отказывалась. Как частенько говорила Ася, не в коня корм. Эх, будь у меня возможность перекинуться парой слов с подругой, жить в негостеприимном Дарквуде стало бы намного проще. Но моэра сейчас пробовала себя в роли русалки где-то у побережья Рассветного города, а я изучала местные окрестности, перепрыгивая, словно молодая лань, через очередную корягу.

— Левее, глупая, — на языке, доступном только фейри или магам с каплей нашего дара в крови, прошелестел пушистый куст.

— Не с-с-слушай его, фея! Беги направо, — ощерившись колючими иглами, усмехнулась ель.

«Издеваются!» — решила я, игнорируя обоих, и продолжила путь по первоначальному маршруту. С Дарквудской флорой нам, похоже, еще далеко до взаимопонимания, не говоря уже о дружбе, на которую я так рассчитывала. Странный лес, скрытный… и характер поганый!

Удивительно, но лорда Хэйса я все-таки нашла. Более того, с подачи неугомонной растительности чуть не вылетела навстречу его жуткой зверюге, рискуя наше знакомство сделать не только первым, но и последним. Решив отомстить лесу при удобном случае, я спрятала обиду до лучших времен и принялась зачаровывать ближайшие заросли, чтобы они меня надежно спрятали, а не вытолкнули к спешившемуся магу в самый неподходящий момент. Создавалось ощущение, что Дарквуд специально пакостит, устраивая мне очередную проверку. Но спалиться перед мерсиром из-за леса, ведущего свою игру, было бы глупо. Поэтому, накладывая заклинания на растения, я действовала максимально осторожно. На мое счастье, его темнейшество никуда не торопился, и я могла спокойно наблюдать за ним из зеленого укрытия, прикидывая, как лучше доставить заранее подготовленный маячок адресату. Да и отдышаться после продолжительного марафона тоже не мешало. Засев в кустах, нехотя скрывших мою миниатюрную фигурку от посторонних взглядов, я принялась жадно разглядывать жреца, ради которого явилась в Алин-тирао.

Чего уж там… Хорош!

Аарон был высоким смуглолицым брюнетом в строгих черных одеждах, такие носили практически все мужчины крыла тьмы. Женщины, насколько я успела выяснить у словоохотливых сплетниц из ближайшего городка, не отказывали себе в цветовом разнообразии нарядов. Они вообще себя ни в чем не ограничивали, тратя деньги, которых у лордов тьмы хватало. Волшебные эликсиры, приготовленные из редких ингредиентов, добываемых лишь в окрестностях Черных болот, пользовались огромным спросом у богатеев. Так что обитатели Дарквиля в дополнительных доходах не нуждались. Как, впрочем, и представители других ветвей Триалина. Скорее уж простые смертные шли к ним в услужение в надежде заработать, невзирая на жутковатые слухи, ходившие о магах-оборотнях, чьей второй ипостасью было воплощение живой стихии.

Хотя, если верить собранным о мире данным, рабочие контракты чаще заключались со снежными лордами, которые охотно нанимали прислугу из обычных людей. Лорды света предпочитали использовать для этой цели гомункулов — воплощенных духов, внешне похожих на людей. Ну а кто вел хозяйство в мрачных замках лордов тьмы, я так толком и не поняла, ибо мнения торговок, с которыми общалась, представившись странницей из светлых земель, разделились. Одни утверждали, что жуткие и нелюдимые маги с глазами, похожими на черные провалы, поднимают мертвяков и превращают в своих рабов. Другие с пеной у рта доказывали, что эти ужасные колдуны воруют невинных дев и делают из них служанок, обязанных греть хозяйскую постель. Ну а третьи (наиболее разумные) склонялись к мысли, что местным магам Триалина помогают в работе по дому воплощенные духи с Черных болот.

Одно я уяснила точно: лорды тьмы предпочитают ограничивать контакт с местным населением товарно-денежными отношениями и совершенно не стремятся пускать любопытных на свою территорию. Единицы, которые, подписав контракт, туда попали, обратно не возвращались. И о судьбе их оставалось лишь гадать, что охочие до зловещих баек кумушки и делали. Забавно, но при всем при этом они с удовольствием продавали чернооким стражам из Дарквиля свои товары, старались всячески угодить «ужасным» чародеям, а заодно и раскрутить их на денежку. Какие бы страсти про лордов горожане ни придумывали, они были им выгодны: и как богатые покупатели, и как те, кто в случае опасности сможет защитить темные земли.

— Вот здесь, Хельга, наши люди обнаружили первого пропавшего грибника, — сказал Аарон, обращаясь к блондинке, восседавшей на монстре болотного цвета. Глаза его были так же черны, как и у хозяина. Ездовой зверь заинтересованно водил носом, принюхиваясь, и все чаще поглядывал в мою сторону. Испугавшись, что он меня учует, я усилила магией травяной аромат и… чихнула, так как явно переборщила. Монстр встрепенулся и уставился на мои кусты, я пригнулась к земле, прикидывая, что лучше: потихоньку отползать или бежать прочь сломя голову, а лорд улыбнулся заволновавшейся спутнице и успокаивающе проговорил:

— Не пугайтесь, леди, это зайцы.

Я заяц? Я?! Ладно, я заяц.

Решив так, деловито сложила на груди «лапки», навострила острые ушки и продолжила наблюдение. Верховный жрец рассказывал юной леди в серебристом платье о происходящих в лесу неприятностях. Она его слушала (я, кстати, тоже), кивала и практически не задавала вопросов. Девушка была очень красивой, но совершенно чуждой этому месту. Казалось, она лишь на минутку сошла с пушистых облаков, чтобы прокатиться на огромном чудовище, и вот-вот вернется в родную стихию. Странно, но мне почему-то хотелось, чтобы белокурая леди упорхнула в свои «небеса» поскорее. С придирчивым интересом рассматривая ту, кого мой лорд называл Хельгой, я заметила белого котенка, которого она прижимала к себе и неосознанно поглаживала одной рукой. Второй блондинка держалась за седло, хотя нужды в этом не было, потому что зверюга никуда не шла, разве что медленно поворачивалась вслед за хозяином, прогуливающимся по поляне с испорченной репутацией.

Значит, именно здесь нашли первого пропавшего человека, хм…

Теперь я изучала сквозь переплетения веток не только парочку и их монструозного «коня», но и лужайку, залитую светом Алина*. Обычная вроде, если такое определение применимо к части леса с дурным характером. Пока пыталась проверить пейзаж на предмет магических ловушек и неучтенных потоков, распознать которые способны лишь истинные фэйри с даром фей, прохлопала появление еще одного персонажа. Сначала почувствовала чей-то заинтересованный взгляд, буравивший мой затылок, потом услышала тихое фырканье, а когда медленно обернулась, уперлась взглядом в огромный синий глаз без зрачка, видневшийся сквозь зеленый заслон кустарника. Репей мне в ботинки! Это кто?

— Здрас-с-сте, — пробормотала, чувствуя себя такой маленькой и беззащитной… зайкой. От этой громадины не уползти и не убежать, разве что сквозь землю провалиться и скрыться в переплетении древесных корней, но проклятый лес вряд ли пойдет на такую авантюру. Тогда что? Плюнуть на запрет наставницы и открыть портал?

Глаз моргнул, его обладатель снова фыркнул, и меня окутало морозной дымкой. Решив использовать ситуацию с выгодой для себя, я с протяжным «А-а-а, помогите!» (естественно, на моем родном языке, я же по легенде очнувшаяся после многовекового сна фея) вылетела из расступившихся зарослей на поляну. Судя по треску и стону поломанных веток, снежный зверь рванул за мной. Не теряя ни секунды, бросилась к лорду. Думала, что он шарахнется от летящего на него чудика с круглыми глазами и всклокоченной шевелюрой, в которой запутались листья и мелкие веточки, но Хэйс оказался на диво стойким мужчиной. Вместо того чтобы уйти с траектории моего забега, он попытался меня перехватить. В этот самый момент ездовой монстр, чья нервная система и слух отличались большей ранимостью, нежели у хозяина, благополучно отпрыгнул в сторону и встал на дыбы.

Всадница, не ожидавшая такой прыти от послушной «коняшки», вскрикнула и вцепилась обеими руками в седло, котенок обиженно «мявкнул» и впился когтями в нее, а лорд — в меня. Вернее, в мою зеленую курточку, за ворот которой этот невероятно сильный маг и поднял трепыхающуюся «добычу». Пока я «беспомощно» махала «лапками» и недовольно дергала острыми кончиками ушей, успела наградить его аж двумя «спящими» маячками, после чего резко сменила тактику и, состроив жалобную мордашку, попросила доброго господина поставить меня на землю. Говорила опять же на языке своей родины. Вряд ли мерсир понял слова, но общий смысл, по выражению моего лица, до него точно дошел. Вот только разжимать пальцы, державшие меня за шкирку, верховный жрец не торопился.

— И кто ты у нас будешь, кроха? — спросил он, прищурившись.

Так и подмывало брякнуть: «Заяц!», но я сдержалась. Вместо этого громко всхлипнула и покосилась на огромного серебристого дракона, чей хвост терялся в зарослях невинно пострадавшего кустарника, а глаза, горевшие синим огнем, с интересом изучали меня. Затем перевела взгляд на блондинку. Она больше не выглядела испуганной, да и с равновесием у нее уже все было в порядке, так как осознавшая свою неправоту зверюга снова опустилась на все четыре лапы и понуро наклонила лохматую голову, чтобы бросать исподлобья не самые добрые взгляды на виновницу переполоха, то есть на меня. Судя по внушительному набору клыков в огромной пасти, выяснять степень недовольства этого животного мне не хотелось. Решив, что я тут гость нежеланный, грустно вздохнула и… наудачу призвала корни тех деревьев, до которых сумела дотянуться ментально. Как ни странно, они откликнулись на мою магию без обычных для Дарквуда проволочек. На поляне снова воцарился хаос. Лес вовсю оправдывал свою лихую репутацию, и на этот раз мы с ним действовали сообща.

Воплощенные духи отбивались от ожившей растительности, решившей защекотать их во что бы то ни стало. Белокурая леди, всхлипывая то ли от страха, то ли от смеха, пыталась удержаться в седле резво скачущего чудовища, котенок спрятался в седельную сумку, из которой торчали только его острые ушки, дракон бил хвостом, доламывая многострадальные кусты… А я, улучив момент, когда лорд тьмы переключил внимание на свою обожаемую Хельгу, вывернулась из его ослабевших рук и дала деру. Между погоней за мной и спасением блондинки Хэйс выбрал второе. Сама не знаю почему, но я обиделась. А расстроенная фея — это плохо… для обидчика.

Натравив на мерсира парочку воинственных елей с роскошным арсеналом иголок, я понеслась прочь, на ходу путая следы. И хотя очень хотелось остаться и понаблюдать за устроенным беспорядком, осторожность взяла верх над любопытством: я сбежала, отдав флоре мысленный приказ задержать мага и его спутницу, но не калечить. Следующая встреча с Аароном Хэйсом мне представлялась иначе. Благодаря маячкам найти его будет нетрудно, и, когда он окажется в лесу без компании, останется лишь разыграть один из подходящих сценариев. Например, «леди в беде», на него клюют все благородные господа без исключения. И не очень благородные тоже: была бы девушка красивая! Именно так я думала, удаляясь от поляны. Но, как выяснилось вскоре, не только у меня зрели коварные планы на наше с верховным жрецом знакомство. Знала бы, что случится дальше, сама бы повисла на лорде с требованием не выпускать из рук мой ворот.

