Фея и герцог

— Любимая!

Крик Даниэля разлетелся по туманной долине, по которой я бродила последний час. Ни растений, ни животных, ни каких-либо признаков жизни. Только я, белая завеса тумана и редкие, ускользающие от меня тени. Теперь и голос мужчины, ставшего любовью всей моей жизни.

— Даниэль!

Нечеткий силуэт промелькнул в двух шагах и растворился в молочном облаке. Я бросилась туда, но никого не увидела. В воздухе покачивались кружевные сгустки тумана. За ними пряталось нечто неведомое и, возможно, опасное.

— Да где же ты? — пробормотала я и, подхватив юбки, побежала за летающим эхом.

Я углублялась все дальше в неизвестность, пока не уперлась в каменную стену. Нащупав пальцами острые выступы, я поняла, что это скальная порода. Но откуда она взялась посреди пустого пространства?

Я двигалась вперед, не отрывая ладони от камня. Шла до тех пор, пока не поняла, что стена бесконечна. Найти ее конец при такой видимости казалось невозможным. Это понимание внезапно вызвало панику.

Всхлипнув, я прижалась спиной к скале и тихо завыла. Тревожные мысли хлынули в голову. Желание увидеть или хотя бы услышать голос Даниэля стало таким острым, что между ребер кольнул кончик невидимого лезвия. От неожиданности я охнула и схватилась за пострадавшее место.

Сквозь расступившиеся пушистые облака тумана прошла темная фигура.

— Даниэль…

— Морриган, — он протянул руки и сделал шаг вперед. — Что же ты, любимая? Не обнимешь меня?

Я испуганно шарахнулась в сторону и замерла. Идеально красивое, мужественное лицо Даниэля исказила зловещая ухмылка. Слишком знакомая, чтобы я смогла стереть ее из памяти. Заныл затылок, шею сковали железные тиски. Прямо там, где находилась злосчастная метка рабыни.

— Где Даниэль? — процедила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Мой бывший хозяин приблизился.

— Не заметила? Неужели милое сердечко не потянулось к истинному? — усмехнулся он.

— Прекрати издеваться!

Он цокнул языком, затем милостиво отступил. Дышать стало легче, но мандраж никуда не делся, как и страх перед этим могущественным человеком. Мне казалось, что я снова на его поводке — коротком и бьющем разрядами магии. Они щелкали по обнаженной коже, оставляя черные синяки и уродливые раны.

— Взгляни туда.

Алибарди кивнул, и я, прищурившись, всмотрелась в расползающиеся сгустки тумана. Когда они почти рассеялись, я ахнула, подхватила юбки и бросилась к лежащему на земле мужчине.

— Даниэль!

Герцог побледнел, его высокий лоб покрывали капли пота. Влажная одежда, красные пятна на шее и щеках, слипшиеся волосы. Его бил озноб. Я дотронулась до его лба, но тут же отдернула руку. Кожа оказалась не просто горячей. Она буквально кипела!

— Что ты с ним сделал?! — рявкнула я и, оглядевшись в поисках воды, принялась осматриваться.

Любой источник подойдет. Главное — сбить жар.

— Ничего, — Алибарди покачнулся. Цилиндр съехал у него набок, а знаменитый красный сюртук натянулся на широких плечах. — С ним происходит то, что в народе принято называть обращением.

— Обращением?

— О, Морриган, только не говори, что ты не знала? Любой человек, в жилах которого течет кровь инкуба, со временем превращается в кровожадного демона. Без шанса вновь стать человеком и сохранить разум.

Я резко обернулась к Даниэлю и посмотрела в его широко распахнутые сиреневые глаза. Они горели так ярко… Как два аметиста, подсвеченные масляной лампой в кромешной тьме. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова утонули в болезненном крике. Его тело с хрустом выгнулось.

Испугавшись, я отползла от извивающегося на земле Даниэля. С каждым вдохом его мышцы набухали все сильнее, одежда трещала по швам. Два заостренных, изогнутых рога показались из спутанных темно-русых волос.

— Даниэль… — в отчаянии прошептала я.

— Морриган, уходи отсюда, — с трудом выдавил он и перевернулся на живот.

Его вены вздулись и почернели. Удлинившиеся когти со скрипом прочертили неровные линии на каменном полу.

— Что же ты, милая? — рассмеялся за моей спиной Алибарди. — Не поможешь возлюбленному?

Я закрыла рот ладонями. Вставший на четвереньки демон выпрямился и заревел нечеловеческим голосом. Кожистые крылья за его спиной распахнулись, разбрасывая остатки порванной одежды.

Он протянул лапу и бросился на меня.

— Моя!

За месяц до произошедшего
— Посторонитесь, барышня!

Я сунула озябшие руки в меховую муфту и отошла влево. Носильщик взвалил на худенькие плечи кованый сундук, затем потащил его к гудящему магвозу. Вздохнув, я вновь отметила поразительную силу маленьких существ.

В Ровенийской империи у домовых практически отсутствовали права, поэтому местная знать безжалостно эксплуатировала бедолаг. Страна снега, льда и боевых медведей отставала от нашего Объединенного королевства.

— Чего стоишь, красивая? Иль судьбу свою ждешь?

Я растерянно уставилась на пожилую женщину в платке. Пока я соображала, что ответить, лед под ногами зашуршал, подпрыгнул и закружился, заставив женщину отступить на два шага.

— Кыш, шарлатанка!

Широкая спина лэрда Монтгомери, словно щит, прикрыла меня от странной незнакомки. Плотные комья снега приподнялись над его плечом, и раздался мелодичный перезвон монеток на сиреневом платке.

— Ай, ай, какой зубоскал, — поцокала женщина и махнула рукой, рассыпав белые шары. — Не только у тебя есть сила, зимний маг.

— Ты зубы нам не заговаривай, а катись подобру-поздорову, — раздраженно ответил мой спутник.

Слова лэрда Монтгомери приводили меня в замешательство, как и свободное владение нашей речью этой, казалось бы, обычной нищенкой. Далеко не каждый житель королевств Тройственного союза знал язык в совершенстве. Половина рабочих кварталов Ландора с трудом изъяснялась на данмарском. Здесь же звучала чистая речь, почти без акцента.

— Ушла уже, ушла. Будто мое отсутствие тебе тропинку к сердцу зазнобы проложит. Глупый, не пара она тебе. Не твоя любовь. Твоя — далеко, за морями, в окружении красных песков, она томится в богатом дворце.

Я спрятала нос во влажных ворсинках меха, подавив смешок. Слова незнакомки позабавили меня, а вот лэрда Монтгомери, кажется, лишь разозлили. Острые льдинки полетели в женщину, но она внезапно растворилась в воздухе с хлопком.

Едкий запах трав заставил чихнуть меня, лэрда и всех стоявших рядом. Кто-то обмахивался, кто-то доставал склянки с солью. Магический пар от магвоза смешался с серебристым дымком, и через минуту тот рассеялся вместе с загадочной колдуньей.

— Ведьма, — выругался лэрд Монтгомери и стряхнул с рук снежинки.

— Полагаю, она хотела погадать? — с усмешкой спросила я.

Его синий, как вечернее небо, взгляд метнулся в мою сторону. Черные брови сошлись на переносице.

— Вам весело, мисс Делейни?

— Совсем немного, Джереми. Интересный опыт. Я никогда не сталкивалась с цыганами. Похоже, в Ровении они чувствуют себя вольготно.

Он лучезарно улыбнулся, демонстрируя ровные зубы. На подбородке появилась милая ямочка.

— Цыгане — не лучшая сторона моей второй родины, Морриган, — лэрд перешел на неформальное общение. — В Ровении есть вещи поинтереснее, чем таборы поющих нищих или малолетние попрошайки на вокзалах.

— Я слышу снобизм в вашем голосе, Джереми.

Его слова слегка задели меня. В прошлом я тоже была такой «попрошайкой».

— Вы знаете, о чем я, Морриган.

— Увы, нет. За время путешествия из Шангрии вы остались для меня загадкой, — призналась я, прогоняя обиду.

Вряд ли он хотел меня унизить. За несколько недель нашего путешествия я убедилась, что высокомерие ему чуждо.

«Или ты хочешь так думать, Морриган? Ищешь то, чего нет?»

Шипящий голос проник в мысли. Я потянулась к воротнику, расстегнула пуговицу и нащупала ожерелье. Гладкий топаз обжег пальцы, украшение стало тяжелее. Шепот стих, вернулись звуки вокзала.

Открыв глаза, я заметила взволнованный взгляд лэрда Монтгомери. Его присутствие и ненавязчивая защита согревали меня.

— Морриган?

— Все в порядке, — прошептала я, поглаживая камень.

— Мы в нескольких днях от Петрографа. Покажем вас лекарям, — убежденно сказал он. Кого он успокаивал: себя или меня?

— Вы же знаете, что мою проблему не решили даже некроманты, — вздохнула я, почувствовав боль в шее.

Нет, я не ошиблась. Голос принадлежал старому знакомому. Его печать на коже давала о себе знать.

Мой хозяин… Франко Алибарди.

— Мы попытаемся.

— Он рядом. Я чувствую.

Лэрд Монтгомери застыл, его взгляд потемнел. Вихрь сбил с ног нескольких человек, когда он стиснул кулаки до скрипа перчаток. Но закончить разговор нам не удалось, потому что магвоз загудел вновь.

— Пойдемте, Морриган, — лэрд отвел взгляд. — Император ждет нас. Разберемся с печатью, найдем предателей, поможем вам, а потом…

— А потом? — осторожно спросила я.

Снежинка опустилась на мои губы и растаяла. Я вздрогнула, когда лэрд пристально посмотрел на меня. По всем правилам мне следовало уйти, но я не захотела, потому что устала от одиночества.

— Можно?

Я опустила веки, когда щеки коснулись прохладные пальцы. Внезапно раздался звенящий от ярости голос, от которого сердце забилось чаще:

— Уберите руки от моей женщины, Джереми.