Немного позже…

Снежная леди хохотала. А он, идиот, думал, что эти громкие всхлипы вызваны девичьими рыданиями, когда пытался разрубить сотканными из тьмы мечами на редкость шустрые молодые побеги. Провинившиеся деревья прятали их под землю, смущенно поджимали под себя и старательно делали вид, что это вовсе не они тут только что устроили «цирк с корнями». Елки, швырявшиеся острыми иглами, скромно опустили лапы и даже на порыв ветра не реагировали, чего уж говорить о клубящейся вокруг лорда тьме. Он стоял посреди притихшей поляны весь такой воинственный и готовый покрошить в пыль лесного монстра, напугавшего до слез его спутницу, как вдруг понял — прорицательница смеется! И невольно подумал, что над ним.

— Вы настоящий рыцарь, мерсир, — пряча за узкой ладошкой улыбку, которая никак не желала покидать ее очаровательное личико, сказала Хельга. И вроде комплимент сделала, но Аарон все равно почувствовал себя глупо. Развеяв черные клинки, он начал рассеивать тьму, густым туманом окутавшую его высокую фигуру.

Аарон хмуро посмотрел на присмиревшего Борга, чей загривок до сих пор топорщился, а уши нервно подрагивали, прислушиваясь к каждому шороху. Затем перевел взгляд на Сахария, пытавшегося прикрыть хвостом раздавленные заросли, из которых выскочило то ясноглазое чудо. Потом снова уставился на сидящую верхом спутницу и, оценив ее потрепанность после сумасшедшей скачки, предложил вернуться в замок эррисара, где располагались гостевые покои леди Андервуд. На что девушка беззаботно отмахнулась, заявив, что она в порядке и не против еще немного прогуляться по чаще, которая, как они только что убедились, и правда полна сюрпризов.

— Вы про растительный бунт? — на всякий случай уточнил Аарон, отдав Боргу мысленный приказ двигаться вперед.

— И про него, — убирая за уши выбившиеся из прически локоны, ответила Хельга, — и про фей.

— Фей? — Губы Аарона растянулись в улыбке. — Хельга, истории про дарквудских фей — это сказки.

— А кого, позвольте узнать, вы только что держали за шкирку, мерсир? — Голубые глаза Хельги лучились лукавством.

— Хм, — Аарон прищурился, — заблудившегося ребенка, надо полагать. — И, немного подумав, уточнил: — Девочку.

— Девушку, — поправила собеседница, доставая из сумки котенка, который тут же начал ластиться к хозяйке и тереться ухом об ее шею. Красивую, длинную шею с бледной кожей жительницы Поднебесья.

Лорд невольно задержал взгляд на этой части девичьего тела, скользнул по растрепанным завиткам, блестевшим подобно золоту в лучах Алина, и поймал себя на невольной ассоциации между новой знакомой и златовласой красавицей из своих грез. Ее звали Евангелиной. Он встретил эту невероятную женщину в Шеассе, когда вместе с друзьями снимал проклятие с демонов Изнанки. Она была настолько необычной и притягательной, что забыть ее Аарон так и не смог. А еще Ева подарила ему поцелуй, который прочно засел в памяти, разрушая в зародыше все прочие отношения с прекрасным полом. Лорд так и не встретил девушку, способную затмить образ таинственной златовласки, навещавшей его во снах. Да и искать, а потом неизменно сравнивать и понимать, что опять не та, он давно перестал.

Так и жил затворником все эти годы, утоляя редкую потребность в женской ласке услугами светловолосых жриц любви. И вот сейчас, рассматривая белокурую леди, утверждавшую, что сбежавшая от мага кроха на самом деле фея, устроившая переполох в лесу, Аарон понял, как давно не навещал этих замечательных жриц, раз начал заглядываться на малолеток. Пусть они и выглядели как взрослые, но одной лишь через месяц исполнится семнадцать, а вторая… да он даже с ходу не понял: мальчик это или девочка! Все, что увидел — ее хитрющие глаза, смотревшие из-под челки, топорщившейся от лесного мусора. Фея, ну надо же! Так, может, это она ворует людей в окрестностях Дарквиля и выкачивает из них энергию, доводя до полуобморочного состояния? А с виду — сама невинность!

— Может, и она, — пожала плечами прорицательница, отвечая на его высказанную вслух мысль. — Я пока мало что по ней вижу. Только ее причастность к нынешнему инциденту и… еще имя.

— Как же зовут беглянку? — Аарон отвел в сторону ветку, продолжая идти рядом с Боргом и беседовать с сидящей на нем Хельгой, в то время как дракон скрылся за деревьями, видимо, отправившись на разведку.

— Эрилин, — ответила Хельга, прикрыв на мгновение глаза, а потом с плутоватой улыбкой добавила: — Эри — шип, лин — цветок. Мужайтесь, мерсир, нам досталась фея-колючка.

В лесу…

Я так боялась преследования снежного дракона, летящего над лесом, что без конца оглядывалась и задирала голову, дабы не пропустить его приближение. Но тот, казалось, просто наслаждался пейзажем, осматривая с высоты окрестности. В очередной раз обернувшись, я споткнулась об выставленный елкой корень и под пакостный смех колючей заразы рухнула на четвереньки. Ругаясь не самыми хорошими словами на нечестные приемы хвойных представителей местной флоры, тряхнула волосами, похожими после недавних приключений на воронье гнездо, и поднялась на ноги, чтобы тут же виновато улыбнуться смотревшей на меня во все глаза девочке. На вид ей было лет десять-одиннадцать. Одета в красный жилет поверх серого платья, на голове алая шапочка с кружевной отделкой. На ногах — плотно зашнурованные башмачки, в руках — большая корзина, полная грибов, на лице — выражение искреннего удивления.

— Привет! — стараясь ее не пугать, поздоровалась я. На этот раз на языке Алин-тирао, знанием которого нас с Асей обеспечила Ева. Она лет пять назад подарила нам с подругой шелби — магические переводчики, похожие на цветы с тонкими усиками, которые вживлялись под кожу. Я носила это крайне полезное украшение на запястье или предплечье, если надо было спрятать под одеждой, а моэра, обожавшая всякие побрякушки, цепляла его то на висок, то на шею, выставляя на всеобщее обозрение. — Что-то далеко ты забрела, — проговорила, видя, что юная собеседница не расположена к диалогу. Девочка по-прежнему смотрела на меня круглыми глазами и прикрывалась большой корзиной, будто я не фея, а леший. — Заблудилась? Нет? — спросила с сочувствием. — Давай провожу. Тебе куда? В деревню или к дороге в город?

— В… в…

— В деревню, — подсказала я. — А в какую?

— В-вы кто? — наконец выдавила она.

— Фея! — сообщила я с гордостью и, взъерошив волосы на макушке, выудила оттуда обломок тонкой веточки с зеленым листом, который, повертев в пальцах, отбросила в сторону.

— Врешь! — заявила малявка, недоверчиво прищурившись.

— А вот и нет! — Сама не знаю, откуда взялось это упрямство, но доказать незнакомке свое родство с фэйри для меня вдруг стало очень важно. — Смотри, — я демонстративно щелкнула пальцами, хотя делать это было не обязательно, и, наслав на вредную ель чары, приказала ей нам поклониться. Та отказалась. Я усилила магический посыл — со скрипом и жутким недовольством дерево, поставившее мне подножку, начало крениться.

— А-а-а! Она падает! — завопила невольная зрительница и, выронив тяжелую корзину, припустила прочь.

— Да погоди ты! — крикнула я, развеяв заклинание. Представление явно не удалось, чему хихикающая елка очень порадовалась. — Так ты точно заблудишься! — подхватив брошенную девочкой ношу, я бросилась следом. — Или я заблужусь, — проворчала на бегу.

Самое забавное, что я, профессиональная фея с рабочим стажем, способная без труда создавать лучшие поисковики, умудрилась упустить ребенка. Естественно, из-за стараний леса.

— Ну и что ты наделал, Дарквуд? — выпалила в сердцах, привалившись к первому попавшемуся стволу. — А если малышка и правда потеряется? Или в этом и заключается твоя цель? Это ты заманиваешь людей и пьешь их энергию… ай! — Я возмущенно засопела, отряхиваясь от вороха листьев, сброшенных на меня. — Да что же ты злой-то такой, а, лес? — спросила, не сильно рассчитывая на ответ.

— Ш-ш-ш… не я злой, жизнь такая, — прошелестели кроны, и, готова поклясться, я снова услышала мерзкий смех в скрипучей мелодии веток.

Повертев в руках чужое лукошко, заглянула внутрь, чтобы снова выругаться. Потому что среди нормальных грибов там затесалась парочка очаровательных мухоморчиков. Может, и хорошо, что девочка бросила добычу, а то, не дай бог, еще отравилась бы. Так или иначе, корзину я решила вернуть. Но для этого требовалось найти хозяйку, а поисковик, наскоро накастованный* мною, уверял, что поблизости нет никаких детей. Да и людей, в общем-то, тоже.

Наверное, было глупо продолжать видоизменять поисковик, забивая в него все новые параметры, когда лес настоятельно рекомендовал бросить это неблагодарное дело, но именно из-за его ментальных уговоров я и не сдавалась. К тому же неосознанно сравнивала девочку с собой прежней — одинокой и беззащитной перед жестоким миром. И пусть ее не выставили на торги, как собирались поступить со мной, она тоже была в опасности в глубине мрачной чащи. Причем все это случилось по моей вине, ведь именно мой фокус с елкой так сильно напугал незнакомку. А тут, между прочим, помимо пушистых зайчиков, шустрых белочек и звонкоголосых соловьев еще и медведи с волками водятся! Поэтому, несмотря на заверения Дарквуда о сытости и миролюбивости местных хищников, мне хотелось удостовериться, что Красная Шапочка в порядке. А заодно вернуть ей лукошко и выяснить, зачем она собирала мухоморы. Любопытство — не порок!

Помогать лес категорически отказался, что не удивило. Поудобнее перехватив корзину, я настроила золотистую искорку на розыск любых человекоподобных существ и, ведомая ею, отправилась в сторону Черных болот. Поселение лордов тьмы располагалось в другой стороне, деревни и людские города — в третьей. Так что вероятность пересечься с кем-нибудь из жителей темных земель была мала. Но на случай такой встречи я все же решила притвориться местной девушкой, идущей по грибы, и плетеная ноша отлично дополняла выбранный образ. Совсем в критической ситуации можно было на несколько минут стать невидимкой, используя магию, сокрытую в моей диковинной пряжке, или, плюнув на запреты Евангелины, прыгнуть в портал, но разбрасываться козырями не хотелось.

На девочке, скорее всего, имелись защитные чары, скрывающие ее принадлежность к роду людскому, поэтому поисковик поначалу сбился со следа. Сейчас же он ярко горел и подпрыгивал в нетерпении, увлекая меня в самую таинственную часть мрачного леса. Глупышка, судя по всему, убежала именно туда, и догнать ее требовалось как можно скорее, потому что фонившая темной магией трясина представляла даже большую опасность, чем дикие животные.

Я все шла и шла, периодически переходя на бег, а шустрая пропажа никак не желала находиться. Мне ни один человек не встретился по дороге, ни один зверь не заступил тропу, лишь недовольное поскрипывание веток да ворчливое бурчание Дарквуда сопровождали меня в пути. Не знаю, сколько времени длилась эта прогулка, однако вымоталась я сильно. Особенно после утренних приключений. У меня устали ноги от бесконечной ходьбы, руки — от увесистого лукошка, а голова — от мрачных дум. Еще и Дарквуд подливал масла в огонь плохого настроения, то и дело отпуская малоприятные реплики на тему моих умственных способностей и инстинкта самосохранения… вернее, по поводу их отсутствия. Когда же терпение было готово лопнуть, поисковик снова замигал, сигнализируя о близости подходящего по характеристикам объекта, и стрелой нырныл в стоящие стеной колючие заросли. Густые, темные, неприступные.

«Выпорю егозу!» — мысленно пообещала я Красной Шапочке, призывая заслон из растительности меня пропустить. Тот даже не шелохнулся. Лелея кровожадные планы, я решительно двинулась к кустам, на ходу сплетая заклинание подчинения. С ним дело пошло быстрее.

«Ой, глу-у-упая», — скрипели шипастые ветви, норовя отвесить мне подзатыльник.

— Девочка? — уточнила я, накладывая на себя еще и заклинание неприкосновенности, ибо уклоняться и пригибаться, пробираясь сквозь бесконечные заросли, надоело.

«Ну, если ты еще девочка…» — противно захихикал Дарквуд, и я перекрыла ментальный канал, не желая больше его слушать, все равно ничего толкового не говорит! О том, что поступаю неосмотрительно и рискую завалить задание, знала и без него. Но это ведь не повод бросать ребенка в беде.

С отсутствием мысленной связи стало как-то неестественно тихо. Вокруг все словно вымерло. Не было ни шума ветра, ни шелеста листвы, ни чириканья птиц. Я даже звук собственных шагов больше не слышала, отчего начала подозревать у себя внезапную глухоту, но от намеченной цели не отказалась. Продвигаясь сквозь лабиринт разросшегося кустарника, я будто переступила какую-то незримую черту и очутилась в зоне, где властвовала тишина. Странная, вязкая, сдобренная кисловатым запахом сырости и моими дурными предчувствиями. Постепенно замедляясь, я старалась двигаться как можно осторожнее, ведь то, что у меня проблемы со слухом, вовсе не означало их наличие у обитателей этого странного места.

Затаившись в кустах, как недавно на поляне, где прогуливался верховный жрец, я принялась разглядывать сквозь переплетенные ветви пейзаж. Тут не было животных, лишь покрытые плесенью черные деревья с хищно изогнутыми «руками-плетями» и тусклой листвой, словно присыпанной пеплом. Такого же цвета налет лежал на траве, мхах и редких валунах, разбросанных по берегу черного водоема, разрисованного узором бледной росянки. Но мое внимание привлекло другое. Над блестящим зеркалом застоялой воды водили хоровод призрачные существа, внутри каждого из которых горел зеленый огонек. Сбившись в тесный круг, эти сотканные из тумана сущности медленно кружили, то наклоняясь вперед, то опять отступая. И лишь когда они отдалились на достаточное расстояние от центра, туман немного рассеялся, и я увидела парившую над Черным болотом фигурку в красной шапочке и жилете.

Корзина выпала из моих ослабевших рук, больно ударив по ноге, но я опять не услышала ни звука. Дарквуд тоже не торопился нарушить зловещую тишину, несмотря на разблокированный ментальный канал. А призраки все кружили над неподвижной девочкой, чьи руки были сложены на груди, как у покойницы. Первым порывом было ринуться в бой и разогнать серую компанию. Вторым — подумать, как при этом не увязнуть в обманчиво спокойном омуте и не пасть от рук неизученных тварей. До третьего дело не дошло, потому что мой поисковик, заплутавший в колючих зарослях, вырвался на свободу и с победным миганием ринулся в самую гущу призраков. Один из них замер, нарушая общий ритм, и медленно обернулся. Он походил на проекцию одетого в балахон человека, лицо которого скрывал глубокий капюшон: голова, тело, две руки да туманный шлейф одеяния, утопающий в клубящейся сизой дымке. Пару секунд ничего не происходило, а потом неведомое существо с жутким полувизгом-полувоем бросилось ко мне.

Я прикрыла ладонями уши и рефлекторно отшатнулась назад, забыв про шипы, но вместо колючих объятий упала на мягкую траву привычного зеленого цвета. А надо мной, словно клетка, сомкнулись тонкие ветви. Они слабо замерцали, призывая энергию леса напитать растительный купол. Дарквуд защитил меня, и это было странно. Привидение попыталось просочиться сквозь кокон, но, едва коснувшись его, с болезненным ревом отлетело назад. Оказавшись среди своих, оно растворилось в воздухе. Все, что от него осталось — одинокий огонек, подозрительно похожий на болотный. Другие фигуры тоже начали таять, и вскоре над водой парили лишь безобидные с виду зеленые искорки да девичье тело, которое, провисев еще немного, с громким всплеском рухнуло вниз. Огни же, полыхнув напоследок, дружным строем умчались в лес. Я попыталась выбраться из пропитанного магией шалаша, но тот оказался ловушкой.

— Пусти, Дарквуд! — воскликнула отчаянно. — Ты спас меня, дай теперь мне спасти ее!

— Лежи и не рыпайс-с-ся, фея, — прошипел лес.

— Пусти, или спалю тут все к чертям собачьим! — рявкнула я, впадая в бешенство. Демонстрируя серьезность своих намерений, зажгла на обеих ладонях пламя.

Стянутые надо мной ветки с громким «вжик» распрямились, и, вскочив на ноги, я с разбегу прыгнула в болото. О чем думала? Да ни о чем! Просто действовала, что со мной бывало не раз. И, как это часто случалось, удача снова мне улыбнулась. В нем оказалась просто мерзко пахнущая вода, а не вязкая трясина. Да и девочку в мутной жиже я нашла довольно быстро — спасибо поисковику. Вытащив ее на берег, начала делать искусственное дыхание, по капле вливая в ребенка собственную энергию. Целитель из меня был слабый — не мой это профиль, но первую помощь пострадавшей я оказать смогла. Правда, пришлось задействовать лечебную магию моего изумрудного кулона, но это мелочи. Вскоре несостоявшаяся утопленница закашлялась, затем отплевалась и, щуря ярко-синие глазищи, странно смотревшиеся на чумазом личике, обозвала меня самой страшной феей, которую только можно придумать, после чего заявила, что если остальные Даргвудские феи такие же, она больше не будет читать про них сказки. Какое-то время я молча смотрела на вредину, а потом громко расхохоталась, размазывая по щекам не то ил, не то слезы. Малявка права — выглядела я как мокрый трубочист. Хотя и она была не лучше.

Ее звали Марикой. Они с бабушкой жили в одной из лесных деревень. Девочка в свои одиннадцать прекрасно ориентировалась в этой местности, и вряд ли заблудилась бы, не попади в лапы туманных существ. Впрочем, о странном ритуале, участницей которого стала, она ничего не помнила. Единственное, что врезалось ей в память — это я. Сначала всклокоченная и с листочками в волосах, а потом грязная и вонючая, нависающая над ней. По словам Марики, убегая от падающей ели, она увидела зеленую вспышку, споткнулась и упала, а очнулась уже здесь, на берегу Черного болота, куда сама бы ни за что не забрела, так как до дрожи боялась этих жутких мест и лордов тьмы, обитающих неподалеку. Пришлось наскоро сочинить байку о стихийном портале, в который она якобы угодила. Поверила мне новая знакомая или нет, утверждать не возьмусь, но выслушала мою версию и даже кивнула. А я тайком порадовалась, что вся эта история с призраками осталась для нее тайной — значит, нет причин мучиться ночными кошмарами.

Девочка была слаба, я тоже едва стояла на ногах, ибо потратила сегодня слишком много сил, как физических, так и магических. Однако это не помешало нам подняться и, опираясь друг на друга, двинуться прочь с серой поляны, над которой больше не властвовало колдовское безмолвие, но приятнее она от этого не становилась. Заросли высокого кустарника не возражали, напротив, они всячески содействовали нашему продвижению сквозь них. И даже ни разу не хлестнули меня, пожалели. По дороге мы подобрали корзину, обсудили настойку из мухоморов, которую готовила бабушка Марики Ефросинья в качестве лекарства от радикулита, а также вспомнили лучшие рецепты картошки с грибами, отчего у меня засосало под ложечкой. Есть хотелось страшно, причем чего-нибудь действительно сытного, а не горсть собранных по пути ягод. Шли медленно, подбадривая друг друга незатейливой беседой и вялыми шутками. Вряд ли попали бы в деревню до ночи, если бы я, вопреки наставлениям Евангелины, не открыла портал. Пришло время нарушить правила, и у меня для этого была уважительная причина.

Моя спутница восприняла прогулку сквозь синее сверкающее зарево как очередной фокус дарквудской феи и очень обрадовалась, когда за деревьями показались силуэты домов. Марика звала меня в гости, обещая растопить баньку, приготовить поесть и даже уступить свою постель, но я отказалась. Не хватало еще стать объектом пересудов деревенских сплетников, которые быстро прознают об ожившей легенде, спасающей детей из болот. Слава, пусть и такая, мне сейчас была ни к чему. Попрощавшись с Красной Шапочкой, я чуть запутала ей память простеньким заклинанием и отправилась к своему дубу, на котором висел маячок вроде тех, что поставила днем на верховного жреца. Раз я уже ослушалась Еву, открыв портал, так почему не повторить? Где один, там и два. Хуже не будет. Я слишком вымоталась, чтобы тащиться пешком по лесу. К тому же… никто ведь не узнает, правда?

По небу разливалось красное золото летнего заката, когда я очутилась возле своего временного жилища. Взяв сменную одежду, пошла к пруду, расположенному неподалеку, в надежде искупаться перед тем, как натрескаюсь ягод вместо сытного мясного ужина и усну в уютном дупле. Дарквуд время от времени вздыхал и ворчал что-то о напрасном игнорировании его предупреждений, но столь любимые им язвительные комментарии не отпускал, будто чувствовал — лимит терпения одной бедовой феечки на сегодня исчерпан. На вопросы о серых тварях, тянувших из Марики энергию, которую пришлось восполнять мне, он ничего толком не ответил, а я, устав с ним бодаться, не стала дальше расспрашивать. Утро вечера мудренее.

Ночью…

Домой Аарон Хэйс возвращался в сумерках. Борг медленно плелся по лесной дороге, не подгоняемый молчаливым хозяином. Мерсиру было о чем подумать. На ужине в резиденции эррисара, где присутствовало не только ближайшее окружение Дарэна: родители, советник, близкие друзья, но и главы темных родов, обсуждали участившиеся в Дарквуде происшествия. Милорды расспрашивали юную прорицательницу, надеясь, что она прольет свет на творящиеся с лесом странности, но леди Андервуд лишь виновато вздыхала и пожимала плечами, говоря, что пока рано делать какие-либо выводы. Видения приходили к ней по-разному. Иногда неожиданно и сами, словно послание, которое она должна была кому-то передать. А порой их требовалось призывать, создавая подходящие условия и регулярно вознося молитву Сияющему с просьбой показать, наконец, искомое. Девушка с такой убежденностью все это рассказывала, что собравшиеся за столом ей верили. Все… кроме Аарона. Уж он-то знал наверняка — бог, чьим голосом мерсир был последние девять лет, к ясновидению не имел никакого отношения.