— Вашей женщины, ваша светлость? — спросил лэрд Монтгомери с издевкой в голосе, официально обращаясь к Даниэлю.

Я так и не привыкла к его высокому положению. Для меня он остался «милым Элом» — наполовину демоном, наполовину человеком с прекрасными глазами цвета фиалок, обрамленными густыми темными ресницами.

Его взор, словно подчеркнутый грифельным карандашом, завораживал и гипнотизировал. Мягкие волны магии окутывали меня с ног до головы розовой пеной, пахнущей божественной королевской ванилью. Никакие сладости мира не могли с ней сравниться. Невероятное сочетание сливочной карамели, нуги и чего-то терпкого.

Я сразу обратила на Даниэля внимание, когда мы встретились. В тот вечер я поняла, что передо мной не просто посетитель магического цирка. Он прибыл на шоу Алибарди за ответами вместе с принцем Эриком Трастамара и его супругой. Мне хватило взгляда, чтобы узнать в нем родственную душу.

Даниэль открыто продемонстрировал ее и дал мне вдохнуть свою магию, после чего незримая сила накрепко связала нас на ментальном уровне. «Нить истинной любви» — так ее называли люди, когда одно существо находило отражение в сердце другого. Из нас получилась очень странная пара — ланнан-ши и инкуб.

Но наши отношения оказались обречены с самого начала. Даниэль — герцог, приближенный короля, близкий друг его младшего брата, ветеран недавней войны с Фринбульдией и завидный жених высшего света в Объединенном королевстве. А я — бывшая рабыня и предательница в глазах многих. Женщина, которая чуть не пристрелила любимого человека.

Мне приходилось убивать по приказу, соблазнять высокопоставленных лиц, плести заговоры и шпионить для врага. И я потратила много сил на борьбу за свободу, чтобы оказаться в неволе. Теперь я принадлежала королю Абелю, и только он решал, жить мне или умереть.

На последней встрече он ясно дал понять, что мой выбор ограничен: или я помогаю ему с поиском предателей в рядах союзников, или отправляюсь на плаху за совершенные преступления. Для меня не предусмотрена даже ссылка на каторгу. О выборе сердца речи не идет. Мне бы просто выжить, а потом…

Потом посмотрим.

— Именно, — ворвался в мои мысли голос Даниэля. — По приказу его величества мисс Делейни переходит под мое командование. Все заверенные канцелярией бумаги я покажу, когда мы сядем в магвоз.

В подтверждение его слов прозвучал характерный гудок. Я осторожно выглянула из-за плеча лэрда Монтгомери.

— Чушь собачья, — скрипнул зубами мой попутчик. — Мисс Делейни находится под моей ответственностью. У нас с королем Абелем договоренность.

— Вы оспариваете прямой приказ его величества, Джереми?

— Отнюдь, скорее, поражаюсь вашей способности залезть в любую дыру без соответствующих мыльно-рыльных принадлежностей.

Я распахнула глаза, а лицо Даниэля покраснело от гнева. Выражения подобного рода нехарактерны для порядочных леди и джентльменов. Правила этикета едины для всех. Весь высший свет Тройственного союза неизменно подчинялся им на протяжении многих столетий.

Весь, кроме лэрда Монтгомери.

— Ваше низкое происхождение, лэрд, соответствует воспитанию какого-нибудь оборванца из трущоб Эдборга, — процедил Даниэль.

Засвистела подступающая метель. Ровенийская империя, вторая родина лэрда Монтгомери, — земля вечной мерзлоты, суровых зим, неулыбчивых людей, причудливых зверей и смертельно опасных снежных магов. У моего спутника имелось явное преимущество перед нахохлившимся Даниэлем.

— Попрекать меня матерью-служанкой очень гадко, ваша светлость. В духе типичных данмарских денди, чей кругозор ограничен распитием спиртного в клубах и обсуждением последних городских сплетен. Кстати, вы привезли любовницу, чтобы познакомить ее с мисс Делейни поближе, или выкинули бедняжку по дороге, как ненужный багаж?

Я поморщилась. Началось.

— Мой досуг к делу не относится.

— А мисс Делейни не вещь, чтобы заявлять на нее птичьи права. Сверните ваш приказ в трубочку, перевяжите бантиком и засуньте себе...

— Да как вы смеете...

— Прекратите!

Мужчины замолчали, а я выдохнула весь воздух и прижала пальцы к ноющим вискам. Проходящие люди оборачивались, некоторые с любопытством сверлили взглядами моих спутников. Заглушенная ожерельем сила заскулила внутри скованного источника. Полупрозрачная иллюзия крыльев, состоящая из крохотных волшебных частиц магии, рассыпалась в пыль.

Я закрыла глаза, пытаясь унять волнообразные приступы боли.

— Пожалуйста, — выдохнула я, — прекратите кричать.

— Морриган, — мягкий голос Даниэля проник в гудящее от напряжения сознание, — я приехал, чтобы помочь.

Горько рассмеявшись, я обхватила себя руками.

— Как в прошлый раз, Эл? В замке лэрда МакГиннеса?

Узнать, что возлюбленный искал тебя для ареста — худшая из реальностей. Но я все понимала и ждала, когда за мной придут. Просто не думала, что предполагаемым вершителем правосудия окажется именно Даниэль.

— Нет.

Я подняла голову и посмотрела на него. Только сейчас я заметила, что от чудесной золотистой шевелюры не осталось и следа: ветер трепал темные, будто испачканные сажей, волосы. Они стали на тон или два светлее, чем у лэрда Монтгомери. Даниэль сильно изменился внешне: черты стали резче, голос — грубее. Теперь у него четче проступал волевой подбородок, а скулы выглядели выразительнее. В фиалковых радужках проскальзывало пламя затаенного безумия.

Говорили, что это свойственно многим чистокровным демонам, теряющим рассудок от бушующей в них силы.

«Что с тобой произошло, Эл? Неужели обращение в замке МакГиннесов заставило тебя потерять контроль над магией?» — крутились вопросы в голове, но ни один из них я не озвучила вслух. Вместо этого просто сказала:

— Нам нужно на магвоз. Мы опаздываем.

Я развернулась к третьей платформе, но тихий шелест, донесенный пением разгулявшегося ветра, заставил сердце второй раз за день ухнуть в пятки.

— Хартли соскучилась, Морриган.

— Нечестная игра, ваша светлость, — пробурчал Джереми. — Нехорошо использовать близкого человека мисс Делейни для манипуляции эмоциями

— Я наполовину демон. Мы никогда не играем честно.

«Действительно...» — с печалью подумала я, но тут же отогнала мысли о младшей сестре и шагнула к проверяющему билеты домовому.

Вагон напоминал миниатюрную версию уютной капеллы в Гесперии, где я однажды побывала во время гастролей нашего цирка. Пузатые младенцы с крохотными крылышками рассекали небо, неся в руках золотые луки и готовясь одарить всех любовью. Будто ее и так мало в воздухе, пропитанном нашей с Даниэлем магией.

В роскошном вагоне мы ехали одни. Лэрд Монтгомери не поскупился на места, выбрав лучшие из лучших, чтобы впечатлить меня, как делал всю дорогу до границы Ровении. Но важнее, что он отвлекал меня от мыслей о суде в Эдборге и не давал погрузиться в тоску по младшей сестре.

«Хартли по тебе соскучилась, Морриган».

Незаметно стерев проступившую слезинку, я отвернулась к окну и посмотрела на унылый пейзаж: голые стволы деревьев, кипенно-белые сугробы и хмурое небо. Изредка встречались небольшие поселения, табуны рогатых животных, извилистые, присыпанные снегом дороги. Но это все равно радовало больше, чем бесконечные страдания.

Я коснулась ожерелья и рассеянно погладила крупный топаз. Алибарди молчал. Или занимался темными делишками, или отвлекся на других марионеток.

«Ожерелье защитит тебя. Оно очищает разум от негативного воздействия темной силы и помогает обрести равновесие тем, кто лишился магии навсегда», — вспомнились слова Терлака МакГиннеса.

На суде он и его жена выступили в мою защиту, несмотря на преступления, совершенные мною в их замке: спасение заточенного Алибарди, убийство невинной девушки, покушение на жизни Даниэля и многое другое.

Мне вынесли смертный приговор. Поддержка МакГиннесов и прибывшего в замок принца Эрика, просившего брата смягчить наказание, не помогла. Король оставался неумолим и требовал моей казни, пока не поговорил со своей правой рукой — капитаном Ригнак Хэйнс. Она что-то сказала ему, и после этого я получила помилование.

— Морриган?

Я подняла растерянный взгляд на Даниэля, который аккуратно сворачивал королевские бумаги в конверт, и отметила изящество его пальцев. Страшно представить, что несколько месяцев назад я видела там острые когти вместо аккуратных ногтей.

— Слушаю, ваша светлость, — кивнула я, получив в ответ хмурый взгляд.

— Даниэль, пожалуйста.

— Не думаю, что подобное обращение уместно. Даже в отсутствие посторонних.

— Мы давно друг друга знаем, прошли через многое. Наши отношения…

— Ваша светлость, между нами нет никаких отношений, — я перебила его.

Даниэль подпрыгнул на бархатном диванчике, а лэрд Монтгомери с изумлением уставился на меня.

В груди неприятно заныло. Дрыгл! Как же сложно отказываться от человека, дарованного тебе судьбой. Все существо сопротивлялось моему решению, но я усилием воли подавила разбушевавшиеся чувства и не позволила эмоциям вырваться наружу. Сейчас не время и не место для сердечных мук.

Поплачу, когда выполню королевский приказ.

«Кто-то из наших людей помогает Алибарди. Наблюдатели докладывали, что видели его в столице Ровении. Среди подданных императора Александра выявлено несколько предателей, активно помогавших врагам в поиске третьей печати Аркана. Если они добьются успеха, Бонри выйдет на волю, и нас ждет вторая кровопролитная война».