Но верховного жреца сейчас беспокоила не ложная вера Хельги во всемогущество Сияющего и даже не несчастные люди, ставшие жертвами неведомой напасти. Лорда волновал младший брат и его увлеченность белокурой гостьей. Если утром при виде Хельги в глазах эррисара тьмы читалось вполне обоснованное восхищение, то вечером в его взгляде появилось откровенное обожание с толикой вожделения. Взрывоопасная смесь для мирных отношений двух крыльев Триалина. А прорицательница, как назло, решила задержаться, надеясь, что в правильной обстановке нужные видения не заставят себя долго ждать. Вот только ее искреннее желание помочь темным решить их маленькую проблему могло повлечь за собой грандиозный скандал, раскол ордена и даже войну между соседними землями. И все это из-за одной шестнадцатилетней девчонки! Проклятье!

Когда мерсир приглашал леди Андервуд, он даже представить не мог, что Дарэн так сильно ею увлечется. Следовало срочно отправить гостью восвояси вместе с ее зверинцем. А если упрется, как это часто делают дети, считающие себя взрослыми, придется вызвать сюда еще и снежного эррисара, чтобы сам присматривал за невестой, если она ему действительно дорога. Рисковать дружескими отношениями с Поднебесьем из-за одержимости брата верховный жрец Алин-тирао не собирался. Но и запретить брату, внезапно встретившему свой идеал, желать ее он тоже не мог, потому что по себе знал — без толку! Единственное, на чем Аарон сумел настоять — это на завтрашнем переселении Хельги в гостевые покои его замка. Пришлось даже соврать, что молитва, прочитанная там, быстрее дойдет до Сияющего. Пару лет назад Хэйс легко мог бы устроить прорицательнице приватный разговор с божеством, но не теперь. Ашенсэн, как на самом деле звали прародителя Триалина, в последние годы упорно не выходил на связь со своим жрецом, а жаль. Уж он-то быстро бы понял, что за тварь мутит воду в Дарквудской чаще.

Замок встретил хозяина тишиной, летней прохладой и ароматом полевых цветов, которые любил расставлять повсюду управляющий. Слуги вместе со своим монструозным предводителем давно закончили работу и расползлись по норам просторного подвала, где предпочитали коротать свободное время, не попадаясь на глаза мерсиру. Аарон не любил суету. В последние годы некоторые темные лорды начали по примеру снежных собратьев заключать рабочие контракты с магически одаренными людьми, которых можно было использовать не только в качестве наемных работников, но и как энергетическую подпитку для хозяев. Однако в отличие от обитателей Поднебесья жители Дарквиля от добровольцев требовали пожизненного служения. Хэйс же был приверженцем старых традиций: домашними делами в его владениях занимались исключительно воплощенные духи тьмы.

Пусть внешне они походили на несвежих зомби, зато прекрасно вписывались в интерьер мрачного замка с высокими сводчатыми потолками, узкими прорезями закованных в решетки окон и тяжелыми дубовыми дверями в полтора человеческих роста. Комнаты здесь не сверкали, как «хрустальные» хоромы Ледяного города. И не были пронизаны лучами Алина, как в домах Рассветного. Но Аарон любил свой окутанный тенями замок, в котором он, истинный лорд тьмы, чувствовал себя в родной стихии. Ему нравилось слышать эхо собственных шагов в полупустых коридорах, касаться потемневших от времени рам на украшавших стены полотнах, лежать на черном шелке огромной постели с бархатным балдахином и, закинув за голову руки, любоваться висящей напротив картиной.

Именно это Аарон и сделал, вернувшись домой, — разулся, скинул черный камзол и, ослабив шнуровку на рубашке, завалился на прохладные подушки, чтобы в тысячный раз насладиться шедевром одаренного художника. На холсте с волшебным секретом была изображена женщина его мечты. На самом деле любой мужчина, бросивший взгляд на это чудо, мог узреть там свой идеал. Лицо, фигура, цвет волос и глаз — все неуловимо менялось, подстраиваясь под вкус зрителя. Представительницы же прекрасного пола видели на картине лишь изображение ничем непримечательной девы в развевающихся одеждах. Впрочем, этот удивительный артефакт мерсир мало кому показывал, ему нравилось проводить ночи наедине с златовлаской, посторонним в его странную личную жизнь хода не было.

Взгляд скользил по ее гибкому стану, отмечая приятные округлости восхитительной фигуры, полускрытые под слоем тонкой ткани. Длинные пряди волос искусно нарисованной красавицы сияли, словно Алин, в желтых, как у кошки, глазах, светились лукавые искорки, а на губах гостила мягкая улыбка. Эта женщина каждую ночь улыбалась ему и только ему. Она кружила голову несбыточными мечтами, проникала в его сны и оставляла незримый след в реальности. Никто не мог затмить Евангелину. Аарон это знал точно, потому и перестал выискивать среди прекрасного пола подходящий суррогат. Во вселенной была лишь одна Ева. И она, увы, никогда не станет его, потому что выбрала другого. То же самое ожидает и Дарэна, если не пресечь на корню его увлечение прорицательницей. Леди Андервуд — невеста милорда Дигрэ, чьей женой станет, когда ей исполнится восемнадцать. А эррисару тьмы достанется разбитое сердце, пустые грезы и… портрет, который он тоже закажет у талантливого мастера, чтобы иметь перед глазами свой златокудрый идеал. Нет уж! Хватит в семье Хэйсов и одного безответно влюбленного глупца!

Резко поднявшись, мерсир сел на кровати и хмуро посмотрел на холст, будто изображенная там прелестница была в чем-то виновата. Затем решительно встал и затушил тусклые огоньки ламп. Лорды его крыла прекрасно видели в темноте, но Аарону нравилось любоваться картиной при свете. Немного помедлив, он принялся раздеваться. Завтрашний день обещал новые трудности, так что немного отдыха не помешает. Но едва маг успел снять рубашку, как иссиня-черный бархат звездного неба за окном заслонил серебристый силуэт снежного дракона.

— Какого демона? — пробормотал Аарон, глядя на девичью ножку в аккуратной туфельке, которая лежала на чешуйчатом боку воплощенного духа, вплотную подлетевшего к решетке. Сахарий начал медленно опускаться, и вскоре взору мага поздняя гостья предстала целиком. Растрепанная, в наспех надетом домашнем платье и со странно блестящими глазами. Плакала? Напугана? Неужели Дарэна так сильно перемкнуло, что он не смог удержать себя в руках?!

— Мерсир, вы здесь? — крикнула леди Андервуд, старательно вглядываясь в полумрак его комнаты. И откуда только узнала, где находится хозяйская спальня? Хотя… она же ясновидящая. — Мне надо вам сказать нечто очень важное! Пожалуйста, откройте! — голос Хельги сорвался на крик, и это послужило своеобразным сигналом для очнувшегося от удивления лорда. Он быстро натянул рубашку и, не заправляя ее в штаны, подошел к окну, намереваясь распахнуть решетчатые створки.

— Что случилось, Хельга? — спросил Аарон, втайне боясь услышать подтверждение своей догадки. Но прорицательница его удивила.

— Нам срочно надо в лес! — воскликнула она, затем кивнула на место позади себя и требовательно заявила: — Запрыгивайте, мерсир!

В лесу…

Спать на перине из листьев, завернувшись в полотно, заменявшее мне в походах и одеяло и полотенце, было не очень удобно, но привычно. Обычно я отключалась, едва падала на лежанку, сегодня же сон упорно не шел, несмотря на слабость. И ладно бы думала о серых сущностях, как о самом ярком приключении прошедшего дня. Но не-е-ет, в голове теснились совсем иные мысли, а память упорно воскрешала образ лорда с глазами, полными беспросветной тьмы. Странно, но эти черные прорези на его смуглом лице смотрелись весьма гармонично. Я до мельчайших черточек запомнила внешность мужчины, похитившего перстень наставницы, но так и не удосужилась толком разглядеть само кольцо. Видимо, от переизбытка адреналина в дивной крови вектор моих приоритетов сдвинулся. Или черноокий вор оказался интереснее предмета, за которым меня послали? Забавно!

Рассуждать на эту тему можно было до бесконечности, но не на пустой желудок. Ягоды, корешки и дикие яблоки, съеденные вечером, лишь на время притупили голод, усиленный потерей магических сил, потраченных на восстановление Марики. И чем дольше я лежала, глядя на видневшееся из дупла небо, тем сильнее хотелось есть. Поэтому размышления о верховном жреце начали перебивать картинки с печеной тушкой, всплывавшие перед мысленным взором при каждом уханье совы. Сглотнув слюну, я зажмурилась. Спать… спать… быстро спать! Поворочалась еще немного, уговаривая себя расслабиться и отключиться, плюнула на это дело и села. Совладать с организмом, который сегодня не докормили, оказалось сложнее, чем справиться с усталостью. Ради ночной охоты за мясным ужином у меня открылось второе дыхание. Завязав в короткий хвост влажные после купания волосы, я принялась натягивать курточку, когда услышала, как где-то неподалеку недовольно загалдели переполошившиеся птицы.

«Дарквуд, — спросила подозрительно, — что там за переполох? На ловца и зверь бежит?» — пошутила, стараясь скрыть напряжение. На ответ особо не рассчитывала, но лес отозвался. Глухо, ворчливо, с недовольным перестуком веток, качнувшихся от порыва ветра, и зловещим шелестом листвы.

«Бежит-бежит, — прошипел он, — целое с-с-стадо вооруженных до зубов… зверей».

«Люди?» — уточнила я, хотя уже знала ответ, видя рыжие огни факелов и слыша недовольный гул голосов. Негромких, без резких выкриков. Они напоминали мне гудение разъяренного пчелиного роя, готового кинуться на обидчика. Но… кто же мишень?

«Животные, — стоял на своем лес. Немного помолчав, он пояснил: — Сложно назвать людьми озверевшую толпу».

Я думала пересидеть это странное нашествие в своем уютном дупле, не замеченная никем, но не получилось. Народ целенаправленно окружил мой дуб и, размахивая кто вилами, кто факелами, а кто и просто кулаками, принялся требовать моего появления. Вот прямо так и вопили: «Фея! Выходи!», хотя все чаще добавляли, что я тварь иномирная (в принципе почти верно), отродье Аштарэта* (а это уже наглый поклеп!) и что мое дерево очертят защитным контуром и сожгут вместе со мной, если не спущусь к ним сейчас же. Вот зачем, спрашивается, лорды тьмы продают населению волшебные порошки с эликсирами? Без них бы дуб трогать поостереглись, боясь лесного пожара, а так… эх!

Откуда только эти воинствующие олухи узнали, где я живу? Марике, помнится, я память затуманила, да и не бывала она у меня в гостях. Дарквуд… хм, вряд ли в округе есть носители крови фэйри, способные понимать язык растений. Неужели серые сущности таким образом мне отомстили? А что — вариант! Обвинили в своих преступлениях бедную маленькую феечку и натравили ораву мстителей. Значит, есть кто-то, связанный и с жителями близлежащих деревень, и с призраками. Но кто? Как бы ни хотелось мне разгадать эту тайну, расспрашивать ночных визитеров я не рискнула. Прячась в тени дупла, упорно изображала, что дома никого нет, сама же тихо одевалась и думала, как отсюда сбежать, не привлекая к себе лишнего внимания. О том, что порой творит распоясавшаяся толпа, мне довелось узнать не понаслышке на одном из прошлых заданий. Наказать виновного, по их мнению, человека для людской своры — сущий пустяк. А я никакой вины за собой не чувствовала.