— Его величество приказал нам с Джереми влиться в общество Ровении и найти предателя среди данмарских дипломатов. Кто-то из них передает людям Алибарди секретные сведения, — проигнорировав огонек бешенства в фиалковых глазах из-за чересчур интимного произношения имени лэрда Монтгомери, я продолжила: — Тайная канцелярия императора не возьмется за расследование. Речь идет о подданных другого государства.

«А еще он не доверяет нашему королю», — мрачно добавила я про себя.

Монархи подписали союзный договор во время войны с Фринбульдией, но по-прежнему оставались соперниками на политической арене. Король Абель не скрывал, что Объединенному королевству выгодна слабость Ровенийской империи. Ее расширение вызывало напряженность во многих странах Эребуса.

По размерам империя занимала половину континента, а об ее армии слагали легенды. Наши огнедышащие ящеры не шли ни в какое сравнение с боевыми медведями Ровении. Однажды я видела, как такой медведь загрыз насмерть горного дракона. Бедолага не смог ни прокусить, ни прожечь крепкий доспех могучего зверя. Ледяная магия надежно защищала металл от любых перепадов температуры.

Хорошо, что в Ровении осталось немного наездников. Большинство погибло в многочисленных войнах с южанами.

— У лэрда Джереми недостаточно влияния при дворе из-за его сомнительного происхождения, — сухо откликнулся Даниэль. — Поэтому король прислал меня.

— Бросьте, ваша светлость. Влияние всегда имелось, а здесь клеймо бастарда помешало, — съязвил лэрд Монтгомери. — Я вдоль и поперек изъездил эту страну. Знаю язык, обычаи и прекрасно ориентируюсь при дворе. Покойный император Павел, отец Александра I, отмечал мои манеры и умение договориться с любым человеком.

— Речь идет о дипломатических отношениях двух стран, а не о вашем таланте вешать лапшу на уши каждому встречному.

Я закатила глаза. Такими темпами мы далеко не уедем.

— Хватит, — прервала я спор. — Давайте просто распределим роли. Вряд ли кто-то пустит меня на порог дворца…

Лэрд Монтгомери приподнял брови.

— Отчего же? В качестве моей спутницы — пустят.

— Уверены?

— Напомню, Джереми, что я отдаю приказы, — зашипел рядом разъяренный Даниэль.

В ответ лэрд Монтгомери очаровательно улыбнулся, и на подбородке появилась милая ямочка.

— Отдавайте, а мы с мисс Делейни действуем по заранее оговоренному плану. Мое появление при дворе под руку с дамой полусвета ничем мне не грозит. У меня репутация чернее черного чертенка в черной комнате. А вот у вас возникнут трудности. Благовоспитанные маменьки не привечают повес и блудников, будь они хоть тысячу раз герцогами.

Раздался громкий хруст. На пальцах Даниэля вытянулись когти. Они с треском вонзились в деревянный столик, ломая и кроша мореный дуб. Красивые черты лица заострились, клыки удлинились, а швы на одежде затрещали под напором вздувающихся мышц.

Игнорируя боль, я призвала источник, и в купе сразу запахло перезрелыми персиками. Магия потянулась к рычащему демону и окутала его невесомой шалью, после чего он перевел на меня фиалковый взгляд.

— Успокойся, Эл.

В ответ на мою просьбу Даниэль закрыл глаза и глубоко вздохнул. Лэрд Монтгомери с опаской отодвинулся от него.

— С такой выдержкой вы не только станете мишенью для людей Алибарди, но и создадите прецедент при дворе.

— Я в порядке.

— Что-то незаметно.

Я хотела вмешаться, но вагон внезапно тряхнуло и накренило вправо. Морозный воздух опалил лицо, и ледяной поток проник в легкие, а чьи-то сильные руки едва удержали меня от падения на пол. Прямо в тот момент, когда за окном мелькнул гибкий хвост.

— Что происходит?

— Не знаю, — насторожился Даниэль.

Стекло неожиданно треснуло, и в наше купе с ревом ворвалось чудовище.

Однажды к нашему цирку прибился метаморф. Бесполое разумное существо, которое примеряло чужие личины. Он не только идеально копировал внешность других людей, но и ловко перенимал их манеру говорить, двигаться и даже думать.

Метаморф сразу прижился в цирке, который полнился разного рода странными существами. Он развлекал больших и маленьких посетителей, обращаясь в них, и прекрасно подражал им. Я жалела его. Вечно прятаться под маской, потому что никто не оценит тебя настоящего, — так себе жизнь. Как-то раз он даже признался мне, что его сородичи редко заводили отношения с представителями других рас именно по этой причине.

Через два года метаморф исчез так же, как и появился. Неожиданно. Одним утром мы собирались уезжать из небольшого городка на севере Фринбульдии и обнаружили, что он пропал. Алибарди сказал, что нам не о чем беспокоиться.

Никто не задал ни единого вопроса. Даже я. Прошел еще год, мы прибыли в столицу Данмара, и метаморф появился там под личиной мисс Дюмарье — наставницы кузин Сент-Клер. Через младшую из сестер, которая стала невестой наследника трона, он хотел добраться до королевской семьи, захватить древний артефакт и устроить в стране переворот. Мне приказали ему помогать.

Глядя сейчас в вытянутую морду чудовища, которое проникло в купе, я вспомнила те события четырехлетней давности.

Метаморфа, кстати, тоже. Точнее, как они выглядели без чужой личины. У них было гибкое тело, подвижные кости, которые издавали противный хруст, когда монстр поворачивал голову на триста шестьдесят гуданов, и пыльно-розовая полупрозрачная кожа. Глаза и уши отсутствовали, а в широкой пасти насчитывалось два ряда острых зубов. За ними прятался длинный и влажный от ядовитой слюны язык.

— Жра-а-ать! — заскулил обезумевший метаморф.

Я заметила знакомую метку на его предплечье.

— Ложись!

Лэрд Монтгомери с криком сбросил меня на пол. Похолодало. Воздух потяжелел и наполнился мириадами ледяных кристаллов. Я выпустила пар, игнорируя боль в плече, которым ударилась при падении. Кончик хвоста метаморфа со свистом пронесся всего в паре кватов от меня и снес ридикюль со стола.

Раздался звон склянок. Бутылочки с нюхательной солью выкатились на пол, пробка на одной из них вылетела, и ядреные ароматы трав заполонили купе. Новый ледяной поток выгнал метаморфа за пределы окна, но монстр с рыком подрал обивку перед тем, как исчезнуть из вида.

В крохотном пространстве все покрылось инеем. Стало так холодно, что я моментально продрогла.

— Ушел?

Теплые ладони коснулись спины. Запах карамели укутал меня в кокон мнимой безопасности.

— Не знаю.

Скрип, дребезжание и покачивание вагона подсказали, что метаморф никуда не делся. Просто перебрался на крышу.

— Боги, — пробормотал Даниэль, глядя на потолок, — как эта тварь попала в поезд?

Я поднялась и одернула юбку. Судя по звукам снаружи, которые прорывались сквозь свист ветра и грохот колес, метаморф находился где-то недалеко. Он ждал удобного случая или зализывал раны, полученные при столкновении с магией лэрда Монтгомери. Нежная кожа не выдержала низких температур, поэтому монстр получил обморожение.

— Он пришел за мной, — тихо проговорила я и почувствовала, как затылок запульсировал от боли.

«Ты принадлежишь мне, Морриган…»

— С чего вы взяли?

Посмотрев на Даниэля, я молча подцепила нагревшееся ожерелье. При взгляде на него фиалковые радужки потемнели от ярости. Искры зажглись на кончиках пальцев и скользнули по краю рукава небесно-голубого сюртука.

— Алибарди управляет метаморфом? — спросил лэрд Монтгомери, затем внимательно взглянул на потолок.

Над нами вновь жалобно завыл металл.

— Да.

— Отлично, тогда убьем двух зайцев: прикончим монстра и пошлем Франко сообщение.

Лэрд Монтгомери забрался на столик и схватился за выступы, чтобы не упасть, когда поезд разогнался. Треск стекла под его сапогами смешался с мерзким лязгом. Ветряные потоки красиво растрепали черные волосы.

Не люби я другого, восхитилась бы такой отвагой.

— Монтгомери, ты полезешь на скользкую крышу для охоты за чудовищем?

Даниэль, к слову, не сдвинулся с места. Он только скрестил руки на груди и склонил голову к плечу.

— Естественно, кто-то же должен спасти даму!

— А если ты рухнешь в ближайший сугроб и сломаешь себе шею? Нет, я не расстроюсь. Просто обидно так глупо умереть.

— Ну-у-у…

— Джентльмены, тише.

Не дожидаясь конца спора, я потянулась к упавшему ридикюлю и вытряхнула из него однозарядный револьвер. Вовремя, кстати. За спиной лэрда Монтгомери показался знакомый хвост. Прицелившись, я проигнорировала удивление мужчин и выстрелила. Попавшая в метаморфа пуля заставила его взвизгнуть и убраться обратно на крышу.

Я отбросила ставший бесполезным револьвер, после чего ловко расстегнула замочек на топазовом ожерелье. Внутри забурлил магический источник, который плеснул в кровь поток силы.

— Морриган? — не то пискнул, не то взвизгнул лэрд Монтгомери.

— Никто из вас не летает, кроме меня.

Я запрыгнула на подранный диванчик.

— Ты не продержишься больше десяти минут. Твои крылья не предназначены для долгих перелетов, — прорычал Даниэль, который поймал брошенное ожерелье. — И что с Франко? А если он возьмет контроль над твоим разумом?

На мое подмигивание он выпустил из ноздрей розовый дымок.

— Вот и проследите, чтобы такого не случилось. Джереми? — обратилась к оттаявшему лэрду Монтгомери.

— Мисс Делейни?

— Подстрахуете даму? Из нас троих вы — единственный боевой маг.

— С радостью.

Очередной грохот и отдаленные крики заставили меня поморщиться.

— Идиотский план. Если что-то пойдет не так… — возмущался Даниэль, сжимая ожерелье.

Я перебила его:

— Но ты же спасешь меня, Эл?

Он заткнулся, шумно вздохнул и пробурчал:

— Спасу.

Пока мужчины не поняли мою задумку до конца, я выпрыгнула в окно.

Силачка по имени мадам Бом-Бом всегда говорила: «Каждая приличная женщина должна сделать три вещи: удачно выйти замуж, завести любовника, и позволить этим двум идиотам спасти тебе жизнь».

Пока я судорожно вспоминала, как летать, ее слова оказались как нельзя кстати. Лэрд Монтгомери и Даниэль не были ни моими мужьями, ни любовниками, но жизнь мне спасли. Затащили обратно в купе, когда ветер и гибкий хвост метаморфа чуть не отправили меня на соседний континент.

— А я говорил, что план идиотский! — прошипел Даниэль, проталкивая меня вперед по вагону. — Твои крылья не предназначены для полетов!

— Неправда.

Он прав, но соглашаться с ним я не обязана.

— Правда.

Отсутствие тренировок сказалось на умении планировать в воздухе. В цирке я каждый день проводила на кольцах, ходила по канатам, использовала крылья для полетов под куполом и легко улавливала колебания ветра.

До сегодняшнего дня.

С крыши вагона я чуть не рухнула камнем вниз, попав под встречный поток. Мои серебристые крылья ослабли за год заточения источника и беспомощно трепыхались, не в силах удержать ставшее тяжелым тело. Для летной магии важна регулярность.

Будь ты хоть трижды феей, но без тренировок ты просто забавная девочка с крыльями из волшебной пыльцы. Дунь, и от них не останется следа.

— Почему ты в штанах?

Вопрос Даниэля прозвучал неожиданно. По крыше бегал взбешенный метаморф, периодически совавшийся в окна. Магия лэрда Монтгомери гоняла его из одного конца вагона в другой, но внутрь попасть ему не удавалось.

Пока что…

— Я в юбке, — спокойно поправила я. — С разрезами по бокам для удобства.

— И под ней мужские штаны.

Раздался выстрел, затем второй. Не только у меня оказался припрятан однозарядный револьвер. У лэрда Монтгомери имелась пара пуль для нашего чудовища.

— Вас это смущает, ваша светлость?

— Мне не нравится, когда ты используешь титул в общении со мной. Будто отгораживаешься от меня, — стиснул зубы Даниэль. — И когда носишь штаны, демонстрируя прелести другим.

— Придется смириться.

Звякнуло стекло. Он выругался и толкнул меня на пол. Шипастый хвост распорол ткань сюртука на его правом предплечье. Возмущенный Даниэль выпустил розовое облако дыма, и метаморф завизжал.

Я зажала нос, но ванильная горечь осела на языке.

— Прошу прощения, не удержал! — бодро крикнул подоспевший лэрд Монтгомери, запуская снежки в метаморфа.

— Все потому, что ты неуклюжий бормошмыгл! — взорвался Даниэль. — А если бы нас убили?

— Тебя мне не жаль, Даня. Но мисс Делейни я бы спас.

— Как ты меня назвал?!

— Даня — твое имя на ровенийский манер.

— Боги…

Между перепалками мужчины не забывали о метаморфе, не давая ему проникнуть внутрь.

Все понимали: бойня в закрытом пространстве закончится плохо. Либо метаморф всех убьет, либо мы пострадаем от собственной магии. Особенно если Даниэль обернется демоном или лэрд перестарается с заклинанием.

«Выхода нет, помощи ждать неоткуда. Что предпримешь, дорогая?» — зазвучал в голове знакомый голос.

Сознание пронзила догадка. Вскочив, я проигнорировала крики и рванула к двери. Сердце колотилось, пульс стучал в голове. Через узор на стекле я увидела неподвижное тело в откидном сиденье.

Проводник, подававший сигнал машинисту, убит. Сколько еще людей прикончил метаморф? И кто управлял магвозом?

Наш вагон — первый после грузового. Следом шли почтовый и пассажирские. Если сигнала нет, тогда проводники либо не знают о происшествии, либо мертвы. Метаморф точно сел с нами на магвоз, а не свалился с неба.

«Умница».

Я сжала виски. Мужчины притихли.

— Нам нужен сигнал.

— Невозможно, — мрачно ответил лэрд. — Веревка порвана, свисток сломан. Пойдем дальше, и тварь доберется до пассажиров. Если они еще живы.

Сверху раздался скрежет.

— Придется лезть на крышу, — вздохнул Даниэль.

— Я пойду.

— Нет!

Они ответили удивительно единодушно.

— Почему?

— Ты уже «летала», — Даниэль изобразил кавычки. — Чуть не унеслась неизвестно куда. Не схвати Джереми тебя, собирали бы твои кости по склонам.

— Выбора нет, — горячо возразила я. — Мы не отобьемся до станции. Кто-то должен добраться до машиниста и попросить его остановить магвоз.

— Это невозможно, Морриган. Понадобится помощь половины магвоза.

Ветер заносил снег через разбитые окна. В вагоне становилось холодно. До конечной в таких условиях нам не дотянуть. Лэрд хлопнул в ладоши и разогнал метель.

— Ура, мы все умрем! — объявил он. — Прекрасная дама, герцог… Хотя вас, ваша светлость, я в расчет не беру. Надеюсь, в подземье мы окажемся в разных котлах.

— Не понимаю, как ты терпела его все эти месяцы, — обратился ко мне Даниэль. — Он же рот не закрывает.

— Я хотя бы нескучный.

— Но навязчив.

— Издержки чувственной натуры.

Ледяной купол треснул. Хвост метаморфа пробил брешь и нырнул внутрь. Ковер превратился в лохмотья под его когтями. Раскрыв пасть, он выпустил длинный язык.

— Жра-а-ать!

— Все на крышу! — заорал Даниэль, распахнув дверь и вытолкнув нас на площадку. — Быстро!

Порывы ветра сбивали с ног. Ледяной кокон, укутавший крышу, превратил ее в смертельный каток. Дважды я едва не сорвалась вниз, хватаясь то за лэрда Монтгомери, то лавируя на своих ненадежных крыльях.

Они предательски подвели меня. Волшебная пыльца плохо держала форму на морозе. Влажный воздух превращал ее в хрупкие ледяные пластины. Хорошо, что первоначальный план провалился. Полеты в таком состоянии — чистое самоубийство.

— Сбросим его с магвоза! — проревел Монтгомери, перекрывая вой метели.

— А если в вагонах люди?

— Или мы, или они! Есть шанс, что метаморф разобьется!

Он прав.

Монстр должен умереть, иначе погибнем мы.

Потрепанный Даниэль тяжело взбирался по лестнице. Мой взгляд скользнул по порванному сюртуку и остановился на лице. Перед глазами вновь всплыли кровавые брызги и разорванная глотка проводника.

Метаморф не церемонился, пробираясь к нам. Мысль о прыжке на почтовый вагон и спасении пассажиров умерла сразу.

— Ты в порядке? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

— Да, — кивнул он.

— А где метаморф? — раздался логичный вопрос.

— Одурманен любовной магией. Ненадолго.

Магвоз дернулся, вибрация прокатилась по всем вагонам. Следом послышался характерный звук подачи магического угля. Белый дым из труб затянул обзор.

В груди потеплело от облегчения. Гудок означал, что машинист жив. Без него сигнал не прозвучал бы. Как и не поступило бы топливо, ведь его загружали вручную.

— План таков: отвлекаем метаморфа любовной магией, замораживаем и сбрасываем с магвоза.

— Хорошо.

— Хорошо?!

Я оторвалась от размышлений. Лэрд Монтгомери подозрительно пялился на Даниэля.

— Вы что, герцог, по дороге головой пару раз приложились?

Герцог нахмурился.

— Почему?

— Соглашаетесь без споров. Непривычно. Надышались той же дымки, что и метаморф? И почему, кстати, не добили его?

Я снова взглянула на сюртук Даниэля. Дыра была на левом предплечье, а не на правом. Вспомнились посиделки у циркового костра, гномья настойка и наши разговоры.

Пьяный метаморф как-то проболтался, что его сородичи всегда путали право и лево. Без проводника они терялись в пространстве. Когда один из них напал на королевский дворец, принцесса Далия невольно завела его в лабиринт комнат. Та маленькая уловка спасла ей жизнь.

«Где Эл?!»

— Не время для споров, Джереми. Метаморф скоро очнется.

— Точно стукнулся, — пробормотал лэрд.

Я взмыла в воздух, игнорируя боль в лопатках. Хрупкие крылья едва держали меня. Но их сил все равно хватило, чтобы я перекувыркнулась и пнула ногами «Даниэля».

— Ты что творишь?!

— Метаморф! — рявкнула я, и подмерзшая пыльца хрустнула на пальцах.

Прекрасные черты исказились, губы растянулись в мерзкой ухмылке. Я замешкалась, и монстр бросился в атаку, но лэрд Монтгомери оказался проворнее. Его рука отвела смертоносные когти от моего горла.

«Эл мертв, милая. Ему разорвали глотку, как и проводнику».

— Нет!

— Морриган, берегись! — крикнул лэрд.

Его магическая метель слилась с ветром, создав смертоносный вихрь. Метаморфа отбросило к площадке, нас с лэрдом — к краю крыши.

Как подстреленная птица, я кувыркнулась в воздухе и рухнула вниз. В последний момент пальцы впились в ледяной выступ. Тело с размаху ударилось о боковую стену вагона. Слезы брызнули из глаз, ноги болтались в пустоте, пальцы немели от холода.

Я держалась только на упрямстве. В ушах стоял гул колес, ветер швырял меня о раскачивающийся вагон. Через секунды я стала одним сплошным синяком. Рев метаморфа смешался с голосом Алибарди: «Нет, моя девочка, умирать нам рано».