Тоже мне, крайнюю нашли. Хрен вам и репей под мышку! Я фея, а не вселенское зло! Но… могу и передумать.

Заброшенный в дупло факел поймала прежде, чем он успел упасть на мою постель из лапника. Прошипев заковыристое ругательство, подцепленное в одном из гномьих миров, спрятала нож за голенище высокого ботинка, плотнее запахнула куртку, закинула на плечо рюкзак и, накрыв себя заклинанием отвода глаз, поднялась по свисающей сверху лиане к небольшой дыре в могучем стволе. Она пряталась в густой кроне, что добавляло плюсов моей затее. Дуб было жалко, но себя больше. К тому же Дарквуд и сам мог погасить пламя, если эти глупцы осуществят угрозы. Успокоив совесть, я шепнула приютившему меня дереву «Прощай!» и выбралась наружу.

Сидя на толстой ветке в окружении темных листьев, раздумывала, куда двигаться дальше, как вдруг заметила странные волнения внизу. Люди начали сходиться аккурат под моим насестом. Задрав головы, они внимательно вглядывались в темноту и тихо перешептывались. А потом в меня попал кем-то брошенный камешек. От кулона, спрятанного под рубашкой, полыхнуло непривычным жаром, но подумать об этом я не успела, потому что чары… мои проверенные временем защитные чары как рукой сняло! И тут началось…

— Вон она! Смотрите! Там! — завопила низенькая старушка, подскочив на месте, точно бешеная белка.

— Зажигайте шаруши*! Спалим мерзавку, — приказал мужичок с пивным брюшком, тыча в меня вилами.

— Не уйдешь, тварь! — гаркнул бородатый здоровяк, выхватывая у соседа второй факел, чтобы скрестить их над головой, словно готовые к битве клинки.

— Лови колдовку иномирную! — Женский голос с визгливыми нотками больно резанул по ушам. Я поморщилась, а тетка продолжила: — Жги ее, жги! — призывала она. — Жги ведьму, на людей покусившу-у-уюся-а-а-а! — вопила эта малахольная, и народ вторил ей, подвывая.

Толпа… безумное, бесконтрольное, тупое стадо, движимое одной-единственной целью. Они были не способны остановиться и рассмотреть ситуацию с другой точки зрения. Эти люди просто не допускали, что могут ошибаться. Я, фея, стала олицетворением их бед, и они с радостью назначили меня козлом отпущения. Р-р-р… узнаю, кто подставил — прибью! Понять бы только, как меня смогли вычислить в темноте среди пышной кроны? Это сложно даже без маскирующих чар!

«А ты думала, одна тут кастовать умеешь?» — мрачно усмехнулся Дарквуд, я же балансировала на ветке, уклоняясь от летящих в мою сторону огненных шаров из камней и пакли, пропитанной какой-то вонючей гадостью. Они вспыхивали не сразу, поэтому «добрые» люди активно зажигали шаруши и швыряли в меня без боязни обжечься. Чудес-с-сная ночь! С фейерверками! Порядком разозлившись, я шибанула по паре особо активных противников заклинанием, те отползли, поскуливая, как побитые псы, а от толпы полыхнуло еще большей ненавистью. Похоже, я только что подтвердила их правоту, отказавшись сдаваться без боя. Понимая, что выбора нет, собрала в кулак силы и начала призывать древесные корни, чтобы спеленать незваных гостей и как следует отхлестать за их кровожадность. Раз по-тихому уйти не удалось… что ж, сами напросились! Ментальная пощечина остудила мой мстительный порыв.

«Беги, дура! В портал быстро!» — рявкнул лес.

На дерево уже активно карабкались новые смельчаки, напоминавшие мне безмозглых насекомых. А я растерянно смотрела на них, не зная, продолжать сражение или раздавить горошину спасительного портала. Доставать пряжку из рюкзака было долго, да и невидимость, которую она могла мне дать, в свете последних событий казалась ненадежной. Кто-то же отключил мои защитные чары! Что же все-таки предпринять? Послушаться Дарквуд и эффектно испариться прямо с ветки или устроить веселую ночку расхрабрившимся глупцам, чтобы впредь не связывались с феями? Сегодня я использовала почти все расставленные по лесу маячки. Остались лишь те, которые нацепила на верховного жреца. А он, наверное, уже давно лежит в кровати и видит сладкие сны. Какова же будет реакция спящего мужчины, когда сверху на него рухну я в походных ботинках и с рюкзаком наперевес? А если он, ко всему прочему, не один? Еще неизвестно, где безопаснее: тут — с толпой воинственных недотеп, среди которых затесался один хитроумный маг, или там — в компании разъяренного мерсира.

Мимо просвистел очередной горящий снаряд, и я раздраженно отбила подачу. Вдруг кому-нибудь в лоб угодит? Глядишь, этот кто-то прозреет, раскается и, открыв в себе задатки лидера, уведет односельчан в ночь. Решив принять бой, так как меня порядком раздразнили, я, уклоняясь от шаруши, продолжила работу над заклинанием подчинения, при этом не выпускала из виду подбирающихся ко мне парней. Настроение было задорным и злым, а еще я по-прежнему хотела есть, что лишь добавляло мне вредности. Однако не успели призванные мной корни выползти из-под земли, как ветка предательски качнулась, сбрасывая меня вниз. Инстинкты сработали мгновенно, и вместо испуганно ахнувшей толпы я влетела в ярко вспыхнувший портал. Но почувствовать твердую почву, как и услышать благоговейную тишину чужой спальни мне было не суждено. Вынырнув из очередного зарева, я очутилась рядом с мрачным, как грозовое небо, мерсиром, который сидел верхом на снежном драконе, в то время как я висела в воздухе. Мы смотрели друг на друга всего пару секунд, пока мерцающая дымка перехода, удерживающая меня от падения, не растаяла. Несколько мгновений под тяжелым взглядом черных, как сама бездна, глаз, и… я снова полетела вниз, причем с еще большей высоты.

Активировать запасной маячок, который отправил бы меня обратно к лорду, не успела, так как попала в плен чужой тьмы. Очутившись в коконе из черного тумана, сначала зависла в воздухе, а потом начала потихоньку опускаться. Левитация, ловчая сеть, что-то другое? Ладно, я разберусь с этим завтра! Сейчас же самое время прикинуться бедной, несчастной, несправедливо обиженной феечкой, которой позарез нужно сильное мужское плечо. Я ведь хотела обставить нашу новую встречу с верховным жрецом по сценарию «леди в беде», что ж… провидение сыграло мне на руку — даже притворяться не пришлось.

«Проведение ли?» — хохотнул предатель Дарквуд, но я сделала вид, что не услышала.

Сквозь полупрозрачные обрывки тумана, кружившие вокруг, были видны горящие факелы столпившегося внизу народа. И в какой-то момент мне подумалось, что Хэйс решил успокоить собравшихся, отдав им на растерзание живую и невредимую меня, так как я медленно, но верно шла на посадку. Однако догадка рассыпалась прахом, когда сам лорд, спрыгнув с управляемого блондинкой ящера прямо в небе, начал так же неспешно спускаться в окружении клубящейся тьмы, как и я. В серебристом свете луны и в отблесках волшебных огоньков, окутавших его силуэт, Аарон Хэйс выглядел завораживающе. Во всяком случае, меня он точно заворожил: все прочие мысли как-то разом вылетели из головы, осталось лишь замешанное на восхищении созерцание. Этот тип определенно умел себя подать! Мне даже завидно стало… самую малость. Потому что при виде моих грозных потуг толпа лишь активнее забрасывала меня огненными шарами. А узрев верховного жреца, люди сбились в кучу, как перепуганный скот, и, настороженно глядя на мага, затихли.

Мерсир ступил на землю, а я зависла в паре метров над ней. Конечно, можно было активировать запасной маячок и, покинув теневую ловушку, очутиться рядом с магом, но этот козырь я решила приберечь на случай, если его темнейшество решит-таки сдать меня деревенским. Из того, что успела узнать о лорде у говорливых сплетниц, понять степень его расчетливости, как и границы подлости пока не получалось. Это он свою белобрысую леди готов был с оружием наперевес защищать, а я для него кто? Так, чучелко лесное, на которое удобно вешать все нераскрытые преступления. И все же хотелось верить в мужское благородство. Очень-очень хотелось, ведь тогда можно было бы напроситься в его замок, а там… да-да, там перстень, без которого я из этого негостеприимного мира не уйду. А еще часики, столь нужные нашей наставнице.

— И долго мне ждать объяснений? — ледяным голосом поинтересовался мерсир, стоя напротив растерявших запал заводил. Хэйса они боялись, это было заметно. Но и бежать, сверкая пятками, тоже не рисковали, вероятно, из соображений все того же страха. Он ведь могущественный маг Триалина, верховный жрец самого Сияющего, от такого не спрятаться.

— Ваше темнейшество, — пробормотал толстяк с вилами, которого добрые сотоварищи дружно вытолкнули вперед, — не гневайтесь на нас, — низко кланяясь, проблеял мужичок виновато. — Мы просто пытались поймать тварь, ворующую людей. Но вы, мерсир, изловили эту мерзкую фею за нас, — льстиво добавил парламентер, снова отвесив ему поклон.

— Мерзкую фею? — Жаль, я не видела выражение его лица, так как он стоял ко мне вполоборота, причем по большей части спиной. Весь такой надменный, точно скала, со скрещенными на груди руками, с клубящейся вокруг тьмой и волосами, развевающимися от непонятно откуда взявшегося ветра. Он мог поставить недавних задир на колени одним грозным взглядом и прекрасно об этом знал. — Я видел лишь напуганную хрупкую девочку, пытавшуюся отбиться от обозленной толпы, творящей недостойные людей бесчинства без суда и следствия.

М-м-м, хрупкая… это я, да? Так, стоп! Напуганная?! От возмущения я шагнула вперед, но тут же вспомнила, что «леди в беде» именно такой быть и полагается. Впрочем, мой неосознанный порыв все равно ни к чему не привел — покинуть прозрачный кокон, вокруг которого по спирали двигались теневые потоки, я не смогла. Магическая ловушка захлопнулась, пропуская внутрь воздух и не выпуская наружу меня. Рука сама нащупала крошечную горошину портала — знание, что как минимум один выход на свободу лежит у меня в кармане, успокаивало.

— Так и ваши и наши сыскари виноватого до сих пор не нашли… — промямлил кто-то, но из-за того, что все остальные молчали, тихий голос услышала даже я.