Подняв голову, я увидела промелькнувшую тень.

Хлопок, и все вокруг заполнило розовое облако. Горло сжало, мышцы свело судорогой от кашля. Горькая ваниль въелась в одежду. Метаморф рухнул рядом, рвал на себе сюртук, когтями раздирал лицо Даниэля.

Собрав последние силы, я подстегнула магию. Крылья рванули меня вверх. Руки впились в дезориентированного монстра, и под пальцами разошлась его кожа.

«Боги, он даже одежду из себя создал», — с отвращением мелькнула мысль.

— Не смей! Нет! — завизжал метаморф.

— Да!

— Ты сдохнешь! Вы все сдохнете!

— Лети, малыш! — прохрипела я и сбросила его вниз.

Метаморф упал, а мои крылья рассыпались прозрачной крошкой. Снежное облако мягко подхватило меня и опустило прямо в объятия ухмыляющегося лэрда Монтгомери.

Нет, Джереми.

Язык не поворачивался обращаться к нему по титулу. Он посерел от потраченной магии, но держался бодро и вовсю ощупывал меня.

Нахал.

— Убери от нее руки, склизкий бормоглюк!

Взгляд наткнулся на избитое лицо Даниэля. Подсохшая кровь, налитый синяк на скуле...

Жив. Это главное.

— Я ее спас!

— Ты ее чуть не убил, идиот!

— Зато потом спас.

— Господа, — мой язык еле ворочался, — давайте поспорим где-нибудь в тепле? Здесь дует.

Мужчины замолчали.

Из вагона на станции «Тернополька» мы выходили с видом победителей: потрепанные, гордые и бодрые.

Люди на платформе встречали нас мертвой тишиной. Ни единого звука на весь вокзал. Возникало ощущение, что где-то натянулась струна. Она вот-вот разорвется, а от раздавшегося звона полопаются стекла.

— Епушкины колотки…

Первым, конечно, выразил всеобщее изумление машинист, который как раз выбрался из кабины. Он дважды прошелся по изуродованному вагону первого класса, полюбовался на драный интерьер и перевернутую мебель, а потом вызвал полицию.

Местные стражи порядка брали показания у словоохотливого и знающего язык Джереми. А мы с Даниэлем делали вид, будто происходящее нас не касалось. Никто не подошел и не задал ни единого вопроса.

Почему?

Потому что со мной герцог и лэрд. Будь я здесь одна, полицейские бы не церемонились.

— Когда вы поднялись, я создал завесу. Хотел уйти следом, но что-то пошло не так. Магия взбесилась, и дурман вместо метаморфа окутал меня. Очнувшись, я бросился на крышу, но…

Даниэль виновато вздохнул, а я мрачно цыкнула.

— Он забрал ожерелье.

— Морриган…

— Просто помолчи, Эл!

От его раскаяния стало только хуже. Боль, поселившаяся в любимых чертах, вместо жалости вызывала раздражение. Горькое разочарование скопилось в слюне и осело на языке, пока я размышляла над унылым будущим.

«Спасу», — сказал Даниэль и потерял единственную вещь, которая защищала меня.

Теперь я опасна не только для себя, но и для остальных. В любой момент Алибарди мог перехватить контроль над моим разумом и творить что вздумается. Даже кого-то убить. И я ничего не сделала бы, потому что моя воля подчинялась его приказам.

— Почему ты не сказал? Не остановил меня, когда я сбросила метаморфа с крыши?!

Зубы стучали, пальцы потеряли чувствительность, а по коже побежали невидимые жучки. Остаток пути в теплом вагоне второго класса и горячий чай с настойкой не помогли. Меня колотило, в горле першило, но странным образом я не чувствовала холода.

Совсем.

Будто тело жило одной жизнью, а разум — другой. Его занимали гнев и прогонка разных вариантов. Даниэль мог крикнуть мне или отобрать у монстра ожерелье. Воспользоваться помощью Джереми, в конце концов!

Неужели гордыня помешала?

«Вдруг он не успел?» — ехидно поинтересовался разум.

Я надеялась, что это разум. А не Алибарди со своими шуточками.

— Морриган, — Даниэль нахмурился и повернулся ко мне, — я осознаю серьезность ситуации и тяжесть своей вины. Но я не ожидал, что случится такая… неприятность с моими силами.

— Неприятность? Ты называешь собственный провал «неприятностью»?!

Я открыла рот от возмущения, и несколько человек в зале небольшого двухэтажного вокзальчика оглянулись в ожидании скандала. Джереми с полицейскими тоже повернули головы в нашу сторону. Как и двое домовых, тащивших тяжелые сундуки к выходу на перрон.

На круглых часах под потолком замерла стрелка. Прямо в момент, когда мы с Даниэлем посмотрели друг на друга. В глубине его глаз заплескался знакомый демонический огонек, а из-под верхней губы проступили удлинившиеся клыки.

— Что с тобой происходит, Эл?

Мой вопрос потонул в грохоте свалившегося чемодана — одного из десятка, занимавших грузовую тележку. Идущая рядом дама в сером меховом манто и шапке в тон возмущенно подпрыгнула, закричала на ровенийском, замахнулась на домовика тростью, и тот сразу закрыл голову.

Все-таки Ровения — отсталая страна. Крепостное право, действовавшее здесь со времен первого императора, — настоящая дикость. Меня подмывало подойти к дамочке, отобрать трость и несколько раз пройтись по ее спине. Высечь, чтобы знала, как нельзя обращаться с теми, кто ниже ее по статусу.

— Остановись, — мягкий голос Даниэля проник в затуманенный разум.

Твердая хватка на предплечье не дала мне сдвинуться с места.

— Ты видел?! Она его бьет!

— Да, но мы не имеем права вмешиваться.

Я почувствовала, как в глотке закипела ярость. На месте несчастного домового я живо представила себя и сестру. Ведь нас тоже никто не спросил. Руки потянулись к отороченному мехом пальто, чтобы схватить нахалку за ворот и трясти, трясти, трясти… Пока вся напыщенность не выйдет наружу.

Во время войны между Зелеными островами и Данмаром группа солдат ворвалась в наш дом и насильно увезла нас в чужую страну. За сотню золотых меня и Хартли продали на невольничьем рынке, где у нас отобрали свободу и надели рабские ошейники.

Данмарцы уничтожили все, что мы любили. А потом выставили нас на аукционе, словно диковинные вещи. Не появись там Алибарди с его контрактом, неизвестно, где бы мы сейчас находились. И точно не в безопасности.

 «Спасибо, что забрал в комплекте, а не поодиночке».

— Мы на территории другого государства, Морриган, — вкрадчиво напомнил Даниэль, крепче сжимая мое запястье, когда я дернулась. — Здесь не Объединенное королевство. Посягать на чужую собственность — преступление.

— Он не собственность, а живое существо!

Меня затрясло от бешенства.

— Повторюсь, мы в другой стране. И здесь свои законы.

— Только в Данмаре до сих пор существует рабовладение, одобренное на государственном уровне. Просто на цепь сажают чужаков. Из Пандеи, например, вывезли больше сотни чернокожих пленников и магических существ, — с ненавистью выплюнула я, игнорируя холодный прищур. — Но тебя же все устраивает. Верно, Эл? Богатые богатеют, остальные как-нибудь переживут.

— В чем ты меня обвиняешь, Морриган? — раздраженно спросил Даниэль. — Что я верен королю? Поддерживаю его политику? Я в курсе несовершенства нашей системы. Так везде. Во всех странах Эребуса и на других континентах.

— Что именно ты поддерживаешь, Эл? Кровопролитные войны? Или порабощение тех, кого потом милостиво взяли в Тройственный союз? Знаешь, — я ткнула его пальцем в грудь, — Бонри хотя бы пытался сломать ваш уродливый порядок.

Хватка на руке усилилась, и от Даниэля повеяло опасностью. Охнув, я врезалась в его крепкую грудь, когда он дернул меня к себе.

— Это очень опасные слова, дорогая. Особенно для бывшей беглой преступницы. Сочувствие к врагу плохо кончится как для тебя, так и для Хартли. Вспоминай о ней, когда отчитываешь королевского советника.

— Или что? Арестуешь и отправишь на плаху?

Даниэль так посмотрел, что я невольно отшатнулась. Отойти помешала его рука, легшая мне на поясницу.

Веселый повеса, повстречавшийся мне в цирке, превратился в циничного, хладнокровного политика. Он с легкостью отдавал страшные приказы на поле боя, отправлял на казнь и в ссылку оступившихся, избавлялся от врагов короны без сожаления.

Похоже, четыре года разлуки не прошли для нас даром. Мужчина, стоящий передо мной, давно не тот Даниэль, которого я когда-то полюбила. Теперь мы незнакомцы, и из общего у нас только спорное прошлое.

В воздухе пахнуло ванилью. Посторонние звуки, голоса и шум магвоза исчезли.

— Ради тебя, Морриган, я многое поставил на карту, — процедил Даниэль. — Мое положение при дворе, репутацию, доверие Абеля, титул. Не заставляй меня жертвовать еще и честью. Я не стану выбирать между тобой и верностью стране, где родился, вырос и умру.

— Так ли велика твоя любовь, если ты колеблешься?

Внутри неприятно кольнуло, когда он странно посмотрел на меня.

— Бросить все ради любви — это не про чувства, а про инфантилизм и обычный эгоизм, — ответил Даниэль спокойно. — Мне казалось, что ни первым, ни вторым ты никогда не страдала. Или судьба Хартли для тебя уже не имеет значения?

Он снова бил по больному.

— Бормошмыгл! — рыкнула я, раздражаясь от его довольной ухмылки.

— Твои эмоции, любимая, — самый вкусный на свете десерт.

Я открыла рот, но не успела ответить. К нам шел Джереми.