— И поэтому вы сами назначили виновного? — Усмешка мерсира лично мне показалась зловещей. Людям, видимо, тоже, потому что они очень слаженно отступили назад и тут же замерли, повинуясь резкому окрику: — Стоять! — Выдержав паузу, маг сказал: — Прежде всего, запомните: Дарквуд — территория лордов тьмы, и разбираться с тем, что здесь происходит, будем мы, а не ваши сыскари. И уж тем более не вы. Если боитесь — не суйтесь в лес. Или ходите толпой, как сейчас, но не для того, чтобы загонять беззащитных девочек. Яс-с-сно? — с недобрым шипением уточнил он. Нестройный хор голосов выразил свое вялое согласие, и Хэйс продолжил: — Если еще раз увижу что-то подобное… — Он многозначительно замолчал, поигрывая свернувшейся в шар тьмой. Люди тоже молчали, ожидая его дальнейших приказов, и я не произносила ни слова, машинально теребя белые лепестки шелби, цветущего на моем запястье. И тут среди напряженного безмолвия сверху раздался мелодичный девичий голосок, который с жаром произнес:

— Поверьте прорицательнице, фея не виновата!

Все посмотрели в небо, включая лорда и меня, чтобы пронаблюдать, как плавно снижается снежный ящер, чей длинный хвост изгибается буквой «z», уворачиваясь от деревьев. Пока мерсир общался с народом, дракон подлетел ближе и перестал походить на серебристую ленту, извивающуюся среди синего бархата ночи. Седло юная леди не покинула, видимо, верхом она чувствовала себя увереннее. Оно и правильно, кто этих ненормальных с вилами знает, еще обвинят и ее во всех смертных грехах. Хотя что-то я размечталась. Ей, судя по выражениям на людских лицах, они скорее поклоняться начнут и оды слагать, не то что мне. Впервые за многие годы я испытала неприятное чувство, чем-то похожее на… зависть? Шипы мне в ботинок! Этот мрачный мирок действует на меня не лучшим образом.

— О, прекрасная леди! — благоговейно изрек мужичок с пивным брюшком, успевший кому-то сплавить свои вилы. — Не подумайте о нас плохо, — попросил он, восторженно глядя на блондинку. — Но знающий человек сказал, что именно фея, проникшая в наш мир через Черные болота, высасывает жизненную силу из людей! И доказательство предоставили — Марику.

— А вот отсюда прошу поподробнее: кто сказал, когда и… что еще за Марика? — одарив Хельгу укоризненным взглядом, потребовал мерсир. Ее вмешательство ему не понравилось. Она это быстро поняла, виновато потупилась и не стала больше разговаривать с деревенскими, предоставляя верховному жрецу право вести диалог. — Откуда вы узнали про фею и про то, как она сюда попала?

Мне тоже было интересно услышать ответ на этот крайне актуальный вопрос. А заодно и скорректировать легенду, чтобы не выглядеть лгуньей в глазах Хэйса, а то весь мой план мог накрыться мокрым хворостом, похоронив надежду на огонек удачи.

— Так Ефросинья же… — Толстяк оглянулся, кого-то выискивая в толпе. Не ту ли шуструю бабку с повадками бешеной белки?

— Баба Фрося! — позвал один из парней, штурмовавших дуб.

— Фрось! — гаркнула тетка, которая не так давно требовала меня сжечь. Но искомой особы и след простыл. Что ж, значит, кто-то из этой компании все-таки смылся под шумок, а я и не заметила впотьмах. — Скажи им, Ефросинья! Пусть тоже узнают правду!

— Правду? — в один голос переспросили мерсир и снежная леди. Они переглянулись, и девушка снова потупилась, а он… эх, не увидела я выражение его лица, потому что лорд снова повернулся к толпе.

— Конечно, правду! — выступила вперед любительница обугленных фей. — Наша знахарка никогда не врет. Она тоже эта… как ее… — Стрельнув глазами на блондинку, тетка выдала: — Прорицательница!

— А еще она бабушка Марики, — пискнул кто-то из-за спин сообщников.

— И ведьма, — добавил в копилку достоинств Ефросиньи здоровяк с двумя факелами.

— И… где она? — в тон им поинтересовался лорд. — Сбежала? Те, у кого совесть чиста, не бегут. — Ответом ему было недовольное сопение и опущенные глаза народа.

Я тоже молчала, поджав губы. Обидно было до ужаса, что эту свору на меня натравила единственная родственница девочки, ради которой я рисковала жизнью. С другой стороны, бабку я тоже понимала: страх потери близкого человека ослепляет, а я ведь еще и память Красной Шапочке подправила. Из того, что осталось, можно было сделать любые выводы, в том числе и печальные для меня. Короче, сама виновата! Знала ведь, что добро наказуемо, а благие намерения приводят прямиком в бездну.

— Ты, — мерсир указал на толстяка, игнорируя стоящую впереди женщину, — ко мне! — Мужичок затрясся, сгорбился, но послушно поплелся к жрецу. Никто не попытался его поддержать или защитить, все молчали и отводили глаза. Даже скандальная тетка отвернулась. — Рассказывай! — приказал Хэйс, глядя сверху вниз на выбранную жертву. — Четко и ясно. Что именно говорила ваша знахарка насчет феи, когда и почему.

Вздох, вырвавшийся у толстяка, был полон облегчения. Он, похоже, решил, что его сейчас публично накажут в назидание остальным. Да уж, запугали лорды тьмы народ, а ведь на деле давно уже никого не трогали, даже в проблемы обычных людей старались по возможности не встревать. Но слухи, подкрепленные жутковатой внешностью и магической силой чернооких магов, действовали безотказно. Чем некоторые и пользовались.

Как выяснилось, бабка Фрося была одаренной, разбиралась в травах и немного умела колдовать, а еще чуть-чуть предвидеть (или угадывать?) будущее. Так или иначе, но для деревенских, да и для городских тоже она являлась авторитетом. Деяния ее ценили, к мнению прислушивались. И когда, найдя свою полуобморочную внучку на пороге, знахарка заявила, что ей известно, кто похищает людей, народ тут же поверил. Единственное, чего я так и не поняла — откуда эта старушенция узнала про мой дуб? Или, и правда, ясновидящая? Толстяк еще что-то тараторил, расписывая мерсиру праведный гнев и прочие чувства, с которыми они вышли на охоту, а я слушала вполуха, терзая ни в чем не повинные лепестки цветка-переводчика. Очнулась от задумчивости, когда пузатый абориген расписал чуть ли не во всех подробностях мой приход в их мир. Ошибся только в расположении портала, в очередной раз заявив, что я прибыла из Черных болот. Чем больше узнавала, тем сильнее хотелось потолковать с этой бабой Фросей. Зря приглашение Марики отклонила, ох зря-я-я.

Окончательно осмелев к концу своей речи, мужик спросил, поглядывая на мой темный кокон:

— А если Ефросинья права, мерсир? Вдруг коварная фейка настоящее чудовище, притворившееся беззащитной девчонкой? На то ведь она и колдовка иномирная, чтобы хороших людей обманывать, таких, как вы с прекрасной леди. — Льстиво улыбнулся он, поклонившись лорду и блондинке.

— А ваши колдовки все кристально честные, значит? — не выдержала я, испытав прилив раздражения. — Заметно!

Народ, согласно бормотавший и кивавший до этого, резко затих, блондинка в седле насмешливо фыркнула, как и ее дракон, ну а верховный жрец всея Алин-тирао медленно обернулся ко мне и задумчиво так изрек:

— Мы, значит, и разговаривать умеем, а не только вопить нечто непереводимое. Ну-ну. — Вот кто меня за язык тянул? Молчала бы в тряпочку, делая вид, что ничегошеньки не понимаю. — Тем лучше! — это Хэйс уже сказал толпе. — Если она в чем-то замешана, темные дознаватели выяснят, — заверил он оживившихся людей. — А Ефросинье вашей передайте: никто ей ничего не сделает, но поговорить с нами придется.

— О, благородный лорд… — заголосил толстяк, явно намереваясь высказать еще много хвалебных эпитетов, однако маг остановил его жестом, и мужичок заткнулся.

— Возвращайтесь домой. В лесу сейчас небезопасно, — сказал мерсир. Возражать ему никто не стал, да и зачем, если он прав.

Народ разошелся, а мы остались… впятером: я, окутанный тьмой брюнет и снежная леди со своим зверинцем. Котенок, до этого момента прятавшийся в седельной сумке, перебрался к ней на колени. Оба воплощенных духа источали мягкое свечение, расходившееся по поляне.

— Летим к вам в замок, ваше темнейшество? — улыбнулась блондинка, поглаживая пушистого зверька, довольно щурившего синие глазки. Огоньки, раньше освещавшие только мага, теперь дружной гурьбой окружили и ее, добавляя света ночному лесу.

— Полагаю, что так, — кивнул Хэйс и посмотрел на меня. Вернее, на мою теневую ловушку. — Надеюсь, мой братец вас не потерял, Хельга, и мы не встретим по пути поисковую группу, — сказал он… вроде как серьезно, но девушка рассмеялась, приняв его слова за шутку. — Летим домой! — добавил уверенно, садясь на дракона позади его хозяйки.

— Эй?! А как же я? — вырвалось у меня, опешившей от такого отношения.

— И ты туда же, — бросил лорд, чуть приподняв уголки губ, что, вероятно, означало улыбку

— Домой? — уточнила я из своего кокона.

— Именно.

— Ко мне домой? — спросила, немного подумав.

— Может быть, но точно не сейчас, колючка.

— Кто? — Я чувствовала себя неуютно, и диалог наш, сопровождаемый тихим хихиканьем блондинки, казался все более странным. — Я фея! — заявила гордо.

— Фея-колючка… звучит гордо! — усмехнулся лорд и… улетел. А мой кокон, как привязанный, потянулся следом за ним, увозя в своем нутре и меня.

Прекрасно! Прокачусь с ветерком, раз уж мне места на снежном ящере не нашлось. Надеюсь, в доме этого самоуверенного типа не только допрашивают, но и кормят.

В замке Аарона Хэйса…

Я сидела на жестком диване с массивными подлокотниками и, сложив на коленях руки, как примерная ученица, внимательно изучала собравшихся в зале магов. Они в свою очередь разглядывали меня. Кто-то с интересом, кто-то с сомнением, а один темноволосый парень с неподдельным восхищением, смешанным с желанием обладать, что несколько нервировало. Видала я пару лет назад подобный взгляд, еле потом ноги унесла из плена власть имущего сластолюбца, решившего, что единственная в их мире фея должна стать главным экспонатом его коллекции наложниц. В терновый куст такое счастье! А лучше — в лапы ядовитой иллы*.

— Так, значит, ты фея? — Нарушил игру в гляделки эррисар тьмы.

Он был молодой и привлекательный, с красивыми чувственными губами, щедрыми на улыбки. Картинка, а не мальчик! Но внешность его могла сбить с толку кого угодно, только не меня. В черных, чуть прищуренных глазах этого юноши я видела холодный расчет и не сомневалась, что сейчас, глядя на меня с добродушной улыбочкой, он обдумывает, как использовать мои способности на благо своего крыла. Правители, что б их всех! Озвучивать эти мысли я, естественно, не стала. Кивнула в ответ и продолжила изображать попавшую в неприятности скромницу.

— Иномирная? — уточнил советник Дарэна Хэйса, представленный мне как милорд Виктор Грэй. Именно он нервировал больше всех. И неосознанно (хотя, может, и сознательно) я старалась держаться ближе к мерсиру. Даже на диванчик рядом с ним угнездилась, решив изображать до победного «испуганную и хрупкую девочку». Умом понимала, что хозяин замка самый опасный из собравшихся магов, но именно он был моей целью, поэтому следовало срочно втереться к нему в доверие, пока на меня не наложили лапу другие заинтересованные личности. И что им дома не сиделось? Все из-за снежной блондиночки! Р-р-р…

Мерсир как в воду глядел, леди Андервуд действительно потеряли. Так что на подлете к мрачной громадине, коей предстал передо мной замок верховного жреца, мы встретили и самого эррисара тьмы, и его первого помощника, и еще каких-то хмурых людей, чьих имен я не запомнила. Одно радовало, ночной визит Аарону Хэйсу нанесли только двое из наскоро собранной поисковой группы. Остальные отправились восвояси. Этой же неразлучной парочке явно не спалось. И если Дарэн изучал меня с точки зрения выгоды, то Виктор, судя по откровенным взглядам, просчитывал совсем другой сценарий наших будущих взаимоотношений. Возможно, причиной его поведения было выпитое вино, запах которого я чуяла даже на расстоянии. Но рисковать не хотелось. Вдруг переклинит парня на экзотике в моем лице? А мне лишние проблемы не нужны.

Передернув плечами, будто хотела сбросить с себя невидимую сеть чужого внимания, я придвинулась ближе к развалившемуся на диване хозяину. В ответ на его вопросительно вздернутую бровь скромно улыбнулась и опустила очи долу. Страшно мне, сам же сказал. Вот ищу защиты у темного рыцаря, спасшего прекрасную деву от разъяренной толпы. А то, что полет на драконе зажал, я ему позже припомню. Или, быть может, и вовсе забуду об этом досадном недоразумении, если меня наконец накормят!

Последние полчаса мерсир и прорицательница объясняли гостям, какого демона они сорвались среди ночи, куда летали, не позаботившись об охране, где нашли меня и действительно ли я настоящая фея. Выслушав историю ночных приключений и заверения блондинки, что я непричастна к лесным происшествиям, визитеры какое-то время рассматривали меня, а потом начали уточнять то, что и ежу понятно. Фея я? Да фея, фея! Иномираная? А то ж! В свете изменившейся легенды особенно. Вообще с этими ясновидящими надо было держать ухо востро, а то, не ровен час, раскусят мой план, и прощай успешно выполненное задание.

Наверное, именно поэтому мне не нравилась леди Андервуд. Конечно, поэтому! Других-то причин ее сторониться не было. Более того, она единственная меня защищала и в отличие от мужчин даже предложила поесть, сказав, что это лучший способ успокоиться и расслабиться. С разрешения хозяина девушка отправилась в столовую вместе с жутковатого вида монстром и своим очаровательным котенком, чтобы лично проследить за сервировкой стола. Но, несмотря на мою искреннюю благодарность к этой девочке, она все равно меня раздражала. Слишком красивая, ухоженная, знающая себе цену и вовсю пользующаяся впечатлением, которое производит на мужчин. Они могли не замечать, как эта мелкая хитрюга ими вертит, но я-то видела! Эррисар тьмы готов был растечься лужицей у ее ног, забыв о том, что он хладнокровный правитель. Да лучше бы милорд Грэй так ею очаровался! Но этого типа почему-то привлекла я. Растрепанная, чумазая, кутающаяся в походную курточку и прижимающая к груди видавший виды рюкзак. Мерсир же… его понять было сложно. Хельга ему нравилась, это очевидно. Но и ко мне, вопреки легкому пренебрежению, которое он демонстрировал, интерес тоже был.

— Ужин ждет в малой столовой! — радостно сообщила вернувшаяся прорицательница, войдя в зал едва ли не под ручку с довольно улыбающимся управляющим. Воплощенный дух выглядел счастливым и немного смущенным. А еще страшным до дрожи в коленках! Но блондинка этого словно не замечала. Странная все-таки леди. — Идемте? — предложила она, обведя взглядом нашу отнюдь не дружную компанию. — Я очень проголодалась. Эри, думаю, тоже.

Так просто и так верно! Все же она хорошая, но лучше держаться от нее подальше. Счастье, что замок большой, потому что соседство с Хельгой, решившей тут поселиться с сегодняшней ночи, меня беспокоило. Эррисара — тоже. Но у него, полагаю, были для волнения иные причины. О чем думал мерсир, соглашаясь приютить нас обеих, я не знала, но на выяснение этого время было, так как верхушка темного крыла одобрила его решение взять меня под защиту в обмен на правдивую информацию, помощь в расследовании и общественно-полезное колдовство, на которое способна лишь настоящая фея. Что ж… справедливо. А главное, никаких дознавателей!

За столом Хельгу усадили по правую руку от хозяина, меня — по левую. И вопреки осторожности взгляд нет-нет, да и соскальзывал на смуглую кисть жреца с выглядывающим из-под манжета черным узором на коже. У мага были длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, на безымянном переливался всеми цветами радуги волшебный перстень. Интересно, Хэйс знает его силу или носит просто как трофей?

— Нравится? — не глядя в мою сторону, спросил брюнет.

— Кто? — Я похлопала ресницами, изображая непонимание.

— Сказал бы, что я, но мы оба знаем — речь о перстне, — отозвался этот излишне наблюдательный господин, удостоив меня взглядом. И я, тяжело вздохнув, «созналась»:

— Очень красивый камень. Никогда не видела ничего подобного. — Ну а что, любоваться ювелирными изделиями ведь не воспрещается, тем более девушкам. На самом деле слукавила. Был у Евы такой, но покрупнее, только после пары ее последних путешествий, в суть которых она нас с Асей не посвящала, кристалл куда-то запропастился. И теперь ей требовался новый. Вернее, старый и давно украденный. А еще точнее — тот, что красовался сейчас на руке мерсира.

— Действительно уникальный, — задумчиво отозвался он, бросив взгляд на предмет обсуждения. — А главное, дорог мне как память.

И вроде ничего особенного не сказал, но прозвучало это как предупреждение. Я медленно кивнула и перевела взгляд на монструозного слугу, с сосредоточенным видом заполнявшего мою тарелку разными яствами. Сглотнула, предчувствуя скорое насыщение, и смутилась, когда желудок в предвкушении заурчал.

Как ни странно, неловкость ситуации развеял советник, который, подмигнув мне, весело сообщил, что тоже голоден как волк, несмотря на то, что был на мальчишнике, и точно не откажется от добавки. А потом, возвращаясь к прежней теме, пообещал мне подарить колечко (пусть не столь уникальное, но тоже очень красивое) на завтрашней прогулке. О том, что я на нее согласия не давала, молодой человек благополучно промолчал. То ли считал себя настолько неотразимым, что все особи женского пола должны пищать от восторга, получив подобное предложение, то ли просто привык принимать решения за других. Я снова покачала головой, но спорить с ним не стала. Хотелось есть… и пить… и еще немного поесть, а потом принять горячую ванну, обещанную Хельгой, и как следует выспаться на настоящей кровати, а не на лежанке из соломы и листьев.

Когда передо мной наконец поставили большое белое блюдо с ароматными кусочками запеченного мяса, зеленым салатом и еще какими-то дополнительными вкусностями, я радостно муркнула и схватила ломтик руками, забыв о столовых приборах, выложенных рядком на салфетке. Надкусив, зажмурилась, как довольная кошка, и принялась активно пережевывать, наслаждаясь едой. И только потом обратила внимание на странную тишину, повисшую в столовой. Открыв глаза, обнаружила, что сотрапезники сидят с нетронутыми приборами и смотрят на меня. Хельга с умилением, эррисар с удивлением, Виктор со странным огоньком в глазах, на губах же старшего Хэйса застыла задумчивая улыбка. Вот же ж… лютики-ромашки! Я опять опростоволосилась. Учила ведь этикет, прежде чем отправляться на это задание, и даже почти все запомнила, так как в мирах с похожим развитием большинство правил перекликалось, будто те, кто их придумывал, ловили идеи в одном астрале. Но есть хотелось так сильно после большой потери энергии, что не сдержалась. Да и привыкла уже к походной жизни, где нет места хрустальным бокалам, белоснежным салфеткам и разнокалиберным вилкам.

— Что-то не так? — изобразила неуверенность, решив и дальше играть роль маленькой дикарки из дремучего леса. Фей в Алин-тирао нет, откуда лордам знать, что мы, потомки фейри, умеем не только растениями управлять, но и блистать в светском обществе? А мы умеем… я-то точно. Меня пятнадцать лет учили быть изысканной и воспитанной девочкой, готовой услужить будущему хозяину. При воспоминании об этом я невольно покосилась на того, в чьем доме оказалась. Как знать, может, опыт прошлого придется кстати.

— Все замечательно! — широко улыбнулся милорд Грэй. Кивнув слуге, стоящему с невозмутимой мордой возле дверей, ласково добавил: — Кушай, маленькая, не смотри на нас. Мы произнесем короткую молитву во славу Сияющего и присоединимся. Мерсир?

— Простите, — пробормотала я, действительно почувствовав себя неуютно. Все же следовало дождаться, когда жрец начнет трапезу, а не накидываться на мясо, как изголодавшийся хищник.

К счастью, Хэйс сказал всего пару фраз благодарности местному божеству и милостиво разрешил всем приступать к позднему ужину. Судя по содержимому чужих тарелок, действительно хотели есть только мы с Хельгой. Ну, еще советник старательно ковырялся в салатах, пытаясь составить компанию девушкам. Братья в основном потягивали вино и вели непринужденную беседу, обсуждая лес, испуганных людей и чье-то венчание, назначенное на завтра. Судя по отдельным репликам, на вечеринке жениха как раз и напился милорд Грэй. Эррисар же покинул это мужское сборище раньше, ну а мерсир туда и вовсе не ходил.

Решив не шокировать окружающих, я вооружилась самой удобной вилкой и довольно быстро разделалась со своей порцией. Добрый дядя монстр в черном балахоне и черных же перчатках положил мне еще. От души поблагодарив и его, и хозяина, и Хельгу с поваром, я продолжила трапезу. Сытой и довольной себя почувствовала только после третьей тарелки. Откинувшись на высокую спинку стула, поймала на себе насмешливый взгляд мерсира.

— Вина? — спросил он, кивнув на мой нетронутый бокал. — Или приказать принести тебе десерт?

— Не-е-ет, — улыбнулась я, заметно подобрев. — Спасибо, мне хватит.

— То есть ты наелась?

— Да! — ответила искренне.

— Отдохнула?

— Немного.

Я насторожилась.

— Вот и прекрасно, фея. Тогда, будь добра, расскажи нам в подробностях свою историю.

Его губы по-прежнему улыбались, но из черных глаз исчезли смешливые искорки.

— Я же говорила…

Попытку увильнуть от допроса лорд пресек на корню.

— Всю историю, Эрилин. А не только то, что мы с леди Андервуд наблюдали в лесу. Откуда ты, чем в жизни занимаешься, сколько тебе лет, что привело тебя в наш мир, и почему ты поселилась в Дарквуде, раз прекрасно уживаешься в человеческом обществе. Рассказывай, фея. — Он снова пригубил вина, обняв высокий бокал пальцами. Мой взгляд переместился с меняющего цвет перстня на темную каплю, скользнувшую по мужским губам. Брюнет слизнул ее, а я сглотнула. — Может, все-таки налить? — спросил он, заметив мою реакцию.

— Воды, если вас не затруднит, — буркнула я и, мысленно просчитав, что можно говорить в компании прорицательницы, а о чем лучше умолчать, рассказала им свою сильно подправленную легенду.