— Итак, нам очень повезло, — первым делом вежливо обратился Джереми ко мне, но не забыл презрительно покоситься на Даниэля. — Местная жандармерия согласилась не поднимать шумихи из-за трупа и испорченного вагона. Все издержки оплатит транспортная компания князей Володатских. Им направят соответствующее извещение с моими глубочайшими извинениями.

Мы дружно покосились на тело, аккуратно прикрытое грубым полотнищем и лежащее в стороне от бегающих людей. Девать погибшего проводника некуда, а для передачи в морг ближайшего города требовалась грузовая карета или паровая повозка.

Ни того ни другого в крохотной Тернопольке не нашли, потому лежал несчастный посреди зала. Периодически к нему подбегали любопытный детишки, но постовой не позволял им подойти близко и не давал приподнять холщовую ткань.

Правильным решением было бы оставить тело на морозе подальше от скопления людей, но… Кто я такая, чтобы вмешиваться в работу полиции? Тем более что местные представители закона не горели желанием общаться со мной.

До сих пор вспоминался презрительный взгляд из-под кустистых седых бровей зеленокожего полицейского. От него пахло лесом, потом и спиртовкой. Джереми шепнул, что это леший — представитель местных нелюдей.

А я-то думала, что он просто напился до такого состояния.

— Нам предоставят комфортабельный почтовый дилижанс, который довезет нас до Тмутаракани. Там мы возьмем билеты на столичный поезд и доберемся, наконец, до Петрографа, — он весь просиял, когда закончил, и теперь ждал похвалы в свой адрес. — Ну? Где мои овации?

Лицо Даниэля вытянулось, а я продолжила наблюдать за телом.

Судя сонному волкодлаку, который его охранял, он бы с радостью бросил пост и отправился спать в какую-нибудь коморку. Небольшие бурые пятна на куске тряпки явно его напрягали, поскольку он дважды прошелся по ним хмурым взором. Будто опасался, что покойник сейчас встанет и пойдет.

— Повезло-о-о? — раздалось недовольное растягивание ответа от Даниэля. — Трястись в грязной почтовой карете до этого… как его… Тьфу... Тьму… — он осекся, не в силах выдавить название городка.

— Тмутаракань, — не моргнув, повторил Джереми. — Приличное место, между прочим. Рогалики там такие симпатичные пекут. С медом и северными ягодами.

— Свои рогалики, засуньте, знаете куда, лэрд…

— Боги, ваша светлость, как неприлично. Все-таки второе лицо государства, дальний родственник короля. Неважно, что двадцать пятая вода на киселе, зато с какими перспективами на женитьбу! Как можно так невежливо отзываться о прекрасном городе на несколько тысяч человек с богатой историей…

Я отвернулась и вновь окинула взглядом небольшой вокзал. Ничего примечательного: повсюду кассы, несколько выходов, два пульта с механизмами от подъемников в разных концах зала ожидания и толпа.

На грубо сколоченных лавках толкались люди и нелюди подозрительной наружности. Кто-то с кем-то постоянно ругался, полицейские и проверяющие зевали у серых стен. Периодически туда-сюда мелькали груженые двухъярусные тележки с чемоданами, саквояжами и клетками с причудливыми зверями.

На втором этаже в одной части находился преимущественно персонал вокзала: клерки, секретари, начальники охраны. Другую половину занимала крохотная гостиница всего на десяток номеров. Только для особых гостей. Иногда туда захаживали зажиточные рабочие железнодорожных путей и высокопоставленные лица.

Наверх вела винтовая каменная лестница, пройти по которой без специального разрешения невозможно. Удивительно, но в такой глуши соблюдались четкие правила и иерархия. Подобного ни в Данмаре, ни в любой другой стране Эребуса не наблюдалось.

Вот от однообразного интерьера вокруг я заскучала. Ни тебе цветов, ни симпатичных сопровождающих, ни красивой росписи по потолку — все серо, уныло и блекло. Крохотным станциям в империи уделялось меньше всего внимания и денег. Местами пульты управления подъемников покрылись ржавчиной, а на перроне вместе со снегом по путям разлетался мелкий мусор.

—… Если бы вы тщательнее следили за собой, ваша светлость…

— Не припомню, Джереми, чтобы давал вам право осуждать меня прилюдно.

— Начнем с того, что вас достаточно просто бросить где-нибудь по дороге и забыть, как страшный сон.

— Джереми, Даниэль, — тихо позвала спорщиков, но они не обратили на меня никакого внимания и продолжили ссориться. — Джереми! — окликнула громче того, кто стоял ближе всех. Конечно, он почти сразу прекратил ругань.

— Слушаю, богиня моего сердца? — лучезарно улыбнулся плут и вызвал у Даниэля громкий скрежет зубов.

— Что мы решили насчёт поездки? Чем дольше задерживаемся, тем выше риск.

Я выразительно коснулась шеи, где отсутствие ожерелья ощущалось как никогда сильно. Меня словно лишили какой-то важной части тела. Без магического артефакта я чувствовала себя уязвимой, слабой и открытой для любого ментального воздействия со стороны Алибарди и его приспешников.

Но пугало даже не это, а кое-что другое. Защита постепенно спадала.

Если не носить ожерелье регулярно, источник мага или нелюдя вырабатывал иммунитет к его влиянию. Поэтому Розалинда МакГиннес, мать Терлака, сошла с ума. Действие артефакта ослабло, как только супруг в первый раз снял его с шеи жены.

Меня, конечно, безумие не ждало, но печать раба могла взять верх над моим разумом. В любой момент.

Благо Джереми все понял без объяснений.

— Мы поедем на почтовом дилижансе, — повторил он серьёзным тоном, игнорируя раздавшееся рядом фырканье. — Ждать следующего прямого поезда у нас нет времени. Он прибудет только через неделю.

— Так бы сразу и сказали, лэрд, — проворчал Даниэль больше из вредности.

— Я и сказал, — сладким тоном протянул Джереми, — но кое-кто не слушал. Поэтому мы приведем себя в порядок, а вечером сядем на дилижанс, который доставит нас в Тмутаракань. Оттуда столичным поездом доберемся до Петрографа, где нас встретят и отвезут в дом моего старого друга, князя Петра Кощинского.

— Почему не в консульство? — удивилась я.

— Нас ждет граф Вольский, — нахмурился Даниэль. — Я писал ему незадолго до поездки.

— Нет, мы не поедем ни в консульство, ни к графу. К императору мы попадем только через Кощинского.

— Почему? — хором спросили я и Даниэль.

Джереми криво усмехнулся, затем цокнул языком и загадочно произнес:

— Потому что Петр — лучший чародей империи. Если кто поможет нам с проблемкой в виде потери ожерелья и контроля над вашим сознанием, мисс Делейни, а также грамотно представит в обществе, то только он.

После путешествия по крыше вагона мое платье превратилось в драные лохмотья. Неудивительно, что местный начальник полиции окатил меня бочкой презрения при первой встрече. Молодая дама без кольца в сопровождении холостых джентльменов. Да еще в рваной одежде и бесстыдных штанах.

Намекать не нужно, все понятно без слов: и кем меня увидели, и за кого приняли.

Впрочем, его предположения не лишены смысла. С Даниэлем нас связали далеко не дружеские отношения…

— Барышня, мы воду принесли.

Осторожный стук заставил меня подскочить чуть ли не до потолка. С подозрением покосившись на хлипкую дверь, я бросила взгляд в сторону здоровенного жестяного таза, который по недоразумению называли ванной. Учитывая слой грязи на поверхности, он, кажется, стоял здесь со времен прошлого века.

— Да, да, — крикнула в ответ и быстро одернула юбку. — Заходите!

Двое домовых и горничная вошли в комнату: нелюди тащили ведра, а девушка несла стопку полотенец и большой кусок ткани. Она аккуратно разложила его на дне ванной перед тем, как ее начали заполнять горячей водой.

Когда оба домовых встали плечом к плечу, оказалось, что один из них ниже другого на целый фут. Он отличался от конопатого собрата иссиня-черной бородой, добродушным взором и подпоясанной рубахой из грубой ткани в тон волосам. Да и действовал странный домовой не так аккуратно, словно не привык к домашней работе.

Нелюди о чем-то негромко переговаривались на ровенийском языке, но я разобрала только имя.

Митя.

— Это наш дворовой по имени Митяй, — услышала я ломаный данмарский горничной и удивленно посмотрела на нее. Зеленоглазая мавка отбросила с лица прядь цвета болотистой тины, затем кивнула на чернобородого нелюдя. — Младший брат Степки, домового.

— И чем они отличаются?

— Один живет в доме, а второй — во дворе.

Пояснение лучше некуда. Но кто я такая, чтобы жаловаться?

Нелюди закончили с наполнением ванной и, пробормотав прощание на смеси двух языков, вышли из комнаты. Горничная предложила добавить в воду каплю розового масла из запасов владельца. Оказалось, он прикупил несколько небольших флакончиков на случай прибытия важных гостей.

Я согласилась.

Раз Даниэль все оплатил по тройной цене, то почему бы не стать важной гостьей?

— Попрошу Стешку починить ваше платье, — проговорила горничная после того, как я опустилась в горячую ароматную воду.

— Кто такая Стешка?

— Внучка Павла Федоровича. Он ее с младых когтей воспитывает, как из лесу привел после гибели родителей.

— Она ему не родня?

Горничная, представившаяся Златой, закончила с подготовкой вещей для переодевания. Потом ловко подхватила платье и крохотный флакончик с маслом.

— Нет, Стешка — волколак. Ее стаю перебили охотники князя Багровича, а она чудом выжила. Бедняжка.

— Разве охота на разумную нечисть не запрещена в Ровении? — я повернула голову в сторону Златы и заметила горькую усмешку.

— Когда это имело значение для барина?

Она почти сразу пожалела о своей откровенности. Прикрыв ладонью рот, Злата округлила глаза и забормотала извинения. Дважды поклонившись, бросилась из комнаты так быстро, что мне оставалось только пожать плечами.

Я с ней согласна, но не сказала ни слова и нырнула в воду.