Про то, как сбежала из родного мира, где меня, носительницу крови фейри, хотели продать в рабство. Не солгала ни слова, лишь умолчала о том, что все это случилось восемь лет назад. Про обучение в школе магов тоже не соврала. Было у нас с Асей одно задание, растянувшееся аж на три месяца. Мы честно ходили на занятия и даже почерпнули там кое-что интересное. А потом благополучно вернулись под крыло Евангелины, которая дала нам куда больше, чем иномирные учителя. Но об этом я сотрапезникам, конечно же, не сказала. Возраст свой скрывать не стала, с гордостью сообщив, что я совершеннолетняя по законам аж нескольких миров. Деятельность? Что ж, здесь тоже секрета не было — фея она и есть фея. Выполняю работу, связанную с моим даром. Могу иссохшее дерево оживить, если оно не под заклятием. Могу, наоборот, уничтожить растения. Много чего могу, была бы хорошо оплачиваемая работа. И тут душой не покривила, ведь наставница всегда вознаграждала нас с моэрой по возвращении с очередной миссии. Пусть не деньгами, но тем не менее. В лесу же я поселилась, ибо среда там родная, привычная и обычно подконтрольная. То, что Дарквуд обладает поганым характером, поначалу не знала. А когда познакомились, стало интересно выведать тайны этой мрачной чащи.

— Выведала? — спросил мерсир.

— Нет, — вздохнула я.

Лорд посмотрел на прорицательницу, та едва заметно кивнула. Затем перевел взгляд на эррисара с советником, задумчиво изучавших меня, и проговорил:

— Поздно уже. Полагаю, всем нам не помешает отдых. Особенно леди.

Он улыбнулся блондинке, она ему, мне же снова стало обидно. Сама, конечно, виновата — повела себя как невоспитанная оборванка, что не добавило мне плюсов на фоне утонченной и вежливой Хельги, но… я ведь тоже девушка и тоже устала. Пусть не титулованная особа по меркам Триалина, одета не в платье и без высокой прически, но это ведь не значит, что я — пустое место. Тогда почему он смотрит на нее, а не на меня?

Моя самооценка немного поднялась, а настроение повысилось, когда вместо того чтобы провожать прорицательницу до подготовленных для нее покоев, хозяин замка отправился со мной в башню, где мне выделили небольшую комнатку со всеми удобствами. Леди Андервуд, попрощавшись с нами, ушла в сопровождении управляющего, который вручил ей простенький кулон из черного камня, обеспечивая тем самым возможность их ментальных бесед. Воплощенные духи в большинстве своем не разговаривали вслух, но могли общаться с людьми мысленно, устанавливая постоянную или временную связь с помощью магических печатей или артефактов. Хельге такой подарили. Мне — нет. И снова я почувствовала укол ревности к этой девочке-одуванчику, которая, помимо дара ясновидения, похоже, обладала еще и способностью очаровывать всех и вся. Впрочем, о белокурой прорицательнице я быстро забыла, так как, оказавшись в темных коридорах мрачного замка наедине с его хозяином, могла думать только о нем и… о том, чтобы не растянуться на каменном полу, споткнувшись об скрытую во тьме ступеньку.

Решив, что раз я бескультурная дикарка, мне все простительно, схватила мерсира за рукав и на полном серьезе заявила, что по-другому просто не дойду. Шарахаться от меня он не стал, брезгливо отдергивать руку — тоже. Понимающе хмыкнув, начал зажигать вокруг нас огоньки, похожие на те, что окружали его фигуру на улице. В их свете стало значительно комфортнее. Но рукав спутника я так и не выпустила, пока он сам не разжал мои пальцы и, повертев кисть с цветущим на запястье бутоном, полюбопытствовал:

— Что это за цветок? Аналог браслета у фей или нечто большее?

— Скорее, аналог переводчика, позволяющий не только понимать, но и говорить на чужом языке, — пояснила я. — Подарок от магов жизни одного далекого мира, — сообщила то, что нам рассказывала о шелби Ева.

— Подарок, — эхом повторил Хэйс, в последний раз проведя большим пальцем по нежным лепесткам, и отпустил мою кисть, которую я тут же спрятала за спину, заподозрив, что ляпнула лишнего. — Значит, без этого цветочного… хм… назовем его артефактом, ты не сможешь с нами общаться, Эрилин? — Точно, ляпнула! Да что со мной сегодня такое? Где собранность, хитрость, осторожность? Я, словно школьница на первом задании, то и дело совершаю ошибки. Ведь нет рядом прорицательницы, можно было врать напропалую, тем более лорд сам подсказал хорошее объяснение. Эх, нет на меня управы… то есть Ассари. Она бы так сглупить не дала.

— Не знаю, — слукавила я. — Сколько себя помню, это украшение почти всегда при мне.

— Даже во время сна?

— Да.

— И когда купаешься?

— Почему нет? — Чуть повысила голос я, чувствуя, как заворочалось раздражение. Он опять меня допрашивал! Ненавязчиво, осторожно, вроде как в процессе непринужденной беседы, но… это был именно допрос: сбор информации и попытка прощупать мои слабые стороны. Отсутствие света, судя по всему, тоже являлось частью затеянной им игры. Ведь теперь он точно знал, что в темноте я слепа, как крот. Зато мое умение создавать собственных «светлячков» ему не известно.

— Но это же неудобно, — с улыбкой проговорил Хэйс. — Уверен, что иногда ты все же избавляешься от этого весьма полезного украшения.

— Неудобно? — вскинула бровь я. — А вы сами разве снимаете перстень перед сном? — спросила вроде как для сравнения.

— Нет.

— А в купальне?

— Зачем? — Глаза мерсира прищурились, став похожими на черные щели.

«Чтобы я смогла его по-тихому умыкнуть!» — воскликнула мысленно и невольно порадовалась, что на шее нет кулона, дающего духам доступ к думам, теснящимся в моей голове.

Стайка огоньков, повинуясь движению хозяйской руки, медленно поплыла в направлении крутой лестницы, куда двинулись и мы с лордом.

— Так снимаете или нет, мерсир? — не дождавшись ответа, я повторила свой вопрос.

— Тайна, — загадочно улыбаясь, ответил он.

— Вот и у меня… тайна, — погладив шелби, заявила я.

Больше мы особо не разговаривали. Проводив меня на самый верх башни, Хэйс показал, где что находится, как этим пользоваться, а также уделил особое внимание колокольчику, по сигналу которого в комнату должен был явиться слуга. После чего попросил меня не сбегать, так как для местных я все равно враг номер один, пока не будет доказано обратное, не гулять по замку одной, потому что это небезопасно, и просто быть хорошей девочкой в знак нашего будущего сотрудничества. Я привычно покивала и заперла за ним дверь. Подошла к окну и с тоской посмотрела на макушку ближайшего дерева, маячившую далеко внизу. Даже призови сейчас флору, она вряд ли сможет до меня дотянуться. Выходит, что и комната, где я теперь живу — тоже часть плана верховного жреца, не желающего упускать попавшую в его сети фею. Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем. Даже нужно! Но… не сегодня.

На лестнице…

Он медленно спускался по серым ступеням, пронизанным черным узором охранного заклинания, пальцы скользили по чуть шероховатым перилам, а на губах играла легкая улыбка. В том, что фея была с ним честна, лорд сильно сомневался. Не врала, конечно, боясь разоблачения со стороны прорицательницы, на которую настороженно поглядывала за ужином, но и информацию подавала исключительно в выгодном для себя свете. Маленькая хитрая колючка… и зачем она здесь? Неужели очередная охотница за артефактами Триалина? Не зря же у нее глазки загорелись при виде волшебного перстня. Или девчонка обычная сорока, падкая на все, что блестит? Может быть, но отчего-то не верится.

Спустившись на пару пролетов, мерсир остановился, мысленно потянулся к защитным чарам, дабы убедиться, что он тут один, и, раскрыв ладонь, начал выпускать на волю тьму. Она стремительно прибывала, черным туманом окутывая его высокую фигуру, клубилась, расползалась по лестнице, будто хотела захватить как можно больше пространства. Темная вязь на предплечье Хэйса засеребрилась, ожила и, словно выходя из-под кисти невидимого художника, начала покрывать причудливыми символами смуглую ладонь.

«Не спускай с этой феи глаз, Иширо, — мысленно приказал Аарон свободному духу, с которым был накрепко связан магической меткой, замкнутой на его вторую ипостась. — Заметишь что-то подозрительное, сообщи». «Даже ес-с-сли ты будешь занят?» — прошелестел тихий голос в голове единственного лорда тьмы, у которого был ручной стихийный дух без телесной оболочки. «Да», — ответил мерсир. «И во время службы тоже? — уточнил сотканный из теней силуэт, в который собрался некогда бесформенный туман. — Я могу и сам остановить девчонку, если она…» — «Как остановить, Иширо? Перепугав и доведя ее до сердечного приступа? — усмехнулся лорд. — Нет, друг мой. Просто следи, докладывай мне, и, быть может, я сам попрошу тебя что-то предпринять». — «Предвкуш-ш-шаю», — довольно прошипел дух, сверкнув серебристыми прорезями глаз. «Не пугай ребенка», — без тени улыбки потребовал Аарон, прекрасно знавший, на что способен его самый верный друг. «Это она-то ребенок? — возмутился ментальный собеседник, передернув призрачными плечами. — Она — бесенок в юбке! Хотя нет… скорее, в чулках». — «Эта деталь одежды называется лосинами», — снова развеселился мерсир, не без удовольствия вспоминая стройные ножки Эрилин, торчавшие из-под длинной туники, поверх которой она надевала короткую куртку с кучей разноразмерных карманов. Лосины, хм… в их мире такое не носили, но фея была не отсюда, ей простительно. Впрочем, следовало все же подобрать ей что-нибудь не столь вызывающее на случай новых знакомств. А то, судя по реакции Виктора, добром это не кончится. «Подбери, — хихикнул дух, — так и вижу тебя в лавках женской одежды, о, великий жрец!» — поддел он Хэйса. «Отправлю управляющего», — чуть поморщился Аарон, тоже представив эту картину. «Еще веселее», — мысленно расхохоталась темная фигура, парившая над каменной площадкой. «Значит, попрошу помощи у Хельги», — решил хозяин замка, на что его бесплотный приятель напомнил: «Кстати, о ней… Защитная сеть уже третий раз сигнализирует о новом сообщении из снежного крыла. Ты собираешься отвечать на вызов милорда Дигрэ?» — «Пусть Дарэн ему рассказывает сказки на ночь, — отмахнулся мерсир. — Я же свяжусь с Кайлином завтра. А то снежный эррисар наверняка что-то заподозрит и явится в крыло тьмы ни свет ни заря за своей невестой, у меня же на нее есть планы».

Иширо качнул головой, соглашаясь. Аарон тоже кивнул, давая понять, что разговор окончен, и все той же неспешной походкой направился в спальню, не замечая тлеющую золотую искорку чужой следилки, запутавшейся в его длинных волосах. А черный вихрь полетел выполнять задание, прячась в тенях каменного замка. Войдя в свою комнату, Аарон мельком взглянул на портрет, с которого ему улыбалась златовласка, и, скинув только обувь, завалился на кровать. Когда в доме две гостьи с шилом в одном месте, лучше быть наготове, а то вдруг снова придется вскакивать среди ночи и куда-то бежать. С этих девочек станется устроить ему внеплановую побудку.

Вопреки ворчливым мыслям, губы Аарона растянулись в улыбке.