В детстве мы с сестрой мылись или в ледяных реках с озерами, или в общественных купальнях. А то и вовсе неделями ходили грязными. Вши, клопы и прочие естественные обитатели трущоб стали нашими лучшими друзьями.

Однажды я полностью остригла чудесные локоны Хартли, потому что вычесать мерзких жуков просто не смогла. Так много их оказалось.

«И ты бы хотела вернуться к этой свободе, дорогая?»

Я резко распахнула глаза и вынырнула. Вода забилась в нос, поэтому несколько минут я потратилась на восстановление дыхания.

— Пошел вон из моей головы! — хрипло выдавила, когда сделала нормальный вдох.

Алибарди молчал, и я дрожащими руками схватилась за металлические бока. Несмотря на прохладу в комнате, ванна казалась горячей. Будто под ней находилась связка дров, которую разожгли, пока я наслаждалась купанием.

Дважды я чуть не поскользнулась, но все-таки схватила простынь и обернулась ею. Очень вовремя.

Спустя несколько секунд в комнату ворвался взъерошенный Даниэль. Да с таким бешеным взглядом, что мне самой стало страшно. Судя по остаткам пены на шее, он как раз занимался приведением себя в порядок, когда нелегкая понесла его сюда.

— В чем дело, Эл? — растерялась, наблюдая, как он метался из угла в угол. Словно искал кого-то в клочьях собравшейся пыли. — Эл?

— Где?! — последовал требовательный вопрос.

Получше закутавшись в промокшую простынь, я растерянно похлопала ресницами.

— Кто?

— Я почувствовал твой страх! Кто тебе угрожал? Где? Выбрался через окно?

— Здесь никого нет, Эл.

Он замер посреди комнаты и недоверчиво покосился на меня. Искры пламени в его фиалковых радужках напоминали о сиянии северных звезд.

Нет, не тех, что указывали мореходам путь и помогали путешественникам сориентироваться на дороге. А магические звезды, которые зажигали на праздник урожая в одном из маленьких прибрежных городков Зеленых островов.

Моем родном Кагирфергусе.

В последний день празднований глава нашей общины запускал волшебные огоньки. Они горели ярко и долго, превращая ночь в день и окрашивая небо в невероятно красивый сиреневый оттенок. Один приезжий господин из далеких стран Эребуса сказал, что его переливы похожи на северное сияние.

Он описывал необычайное явление природы с таким восторгом, что я живо представляла себе это зрелище. И сейчас узнавала его в глазах Даниэля, почему-то горящих сумасшедшим беспокойством.

За меня.

— Нет?

Он растерялся и, кажется, только сейчас понял, что ворвался в мою комнату без стука. Взгляд опустился на пальцы, сжимавшие края простыни, которая скрывала влажное, постепенно замерзающее тело.

Выражение лица из удивленного превратилось в хищное, и я выставила вперед свободную руку.

Аромат карамели наполнил комнату.

— Стой на месте, Эл, — строго проговорила я. — Нельзя.

Даниэль моргнул, облизнул губы, и я ухнула вниз с невидимого обрыва. Магия истинности забурлила в крови похлеще хмельного пунша, из-за чего голова закружилась. Словно я выпила не меньше одного бокала, а потом попробовала винных конфет вдогонку.

— Почему?

— Это неприлично. Выйди, пожалуйста.

— Не хочу.

Я замешкалась, когда он шагнул ко мне. Раньше Даниэль послушно уходил, стоило только попросить. Он никогда не настаивал на своем присутствии, вел себя очень галантно и сдержанно. Хотя ничего, кроме постели, нас не связывало.

Его ладонь накрыла щеку, и место прикосновения закололо. Я опустила веки, чувствуя, как гулко забилось в груди сердце.

Даниэль погладил лицо, затем нырнул в спутанные волосы. Его губы оказались в опасной близости от моих. Короткие, рваные вдохи нежным перышком щекотали кожу каждый раз, когда он выпускал их на волю.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

Даниэль напоминал оживший вулкан: мелко дрожал, сиял от магии и с трудом удерживался от нарушения границ. Его источник кипел от избытка эмоций. Казалось, что еще немного, и бушующий поток хлынет через края.

Тогда Даниэля никто и ничего не остановит.

— Что с тобой происходит? — прошептала я, затем накрыла его руку ладонью.

Он снова моргнул, а фиалковая гладь покачнулась и посветлела. Отпустив меня, Даниэль отошел сначала на шаг, затем еще на два или три. Прямо к двери, которая до сих пор оставалась распахнутой.

Чудо, что за все время сюда никто не вошел.

— Мне нужно идти, — выдавил нервно и запустил пальцы в растрепанные волосы.

— Эл? — позвала осторожно, но ничего внятного в ответ не получила.

— Идти, мне нужно идти! Прости, Морриган!

Даниэль исчез так же внезапно, как и появился. А я стояла посреди комнаты и бестолково пялилась на ускользающее в коридор розовое облако.

«Кажется, наш милый друг сходит с ума, Морриган. Что будет, когда его демоническая сущность возьмет верх над человеческой?»

Я проигнорировала голос Алибарди, потому что боялась ответа на вопрос больше всего на свете.

Еще Ровения — страна удивительных контрастов.

Два дня назад мы тряслись по ухабам и белоснежным дорогам, а сегодня попали в настоящую сказку. Никаких воющих ветров, унылого пейзажа, безжалостных заморозков и людей с нелюдями, укутанных в необъятные шубы.

— Жара-а-а, — выдохнул Джереми.

Он стащил с влажных волос меховую шапку, а на цилиндр Даниэля покосился без прежнего отвращения, скорее, даже завистливо. Мы изначально оказались одеты не по погоде, поэтому не испытывали такого дискомфорта.

Первую половину нашего путешествия я мерзла в пальто и дрыгловом манто. Проклинала собственное ханжество в отношении собачьей шубы, которую мне предложил хозяин гостиницы в Тернопольке.

Жалела каждый раз, когда наш паровой дилижанс застревал в каком-нибудь сугробе или останавливался для перезарядки кристалла. Потому что салон моментально остывал. Едва тлеющие угли в небольшой печке приходилось постоянно подпитывать магией.

Сейчас же мы добрались до побережья Агатового моря, куда не распространялась власть генерала Мороза. Так ровенийцы называли холод, который приходил на большую часть территории империи с наступлением зимы.

— Жара?

Даниэль покосился на Джереми, как сумасшедшего, а потом для верности выглянул в окно. Рисунок, оставленный непогодой, немного подтаял, и сквозь причудливые узоры проглядывались пушистые кипенно-белые холмики вдоль дороги. Вроде бы ничего в них особенного, но я с удивлением отметила, как сильно они отличались от грязных куч снега в Тернопольке и на границе Ровенийской империи.

— Немного дует с залива, но не критично. Хотя цилиндр и шарф рекомендую не снимать, — хмыкнул Джереми в типично издевательской манере. — Впрочем, если вы надумаете помереть от воспаления легких, кто вам лекарь? Бога ради. Вперед и с песней.

— Клянусь, однажды я вызову вас на дуэль.

— В Ровении запрещены дуэли, — мрачно изрекла я и устало потерла ноющий висок.

Их полушутливая ругань за последнюю неделю страшно утомила. Причем оба с удовольствием лаялись всю дорогу до Тмутаракани. Будто скрасить скуку нельзя другим способом. Или найти общие темы для нормальной беседы.

Но нет.

Едва мужчины открывали глаза, как сразу начинали спорить друг с другом по любому поводу. Позавчера они вспоминали правила содержания боевых драконов. Где-то между обсуждением графика тренировок и качеством подаваемой ртути поссорились. Не договорились, какую марку этой самой ртути лучше покупать.

Тот факт, что ни у Джереми, ни у Даниэля драконов нет и в помине, никого не смущал.

— Слышали, лэрд? Дуэли нельзя, поэтому я набью вам морду.

— Фу, как некультурно, ваша светлость. Вы же человек чести, обладатель титула и звания самого завидного жениха Данмара…

— Вы прекратите ссориться?

Я не выдержала и повернулась к невыносимым соплежукам. Две пары глаз, фиалковые и кобальтовые, посмотрели на меня с удивлением. Словно я сказала нечто из ряда вон. Буквально ляпнула какую-то несусветную глупость.

— Но мы не ссоримся, — хором ответили мужчины, на что я всплеснула руками. — Просто разговариваем.

Нет, они точно издевались надо мной!

Оставшуюся часть пути до шумного города мы ехали в тишине и легком предвкушении, ведь после тяжелой дороги нас ждал комфортабельный магвоз. Я надеялась, что на сей раз обойдется без посланников Алибарди. Мне хватало «задушевных» бесед с ним каждый вечер, а иногда и ночью во время сна.

«Ты слишком сурова ко мне, дорогая».   

Я сцепила зубы и тряхнула головой, отчего шляпка съехала набок. Причёска окончательно распалась, спутанные волосы рассыпались по плечам. Зуд на теле усилился. Желание поскорее добраться до любого водного источника заставило меня несколько раз притопнуть ногой при виде каменных стен города.

«Думай про ванну и слой грязи на теле, а не о маге-психопате в твоей голове», — я устало откинулась на жесткую спинку.

Вместо четырех дней пути получилась почти неделя нудного путешествия по всем ямам Ровении. В какой-то момент я подумала, что лучше бы мы дождались следующего магвоза в Тернопольке.

По времени вышло бы одинаково. Да и трястись в паровой карете не пришлось бы. Но кто же знал, что так сложится…

Едва наш дилижанс выкатился на главную дорогу, как повалил снег и началась буря. Водитель отказался разворачиваться. Мотивировал решение тем, что мы, вероятнее всего, застрянем на обратном пути и замерзнем насмерть. Ведь помощи ждать неоткуда, ни одна карета в такую погоду из города не поедет.

Как итог — в столицу мы сильно опаздывали.

— Вы отправитесь в гостиницу «Рогалик». Она находится на главной площади, так что не потеряетесь. Платошка доставит вас туда и, если нужно, поработает переводчиком, хотя местные владельцы знают данмарский довольно неплохо.

Джереми кивнул на перегородку, которая отделяла наш салон от водительской кабины с хмурым домовиком внутри.

— А вы? — я повернулась к нему и поймала на губах лукавую улыбку.

— А я заберу наши билеты и заскочу в одно место.

— Провидение мне подсказывает, что это был ваш первоначальный план, — буркнул Даниэль и недовольно покосился на невинно хлопающего ресницами Джереми.

— Провидению стоит поменьше употреблять горячительного.

— Сказал человек, регулярно подкрепляющийся перцовкой из фляги.

— Tuche, mon ami.

Даниэль поморщился, а я весело рассмеялась.

Знаменитая фринбульдская фраза, означавшая, что собеседник сдается, звучала в устах Джереми довольно забавно. Особенно с учетом его постоянного желания спорить. Причем неважно, где и с кем, лишь бы последнее слово оставалось за ним.

Как заметил недавно Даниэль: Джереми жизненно необходимо всем доказывать правоту. Заканчивать спор последним и ставить финальную точку. Так он демонстрировал всем контроль над ситуацией.

Интересное наблюдение, я подобного не замечала.

Или не хотела замечать, потому что для меня Джереми оставался хорошим попутчиком и забавным поклонником. Ни в каком другом ключе я его не рассматривала, хотя он неоднократно намекал на серьезность своих намерений. Дважды прямо предлагал разделить с ним постель, а потом в шутку просил моей руки.

«Герцог на вас не женится, Морриган. Даже не стой между вами обвинения в предательстве, все равно бы не смог. Его положение в обществе и происхождение накладывает определенные обязательства. Вы знаете, что высший свет нетерпим к морганатическим бракам и детям от них. И я тому наглядный пример».

Да, я знала это лучше, чем кто-либо. Вчера под моим давлением Даниэль признался, что Хартли его родные приняли весьма неохотно. А просто она ребенок, взятый им в качестве благотворительного жеста.

Но сей факт не спас ни ее, ни его от грязных слухов. Высший свет Данмара с удовольствием смаковал причины появления девочки из клана линнан-ши в доме Даниэля. Многие вспоминали, как незадолго до страшных событий, связанных с бунтом в Ландоре, он появлялся в компании со мной на публике.

И мне сразу приписали рождение незаконнорождённой наследницы герцога Фламеля.

Высокородные выхухли шмыги, а не лорды и леди. Тьфу!

— Пожалуйста, оставайтесь в гостинице. Не выходите никуда без Платона до моего возвращения.

Я вернулась в реальность, услышав предупреждение Джереми.

— Почему? — задала глупый вопрос и получила в ответ мрачный взор.

— Потому что Ровения не так приветлива к иноземцам, как кажется на первый взгляд.

Гостиница «Рогалик» своим видом сильно напомнила мне типичный отель в Ландоре или Доблине. Главный дом был построен из дерева: то ли крепкий дуб, то ли ароматная сосна. Неясно. Я не слишком в этом разбиралась.

Угловой флигель и второй этаж полностью состояли из обожжённого кирпича, покрытого светло-розовой краской. Но больше поражало, как ровейницы умудрились смешать два или три стиля в одном месте.

Нарождающийся модерн в лучших традициях их народа идеально сочетался с невысокой надстройкой, которая представляла собой элегантную интерпретацию средневековой башни. Над кирпичной стенкой имелись три полуциркульных выступа со слуховыми окнами. А еще выше — низкий двухъярусный металлический шатер.

— Император Павел приказал построить все гостиницы по единому стилю и взял за основу интерьеры фринбульдских, — хмыкнул Джереми, заметив мой интерес к зданию.

— Кажется, ровенийцы их большие почитатели. Половина даже разговаривает на фринбульдском языке, — пробормотала я.

— Еще со времен первого императора Ровении, прорубившего окно в цивилизованный мир, эта страна впитывает в себя часть нашей культуры, — фыркнул надменно Даниэль и придержал цилиндр, когда спрыгнул со ступеньки на землю.

Платошка недовольно покосился на него. По круглому личику домового стало понятно, что высказывание ему не понравилось. Он сдвинул густые брови и с пыхтением посеменил к кабине, чтобы проверить заряженность кристаллов.

Его громкая ругань разнеслась по оживленной площади, когда мимо на всех скоростях пролетел четырехколесный тарантас, запряженный… оленями.

— Я бы на вашем месте, ваша светлость, пореже открывал рот, — с предупреждением сказал Джереми, и его черты приобрели неожиданную жесткость. Лакированная трость с серебристым набалдашником уперлась кончиком прямо в грудь оторопевшего Даниэля. — Мы, ровенийцы, не любим, когда иноземцы унижают нашу страну.

— Так вы же сами…

— Мне можно.

Даниэля выгнул бровь, но ничего на это высказывание не ответил. Спорить из-за того, чья страна лучше, так же глупо, как критиковать власть любой из них. Везде найдутся плюсы, минусы и определенный шарм, который перекрывал многие негативные факторы.

Ровения не пришлась мне по душе. Но я допускала мысль, что Джереми ее любил, как вторую родину. Бессмысленно здесь его переубеждать, потому мы просто извинились и вернулись к созерцанию главной площади.

Где, к слову, не нашлось ничего выдающегося. Если не считать забавных растений в кадках, которые, несмотря на морозец и середину зимы, распустили ярко-желтые соцветия. В центре их рыльца виднелся настоящий глаз, а лепестки имели острые зазубрины.

Когда я наклонилась, чтобы вдохнуть причудливый аромат фруктового сока, Джереми предупреждающе крикнул:

— Не трогайте!

Благо реакция не подвела.

Милый цветочек ощерился и захлопнул коробочку, поймав вместо моего носа пустоту. Разочарованный, он выплюнул пыльцу, отчего воздух наполнился ароматом гниющего мяса. Желудок скрутило, а Даниэль отодвинул меня и, прикрыв рукавом нос, принялся разгонять зловонный запах цилиндром.

— Что это за дрянь?

— Жупоцветик, — пояснил Джереми весело. — Мы его так в народе зовем, а по-научному «Сол драго» — драконье солнце.

— Да уж, — я прокашлялась. — Воняет он как экскременты горного дракона.

— А знаете, почему жупоцветик? Потому что сядешь в поле с такими цветочками, штаны снимешь…

 — Боже, лэрд, — закатил глаза Даниэль, но улыбку сдержать не смог.

«Мужчины — настоящие дети».

Я хмыкнула и впервые согласилась со словами Алибарди. Или собственным внутренним голосом, который прозвучал в моей голове.

Чтобы сильно не задумываться над данной дилеммой, подхватила юбки и двинулась в гостиницу.

— Добрый день, барышня! — поприветствовал меня молодой швейцар. Под звон колокольчиков я оказалась в шумном зале, где люди в шубах и телогрейках дожидались очереди у стойки распорядителя номеров.

Некоторые гости негромко возмущались медлительностью носильщиков, пыхтевших под тяжестью чемоданов разных форм и размеров. А кто-то из дам пытался докричаться до администратора-мавки, которая кокетливо косилась на каждого гостя мужского пола старше пятнадцати лет.

Взгляд ее зеленых глаз пал сначала на Джереми, потом на Даниэля.  Бедняжка так засмотрелась, что прослушала какую-то леди. В результате две электрические лампочки лопнули от перенапряжения, когда высокородная магичка запустила в потолок сгусток энергии.

Прекрасная отделка треснула, и на головы прибывших гостей посыпалась известка.

— Сударыня, прошу. В нашей гостинице запрещено использовать магию, — нервно проговорил подошедший управляющий.

— Нахалка флиртовала с моим супругом!

Я с удивлением поняла, что шумная гостья — островитянка. По наряду и акценту стало ясно, что она из северной части. Не то чтобы для меня это имело какое-то значение, но встретить соотечественницу в такой глуши оказалось приятно. Давненько я не слышала родной напевный говор представителей Зеленых островов.

Если не считать капитана Хэйнс.

— Простите, сударыня…

— Миссис О’Брайен!

— Дорогая, пожалуйста, говори тише, — умолял жену низенький, полноватый мужчина, который кутался в тонкое пальто.

— Да уж, — пробормотал Даниэль и посмотрел на подпрыгивающую от возмущения миссис О’Брайен. — Хороший день должен начинаться со скандала.

— Но не с женского, мой дорогой друг, — вмешался Джереми, затем кивнул вошедшему в зал Платошке. Морщась и сопя, он тащил два здоровых чемодана, причем один из них принадлежал Даниэлю. — Друзья, я в срочном покидаю вас и бегу за билетами, а потом по делам насущным. Надеюсь, с номерами не возникнет проблем. Ваша светлость, назовите мое имя свободному швейцару, и через пять минут получите ключи от люксов.

Впервые за долгий день я позволила магии немного пошалить и вырваться на волю. Каково же было мое удивление, когда я ощутила исходящие от Джереми флюиды… страсти? Любви? Ему натерпелось попасть в одно место.

На ум пришел только один дом, который мы проехали немного ранее. С кричащей вывеской, легко одетыми дамами на крыльце и красными газовыми фонарями у закрытого входа.

— А вы освежиться не хотите? — с издевкой поинтересовался Даниэля, тоже почуяв колебания в эмоциях нашего попутчика.

— Спасибо, но я тороплюсь.

Джереми сделал вид, что не услышал намек. Отсалютовал нам шапкой, затем задорно подвернул несуществующие усы и едва не вприпрыжку направился к выходу. Такой счастливый. Будто мы выдали ему карт-бланш на веселье.

— Надеюсь, ты не собираешься за него замуж? — поинтересовался у меня Даниэль как бы невзначай.

— Упаси боги. Такого и травками от болезней не вылечишь, — пробормотала я и развернулась к стойке. — Идемте, ваша светлость. Нас ждет ванная и горячий обед.